Как и почему был отправлен в отставку главный тренер футбольного “Спартака” – и поныне не совсем понятно. Нет, на первый взгляд вроде бы ясно: проиграл киевскому “Динамо” в домашнем матче отборочного раунда Лиги чемпионов – и все, до свидания! Вот только, если вдуматься, вопросы остаются. Ведь, казалось бы, еще год назад фигура Черчесова на этом посту устраивала всех: и болельщиков, которые были рады видеть у руля команды человека со спартаковским игровым прошлым, и игроков, которых Станислав Саламович иначе как “лучшими в мире” не называет даже сейчас и за которых готов горой стоять, отбиваясь от колючих журналистских вопросов с не меньшей ловкостью, чем когда-то от мячей, летевших в створ его ворот…

А вот потом — что-то не заладилось. Хотя сам Черчесов с этим посылом не соглашается. Как это, говорит, не заладилось, если мы шли уверенно вторыми — и “Рубину” в спину дышали?! А игра… Игра пришла бы. Уже начала приходить — подождать бы, ребята, чуть-чуть… Вот только известный тезис, гласящий, что для создания команды требуется три года, сдается, безнадежно устарел. Хозяева почти всех амбициозных футбольных клубов — далеко не самые терпеливые люди на земле. Им подавай и результат, и желательно игру — здесь и сейчас! Спартаковский босс Леонид Федун — тут не исключение. Хотя вон в “Зените” потерпели годик с лишним — и в итоге голландец Дик Адвокат, у которого тоже поначалу проблем было выше крыши, слепил очень даже симпатичную команду. Конечно, Черчесов по авторитету в тренерском мире — пока не Адвокат, но ведь и спартаковский менеджмент, как выяснилось, не чета зенитовскому.

С другой стороны — болельщики (во всяком случае — значительная их часть) тоже проводили Станислава Саламовича отнюдь не аплодисментами. Не смогли понять причин расставания с многолетними лидерами красно-белых — Титовым (особенно) и Калиниченко. На что Черчесов резонно замечает: мол, болельщики — они априори не все знают, хотя и всегда правы. Но рассказывать при этом для печати всяческие жареные подробности отказывается. “Считаю неправильным выносить сор из избы и делиться с общественностью сугубо внутрикомандными вопросами” — эти слова, которые мы уже не раз слышали и которые, в общем-то, с человеческой точки зрения Станислава Саламовича только красят, он повторял вновь и вновь. Так, словно никакой отставки и не было, а он по-прежнему главный тренер “Спартака”, не дающий своих в обиду. В чем-то мы соглашались с нашим гостем, в чем-то нет, но в одном он убедил точно — порядочности и благородства ему не занимать. Впрочем, в этом сомнений у нас и не было. Черчесов — давний друг “МК”. И первое после отставки интервью обещал дать именно нашей газете, давным-давно, еще в середине 80-х годов прошлого века, открывшей для широкой публики молодого вратаря “Спартака”. Черчесов — он такой: обещал — сделал…

ХХХ

— Станислав Саламович, начнем с главного, наверное. Вы сами поняли, за что вас уволили из “Спартака”? И нет ли ощущения, что вас предали: вроде только что говорили о кредите доверия, исходя из этого вы строили свою работу, проводили перестройку — как вдруг…

— Не хочу оперировать такими сильными словами, как “предательство”, скажу дипломатичнее: видимо, после матча с киевским “Динамо” руководство клуба поменяло свою точку зрения. И по поводу того, за что меня уволили, лучше обратиться к тем, кто принимал решение, которое я, мне кажется, не должен комментировать. Сделать правильные выводы, провести профессиональный анализ своей работы — это да. Разумеется, я размышляю о произошедшем. Не бывает же такого, что все кругом плохие, а я хороший!

— Согласны, что одной из главных причин стали два крупных поражения — от ЦСКА и от киевского “Динамо”?

— Знаете, это же эмоции. Недаром существует поговорка: “Утро вечера мудренее”. Пожалуй, и в этой ситуации стоило не рубить с плеча, а принимать серьезные решения на свежую голову. Но надо быть объективным, и я согласен, что результат первой части двухраундового противостояния с Киевом был не самым лучшим…

— Приходилось слышать, что владелец “Спартака” Леонид Федун не собирался устраивать смену тренера, но после игры с киевлянами ему поступил звонок “сверху” от раздосадованного VIP-болельщика.

— Леонид Арнольдович был моим непосредственным начальником, мы два года вместе отработали, я с уважением к нему отношусь — и я не думаю, что стоит обсуждать такой вариант развития событий. Конечно, давление испытывает любой сотрудник такой команды, как “Спартак”, тем более президент. Но мне сложно поверить в то, что хозяин клуба оказался марионеткой. Тот человек, который платит (то есть Федун), он ведь и заказывает музыку.

— Правда ли, что на вашей отставке настоял Валерий Карпин, который потом давал не совсем лестные оценки вашей работе, а после второй игры с киевлянами сказал, что, оказывается, не тренер был виноват?

— Еще раз отмечу: я не был на том совещании, на котором принималось решение, а потом обстоятельного разговора с Карпиным у нас пока не было. Что же мне теперь — идти к Валере и выяснять, что произошло? Сожалею только о том, что не удалось плодотворно поработать вместе с ним. Как и с Ледяховым, да и с Поповым, которых я взял в “Спартак”. Это люди, с которыми мы вместе проливали пот на футбольном поле, завоевывая авторитет не только для себя, но и для всей страны. А комментировать через прессу слова того же Карпина не считаю корректным. Будет время — встретимся лично и все обсудим…

— После Олега Романцева ни один тренер не отработал в “Спартаке” больше двух лет. Вы, когда пришли в команду, не пытались разобраться: почему?

— Задумываться над этим можно, но зачем? Чтобы обезопасить себя от отставки?! В чем мотивация тренера: остаться в команде навечно или успеть сделать максимум за тот срок, что тебе отведен в этом клубе (из 3-летнего контракта, который был заключен зимой, я, кстати, отработал только полгода)? Нет такого тренера, которому ничего не грозит! Но моя позиция предельно проста: если чего-то боишься, то лучше за это дело не браться вовсе. Разве я во время карьеры игрока выходил на поле с опаской? Нет, с полной уверенностью в своих силах. И на тренерской работе не отхожу от этого принципа. Сомнение — это уже проигрыш.

— Заступив на тренерский пост, вы сказали, что должность спортивного директора “Спартаку” не нужна…

— Подождите! Я такого не мог сказать хотя бы потому, что считаю себя разумным, трезвым человеком. Во-первых, я не могу решать такие вопросы: что нужно клубу, что нет… Во-вторых, я сам до этого занимал пост спортивного директора. Так что же, выходит, я делал не нужную никому работу? В общем, просто кто-то передернул мои слова — я имел в виду лишь то, что продолжал наряду с тренерскими функциями исполнять обязанности спортивного директора, вот и все!

ХХХ

— Не считаете, что в России не вполне справедливо относятся именно к своим специалистам, а иностранцам кредит доверия выдают с большой охотой?

— Каждый случай уникален, нельзя все подвести к одному знаменателю. В моем случае имели место эмоции после игры с Киевом. Вот многие — и заслуженно — хвалят “Зенит”, а он до сих пор “Спартак” в турнирной таблице не догнал! Считаю, мы были на правильном пути... Вот я ни разу не говорил о травмах игроков. Раньше это могло выглядеть как оправдание. Теперь же, думаю, имею право рассказать, что порой приходилось заниматься не футболом, а каким-то слаломом, маневрируя между проблемами и выходя из непростых ситуаций. Перестройка началась по ходу игр, а каждый знает, что нельзя жить в квартире, где делаешь ремонт, и все время оставаться опрятным. И вообще в жизни не бывает так, что с утра проснулся — и ты уже первый. Конкуренция в нашем чемпионате крайне высокая, соперники тоже вкладывают свои силы и рассчитывают не результат.

— Вы говорите о ремонте, но почему в этом году вы затеяли его в середине сезона, а не раньше или не дождались конца чемпионата? Вы разве только спустя половину чемпионата поняли, что Егор Титов не вписывается в вашу концепцию? Или Максим Калиниченко?

— Вот смотрите. Мы закончили прошлый чемпионат нормально, все были на ходу и с нетерпением ждали следующего сезона. Что касается Калиниченко — он был травмирован. Это человек, который многое сделал для “Спартака”, и моей обязанностью было поставить его на ноги и дать шанс. Титов же своим отношением к делу и игрой заслужил новый контракт с улучшенными условиями. Но потом я увидел, что Егор тяжело входит в сезон. А уже по ходу чемпионата он перестал отвечать определенным требованиям... Не хотел бы выносить наш с ними разговор в прессу, поскольку с Титовым и Калиниченко мы разговаривали втроем, но, думаю, мы поняли друг друга. Давайте будем понимать, что есть Черчесов-тренер и Черчесов-человек. По-человечески я уважаю этих людей, и наши разногласия лежали исключительно в профессиональной плоскости. Сейчас Егор и Максим в других командах — и я уверен, что мое решение пойдет на пользу не только “Спартаку”, но и самим ребятам. Они это еще обязательно поймут. Ведь иногда такая встряска полезна: и Егор Ильич, и Макс должны по-другому взглянуть на жизнь, в которой всякое случается. Мужчина должен побывать в различных ситуациях, чтобы понять цену самому себе.

— Но Моцарт, сосланный в дубль вместе с Титовым и Калиниченко, вернулся в основу. А потом именно с его неосторожного паса назад и было положено начало разгрому “Спартака” киевским “Динамо”…

— Но я-то могу вспомнить и хорошие игры бразильца. А без ошибок разве бывает? И Плетикоса допускал промахи, и Йиранек, и Штранцль — а ведь это опытные игроки. Но это мои игроки, которые для меня лучшие на свете, и я буду стоять за них стеной до последнего. Есть время и место, когда нужно критиковать, анализировать и требовать, но делать это прилюдно я не стану.

— Не считаете ли вы, что своим примером подтвердили, что вратарь не может быть хорошим тренером, а Дино Дзофф — исключение из правила?

— Не считаю — хотя бы потому, что “Спартак” в прошлом году завоевал “серебро”, да и в этом сезоне на момент моей отставки претендовал на “золото”. Да и не только Дзофф представляет вратарей, добившихся успехов на тренерском поприще. Мишель Прюдомм стал чемпионом в Бельгии, Шенол Гюнеш играл со сборной Турции в полуфинале чемпионата мира. У нас Евгений Кучеревский выигрывал с “Днепром” чемпионат СССР… Тренеров-вратарей меньше только потому, что вратарей вообще меньше: в любой команде на двух голкиперов приходится два с лишним десятка полевых игроков.

— Ну а как расценить поступок владельца клуба, который сначала заявляет, что менять тренера по ходу сезона может только маразматик, а затем отправляет вас в отставку?

— Я этого не читал, рядом не сидел, когда он это говорил. Так что от комментария воздержусь. В наших отношениях за время работы в клубе неизменно присутствовало взаимоуважение, и с моей стороны ничего не изменилось. Я ни перед кем не раскланиваюсь и никого не боюсь обидеть; я 45 лет как Черчесов — и всегда говорил то, что думаю. И я обязан отметить: в жизни очень важно не только хорошо встретиться, но и хорошо расстаться, чтобы не исключать возможность новой встречи. У нас все было именно так.

— Сложно поверить, что у вас не осталось чувства обиды.

— Если бы я обижался в футболе и в жизни, я бы не дорос до уровня главного тренера “Спартака”. Обижаться — это слишком просто. Для меня существует два слова: “да” и “нет”. А почему они были сказаны и тогда, когда меня приглашали на этот пост, и сейчас, не важно. Главное, чтобы время подтвердило правильность этих решений.

ХХХ

— Станислав Саламович, был ли у “Спартака” под вашим руководством хоть один матч, в котором вы были бы довольны командой на протяжении всех 90 минут?

— Бывают игры, которыми ты остаешься доволен, даже если нет результата. Мне понравились оба матча с “Селтиком”, которому мы только в серии пенальти уступили дорогу в Лигу чемпионов. Были хорошие игры с “Зенитом”, “Рубином”, “Локомотивом”…

— Признаться, не все поняли, в какой футбол вы хотели научить играть “Спартак”. Так что такое игра по Черчесову и чего вам не хватило?

— Я имею самое непосредственное отношение к первой звезде на эмблеме “Спартака” и, наверное, больше всех хочу, чтобы появилась и вторая. В команде началась перестройка...

— Так в любой команде идет какая-то перестройка. Время от времени…

— Времени как раз и не хватило. Еще раз повторю: мы были на правильном пути. В “Зените” дали Адвокату спокойно работать, и он привез в Питер Кубок УЕФА!

— Поставим вопрос по-другому: в чем вы ошиблись в проигранных матчах с ЦСКА и киевским “Динамо”?

— Согласен — ошибки были, раз результат неудовлетворительный. Я сам играл в таких матчах не раз и точно могу вам сказать, что не только тренер тут — залог успеха. Иногда ведь и говорить ничего не надо — лишь бы не испортить. Но, допустим, тебе надо принять мяч — ты его либо принимаешь, либо он отскакивает. Вся игра состоит из множества таких моментов. А повлиять на прием мяча игроком на поле тренер со скамейки не может.

— А может, дело в легионерах, которые так и не уяснили, что значат для “Спартака” игры с киевлянами и армейцами? У вас с иностранцами контакт был налажен?

— Почему все время идет четкое разделение на наших и иностранцев?! Я с Фатхи с того момента, как он появился в команде, ни разу не говорил на немецком. Шел обычный тренировочный процесс, в ходе которого я и объяснил ему все требования! Многомиллионный у него контракт или скромный, россиянин он или иностранец — значения для меня не имеет. Мне важно, чтобы футболист играл на высоком уровне!

— Ну хорошо, а что происходит с Моцартом, к которому ни один тренер не может подобрать ключ, а сам бразилец играет, как ему вздумается? Что со Штранцлем, который в сборной Австрии выглядит совсем иначе, чем в “Спартаке”?

— Этот вопрос правильнее было бы задать самим футболистам. Просто есть вещи, которые я не могу вам рассказать ни сейчас, ни завтра. Как на меня посмотрят игроки, если я начну делиться с прессой подробностями наших приватных разговоров?

— А как оцените работу тренера по физподготовке — австрийца Берецки? Ведь травмы здорово мешали “Спартаку”…

— А о каких травмах вы говорите? Если о мышечных, то их не было, а именно эти травмы можно ставить в вину доктору или тренеру по физподготовке. Если же речь об игровых столкновениях, то застраховаться от них нельзя. Разве можно ругать медика за травмы Калиниченко или Павленко? Веллитон приехал уже с проблемами... Или сломался на первых минутах в Питере — уже в первом туре! — Ковач и выбыл на два месяца. И все… При этом выбывали-то ключевые игроки, которых заменить крайне тяжело. Веллитон, кстати, до сих пор входит в число лучших бомбардиров не только команды, но и всего чемпионата, хотя последний раз выходил на поле в первой половине мая! Да и перерыв майско-июньский нам не помог. Только нащупали свою игру, одержали несколько побед, как пришло время чемпионата Европы. И вроде люди те же, а переключиться обратно на чемпионат страны быстро не получается. Вот вам и отсутствие стабильности…

ХХХ

— У вас налажен быт в Австрии, у вас там была успешная тренерская практика… Сейчас, пройдя через это все, вы бы приняли приглашение “Спартака”?

— Нет. А с другой стороны, разве можно все знать наперед?! Да, я принимал серьезное решение, которое затрагивало не только меня, но и мою семью, и, конечно, отдавал себе отчет, что существует риск. Скажу одно: и в Москве, и в Австрии я отдавался работе полностью.

— Вы готовы сейчас возглавить другой российский клуб?

— Нет. Только потому, что серьезные клубы тренерские вопросы быстро не решают. Надо присмотреться. К тому же я только закончил работать со “Спартаком”, и каким бы непробиваемым ни был... Пребываю в немного непривычном состоянии: я впервые в жизни взялся за дело, которое не смог довести до конца. Смог бы или нет — вопрос третий. Просто не довел.

— А разговоры об интересе к вам со стороны сербской “Црвены Звезды” имеют под собой основания?

— Нет. К тому же у них есть тренер. Да и юридически расставание со “Спартаком” еще не оформлено.

— И последний вопрос. Философский. Может, и не стоит благородно умалчивать подробности внутрикомандных конфликтов, а напротив — кричать о проблемах?

— Зачем? Соломки подстелить, чтоб мягче падать было? Это не по мне! Я 45 лет являюсь тем Станиславом Черчесовым, которого все знают. Мне что, родителям позвонить и на воспитание пожаловаться?! Нет, я не изменюсь как человек. Другое дело — в профессиональном плане нужно меняться. Чтобы расти.

— Говорят, что пока тренера ни разу не уволили — это еще не тренер…

— Ну, значит, можете меня поздравить: теперь я — тренер.