Если в начале своего служения Христос провозгласил, что единственным условием для спасения человека является вера (Map. 1:15; Иоан. 3:16), то почему в конце своего служения Он, давая великое поручение своим апостолам идти и проповедывать это спасение, поставил условием для спасения - веру и крещение? Христос сказал своим ученикам: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всему творению - кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет.» (Map. 16:15-16).

Это очень важный вопрос для понимания великого Божьего плана спасения.

Следует со всей определенностью сказать, что дело спасения людей в новозаветное время принципиально отличается от того, что было в Ветхом Завете. Дело в том, что весь великий Божий план сотворения духовного и материального мира и спасения рода человеческою был задуман Богом ради Сына Своего возлюбленного и осуществляется Им и для Него же. «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано» (Кол. 1:16). Главной целью Божьего плана спасения было создать из спасенных людей для Сына Своего возлюбленного Невесту, Церковь, Тело Его. Для этой цели Сын Божий был «заклан от создания мира» (Откр. 13:8; 1Петр. 1:20) и Церковь, Его Невеста была «избрана в Нем прежде создания мира» (Еф. 1:4).

В своей замечательной книге "Предназначенная для престола" П.Биллхаймер пишет об этом следующее: «Единственная цель всей Вселенной, начиная от самой вечности - это создание и подготовка Вечной Спутницы Сыну Божьему, которую называют Невестой или Женой Агнца. Как вся Вселенная, так и наша планета были созданы с намерением обеспечить достойное местопребывание человеческому роду. А человечество, в свою очередь, было создано по образу и подобию Божию, опять таки, с одной целью: создать из него Сыну Божьему Вечную Спутницу. Вся Вселенная во всем многообразии своих проявлений и вся история мира участвуют в Божьем плане отбора и подготовки Церкви Христовой кроли Его Вечной Спутницы. В один прекрасный день мы поймем, что не только сообщаемые нам Библией события, но вообще все события, имевшие место в мировой истории от начала создания мира, были инспирированы Богом и использованы Им для достижения одной и только одной цели: конечного торжества и приготовления Невесты Христу. Подобно тому, как сотворив Адама, Бог увидел, что нехорошо ему быть без супруги, и сотворил ему Еву, так же точно решил Он сотворить Супругу и Сыну Своему.

Таким образом, от начала мира Бог предопределил создать Предвечному Христу из Его пронзенного ребра Вечную Спутницу, которая воссядет на престоле Вселенной рядом с Ним, как равная и законная Супруга, чтобы разделить с Ним высшее достоинство и царскую власть в Его Вечном Царстве».

Время Ветхого Завета было подготовительным периодом для осуществления этой главной задачи. Главной целью Божьего плана в ветхозаветное время было приготовить ту среду, тот народ, в среде которого должен был воплотиться Сын Божий, когда пришла полнота времени (Гал. 4:4). В ветхозаветное время в основе спасения людей лежала милость Божья, Его желание помиловать грешника и спасти его от вечной гибели. В новозаветное время, благодаря Голгофской жертве Христа, Бог проявляет к людям не только милость, желает не только спасти их от вечной гибели, но и ввести их в Свою вечную славу, создать из них Церковь, вечную Спутницу Христа. Для этого Бог в своем плане предусмотрел наделить спасаемых людей своей Божьей природой (2Петр. 1:4) через новое рождение от Бога (Иоан. 1:13; 3:3; Иак. 1:18), обручить их Сыну Своему, как Его Невесту (2Кор. 11:2), посредством святого водного крещения (1 Петр. 3:21), через новый завет в Его крови (1Кор. 11:25), усовершить ее и сделать подобной своему Небесному Жениху через освящение (Евр. 10:14; 1Фес. 4:3; Еф. 5:27; Рим. 8:29) и приготовить ее ко встрече с Ним (1Фес. 5:23-24). В этом состоит главная работа Духа Святого на земле. После того, как закончится домостроительство Церкви, Христос придет за своей Невестой (Иоан. 14:3; 1Фес. 4:15-17), возьмет ее на небо и там Бог сочетает Церковь вечным небесным браком с Сыном Своим возлюбленным (Откр. 19:7) и прославит ее вместе с Ним (Иоан. 17:22; Рим. 8:29-30), возведя ее на царский престол (Откр. 3:21), как Его Жену, Невесту Агнца (Откр. 21:9).

Что же такое Церковь Христова, какое определение можно дать ей на основании Священного Писания? Некоторые определяют Церковь Христову, как общество спасенных людей, как поется в одной песне: "не храм, не золотое здание, не круг отобранных друзей, Христова Церковь есть собрание, Христом искупленных людей." Такое определение формально правильное, ибо в Церкви не может быть неспасенных людей, но оно неполное.

Если так определить Церковь, то тогда встает вопрос, чем отличается Церковь Христова от спасенных Ветхого Завета? Некоторые так и определяют Церковь, как общество спасенных людей всех времен и народов. Но мы знаем из Писания, что до Христа Церкви не существовало. Христос сказал: «Я создам (глагол в будущем времени) Церковь Мою и врата ада не одолеют ее» (Мат. 16:18). Если бы ветхозаветные спасенные были членами Церкви, то Церковь уже существовала бы и ее не нужно было бы создавать.

В Писании Церковь Христова представлена в основном в виде сравнений и образов. Вот некоторые из них: Церковь - это Тело Христово (Рим. 12:5; 1Кор. 12:27; Еф. 1:23; Кол. 1:18), Дом Божий (1Тим. 3:15; 1Петр. 2:5; Евр. 3:6), Храм Божий (1Kop. 3:16; Еф. 2:21), Невеста (Жена) Христа (Иоан. 3:29; 2Кор. 11:2; Откр. 21:2, 9) и другие. Все эти образы верно отражают суть Церкви, но они недостаточны для того, чтобы определить, кто является членом Церкви, а кто нет.

На основании Писания можно дать такое определение вселенской Церкви:

Церковь Христова — это общество спасенных людей, которые крещены (погружены, соединены) Духом Святым в один живой организм - Тело Христово. Примерно такое же определение Церкви дает Тиссен Г.К. в своей книге «Лекции по систематическому богословию». Он пишет: "Во вселенском смысле Церковь Христова состоит из всех тех, которые в нынешнем веке родились от Духа Божиего и тем же Духом крестились в Тело Христово." Такое определение прямо вытекает из 1Kop. 12:13 "Ибо все мы (то есть все члены Церкви) одним Духом крестились (в английской Библии "были крещены", то есть были погружены) в одно Тело." Кстати, это единственный стих в Новом Завете, который объясняет, что такое крещение Духом Святым. Из этого стиха со всей определенностью вытекает, что крещение Духом Святым - это погружение спасенного человека в Тело Христово, или другими словами присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Это очень важно, ибо из неправильного понимания крещения Духом Святым происходит очень много недоразумений, споров и путаницы. Многие смешивают крещение Духом Святым с рождением от Духа Святого, рождением свыше, считают это синонимами, что приводит к большой путанице. Другие смешивают крещение Духом Святым с исполнением Духом Святым, что тоже приводит не только к путанице, но даже к заблуждению. Самые великие заблуждения в христианстве последнего времени пятидесятничество и харизматизм как раз и возникли на этом недоразумении. Будем придерживаться чисто евангельского определения и помнить, что крещение Духом Святым - это есть погружение спасенного человека в Тело Христово, другими словами - это есть присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Таким образом, никак нельзя определять Церковь Христову просто как общество спасенных людей через искупительную жертву Иисуса Христа, иначе в состав Церкви Христовой необходимо включить всех спасенных, живших до Христа. Можно ли подтвердить Писанием, что Церковь Христова и спасенные люди - это разные категории людей и если да, то чем они отличаются? Можно ли найти в Слове Божьем указание о всех этих спасенных людях, которые получали спасение до пришествия Христа? Оказывается Дух Святой не оставил нас в неведении относительно этого вопроса. Для уяснения этого вопроса лучше всего посмотреть какое положение будут занимать спасенные люди в вечности.

http://biblebooks.com.ua/blog/verouchenie/2016/tserkov-khristova--glavnaya-tsel-bozhego-plana-spaseniya/

Если в начале своего служения Христос провозгласил, что единственным условием для спасения человека является вера (Map. 1:15; Иоан. 3:16), то почему в конце своего служения Он, давая великое поручение своим апостолам идти и проповедывать это спасение, поставил условием для спасения - веру и крещение? Христос сказал своим ученикам: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всему творению - кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет.» (Map. 16:15-16).

Это очень важный вопрос для понимания великого Божьего плана спасения.

Следует со всей определенностью сказать, что дело спасения людей в новозаветное время принципиально отличается от того, что было в Ветхом Завете. Дело в том, что весь великий Божий план сотворения духовного и материального мира и спасения рода человеческою был задуман Богом ради Сына Своего возлюбленного и осуществляется Им и для Него же. «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано» (Кол. 1:16). Главной целью Божьего плана спасения было создать из спасенных людей для Сына Своего возлюбленного Невесту, Церковь, Тело Его. Для этой цели Сын Божий был «заклан от создания мира» (Откр. 13:8; 1Петр. 1:20) и Церковь, Его Невеста была «избрана в Нем прежде создания мира» (Еф. 1:4).

В своей замечательной книге "Предназначенная для престола" П.Биллхаймер пишет об этом следующее: «Единственная цель всей Вселенной, начиная от самой вечности - это создание и подготовка Вечной Спутницы Сыну Божьему, которую называют Невестой или Женой Агнца. Как вся Вселенная, так и наша планета были созданы с намерением обеспечить достойное местопребывание человеческому роду. А человечество, в свою очередь, было создано по образу и подобию Божию, опять таки, с одной целью: создать из него Сыну Божьему Вечную Спутницу. Вся Вселенная во всем многообразии своих проявлений и вся история мира участвуют в Божьем плане отбора и подготовки Церкви Христовой кроли Его Вечной Спутницы. В один прекрасный день мы поймем, что не только сообщаемые нам Библией события, но вообще все события, имевшие место в мировой истории от начала создания мира, были инспирированы Богом и использованы Им для достижения одной и только одной цели: конечного торжества и приготовления Невесты Христу. Подобно тому, как сотворив Адама, Бог увидел, что нехорошо ему быть без супруги, и сотворил ему Еву, так же точно решил Он сотворить Супругу и Сыну Своему.

Таким образом, от начала мира Бог предопределил создать Предвечному Христу из Его пронзенного ребра Вечную Спутницу, которая воссядет на престоле Вселенной рядом с Ним, как равная и законная Супруга, чтобы разделить с Ним высшее достоинство и царскую власть в Его Вечном Царстве».

Время Ветхого Завета было подготовительным периодом для осуществления этой главной задачи. Главной целью Божьего плана в ветхозаветное время было приготовить ту среду, тот народ, в среде которого должен был воплотиться Сын Божий, когда пришла полнота времени (Гал. 4:4). В ветхозаветное время в основе спасения людей лежала милость Божья, Его желание помиловать грешника и спасти его от вечной гибели. В новозаветное время, благодаря Голгофской жертве Христа, Бог проявляет к людям не только милость, желает не только спасти их от вечной гибели, но и ввести их в Свою вечную славу, создать из них Церковь, вечную Спутницу Христа. Для этого Бог в своем плане предусмотрел наделить спасаемых людей своей Божьей природой (2Петр. 1:4) через новое рождение от Бога (Иоан. 1:13; 3:3; Иак. 1:18), обручить их Сыну Своему, как Его Невесту (2Кор. 11:2), посредством святого водного крещения (1 Петр. 3:21), через новый завет в Его крови (1Кор. 11:25), усовершить ее и сделать подобной своему Небесному Жениху через освящение (Евр. 10:14; 1Фес. 4:3; Еф. 5:27; Рим. 8:29) и приготовить ее ко встрече с Ним (1Фес. 5:23-24). В этом состоит главная работа Духа Святого на земле. После того, как закончится домостроительство Церкви, Христос придет за своей Невестой (Иоан. 14:3; 1Фес. 4:15-17), возьмет ее на небо и там Бог сочетает Церковь вечным небесным браком с Сыном Своим возлюбленным (Откр. 19:7) и прославит ее вместе с Ним (Иоан. 17:22; Рим. 8:29-30), возведя ее на царский престол (Откр. 3:21), как Его Жену, Невесту Агнца (Откр. 21:9).

Что же такое Церковь Христова, какое определение можно дать ей на основании Священного Писания? Некоторые определяют Церковь Христову, как общество спасенных людей, как поется в одной песне: "не храм, не золотое здание, не круг отобранных друзей, Христова Церковь есть собрание, Христом искупленных людей." Такое определение формально правильное, ибо в Церкви не может быть неспасенных людей, но оно неполное.

Если так определить Церковь, то тогда встает вопрос, чем отличается Церковь Христова от спасенных Ветхого Завета? Некоторые так и определяют Церковь, как общество спасенных людей всех времен и народов. Но мы знаем из Писания, что до Христа Церкви не существовало. Христос сказал: «Я создам (глагол в будущем времени) Церковь Мою и врата ада не одолеют ее» (Мат. 16:18). Если бы ветхозаветные спасенные были членами Церкви, то Церковь уже существовала бы и ее не нужно было бы создавать.

В Писании Церковь Христова представлена в основном в виде сравнений и образов. Вот некоторые из них: Церковь - это Тело Христово (Рим. 12:5; 1Кор. 12:27; Еф. 1:23; Кол. 1:18), Дом Божий (1Тим. 3:15; 1Петр. 2:5; Евр. 3:6), Храм Божий (1Kop. 3:16; Еф. 2:21), Невеста (Жена) Христа (Иоан. 3:29; 2Кор. 11:2; Откр. 21:2, 9) и другие. Все эти образы верно отражают суть Церкви, но они недостаточны для того, чтобы определить, кто является членом Церкви, а кто нет.

На основании Писания можно дать такое определение вселенской Церкви:

Церковь Христова — это общество спасенных людей, которые крещены (погружены, соединены) Духом Святым в один живой организм - Тело Христово. Примерно такое же определение Церкви дает Тиссен Г.К. в своей книге «Лекции по систематическому богословию». Он пишет: "Во вселенском смысле Церковь Христова состоит из всех тех, которые в нынешнем веке родились от Духа Божиего и тем же Духом крестились в Тело Христово." Такое определение прямо вытекает из 1Kop. 12:13 "Ибо все мы (то есть все члены Церкви) одним Духом крестились (в английской Библии "были крещены", то есть были погружены) в одно Тело." Кстати, это единственный стих в Новом Завете, который объясняет, что такое крещение Духом Святым. Из этого стиха со всей определенностью вытекает, что крещение Духом Святым - это погружение спасенного человека в Тело Христово, или другими словами присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Это очень важно, ибо из неправильного понимания крещения Духом Святым происходит очень много недоразумений, споров и путаницы. Многие смешивают крещение Духом Святым с рождением от Духа Святого, рождением свыше, считают это синонимами, что приводит к большой путанице. Другие смешивают крещение Духом Святым с исполнением Духом Святым, что тоже приводит не только к путанице, но даже к заблуждению. Самые великие заблуждения в христианстве последнего времени пятидесятничество и харизматизм как раз и возникли на этом недоразумении. Будем придерживаться чисто евангельского определения и помнить, что крещение Духом Святым - это есть погружение спасенного человека в Тело Христово, другими словами - это есть присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Таким образом, никак нельзя определять Церковь Христову просто как общество спасенных людей через искупительную жертву Иисуса Христа, иначе в состав Церкви Христовой необходимо включить всех спасенных, живших до Христа. Можно ли подтвердить Писанием, что Церковь Христова и спасенные люди - это разные категории людей и если да, то чем они отличаются? Можно ли найти в Слове Божьем указание о всех этих спасенных людях, которые получали спасение до пришествия Христа? Оказывается Дух Святой не оставил нас в неведении относительно этого вопроса. Для уяснения этого вопроса лучше всего посмотреть какое положение будут занимать спасенные люди в вечности.

http://biblebooks.com.ua/blog/tserkov-khristova--glavnaya-tsel-bozhego-plana-spaseniya/

Если в начале своего служения Христос провозгласил, что единственным условием для спасения человека является вера (Map. 1:15; Иоан. 3:16), то почему в конце своего служения Он, давая великое поручение своим апостолам идти и проповедывать это спасение, поставил условием для спасения - веру и крещение? Христос сказал своим ученикам: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всему творению - кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет.» (Map. 16:15-16).

Это очень важный вопрос для понимания великого Божьего плана спасения.

Следует со всей определенностью сказать, что дело спасения людей в новозаветное время принципиально отличается от того, что было в Ветхом Завете. Дело в том, что весь великий Божий план сотворения духовного и материального мира и спасения рода человеческою был задуман Богом ради Сына Своего возлюбленного и осуществляется Им и для Него же. «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано» (Кол. 1:16). Главной целью Божьего плана спасения было создать из спасенных людей для Сына Своего возлюбленного Невесту, Церковь, Тело Его. Для этой цели Сын Божий был «заклан от создания мира» (Откр. 13:8; 1Петр. 1:20) и Церковь, Его Невеста была «избрана в Нем прежде создания мира» (Еф. 1:4).

В своей замечательной книге "Предназначенная для престола" П.Биллхаймер пишет об этом следующее: «Единственная цель всей Вселенной, начиная от самой вечности - это создание и подготовка Вечной Спутницы Сыну Божьему, которую называют Невестой или Женой Агнца. Как вся Вселенная, так и наша планета были созданы с намерением обеспечить достойное местопребывание человеческому роду. А человечество, в свою очередь, было создано по образу и подобию Божию, опять таки, с одной целью: создать из него Сыну Божьему Вечную Спутницу. Вся Вселенная во всем многообразии своих проявлений и вся история мира участвуют в Божьем плане отбора и подготовки Церкви Христовой кроли Его Вечной Спутницы. В один прекрасный день мы поймем, что не только сообщаемые нам Библией события, но вообще все события, имевшие место в мировой истории от начала создания мира, были инспирированы Богом и использованы Им для достижения одной и только одной цели: конечного торжества и приготовления Невесты Христу. Подобно тому, как сотворив Адама, Бог увидел, что нехорошо ему быть без супруги, и сотворил ему Еву, так же точно решил Он сотворить Супругу и Сыну Своему.

Таким образом, от начала мира Бог предопределил создать Предвечному Христу из Его пронзенного ребра Вечную Спутницу, которая воссядет на престоле Вселенной рядом с Ним, как равная и законная Супруга, чтобы разделить с Ним высшее достоинство и царскую власть в Его Вечном Царстве».

Время Ветхого Завета было подготовительным периодом для осуществления этой главной задачи. Главной целью Божьего плана в ветхозаветное время было приготовить ту среду, тот народ, в среде которого должен был воплотиться Сын Божий, когда пришла полнота времени (Гал. 4:4). В ветхозаветное время в основе спасения людей лежала милость Божья, Его желание помиловать грешника и спасти его от вечной гибели. В новозаветное время, благодаря Голгофской жертве Христа, Бог проявляет к людям не только милость, желает не только спасти их от вечной гибели, но и ввести их в Свою вечную славу, создать из них Церковь, вечную Спутницу Христа. Для этого Бог в своем плане предусмотрел наделить спасаемых людей своей Божьей природой (2Петр. 1:4) через новое рождение от Бога (Иоан. 1:13; 3:3; Иак. 1:18), обручить их Сыну Своему, как Его Невесту (2Кор. 11:2), посредством святого водного крещения (1 Петр. 3:21), через новый завет в Его крови (1Кор. 11:25), усовершить ее и сделать подобной своему Небесному Жениху через освящение (Евр. 10:14; 1Фес. 4:3; Еф. 5:27; Рим. 8:29) и приготовить ее ко встрече с Ним (1Фес. 5:23-24). В этом состоит главная работа Духа Святого на земле. После того, как закончится домостроительство Церкви, Христос придет за своей Невестой (Иоан. 14:3; 1Фес. 4:15-17), возьмет ее на небо и там Бог сочетает Церковь вечным небесным браком с Сыном Своим возлюбленным (Откр. 19:7) и прославит ее вместе с Ним (Иоан. 17:22; Рим. 8:29-30), возведя ее на царский престол (Откр. 3:21), как Его Жену, Невесту Агнца (Откр. 21:9).

Что же такое Церковь Христова, какое определение можно дать ей на основании Священного Писания? Некоторые определяют Церковь Христову, как общество спасенных людей, как поется в одной песне: "не храм, не золотое здание, не круг отобранных друзей, Христова Церковь есть собрание, Христом искупленных людей." Такое определение формально правильное, ибо в Церкви не может быть неспасенных людей, но оно неполное.

Если так определить Церковь, то тогда встает вопрос, чем отличается Церковь Христова от спасенных Ветхого Завета? Некоторые так и определяют Церковь, как общество спасенных людей всех времен и народов. Но мы знаем из Писания, что до Христа Церкви не существовало. Христос сказал: «Я создам (глагол в будущем времени) Церковь Мою и врата ада не одолеют ее» (Мат. 16:18). Если бы ветхозаветные спасенные были членами Церкви, то Церковь уже существовала бы и ее не нужно было бы создавать.

В Писании Церковь Христова представлена в основном в виде сравнений и образов. Вот некоторые из них: Церковь - это Тело Христово (Рим. 12:5; 1Кор. 12:27; Еф. 1:23; Кол. 1:18), Дом Божий (1Тим. 3:15; 1Петр. 2:5; Евр. 3:6), Храм Божий (1Kop. 3:16; Еф. 2:21), Невеста (Жена) Христа (Иоан. 3:29; 2Кор. 11:2; Откр. 21:2, 9) и другие. Все эти образы верно отражают суть Церкви, но они недостаточны для того, чтобы определить, кто является членом Церкви, а кто нет.

На основании Писания можно дать такое определение вселенской Церкви:

Церковь Христова — это общество спасенных людей, которые крещены (погружены, соединены) Духом Святым в один живой организм - Тело Христово. Примерно такое же определение Церкви дает Тиссен Г.К. в своей книге «Лекции по систематическому богословию». Он пишет: "Во вселенском смысле Церковь Христова состоит из всех тех, которые в нынешнем веке родились от Духа Божиего и тем же Духом крестились в Тело Христово." Такое определение прямо вытекает из 1Kop. 12:13 "Ибо все мы (то есть все члены Церкви) одним Духом крестились (в английской Библии "были крещены", то есть были погружены) в одно Тело." Кстати, это единственный стих в Новом Завете, который объясняет, что такое крещение Духом Святым. Из этого стиха со всей определенностью вытекает, что крещение Духом Святым - это погружение спасенного человека в Тело Христово, или другими словами присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Это очень важно, ибо из неправильного понимания крещения Духом Святым происходит очень много недоразумений, споров и путаницы. Многие смешивают крещение Духом Святым с рождением от Духа Святого, рождением свыше, считают это синонимами, что приводит к большой путанице. Другие смешивают крещение Духом Святым с исполнением Духом Святым, что тоже приводит не только к путанице, но даже к заблуждению. Самые великие заблуждения в христианстве последнего времени пятидесятничество и харизматизм как раз и возникли на этом недоразумении. Будем придерживаться чисто евангельского определения и помнить, что крещение Духом Святым - это есть погружение спасенного человека в Тело Христово, другими словами - это есть присоединение спасенного человека к Церкви Христовой.

Таким образом, никак нельзя определять Церковь Христову просто как общество спасенных людей через искупительную жертву Иисуса Христа, иначе в состав Церкви Христовой необходимо включить всех спасенных, живших до Христа. Можно ли подтвердить Писанием, что Церковь Христова и спасенные люди - это разные категории людей и если да, то чем они отличаются? Можно ли найти в Слове Божьем указание о всех этих спасенных людях, которые получали спасение до пришествия Христа? Оказывается Дух Святой не оставил нас в неведении относительно этого вопроса. Для уяснения этого вопроса лучше всего посмотреть какое положение будут занимать спасенные люди в вечности.

http://biblebooks.com.ua/blog/verouchenie/tserkov-khristova--glavnaya-tsel-bozhego-plana-spaseniya/

«Господи, что это за книга и какие уроки! Что за книга это священное писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо все и указано все на веки веков. И сколько тайн разрешенных и откровенных...»

Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 30 тт. Т. 14. Ленинград, 1976. С. 265

«Библия наложила неизгладимую печать и на всю современную культуру. В той или иной степени с ней связаны символика, обычаи, общественные идеалы, искусство и литература большинства стран. Готические соборы и русские иконы, Рафаэль и Рембрандт, Данте и Мильтон, Палестрина и Бах - все это свет Библии, преломленный в многообразии культур и видов творчества».

Мень А. Как читать Библию. Bruxelles, 1984. С. 5.

«Сию возлюбил от юности моея... О сладчайший органе! Единая голубица моя Библия!.. На сие я родился. Для сего ем и пью; да с нею поживу и умру с нею».

Сковорода Г. В кн.: Эрн В. Жизнь и личность Григория Саввича Сковороды. Цит. по книге: Лики культуры. Т. 1. М., 1995. С. 340.

«События допотопные, рассказанные в Книге Бытия, как тебе угодно, совершенно принадлежат истории, разумеется мыслящей, которая, однако ж есть одна настоящая история. Без них шествие ума человеческого неизъяснимо; без них великий подвиг искупления не имеет смысла, а собственно так называемая философия истории вовсе невозможна. Сверх того, без падения человека нет ни психологии, ни даже логики; все тьма и бессмыслица».

Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч.: В 2-х тт. Т. 2. М., 1991. С. 127.

«Евангелие лежало у меня на коленях, и с минуту я не могла дотронуться до него, раскрыть его... Когда я, откинув тяжелый переплет, и передо мной явились строки, - я не знаю, что со мной сталось? Вся, охваченная каким-то порывистым движением восторга, я читала и читала. Я едва ли что понимала, я только чувствовала блаженство читать!.. Вдруг я очнулась и слышу: «Каждый, кто слышит эти Мои слова и поступает по ним, Я уподоблю его человеку разумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры и устремились к дому тому, - и он не разрушился, потому что был основан на камне. И каждый, слушающий эти Мои слова и не поступающий по ним сравнится с человеком безумным, который построил свой дом на песке. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры, и приблизились к дому тому - и он упал, и было разрушение его велико...

Где я? Что это за слова? Что за сила в них? Так и уносит душу! Я бросила взгляд на начало страницы - не полно, я перекинула лист, и еще, и еще, - и очутилась у подножия Нагорной проповеди Спасителя. Мне было жарко, а потом стало холодно до дрожи. Слово о блаженствах поразило меня. Но мало-помалу холод начал проходить... Я чувствовала, что у меня сердце будто таяло, я таяла вся. Меня проникала какая-то сладостная неведомая теплота, которая вместе действовала на душу и тело, что у меня легкий пот выступил на лбу, и слезы тихо незаметно прилили к глазам. Я все читала, и как-то начала понимать (не то, чтобы эту святую книгу: ее поймет всякое благое дитя), - но я, как взрослый человек - как женщина, начинала изумительно понимать ничтожность и ложь тех бесчисленных книг, которые прочитала я! Их яркая, нечистая пестрота, как что-то испаряющееся выдыхалось мною - сходило, как туман, с моей молодой души. И молодое чувство, чего-то совсем нового, забилось и запросило новой жизни во мне... глазам представилась вся моя жизнь, все ее нелепости. Мне стало невыносимо стыдно этой доброй великой Книги. Я изо всей силы прижала ее к себе и бросилась бежать...»

Кохановская Н.С. Цит. по книге: Жилов И. Что говорят знаменитые люди о Библии? Юрьев. 1913. С. 57-58.

«Между книгами, которые я для тебя выбрал, я положил Евангелие... Знай, друг мой, что это совершеннейшая из всех книг, какие когда-либо существовали и будут существовать! Она исходит от самого Христа. И ты, если будешь следовать ей с простотой сердца, искренно и смиренно, - ты всегда избежишь дурных путей».

Диккенс Ч. В альманахе: Христианские чтения. М., 1989. С. 90.

«Как добиться того, чтобы читая Писание, толковать и понимать его не так, как нас приучили это делать великие мастера Греции, а так, как того хотели и требовали от своих читателей те, которые передали нам через книгу книг то, что они называли словом Божиим? Пока Библия еще находилась только в руках «избранного народа», этот вопрос мог не возникать: во всяком случае, допустимо, что, воспринимая слова Писания, люди не всегда были во власти тех разумных принципов и той техники мышления, которые стали как бы нашей второй природой и которые, не давая даже себе в том отчета, мы считаем непреложными условиями постижения истины. Жильсон тоже прав, утверждая, что средневековые мыслители всегда стремились держаться духа и воли? И может ли человек эллинского воспитания сохранить ту свободу восприятия слов Писания, которая является залогом правильного понимания того, о чем в нем повествуется?»

Шестов Л. Соч. в 2-х тт. М., 1993. Т. 1. С. 520.

«Признаюсь вам также, что святость Евангелия это такой аргумент, который говорит моему сердцу и против которого мне даже жаль было бы найти какое-нибудь дельное возражение. Посмотрите на книги философов со всею присущей им пышностью; как они ничтожны по сравнению с этой книгой! Возможно ли, чтобы книга, столь возвышенная и в то же время столь простая, была произведением человеческим? Возможно ли, чтобы Тот, о Ком она повествует, и Сам был только человеком? Таков ли тон энтузиаста или честолюбивого основателя секты? Какая кротость, какая чистота в Его нравах! какая трогательная прелесть в Его наставлениях! какая возвышенность в Его правилах! какая глубокая мудрость в Его беседах! какое присутствие духа, какая тонкость и правильность в Его ответах! какое у Него господство над страстями! Где человек, где мудрец, который умеет действовать, страдать и умирать без проявления слабости и без самохвальства? Когда Платон изображает своего воображаемого праведника, заклейменного всем позором преступления и достойного всех наград добродетели, он черта в черту рисует Иисуса Христа; сходство столь поразительное, что все Отцы церкви чувствовали его, да и нельзя на этот счет ошибиться. Какие предрассудки, какое ослепление нужно иметь, чтобы осмелиться сравнивать сына Софроникса с Сыном Марии! Какая разница между одним и другим!... Но где у своего народа мог Иисус заимствовать эту возвышенную и чистую мораль, уроки и пример которой Он один давал? Из среды самого бешенного фанатизма провозглашена была самая возвышенная мудрость, и простодушие самых героических добродетелей почтило презреннейший из всех народов. Смерть Сократа, спокойно философствующего со своими друзьями, ? самая приятная, какую только можно пожелать; смерть же Иисуса, испустившего дух среди мук, поносимого всем народом, ? самая ужасная, какой только можно бояться. Сократ, принимая чашу с отравой, благословляет человека, с плачем подающего ее; Иисус, среди ужасного мучения, молится за своих остервенелых палачей. Да, если жизнь и смерть Сократа достойны мудреца, то жизнь и смерть Иисуса суть жизнь и смерть Бога. Скажем ли мы после этого, что евангельская история произвольно вымышлена?... Иудейские писатели никогда не выдумали бы ни этого тона, ни этой морали; а Евангелие заключает в себе столь великие, столь поразительные, столь неподражаемые черты истины, что изобретатель был бы еще более удивительным чем самый герой. Но при всем том, это самое Евангелие полно вещей невероятных, вещей, которые противоречат разуму и которые невозможно ни одному разумному человеку ни постичь, ни допустить. Что делать среди всех этих противоречий? Быть всегда скромным и осмотрительным, уважать молча то, чего не можешь ни отвергнуть, ни понять, и смиряться пред Великим Существом, которое одно знает истину».

Руссо Ж. Ж. Педагогические сочинения. В 2-х тт. М., 1981. Т. 1. С. 370-371.

«Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, - и такова ее вечно-новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладкому уверению и погружаемся духом в ее божественное красноречие».

Пушкин А.С. Полн. собр. соч. В 6-ти тт. Т. 5. М., С. 339.

«Так как вера - это единственный вход к Христу, то первым должно быть правило как можно лучшего знания Писания и вера в него, переданные от Него и Его духа; не на словах, не холодно, не равнодушно, не колеблясь, как это делают большинство христиан, но от всего сердца; пусть крепко-накрепко укоренится в нем, что в Писаниях нет ни единой йоты, которая не имела бы весьма серьезного отношения к твоему спасению».

Эразм Роттердамский . Оружие христианского воина. С. 128.

«Основной тезис Реформации: церковные предания и решения Церкви - от людей, результат человеческой мысли, но спасающая истина не может быть получена самостоятельной работой мысли, она лишь в Откровении, то есть в Священном Писании, и пытаться его дополнить означает ставить человеческое на место Божественного.

Одновременно происходит радикальное изменение отношения к тексту. Реформаторы решительно отказываются от средневекового католического представления о тексте Писания как о шифровке, которая не может быть понята вне традиционного церковного толкования. Именно вера в очевидность Писания, вера в то, что Бог хочет нам сказать через него истину, а не скрыть ее, позволяла Кальвину и Лютеру противопоставлять свои нетрадиционные толкования католическим. Они все время апеллируют к здравому смыслу. Здесь берет свое начало небывалое, характерное именно для новой истории раскрепощение человеческого разума, которому усваивается способность самому вникать и познавать Божественные истины, данные нам в Священном Писании. И это очень важно, поскольку меняется взгляд человека на самого себя, на свои способности, на весь окружающий мир и на свое место в нем.

Кальвин и Лютер никогда не претендовали на полное понимание Священного Писания. Они допускали, что изучение Писания будет продолжаться и после них. Доступность Писания для понимания не мешает ему быть бесконечно глубоким. При этом, согласно Кальвину, стремление к правильному пониманию Писания - естественное следствие спасения, но безусловно правильное понимание всех тонкостей библейского текста не есть необходимое условие спасения. Необходимым для спасения мыслится лишь вера в то, что верующий спасен Иисусом Христом».

Борисов А. Побелевшие нивы. Размышления о русской православной церкви. М., 1994. С. 142.

«На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед, замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга старая, подержанная, в кожаном переплете.

- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же месте, в трех шагах от стола.

- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.

- Кто принес?

- Лизавета принесла. Я просила.

«Лизавета! Странно! - подумал он. Все у Сони становилось для него как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и стал перелистывать.

- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.

Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к столу.

- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.

Она искоса взглянула на него.

- Не там смотрите... в четвертом Евангелии... - сурово прошептала она, не подвигаясь к нему.

- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпер рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.

«Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам там буду, если еще хуже не будет», - бормотал он про себя.

Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.

- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол, исподлобья. Голос ее становился все суровее и суровее.

- Давно... Когда учился. Читай!

- А в церкви не слыхали?

- Я.. не ходил. А ты часто ходишь?

- Н-нет, - прошептала Соня.

Раскольников усмехнулся.

- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?

- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.

- По ком?

- По Лизавете. Ее топором убили.

Нервы его раздражались все более и более. Голова начала кружиться.

- Ты с Лизаветой дружна была?

- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя было. Мы с ней читали и ... говорили. Она Бога узрит.

Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.

«Тут и сам станешь юродивым! Заразительно!» - подумал он. - Читай! - воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.

Соня все колебалась. Сердце ее стучало. Не смела как-то она ему читать. Почти с мучением смотрел он на «несчастную помешанную».

- Зачем вам? Вы ведь не веруете?.. - прошептала она тихо и как-то задыхаясь.

- Читай! Я так хочу! - настаивал он, - читала же Лизавете!

Соня развернула книгу и отыскала место. Руки ее дрожали, голосу не хватало. Два раза начинала она, и все не выговаривалось первого слога.

«Был же болен некто Лазарь, из Вифании...» - произнесла она наконец, с усилием, но вдруг, с третьего слова голос зазвенел и порвался, как слишком натянутая струна. Дух пересекло, и в груди стеснилось.

Раскольников понимал отчасти, почему Соня не решалась ему читать, и чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении. Он слишком хорошо понимал, как тяжело было ей теперь выдавать и обличать все свое. Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попреков. Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь - «что бы там ни вышло потом!»... Он прочел это в ее глазах, понял из ее восторженного волнения... Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пересекшую в начале стиха ее голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова. Так дочла она до 19-го стиха:

«И многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их. Марфа, услыша, что идет Иисус, пошла на встречу ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Но теперь знаю, что чего ты попросишь у Бога, даст тебе Бог».

Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что дрогнет и порвется опять ее голос...

«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Веришь ли сему? Она говорит Ему:

(и как бы с болью переведя дух, Соня раздельно и с силою прочла, точно сама во всеуслышание исповедовала)

Так, Господи! Я верую, что Ты Христос, сын Божий, грядущий в мир».

Она было остановилась, быстро подняла было на него глаза, но поскорей пересилила себя и стала читать далее, облокотясь на стол и смотря в сторону. Дочли до 32-го стиха.

«Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И сказал: где вы положили его? говорят ему: Господи! Поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?»

Раскольников обернулся к ней и с волнением смотрел на нее: да, так и есть! Она уже вся дрожала в действительной настоящей лихорадке. Он ожидал этого. Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее. Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нем и крепили его. Строчки мешались перед ней, потому что в глазах темнело, но она знала наизусть, что читала. При последнем стихе: «не мог ли сей, отверзший очи слепому...» - она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом пораженные, падут, зарыдают и уверуют... «И он, он - тоже ослепленный и неверующий, - он тоже сейчас услышит, он тоже уверует, да, да! Сейчас же, теперь же», - мечталось ей, и она дрожала от радостного ожидания.

«Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего Марфа говорит Ему: Господи! Уже смердит; ибо четыре дни как во гробе».

Она энергично ударила на слово: четыре.

«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче, благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший,

(громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы воочию сама видела)

обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами; и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его; пусть идет.

Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него».

Далее она не читала и не могла читать, закрыла книгу и быстро встала со стула.

- Все о воскресении Лазаря, - отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь ее еще продолжалась. Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги».

Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Полн. собр. соч. в 30-ти тт. 1973. Т. 6. С. 248-252.

Этот отрывок взят из романа Достоевского «Преступление и наказание». Соня Мармеладова читает Родиону Раскольникову, недавно совершившему убийство ростовщицы и ее сестры Лизаветы , Евангелие. Раскольников еще глух к Слову Божьему, «мертв по преступлениям», но как Лазарь, он воскреснет к покаянию и новой жизни.

«Есть книга, в которой все сказано, все решено, после которой ни в чем нет сомнения, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни... Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии, заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно непреходящих глаголов».

Белинский В. В альманахе: Христианские чтения. М., 1990. С. 114.

«... Я достал с полки до сих пор благоговейно мной хранимые два старых-старых тома, взятые у одного товарища - «Библии», издание еще времен Александра Благословенного, с мелкой, как бисер, славянскою печатью. А по-славянски я тоже не знал, т.е. никогда и ничего не читал, кроме каких-то склонений в четвертом классе по грамматике Перевлесского: «рабъ», «раба», «рабому» (кажется - так). Эти славянские неразборчивые буквы я всегда ненавидел. Положив ее на валик кушетки, я открыл - конечно, случайно - начало Исаии пророка... и стал почти по складам разбирать, но потом все быстрее и быстрее.

И тут я почувствовал. Именно сейчас, после смены тех греческих впечатлений, до чего же это могущественнее, проще, нужнее, святее всего, всего... Первый раз я понял, почему это «боговдохновенно», т.е. почему так решили люди вот об этой единственной книге, а не о других. Это шло куда-то в бездонную глубину души... Это было совсем другое, чем Демосфен. О чудная Сирия, о твои тайны! Ничего мы не понимаем в Востоке. Бог говорит. А то - человек говорит. Да не важно, что тут (у Исаии) «Бог» написано. И мы везде и всюду это «Бог» пишем. Но если бы «Бог» и не было написано (у Исаии): все равно я и всякий почувствовали бы, что это - Божье слово, что вообще это какое-то нечеловеческое слово. И как оно нужно! И как оно дорого! Оно спасительно, опять не в нравоучительном смысле, а в каком-то другом, глубочайшем, - вот в чем дело...

С тех пор люблю и читаю слово Божие. Но вот дело и практика, ради которой я заговорил. До этого 1880 года я никогда не читал слова Божия. В восемь лет ученья в гимназии мы, ученики, прошли катехизис, богослужение, историю русской церкви, священную историю Ветхого завета Рудакова и его же священную историю Нового завета: но Евангелия и Библии я никогда не читал, и знал разницу между ними только в том, что Евангелие - маленького формата, а Библия - огромная и тяжелая. Я хочу сказать и хочу, наконец, пожаловаться, что на так называемом «Законе Божием» нас учат чему угодно, но не слову Божию, а слово Божие точно держат от нас в карантине. Как это мудрецы распорядились - я не знаю, но знаю еще и второй факт, что оканчивали курс мы в гимназии сплошь лютыми безбожниками, и какое-нибудь религиозное чувство во мне пробудилось только в университете, начиная с рассказанного вечера, да еще под впечатлением талантливых лекций по всеобщей истории (курс средних веков, курс реформации). Насчет безбожия я не о себе одном говорю, а о всем нашем товариществе: не было для нас большего удовольствия, как поглумиться над верой, приблизительно с четвертого и до восьмого класса гимназии.

Но еще о слове Божием: позднее я узнал и чудную «книгу Товита», и речи Иова, и страницы «Истории царств», и таинственное «Бытие». Все до того хорошо, что трудно выразить. Вот что надо проходить в гимназиях, взамен теперешнего безверного набора фраз, разных тоже в своем роде «Иловайских», переделавших по-своему, скомпилировавших по-своему слово Божие. Заставьте-ка в первом классе проходить «книгу Товита»: ведь это идиллия, святая идиллия. Где-нибудь в пятом классе проходите мудрое «Бытие», ибо тут уже о грехе и это может усвоить ребенок же в 10-11 лет (теперь проходят в этом возрасте священную историю Ветхого завета), в шестом классе - Евангелие, в седьмом - апостольские послания. И будет выходить из гимназии христианин, а не безбожник и циник, издевающийся над отрывочными текстами, которым его старательно и бесполезно выучили.

Если в какой реформе мы серьезно нуждаемся, то в этой. Ибо без помощи слова Божия и без веры в него прожить трудно, и тем труднее, чем серьезнее человек и чем труднее время». Розанов В.В. Около церковных стен. М., 1995. С. 76-78.

«Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис. Но Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу».

Герцен А.И. Соч. в 4-х тт. М., 1988. Т. 1. С. 65-67.

http://biblebooks.com.ua/blog/aloegetika/2016/o-biblii-iz-russkoy-klassiki/

«Господи, что это за книга и какие уроки! Что за книга это священное писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо все и указано все на веки веков. И сколько тайн разрешенных и откровенных...»

Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 30 тт. Т. 14. Ленинград, 1976. С. 265

«Библия наложила неизгладимую печать и на всю современную культуру. В той или иной степени с ней связаны символика, обычаи, общественные идеалы, искусство и литература большинства стран. Готические соборы и русские иконы, Рафаэль и Рембрандт, Данте и Мильтон, Палестрина и Бах - все это свет Библии, преломленный в многообразии культур и видов творчества».

Мень А. Как читать Библию. Bruxelles, 1984. С. 5.

«Сию возлюбил от юности моея... О сладчайший органе! Единая голубица моя Библия!.. На сие я родился. Для сего ем и пью; да с нею поживу и умру с нею».

Сковорода Г. В кн.: Эрн В. Жизнь и личность Григория Саввича Сковороды. Цит. по книге: Лики культуры. Т. 1. М., 1995. С. 340.

«События допотопные, рассказанные в Книге Бытия, как тебе угодно, совершенно принадлежат истории, разумеется мыслящей, которая, однако ж есть одна настоящая история. Без них шествие ума человеческого неизъяснимо; без них великий подвиг искупления не имеет смысла, а собственно так называемая философия истории вовсе невозможна. Сверх того, без падения человека нет ни психологии, ни даже логики; все тьма и бессмыслица».

Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч.: В 2-х тт. Т. 2. М., 1991. С. 127.

«Евангелие лежало у меня на коленях, и с минуту я не могла дотронуться до него, раскрыть его... Когда я, откинув тяжелый переплет, и передо мной явились строки, - я не знаю, что со мной сталось? Вся, охваченная каким-то порывистым движением восторга, я читала и читала. Я едва ли что понимала, я только чувствовала блаженство читать!.. Вдруг я очнулась и слышу: «Каждый, кто слышит эти Мои слова и поступает по ним, Я уподоблю его человеку разумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры и устремились к дому тому, - и он не разрушился, потому что был основан на камне. И каждый, слушающий эти Мои слова и не поступающий по ним сравнится с человеком безумным, который построил свой дом на песке. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры, и приблизились к дому тому - и он упал, и было разрушение его велико...

Где я? Что это за слова? Что за сила в них? Так и уносит душу! Я бросила взгляд на начало страницы - не полно, я перекинула лист, и еще, и еще, - и очутилась у подножия Нагорной проповеди Спасителя. Мне было жарко, а потом стало холодно до дрожи. Слово о блаженствах поразило меня. Но мало-помалу холод начал проходить... Я чувствовала, что у меня сердце будто таяло, я таяла вся. Меня проникала какая-то сладостная неведомая теплота, которая вместе действовала на душу и тело, что у меня легкий пот выступил на лбу, и слезы тихо незаметно прилили к глазам. Я все читала, и как-то начала понимать (не то, чтобы эту святую книгу: ее поймет всякое благое дитя), - но я, как взрослый человек - как женщина, начинала изумительно понимать ничтожность и ложь тех бесчисленных книг, которые прочитала я! Их яркая, нечистая пестрота, как что-то испаряющееся выдыхалось мною - сходило, как туман, с моей молодой души. И молодое чувство, чего-то совсем нового, забилось и запросило новой жизни во мне... глазам представилась вся моя жизнь, все ее нелепости. Мне стало невыносимо стыдно этой доброй великой Книги. Я изо всей силы прижала ее к себе и бросилась бежать...»

Кохановская Н.С. Цит. по книге: Жилов И. Что говорят знаменитые люди о Библии? Юрьев. 1913. С. 57-58.

«Между книгами, которые я для тебя выбрал, я положил Евангелие... Знай, друг мой, что это совершеннейшая из всех книг, какие когда-либо существовали и будут существовать! Она исходит от самого Христа. И ты, если будешь следовать ей с простотой сердца, искренно и смиренно, - ты всегда избежишь дурных путей».

Диккенс Ч. В альманахе: Христианские чтения. М., 1989. С. 90.

«Как добиться того, чтобы читая Писание, толковать и понимать его не так, как нас приучили это делать великие мастера Греции, а так, как того хотели и требовали от своих читателей те, которые передали нам через книгу книг то, что они называли словом Божиим? Пока Библия еще находилась только в руках «избранного народа», этот вопрос мог не возникать: во всяком случае, допустимо, что, воспринимая слова Писания, люди не всегда были во власти тех разумных принципов и той техники мышления, которые стали как бы нашей второй природой и которые, не давая даже себе в том отчета, мы считаем непреложными условиями постижения истины. Жильсон тоже прав, утверждая, что средневековые мыслители всегда стремились держаться духа и воли? И может ли человек эллинского воспитания сохранить ту свободу восприятия слов Писания, которая является залогом правильного понимания того, о чем в нем повествуется?»

Шестов Л. Соч. в 2-х тт. М., 1993. Т. 1. С. 520.

«Признаюсь вам также, что святость Евангелия это такой аргумент, который говорит моему сердцу и против которого мне даже жаль было бы найти какое-нибудь дельное возражение. Посмотрите на книги философов со всею присущей им пышностью; как они ничтожны по сравнению с этой книгой! Возможно ли, чтобы книга, столь возвышенная и в то же время столь простая, была произведением человеческим? Возможно ли, чтобы Тот, о Ком она повествует, и Сам был только человеком? Таков ли тон энтузиаста или честолюбивого основателя секты? Какая кротость, какая чистота в Его нравах! какая трогательная прелесть в Его наставлениях! какая возвышенность в Его правилах! какая глубокая мудрость в Его беседах! какое присутствие духа, какая тонкость и правильность в Его ответах! какое у Него господство над страстями! Где человек, где мудрец, который умеет действовать, страдать и умирать без проявления слабости и без самохвальства? Когда Платон изображает своего воображаемого праведника, заклейменного всем позором преступления и достойного всех наград добродетели, он черта в черту рисует Иисуса Христа; сходство столь поразительное, что все Отцы церкви чувствовали его, да и нельзя на этот счет ошибиться. Какие предрассудки, какое ослепление нужно иметь, чтобы осмелиться сравнивать сына Софроникса с Сыном Марии! Какая разница между одним и другим!... Но где у своего народа мог Иисус заимствовать эту возвышенную и чистую мораль, уроки и пример которой Он один давал? Из среды самого бешенного фанатизма провозглашена была самая возвышенная мудрость, и простодушие самых героических добродетелей почтило презреннейший из всех народов. Смерть Сократа, спокойно философствующего со своими друзьями, ? самая приятная, какую только можно пожелать; смерть же Иисуса, испустившего дух среди мук, поносимого всем народом, ? самая ужасная, какой только можно бояться. Сократ, принимая чашу с отравой, благословляет человека, с плачем подающего ее; Иисус, среди ужасного мучения, молится за своих остервенелых палачей. Да, если жизнь и смерть Сократа достойны мудреца, то жизнь и смерть Иисуса суть жизнь и смерть Бога. Скажем ли мы после этого, что евангельская история произвольно вымышлена?... Иудейские писатели никогда не выдумали бы ни этого тона, ни этой морали; а Евангелие заключает в себе столь великие, столь поразительные, столь неподражаемые черты истины, что изобретатель был бы еще более удивительным чем самый герой. Но при всем том, это самое Евангелие полно вещей невероятных, вещей, которые противоречат разуму и которые невозможно ни одному разумному человеку ни постичь, ни допустить. Что делать среди всех этих противоречий? Быть всегда скромным и осмотрительным, уважать молча то, чего не можешь ни отвергнуть, ни понять, и смиряться пред Великим Существом, которое одно знает истину».

Руссо Ж. Ж. Педагогические сочинения. В 2-х тт. М., 1981. Т. 1. С. 370-371.

«Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, - и такова ее вечно-новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладкому уверению и погружаемся духом в ее божественное красноречие».

Пушкин А.С. Полн. собр. соч. В 6-ти тт. Т. 5. М., С. 339.

«Так как вера - это единственный вход к Христу, то первым должно быть правило как можно лучшего знания Писания и вера в него, переданные от Него и Его духа; не на словах, не холодно, не равнодушно, не колеблясь, как это делают большинство христиан, но от всего сердца; пусть крепко-накрепко укоренится в нем, что в Писаниях нет ни единой йоты, которая не имела бы весьма серьезного отношения к твоему спасению».

Эразм Роттердамский . Оружие христианского воина. С. 128.

«Основной тезис Реформации: церковные предания и решения Церкви - от людей, результат человеческой мысли, но спасающая истина не может быть получена самостоятельной работой мысли, она лишь в Откровении, то есть в Священном Писании, и пытаться его дополнить означает ставить человеческое на место Божественного.

Одновременно происходит радикальное изменение отношения к тексту. Реформаторы решительно отказываются от средневекового католического представления о тексте Писания как о шифровке, которая не может быть понята вне традиционного церковного толкования. Именно вера в очевидность Писания, вера в то, что Бог хочет нам сказать через него истину, а не скрыть ее, позволяла Кальвину и Лютеру противопоставлять свои нетрадиционные толкования католическим. Они все время апеллируют к здравому смыслу. Здесь берет свое начало небывалое, характерное именно для новой истории раскрепощение человеческого разума, которому усваивается способность самому вникать и познавать Божественные истины, данные нам в Священном Писании. И это очень важно, поскольку меняется взгляд человека на самого себя, на свои способности, на весь окружающий мир и на свое место в нем.

Кальвин и Лютер никогда не претендовали на полное понимание Священного Писания. Они допускали, что изучение Писания будет продолжаться и после них. Доступность Писания для понимания не мешает ему быть бесконечно глубоким. При этом, согласно Кальвину, стремление к правильному пониманию Писания - естественное следствие спасения, но безусловно правильное понимание всех тонкостей библейского текста не есть необходимое условие спасения. Необходимым для спасения мыслится лишь вера в то, что верующий спасен Иисусом Христом».

Борисов А. Побелевшие нивы. Размышления о русской православной церкви. М., 1994. С. 142.

«На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед, замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга старая, подержанная, в кожаном переплете.

- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же месте, в трех шагах от стола.

- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.

- Кто принес?

- Лизавета принесла. Я просила.

«Лизавета! Странно! - подумал он. Все у Сони становилось для него как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и стал перелистывать.

- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.

Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к столу.

- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.

Она искоса взглянула на него.

- Не там смотрите... в четвертом Евангелии... - сурово прошептала она, не подвигаясь к нему.

- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпер рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.

«Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам там буду, если еще хуже не будет», - бормотал он про себя.

Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.

- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол, исподлобья. Голос ее становился все суровее и суровее.

- Давно... Когда учился. Читай!

- А в церкви не слыхали?

- Я.. не ходил. А ты часто ходишь?

- Н-нет, - прошептала Соня.

Раскольников усмехнулся.

- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?

- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.

- По ком?

- По Лизавете. Ее топором убили.

Нервы его раздражались все более и более. Голова начала кружиться.

- Ты с Лизаветой дружна была?

- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя было. Мы с ней читали и ... говорили. Она Бога узрит.

Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.

«Тут и сам станешь юродивым! Заразительно!» - подумал он. - Читай! - воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.

Соня все колебалась. Сердце ее стучало. Не смела как-то она ему читать. Почти с мучением смотрел он на «несчастную помешанную».

- Зачем вам? Вы ведь не веруете?.. - прошептала она тихо и как-то задыхаясь.

- Читай! Я так хочу! - настаивал он, - читала же Лизавете!

Соня развернула книгу и отыскала место. Руки ее дрожали, голосу не хватало. Два раза начинала она, и все не выговаривалось первого слога.

«Был же болен некто Лазарь, из Вифании...» - произнесла она наконец, с усилием, но вдруг, с третьего слова голос зазвенел и порвался, как слишком натянутая струна. Дух пересекло, и в груди стеснилось.

Раскольников понимал отчасти, почему Соня не решалась ему читать, и чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении. Он слишком хорошо понимал, как тяжело было ей теперь выдавать и обличать все свое. Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попреков. Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь - «что бы там ни вышло потом!»... Он прочел это в ее глазах, понял из ее восторженного волнения... Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пересекшую в начале стиха ее голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова. Так дочла она до 19-го стиха:

«И многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их. Марфа, услыша, что идет Иисус, пошла на встречу ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Но теперь знаю, что чего ты попросишь у Бога, даст тебе Бог».

Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что дрогнет и порвется опять ее голос...

«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Веришь ли сему? Она говорит Ему:

(и как бы с болью переведя дух, Соня раздельно и с силою прочла, точно сама во всеуслышание исповедовала)

Так, Господи! Я верую, что Ты Христос, сын Божий, грядущий в мир».

Она было остановилась, быстро подняла было на него глаза, но поскорей пересилила себя и стала читать далее, облокотясь на стол и смотря в сторону. Дочли до 32-го стиха.

«Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И сказал: где вы положили его? говорят ему: Господи! Поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?»

Раскольников обернулся к ней и с волнением смотрел на нее: да, так и есть! Она уже вся дрожала в действительной настоящей лихорадке. Он ожидал этого. Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее. Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нем и крепили его. Строчки мешались перед ней, потому что в глазах темнело, но она знала наизусть, что читала. При последнем стихе: «не мог ли сей, отверзший очи слепому...» - она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом пораженные, падут, зарыдают и уверуют... «И он, он - тоже ослепленный и неверующий, - он тоже сейчас услышит, он тоже уверует, да, да! Сейчас же, теперь же», - мечталось ей, и она дрожала от радостного ожидания.

«Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего Марфа говорит Ему: Господи! Уже смердит; ибо четыре дни как во гробе».

Она энергично ударила на слово: четыре.

«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче, благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший,

(громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы воочию сама видела)

обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами; и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его; пусть идет.

Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него».

Далее она не читала и не могла читать, закрыла книгу и быстро встала со стула.

- Все о воскресении Лазаря, - отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь ее еще продолжалась. Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги».

Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Полн. собр. соч. в 30-ти тт. 1973. Т. 6. С. 248-252.

Этот отрывок взят из романа Достоевского «Преступление и наказание». Соня Мармеладова читает Родиону Раскольникову, недавно совершившему убийство ростовщицы и ее сестры Лизаветы , Евангелие. Раскольников еще глух к Слову Божьему, «мертв по преступлениям», но как Лазарь, он воскреснет к покаянию и новой жизни.

«Есть книга, в которой все сказано, все решено, после которой ни в чем нет сомнения, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни... Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии, заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно непреходящих глаголов».

Белинский В. В альманахе: Христианские чтения. М., 1990. С. 114.

«... Я достал с полки до сих пор благоговейно мной хранимые два старых-старых тома, взятые у одного товарища - «Библии», издание еще времен Александра Благословенного, с мелкой, как бисер, славянскою печатью. А по-славянски я тоже не знал, т.е. никогда и ничего не читал, кроме каких-то склонений в четвертом классе по грамматике Перевлесского: «рабъ», «раба», «рабому» (кажется - так). Эти славянские неразборчивые буквы я всегда ненавидел. Положив ее на валик кушетки, я открыл - конечно, случайно - начало Исаии пророка... и стал почти по складам разбирать, но потом все быстрее и быстрее.

И тут я почувствовал. Именно сейчас, после смены тех греческих впечатлений, до чего же это могущественнее, проще, нужнее, святее всего, всего... Первый раз я понял, почему это «боговдохновенно», т.е. почему так решили люди вот об этой единственной книге, а не о других. Это шло куда-то в бездонную глубину души... Это было совсем другое, чем Демосфен. О чудная Сирия, о твои тайны! Ничего мы не понимаем в Востоке. Бог говорит. А то - человек говорит. Да не важно, что тут (у Исаии) «Бог» написано. И мы везде и всюду это «Бог» пишем. Но если бы «Бог» и не было написано (у Исаии): все равно я и всякий почувствовали бы, что это - Божье слово, что вообще это какое-то нечеловеческое слово. И как оно нужно! И как оно дорого! Оно спасительно, опять не в нравоучительном смысле, а в каком-то другом, глубочайшем, - вот в чем дело...

С тех пор люблю и читаю слово Божие. Но вот дело и практика, ради которой я заговорил. До этого 1880 года я никогда не читал слова Божия. В восемь лет ученья в гимназии мы, ученики, прошли катехизис, богослужение, историю русской церкви, священную историю Ветхого завета Рудакова и его же священную историю Нового завета: но Евангелия и Библии я никогда не читал, и знал разницу между ними только в том, что Евангелие - маленького формата, а Библия - огромная и тяжелая. Я хочу сказать и хочу, наконец, пожаловаться, что на так называемом «Законе Божием» нас учат чему угодно, но не слову Божию, а слово Божие точно держат от нас в карантине. Как это мудрецы распорядились - я не знаю, но знаю еще и второй факт, что оканчивали курс мы в гимназии сплошь лютыми безбожниками, и какое-нибудь религиозное чувство во мне пробудилось только в университете, начиная с рассказанного вечера, да еще под впечатлением талантливых лекций по всеобщей истории (курс средних веков, курс реформации). Насчет безбожия я не о себе одном говорю, а о всем нашем товариществе: не было для нас большего удовольствия, как поглумиться над верой, приблизительно с четвертого и до восьмого класса гимназии.

Но еще о слове Божием: позднее я узнал и чудную «книгу Товита», и речи Иова, и страницы «Истории царств», и таинственное «Бытие». Все до того хорошо, что трудно выразить. Вот что надо проходить в гимназиях, взамен теперешнего безверного набора фраз, разных тоже в своем роде «Иловайских», переделавших по-своему, скомпилировавших по-своему слово Божие. Заставьте-ка в первом классе проходить «книгу Товита»: ведь это идиллия, святая идиллия. Где-нибудь в пятом классе проходите мудрое «Бытие», ибо тут уже о грехе и это может усвоить ребенок же в 10-11 лет (теперь проходят в этом возрасте священную историю Ветхого завета), в шестом классе - Евангелие, в седьмом - апостольские послания. И будет выходить из гимназии христианин, а не безбожник и циник, издевающийся над отрывочными текстами, которым его старательно и бесполезно выучили.

Если в какой реформе мы серьезно нуждаемся, то в этой. Ибо без помощи слова Божия и без веры в него прожить трудно, и тем труднее, чем серьезнее человек и чем труднее время». Розанов В.В. Около церковных стен. М., 1995. С. 76-78.

«Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис. Но Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу».

Герцен А.И. Соч. в 4-х тт. М., 1988. Т. 1. С. 65-67.

http://biblebooks.com.ua/blog/o-biblii-iz-russkoy-klassiki/

«Господи, что это за книга и какие уроки! Что за книга это священное писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо все и указано все на веки веков. И сколько тайн разрешенных и откровенных...»

Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 30 тт. Т. 14. Ленинград, 1976. С. 265

«Библия наложила неизгладимую печать и на всю современную культуру. В той или иной степени с ней связаны символика, обычаи, общественные идеалы, искусство и литература большинства стран. Готические соборы и русские иконы, Рафаэль и Рембрандт, Данте и Мильтон, Палестрина и Бах - все это свет Библии, преломленный в многообразии культур и видов творчества».

Мень А. Как читать Библию. Bruxelles, 1984. С. 5.

«Сию возлюбил от юности моея... О сладчайший органе! Единая голубица моя Библия!.. На сие я родился. Для сего ем и пью; да с нею поживу и умру с нею».

Сковорода Г. В кн.: Эрн В. Жизнь и личность Григория Саввича Сковороды. Цит. по книге: Лики культуры. Т. 1. М., 1995. С. 340.

«События допотопные, рассказанные в Книге Бытия, как тебе угодно, совершенно принадлежат истории, разумеется мыслящей, которая, однако ж есть одна настоящая история. Без них шествие ума человеческого неизъяснимо; без них великий подвиг искупления не имеет смысла, а собственно так называемая философия истории вовсе невозможна. Сверх того, без падения человека нет ни психологии, ни даже логики; все тьма и бессмыслица».

Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч.: В 2-х тт. Т. 2. М., 1991. С. 127.

«Евангелие лежало у меня на коленях, и с минуту я не могла дотронуться до него, раскрыть его... Когда я, откинув тяжелый переплет, и передо мной явились строки, - я не знаю, что со мной сталось? Вся, охваченная каким-то порывистым движением восторга, я читала и читала. Я едва ли что понимала, я только чувствовала блаженство читать!.. Вдруг я очнулась и слышу: «Каждый, кто слышит эти Мои слова и поступает по ним, Я уподоблю его человеку разумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры и устремились к дому тому, - и он не разрушился, потому что был основан на камне. И каждый, слушающий эти Мои слова и не поступающий по ним сравнится с человеком безумным, который построил свой дом на песке. И пошел дождь, и выступили из берегов реки, и подули с силою ветры, и приблизились к дому тому - и он упал, и было разрушение его велико...

Где я? Что это за слова? Что за сила в них? Так и уносит душу! Я бросила взгляд на начало страницы - не полно, я перекинула лист, и еще, и еще, - и очутилась у подножия Нагорной проповеди Спасителя. Мне было жарко, а потом стало холодно до дрожи. Слово о блаженствах поразило меня. Но мало-помалу холод начал проходить... Я чувствовала, что у меня сердце будто таяло, я таяла вся. Меня проникала какая-то сладостная неведомая теплота, которая вместе действовала на душу и тело, что у меня легкий пот выступил на лбу, и слезы тихо незаметно прилили к глазам. Я все читала, и как-то начала понимать (не то, чтобы эту святую книгу: ее поймет всякое благое дитя), - но я, как взрослый человек - как женщина, начинала изумительно понимать ничтожность и ложь тех бесчисленных книг, которые прочитала я! Их яркая, нечистая пестрота, как что-то испаряющееся выдыхалось мною - сходило, как туман, с моей молодой души. И молодое чувство, чего-то совсем нового, забилось и запросило новой жизни во мне... глазам представилась вся моя жизнь, все ее нелепости. Мне стало невыносимо стыдно этой доброй великой Книги. Я изо всей силы прижала ее к себе и бросилась бежать...»

Кохановская Н.С. Цит. по книге: Жилов И. Что говорят знаменитые люди о Библии? Юрьев. 1913. С. 57-58.

«Между книгами, которые я для тебя выбрал, я положил Евангелие... Знай, друг мой, что это совершеннейшая из всех книг, какие когда-либо существовали и будут существовать! Она исходит от самого Христа. И ты, если будешь следовать ей с простотой сердца, искренно и смиренно, - ты всегда избежишь дурных путей».

Диккенс Ч. В альманахе: Христианские чтения. М., 1989. С. 90.

«Как добиться того, чтобы читая Писание, толковать и понимать его не так, как нас приучили это делать великие мастера Греции, а так, как того хотели и требовали от своих читателей те, которые передали нам через книгу книг то, что они называли словом Божиим? Пока Библия еще находилась только в руках «избранного народа», этот вопрос мог не возникать: во всяком случае, допустимо, что, воспринимая слова Писания, люди не всегда были во власти тех разумных принципов и той техники мышления, которые стали как бы нашей второй природой и которые, не давая даже себе в том отчета, мы считаем непреложными условиями постижения истины. Жильсон тоже прав, утверждая, что средневековые мыслители всегда стремились держаться духа и воли? И может ли человек эллинского воспитания сохранить ту свободу восприятия слов Писания, которая является залогом правильного понимания того, о чем в нем повествуется?»

Шестов Л. Соч. в 2-х тт. М., 1993. Т. 1. С. 520.

«Признаюсь вам также, что святость Евангелия это такой аргумент, который говорит моему сердцу и против которого мне даже жаль было бы найти какое-нибудь дельное возражение. Посмотрите на книги философов со всею присущей им пышностью; как они ничтожны по сравнению с этой книгой! Возможно ли, чтобы книга, столь возвышенная и в то же время столь простая, была произведением человеческим? Возможно ли, чтобы Тот, о Ком она повествует, и Сам был только человеком? Таков ли тон энтузиаста или честолюбивого основателя секты? Какая кротость, какая чистота в Его нравах! какая трогательная прелесть в Его наставлениях! какая возвышенность в Его правилах! какая глубокая мудрость в Его беседах! какое присутствие духа, какая тонкость и правильность в Его ответах! какое у Него господство над страстями! Где человек, где мудрец, который умеет действовать, страдать и умирать без проявления слабости и без самохвальства? Когда Платон изображает своего воображаемого праведника, заклейменного всем позором преступления и достойного всех наград добродетели, он черта в черту рисует Иисуса Христа; сходство столь поразительное, что все Отцы церкви чувствовали его, да и нельзя на этот счет ошибиться. Какие предрассудки, какое ослепление нужно иметь, чтобы осмелиться сравнивать сына Софроникса с Сыном Марии! Какая разница между одним и другим!... Но где у своего народа мог Иисус заимствовать эту возвышенную и чистую мораль, уроки и пример которой Он один давал? Из среды самого бешенного фанатизма провозглашена была самая возвышенная мудрость, и простодушие самых героических добродетелей почтило презреннейший из всех народов. Смерть Сократа, спокойно философствующего со своими друзьями, ? самая приятная, какую только можно пожелать; смерть же Иисуса, испустившего дух среди мук, поносимого всем народом, ? самая ужасная, какой только можно бояться. Сократ, принимая чашу с отравой, благословляет человека, с плачем подающего ее; Иисус, среди ужасного мучения, молится за своих остервенелых палачей. Да, если жизнь и смерть Сократа достойны мудреца, то жизнь и смерть Иисуса суть жизнь и смерть Бога. Скажем ли мы после этого, что евангельская история произвольно вымышлена?... Иудейские писатели никогда не выдумали бы ни этого тона, ни этой морали; а Евангелие заключает в себе столь великие, столь поразительные, столь неподражаемые черты истины, что изобретатель был бы еще более удивительным чем самый герой. Но при всем том, это самое Евангелие полно вещей невероятных, вещей, которые противоречат разуму и которые невозможно ни одному разумному человеку ни постичь, ни допустить. Что делать среди всех этих противоречий? Быть всегда скромным и осмотрительным, уважать молча то, чего не можешь ни отвергнуть, ни понять, и смиряться пред Великим Существом, которое одно знает истину».

Руссо Ж. Ж. Педагогические сочинения. В 2-х тт. М., 1981. Т. 1. С. 370-371.

«Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но книга сия называется Евангелием, - и такова ее вечно-новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладкому уверению и погружаемся духом в ее божественное красноречие».

Пушкин А.С. Полн. собр. соч. В 6-ти тт. Т. 5. М., С. 339.

«Так как вера - это единственный вход к Христу, то первым должно быть правило как можно лучшего знания Писания и вера в него, переданные от Него и Его духа; не на словах, не холодно, не равнодушно, не колеблясь, как это делают большинство христиан, но от всего сердца; пусть крепко-накрепко укоренится в нем, что в Писаниях нет ни единой йоты, которая не имела бы весьма серьезного отношения к твоему спасению».

Эразм Роттердамский . Оружие христианского воина. С. 128.

«Основной тезис Реформации: церковные предания и решения Церкви - от людей, результат человеческой мысли, но спасающая истина не может быть получена самостоятельной работой мысли, она лишь в Откровении, то есть в Священном Писании, и пытаться его дополнить означает ставить человеческое на место Божественного.

Одновременно происходит радикальное изменение отношения к тексту. Реформаторы решительно отказываются от средневекового католического представления о тексте Писания как о шифровке, которая не может быть понята вне традиционного церковного толкования. Именно вера в очевидность Писания, вера в то, что Бог хочет нам сказать через него истину, а не скрыть ее, позволяла Кальвину и Лютеру противопоставлять свои нетрадиционные толкования католическим. Они все время апеллируют к здравому смыслу. Здесь берет свое начало небывалое, характерное именно для новой истории раскрепощение человеческого разума, которому усваивается способность самому вникать и познавать Божественные истины, данные нам в Священном Писании. И это очень важно, поскольку меняется взгляд человека на самого себя, на свои способности, на весь окружающий мир и на свое место в нем.

Кальвин и Лютер никогда не претендовали на полное понимание Священного Писания. Они допускали, что изучение Писания будет продолжаться и после них. Доступность Писания для понимания не мешает ему быть бесконечно глубоким. При этом, согласно Кальвину, стремление к правильному пониманию Писания - естественное следствие спасения, но безусловно правильное понимание всех тонкостей библейского текста не есть необходимое условие спасения. Необходимым для спасения мыслится лишь вера в то, что верующий спасен Иисусом Христом».

Борисов А. Побелевшие нивы. Размышления о русской православной церкви. М., 1994. С. 142.

«На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед, замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга старая, подержанная, в кожаном переплете.

- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же месте, в трех шагах от стола.

- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.

- Кто принес?

- Лизавета принесла. Я просила.

«Лизавета! Странно! - подумал он. Все у Сони становилось для него как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и стал перелистывать.

- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.

Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к столу.

- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.

Она искоса взглянула на него.

- Не там смотрите... в четвертом Евангелии... - сурово прошептала она, не подвигаясь к нему.

- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпер рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.

«Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам там буду, если еще хуже не будет», - бормотал он про себя.

Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.

- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол, исподлобья. Голос ее становился все суровее и суровее.

- Давно... Когда учился. Читай!

- А в церкви не слыхали?

- Я.. не ходил. А ты часто ходишь?

- Н-нет, - прошептала Соня.

Раскольников усмехнулся.

- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?

- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.

- По ком?

- По Лизавете. Ее топором убили.

Нервы его раздражались все более и более. Голова начала кружиться.

- Ты с Лизаветой дружна была?

- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя было. Мы с ней читали и ... говорили. Она Бога узрит.

Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.

«Тут и сам станешь юродивым! Заразительно!» - подумал он. - Читай! - воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.

Соня все колебалась. Сердце ее стучало. Не смела как-то она ему читать. Почти с мучением смотрел он на «несчастную помешанную».

- Зачем вам? Вы ведь не веруете?.. - прошептала она тихо и как-то задыхаясь.

- Читай! Я так хочу! - настаивал он, - читала же Лизавете!

Соня развернула книгу и отыскала место. Руки ее дрожали, голосу не хватало. Два раза начинала она, и все не выговаривалось первого слога.

«Был же болен некто Лазарь, из Вифании...» - произнесла она наконец, с усилием, но вдруг, с третьего слова голос зазвенел и порвался, как слишком натянутая струна. Дух пересекло, и в груди стеснилось.

Раскольников понимал отчасти, почему Соня не решалась ему читать, и чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении. Он слишком хорошо понимал, как тяжело было ей теперь выдавать и обличать все свое. Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попреков. Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь - «что бы там ни вышло потом!»... Он прочел это в ее глазах, понял из ее восторженного волнения... Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пересекшую в начале стиха ее голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова. Так дочла она до 19-го стиха:

«И многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их. Марфа, услыша, что идет Иисус, пошла на встречу ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Но теперь знаю, что чего ты попросишь у Бога, даст тебе Бог».

Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что дрогнет и порвется опять ее голос...

«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Веришь ли сему? Она говорит Ему:

(и как бы с болью переведя дух, Соня раздельно и с силою прочла, точно сама во всеуслышание исповедовала)

Так, Господи! Я верую, что Ты Христос, сын Божий, грядущий в мир».

Она было остановилась, быстро подняла было на него глаза, но поскорей пересилила себя и стала читать далее, облокотясь на стол и смотря в сторону. Дочли до 32-го стиха.

«Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И сказал: где вы положили его? говорят ему: Господи! Поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?»

Раскольников обернулся к ней и с волнением смотрел на нее: да, так и есть! Она уже вся дрожала в действительной настоящей лихорадке. Он ожидал этого. Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее. Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нем и крепили его. Строчки мешались перед ней, потому что в глазах темнело, но она знала наизусть, что читала. При последнем стихе: «не мог ли сей, отверзший очи слепому...» - она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом пораженные, падут, зарыдают и уверуют... «И он, он - тоже ослепленный и неверующий, - он тоже сейчас услышит, он тоже уверует, да, да! Сейчас же, теперь же», - мечталось ей, и она дрожала от радостного ожидания.

«Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего Марфа говорит Ему: Господи! Уже смердит; ибо четыре дни как во гробе».

Она энергично ударила на слово: четыре.

«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче, благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший,

(громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы воочию сама видела)

обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами; и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его; пусть идет.

Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него».

Далее она не читала и не могла читать, закрыла книгу и быстро встала со стула.

- Все о воскресении Лазаря, - отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь ее еще продолжалась. Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги».

Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. Полн. собр. соч. в 30-ти тт. 1973. Т. 6. С. 248-252.

Этот отрывок взят из романа Достоевского «Преступление и наказание». Соня Мармеладова читает Родиону Раскольникову, недавно совершившему убийство ростовщицы и ее сестры Лизаветы , Евангелие. Раскольников еще глух к Слову Божьему, «мертв по преступлениям», но как Лазарь, он воскреснет к покаянию и новой жизни.

«Есть книга, в которой все сказано, все решено, после которой ни в чем нет сомнения, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни... Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, в философии, заключаются только в большем проникновении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно непреходящих глаголов».

Белинский В. В альманахе: Христианские чтения. М., 1990. С. 114.

«... Я достал с полки до сих пор благоговейно мной хранимые два старых-старых тома, взятые у одного товарища - «Библии», издание еще времен Александра Благословенного, с мелкой, как бисер, славянскою печатью. А по-славянски я тоже не знал, т.е. никогда и ничего не читал, кроме каких-то склонений в четвертом классе по грамматике Перевлесского: «рабъ», «раба», «рабому» (кажется - так). Эти славянские неразборчивые буквы я всегда ненавидел. Положив ее на валик кушетки, я открыл - конечно, случайно - начало Исаии пророка... и стал почти по складам разбирать, но потом все быстрее и быстрее.

И тут я почувствовал. Именно сейчас, после смены тех греческих впечатлений, до чего же это могущественнее, проще, нужнее, святее всего, всего... Первый раз я понял, почему это «боговдохновенно», т.е. почему так решили люди вот об этой единственной книге, а не о других. Это шло куда-то в бездонную глубину души... Это было совсем другое, чем Демосфен. О чудная Сирия, о твои тайны! Ничего мы не понимаем в Востоке. Бог говорит. А то - человек говорит. Да не важно, что тут (у Исаии) «Бог» написано. И мы везде и всюду это «Бог» пишем. Но если бы «Бог» и не было написано (у Исаии): все равно я и всякий почувствовали бы, что это - Божье слово, что вообще это какое-то нечеловеческое слово. И как оно нужно! И как оно дорого! Оно спасительно, опять не в нравоучительном смысле, а в каком-то другом, глубочайшем, - вот в чем дело...

С тех пор люблю и читаю слово Божие. Но вот дело и практика, ради которой я заговорил. До этого 1880 года я никогда не читал слова Божия. В восемь лет ученья в гимназии мы, ученики, прошли катехизис, богослужение, историю русской церкви, священную историю Ветхого завета Рудакова и его же священную историю Нового завета: но Евангелия и Библии я никогда не читал, и знал разницу между ними только в том, что Евангелие - маленького формата, а Библия - огромная и тяжелая. Я хочу сказать и хочу, наконец, пожаловаться, что на так называемом «Законе Божием» нас учат чему угодно, но не слову Божию, а слово Божие точно держат от нас в карантине. Как это мудрецы распорядились - я не знаю, но знаю еще и второй факт, что оканчивали курс мы в гимназии сплошь лютыми безбожниками, и какое-нибудь религиозное чувство во мне пробудилось только в университете, начиная с рассказанного вечера, да еще под впечатлением талантливых лекций по всеобщей истории (курс средних веков, курс реформации). Насчет безбожия я не о себе одном говорю, а о всем нашем товариществе: не было для нас большего удовольствия, как поглумиться над верой, приблизительно с четвертого и до восьмого класса гимназии.

Но еще о слове Божием: позднее я узнал и чудную «книгу Товита», и речи Иова, и страницы «Истории царств», и таинственное «Бытие». Все до того хорошо, что трудно выразить. Вот что надо проходить в гимназиях, взамен теперешнего безверного набора фраз, разных тоже в своем роде «Иловайских», переделавших по-своему, скомпилировавших по-своему слово Божие. Заставьте-ка в первом классе проходить «книгу Товита»: ведь это идиллия, святая идиллия. Где-нибудь в пятом классе проходите мудрое «Бытие», ибо тут уже о грехе и это может усвоить ребенок же в 10-11 лет (теперь проходят в этом возрасте священную историю Ветхого завета), в шестом классе - Евангелие, в седьмом - апостольские послания. И будет выходить из гимназии христианин, а не безбожник и циник, издевающийся над отрывочными текстами, которым его старательно и бесполезно выучили.

Если в какой реформе мы серьезно нуждаемся, то в этой. Ибо без помощи слова Божия и без веры в него прожить трудно, и тем труднее, чем серьезнее человек и чем труднее время». Розанов В.В. Около церковных стен. М., 1995. С. 76-78.

«Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис. Но Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу».

Герцен А.И. Соч. в 4-х тт. М., 1988. Т. 1. С. 65-67.

http://biblebooks.com.ua/blog/aloegetika/o-biblii-iz-russkoy-klassiki/

"Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излит на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни" (Тит.3:5-7).

Эта история началась и окончилась в благотворительной больнице - прямо в реанимации. Имя пациента было Вениамин Попытка. Он пытался быть христианином. Он пытался быть хорошим. Он пытался верить, иметь веру, прорваться к ней. Но все казалось бесполезным, и у него не осталось надежды. Он лежал, распластавшись на спине, и жить ему оставалось всего несколько кратких часов. И потому для него каждое мгновение было бесценным. Пациент понимал, что это время дано ему взаймы. Рядом с ним не было никого, кто помог бы ему подготовиться к вечности, кроме трех весьма религиозных сестер Вениамина. Все они были истинными христианками. Каждая явилась, чтобы успокоить и утешить своего дорогого брата в этот трагический момент, исполненный опасности и печали. Возможно, они сумеют помочь ему вырваться из оков неверия - до того, как станет уже слишком поздно. Сейчас все три женщины сидели в приемной и ждали, когда им позволено будет увидеться с умирающим братом.

Сиделка шепотом вызвала одну из сестер, Туманность. Сестра тихонько последовала за безмолвной фигурой в белом халате, выслушав предупреждение о том, что у нее в распоряжении не более трех минут. Сидя рядом со своим дорогим, но отчаявшимся братом и глядя в его глаза, она понимала, что тот оставил и Бога, и надежду. Он схватил ее за руку и застонал: "Пожалуйста, сестричка, помоги мне сбросить оковы греха... у меня... не так много времени... Помоги мне поверить... пожалуйста, помоги мне!"

Чем она могла ему помочь? Что сказать? Она глубоко вздохнула и начала говорить:

- Веня! Послушай меня, Веня! Ты должен как можно быстрее отдать свое сердце Иисусу.

Брат непонимающим взглядом смотрел на нее. Он с трудом приложил руку к сердцу и выглядел смущенным.

- Ты должен протянуть руку и пожать руку Христа, а затем пригласить Его в свое сердце. Ты должен принять Агнца и подчинить Ему свою волю.

Вениамин выглядел озадаченным, и сестра продолжала:

- Ты должен смириться,, раскаяться в своих грехах, а затем добровольно принять Его одежду праведности. Это - твое покрывало, твои брачные одежды. Они твои, Веня, если ты раскаешься и уверуешь.

Капельки пота катились по усталому, измученному лицу умирающего. Он откинулся на подушки и безнадежным взглядом уставился в потолок. Скорбный вздох сорвался с его губ, и он задрожал всем телом от отчаяния. Вошла сиделка и прошептала: - Сестра Туманность, ваше время истекло.

Вторая сестра, Конкретность прошествовала в комнату брата и присела у кровати. Не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, Вениамин устремил на нее отчаянный взор и с огромным усилием выдавил из себя:

- О, сестричка, пожалуйста, помоги мне... Помоги мне поверить... Я пытался... сбросить оковы... но я не могу... не могу...

Она осмотрелась и взглянула ему в лицо. На нем отражались боль и сердечные муки. Сестра взяла дрожащую руку умирающего в свои ладони:

- Веня, я могу рассказать тебе лишь то, что Библия говорит о людях, которые попадут на небеса. Их поведение, безусловно, противоположно тому, какое мы встречаем повсюду в мире. Если ты хочешь попасть на небеса... что же, все зависит от тебя. Но, желая обрести надежду и стать христианином, ты должен в первую очередь раскаяться в своих грехах и отречься от старой жизни - жизни, полной безнравственности и эгоизма. Твои привычки, твое поведение и слова должны полностью измениться. А ты пытаешься уклониться. Это большое зло. Это плохо. Я должна сказать тебе правду: ты должен отказаться от азартных игр, бросить курить и пить, перестать ходить в эти ужасные бары и ночные клубы. Изменить свои привычки. Не иметь дел со старыми дружками. завести. хороших друзей. Сбросить лишний вес. Отказаться от обильной пищи. Превратить свое тело в достойный сосуд для Господа. Допускать в свою душу только хорошие, возвышающие и облагораживающие тебя мысли, которые должны заполнить твой разум. Прекратить читать эти отвратительные журналы и пустые книги, а вместо этого читать Библию. Заполнить свой разум тем, что чисто и красиво. Обитать среди небесных высот. Любить Господа и возненавидеть грех насколько это возможно и... и... Веня!.. Веня!.. Ты слушаешь меня?.. Веня?.. С тобой все в порядке? Сестра! Сестра!

Вениамин задыхался. Он кашлял и захлебывался слюной. Сиделка быстро проверила его пульс.

- Он умирает. Будьте добры, не могли бы вы подождать за дверью?

Минутой позже сиделка подошла к последней из женщин.

- Вы еще одна сестра Вениамина? - спросила она.

- Да, это так.

- У вас мало времени, - сиделка, запнулась, а потом добавила, - И у него тоже.

- Я поняла, сестра. Благодарю вас от всей души.

Сидя рядом с дорогим братом, сестра Вера во Христе взяла его руку в свои ладони и тихонько помолилась о том, чтобы ее слова стали спасительными в жизни бедняги Вениамина, ее потерянного, заблудившегося младшего братишки. Она с надеждой и мужеством взглянула ему в глаза и сказала:

- Веня, ты готов умереть?

- Нет... Я не готов к этому... Сестричка... но я пытался подготовиться... Я... пытался сбросить оковы... Я пытался поверить, сестричка... - его лицо исказилось и он зарыдал, всхлипывая и качая головой. - Но все без толку... Я просто не могу обрести веру... Я не могу сбросить оковы. Я старался так сильно, как мог, но толку нет... толку нет...

Он лежал неподвижно, а Вера наклонилась к нему и зашептала на ухо:

- Мой дорогой брат Веня, я понимаю твое отчаяние. Не можешь ли ты успокоиться на несколько минут? Просто тихонько лежи и слушай. Только слушай - и это все, о чем я тебя прошу. Как только Вениамин затих, Вера заговорила. Она не требовала от него, чтобы он еще больше старался обрести веру; напротив, она уверила его в том, как сильно Бог Отец возлюбил его в Иисусе Христе. Она открывала ему благую и радостную весть. - Веня, - сказала она, - когда ты еще был Его врагом, Отец любил тебя и избрал тебя, чтобы ты был с Ним на небе. Он не пожалел для тебя не только жизни Своего единственного Сына. Все небо было опустошено и принесено в жертву ради тебя. В даре Иисуса? Сына Своего, Он отдал всю собранную и накопленную за долгие годы любовь и благополучие вечности. И ты был искуплен, прощен и принят во Христе. Две тысячи лет назад, когда исполнилась полнота времени, Бог Сын, твой Спаситель Иисус, покинул небо, потому что вся его слава и величие были немилы ему, пока ты был потерян. Он - Тот, кому служили и поклонялись ангелы, оставил свое положение и небесный престол, чтобы прийти на эту темную планету под названием Земля. И в назначенный на небесах час Он родился в пещере - ради тебя, Веня. Он вырос и жил в страданиях; Он испытал стыд и унижение, когда был отвержен всеми, ради того, чтобы ты мог быть принят Господом. Ради твоего спасения он стал бедным - так, чтобы через Его нищету ты обогатился. Он .прошел тот путь, которого заслуживаешь ты, - ради того, чтобы ты мог пройти путем, которого заслуживает Он. Он принял терновый венец, чтобы ты мог принять венец жизни. Он умер за тебя, и теперь Он предлагает тебе взять на Себя твои грехи и принять Его как твоего Спасителя; и, какой бы грешной ни была твоя жизнь, ради Него ты будешь принят в число праведников. Твой характер уступит место характеру Христа, и ты предстанешь пред Богом, словно и не грешил. Более того, Христос изменит твое сердце и наполнит его верой.

Вениамин выслушал евангельскую весть, и вера зажглась в его сердце. Святой Дух осветил его разум, и он увидел, что принят, потому что он был принят Иисусом. Умирающий увидел, что Бог благосклонен к нему, потому что Он был благосклонен к Иисусу. - "Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение" (Мф. 3:17). Вениамин понял простую истину, заключающуюся в том, что Иисус - его личный представитель на небе, оправдывающий его пред Отцом. Он осознал теперь, что не нужно спрашивать: "Примет ли меня Бог?", но в свете Благой вести нужно обратиться к самому себе: "Принимаю ли я тот факт, что я принят и прощен?" Он сделал поразительное открытие: сам факт того, что он является грешником, дает ему право прийти к Иисусу. Теперь больше не было вопросов, не существовало никаких сомнений. Дух Святой просветил его разум, и шаг за шагом разрозненные звенья в цепи очевидных истин соединились в одно целое. В Иисусе, израненном, осмеянном и пригвожденном ко кресту, он увидел Агнца Божьего, Который взял на Себя грех мира. Надежда наполнила душу несчастного. Чувство благодарности к Иисусу согрело его сердце, слезы потекли по его щекам. Он смягчился и покорился Богу. Внезапно улыбка преобразила его лицо, и Вениамин Попытка прошептал:

- Я понимаю... Я понял, что это... было... ради меня. Я принимаю это. Я верю в это. Это были последние слова помилованного в милосердии Божьем. Но их было достаточно. Вера в Христа и Благая весть принесли ему мир и надежду.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/2016/pritcha-smert-veniamina-popytki-bill-greyvstok/

"Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излит на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни" (Тит.3:5-7).

Эта история началась и окончилась в благотворительной больнице - прямо в реанимации. Имя пациента было Вениамин Попытка. Он пытался быть христианином. Он пытался быть хорошим. Он пытался верить, иметь веру, прорваться к ней. Но все казалось бесполезным, и у него не осталось надежды. Он лежал, распластавшись на спине, и жить ему оставалось всего несколько кратких часов. И потому для него каждое мгновение было бесценным. Пациент понимал, что это время дано ему взаймы. Рядом с ним не было никого, кто помог бы ему подготовиться к вечности, кроме трех весьма религиозных сестер Вениамина. Все они были истинными христианками. Каждая явилась, чтобы успокоить и утешить своего дорогого брата в этот трагический момент, исполненный опасности и печали. Возможно, они сумеют помочь ему вырваться из оков неверия - до того, как станет уже слишком поздно. Сейчас все три женщины сидели в приемной и ждали, когда им позволено будет увидеться с умирающим братом.

Сиделка шепотом вызвала одну из сестер, Туманность. Сестра тихонько последовала за безмолвной фигурой в белом халате, выслушав предупреждение о том, что у нее в распоряжении не более трех минут. Сидя рядом со своим дорогим, но отчаявшимся братом и глядя в его глаза, она понимала, что тот оставил и Бога, и надежду. Он схватил ее за руку и застонал: "Пожалуйста, сестричка, помоги мне сбросить оковы греха... у меня... не так много времени... Помоги мне поверить... пожалуйста, помоги мне!"

Чем она могла ему помочь? Что сказать? Она глубоко вздохнула и начала говорить:

- Веня! Послушай меня, Веня! Ты должен как можно быстрее отдать свое сердце Иисусу.

Брат непонимающим взглядом смотрел на нее. Он с трудом приложил руку к сердцу и выглядел смущенным.

- Ты должен протянуть руку и пожать руку Христа, а затем пригласить Его в свое сердце. Ты должен принять Агнца и подчинить Ему свою волю.

Вениамин выглядел озадаченным, и сестра продолжала:

- Ты должен смириться,, раскаяться в своих грехах, а затем добровольно принять Его одежду праведности. Это - твое покрывало, твои брачные одежды. Они твои, Веня, если ты раскаешься и уверуешь.

Капельки пота катились по усталому, измученному лицу умирающего. Он откинулся на подушки и безнадежным взглядом уставился в потолок. Скорбный вздох сорвался с его губ, и он задрожал всем телом от отчаяния. Вошла сиделка и прошептала: - Сестра Туманность, ваше время истекло.

Вторая сестра, Конкретность прошествовала в комнату брата и присела у кровати. Не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, Вениамин устремил на нее отчаянный взор и с огромным усилием выдавил из себя:

- О, сестричка, пожалуйста, помоги мне... Помоги мне поверить... Я пытался... сбросить оковы... но я не могу... не могу...

Она осмотрелась и взглянула ему в лицо. На нем отражались боль и сердечные муки. Сестра взяла дрожащую руку умирающего в свои ладони:

- Веня, я могу рассказать тебе лишь то, что Библия говорит о людях, которые попадут на небеса. Их поведение, безусловно, противоположно тому, какое мы встречаем повсюду в мире. Если ты хочешь попасть на небеса... что же, все зависит от тебя. Но, желая обрести надежду и стать христианином, ты должен в первую очередь раскаяться в своих грехах и отречься от старой жизни - жизни, полной безнравственности и эгоизма. Твои привычки, твое поведение и слова должны полностью измениться. А ты пытаешься уклониться. Это большое зло. Это плохо. Я должна сказать тебе правду: ты должен отказаться от азартных игр, бросить курить и пить, перестать ходить в эти ужасные бары и ночные клубы. Изменить свои привычки. Не иметь дел со старыми дружками. завести. хороших друзей. Сбросить лишний вес. Отказаться от обильной пищи. Превратить свое тело в достойный сосуд для Господа. Допускать в свою душу только хорошие, возвышающие и облагораживающие тебя мысли, которые должны заполнить твой разум. Прекратить читать эти отвратительные журналы и пустые книги, а вместо этого читать Библию. Заполнить свой разум тем, что чисто и красиво. Обитать среди небесных высот. Любить Господа и возненавидеть грех насколько это возможно и... и... Веня!.. Веня!.. Ты слушаешь меня?.. Веня?.. С тобой все в порядке? Сестра! Сестра!

Вениамин задыхался. Он кашлял и захлебывался слюной. Сиделка быстро проверила его пульс.

- Он умирает. Будьте добры, не могли бы вы подождать за дверью?

Минутой позже сиделка подошла к последней из женщин.

- Вы еще одна сестра Вениамина? - спросила она.

- Да, это так.

- У вас мало времени, - сиделка, запнулась, а потом добавила, - И у него тоже.

- Я поняла, сестра. Благодарю вас от всей души.

Сидя рядом с дорогим братом, сестра Вера во Христе взяла его руку в свои ладони и тихонько помолилась о том, чтобы ее слова стали спасительными в жизни бедняги Вениамина, ее потерянного, заблудившегося младшего братишки. Она с надеждой и мужеством взглянула ему в глаза и сказала:

- Веня, ты готов умереть?

- Нет... Я не готов к этому... Сестричка... но я пытался подготовиться... Я... пытался сбросить оковы... Я пытался поверить, сестричка... - его лицо исказилось и он зарыдал, всхлипывая и качая головой. - Но все без толку... Я просто не могу обрести веру... Я не могу сбросить оковы. Я старался так сильно, как мог, но толку нет... толку нет...

Он лежал неподвижно, а Вера наклонилась к нему и зашептала на ухо:

- Мой дорогой брат Веня, я понимаю твое отчаяние. Не можешь ли ты успокоиться на несколько минут? Просто тихонько лежи и слушай. Только слушай - и это все, о чем я тебя прошу. Как только Вениамин затих, Вера заговорила. Она не требовала от него, чтобы он еще больше старался обрести веру; напротив, она уверила его в том, как сильно Бог Отец возлюбил его в Иисусе Христе. Она открывала ему благую и радостную весть. - Веня, - сказала она, - когда ты еще был Его врагом, Отец любил тебя и избрал тебя, чтобы ты был с Ним на небе. Он не пожалел для тебя не только жизни Своего единственного Сына. Все небо было опустошено и принесено в жертву ради тебя. В даре Иисуса? Сына Своего, Он отдал всю собранную и накопленную за долгие годы любовь и благополучие вечности. И ты был искуплен, прощен и принят во Христе. Две тысячи лет назад, когда исполнилась полнота времени, Бог Сын, твой Спаситель Иисус, покинул небо, потому что вся его слава и величие были немилы ему, пока ты был потерян. Он - Тот, кому служили и поклонялись ангелы, оставил свое положение и небесный престол, чтобы прийти на эту темную планету под названием Земля. И в назначенный на небесах час Он родился в пещере - ради тебя, Веня. Он вырос и жил в страданиях; Он испытал стыд и унижение, когда был отвержен всеми, ради того, чтобы ты мог быть принят Господом. Ради твоего спасения он стал бедным - так, чтобы через Его нищету ты обогатился. Он .прошел тот путь, которого заслуживаешь ты, - ради того, чтобы ты мог пройти путем, которого заслуживает Он. Он принял терновый венец, чтобы ты мог принять венец жизни. Он умер за тебя, и теперь Он предлагает тебе взять на Себя твои грехи и принять Его как твоего Спасителя; и, какой бы грешной ни была твоя жизнь, ради Него ты будешь принят в число праведников. Твой характер уступит место характеру Христа, и ты предстанешь пред Богом, словно и не грешил. Более того, Христос изменит твое сердце и наполнит его верой.

Вениамин выслушал евангельскую весть, и вера зажглась в его сердце. Святой Дух осветил его разум, и он увидел, что принят, потому что он был принят Иисусом. Умирающий увидел, что Бог благосклонен к нему, потому что Он был благосклонен к Иисусу. - "Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение" (Мф. 3:17). Вениамин понял простую истину, заключающуюся в том, что Иисус - его личный представитель на небе, оправдывающий его пред Отцом. Он осознал теперь, что не нужно спрашивать: "Примет ли меня Бог?", но в свете Благой вести нужно обратиться к самому себе: "Принимаю ли я тот факт, что я принят и прощен?" Он сделал поразительное открытие: сам факт того, что он является грешником, дает ему право прийти к Иисусу. Теперь больше не было вопросов, не существовало никаких сомнений. Дух Святой просветил его разум, и шаг за шагом разрозненные звенья в цепи очевидных истин соединились в одно целое. В Иисусе, израненном, осмеянном и пригвожденном ко кресту, он увидел Агнца Божьего, Который взял на Себя грех мира. Надежда наполнила душу несчастного. Чувство благодарности к Иисусу согрело его сердце, слезы потекли по его щекам. Он смягчился и покорился Богу. Внезапно улыбка преобразила его лицо, и Вениамин Попытка прошептал:

- Я понимаю... Я понял, что это... было... ради меня. Я принимаю это. Я верю в это. Это были последние слова помилованного в милосердии Божьем. Но их было достаточно. Вера в Христа и Благая весть принесли ему мир и надежду.

http://biblebooks.com.ua/blog/pritcha-smert-veniamina-popytki-bill-greyvstok/

"Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излит на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни" (Тит.3:5-7).

Эта история началась и окончилась в благотворительной больнице - прямо в реанимации. Имя пациента было Вениамин Попытка. Он пытался быть христианином. Он пытался быть хорошим. Он пытался верить, иметь веру, прорваться к ней. Но все казалось бесполезным, и у него не осталось надежды. Он лежал, распластавшись на спине, и жить ему оставалось всего несколько кратких часов. И потому для него каждое мгновение было бесценным. Пациент понимал, что это время дано ему взаймы. Рядом с ним не было никого, кто помог бы ему подготовиться к вечности, кроме трех весьма религиозных сестер Вениамина. Все они были истинными христианками. Каждая явилась, чтобы успокоить и утешить своего дорогого брата в этот трагический момент, исполненный опасности и печали. Возможно, они сумеют помочь ему вырваться из оков неверия - до того, как станет уже слишком поздно. Сейчас все три женщины сидели в приемной и ждали, когда им позволено будет увидеться с умирающим братом.

Сиделка шепотом вызвала одну из сестер, Туманность. Сестра тихонько последовала за безмолвной фигурой в белом халате, выслушав предупреждение о том, что у нее в распоряжении не более трех минут. Сидя рядом со своим дорогим, но отчаявшимся братом и глядя в его глаза, она понимала, что тот оставил и Бога, и надежду. Он схватил ее за руку и застонал: "Пожалуйста, сестричка, помоги мне сбросить оковы греха... у меня... не так много времени... Помоги мне поверить... пожалуйста, помоги мне!"

Чем она могла ему помочь? Что сказать? Она глубоко вздохнула и начала говорить:

- Веня! Послушай меня, Веня! Ты должен как можно быстрее отдать свое сердце Иисусу.

Брат непонимающим взглядом смотрел на нее. Он с трудом приложил руку к сердцу и выглядел смущенным.

- Ты должен протянуть руку и пожать руку Христа, а затем пригласить Его в свое сердце. Ты должен принять Агнца и подчинить Ему свою волю.

Вениамин выглядел озадаченным, и сестра продолжала:

- Ты должен смириться,, раскаяться в своих грехах, а затем добровольно принять Его одежду праведности. Это - твое покрывало, твои брачные одежды. Они твои, Веня, если ты раскаешься и уверуешь.

Капельки пота катились по усталому, измученному лицу умирающего. Он откинулся на подушки и безнадежным взглядом уставился в потолок. Скорбный вздох сорвался с его губ, и он задрожал всем телом от отчаяния. Вошла сиделка и прошептала: - Сестра Туманность, ваше время истекло.

Вторая сестра, Конкретность прошествовала в комнату брата и присела у кровати. Не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, Вениамин устремил на нее отчаянный взор и с огромным усилием выдавил из себя:

- О, сестричка, пожалуйста, помоги мне... Помоги мне поверить... Я пытался... сбросить оковы... но я не могу... не могу...

Она осмотрелась и взглянула ему в лицо. На нем отражались боль и сердечные муки. Сестра взяла дрожащую руку умирающего в свои ладони:

- Веня, я могу рассказать тебе лишь то, что Библия говорит о людях, которые попадут на небеса. Их поведение, безусловно, противоположно тому, какое мы встречаем повсюду в мире. Если ты хочешь попасть на небеса... что же, все зависит от тебя. Но, желая обрести надежду и стать христианином, ты должен в первую очередь раскаяться в своих грехах и отречься от старой жизни - жизни, полной безнравственности и эгоизма. Твои привычки, твое поведение и слова должны полностью измениться. А ты пытаешься уклониться. Это большое зло. Это плохо. Я должна сказать тебе правду: ты должен отказаться от азартных игр, бросить курить и пить, перестать ходить в эти ужасные бары и ночные клубы. Изменить свои привычки. Не иметь дел со старыми дружками. завести. хороших друзей. Сбросить лишний вес. Отказаться от обильной пищи. Превратить свое тело в достойный сосуд для Господа. Допускать в свою душу только хорошие, возвышающие и облагораживающие тебя мысли, которые должны заполнить твой разум. Прекратить читать эти отвратительные журналы и пустые книги, а вместо этого читать Библию. Заполнить свой разум тем, что чисто и красиво. Обитать среди небесных высот. Любить Господа и возненавидеть грех насколько это возможно и... и... Веня!.. Веня!.. Ты слушаешь меня?.. Веня?.. С тобой все в порядке? Сестра! Сестра!

Вениамин задыхался. Он кашлял и захлебывался слюной. Сиделка быстро проверила его пульс.

- Он умирает. Будьте добры, не могли бы вы подождать за дверью?

Минутой позже сиделка подошла к последней из женщин.

- Вы еще одна сестра Вениамина? - спросила она.

- Да, это так.

- У вас мало времени, - сиделка, запнулась, а потом добавила, - И у него тоже.

- Я поняла, сестра. Благодарю вас от всей души.

Сидя рядом с дорогим братом, сестра Вера во Христе взяла его руку в свои ладони и тихонько помолилась о том, чтобы ее слова стали спасительными в жизни бедняги Вениамина, ее потерянного, заблудившегося младшего братишки. Она с надеждой и мужеством взглянула ему в глаза и сказала:

- Веня, ты готов умереть?

- Нет... Я не готов к этому... Сестричка... но я пытался подготовиться... Я... пытался сбросить оковы... Я пытался поверить, сестричка... - его лицо исказилось и он зарыдал, всхлипывая и качая головой. - Но все без толку... Я просто не могу обрести веру... Я не могу сбросить оковы. Я старался так сильно, как мог, но толку нет... толку нет...

Он лежал неподвижно, а Вера наклонилась к нему и зашептала на ухо:

- Мой дорогой брат Веня, я понимаю твое отчаяние. Не можешь ли ты успокоиться на несколько минут? Просто тихонько лежи и слушай. Только слушай - и это все, о чем я тебя прошу. Как только Вениамин затих, Вера заговорила. Она не требовала от него, чтобы он еще больше старался обрести веру; напротив, она уверила его в том, как сильно Бог Отец возлюбил его в Иисусе Христе. Она открывала ему благую и радостную весть. - Веня, - сказала она, - когда ты еще был Его врагом, Отец любил тебя и избрал тебя, чтобы ты был с Ним на небе. Он не пожалел для тебя не только жизни Своего единственного Сына. Все небо было опустошено и принесено в жертву ради тебя. В даре Иисуса? Сына Своего, Он отдал всю собранную и накопленную за долгие годы любовь и благополучие вечности. И ты был искуплен, прощен и принят во Христе. Две тысячи лет назад, когда исполнилась полнота времени, Бог Сын, твой Спаситель Иисус, покинул небо, потому что вся его слава и величие были немилы ему, пока ты был потерян. Он - Тот, кому служили и поклонялись ангелы, оставил свое положение и небесный престол, чтобы прийти на эту темную планету под названием Земля. И в назначенный на небесах час Он родился в пещере - ради тебя, Веня. Он вырос и жил в страданиях; Он испытал стыд и унижение, когда был отвержен всеми, ради того, чтобы ты мог быть принят Господом. Ради твоего спасения он стал бедным - так, чтобы через Его нищету ты обогатился. Он .прошел тот путь, которого заслуживаешь ты, - ради того, чтобы ты мог пройти путем, которого заслуживает Он. Он принял терновый венец, чтобы ты мог принять венец жизни. Он умер за тебя, и теперь Он предлагает тебе взять на Себя твои грехи и принять Его как твоего Спасителя; и, какой бы грешной ни была твоя жизнь, ради Него ты будешь принят в число праведников. Твой характер уступит место характеру Христа, и ты предстанешь пред Богом, словно и не грешил. Более того, Христос изменит твое сердце и наполнит его верой.

Вениамин выслушал евангельскую весть, и вера зажглась в его сердце. Святой Дух осветил его разум, и он увидел, что принят, потому что он был принят Иисусом. Умирающий увидел, что Бог благосклонен к нему, потому что Он был благосклонен к Иисусу. - "Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение" (Мф. 3:17). Вениамин понял простую истину, заключающуюся в том, что Иисус - его личный представитель на небе, оправдывающий его пред Отцом. Он осознал теперь, что не нужно спрашивать: "Примет ли меня Бог?", но в свете Благой вести нужно обратиться к самому себе: "Принимаю ли я тот факт, что я принят и прощен?" Он сделал поразительное открытие: сам факт того, что он является грешником, дает ему право прийти к Иисусу. Теперь больше не было вопросов, не существовало никаких сомнений. Дух Святой просветил его разум, и шаг за шагом разрозненные звенья в цепи очевидных истин соединились в одно целое. В Иисусе, израненном, осмеянном и пригвожденном ко кресту, он увидел Агнца Божьего, Который взял на Себя грех мира. Надежда наполнила душу несчастного. Чувство благодарности к Иисусу согрело его сердце, слезы потекли по его щекам. Он смягчился и покорился Богу. Внезапно улыбка преобразила его лицо, и Вениамин Попытка прошептал:

- Я понимаю... Я понял, что это... было... ради меня. Я принимаю это. Я верю в это. Это были последние слова помилованного в милосердии Божьем. Но их было достаточно. Вера в Христа и Благая весть принесли ему мир и надежду.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/pritcha-smert-veniamina-popytki-bill-greyvstok/

"Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете" (Ин. 635.36).

Жил на свете человек, который хотел стать булочником. Он любил свежеиспеченный хлеб и полагал, что ему понравится изготавливать булочки для других людей.

И тогда он принялся осматривать город в поисках наилучшего местечка для своего нового дела. Он присмотрел участок на углу улицы, подписал контракт со строительной фирмой, и вскоре булочная была готова к открытию. В ней были блестящие стальные мойки, пекарное оборудование и сияющие стеклянные витрины, на которых можно было разложить товар.

И все же дела у булочника пошли не очень хорошо. Он работал с утра до вечера. Он пробовал разные способы, какие только приходили в голову. Он делал все возможное, чтобы бизнес процветал. И тем не менее, похоже, ему не удавалось испечь такой же хлеб, какой он пробовал раньше. Когда покупатели приходили посмотреть ночую булочную, они не покупали ничего из его товара. И никогда больше не возвращались.

Наконец после долгих лет безуспешной борьбы он вынужден был признать, что проиграл. Ему приходилось подрабатывать по ночам в разных местах, чтобы у него самого был хлеб на столе. Все его помощники отправились подыскивать себе другую работу. Хозяин был на грани банкротства. Он перепробовал все известные ему способы, чтобы сделать свою булочную процветающей, но ничего не помогало.

И когда он уже был готов сдаться на милость судьбы, какой-то человек, проходивший мимо, спросил его:

- А вы когда-нибудь слышали о муке?

- Прошу меня извинить, - сказал булочник, - может быть, я что-то упустил из виду?

- Да! Разумеется! - закричали все.

Раньше он никогда не пробовал печь хлеб из муки, но эта мысль ему понравилась. И как только он начал использовать муку, все сразу пошло по-другому.

Неважно, каким Делом вы занижаетесь, но если вы рассчитываете преуспеть, следует усвоить несколько основных правил. Вы не можете стать владельцем банка, если у вас нет денег. Вы не можете успешно управлять железной дорогой, если по ней не ходят поезда. Вы не можете содержать автомобильное агентство, если у вас нет машин.

Не могу передать, как часто в жизни мне встречались люди, которые годами боролись за 'то, чтобы стать христианами, и неизменно терпели неудачу. А потом являлся некто, проходивший мимо, и говорил им: "А вы никогда не пробовали принять праведность Христа вместо своей собственной?"

И они говорили:

- Простите? Может быть, мы что-то упустили из виду? - Да! Разумеется!

Хотите ли вы жить жизнью христианина? Как много людей годами упускают из виду самое главное! Мы ищем праведность, но не знаем, как ее обрести... Но ничего, кроме огорчения, не принесут попытки стать христианами без истинного понимания того, как этого добиться.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/2016/bulochnik-i-khleb-pritcha/

"Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете" (Ин. 635.36).

Жил на свете человек, который хотел стать булочником. Он любил свежеиспеченный хлеб и полагал, что ему понравится изготавливать булочки для других людей.

И тогда он принялся осматривать город в поисках наилучшего местечка для своего нового дела. Он присмотрел участок на углу улицы, подписал контракт со строительной фирмой, и вскоре булочная была готова к открытию. В ней были блестящие стальные мойки, пекарное оборудование и сияющие стеклянные витрины, на которых можно было разложить товар.

И все же дела у булочника пошли не очень хорошо. Он работал с утра до вечера. Он пробовал разные способы, какие только приходили в голову. Он делал все возможное, чтобы бизнес процветал. И тем не менее, похоже, ему не удавалось испечь такой же хлеб, какой он пробовал раньше. Когда покупатели приходили посмотреть ночую булочную, они не покупали ничего из его товара. И никогда больше не возвращались.

Наконец после долгих лет безуспешной борьбы он вынужден был признать, что проиграл. Ему приходилось подрабатывать по ночам в разных местах, чтобы у него самого был хлеб на столе. Все его помощники отправились подыскивать себе другую работу. Хозяин был на грани банкротства. Он перепробовал все известные ему способы, чтобы сделать свою булочную процветающей, но ничего не помогало.

И когда он уже был готов сдаться на милость судьбы, какой-то человек, проходивший мимо, спросил его:

- А вы когда-нибудь слышали о муке?

- Прошу меня извинить, - сказал булочник, - может быть, я что-то упустил из виду?

- Да! Разумеется! - закричали все.

Раньше он никогда не пробовал печь хлеб из муки, но эта мысль ему понравилась. И как только он начал использовать муку, все сразу пошло по-другому.

Неважно, каким Делом вы занижаетесь, но если вы рассчитываете преуспеть, следует усвоить несколько основных правил. Вы не можете стать владельцем банка, если у вас нет денег. Вы не можете успешно управлять железной дорогой, если по ней не ходят поезда. Вы не можете содержать автомобильное агентство, если у вас нет машин.

Не могу передать, как часто в жизни мне встречались люди, которые годами боролись за 'то, чтобы стать христианами, и неизменно терпели неудачу. А потом являлся некто, проходивший мимо, и говорил им: "А вы никогда не пробовали принять праведность Христа вместо своей собственной?"

И они говорили:

- Простите? Может быть, мы что-то упустили из виду? - Да! Разумеется!

Хотите ли вы жить жизнью христианина? Как много людей годами упускают из виду самое главное! Мы ищем праведность, но не знаем, как ее обрести... Но ничего, кроме огорчения, не принесут попытки стать христианами без истинного понимания того, как этого добиться.

http://biblebooks.com.ua/blog/bulochnik-i-khleb-pritcha/

"Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете" (Ин. 635.36).

Жил на свете человек, который хотел стать булочником. Он любил свежеиспеченный хлеб и полагал, что ему понравится изготавливать булочки для других людей.

И тогда он принялся осматривать город в поисках наилучшего местечка для своего нового дела. Он присмотрел участок на углу улицы, подписал контракт со строительной фирмой, и вскоре булочная была готова к открытию. В ней были блестящие стальные мойки, пекарное оборудование и сияющие стеклянные витрины, на которых можно было разложить товар.

И все же дела у булочника пошли не очень хорошо. Он работал с утра до вечера. Он пробовал разные способы, какие только приходили в голову. Он делал все возможное, чтобы бизнес процветал. И тем не менее, похоже, ему не удавалось испечь такой же хлеб, какой он пробовал раньше. Когда покупатели приходили посмотреть ночую булочную, они не покупали ничего из его товара. И никогда больше не возвращались.

Наконец после долгих лет безуспешной борьбы он вынужден был признать, что проиграл. Ему приходилось подрабатывать по ночам в разных местах, чтобы у него самого был хлеб на столе. Все его помощники отправились подыскивать себе другую работу. Хозяин был на грани банкротства. Он перепробовал все известные ему способы, чтобы сделать свою булочную процветающей, но ничего не помогало.

И когда он уже был готов сдаться на милость судьбы, какой-то человек, проходивший мимо, спросил его:

- А вы когда-нибудь слышали о муке?

- Прошу меня извинить, - сказал булочник, - может быть, я что-то упустил из виду?

- Да! Разумеется! - закричали все.

Раньше он никогда не пробовал печь хлеб из муки, но эта мысль ему понравилась. И как только он начал использовать муку, все сразу пошло по-другому.

Неважно, каким Делом вы занижаетесь, но если вы рассчитываете преуспеть, следует усвоить несколько основных правил. Вы не можете стать владельцем банка, если у вас нет денег. Вы не можете успешно управлять железной дорогой, если по ней не ходят поезда. Вы не можете содержать автомобильное агентство, если у вас нет машин.

Не могу передать, как часто в жизни мне встречались люди, которые годами боролись за 'то, чтобы стать христианами, и неизменно терпели неудачу. А потом являлся некто, проходивший мимо, и говорил им: "А вы никогда не пробовали принять праведность Христа вместо своей собственной?"

И они говорили:

- Простите? Может быть, мы что-то упустили из виду? - Да! Разумеется!

Хотите ли вы жить жизнью христианина? Как много людей годами упускают из виду самое главное! Мы ищем праведность, но не знаем, как ее обрести... Но ничего, кроме огорчения, не принесут попытки стать христианами без истинного понимания того, как этого добиться.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/bulochnik-i-khleb-pritcha/

"Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы" (Мф. 6:34).

Возможно, вы слышали историю о человеке, который постоянно тревожился. Наконец, его друзья стали беспокоиться по этому поводу - они боялись, что тревога раньше времени сведет его в могилу. Они стали волноваться о его тревоге!

Но вот в один прекрасный день кто-то из друзей повстречал нашего героя на улице и заметил, что выражение его лица изменилось. Страдалец был, без сомнения, спокоен и умиротворен. И тогда друг спросил:

- Что случилось? Ты как-то изменился!

- Я, наконец, избавился от всех своих тревог разом, - сообщил тот.

- Замечательно! И как же ты этого добился?

- Я нанял человека, который теперь тревожится за меня, - ответил наш герой.

- Никогда о таком не слышал, - признался друг. - И сколько ты ему платишь?

- Тысячу долларов в месяц.

- Тысячу долларов в месяц! - воскликнул друг. - Но это невозможно! Разве ты в состоянии столько заплатить?

- Не знаю, - отвечал счастливец. - Это первое, о чем он теперь тревожится.

Конечно, наивно предполагать, что вы можете нанять человека, который будет тревожиться за вас. Это так же наивно, как предположить, что вы можете нанять человека, который будет за вас есть. И тем не менее в сфере духовной жизни люди порой считают вполне приемлемым, если они зависят от кого-то, кто читает за них Библию" молится за них и вместо них ищет Бога.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/2016/kak-perestat-trevozhitsya/

"Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы" (Мф. 6:34).

Возможно, вы слышали историю о человеке, который постоянно тревожился. Наконец, его друзья стали беспокоиться по этому поводу - они боялись, что тревога раньше времени сведет его в могилу. Они стали волноваться о его тревоге!

Но вот в один прекрасный день кто-то из друзей повстречал нашего героя на улице и заметил, что выражение его лица изменилось. Страдалец был, без сомнения, спокоен и умиротворен. И тогда друг спросил:

- Что случилось? Ты как-то изменился!

- Я, наконец, избавился от всех своих тревог разом, - сообщил тот.

- Замечательно! И как же ты этого добился?

- Я нанял человека, который теперь тревожится за меня, - ответил наш герой.

- Никогда о таком не слышал, - признался друг. - И сколько ты ему платишь?

- Тысячу долларов в месяц.

- Тысячу долларов в месяц! - воскликнул друг. - Но это невозможно! Разве ты в состоянии столько заплатить?

- Не знаю, - отвечал счастливец. - Это первое, о чем он теперь тревожится.

Конечно, наивно предполагать, что вы можете нанять человека, который будет тревожиться за вас. Это так же наивно, как предположить, что вы можете нанять человека, который будет за вас есть. И тем не менее в сфере духовной жизни люди порой считают вполне приемлемым, если они зависят от кого-то, кто читает за них Библию" молится за них и вместо них ищет Бога.

http://biblebooks.com.ua/blog/kak-perestat-trevozhitsya/

"Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы" (Мф. 6:34).

Возможно, вы слышали историю о человеке, который постоянно тревожился. Наконец, его друзья стали беспокоиться по этому поводу - они боялись, что тревога раньше времени сведет его в могилу. Они стали волноваться о его тревоге!

Но вот в один прекрасный день кто-то из друзей повстречал нашего героя на улице и заметил, что выражение его лица изменилось. Страдалец был, без сомнения, спокоен и умиротворен. И тогда друг спросил:

- Что случилось? Ты как-то изменился!

- Я, наконец, избавился от всех своих тревог разом, - сообщил тот.

- Замечательно! И как же ты этого добился?

- Я нанял человека, который теперь тревожится за меня, - ответил наш герой.

- Никогда о таком не слышал, - признался друг. - И сколько ты ему платишь?

- Тысячу долларов в месяц.

- Тысячу долларов в месяц! - воскликнул друг. - Но это невозможно! Разве ты в состоянии столько заплатить?

- Не знаю, - отвечал счастливец. - Это первое, о чем он теперь тревожится.

Конечно, наивно предполагать, что вы можете нанять человека, который будет тревожиться за вас. Это так же наивно, как предположить, что вы можете нанять человека, который будет за вас есть. И тем не менее в сфере духовной жизни люди порой считают вполне приемлемым, если они зависят от кого-то, кто читает за них Библию" молится за них и вместо них ищет Бога.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/kak-perestat-trevozhitsya/

Эти Иерихонские стены

"Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины" (2 Тим. 2:15]

Воскресным утром пастор посетил класс мальчиков, чтобы узнать, что они изучили за время библейских уроков.

- Кто разрушил стены Иерихона? - спросил он.

- Это не мы, сэр! - отвечали мальчишки.

- Они всегда так отвечают? - спросил пастор учителя.

- Это честные ребята, и я им доверяю, - отвечал учитель. - Я не думаю, что они на такое способны.

Опечаленный и обескураженный, пастор рассказал о своем посещении класса директору воскресной школы. Он пересказал ответ учеников и реакцию учителя.

- Пастор, я знаю этого учителя и этих ребят уже долгое время, - заметил директор. - Если они говорят, что не делали этого, то мне этого достаточно.

Тогда священник вывесил сообщение об этом случае на доску объявлений, висевшую в церкви. Собрание обсуждало чрезвычайное происшествие два часа, а затем доложило:

- Пастор, мы не видим нужды расстраиваться по такому незначительному поводу. Давайте просто оплатим ремонт и спишем расходы на общую реконструкцию церкви.

http://biblebooks.com.ua/blog/svdeteltva/2016/znaniye-pravdy-pritcha/

Эти Иерихонские стены

"Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины" (2 Тим. 2:15]

Воскресным утром пастор посетил класс мальчиков, чтобы узнать, что они изучили за время библейских уроков.

- Кто разрушил стены Иерихона? - спросил он.

- Это не мы, сэр! - отвечали мальчишки.

- Они всегда так отвечают? - спросил пастор учителя.

- Это честные ребята, и я им доверяю, - отвечал учитель. - Я не думаю, что они на такое способны.

Опечаленный и обескураженный, пастор рассказал о своем посещении класса директору воскресной школы. Он пересказал ответ учеников и реакцию учителя.

- Пастор, я знаю этого учителя и этих ребят уже долгое время, - заметил директор. - Если они говорят, что не делали этого, то мне этого достаточно.

Тогда священник вывесил сообщение об этом случае на доску объявлений, висевшую в церкви. Собрание обсуждало чрезвычайное происшествие два часа, а затем доложило:

- Пастор, мы не видим нужды расстраиваться по такому незначительному поводу. Давайте просто оплатим ремонт и спишем расходы на общую реконструкцию церкви.

http://biblebooks.com.ua/blog/znaniye-pravdy-pritcha/

Эти Иерихонские стены

"Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины" (2 Тим. 2:15]

Воскресным утром пастор посетил класс мальчиков, чтобы узнать, что они изучили за время библейских уроков.

- Кто разрушил стены Иерихона? - спросил он.

- Это не мы, сэр! - отвечали мальчишки.

- Они всегда так отвечают? - спросил пастор учителя.

- Это честные ребята, и я им доверяю, - отвечал учитель. - Я не думаю, что они на такое способны.

Опечаленный и обескураженный, пастор рассказал о своем посещении класса директору воскресной школы. Он пересказал ответ учеников и реакцию учителя.

- Пастор, я знаю этого учителя и этих ребят уже долгое время, - заметил директор. - Если они говорят, что не делали этого, то мне этого достаточно.

Тогда священник вывесил сообщение об этом случае на доску объявлений, висевшую в церкви. Собрание обсуждало чрезвычайное происшествие два часа, а затем доложило:

- Пастор, мы не видим нужды расстраиваться по такому незначительному поводу. Давайте просто оплатим ремонт и спишем расходы на общую реконструкцию церкви.

http://biblebooks.com.ua/blog/svdeteltva/znaniye-pravdy-pritcha/

"Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?" (Мк. 8:36).

Это случилось в Эмпайр Стейт Билдинг. Я поднимался на лифте на самый верх, чтобы полюбоваться морем сияющих огней - великим городом Нью-Йорком. На шестьдесят шестом этаже дверь лифта открылась и вошел всем известный миллиардер. Его появление озадачило меня - я полагал, что уж он-то наверняка находится где-нибудь за границей. Я узнал его, но виду не подал, потому что это могло ему не понравиться. Я боялся, что в этом случае он просто-напросто скроется из виду. Мы ехали в лифте вдвоем, и я по большей части глазел на стены, лишь краем глаза наблюдая за попутчиком. Знаменитость, очевидно, заметила, что я посматриваю на нее, поскольку неожиданно миллиардер первым прервал молчание:

- Вы знаете, кто я?

- Не вполне уверен, но в любом случае вы - симпатичный человек. (Мне хотелось быть с ним любезным!)

Мы добрались до вершины небоскреба, и когда двери лифта отворились, я постарался пропустить попутчика к выходу первым. Вместе мы вышли на крышу и стали любоваться панорамой городских улиц, раскинувшейся прямо под нашими ногами. Судя по всему, мое поведение произвело на мужчину благоприятное впечатление, поскольку он повернулся ко мне с неожиданными словами:

- У меня к вам есть предложение.

- В самом деле? - отозвался я. Я надеялся, что это предложение касается в том числе и денег.

- Ну да, - подтвердил он. - Я хочу дать вам миллион долларов.

- Вы хотите дать мне миллион долларов? - Хотя мне и было любопытно, не подвох ли все это, я боялся оскорбить его подобным вопросом. Кроме того, я мечтал найти деньги, чтобы купить новый "Ягуар", а тут он сам предложил гораздо большую сумму. Я был в восторге.

Но это было еще не все.

- Я дам вам деньги, если вы выполните два условия. Первое - вы обещаете потратить эту сумму в течение одного года.

Ну, я, конечно, предпочел бы растянуть удовольствие, но тут же рассудил, что уж лучше получить миллион долларов, чтобы потратить его за год, нежели не получить его вообще. Потому я согласился.

- Хорошо, - отозвался он. - А вот и второе условие. В конце года, где бы вы ни находились - на Дальнем Востоке или в южных морях, в Акапулько или на Карибских островах, вы должны пообещать, что явитесь на встречу со мной сюда, на крышу Эмпайр Стейт Билдинг.

- И это все? - спросил я. - И что случится потом?

- Вы явитесь на встречу со мной, а потом спрыгнете с этой крыши и при падении разобьетесь.

- Простите? - воскликнул я.

Он повторил свои условия.

- Если вы не спрыгнете - а вам от этого все равно не отвертеться - тогда я столкну вас с того самого места, где вы сейчас стоите. Так что по истечении этого года вы непременно умрете.

Мне не потребовалось много времени на размышление, чтобы повернуться к своему потенциальному благодетелю с ответом:

- Знаете что? Вы - отвратительны!

Я повернулся и пошел обратно к лифту.

По дороге вниз я все думал о его чудовищном предложении и гадал, может ли кто-либо в здравом уме согласиться на подобную сделку. На семьдесят седьмом этаже ко мне присоединился человек, одетый в белое. Мне показалось, что я где-то видел его раньше - возможно, на картинках. Он улыбнулся и поприветствовал меня, но я отвечал неохотно, поскольку теперь уже не слишком доверял людям, которых встречал в лифтах.

Но он, однако же, не придал значения моим явным опасениям.

- Я вижу, вы любовались огнями Нью-Йорка, - заметил он.

- Да, - осторожно отвечал я. - Они действительно прекрасны.

Затем он принялся рассказывать мне о каком-то фантастическом городе, который был даже еще лучше Нью-Йорка. В это трудно было поверить. Тот город был в пять раз больше штата Орегон, и через него протекала самая удивительная река в мире. Когда мой попутчик описывал фруктовые деревья, я даже ощутил аромат плодов. Казалось, я мог воочию представить всю красоту этого места.

- Как я могу туда попасть? -спросил я наконец.

- Только я могу указать вам дорогу, - отвечал мой спутник. - И я буду рад привести вас туда.

- Но как далеко находится это место?

- До него тысяча и пять триллионов миль.

Одна тысяча и пять триллионов миль! Да мне за всю свою жизнь не добраться туда!

И тут на шестьдесят шестом этаже лифт остановился, и к нам присоединился еще один попутчик. Внешностью он походил на чародея - мрачное черное одеяние, усы и борода, черные как смоль, и высокая шляпа, создававшая впечатление, будто он пытается скрыть свое лицо под ее полями. И в то время, как мой друг с семьдесят седьмого этажа продолжал описывать свой город, новый попутчик сверлил меня пронизывающим взглядом. Наконец, он весьма бесцеремонно вмешался в разговор. Мой друг в белом вежливо уступил ему инициативу.

- Я тоже знаю один легендарный город, - начал незнакомец в черном. - И вы должны увидеть его огни. По ночам это место настолько прекрасно, что вы с трудом можете поверить своим глазам. Когда бы вы ни прибыли туда, веселье охватит вас с первой же минуты, ждать не придется.

- Но, - спросил я, - как мне попасть туда?

- Я покажу вам дорогу.

- А далеко ли это?

- Вы можете оказаться там через четыре часа.

- Через четыре часа ?

- Да.

- Ну тогда чего же мы ждем? Отправимся прямо сейчас! - вскричал я.

Мы доехали до первого этажа. Человек в белом исчез, как только мы вышли на улицу, а незнакомец в черном довез меня до аэропорта, где мы сели в самолет, улетавший в Лас-Вегас001, что в штате Невада.

Мы добрались туда за полночь, но городские огни сияли, словно солнце, и я получил все удовольствия, какие только мог себе представить. На следующий день я проспал до полудня. Когда я наконец проснулся и более-менее пришел в себя, то отправился бесцельно слоняться по улицам. К своему удивлению, я обнаружил агентство фирмы "Ягуар", в котором мне предложили на прокат новый автомобиль всего за доллар в неделю. Вступительный взнос тоже был один доллар. Я едва мог поверить таким ценам.

Целый месяц я носился по Лас-Вегасу и великолепно проводил время. Но - странное дело - когда время удовольствий подошло к концу, у меня ничего не осталось. И, к своему изумлению, я обнаружил, что все те удовольствия, которым я предавался, приносили радость лишь до тех пор, пока длились, но они не могли продолжаться вечно. Я хотел счастья - чего-то более глубокого и прочного, нежели удовольствия. В глубоком разочаровании я покинул город и пустился на поиски.

http://biblebooks.com.ua/blog/den/2016/yasnoye-myshlyeniye/

"Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?" (Мк. 8:36).

Это случилось в Эмпайр Стейт Билдинг. Я поднимался на лифте на самый верх, чтобы полюбоваться морем сияющих огней - великим городом Нью-Йорком. На шестьдесят шестом этаже дверь лифта открылась и вошел всем известный миллиардер. Его появление озадачило меня - я полагал, что уж он-то наверняка находится где-нибудь за границей. Я узнал его, но виду не подал, потому что это могло ему не понравиться. Я боялся, что в этом случае он просто-напросто скроется из виду. Мы ехали в лифте вдвоем, и я по большей части глазел на стены, лишь краем глаза наблюдая за попутчиком. Знаменитость, очевидно, заметила, что я посматриваю на нее, поскольку неожиданно миллиардер первым прервал молчание:

- Вы знаете, кто я?

- Не вполне уверен, но в любом случае вы - симпатичный человек. (Мне хотелось быть с ним любезным!)

Мы добрались до вершины небоскреба, и когда двери лифта отворились, я постарался пропустить попутчика к выходу первым. Вместе мы вышли на крышу и стали любоваться панорамой городских улиц, раскинувшейся прямо под нашими ногами. Судя по всему, мое поведение произвело на мужчину благоприятное впечатление, поскольку он повернулся ко мне с неожиданными словами:

- У меня к вам есть предложение.

- В самом деле? - отозвался я. Я надеялся, что это предложение касается в том числе и денег.

- Ну да, - подтвердил он. - Я хочу дать вам миллион долларов.

- Вы хотите дать мне миллион долларов? - Хотя мне и было любопытно, не подвох ли все это, я боялся оскорбить его подобным вопросом. Кроме того, я мечтал найти деньги, чтобы купить новый "Ягуар", а тут он сам предложил гораздо большую сумму. Я был в восторге.

Но это было еще не все.

- Я дам вам деньги, если вы выполните два условия. Первое - вы обещаете потратить эту сумму в течение одного года.

Ну, я, конечно, предпочел бы растянуть удовольствие, но тут же рассудил, что уж лучше получить миллион долларов, чтобы потратить его за год, нежели не получить его вообще. Потому я согласился.

- Хорошо, - отозвался он. - А вот и второе условие. В конце года, где бы вы ни находились - на Дальнем Востоке или в южных морях, в Акапулько или на Карибских островах, вы должны пообещать, что явитесь на встречу со мной сюда, на крышу Эмпайр Стейт Билдинг.

- И это все? - спросил я. - И что случится потом?

- Вы явитесь на встречу со мной, а потом спрыгнете с этой крыши и при падении разобьетесь.

- Простите? - воскликнул я.

Он повторил свои условия.

- Если вы не спрыгнете - а вам от этого все равно не отвертеться - тогда я столкну вас с того самого места, где вы сейчас стоите. Так что по истечении этого года вы непременно умрете.

Мне не потребовалось много времени на размышление, чтобы повернуться к своему потенциальному благодетелю с ответом:

- Знаете что? Вы - отвратительны!

Я повернулся и пошел обратно к лифту.

По дороге вниз я все думал о его чудовищном предложении и гадал, может ли кто-либо в здравом уме согласиться на подобную сделку. На семьдесят седьмом этаже ко мне присоединился человек, одетый в белое. Мне показалось, что я где-то видел его раньше - возможно, на картинках. Он улыбнулся и поприветствовал меня, но я отвечал неохотно, поскольку теперь уже не слишком доверял людям, которых встречал в лифтах.

Но он, однако же, не придал значения моим явным опасениям.

- Я вижу, вы любовались огнями Нью-Йорка, - заметил он.

- Да, - осторожно отвечал я. - Они действительно прекрасны.

Затем он принялся рассказывать мне о каком-то фантастическом городе, который был даже еще лучше Нью-Йорка. В это трудно было поверить. Тот город был в пять раз больше штата Орегон, и через него протекала самая удивительная река в мире. Когда мой попутчик описывал фруктовые деревья, я даже ощутил аромат плодов. Казалось, я мог воочию представить всю красоту этого места.

- Как я могу туда попасть? -спросил я наконец.

- Только я могу указать вам дорогу, - отвечал мой спутник. - И я буду рад привести вас туда.

- Но как далеко находится это место?

- До него тысяча и пять триллионов миль.

Одна тысяча и пять триллионов миль! Да мне за всю свою жизнь не добраться туда!

И тут на шестьдесят шестом этаже лифт остановился, и к нам присоединился еще один попутчик. Внешностью он походил на чародея - мрачное черное одеяние, усы и борода, черные как смоль, и высокая шляпа, создававшая впечатление, будто он пытается скрыть свое лицо под ее полями. И в то время, как мой друг с семьдесят седьмого этажа продолжал описывать свой город, новый попутчик сверлил меня пронизывающим взглядом. Наконец, он весьма бесцеремонно вмешался в разговор. Мой друг в белом вежливо уступил ему инициативу.

- Я тоже знаю один легендарный город, - начал незнакомец в черном. - И вы должны увидеть его огни. По ночам это место настолько прекрасно, что вы с трудом можете поверить своим глазам. Когда бы вы ни прибыли туда, веселье охватит вас с первой же минуты, ждать не придется.

- Но, - спросил я, - как мне попасть туда?

- Я покажу вам дорогу.

- А далеко ли это?

- Вы можете оказаться там через четыре часа.

- Через четыре часа ?

- Да.

- Ну тогда чего же мы ждем? Отправимся прямо сейчас! - вскричал я.

Мы доехали до первого этажа. Человек в белом исчез, как только мы вышли на улицу, а незнакомец в черном довез меня до аэропорта, где мы сели в самолет, улетавший в Лас-Вегас001, что в штате Невада.

Мы добрались туда за полночь, но городские огни сияли, словно солнце, и я получил все удовольствия, какие только мог себе представить. На следующий день я проспал до полудня. Когда я наконец проснулся и более-менее пришел в себя, то отправился бесцельно слоняться по улицам. К своему удивлению, я обнаружил агентство фирмы "Ягуар", в котором мне предложили на прокат новый автомобиль всего за доллар в неделю. Вступительный взнос тоже был один доллар. Я едва мог поверить таким ценам.

Целый месяц я носился по Лас-Вегасу и великолепно проводил время. Но - странное дело - когда время удовольствий подошло к концу, у меня ничего не осталось. И, к своему изумлению, я обнаружил, что все те удовольствия, которым я предавался, приносили радость лишь до тех пор, пока длились, но они не могли продолжаться вечно. Я хотел счастья - чего-то более глубокого и прочного, нежели удовольствия. В глубоком разочаровании я покинул город и пустился на поиски.

http://biblebooks.com.ua/blog/yasnoye-myshlyeniye/