-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в lj_foto_history

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 26.08.2010
Записей:
Комментариев:
Написано: 772




история в фотографиях - LiveJournal.com


Добавить любой RSS - источник (включая журнал LiveJournal) в свою ленту друзей вы можете на странице синдикации.

Исходная информация - http://community.livejournal.com/foto_history/.
Данный дневник сформирован из открытого RSS-источника по адресу http://foto-history.livejournal.com/data/rss??71998000, и дополняется в соответствии с дополнением данного источника. Он может не соответствовать содержимому оригинальной страницы. Трансляция создана автоматически по запросу читателей этой RSS ленты.
По всем вопросам о работе данного сервиса обращаться со страницы контактной информации.

[Обновить трансляцию]

Комментарии (0)

Удивительный Ми-12 (В-12)

Четверг, 18 Августа 2022 г. 11:50 + в цитатник
Здравствуйте уважаемые.
Когда-то давно увидел несколько фото с авиасалона в Ля Бурже 1971 года, и мой взгляд приковала очень интересная машина.

И не самолет, и не вертолет в полной мере. Винтокрыл. Под условным индексом Ми-12 (В-12) Для 70-х годов он казался вообще каким то неральным по сути. А по ТТХ он таковым и есть по сей день. Обладатель большого количества мировых рекордов по грузоподьемности, прежде всего.
В-12 разрабатывался как сверхтяжёлый транспортный вертолёт с грузоподъёмностью не менее 30 тонн для перевозки компонентов межконтинентальных баллистических ракет для частей РВСН или создания позиционных районов, размещение которых планировалось на местности без дорог с твёрдым покрытием.

Его вид обуславливался тем, что планировалось создать транспортную пару - "самолет Ан-22 -вертолет Ми-12". "Антей" должен был доставлять боевую технику на аэродром, а В-12 - на близлежащую позицию. Исходя из этого, размеры грузовой кабины обеих машин предполагалось сделать одинаковыми.

И надо сказать задача была выполнена блестяще. Несмотря на "детские болезни" и множество преодалений (по тем же двигателям) было создано 2 прототипа.

Силовая установка состояла из двух спарок двигателей Д-25ВФ. При этом несущие винты синхронизировались с помощью трансмиссионного вала, проходящего сквозь крыло. Топливо размещалось в корневых и подвесных (по бокам фюзеляжа) баках.
Подъемная сила регулировалась путем изменения общего шага несущих винтов. Продольное и поперечное управление машиной осуществлялось ручкой летчика путем наклона вектора тяги несущих винтов в совокупности с изменением их циклического и дифференциального шага.
Особенностью машины было хвостовое оперение самолетного типа. При этом отклонения руля поворота повышало эффективность путевого управления, а рулей высоты (синхронно с изменением общего шага несущих винтов) - управление в продольном канале.

Вся боевая техника перевозилась в фюзеляже, для загрузки которой служил хвостовой люк с боковыми створками. Для облегчения такелажных работ на борту вертолета имелись электролебедки и тельферы.
Отсек экипажа был двухэтажным,кабины пилотов, бортинженера и бортрадиста расположили внизу, а штурмана - на втором этаже.

Первый полет В-12 состоялся лишь 10 июля 1968-го, и осенью его передали на совместные с заказчиком государственные испытания.

В 1969-м на В-12 экипаж летчика Колошенко установил семь мировых рекордов. Самым значительным и непревзойденным до настоящего времени стал подъем груза весом 40,2 т на высоту 2250 м.
В 1971 году его отправили на авиавыставку в Ля Бурже. Причем, своим ходом. Причем пришлось лететь в обход, порой в скверных метеорологических условиях, над водами Балтийского и Северного морей, через Данию, Голландию, Бельгию и Северную Францию.
Став звездой 29-го Международного аэрокосмического салона, В-12 удостоился и самой высокой награды - приза И.И. Сикорского.

Но в дальнейшем, не могу понять по какой причине, отказались от массового внедрения машины в войска. Сделали акцент на другой схеме и так появился Ми-26.
А оба В-12 находятся в музее

Вот такие вот дела.
Приятного времени суток.

https://foto-history.livejournal.com/16790494.html


Комментарии (0)

Подруги. Ретро-память...

Четверг, 18 Августа 2022 г. 11:12 + в цитатник


1930-е годы, точной даты нет, Иркутск, семейный архив, семейный альбом

https://foto-history.livejournal.com/16790088.html


Метки:  
Комментарии (0)

Аэропорт Ставрополь, 1978 год.

Четверг, 18 Августа 2022 г. 10:58 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

Ион Деген - фронтовой разведчик, танковый ас и поэт Великой Отечественной.

Четверг, 18 Августа 2022 г. 10:18 + в цитатник
Ион Лазаревич Деген, один из самых ярких поэтов лейтенантской литературной плеяды Великой Отечественной, в отличие от множества своих товарищей по фронтовому братству и поэтическому цеху, прожил долгую творческую жизнь - 92 года. Хотя столько раз мог погибнуть на фронте - четыре ранения, в том числе три тяжелых, более двадцати осколков и пуль извлекли из его тела военные хирурги, а несколько остались навсегда, на долгую память. А еще несколько контузий и ожоги более 15% кожи. Про таких говорят: отпущен на поруки смертью. Такие либо быстро угасают после войны, либо живут очень долго. Ион Деген прожил до 2017 г.

Гвардии младший лейтенант Ион Деген (в центре) со своими боевыми товарищами, 2-я гвардейская танковая бригада, 1944.
Обращает на себя внимание оригинальное расположение звездочки на погоне офицера справа.


Родившийся в 1925 г. в Могилеве-Подольском Винницкой области в семье провинциальных советских медиков-евреев, воспитанный советской школой, пионерской организацией и комсомолом, Ион Деген был из того племени молодых патриотов СССР, которые с началом Великой Отечественной войны страстно рвались на фронт, на защиту социалистического Отечества. Шли в первый бой, не совсем понимая опасности и тяготы войны, с которыми были знакомы в основном по кинофильмам и воспоминаниям красных героев Гражданской; но перед лицом врага и смерти сумели быть твердыми до конца.
Начав войну страшным летом 1941 г. в 16 лет юным комсомольцем-добровольцем истребительного батальона, Ион Деген сумел, добавив себе возраст, влиться в подразделения отступавшей с тяжелыми боями через его родные места 130-й стрелковой дивизии Красной армии, стал номером расчета станкового пулемета "Максим", был ранен, попал в окружение, выходил из него - и вышел, с раненой ногой переплыв Днепр.

Расположение 130-й стрелковой дивизии (первого формирования) на карте боевых действий 18-й армии, август 1941.

После лечения в госпитале и эвакуации на Урал, едва не потеряв ногу, Ион Деген не долго проработал в тылу. Скрыв все еще недостающий для призыва возраст и последствия ранения, в июне 1942 г. он был зачислен в разведвзвод 42-го отдельного дивизиона бронепоездов и снова попал на фронт. Участвуя в битве за Кавказ, он стал командиром отделения разведки... И снова тяжелое ранение во время выполнения боевого задания за линией фронта, опасный путь к своим на плечах товарищей, госпиталь, борьба со смертью...


Бронепоезд "Металлург Кузбасса", вместе с однотипным "Сибиряком" входивший в состав 42-го дивизиона бронепоездов.

Ион Деген снова победил, и в третий раз бросил вызов войне. После выписки из госпиталя он был направлен в 21-й учебный танковый полк в поселке Шулаверы (Узбекская ССР), а впоследствии переведен в 1-е Харьковское танковое училище, дислоцированное в Чирчике (также Узбекистан). Весной 1944 года Ион Доген с отличием окончил училище и получил звание младшего лейтенанта.

Здание танкового училища в Чирчике, впоследствии получившего название Ташкентского высшего командного.


Ион Деген (второй слева) с боевыми товарищами, 1944.

С июня 1944 г. младший лейтенант Ион Деген дрался в составе 2-й гвардейской танковой бригады, сражался в Витебско-Оршанской наступательной операции, освобождал Прибалтику, вступил в Восточную Пруссию. Он получил производство в следующее воинское звание "лейтенант", стал командиром танкового взвода, сражался на танке Т-34-85, являвшимся одним из самых совершенных изделий советского танкопрома в годы Великой Отечественной и по праву названного "танком столетия" (этот ветеран десятков войн и конфликтов ХХ в. в разных уголках мира кое-где применяется и в наши дни)...

Т-34-85, согласно характерным тактическим обозначениям на башне, принадлежавший одной из гвардейских танковых бригад Красной армии.

Ион Деген считается лучшим танковым асом 2-й гвардейской танковой бригады. На счету его экипажа 12 уничтоженных танков противника (в т.ч. 1 PzKpfw VI Tiger, 8 PzKpfw V Panther) и до 4 самоходных орудий (вероятно, в т.ч. 1 "Фердинанд", он же "Элефант", он же еще много как), большое количество других пораженных целей.

Немецкий танк PzKpfw VI Tiger, уничтоженный при освобождении Витебска, оставлен в качестве символа победы над гитлеровцами возле братской могилы воинов Красной армии, 1944.

Однако, как говорил еще один блестящий советский танковый командир еврейского происхождения, дважды Герой Советского Союза Давид Абрамович Драгунский, "каждый успешный бой танкиста приближает предел". 21 января 1945 г. танк гвардии лейтенанта Дегена был подбит, а пытавшиеся спастись из горящей машины танкисты попали под огонь противника и погибли... Считалось, что вместе со своими товарищами пал в бою и Ион Деген, однако он, получив тяжелейшие ранения, в третий раз был отпущен смертью на поруки.

Подбитый Т-34-85 советской 25-й гвардейской танковой бригады.

Он выжил и, несмотря на сохранившуюся на всю жизнь хромоту, в послевоенные годы окончил медицинский институт и несколько десятилетий работал хирургом.

Гвардии лейтенант Ион Деген после ранения, 1945.

Ион Лазаревич Деген (справа) в послевоенные годы.

В 1977 г. Ион Лазаревич Деген переехал в Израиль, где продолжал трудиться врачом. Местом последнего успокоения советского танкового аса и скромного израильского медика Иона Догена стало кладбище Кирьят-Шауль в Тель-Авиве.

Ион Лазаревич Деген в Израиле на фоне танка "Меркава Мк1".

***
Поэтическое творчество Иона Дегена широко известно благодаря его жесткому и реалистичному стихотворению "Мой товарищ" (дек. 1944 г.), крайне неоднозначно принятого советской поэтической богемой.
Однако в тени этого произведения часто теряются его другие фронтовые стихи, выразительность и сила которых в очень правдоподобном и даже натуралистичном изображении войны и судьбы человека на войне:

НАЧАЛО

Девятый класс окончен лишь вчера.
Окончу ли когда-нибудь десятый?
Каникулы - счастливая пора.
И вдруг - траншея, карабин, гранаты,

И над рекой до тла сгоревший дом,
Сосед по парте навсегда потерян.
Я путаюсь беспомощно во всем,
Что невозможно школьной меркой мерить.

До самой смерти буду вспоминать:
Лежали блики на изломах мела,
Как новенькая школьная тетрадь,
Над полем боя небо голубело,

Окоп мой под цветущей бузиной,
Стрижей пискливых пролетела стайка,
И облако сверкало белизной,
Совсем как без чернил "невыливайка".

Но пальцем с фиолетовым пятном,
Следом диктантов и работ контрольных,
Нажав крючок, подумал я о том,
Что начинаю счет уже не школьный.
Июль 1941 г.


РУСУДАН

Мне не забыть точеные черты
И робость полудетских прикасаний
И голос твой, когда читаешь ты
Самозабвенно "Вепхнис тхеосани".*

Твоя рука дрожит в моей руке.
В твоих глазах тревога: не шучу ли.
А над горами где-то вдалеке
Гортанное трепещет креманчули.

О, если бы поверить ты могла,
Как уходить я не хочу отсюда,
Где в эвкалиптах дремлют облака,
Где так тепло меня встречают люди.

Да, это правда, не зовут меня,
Но шарит луч в ночном батумском небе,
И тяжкими кувалдами гремя,
Готовят бронепоезд в Натанеби.

И если в мандариновом саду
Я вдруг тебе кажусь чужим и строгим,
Пойми,
Ведь я опять на фронт уйду.
Я должен,
Чемо геноцвали гого**.

Не обещаю, что когда-нибудь...
Мне лгать ни честь ни сердце не велели.
Ты лучше просто паренька забудь,
Влюбленного в тебя. И в Руставели.
Весна 1942 г.

*"Витязь в тигровой шкуре".
** Моя любимая девушка (груз.)


ИЗ РАЗВЕДКИ
Чего-то волосы под каской шевелятся.
Должно быть, ветер продувает каску.
Скорее бы до бруствера добраться.
За ним так много доброты и ласки.
Июль 1942 г.


ОСВЕТИТЕЛЬНАЯ РАКЕТА
Из проклятой немецкой траншеи
слепящим огнем
Вдруг ракета рванулась.
И замерла, сжалась нейтралка.
Звезды разом погасли.
И стали виднее, чем днем,
Опаленные ветви дубов
и за нами ничейная балка.
Подлый страх продавил моим телом
гранитный бугор.
Как ракета, горела во мне
негасимая ярость.
Никогда еще так
не хотелось убить мне того,
Кто для темного дела повесил
такую вот яркость.
Июль 1942 г.


ЖАЖДА
Воздух - крутой кипяток.
В глазах огневые круги.
Воды последний глоток
Я отдал сегодня другу.
А друг все равно...
И сейчас
Меня сожаление мучит:
Глотком тем его не спас.
Себе бы оставить лучше.
Но если сожжет меня зной
И пуля меня окровавит,
Товарищ полуживой
Плечо мне свое подставит.
Я выплюнул горькую пыль,
Скребущую горло,
Без влаги,
Я выбросил в душный ковыль
Ненужную флягу.
Август 1942 г.


647-Й КИЛОМЕТРОВЫЙ СТОЛБ СЕВЕРО-КАВКАЗСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ.
Маслины красивы под ветром.
Сверкают лиловые горы.
Но мрачный отсчет километров
Заметил я у семафора.

Не снится километровый,
Увы, этот столб мне не снится.
Шестьсот сорок семь до Ростова,
А сколько еще до границы!

Я знаю, что вспомнят когда-то,
Как сутки казались нам веком,
Как насмерть стояли солдаты
Вот здесь, у подножья Казбека.

...Противны мне, честное слово,
Белесые листья маслины.
Шестьсот сорок семь до Ростова,
А Сколько еще до Берлина!
Октябрь 1942 г.


***
Воздух вздрогнул.
Выстрел.
Дым.
На старых деревьях
обрублены сучья.
А я еще жив.
А я невредим.
Случай?
Октябрь 1942 г.



СОСЕДУ ПО КОЙКЕ.
Удар болванки...
Там...
Когда-то...
И счет разбитым позвонкам
Ведет хирург из медсанбата.
По запахам и по звонкам
Он узнает свою палату.
Жена не пишет.
Что ж, она...
Такой вот муж не многим нужен.
Нашла себе другого мужа.
Она не мать.
Она - жена.
Но знай,
Что есть еще друзья
В мужском содружестве железном.
И значит - раскисать нельзя.
И надо жить
И быть полезным.
Декабрь 1942 г.


***
Я не мечтаю о дарах природы,
Не грежу об амброзии тайком.
Краюху мне бы теплую из пода
И чтобы не был этот хлеб пайком.
Февраль 1943 г.


***
И даже если беспредельно плохо,
И даже если нет надежды жить,
И даже если неба только крохи
Еще успеешь в люке уловить,
И даже если танк в огне и в дыме,
И миг еще - и ты уже эфир,
Мелькнет в сознанье:
Танками другими
Планете завоеван будет мир.
Лето 1943 г.


***
Cоревший танк
на выжженом пригорке.
Кружат над полем
черные грачи.
Тянуть на слом
в утиль
тридцатьчетверку
Идут с надрывным стоном тягачи.

Что для страны
десяток тонн металла?
Не требует бугор
благоустройства.
Я вас прошу,
чтоб вечно здесь стояла
Машина эта -
памятник геройству.
Лето 1943 г.


КУРСАНТ.
(Уцелевшие отрывки из поэмы).
Мой товарищ, мы странное семя
В диких зарослях матерных слов.
Нас в другое пространство и время
Черным смерчем войны занесло.
Ни к чему здесь ума наличность,
Даже будь он, не нужен талант.
Обкарнали меня. Я не личность.
Я сегодня "товарищ курсант".
Притираюсь к среде понемножку,
Упрощаю привычки и слог.
В голенище - столовую ложку,
А в карман - все для чистки сапог.
Вонь портянок - казарма родная -
Вся планета моя и весь век.
Но порой я, стыдясь, вспоминаю,
Что я все же чуть-чуть человек.
То есть был. Не чурбаны, а люди
Украину прошли и Кавказ.
Мой товарищ, ты помнишь откуда
В эти джунгли забросило нас?
Ты помнишь?
Там, Казбек лилово-белый,
Щемящая краса терских стремнин
И песни смерти... Как она нам пела
Мелодии снарядов, пуль и мин.
Ты помнишь?
Боль палаты госпитальной
В окно втекала и в дверную щель.
И взгляд сестры прощальный и печальный,
Когда я влез в помятую шинель.
Январский Каспий. Волны нас швыряли.
Три дня в снегу, в неистовстве ветров.
А мы портвейн ворованый вливали
В голодное промерзшее нутро.
Полз товарняк в песках Туркменистана.
Пустых манерок стука не унять.
А мы с тобой за хлеб и за сметану
Меняли все, что можно обменять.
И вот Чирчик.
Курсантская рутина.
Вожденье танков. Огневой тренаж.
Мы воровать с бахчей неутомимо
Шныряем в Майский через Игрек-Аш.
И день за днем: "Налево!" и "Направо!"
А где-то фронт. Без нас. А жизнь бежит.
И мой портрет чуть-чуть не по уставу
Казненью командиром подлежит.
............................
Рано утром, еще до занятий
Мы уже без приклада винтовка.
Нам и пол послужил бы кроватью,
Но сегодня политподготовка,
И глубокие мягкие кресла
Нашей Ленинской комнаты мебель,
И курсанты вместили в них чресла,
Словно ангелы - в тучки на небе.
Для курсанта и штык - подголовник.
Ну, а здесь так удобно, так славно!
Но втыкает наряды полковник
(Полковой комиссар лишь недавно).
Потому, применив способ старый,
Незаметный, в убогом убранстве,
На полу у сапог комиссара
Я устроился в мертвом пространстве.
Хоть я весь до костей комсомолец,
Прикорнул, недосып досыпая.
И гудит комиссар-богомолец,
Забивает на темени сваи.
Я готов изучать неустанно
Все, что может в бою пригодиться.
Но на кой...? Продолжать я не стану:
Вдруг услышат чиновные лица.
..................................
Сапоги - дерьмо им название.
Гимнастерка моя альбинос.
Я еще до первичного звания
Не дожил, не дозрел, не дорос.
Не замечен я даже босячками,
Так внешность моя хороша.
У меня лишь еще не запачканы
Подворотничок и душа.
Мне бы девушки славной участие,
Тихой нежности ласковый цвет, Мне бы...
Много ли надо для счастья мне?
Видно, много, коль счастья нет.
...............................
Случайное знакомство. Продолженье.
И нет преград. И все на свете за.
И вдруг, -
Зачем?! -
В последнее мгновенье
Мораль свои включила тормоза.
За девственность, наивность, простодушье
Что я могу взамен ей подарить?
И подавляю сладкое удушье,
И обрываю трепетную нить,
И прячусь за стеною невидимой,
Какую-то причину оброня.
Я знаю, как ужасно уязвимы
Не только жизнь, но дизель и броня.
А после злюсь, что плохо притираюсь,
Хотя два года службы на горбу.
Со всеми пью, ворую, матюкаюсь,
Так почему не преступил табу?
Не знаешь?
Врешь!
Ведь это знанье горько.
Ответ ломает призрачный покой:
Увы, не сапоги, не гимнастерка,
А просто я какой-то не такой.
...............................
Нет времени для глупых размышлений,
Что я не стану гордостью народа.
Пишу поэму местного значения
Для роты только или лишь для взвода.

Мечтаю не о дивах царскосельских,
А как бы кашей расщедрилась кухня.
И нет во взводе мальчиков лицейских -
Кирюша ведь не Пущин и не Кюхля.

Не знаю ни Платона ни Сократа,
Ни языка ни одного толково.
Зато по части бранных слов и мата
Заткну за пояс запросто Баркова.

Ни няни не имел ни гувернанта.
Сызмала хлеб мой скудный был и горький.
За все дела - погоны лейтенанта,
И те пока еще лежат в каптерке.

Так пусть калибр моей поэмы плевый
(Я даже не Кумач, не то что Пушкин),
Зато убьет не пистолет кремневый
Меня -
противотанковая пушка.
...................................

Проснувшись, я мечтаю об отбое,
Но в краткий миг пред тем, как в сон свалюсь,
Я вспоминаю о последнем бое
И будущих поэтому боюсь.
Боюсь за жизнь солдат мне подчиненных
(Что свяжет нас в бою - трос или нить?),
Боюсь, раненьем дважды обожженный,
Что не сумею трусость утаить.
Боюсь, хотя последовавшей боли
Я даже не почувствовал в пылу.
Боюсь атаки в городе и в поле,
Но более всего - сидеть в тылу.
По сердцу холод проползает скользкий,
И я постигнуть не могу того,
Что вступят танки в Могилев-Подольский,
А среди них не будет моего.
..................................
Последний раз
в курсантском карауле
И снова в смерти
сатанинский свист.
Я поклонюсь
своей грядущей пуле.
Я не герой,
хотя и фаталист.
На сотни лет
во мне предсмертных стонов,
На тысячи -
искромсанных войной.
Я припаду к Земле
низкопоклонно:
Не торопись меня
как перегной
Впитать в себя.
И не спеши стараться
Вдохнуть меня
в травинку или в лист.
Мне не к лицу
трусливо пригибаться.
Я не герой.
Я только фаталист.
...........................
Мой товарищ,
не странно ли это,
Годовщину
в тылу отмечать?
Скоро снова
чирчикское лето.
Но не нас
оно будет сжигать.
Нам пришлепнут
с просветом погоны.
Нас назначат
на танк иль на взвод.
И в привычных
телячих вагонах,
Словно скот,
повезут на завод,
И вручат нам с тобой
экипажи.
Но сквозь жизнь,
как блестящая нить:
Удалось нам
в училище даже
Человека
в себе сохранить.
.....................
Апрель 1943 -февраль 1944г.


***
Дымом
Все небо
Закрыли гранаты.
А солнце
Блестнет
На мгновенье
В просвете
Так робко,
Как будто оно виновато
В том,
Что творится
На бедной планете.
Июль 1944 г.


***
На фронте не сойдешь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.

Мы из подбитых танков выгребали
Все, что в могилу можно закопать.
Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.

А вечером учил меня водитель,
Как правильно танцуют падеспань.
Лето 1944 г.



БОЕВЫЕ ПОТЕРИ
Это все на нотной бумаге:
Свист и грохот свинцовой вьюги,
Тяжкий шелест поникших флагов
Над могилой лучшего друга,

На сосне, перебитой снарядом,
Дятел клювом стучит морзянку,
Старшина экипажу в награду
Водку цедит консервной банкой..

Радость, ярость, любовь и муки,
Танк, по башню огнем объятый, -
Все рождало образы, звуки
В юном сердце певца и солдата.

В командирской сумке суровой
На виду у смертей и агоний
Вместе с картой километровой
Партитуры его симфоний.

И когда над его машиной
Дым взметнулся надгробьем черным,
Не сдержали рыданий мужчины
В пропаленной танкистской форме.

Сердце болью огромной сковано.
Слезы горя не растворили.
Может быть, второго Бетховена
Мы сегодня похоронили.
Лето 1944 г.


***
Ни плача я не слышал и ни стона.
Над башнями нагробия огня.
За полчаса не стало батальона.
А я все тот же, кем-то сохраненный.
Быть может, лишь до завтрашнего дня.
Июль 1944 г.


***
Все у меня не по уставу.
Прилип к губам окурок вечный.
Распахнут ворот гимнастерки.
На животе мой "парабеллум",
Не на боку, как у людей.

Все у меня не по уставу.

Во взводе чинопочитаньем
Не пахнет даже на привалах.
Не забавляемся плененьем:
Убитый враг - оно верней.

Все у меня не по уставу.

За пазухой гармошка карты,
Хоть место для нее в планшете.
Но занят мой планшет стихами,
Увы, ненужными в бою.

Пусть это все не по уставу.
Но я слыву специалистом
В своем цеху уничтоженья.
А именно для этой цели
В тылу уставы создают.
Июль 1944 г.



НОЧЬ НА НЕМАНСКОМ ПЛАЦДАРМЕ
Грохочущих ресов багровый хвост.
Гусеничные колеи в потравленном хлебе.
Пулеметные трассы звезд,
Внезапно замершие в небе.

Придавлен запах ночной резеды
Раздутым пузом лошади.
Рядом
Кровавое месиво в луже воды
На дне воронки, вырытой снарядом.

Земля горит.
И Неман горит.
И весь плацдарм - огромная плаха.
Плюньте в того, кто в тылу говорит,
Что здесь, на войне, не испытывал страха.

Страшно так, что даже металл
Покрылся каплями холодного пота.
В ладонях испуганно дым задрожал,
Рожденный кресалом на мякоти гнота.

Страшно.
И все же приказ
Наперекор всем страхам выполнен будет.
Поэтому скажут потомки о нас:
- Это были бесстрашные люди.
Июль 1944 г.


***
Команда, как нагайкой:
- По машинам!
И прочь стихи.
И снова ехать в бой.
Береза, на прощанье помаши нам
Спокойно серебрящейся листвой.

Береза, незатейливые строки
Писать меня, несмелого, звала.
В который раз кровавые потоки
Уносят нас от белого ствола.

В который раз сгорел привал короткий
В пожаре нераспаленных костров.
В который раз мои слова-находки
Ревущий дизель вымарал из строф.

Но я пройду сквозь пушечные грозы,
Сквозь кровь, и грязь, и тысячи смертей,
И может быть когда-нибудь, береза,
Еще вернусь к поэзии твоей.
Лето 1944 г.


***
Наверно, моторы и мирно воркуют,
Наверно, бывает на свете покой,
Наверно, не только на фронте тоскуют,
Когда зажигается вечер такой,

Наверно, за слушанье щебета птичек
Солдата не надо сажать под арест,
Наверно, помимо армейских медичек,
На свете немало хороших невест.

Наверно непитых напитков названья
Не хуже, чем трезвая: марка - "Сто грамм".
Наверно, сплошных диссонансов звучанье
Нежнее урчанья летающих "рам".

Наверно,.,
Как много подобных "наверно",
Как остро я понял и как ощутил
При свете ракеты холодном, неверном,
Затмившем сияние мирных светил.
Лето 1944 г.



ИСХОДНАЯ ПОЗИЦИЯ
Генеральская зелень елей
И солдатское хаки дубов.
Никаких соловьиных трелей,
Никакой болтовни про любовь.

Солнце скрылось, не выглянув даже.
Тучи черные к лесу ползут.
И тревожно следят экипажи
За мучительным шагом минут.

В тихих недрах армейского тыла
Впрок наш подвиг прославлен в стихах.
Ничего, что от страха застыла
Даже стрелка на наших часах.

Сколько будет за всплеском ракеты,
Посылающей танки в бой,
Недолюблено, недопето,
Недожито мной и тобой.

Но зато в мирной жизни едва ли
В спешке дел кабинетных сомнут
Тех, кто здесь, на исходной, узнали
Беспредельную тяжесть минут.
Сентябрь 1944 г.



БАБЬЕ ЛЕТО
Как трудно обстановку оценить
Солдату, что становится поэтом,
Когда за танком вьется бабье лето,
Когда горит серебряная нить,
Как дивный хвост приснившейся кометы,

И думаешь, что завтра, может быть,
Ты не увидишь нежной паутины,
Кровавых ягод зябнущей калины,
Что экипажу остается жить
До первого снаряда или мины...

Я так хочу, чтоб этот ад утих.
Чтоб от чумы очистилась планета,
Чтоб в тишине теплилось бабье лето,
Чтобы снаряды не врывались в стих,
Чтобы рождались не в бою поэты.

Стоп!
Обстановку надо начертить.
Распята карта.
Хоть война большая,
Она еще мечтаний не вмещает.
Но светится серебряная нить
И обстановку оценить мешает.
Сентябрь 1944 г.


***
Случайный рейд по вражеским тылам.
Всего лишь танк решил судьбу сраженья.
Но ордена достанутся не нам.
Спасибо, хоть не меньше, чем забвенье.

За наш случайный сумасшедший бой
Признают гениальным полководца.
Но главное - мы выжили с тобой.
А правда - что? Ведь так оно ведется,.,
Сентябрь 1944 г.


***
Есть у моих товарищей танкистов,
Не верящих в святую мощь брони,
Беззвучная молитва атеистов:
- Помилуй, пронеси и сохрани.

Стыдясь друг друга и себя немного,
Пред боем, как и прежде на Руси,
Безбожники покорно просят Бога:
- Помилуй, сохрани и пронеси.
Сентябрь 1944 г.



ДЕНЬ ЗА ТРИ
Багряный лист прилипает к башне.
Ручьем за ворот течет вода.
Сегодня так же, как день вчерашний,
Из жизни вычеркнут навсегда.
Изъят из юности.
В личном деле
За три обычных его зачтут -
За злость атак,
За дождей недели
И за несбывшуюся мечту
О той единственной,
Ясноглазой,
О сладкой муке тревожных снов,
О ней, невиденной мной ни разу,
Моих не слышавшей лучших слов.
И снова день на войне постылый,
Дающий выслугу мне втройне.
Я жив.
Я жду
С неделимой силой
Любви,
Утроенной на войне.
Октябрь 1944 г.


***
В экипажах новые лица.
Мой товарищ сегодня сгорел.
Мир все чаще и чаще снится
Тем, кто чудом еще уцелел.

...Тают дыма зловещие клубы,
На Земле угасают бои.
Тихий ветер целует губы,
Обожженные губы мои.
Ти-
ши-
на.
Только эхо умолкшего грома -
Над Москвою победный салют.
Но сейчас, страх взнуздав многотонный,
Люди молча атаки ждут.
Октябрь 1944 г.


***
Зияет в толстой лобовой броне
Дыра, насквозь прошитая болванкой.
Мы ко всему привыкли на войне.
И все же возле замершего танка
Молю судьбу:
Когда прикажут в бой,
Когда взлетит ракета, смерти сваха.
Не видеть даже в мыслях пред собой
Из этой дырки хлещущего страха.
Ноябрь 1944 г.


***
Туман.
А нам идти в атаку.
Противна водка,
Шутка не остра.
Бездомную озябшую собаку
Мы кормим у потухшего костра.
Мы нежность отдаем с неслышным стоном.
Мы не успели нежностью согреть
Ни наших продолжений нерожденных,
Ни ту, что нынче может овдоветь.
Мы не успели...
День встает над рощей.
Атаки ждут машины меж берез.
На черных ветках,
Оголенных,
Тощих
Холодные цепочки крупных слез.
Ноябрь 1944 г.


ЗАТИШЬЕ
Орудия посеребрило инеем.
Под гусеницей золотой ковер.
Дрожит лесов каемка бледносиняя
Вокруг чужих испуганных озер.

Преступная поверженная Пруссия!
И вдруг покой.
Вокруг такой покой.
Верба косички распустила русые,
Совсем как дома над моей рекой.

Но я не верю тишине обманчивой,
Которой взвод сегодня оглушен.
Скорей снаряды загружать заканчивай!
Еще покой в паек наш не включен.
Ноябрь 1944 г.


***
Когда из танка, смерть перехитрив,
Ты выскочишь чумной за миг до взрыва,
Ну, все, - решишь, - отныне буду жив
В пехоте, в безопасности счастливой.

И лишь когда опомнишься вполне,
Тебя коснется истина простая:
Пехоте тоже плохо на войне.
Пехоту тоже убивают.
Ноябрь 1944 г.


***
Солдату за войну, за обездоленность
В награду только смутные мечты,
А мне еще досталась вседозволенность.
Ведь я со смертью запросто на ты.

Считаюсь бесшабашным и отчаянным.
И даже экипажу невдомек,
Что парапет над пропастью отчаяния -
Теплящийся надежды уголек.
Декабрь 1944 г.

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.
Декабрь 1944 г.

Осколками исхлестаны осины.
Снарядами растерзаны снега.
А все-таки в январской яркой сини
Покрыты позолотой облака.

А все-таки не баталист, а лирик
В моей душе, и в сердце и в мозгу.
Я даже в тесном Т-34
Не восторгаться жизнью не могу.

Так хорошо в день ясный и погожий,
Так много теплой ласки у меня,
Что бархатистой юной женской кожей
Мне кажется шершавая броня.

Чтобы царила доброта на свете,
Чтоб нежности в душе не убывать,
Я еду в бой, запрятав чувства эти,
Безжалостно сжигать и убивать.

И меркнет день. И нет небесной сини.
И неизвестность в логове врага.
Осколками исхлестаны осины.
Снарядами растерзаны снега.
Январь 1945 г.


БАЛЛАДА О ТРЕХ ЛЕЙТЕНАНТАХ
Случилось чудо: Три экипажа
Из боя пришли почти невредимые,
Почти без ожогов, не ранены даже,
Лишь танки - потеря невозвратимая.
Как сказано выше, случилось чудо.
В землянку вселили их, в лучшее здание.
И повар им тащит вкуснейшие блюда,
А водку - танкисты, подбитые ранее.
Три командира трех экипажей
Водки не пьют.
Консервы запаяны.
На лицах маски газойлевой сажи.
В глазах преисподни недавней отчаяние.
Вдруг стал лейтенант как в бою матюгаться:
- Подлюги! Какую машину угробили!
Мотор в ней был, не поверите, братцы,
Не дизель, а просто перпетум мобиле.
Второй лейтенант, молчаливый мужчина,
Угрюмо сжимал кулаки обожженные:
- В бессонном тылу собиралась машина
Забывшими ласку голодными женами.
Мерцала коптилка в притихшей землянке.
Третий лишь губы до крови покусывал.
Судьбы тысяч сожженных танков
Безмолвно кричали с лица безусого.
Все судьбы.
Вся боль - своя и чужая
Глаза не слезами - страданьем наполнила.
Чуть слышно сказал он, зубы сжимая:
-Сгорели стихи, а я не запомнил их.

Три экипажа погибших танков
Из боя пришли почти невредимые.
Выпита водка вся без останков.
Утеряно самое невозвратимое.
Декабрь 1944 г.


***
За три часа до начала атаки нам показали
кинофильм "Серенада Солнечной долины".
Вальс кружили снежинки ленивые.
На холмах голубел хрупкий наст.
Мы лыжню обновляли счастливые.

Но сейчас это все не для нас.

Мы по горло сыты снегопадами.
Не до лыж в эту подлую дрожь.
Черный наст искарежен снарядами.
Красный снег для лыжни непригож.
Январь 1945 г.


УЩЕРБНАЯ СОВЕСТЬ
Шесть "юнкерсов" бомбили эшалон
Хозяйственно, спокойно, деловито.
Рожала женщина, глуша старухи стон,
Желавшей вместо внука быть убитой.

Шесть "юнкерсов"... Я к памяти взывал.
Когда мой танк, зверея, проутюжил
Колонну беженцев - костей и мяса вал,
И таял снег в крови, в дымящих лужах.

Шесть "юнкерсов"?
Мне есть что вспоминать!
Так почему же совесть шевелится
И ноет, и мешает спать,
И не дает возмездьем насладиться?
Январь 1945 г.

***
Полевая почта -
Пять обыкновенных цифр.
Пять обыкновеннейших цифр.
Что они значат
для непосвященного человека?
А для меня...
Сотни километров дорог.
Каких там дорог? -
Красных нитей маршрута на карте.
Пыль. Господи, какая пыль!
Выедающий глаза газойлевый дым.
Грязь. Поглощающая всего без остатка.
Бои.
Черное пламя из люков и щелей.
Черные безымянные обелиски дымов,
Подпирающие тяжелое небо,
Готовое рухнуть кровавым дождем.
Истлевающие фанерные надгробья.
Но только сердце, пока оно бьется,
Сохранит имена.
Изменяющаяся география Земли -
Курганы трупов, озера крови,
Ставшие привычной деталью пейзажа.
Холостяцкие танцы в землянке.
Бои.
Грубость грубее гробовой брони.
И руки,
Осторожно извлекающие тебя
из подбитой машины.
Танковая бригада.
Полевая почта -
Пять обыкновенейших цифр.
Что они значат
для непосвященного человека?
Апрель 1945 г.


ТОВАРИЩАМ "ФРОНТОВЫМ" ПОЭТАМ
(Вместо заключительного слова во время
выступления в Центральном Доме Литераторов).
Я не писал фронтовые стихи
В тихом армейском штабе.
Кровь и безумство военных стихий,
Танки на снежных ухабах
Ритм диктовали.
Врывались в стихи
Рванных шрапнелей медузы.
Смерть караулила встречи мои
С малоприветливой Музой.
Слышал я строф ненаписанных высь,
Танком утюжа траншеи.

Вы же - в обозе толпою плелись
И подшибали трофеи.

Мой гонорар - только слава в полку
И благодарность солдата.

Вам же платил за любую строку
Щедрый главбух Литиздата.
Лето 1945 г.


ЧАСЫ
В железном корпусе помятом,
Бесстрастно время отмеряя,
Часы с потертым циферблатом -
Вы были часть меня живая.

Зубчаток медные кружочки,
И стрелок линия витая,
И даже кожа ремешочка -
Как-будто часть меня живая.

Стары и очень некрасивы,
И невозможные педанты.
За ваш размер, за стук ретивый
Прозвали в роте вас "куранты".

Я часто думал: неужели
Нам вместе суждено умолкнуть?
(Застынут в карауле ели,
Роняя скорбные иголки).

Ведь и зубчатки, и кружочки,
И стрелок линия витая,
И даже кожа ремешочка,
Все было часть меня живая.

Я помню песню на привале -
Унылый суррогат молитвы.
Часы солдатам подпевали,
Как метроном диктуя ритмы.

Я помню песню пулемета,
Его безумную чечетку,
И похвалу: мол, он работал,
Как вы - уверенно и четко.

Я помню танк. Одно мгновенье -
Обугленная груда стали.
В немецком сидя окруженье,
Часы со мною замирали,

Все - и зубчатки, и кружочки,
И стрелок линия витая,
И даже кожа ремешочка,
Как-будто часть меня живая.

Я верил прочно, беспредельно,
Что талисман вы мой счастливый,
Что раз мы с вами нераздельны.
То всю войну мы будем живы.

Под гимнастеркою солдатской
И ремешок ваш был приличен.
Я относился к вам по-братски
И вид ваш был мне безразличен.

Но я, надев костюм гражданский
(О, час желаный и счастливый!),
Заметил ваш размер гигантский
И циферблат ваш некрасивый...

Вы вдруг предстали в новом свете...
Стал забывать я дни былые.
На модном вычурном браслете
Я захотел часы другие.

А циферблат смотрел с укором,
И стрелки двигались незримо...
Да, человек, ты очень скоро
Забыл друзей незаменимых.
Сентябрь 1945 г.

Интервью Иона Лазаревича Дегена, основанное на фронтовых воспоминаниях и послужившее основой для его книги "Я дрался на Т-34":
http://nnre.ru/voennaja_istorija/ja_dralsja_na_t_34_kniga_vtoraja/p5.php

https://foto-history.livejournal.com/16789677.html


Комментарии (0)

Про Бурачка

Четверг, 18 Августа 2022 г. 09:22 + в цитатник
.

Степан Анисимович Бурачок (1800-1876).
В 1845 году написал пародию на Лермонтова - памфлет "Герои нашего времени".
Лермонтов уже 4 года в могиле. Но жив Белинский.
Вот его-то и вывел Бурачок среди отрицательных "героев нашего времени" (времени Бурачка)
Они (отрицательные герои) всю дорогу в том романе Пушкина с Лермонтовым глубокомысленно цитируют,
размышляют про "лишних людей", а не понимают, что лишние-то они сами...


(илл. "Печорин перед дуэлью", 1941-1943, худ. Д.А. Шмаринов)

Словом, очень жаль, что этот "роман" Бурачка не сохранился,
затерялся среди завалов литературной публицистической беллетристики.
А интересно было бы почитать.
Белинского с его способностью вполоборота завестись на тему "энциклопедий русской жизни"
и "русской народности" легко представить героем сатирически-насмешливого памфлета...



Но по порядку
От разочарования от Первой встречи с Лермонтовым в 1837 году у Белинского не осталось и следа.
Теперь, через 3 года – только восторг и почитание.
И страстные отклики на все лермонтовские произведия.
Вот и "Героя нашего времени" Белинский принял восторженно.
И первый написал критическую статью – да! есть такой герой!

И сработал своей статьёй как красная тряпка на быка.
Может, критики и не накинулись бы столь яростно на "Героя",
если бы Белинский не назвал бы Печорина "Онегиным нашего времени.. человеком, пожираемым страшными силами своего духа,
осуждённого на внутреннюю и внешнюю бездейственность.."
А сам роман "Герой нашего времени" Белинский назвал -
"воплем страдания, но это вопль, который облегчает страдание..",
ибо это просто - "грустная дума о нашем времени"...


(илл. "Печорин в ночь перед дуэлью", М.А. Врубель, 1890)

Критики – против! – усмотрели в романе клевету на русскую действительность.
С.П. Шевырев (литератор-публицист, который придумал определение "загнивающий Запад")
стал доказывать Белинскому, что Печорин – всего лишь подражание западным образцам
и что он не имеет корней в русской жизни.

"Печорин есть один только призрак, отброшенный на нас западом,
тень его недуга, мелькающая в фантазии наших поэтов".


(илл. Дуэль Печорина с Грушницким, М.А. Врубель, 1890)


Популярный в то время журналист И.О. Сенковский (1800-1856),
редактор издания "Библиотека для чтения" написал о художественных достоинствах романа кратко:
"Это просто неудавшийся опыт юного писателя" (хрясть! "юный писатель"...)

Ну да, куда там Лермонтову с его социально-психологическим романом вписаться в жизненное кредо Сенковского.
Ведь Сенковский наставлял своих сотрудников так: -
"Пишите весело, давайте только то, что общественный желудок переваривает.
От идей у него завалы, особенно от либеральных".

Степан Анисимович Бурачок (1800-1876) - инженер-кораблестроитель,
к концу жизни дослужившийся до чина генерал-лейтенант Корпуса корабельных инженеров.



А в 1840 году он возьми да и начни издавать литературно-просветительский журнал "Маяк".
Полное название "Маяк современного просвещения и образованности. Труды учёных и литераторов, русских и иностранных";
с 1842 года — "Маяк, журнал современного просвещения, искусства и образованности в духе русской народности".


(илл. к "Княжне Мери", 1890, худ. В.А.Серов)


В журнале "Маяк" выходили статьи, резко критиковавшие Жуковского и Пушкина за их недостаточную религиозность,
да что там - недостаточную образованность...
Лермонтову-клеветнику тоже досталось по полной. Почему клеветнику?

Да потому что Лермонтов, писал Бурачок -
"клевещет на целое поколение людей, выдавая чудовище, а не человека, представителем этого поколения"...

Характеристика романа "Герой нашего времени" от Степан Анисимовича Бурачка:
"Идея ложная, направление кривое.
Оболочка светского человека схвачена довольно хорошо,
черты духа и сердца человеческого обезображены до нелепости.
Весь роман – эпиграмма, составленная из беспрерывных софизмов,
так что философии, религиозности, Русской народности и следов нет"



(П.П. Кончаловский (1876-1956), "Лермонтов на Кавказе", 1943-1946)


Журнал "Маяк" просуществовал целых 5 лет, закрылся в 1845 году,
но свой памфлет "Герои нашего времени" Бурачок там успел напечатать.

Как отнеслись к памфлету окарикатуренные "герои"?
Да скорее всего никак. Нет сведений.
Главный "герой" Белинский был уже очень болен, не до пасквильных "укусов" ему было...

Ну а после закрытия "Маяка" Бурачок сначала увлёкся гомеопатией, исследовал, писал статьи,
а потом вернулся к своей корабельной деятельности.
Писал фундаментальные труды по кораблестроению,
занимался проектом создания первой в России подводной лодки с механическим двигателем (пневмомашиной),
спроектированной русским изобретателем И.Ф. Александровским.

За заслуги перед Отечеством С. А. Бурачок был награждён орденами Святого Станислава 1-й степени,
Святого Владимира 4-й степени и Святой Анны 3-й степени.

Словом, очень интересное лицо российской истории.
Портрет Бурачка, Приморский краеведческий музей, Владивосток:

илл. из своб источников Сети

https://foto-history.livejournal.com/16789289.html


Метки:  
Комментарии (0)

Райская жизнь начала 20-го века: ночлежка, хавчик, попойка.))) А потом пришли большевики...

Четверг, 18 Августа 2022 г. 09:17 + в цитатник

Комментарии (0)

Рудольф Валентино в фильме "Кровь и песок" (1922)

Четверг, 18 Августа 2022 г. 06:46 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

Выступление Мао Цзэдуна перед своими единомышленниками. КНР, 6 декабря 1944 года

Четверг, 18 Августа 2022 г. 06:45 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

Небольшая подборка фотографий из обыденной жизни в СССР

Четверг, 18 Августа 2022 г. 03:51 + в цитатник

Многодетная семья М. А. Тимофеевой, телятницы совхоза Шишкинский



В сельской школе


Утром в студенческом обжещитии


Отстоим социальные завоевания октября!




Магазин в Тынде Амурской области


За бензином


За хлебом


Скоро праздник


Найдено у humus в "Лица советской эпохи"

Все подписи под снимками — оригинальные, я ничего от себя не добавил, V.H.


https://foto-history.livejournal.com/16788376.html


Метки:  
Комментарии (0)

Алан Рикман на съемках фильма "Крепкий орешек", 1988гг, Голливуд

Среда, 17 Августа 2022 г. 23:09 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

Случайное фото

Среда, 17 Августа 2022 г. 20:46 + в цитатник


По аэродрому, по аэродрому. Лайнер пробежал...

https://foto-history.livejournal.com/16787831.html


Комментарии (0)

Первый каталог Victoria's Secret

Среда, 17 Августа 2022 г. 20:27 + в цитатник


Основанная Роем Рэймондом и его женой Гэй в Сан-Франциско, штат Калифорния, 12 июня 1977 года, Victoria's Secret является американской компанией, занимающейся дизайном, производством и продажей женского нижнего белья премиум-класса, женской одежды и косметических средств. Это крупнейший американский ритейлер женского нижнего белья.

Давайте посмотрим каталог Victoria's Secret 1979 года, изданный в то время, когда создатели рекламных продуктов не злоупотребляли фотошопом.

Где сейчас все эти длинноногие красавицы?


https://foto-history.livejournal.com/16787670.html


Метки:  
Комментарии (0)

Две девушки-хиппи слушают британскую группу Pink Floyd.....

Среда, 17 Августа 2022 г. 20:26 + в цитатник
Две девушки-хиппи слушают британскую группу Pink Floyd во время фестиваля в Роттердаме в Роттердаме в 1970 году в Голландии.

https://foto-history.livejournal.com/16787293.html


Метки:  
Комментарии (0)

Автомобилисты Новосибирска

Среда, 17 Августа 2022 г. 19:14 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

Кухонные дебаты. Хрущев и Никсон

Среда, 17 Августа 2022 г. 18:59 + в цитатник
24 июля 1959 года в Москве состоялись знаменитые кухонные дебаты между первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совмина СССР Никитой Хрущевым и вице-президентом США Ричардом Никсоном. Задорная, почти дружеская перепалка явилась своего рода кульминацией сближения двух стран, насколько это было возможно в условиях холодной войны. Каждый спикер пытался доказать оппоненту преимущества экономической системы в своем государстве — коммунизма и капитализма соответственно. Несмотря на незначительность дебатов в масштабах биографий обоих лидеров, и Хрущев, и Никсон уделили им значительное внимание в своих мемуарах.




24 июля 1959 года в Москве состоялись знаменитые кухонные дебаты между первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совмина СССР Никитой Хрущевым и вице-президентом США Ричардом Никсоном. Задорная, почти дружеская перепалка явилась своего рода кульминацией сближения двух стран, насколько это было возможно в условиях холодной войны. Каждый спикер пытался доказать оппоненту преимущества экономической системы в своем государстве — коммунизма и капитализма соответственно. Несмотря на незначительность дебатов в масштабах биографий обоих лидеров, и Хрущев, и Никсон уделили им значительное внимание в своих мемуарах.

Организация в столичных «Сокольниках» выставки «Промышленная продукция США» имела любопытный бэкграунд. Годом ранее Советский Союз получил Гран-при за архитектуру своего павильона в Брюсселе. Успех настолько окрылил любившего соревноваться с Западом Хрущева, что он инициировал подписание договора с президентом Дуайтом Эйзенхауэром об обмене выставками между СССР и США.

Советская выставка должна была пройти в нью-йоркском «Колизее», американская почти одновременно — в парке «Сокольники».

Американской стороне очень понравилась такая идея. За океаном рассматривали грядущий культурный обмен в том числе и как идеологическое оружие, поэтому стремились предъявить все свои передовые достижения.

Производство потребительских товаров казалось руководству СССР делом несложным. Успехи в Брюсселе и космосе давали Хрущеву надежду, что советским людям есть чем утереть нос американцам. При этом было важно продемонстрировать противоположной стороне свое пренебрежение чрезмерными удобствами и собственную ориентированность на «действительно важные» товары.

Норман Уинстон, консультант американской выставки, не мог скрыть радужных надежд: «Пусть русские захотят иметь то, что мы имеем. Пусть они требуют этого от своих руководителей. И пусть они требуют этого так громко, чтобы руководителям пришлось им ответить. Тогда, возможно, русские лидеры захотят сделать свой народ счастливее и перебросят часть ресурсов с производства оружия на производство мебели, миксеров и сборных домов».

Помимо просветительских задач, экспозиция должна была стать частью «разрядки»: на нее прибыл вице-президент Никсон. Сотни людей пришли смотреть на товары, сделанные в США.




Гости павильона могли попробовать кока-колу, на стенках купола показывали слайды с изображением городов, шоссе, супермаркетов, университетских кампусов.

Они были снабжены музыкой и текстом на русском языке. Был размещен в «Сокольниках» и павильон телекомпании RCA с цветными камерами и мониторами.

На информационных стендах утверждалось, что американскому рабочему достаточно проработать одну неделю, чтобы купить месячный запас продуктов для семьи, что средняя месячная зарплата рабочего в США — более $300, а сотни «баксов» хватит, чтобы приобрести 238 кг хлеба, или 400 л молока, или 123 билета в кино, или 61 кг масла. Элементарный пересчет показывал, что в СССР продукты в разы дороже.

Естественно, статусное мероприятие не могло пройти без первого лица принимающего государства. Увиденное неприятно удивило Хрущева: представленные американцами образцы выглядели очень манящими. В СССР аналогов им не существовало, но Предсовмина требовалось не ударить в грязь лицом.

«Мы хотим жить в мире и дружбе с американцами, потому что мы — две самые могущественные державы, и если мы будем жить в дружбе, тогда другие страны тоже будут жить дружно, — заявил генсек. — Но если есть страна, слишком склонная к войне, мы ей слегка надерем уши и скажем: «Не смей! Сейчас драться нельзя. Сейчас времена ядерного оружия, какой-нибудь дурак может начать войну, и тогда даже мудрые люди не смогут ее прекратить». Поэтому мы руководствуемся этой идеей в нашей внешней и внутренней политике», — начал свою речь Хрущев.

Затем он выразил уверенность, что СССР «вот-вот поравняется со Штатами» и «сделает им ручкой». Дискуссия между ним и Никсоном началась еще в телестудии.

Спор продолжился на территории модели кухни «типичного американского частного дома».
«Этот дом можно купить за $14 тысяч (около $92 тыс. по современным ценам.), — хвастался Никсон. – Большинство американских ветеранов Второй мировой войны могут себе такое позволить. Как вы знаете, наши металлурги сейчас бастуют. Но любой сталелитейщик мог купить себе этот дом».

Хрущеву после такого «удара» по самолюбию пришлось прибегнуть к откровенной демагогии.

«У нас тоже есть сталевары и крестьяне, которые могут позволить себе потратить $14 тыс. на дом, — парировал он. – Ваши американские дома рассчитаны только на 20 лет, а мы строим для наших детей и внуков».




«Никсон подробно рассказывал отцу о каждом экспонате, настойчиво демонстрировал, какие они, американцы, молодцы, насколько превзошли остальной мир, — отмечал в своих мемуарах сын первого секретаря Сергей Хрущев. – Отца его тон раздражал, и он, где удавалось, давал отпор. Беседа напоминала перебранку двух приятелей, не способных ни в чем сойтись, постоянно доказывающих свою «самость». Отец постепенно накалялся, аргументов у него набиралось негусто, экспонаты говорили сами за себя. Он искал, к чему бы придраться, как бы разоблачить пропагандистскую сущность всей этой затеи, рекламирующей красочный фасад капиталистической Америки. Никсон же заливался соловьем».

В какой-то момент Хрущев начал закипать, критикуя излишнюю сложность кухонной утвари и язвительно интересуясь, не придумали ли американцы машину, которая пережевывает пищу и кладет ее в рот. Огромный холодильник, стиральная машина, порошки, бытовая техника — невиданное в СССР устройство дома окончательно добило советского лидера. Хрущев взорвался и обратился к коллеге:

«В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжкие последствия. Мы вам еще покажем кузькину мать!»

Как известно, эта типично хрущевская фраза ввела переводчика в ступор: после длительной паузы он перевел сказанное дословно: «Мы вам еще покажем мать Кузьмы!» Следом уже американцы впали в оцепенение, совершенно не представляя, что имел ввиду собеседник. Тем временем Хрущев, даже не поняв курьезности ситуации, перешел к следующему объекту.

«Они подошли к интерьеру дома. Экспонат назывался «типичный американский дом», — писал Сергей Хрущев. — Весь он был хорош, а кухня — просто мечта домохозяйки. Отец задержался на кухне, почуял, что это то место, где он сможет дать бой. Он зацепился за электрический автомат для выжимания лимонов. Стал доказывать его ненужность. Отец любил, ухватившись за частность, переводить стрелку на общие проблемы.

Между политиками вспыхнул длительный спор.
По словам фотографа Эллиотта Эрвитта, снявшего знаменитую фотографию, где Никсон тычет пальцем в Хрущева, в дебатах проскочили две фразы, которые не вошли ни в одну из публикаций. Никсон сказал: "Мы богатые, а вы бедные. Мы едим мясо, а вы едите капусту!". Хрущев ответил просто: "Да пошел ты на фуй!"


Знаменитая фотография



Произошел крупный разговор — каждый доказывал свое, убеждал в преимуществах своей системы, в правоте своего мировоззрения.

Из дебатов каждый вышел удовлетворенный собой, тем, какую он задал взбучку оппоненту. Отец решил закрепить свой успех, а заодно продемонстрировать гостю нашу открытость. Он предложил показать дебаты на кухне в обеих странах по телевизору без купюр. Пусть зрители решат сами, кто прав. Никсон не возражал».

Съемка дебатов осталась единственной цветной видеозаписью живого Хрущева без режиссерского монтажа.

Она подстегнула развитие технической базы советского ТВ. После дискуссии на выставке запись была тут же показана Хрущеву, которому оставили копию. Руководитель государства передал пленку в Институт звукозаписи (ВНАИЗ) для расшифровки. Ученые впервые увидели ленту шириной два дюйма с поперечно-строчной записью видеосигнала и расшифровать не смогли. В условиях холодной войны работы по видеозаписи были засекречены, поэтому получение серьезной технической информации исключалось. В Советском Союзе телевидение стало цветным только в 1967 году.

«Вечером отец с удовольствием следил за перипетиями дневного приключения, — вспоминал Сергей Хрущев. — Но по-настоящему торжествовал он на следующий день — советский посол в США сообщил, что при демонстрации спора местные телекомпании, приглушив голос отца, заменили его словами комментатора. При первой возможности он попенял Никсону: где же хваленая американская свобода слова? Мы не побоялись довести его аргументы до советских слушателей, а он, вице-президент США, своего слова не сдержал, испугался. Никсон сослался на независимость американского телевидения, отец не стал спорить, только «понимающе» улыбнулся в ответ».

После жаркого дня у плиты представители сторон отбыли в Кремль на обед. Визит Никсона продлился до начала августа. 26 июля в программу гостей вошло двухчасовое катание по Москве-реке, во время которого Хрущев восемь раз подплывал к купальщикам и задавал им вопрос: «Скажите, вы у нас порабощены? Вы — рабы?» После этого советский лидер задал знаменитый риторический вопрос Никсону: «Эти люди похожи на рабов коммунизма?»

Спустя пару месяцев Хрущев прибудет в США с ответным визитом. Потепление отношений между странами сведет на нет Карибский кризис, который разразится в 1962 году. Напряжение сохранится до середины 1970-х.



https://www.gazeta.ru/science/2019/07/24_a_12522649.shtml



https://foto-history.livejournal.com/16786754.html


Комментарии (0)

Страж Моны. Лувр. 1971г

Среда, 17 Августа 2022 г. 17:54 + в цитатник

Метки:  
Комментарии (0)

2000-е годы... В свободное от бандитов время, Саня Балабин знакомится с новым оружием...)))

Среда, 17 Августа 2022 г. 17:26 + в цитатник

Комментарии (0)

Памяти Виктора Цоя

Среда, 17 Августа 2022 г. 17:01 + в цитатник
15 августа был День памяти Виктора Цоя. В этом году на зданиях города Петербурга были светом размещены его портреты.
На Кондратьевском проспекте. Проспект ведет к кладбищу, где похоронен Цой.



на Каменноостровском проспекте


Возможно ещё есть, но я видела только эти два

https://foto-history.livejournal.com/16786136.html


Метки:  
Комментарии (0)

Майелинг

Среда, 17 Августа 2022 г. 16:20 + в цитатник
Что-то настроение сегодня мрачное. Несмотря на чудесный день. Поэтому пост будет, пожалуй, не просто грустный, а ЖУТКИЙ.

Начиналось всё, как романтическая сказка. Принц встретил красавицу, и они полюбили друг друга. Увы, принц был женат, да и девушка была ему не парой. Влюбленные решили остаться вместе если не в жизни, то в смерти.

Но романтично в этой истории только начало

На само деле, кронпринц Рудольф, много раз предлагавший своим любовницам умереть вместе, красиво и возвышенно, нашел, наконец, романтичную глупышку, согласившуюся на это, мягко говоря, сомнительное удовольствие...Кронпринц не только унаследовал не совсем ясный рассудок по материнской линии, но и ( по слухам) получил от отца-императора врожденный сифилис.


Кронпринц Рудольф

Мария Вечера была юной, свежей, красивой и ..как бы это сказать...не очень умной, зато восторженной девушкой.


Мария Вечера

Заморочив бедной девице голову, кронпринц удалился вместе с ней под сень струй в охотничий замок Майерлинг



Они покончили с собой,надеясь, что рыдающие родственники похоронят дорогих усопших в одной могиле, и на ней вырастет алая роза, и тогда все поймут, что любовь сильнее смерти, и они будут лежать в гробу прекрасные, спокойные и счастливые.
В принципе, Рудольфу лежать именно так удалось ( он кажется улыбающимся на посмертной фотографии).
Что касается Мари, я убеждена, если бы она знала, что жет ее тело после смерти, она ни за что не согласилась бы на уговоры принца и ,вообще, обходила бы его за километр.
Сначала, чтобы скрыть ее присутствие в замке, обнаженное тело Марии запихали в бельевую корзину и убрали в чулан. Графы Георг Штокау и Александр Балтацци — дядья Марии — под вечер 31 января прибыли в Майерлинг; выполняя наказ не привлекать к себе внимания, они добирались окольными путями, в простой черной карете графа Штокау.


Александр Балтацци


Полчаса не могли они достучаться в запертые наглухо ворота замка, пока наконец из столицы не прибыли представитель придворной канцелярии барон Слатин и доктор Аухенталер — им Цвергер открыл ворота. Управляющий провел их вместе со старшим инспектором бароном Горупом к опечатанному чулану. Барон Слатин сорвал печати, которые он же сам и наложил прежде, и с несколько встревоженной совестью (а также и с досадливой мыслью, как пишет он в своих мемуарах, что именно на него, самого молодого из присутствующих, взвалили — и, разумеется, безо всякого письменного указания — это щекотливое дело, которое может обернуться бог весть какими неприятностями) впустил господ в темный чулан, где Мария Вечера вот уже тридцать восемь часов в бельевой корзине с носовым платком в окоченелых пальцах ожидала своего воскресения. Теперь ей оставалось ждать недолго.
Только не привлекать внимания! — такой напутственный приказ был дан барону Горупу, и это навело его на гениальную идею. Лишь обстоятельства повинны в том, что осуществить ее удалось с пятого на десятое.
— Одеть ее/ — приказывает он графам, которые, скорей всего, беспомощно и испуганно застыл над мертвой племянницей. — Но чтобы выглядела, как живая!

Позднее сыщется и свидетель (об этом позаботится Горуп), который подтвердит, если у кого-либо возникнут сомнения, что баронесса удалилась из замка живая, на своих собственных ногах! Не зря назначат потом Горупа шефом венской полиции.
Ну а теперь, как достойное завершение благоухающего духами представления, следует безумная, жуткая гротескная сцена, которая так и просится в роман ужасов. Оба графа не протестуют, не взывают к милосердию, не ссылаются на приличия — они подчиняются старшему инспектору и принимаются обряжать племянницу.



Закроем на минуту глаза и попытаемся представить себе эту невероятную, ошеломляющую сцену. Мы бы не поверили, если бы сам барон Слатин не утверждал, что именно так оно и было. (Хотя все равно сомневаешься.)
Длинные волосы Марии закалывают в пучок, затем слегка отмывают засохшую на лице кровь, но вот при чьем-то неосторожном движении с глаза (граз был выбит выстрелом)Марии спадает импровизированная повязка, наложенная доктором Видерхофером, и поскольку больше под рукой ничего не находится, ее наспех заменяют шелковым галстуком графа Штокау. На девушку надевают белье, корсет, шелковые чулки и изящные туфельки, красивое оливково-зеленое платье, в котором она ушла из дому, все это проделывают при тусклом (уместно будет сказать: призрачном) свете фонаря, который держит Цвергер, а барон Слатин тем временем в коридоре перед апартаментами наследника тщетно пытается побороть дурноту. Работа подвигается медленно, ибо у графов нет сноровки, к тому же они наверняка нервничают — понапрасну их все время подгоняет Горуп, которому предстоит еще ночью провернуть похороны. Наконец Марии нахлобучивают на голову ее модную охотничью шляпку с пером, прикалывают вуаль и выносят девушку в холл. И тут, при желтом, теплом свете газовых ламп, силы вдруг оставляют обоих графов. Им приходится опустить свою ношу — вернее, усадить Марию в кресло. Несколько придя в себя, они набрасывают племяннице на плечи ее котиковое манто, затем, взяв ее под руки с обеих сторон, слегка приподнимают и несут — сопровождают! — к карете. Но голова покойницы неестественно склонена на грудь (запрокинута назад?); в таком виде ее нельзя дальше нести — не производит впечатления жизненной достоверности. Горуп посылает Цвергера за метлой (или за тростью), засовывает ее сзади под корсет как подпорку и собственным носовым платком привязывает шею девушки к палке, чтобы голова держалась прямо.

К тому времени уже настала глухая тьма, в замке находились лишь те, кому и без того все было известно, — непостижимо, для кого разыгрывалась комедия. Остается предположить, что Горуп отрежиссировал ее для самого себя: выполнение обязанностей должно подкрепляться внутренней удовлетворенностью.

Покойницу усадили на заднем сиденье в карете графа Штокау, а оба ее родственника разместились напротив. По рассказу графа Штокау, от тряски труп Марии все время падал на них. За погребальной каретой (то бишь «закрытым транспортным средством») следовала другая, где ехали официальные лица. Барон Слатин держал на коленях узел: в простыню было завернуто окровавленное постельное белье, а также пропитанные кровью и подлежащие списанию в расход ковры (19-й и 20-й пункты инвентарного перечня). Их увозили для сожжения.

Погода стояла холодная, ветреная, шел дождь с градом, луна была скрыта тучами, окна кареты подернуты изморозью — графы не могли определить, куда их везут. Наконец карета остановилась у темных кованых ворот, которые тотчас же отворились. Вышли два монаха с фонарями. Мари больше не было нужды изображать живого человека. Часы на башне аббатства — с тех пор, как Горуп взял дело в свои руки, все события должны были разворачиваться по дешевым шаблонам душераздирающей романтики, — как раз пробили полночь.

Зато фильм получился очень красивым


https://foto-history.livejournal.com/16785755.html


Метки:  

Поиск сообщений в lj_foto_history
Страницы: [1036] 1035 1034 ..
.. 1 Календарь