Совершенно стыдно от того,что совсем недавно открыла для себя Вертинского.Кажется,нашла "своего поэта".
Это дань и любви к тому времени,когда он жил,и к образам,которые он творил.Все очень близко.
Так что предупреждаю-будет много стихов(или песен,как кому удобнее называть).

Хотелось бы слышать ваши предложения относительно литературы, живописи, театра и искусства в целом.

Продолжая публиковать любимых авторов..


Бал повешенных

На черной виселице сгинув,
Висят и пляшут плясуны,
Скелеты пляшут Саладинов
И паладинов сатаны.

За галстук дергает их Вельзевул и хлещет
По лбам изношенной туфлею, чтоб опять
Заставить плясунов смиренных и зловещих
Под звон рождественский кривляться и плясать.

И в пляске сталкиваясь, черные паяцы
Сплетеньем ломких рук и стуком грудь о грудь,
Забыв, как с девами утехам предаваться,
Изображают страсть, в которой дышит жуть.

Подмостки велики, и есть где развернуться,
Проворны плясуны: усох у них живот.
И не поймешь никак, здесь пляшут или бьются?
Взбешенный Вельзевул на скрипках струны рвет...

Здесь крепки каблуки, подметкам нет износа,
Лохмотья кожаные сброшены навек,
На остальное же никто не смотрит косо,
И шляпу белую надел на череп снег.

Плюмажем кажется на голове ворона,
Свисает с челюсти разодранный лоскут,
Как будто витязи в доспехах из картона
Здесь, яростно кружась, сражение ведут.

Ура! Вот ветра свист на бал скелетов мчится,
Взревела виселица, как орган, и ей
Из леса синего ответил вой волчицы,
Зажженный горизонт стал адских бездн красней.

Эй, ветер, закружи загробных фанфаронов,
Чьи пальцы сломаны и к четкам позвонков
То устремляются, то вновь летят, их тронув:
Здесь вам не монастырь и нет здесь простаков!

Здесь пляшет смерть сама... И вот среди разгула
Подпрыгнул к небесам взбесившийся скелет:
Порывом вихревым его с подмостков сдуло,
Но не избавился он от веревки, нет!

И чувствуя ее на шее, он схватился
Рукою за бедро и, заскрипев сильней,
Как шут, вернувшийся в свой балаган, ввалился
На бал повешенных, на бал под стук костей.

На черной виселице сгинув,
Висят и пляшут плясуны,
Скелеты пляшут Саладинов
И паладинов сатаны.

ЗИМНЯЯ НОЧЬ
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
1946
Пастернак

ПОСВЯЩЕНИЕ
Перед этим горем гнутся горы,
Не течет великая река,
Но крепки тюремные затворы,
А за ними "каторжные норы"
И смертельная тоска.
Для кого-то веет ветер свежий,
Для кого-то нежится закат –
Мы не знаем, мы повсюду те же,
Слышим лишь ключей постылый скрежет
Да шаги тяжелые солдат.
Подымались как к обедне ранней,
По столице одичалой шли,
Там встречались, мертвых бездыханней,
Солнце ниже, и Нева туманней,
А надежда все поет вдали.
Приговор… И сразу слезы хлынут,
Ото всех уже отделена,
Словно с болью жизнь из сердца вынут,
Словно грубо навзничь опрокинут,
Но идет… Шатается… Одна.
Где теперь невольные подруги
Двух моих осатанелых лет?
Что им чудится в сибирской вьюге,
Что мерещится им в лунном круге?
Им я шлю прощальный мой привет.
Март 1940

Анна Ахматова

ПЬЯВКИ

Там, где заводь тихая, где молчит река,
Липнут пьявки черные к корню тростника.

В страшный час прозрения, на закате дней,
Вижу пьявок, липнущих и к душе моей.

Но душа усталая мертвенно тиха.
Пьявки, пьявки черные жадного греха!
1902 (Зинаида Гиппиус)

Зинаида Гиппиус.

"Надпись на книге."

Мне мило отвлеченное:
Им жизнь я создаю...
Я все уединенное,
Неявное люблю.

Я - раб моих таинственнхых,
Необычайных снов...
Но для речей единственных
Не знаю здешних слов...

ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ

Только бы встречаться.
Только бы глядеть.
Молча сердцем петь.
Вздрогнуть и признаться.
Вдруг поцеловаться.
Ближе быть, обняться.
Сном одним гореть.
Двум в одно смешаться.
Без конца сливаться.
И не расставаться.
Вместе умереть.
П.С.От меня-романтикам.:))).

ЗОЛОТАЯ РЫБКА

В замке был веселый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Легкие качели.

В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка.

И кружились под Луной,
Точно вырезные,
Опьяненные Весной,
Бабочки ночные.

Пруд качал в себе звезду,
Гнулись травы гибко.
И мелькала там в пруду
Золотая рыбка

Хоть не видели ее
Музыканты бала,
Но от рыбки, от нее,
Музыка звучала.

Чуть настанет тишина,
Золотая рыбка
Промелькнет, и вновь видна
Меж гостей улыбка.

Снова скрипка зазвучит,
Песня раздается.
И в сердцах Любовь журчит,
И Весна смеется.

Взор ко взору шепчет: "Жду!"
Так светло и зыбко.
Оттого, что там в пруду -
Золотая рыбка.

От меня-сказочное такое стихотворение,теплое,нежное...

ЗОЛОТАЯ РЫБКА

В замке был веселый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Легкие качели.

В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка.

И кружились под Луной,
Точно вырезные,
Опьяненные Весной,
Бабочки ночные.

Пруд качал в себе звезду,
Гнулись травы гибко.
И мелькала там в пруду
Золотая рыбка

Хоть не видели ее
Музыканты бала,
Но от рыбки, от нее,
Музыка звучала.

Чуть настанет тишина,
Золотая рыбка
Промелькнет, и вновь видна
Меж гостей улыбка.

Снова скрипка зазвучит,
Песня раздается.
И в сердцах Любовь журчит,
И Весна смеется.

Взор ко взору шепчет: "Жду!"
Так светло и зыбко.
Оттого, что там в пруду -
Золотая рыбка.

От меня-сказочный тако

Не могу не сказать о Бальмонте,замечательном поэте,на стихи которого положено более 150(!)романсов и который ввел звукопись в поэзию.
Бальмонт более мягок,чем Брюсов,Брюсов-родоначальник символизма,пытающийся описать более жуткие,подчас темные стороны души.Бальмонт же стремился увековечить мгновение,взглянуть внутрь.

Царица-страсть.

Ты к мальчику проникнешь вкрадчиво,
Добра, как старшая сестра;
Браня его, как брата младшего,
Ты ласково шепнешь: «Пора!»
В насмешливом, коварном шепоте
Соблазн неутолимый скрыт.
И вот — мечта о жгучем опыте
Сон и бессонницу томит.

Ты девушку, как мать, заботливо,
Под грешный полог проведешь;
В последнем споре изворотливо
Найдешь губительную ложь;
В минуты радости изменчивой
Подскажешь тихо: «Ты права!»
И вынудишь язык застенчивый
Твердить бесстыдные слова.

Ты женщине, как друг испытанный,
Оставшись с ней наедине,
Напомнишь про роман прочитанный,
Про облик, виденный во сне.
И, третья между двух, незримая,
В альковной душной темноте,
Как цель, вовек недостижимая,
Покажешься ее мечте.

Кто, кто из нас тебе, обманчивой,
Не взмолится без слов, тайком?
Ты нежно скажешь: «Не заканчивай
Томящих грез: я — пред концом...»
И, видя в слабости поверженным
Блаженно-жалкого раба,
Вдруг засмеешься смехом сдержанным,
Царица, воля чья — Судьба!

Невинность-прямо течет из строк.

Здесь,в гостиной полутемной,
Под навесом кисеи
Так заманчивы и скромны
Поцелуи без любви.

Это-камень в пенном море,
Голый камень на волнах,
На котором светят зори
В лучезарных небесах.

Это-спящая принцесса,
С ожиданьем на лице,
Посреди глухого леса
В очарованном дворце.

Это-маленькая фея,
Что на утренней заре,
В свете солнечном бледнея,
Тонет в топком янтаре.

Здесь,в гостиной полутемной,
Белы складки кисеи,
И так чисты,и так скромны,

Поцелуи без любви.

Пустынен берег тусклого Аверна,
Дрожат кругом священные леса,
Уступы гор отражены неверно,

И, как завеса, мутны небеса.
Здесь, в тишине, в пещере сокровенной,
Внимая вечно чьи-то голоса,

Живет сибилла. Судьбы все вселенной
Пред ней проходят, - лица, имена
Сменяются, как сны, в игре мгновенной.

И этой сменой снов потрясена,
Сама не постигая их значенья,
На свитках записать решит она

И звуки слов и вещие виденья,
Пророчества и тайны божества.
И пишет, и дрожит от исступленья,

И в ужасе читает те слова...
Но кончен свиток, и со смехом, злобно
Она его бросает, и едва

Успев взглянуть, берет другой подобный
И пишет вновь в тревоге, чуть дыша.
А ветер скал лепечет стих надгробный,

Взвивает свитки и влечет, шурша.

Призыв

Приходи путем знакомым
Разломать тяжелым ломом
Склепа каменную дверь.
Смерти таинство проверь.

Я лежу в покрове белом.
Чу! на теле охладелом
Проступила синева.
Хорошо! я не жива.

Кроток, робок свет лампады,
Сладко веянье прохлады,
Словно ветерок донес
Душный запах мертвых роз.

Не ломай мне рук согнутых,
Не томи очей сомкнутых.
Тесен гроб? прильни ко мне.
Страшен шорох в тишине.

Я послушна, я покорна.
Если страсть твоя упорна,
Ты до капли выпьешь яд
Едких, медленных услад.

В мире жизни - предпочтенье,
Утомленье, пресыщенье.
Смерть дает тебе во власть
Самовольно черпать страсть.

Тени будут утром стерты.
Я останусь все же мертвой,
Все ж безмолвней всех рабынь:
Так подруги не покинь!

Вновь на груди помертвелой
Заверни мой саван белый,
Дверь плотнее притвори,
Уходя в лучах зари.

Кротко мерное мерцанье,
Я храню следы свиданья,
Запах роз, и тишина:
Буду я тебе верна!

Последнюю неделю всерьез увлеклась символистами.
Причудливый мир,созданный из мечты,отторгающий реальность,полный иной,фантастической жизни,разворачивающийся на фоне краха и бедствия России начала 20-го века,искания человека думающего,интересующегося,стремящегося увидеть что то новое,запечатлеть мгновение,нарисовать путем прозы или стиха что то необьяснимое,невыразимое,сплетая рассказы причудливыми формами-все это безумно интересно и заставляет творить,отправляться вслед за исканиями творца,открывая его мир,хотя бы пытаясь приоткрыть,ища среди теней настоящее,а среди настоящего-тени.

В последнее время проявляю живой интерес к этому понятию. Полезла в библиотеку матери за Данте, и на меня упала книжечка с картинами Фукса.
Внутри остался странный след: из крика, отвращения и страсти. Фукс намного откровеннее Дали и ярче. Удивительно, они так похожи и в тоже время так различны..
Ада.

И так я присоединяюсь к белым стихам, к стихам в целом, к жизни в искусстве и странном фиолетовом цвете.
Здравствуйте.
Я тень этого дневника. Зовут меня Ада.

здраствуй,первая ласточка)

ПРЯМОЙ РАЗГОВОР

Боль свою вы делите с друзьями,
Вас сейчас утешить норовят,
А его последними словами,
Только вы нахмуритесь, бранят.

Да и человек ли, в самом деле,
Тот, кто вас, придя, околдовал,
Стал вам близким через две недели,
Месяц с вами прожил и удрал?

Вы общались, дорогая, с дрянью.
Что ж нам толковать о нем сейчас?!
Дрянь не стоит долгого вниманья,
Тут важнее говорить о вас.

Вы его любили? Неужели?
Но полшага - разве это путь?!
Сколько вы пудов с ним соли съели?
Как успели в душу заглянуть?!

Что вы знали, ведали о нем?
To, что у него есть губы, руки,
Комплимент, цветы, по моде брюки -
Вот и все, пожалуй, в основном?

Что б там ни шептал он вам при встрече,
Как возможно с гордою душой
Целоваться на четвертый вечер
И в любви признаться на восьмой?!

Пусть весна, пускай улыбка глаз...
Но ведь мало, мало две недели!
Вы б сперва хоть разглядеть успели,
Что за руки обнимают вас!

Говорите, трудно разобраться,
Если страсть. Допустим, что и так.
Но ведь должен чем-то отличаться
Человек от кошек и дворняг!

Но ведь чувства тем и хороши,
Что горят красиво, гордо, смело.
Пусть любовь начнется. Но не с тела,
А с души, вы слышите,- с души!

Трудно вам. Простите. Понимаю.
Но сейчас вам некого ругать.
Я ведь это не мораль читаю,
Вы умны, и вы должны понять:

Чтоб ценили вас, и это так,
Сами цену впредь себе вы знайте.
Будьте горделивы. Не меняйте
Золота на первый же медяк!