Написанное за год отсутствия в ЖЖ.
СИНИЦА
В стране, где пахнет краденым рыжьём
И машут кулаками после драки,
Где пять мужчин, танцующих сиртаки,
И одинокий человек с ружьём
Скульптурной группой около ДК
Застыли в гипсе, крашенном под бронзу,
Стихи внезапно вытесняют прозу.
Вот парадокс родного языка!
Парадоксальна станция Семхоз.
Выходишь из московской электрички –
И сразу слышишь пение синички
Отважное – в отчаянный мороз.
Дорогою на Сергиев Посад
Бредут неспешно в Лавру богомольцы.
И тройка золотые колокольцы
На полтысячелетия назад
Со звоном рассыпает. На пруду
У полыньи – три зябнущие утки.
Оглянешься всего на полминутки
И не поймёшь – в каком теперь году.
И в храм зайдёшь. Какая это блажь?
Блажен, кто изгнан горькой правды ради.
Подумаешь о прожитом некстати
И трижды прочитаешь «Отче наш».
А, выйдя, вновь увидишь вдалеке
Постройки современные, а справа –
Культурный центр с названием «Дубрава»
И Галича с гитарою в руке,
Идущего по лёгкому снежку
Туда, где в прошлом будущее снится.
Пой веселей, отважная синица,
Пока на небе звёзды не зажгут.
Ноябрь 2016.
ЗВЁЗДНЫЙ ОКЕАН
Не дано понять на бегу,
Для чего пою и дышу.
Трудно отыскать в темноте
Берег сквозь туман.
Но маяк на том берегу
Вспыхнет, - и я песню сложу,
И уйду по тёплой воде
В звёздный океан.Бьётся море в берег рампы,
Звёздным светится планктоном.
Корабли на рейде дальнем
Смотрят радужные сны.
Не спешат радиограммы –
Связи нет с далёким домом.
На часах в радиорубке –
Три минуты тишины.
Невесомые созвездья
Отражаются в гитаре,
И захлёстывает сцену
Океанская волна.
Заполняет эта песня
Мой огромный планетарий.
Нить уходит в поднебесье
Разрывная, как струна.
За летящей бригантиной
К островам спокойно спящим
Устремятся наши души,
Станут легче облаков.
Над всемирной паутиной
К нам, большим и настоящим,
Солнца первый луч пробьётся, -
И задышится легко.
Вспомню всё, что было, если
Обожжёт ладони пламя
И гитара ляжет молча
Тёплой декою на грудь.
Мы оставим наши песни
В утешенье и на память
Тем, кто только начинает
На земле свой горний путь.
Сентябрь 2016.
ЛОДОЧКА
Навстречу ветру полусонному
Плывёт, качаясь, наша лодочка,
И впереди обозначается
Скалистый берег островка.
Когда мы жили по-особому,
У нас легка была походочка,
Как у пера, когда случается
Невыразимая строка.
Когда б мы жили только звуками,
Дружили с рыбами летучими, -
Быть может, реже провожали бы
Друг друга в дальние миры.
Но голова полна науками,
Что бесполезны там, за тучами…
Своих задач не дорешали мы
И отложили до поры.
А не отложенные практики
И неотложные теории
Нас обучали ложным правилам
Не открывать ни рта, ни глаз.
Но мы, пройдя снегами Арктики,
Спускались по камням истории.
Нас огранила жизнь, оправила,
Но не отправила в запас.
И вот на лодочке двухвёсельной,
Что так смешно зовётся яликом,
Плывём всё дальше мы, - и просто вам
Наш век с улыбкой вспоминать.
А кто там, на пороге осени
Сигналит солнечным фонариком?
И что там, за скалистым островом? –
Нам предстоит ещё узнать.
Октябрь 2016.
МЕЖДУ НЕБОМ И ВОЛНОЙ
Ни воды морской, ни лиха я
Не хлебнул ещё пока.
До свиданья, бухта Тихая, -
За окошком облака.
Задрожала стрелка компаса
Там, где нас уже не ждут,
Тридцать первого автобуса
Закругляется маршрут.
Там над морем скалы высятся
И ступенями дома.
Там под утро лечь, не выспаться
Проще, чем сойти с ума
От потерянного образа,
Недописанной строки
И тоски, что душу год назад
Разрывала в лоскутки,
А теперь, тихонько тикая,
Чуть пульсирует в груди.
До свиданья, бухта Тихая, -
До того, что впереди
Нам обещано дорогою,
Возвращающей домой, -
Самой светлой и высокою
Между небом и волной.
Декабрь 2016.
ЭЛЕОНОРА
"…Нигде мне не будет так хорошо, как в этом неухоженном, но прекрасном месте. Ибо именно здесь прошла лучшая часть моей жизни". Элеонора Прей. 1929 год. Владивосток.Не грусти, что кораблик уплыл
И обратно вернётся не скоро.
Не грусти, - не хватает чернил…
И над письмами Элеонора
Проливает слезу, - и слеза
В волны строки её обращает.
Поднимает корабль паруса
И прощается с ней. И прощает
Ей разлуку – почтовый конверт –
Остающийся дом с мезонином
И тот город, стремящийся вверх,
В облака над Амурским заливом.
Как давно, - Боже мой, как давно
Били склянки на старом корвете, -
И она открывала окно,
И трепал её волосы ветер.
Жизнь прожить – не перо обмакнуть
В синеву, - не хватает простора...
По волнам отправляется в путь
На кораблике Элеонора.
Не грусти! Запечатай конверт,
Обучайся у чаек отваге
Жить без дома, - как старый корвет
С парусами из тонкой бумаги.
Октябрь 2016.
УШЕДШИМ
Машу рукой друзьям-товарищам.
Листва клубится под ногами.
Смерть раскидает нас по кладбищам,
Но соберёт за облаками.
Кому-то двадцать восемь выпало,
Кому отмерено до ста лет.
Нас, как породу, время выбрало,
А золотник всё не достанет…
Мы – стая вольная, крылатая –
В дыму над вечным пепелищем
Летим, - и даже в землю падая,
Глазами лучик солнца ищем –
Тот золотой, с окна чердачного
Скользнувший зайчиком в ладони
Двора осеннего, невзрачного
На полувздохе, полутоне.
Зима его засыплет крошевом,
А слиток превратится в слепок.
Дай Бог не пожалеть о прожитом
И улыбнуться напоследок
Золотнику упрямой озими,
Что ввысь вытягивает всходы
Навстречу солнцу поздней осени
Из нашей выбранной породы.
Октябрь 2016.
БОГ ВОЙНЫ
Солнце не греет,
На батарее
Третью неделю снег.
Пушки застыли,
Мысли о тыле
В их прошлогоднем сне.
Холодно рядом
С ними снарядам, -
Им бы скорее в бой.
Но нет приказа –
Вьюга-зараза
Не прекращает вой.
До контрнаступления
В режиме тишины
Идут часы последние,
Скучает бог войны.
А за колючей линией
Уже мотор прогрел
Тот, кто растает инеем
На утренней заре.
Мёртвые души,
Богу бы в уши
Ваш орудийный залп.
Во поле чистом
Артиллеристам
Снег ослепил глаза.
Два недолёта, -
Небо кого-то
Не дождалось опять.
Дым из воронки –
Без похоронки, -
Бог не умеет ждать.
Не пропустили танки мы, -
Тылы спокойно спят.
А в небесах архангелы
Стаканами звенят.
Кто шёлком подшивается,
Кто чистит сапоги…
А бог не ошибается.
А богу не с руки.
Сентябрь 2016.
РАЗВЕДКА
Слетел скворец с высокой райской ветки, -
Вчера птенец, сегодня – сын полка.
Двум ангелам из полковой разведки
Пришёл приказ – доставить «языка».
Спуститься вниз, вернуться до рассвета.
Спорхнув на землю с вечности моста,
Они решили взять живым – поэта:
Он знает всё и речь вести мастак.
Зима на стёклах рисовала фрески,
А у поэта не слагался стих.
Ему банально было выпить не с кем:
Пить в одного – не то, что на троих.
Стереотип стандартного мышленья –
«Поэт в России – водочный маньяк».
А он был трезвым – и со дня рожденья
В шкафу держал нетронутым коньяк.
Он ждал от музы образов крылатых,
Когда к нему в квартиру – вот дела! –
Влетели двое в белых маскхалатах
(Дверь на балкон не заперта была).
Присели кротко, объяснили кратко:
«В небесном штабе ждут тебя на чай.
Поговоришь с кем надо – и обратно.
Что спать накрылось – тут уж не серчай».
А что поэт? – поёт он только Богу,
По камешку выстраивает храм.
«Раз так, давайте выпьем – и в дорогу!
На посошок – наркомовских сто грамм!»
Что было дальше там – никто не знает.
Гроза рванула, фронт ушёл вперёд.
Запел скворец, - не за горой весна ведь.
Над головами раскололся лёд.
Поэт остался в списке неизвестных…
Но помнит снег ничейной полосы,
Как на себе тащил друзей нетрезвых
Великий и могучий наш «язык».
Декабрь 2016.
СРЕТЕНКА
А нужны ли нам посредники,
Что галдят из телевизора,
Чебуречная на Сретенке
В двух шагах от дома Визбора?
Здесь гудит по-настоящему
Говорок Москвы всамделишней –
Той, которую по «ящику»
Не увидишь, но поверишь – ей.
Здесь покуривают, чокаясь,
Академики и дворники,
И глядят через плечо, таясь,
Нашей трезвости поборники.
Времена не календарные
Над кольцом Садовым кружатся –
Волейбольные, гитарные
И голодные – до ужаса.
Эти запахи из прошлого
Как ты сохранила, Сретенка?
Ну, всего тебе хорошего!
Доживём до понедельника.
Да хотя б – до воскресения…
А метель не унимается,
И вослед нам чуть рассеянно
Юрий Визбор улыбается.
Январь 2017.
ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ
В приоткрытые форточки
На горящие лампочки
Мошкара налетает сквозь
марлю тонкого ситечка,
И соседские косточки
Промывают на лавочке
Вероника Маврикьевна
и Авдотья Никитична.
Ты веди меня, улица,
От Лазо до Орехова,
Через двор с голубятнею
и с эстрадой-ракушкою.
Одноклассница-умница
Никуда не уехала.
Только я всё лечу, как мяч,
подгоняемый клюшкою.
Всё бренчу на гитаре я
И кормлюсь побасёнками.
А ракета дворовая
всё взлететь не отважится
Над заводом Гагарина,
Над весенними Дзёмгами.
Там лишь голуби кружатся,
или это мне кажется?..
Нагоняя родню, достиг
Переходного возраста:
В пятьдесят начинается
тоже много хорошего.
Ты меня, город юности,
Проводи до того моста,
Где у Силинки хватит сил
камень вынуть из прошлого.
Ноябрь 2017.
ХОДИКИ
Ещё была любовь, была весна, и не было печали.
И если он куда-то уходил, она его ждала.
И гирька на цепочке вниз ползла, и ходики стучали,
Но времени никто не замечал. Обычные дела.
А дальше – то ли ветер перемен, то ль ветер с океана
Ворвался, все бумаги раскидал, устроил кавардак.
Она окно закрыла, прибралась. Но, как это ни странно,
С тех пор часы неправильно пошли. И всё пошло не так.
В июне наступили холода, в июле потеплело.
Он улетел куда-то по делам, вернулся к сентябрю.
Проснулся ночью – сердце так и жжёт. А раньше не болело.
К утру остался только уголёк от
«я тебя люблю»…
Никто не знал, как зябко было ей по осени, как часто
Хотелось разрыдаться, от детей на кухне запершись.
Но ходики стучали на стене, и маятник качался,
И гирька неуклонно вниз ползла. И продолжалась жизнь.
Июнь 2017.
https://andreizemskov.livejournal.com/422565.html
