-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в ПОЦЕЛУЙ

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 29.05.2005
Записей: 7578
Комментариев: 55734
Написано: 44782

 (500x376, 46Kb)

Читай По губам.....(с) Krec


Как меня отбила девушка

Вторник, 15 Мая 2007 г. 21:30 + в цитатник
Max-MD (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора Порой  люди не учатся даже на своих ошибках, что у меня и случилось осенью прошлого года.
 Так вот, еще летом я познакомился с одной симпатичной и умной девочкой, которою звали Оля, все было естественно прекрасно и замечательно,  практически полная симпатия, тока вот видел я её достаточно редко, так как человек более ответственно подходил к жизни и учебе, но не ко времени, которого у нее на меня, к сожалению не хватало, точнее не всегда было достаточно, да и когда я начинал к ней немного приставать, то получал мягкий, но однозначный отказ, что мне, естественно не нравилось...
[Читать Дальше]

***ГЛАЗА Б*Я ОТКРОЙ***

Вторник, 15 Мая 2007 г. 21:18 + в цитатник
Ветрочка (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора 1165764785 (303x198, 11Kb)
ЧЕ ВСПОМНИЛА))аж до смеха!Мы с парнем к друг другу привыкнуть немогли))И ЦЕЛОВАЛИСЬ С ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ)))ЭТО ТАКОЙ УГАРррррр))стоишь сидишь целуешься-видишь что вокруг происходит))и глаза СВАЕГО ПАРНЯ!!КОТОРЫЕ СЛИВАЮЦА В-АЛЯ ОДИН ЦИКЛОП)))со стороны это выглядит еще смешнее))расслабица неудаеца И ГЛУПЫЕ ПОСТОРОННИИ МЫСЛИ или вопросы НАЧИНАЮТ ВОЛНОВАТЬ-Я УТЮГ ВЫКЛЮЧИЛА?дверь закрыла?
Такая фигня правда была не долго))но все же с улыбкой вспоминаю)

О да!!!!

Вторник, 15 Мая 2007 г. 19:13 + в цитатник
Милашка_в_ванной_666 (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках
Интересна речь двойника, вернее её шепот. Д. Максимов отмечает что здесь намечается противоречивое начало (32.171).
Двойник “шепчет”, то есть не смеет говорить громко, но он и “улыбается нахально”, хотя он очень устал “шататься и целовать чужих женщин”. И в его речи шепотливая интонация, а по сути – приглушенно-страстная, горькая, покаянная.
Получается, что двойник не тождественен “страшному миру”, он – порождение не только страшной действительности; он сам осознал в себе и вне себя “эту ночь”, он устал от существования в “страшном мире” и, может быть, готов проклясть этот мир.
Во многих стихотворения двойник появляется “из глуби зеркал”. Беседа с ним – это беседа с самим собой, то есть попытка осмыслить путь боли “со стороны”. “Двойник” у Блока едва уловим, подобен тени смутно различимой в сумерках

Без заголовка

Вторник, 15 Мая 2007 г. 19:08 + в цитатник

ВОТ ТАК!

Вторник, 15 Мая 2007 г. 18:16 + в цитатник
Ветрочка (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора

-Ты думаешь ЭТО ЛЮБОВЬ?я не сплю ночами,
думаю только о нем...-спрашивала девченка
у подруги
-Нет это обман.забудь сотри-отвечала
подруга
-Интересно я ему нравлюсь?хотя да я знаю
ответ ведь много раз замечала его взгляд
на себе
-Нет тебе показалось
-Почему ты так считаешь?
-Я знаю тебя с первого класса...
такие как он не могут быть с тобой-
ухмыльнулась подруга
-Да что ты говоришь вапще?я его люблю
и хочу быть с ним-обиженно прошептала девушка
-Зато он тебя не любит
-Ты то откуда знаешь?
-Неважно
-Ты думаешь у него есть другая?
*молчание*
-ДА И ЭТА ДЕВУШКА Я!Мы втайне от
тебя встречаемся уже месяц!
-Как??-всхлипнула
-ТАК а ты наивная дурочка верила
всему,рассказывала мне о нем о том человеке
которого я больше знаю чем ты.Я ЖЕ СКАЗАЛА
ЗАБУДЬ ТЫ ЕМУ НЕНУЖНА!
-......

Листья,листья...Деревья похожи на огненные шарики
висящие в воздухе.Погода для октября уж слишком
прохладная...Даже куртка не спасает.Вот уже вечер
а девушка с цветом соломы идет по парку...
Ее волосы терябит неспокойный ветер...Листья
на асфальте смешались с дождем...
-мМм обожаю лужи-девушка пристально посмотрела
вниз из воды на нее смотрели грустные глаза как
в зеркале...Мысли перебились сразу...увидив...
Вдалеке знакомый силуэт
Руслан!хотела крикнуть она!Но слезы недали этого
зделать...К одному силуэту приближался другой...
Она все поняла!это была ее подруга...
Сжала сердце спрятала слезы под дождем и прошла
мимо...дрожа от боли...рассыпаясь на части...

Написано:
Ветра

УБЬЮ СВАЮ ПОДРУГУ ЕСЛИ ТАК БУДЕТ!ПРИШЬЮ НАХ!



Процитировано 1 раз

Приветик!!))

Вторник, 15 Мая 2007 г. 17:58 + в цитатник
Супер_Красавчик_Даня (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора А Я ЦЕЛОВАЦЦА НАУЧИЛСЯ!!!!!! ПОЗДРАВЬТЕ МЕНЯ, ПЛЗЗ!!!!))

Кста, а у меня в альбоме новые фотки, так 4то заходите, смотрите, комментируйте)))

http://www.liveinternet.ru/photo/1658011/ ))))

Такая вот ситуация

Вторник, 15 Мая 2007 г. 14:24 + в цитатник
Banana_Lady (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора вот начинает человек прикалываться на простые бытовые тему,а так не приятно,так больно,просишь прекратить,а в ответ все тот же стеб,ты злишься,обижаешься,иногда улыбаешься от безысходности,а над тобой издеваешься,ты разворачиваешь и идкшь в сторону дома,продолжают стебаться,на лице злость,обида и предательская улыбка,выдающая натуру,и тут он спрашивает "а чем я тебя достаю,что не так",а ты в истерике кидаешь,от бессилия "да всем своим присутствием" и мы идем молча домой,и расходимся даже не попрощавшись
Что то еще возможно сделать,или это уже конец....?

Значение поцелуев

Вторник, 15 Мая 2007 г. 13:41 + в цитатник
ветром-по-волосам (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора Вот все никак не могу забыть как мой знакомый поцеловал меня в лобик и т.д.А интересно,что это значит,рассказывайте::)очень интересно:)

Без заголовка

Вторник, 15 Мая 2007 г. 10:52 + в цитатник

Скандал!

Вторник, 15 Мая 2007 г. 10:45 + в цитатник
base_line (ПОЦЕЛУЙ) все записи автора Победительница Евровидения украла песню!!!
видео тут: http://li.357.ru/post39218571/


Поиск сообщений в ПОЦЕЛУЙ
Страницы: 753 ... 327 326 [325] 324 323 ..
.. 1 Календарь