Вениаминка (В_любви_только_двое) все записи автора

Сколько раз я уже пыталась уйти? Сама сбилась со счета. Не помню. Если убрать все неудачные попытки, то тогда, кажется, получится три раза. Этот – четвертый.
Первый раз я пошла самым легким путем – наглоталась снотворного. Но выжила. Все закончилось унизительным промыванием желудка и первым тревожным сигналом для мамы. Вторая попытка оказалась неудачной – я снова решила отравиться, но таблеток оказалось слишком мало и я просто крепко проспала несколько суток. Потом я захотела попробовать другие способы. Из петли меня вытащил брат, вернувшийся из университета раньше времени. Перерезать вены у меня просто не поднялась рука… И уже после этого моя фантазия разыгралась. Я бросилась под машину… Результат превзошел все мои ожидания. Несколько переломов, вывихи, ушибы, царапины… Я провалялась в больнице несколько месяцев. За это время у меня перебывали все мои знакомые. Но особенно мне запомнились два визита: моей классной руководительницы и водителя машины, под которую я бросилась.
--Оленька, ну зачем ты это делала?—чуть не плакала Наталья Дмитриевна.—Почему ты не подумала о своей маме, братьях, о своих друзьях? О нас?
Я молчала, теребя руками край одеяла. Я ничего не скажу ей. Она все равно ничего не поймет… Чтобы понять меня, нужно пережить все то, что произошло со мной.
А водитель «Москвича», симпатичный дядька лет шестидесяти, вошел в палату чеканным шагом военного, швырнул на тумбочку пакет с яблоками и смачно плюнул прямо в мою тапочку:
--Совсем, девка, рехнулась? О себе не думаешь, так хоть о других подумай! Жить не хочешь – и ладно, переехала бы куда-нибудь в Чижовку, а меня-то зачем подставляешь?
--При чем тут Чижовка?—не поняла я.—Я переезжать не собираюсь!
--На кладбище на Чижовское!—рявкнул дядька и вышел из палаты, хлопнув дверью. Я даже не успела возразить, что самоубийц на кладбищах не хоронят, а что я самоубийца, эксперты бы поняли сразу – в кармане моих джинсов лежала предсмертная записка. Кстати, наверное, ее уже нашли. Между прочим, яблоки, которые мне этот мужик принес, оказались гнилыми.
Шестая попытка самоубийства и третья по счету удачная попытка… Я просто выскочила из окна. К сожалению, я живу на втором этаже, и потому обошлась сломанной ногой и сотрясением мозга. Конечно, надо было влезть на крышу, но тогда от меня просто нечего было бы хоронить… Седьмая попытка – я хотела ввести себе в вену воздух, как раз в тот момент, когда я набирала воздух в шприц, в квартиру зашел мой второй старший брат. Он уже работает и живет отдельно со своей женой и детьми – двойняшками Юлькой и Юркой. В гости он приехал… Зашел, забрал у меня шприц, выбросил в форточку и так наорал, что я думала, у меня уши отвалятся. Да еще и родителям наябедничал. Теперь они контролируют меня неусыпно, но я все равно уйду. Сейчас я предприму восьмую попытку… Надеюсь, она станет удачной.
Я вообще люблю число восемь. Я родилась восьмого августа восемьдесят восьмого года. 08.08.1988. Четыре восьмерки. И вообще мне на восьмерки везет. Надеюсь, восьмая попытка и в самом деле станет удачной, тем более что сегодня восьмое апреля. А умру я в восемь вечера…
Я открыла ящик для столовых приборов и стала искать ножик поострее. Все эти столовые ножи такие тупые, ими даже колбасу отрезать – проблема! Вот нож-пила – то, что надо, только он слишком грубый. Наконец я вытащила громадный нож, больше напоминающий саблю. Он оказался жутко острым, во всяком случае, мой палец рассек без особого труда. Я отложила его на стол и завела свой старенький будильник, чтобы он зазвонил ровно в восемь вечера.
Сейчас пока только пять. Чем же можно заняться? На досуге я пытаюсь сочинять песни, причем музыка дается мне куда легче, чем слова. Может, попробовать? Хотя вряд ли у меня получится что-то веселое, скорее то, что подходит под теперешнее мое настроение. Я подошла к фортепиано и откинула крышку.
Когда-то давно, еще в первом классе, мне наняли преподавателя музыки, чтобы я училась играть на пианино. Я бренчала на несчастном инструменте месяцев семь, а потом бедняга преподавательница пришла к родителям и заявила: так и так, у вашей дочки нет никаких способностей, она не сможет научиться играть. Думаю, она решила, что у меня нет способностей, из-за моего озорства и не иссякающей фантазии к розыгрышам. Когда я мазала клавиши вареньем или подрисовывала на нотах мух, она терпела. Но когда я изобразила симпатичную мушку на ее очках, ей это явно не понравилось. Последней каплей стал клей «Момент» на стуле. После этого-то училка наконец признала, что способностей у меня нет и ушла. Ну и ладно, все равно к тому времени я уже научилась довольно сносно играть. Просто способности у меня на самом деле были немалые, с трех лет я начинала одним пальцем подбирать какие-то мелодии. Кстати, за стул мне нагорело и от родителей, потому что, убирая с полированного сиденья клей, я содрала лак. Стул пришлось свезти на дачу и покупать новый.
Сейчас я плюхнулась на круглую вертящуюся табуретку и аккуратно стерла рукой пыль с клавиш. Самое верхнее «до» отозвалось истошным визгом. Я нажала педаль и повторила фокус. Иногда люблю побаловаться!
На крышке инструмента лежала стопка нотных тетрадей – несколько исписанных от корки до корки моими песнями и пару штук совершенно чистых. Одну из них я раскрыла, вытащила карандаш и приготовилась записывать. Хотя сначала надо было придумать, что записывать.
Мелодия родилась мгновенно. Теперь следовало аккуратно, соблюдая все правила, подобрать ее и записать. Я с головой погрузилась в работу. Пока писала музыку, в голове родился текст.
Я очнулась только тогда, когда затрезвонил будильник. Пришлось отложить тетрадку с незаконченной песней, захлопнуть крышку фортепиано и идти на кухню. После общения с музыкой мне вдруг почему-то расхотелось умирать. Я взяла нож и пошла в свою комнату. Может, повременить с уходом? Или вообще, ну его на фиг, может, лучше пожить? Я закрыла за собой дверь комнаты и наткнулась взглядом на портретик, заботливо нарисованный для меня подругой. Сверху моей рукой было написано: «Мой Червячок». В какой-то степени из-за этого «червячка» сегодня на Земле одним человеком станет меньше!
Я сняла изображение «червячка» со стенки, положила на него свою восьмую по счету предсмертную записку и села на кровать. Жалко, конечно, покрывала, темная венозная кровь испортит его навсегда. Хотя, думаю, родителям и братьям будет просто тошно покрывать свои постели покрывалом умершей девчонки. Плевать! И я решительно воткнула в руку нож.
2.
Кругом было темно. Я расставила руки в стороны и, коснувшись ладонями сырых стен, поняла, что нахожусь в узком и явно длинном коридоре. На стенах, под самым потолком (а он, кажется, был довольно высоко, в нескольких метрах от земли) горели яркие желтые огни. Похоже, что там висят светильники, а может, даже самые настоящие свечки. Я медленно пошла по коридору вперед. Каждый шаг давался мне с трудом, словно кто-то тянул меня назад. В какой-то момент мне даже показалось, что меня держат за футболку, не давая сделать шаг. Интересно, что там, в конце коридора? Сердце подсказывает мне, что там хорошо, спокойно и тепло. Почему-то меня бил озноб. Но почему, если там так хорошо, меня туда не пускают?
Предположим, меня вытащат из этого дурацкого коридора. Но кто тогда поверит мне, что я там действительно была? Надо хотя бы светильник или свечу сорвать со стены в качестве доказательства. Я подпрыгнула, но не достала. Потолок оказался ужасно высоко. Ну и ладно, обойдусь без светильника, лучше дальше пойду. Что же все-таки в конце коридора?
Вдалеке послышались какие-то голоса. Мужской голос, довольно приятный и чем-то знакомый, что-то говорил, но слов я не разбирала. Спустя несколько минут его сменил женский, затем снова мужской, но уже другой, и снова женский…
--Сколько она уже лежит без сознания?—спрашивала женщина у кого-то.
--Почти два дня,--ответил парень.
«Интересно, о ком это они?»--подумала я.
--Так долго?!—ужаснулась женщина.—Девочка моя…
Я услышала скрип двери. Какая-то другая женщина произнесла:
--Как она?
--Не приходит в сознание,--вздохнул второй парень. Черт, где же я слышала этот голос?
--А вы пытаетесь привести ее в сознание?—деловито поинтересовалась тетка.
--А как?
--Попробуйте поговорить с ней, попросить ее вернуться… Может, она просто не хочет приходить в сознание? С неудачливыми самоубийцами так бывает. Попробуйте. Обратитесь к ней, только поласковее, пообещайте что-нибудь хорошее… Давай, Вася.
Вася? Какое знакомое имя. Кажется, так звали какого-то моего знакомого… Нет, это имя моего старшего брата, того, что с женой и детьми! Точно, да, это он, Василий! Хотя откуда Ваське взяться в этом коридоре? Ему еще рано сюда, что-то мне подсказывает.
--Олька, очнись,--неуверенно произнес голос. Да, он похож на Васькин. Нет, не хочу к нему. Он помешал мне умереть в седьмой раз, отнял шприц с воздухом. Не пойду к нему.
--Сергей,--повелительным тоном произнесла все та же женщина.—Теперь твоя очередь. А ты, Василий, совсем не умеешь общаться с сестрой. Она не хочет возвращаться к тебе.
Чистая правда. Я слышала голоса так хорошо, словно разговор происходил прямо у меня над ухом, в этом самом коридоре! Кстати, Сергеем звали моего второго брата, того, что учится в БГУ на факультете журналистики. Этот умник тоже спас меня, вытащив из петли, когда я собиралась повеситься. Конечно, это было уже давно, несколько месяцев назад, но к нему я тоже не пойду. Он может даже не пробовать уговаривать меня.
--Оля,--его голос звучал мягче, чем Васькин, но тоже не слишком ласково. Эти парни какие-то нервные, их заставишь поволноваться, так они готовы тебя на ближайшей березе повесить. Небось бедняга Сергей не смог поесть как следует из-за меня, кусок в горло не лез, и он теперь злится.
--Мальчики,--вдруг вмешалась женщина, голос которой я услышала первой,--Ну как вы с ней разговариваете? Если вы будете обращаться к Оле таким тоном, она точно не захочет вернуться.
--А как с ней, по-твоему, разговаривать?!—возмутился Васька.—Мы и так перед ней унижаемся, как перед китайской императрицей! Ах, Ольга Сергеевна, простите нас, не соизволите ли вы прийти в сознание?—кривлялся он.
--Лично мне нет никакого дела до китайской императрицы,--зевнул Сергей.—Скорее бы она очнулась, а то я спать хочу и есть.
--Ну, мальчишки,--возмутилась женщина,--с вами каши не сваришь! Дайте, я сама попробую. Оленька, очнись, пожалуйста, мы не сможем без тебя. Ну, кто будет играть с Васиными детишками? Кто будет помогать Сереже писать статьи? Кто нам песни напишет? А кто будет мне по хозяйству помогать? Я одна не справлюсь! У Васьки ведь своя семья и свои заботы, а Сережка учится, у него тоже времени нет. Оленька, вернись, пожалуйста…
Сказать по правде, я вовсе не собиралась возвращаться, я хотела в конец коридора, хотела уйти навсегда… Но после маминых слов мои нервы не выдержали. В самом деле, как я могла бросить ее? Ведь ей без меня будет так трудно! От этих мальчишек разве помощи дождешься? Васька хорошо, если раз в неделю заглянет, хотя живет не очень далеко, Серега полжизни проводит за компьютером, постоянно что-то пишет, даже устроился внештатным журналистом в какую-то газету. Гонорары, конечно, смешные, но зато – деньги, заработанные собственным трудом, чем мой брат жутко гордится. Помню, как он бегал по двору и совал всем под нос газету, когда его статью впервые напечатали. Нет, я должна вернуться…
И я открыла глаза. И увидела лица. Надо мной склонились люди, которых я хорошо знала и любила. Мама с красными, заплаканными глазами. Бледный как стенка палаты Василий. Сергей, выделывающий что-то ужасное со своими пальцами. И моя классная руководительница Наталья Дмитриевна. Затем я перевела взгляд на ноющую левую руку и увидела на запястье небольшой шрам. Ага, понятно, мне останавливали кровотечение из вены, спасали. Пришлось швы накладывать. Конечно, шрам – это не очень красиво, зато жива! Почему-то меня это дико радовало.
--Оля!—охнула мама.—Сережа, быстро за врачом!
Не говоря ни слова, брат вскочил с шаткой, облезлой табуретки и умчался. Я облизала пересохшие губы и хрипло попросила:
--Пить.
Мама дрожащими руками схватила с тумбочки бутылку минералки, налила воду в стакан и протянула мне. Я выпила содержимое стакана залпом и попросила еще. Когда я допивала третий стакан, в палату вошла молодая, толстенькая и очень симпатичная врачиха. За ней, радостно, как маленький, подпрыгивая, поспевал Серега.
--Ну что, очнулась, красавица?—ласково произнесла врач.—Больше не хочешь вены резать?
Я снова посмотрела на свой шрам и помотала головой.
--Ни за что!..
--Вот и хорошо!—обрадовалась женщина.
--…В следующий раз попробую повеситься,--пошутила я. У врачихи вытянулось лицо.
--Ты так не шути!—закудахтала она.—Как тебя зовут, моя деточка?
Я хотела сказать, что я не деточка, что мне почти пятнадцать, но решила не возникать.
--Оля.
--А я – Александра Анатольевна. Я буду лечить тебя.
--А когда вы меня выпишете?
--Ишь ты, какая быстрая!—засмеялась Александра Анатольевна, которую я про себя прозвала Санечкой.—Еще недельки три полежишь, красавица. С тобой побеседуют психологи, пройдешь курс реабилитации, а там и домой вернешься… Тебе тут плохо не будет, тут много еще девочек, да и родственники к тебе будут каждый день приходить. Мама, папа, братик…
--У меня нет папы,--перебила я.
--Как? А это кто?—пухленький палец указал на Ваську. Тот залился краской. Мне показалось, что у него, как у допотопного чайника, сейчас взлетит крышка и пойдет пар из головы.
--Я ее брат,--процедил он сквозь зубы.
--Ах, простите,--пролепетала Санечка, тоже краснея.
--Неужели я выгляжу таким старым?—оскорбился Вася. Странно, обычно мужиков не очень-то волнует внешность, а мой Васька не отойдет от зеркала, пока его отражение не покажется ему идеальным. Мы всегда подтрунивали над ним из-за этой привычки. Особенно старался Сергей. Однажды он приделал ко всем зеркалам в доме занавесочки, чтобы их не было видно. Как злился Васька, просто вспомнить страшно!
--Нет, что вы…--Санечка стала выдумывать оправдание, но, похоже, ей в голову не приходило ничего дельного. Она замялась и отвернулась к стенке. Я снова осмотрелась. Все, кроме Васьки, улыбались. Меня разобрал смех, и я закрылась одеялом.
--Оля, тебе плохо?—встревожилась мама.
--Нет-нет, все прекрасно!—пришлось вылезти из-под одеяла. Я села на постели и стала разглядывать палату, в которой предстоит провести почти месяц.
В палате было четыре кровати. На двух тумбочках, кроме моей, стояли вещи – чашки, бутылки воды, мягкие игрушки. Я поняла, что я в палате лежу не одна, просто сейчас соседки куда-то ушли, или их выгнали.
--Ну, мы пойдем?—сказала мама.—Мы еще вечером придем, хорошо?
--Ладно,--я вздохнула.
--Идите-идите,--Санечка явно обрадовалась, что Васька сейчас уйдет.—Сейчас девочек позову, пусть ваша Оля с ними познакомится. До свидания.
--Пока!—родственники помахали мне, а я им в ответ.
3. Не прошло и пяти минут, как в палату заглянули две девчонки. Они были похожи друг на дружку, но не лицом, а просто обладали каким-то неуловимым сходством. Обе высокие, худые, бледные. У одной, огненно-рыжей, лицо усыпано веснушками. Вторая – жгучая брюнетка, похожая на цыганку. На вид им лет было лет по четырнадцать-пятнадцать, как мне.
--Привет,--сказала рыжая. У нее был тихий голос, напоминающий шелест листьев или свист легкого ветерка.
--Привет,--эхом откликнулась цыганка. У нее был точно такой же бесцветный невыразительный голос.
--Привет,--кивнула я.
--Как тебя зовут?—поинтересовалась цыганка.
--Оля.—представилась я.—А вас?
--Ксения,--назвалась цыганка.
--Алина,--прошелестела рыжая.
--Приятно познакомиться.—я улыбнулась, надеясь развеселить этих двух селедок. Ну, чего они такие вялые?
--Ты тоже с попыткой самоубийства?—поинтересовалась Ксюшка, вдруг ответив на мою улыбку слабой, неуверенной усмешкой.
Я кивнула.
--Что ты делала?
--Вены перерезала.
--А я вешалась,--Ксюша сняла с шеи красивый шелковый платок, и я увидела уродливый синий след на ее смуглой шее.—А она,--она кивнула на Алину,--пыталась отравиться. Легче всех нас отделалась, ей сразу желудок промыли. Она, дурочка, стала травиться прямо при предках! Алинка тут лежит только ради психолога. А так она вполне здорова.
По виду этой девочки я бы не сказала, что она здорова. Такая бледная, с синяками под глазами… Интересно, как выгляжу я?
--У тебя есть зеркало?—спросила я у Ксении.
Та подошла к своей тумбочки и протянула мне пудреницу. Я раскрыла ее и посмотрела в зеркальце. Сдержать стона не смогла.
Выглядела я ничуть не лучше девчонок, то есть просто кошмарно. Лицо совершенно белое, как бумага, под глазами иссиня-черные круги, губы потрескались и посерели. Да… После того, как я попала под машину, вид у меня был и то лучше! Во всяком случае, я не была похожа на оживший скелет.
--Кто к тебе приходил?—полюбопытствовала Ксюша.
--Мама, братья и классная руководительница.
--У тебя такие симпатичные братья. Вы похожи?
--А что, не заметно разве?
--Прости. Ты в таком состоянии, что судить трудно. Ты же смотрелась в зеркало?
--Да, мы очень похожи,--кивнула я.—Когда я в нормальном состоянии, сразу видно, что Василий и Сергей – мои братья.
--А кто из них кто?—подала голос Алина. Она плюхнулась на свою кровать и стала скрипеть пружинами.
--Тот, что старше – Васька, а маленький и худенький – Серега. На Ваську заглядываться не советую, во-первых, ему уже двадцать шесть лет, а во-вторых, он женат. Серегу вообще ничего, кроме компьютеров и журналистики, не интересует.
--Не повезло тебе,--посочувствовала Алинка.
--Почему? Я их интересую!—я засмеялась впервые за несколько дней и удивилась, как плохо у меня это получилось. Смех был прерывистый, каркающий. Господи, да я совсем разучилась смеяться!
--Сколько тебе лет?—спросила Ксюшка.
--Пятнадцать через четыре месяца. А тебе?
--А мне почти семнадцать. А Алинке – двенадцать.
Боже, что это за девчонки?! Ксюше я бы больше четырнадцати не дала, а Алина выглядит моей ровесницей! Вот я – другое дело, мне больше или меньше моих пятнадцати не дашь. Это значит, что я расту и развиваюсь гармонично. А Алинка – акселерат.
--Прости за мой вопрос,--тихо сказала «акселерат»,--но из-за чего ты хотела умереть?
Ах, девочки, разве вы поймете… Ксения, может, и поймет, а вот ты, деточка… Ты ведь наверняка еще не знаешь, что такое любовь… Ладно, я расскажу вам… Просто не могу больше сдерживать это в себе.
--Это из-за любви.—Коротко сказала я, справедливо предполагая, что подробности девчонки и так из меня вытянут. Сразу навязываться не буду.
--Из-за любви?—переспросила Ксюша.—Расскажи, пожалуйста!
И я рассказала им все. Рассказала о своем «червячке», о том, как он предал меня, рассказала о девчонке, которая теперь счастлива с «червячком»… Им нет никакого дела до того, что когда-то веселая, симпатичная и жизнерадостная Олька теперь уже несколько раз побывала на пороге смерти, видела темный коридор… Да, именно из-за них у меня теперь есть шрамик на запястье. Что ж, когда-нибудь у меня будут дети, и когда они спросят, откуда у меня этот шрам, я расскажу им эту историю…
Этой фразой я и завершила свой рассказ девчонкам. На забавной веснушчатой мордашке Алины отражались все чувства, которые она испытывала. Ксюшка же сидела, подпирая кулаком голову, и задумчиво смотрела вдаль. Глаза у нее были черные и блестящие, как виноградины.
--А хочешь, я расскажу тебе свою историю?—робко предложила Алинка. Я кивнула и поудобнее устроилась на кровати. Девчонка шмыгнула носом и начала свой рассказ.
4.
Алина родилась в многодетной семье. Она была четвертым по счету ребенком, четвертой девочкой. Родители, измученные тремя старшими дочками, очень хотели мальчишку, а родилась Алинка. Стоит ли говорить, что она не была любимицей в своей семье. Проблемы начались у нее с самого детства.
Вся одежда и все игрушки у девочки были старые, оставшиеся от трех старших сестер. Прокормить четверых детей нелегко, поэтому питались дети в основном полуфабрикатами, а сладости видели только по праздникам и иногда по воскресеньям. Даже в школу Алина пошла в платье, которое до нее носили все три старшие девочки, а вместо красивого покупного букета дарила учительнице васильки и ромашки с колосками. Женщина умилилась, а потом потихоньку выбросила букет в мусорку – Алинка увидела это случайно и очень обиделась. Обида на первую учительницу осталась у нее на всю жизнь.
Может быть, училка попалась корыстная и взъелась на девочку из-за скромного букета, может, она просто оценила старое штопаное платье и стоптанные ботиночки, но Алину она невзлюбила сразу. Ставить ей пятерки она упорно не хотела, и девчонка еле-еле переползала из класса в класс, с трудом перебиваясь с двоек на тройки и изредка получая заветную четверку. О пятерках она даже и не мечтала. Дети в классе тоже терпеть ее не могли и все время дразнили, а розыгрыши, казавшиеся им безобидными, глубоко ранили душу Алины. Кнопка на стуле – это был детский лепет по сравнению с издевательствами, которые терпела Алинка. Ее тетрадки заливали чернилами, рисовали ручкой двойки в дневнике, наливали клея в портфель. Родители только вздыхали, когда дочка в очередной раз приходила из школы в слезах, но никаких шагов не предпринимали.
--Травля закаляет ее характер,--сказал отец, когда самая старшая дочка пожалела сестренку и упрекнула родителей в бездействии.—Если все будут присюсюкивать и любить ее, она не научится защищаться и будет страдать, когда вырастет.
Тогда старшая сестра взялась за дело сама. Сначала она переговорила со своей классной руководительницей, та, в свою очередь, упрекнула училку Алины. Через несколько дней женщину как подменили. Она стала ласковой, даже приторной, все время гладила Алинку по голове, начала ставить пятерки. Третий класс девочка закончила круглой отличницей. Издевательства со стороны одноклассников тоже вскоре прекратились.
Без особенных проблем девочка добралась до шестого класса. Ей исполнилось двенадцать, и тут пришла новая проблема, уже не такая детская: Алина безнадежно влюбилась. Ее симпатией стал одноклассник старшей сестры, десятиклассник Алешка. Сначала девочка тихо страдала, никому ничего не говоря, а потом не выдержала и обратилась за советом к любимой сестре. Мол, так и так, очень уж мне нравится твой одноклассник Алеша, может, мне признаться ему в этом? Сестра выслушала Алинку, вздохнула: лучше молчи, этот Алешка такой грубиян, отошьет тебя только так, потом будешь еще больше страдать. Но Алина впервые не послушалась свою добрую советчицу и поступила по-своему. Однажды на большой перемене подошла к Алешке.
--Чего тебе, малявка?—«вежливо» осведомился парень, листая учебник по биологии.
--Алеша…--Алина замялась. Как же трудно оказалось произнести главные слова! Всего три слова, но они казались камнями, застрявшими в горле.
--Ну, я Алеша.
--Алеша, я тебя люблю!—выпалила девчонка.
--Что-о?—вытаращился парень и громко заржал.—Эй, пацаны, валите сюда!
И когда к нему подошли дружки, он заорал:
--Гляньте на эту морковку, она меня любит!
И они заржали, словно табун лошадей. Глотая слезы, Алинка побежала к женскому туалету и с разбега наткнулась на свою собственную сестру.
--В чем дело, Алина?—спросила она, беря сестричку за руку.—Почему ты плачешь?
--Влюблена! Ха-ха-ха!—неслось с другого конца коридора. Услышав это, сестра побледнела.
--Ты что, не послушалась меня?!—тихо сказала она.—Я же говорила!.. Алиночка, я же предупреждала тебя! Зачем ты это сделала?!
Вечером сестра, беспокоясь об Алинке, рассказала все родителям. Отец позвал девчонку и строго сказал:
--Ты… Это… Дочка, учись сначала, а потом уже любовь-морковь. Вот выдумала – любовь!
Невозможно описать гнев, который охватил Алинку. Она рывком раскрыла висящую на стенке аптечку, выгребла оттуда несколько упаковок снотворного (ее мама мучилась бессонницей), вылущила таблетки себе на ладонь и проглотила их, даже не запив. И сразу свалилась в обморок.
Очнулась она уже в больнице… Теперь ее никто, кроме старшей сестры, не навещает, все жутко злы на нее, и она не знает, как ей жить дальше.
--Я же говорю – дура!—подала голос Ксения, когда Алина закончила свой рассказ. Я задумчиво молчала. Оказывается, и малышка Алинка знает, что такое любовь, а главное – безответная любовь. Надо же, в таком возрасте. У меня проблемы начались всего полгода назад, а до этого я еще год встречалась с «червячком».
--А ты?—посмотрела я на Ксюшку.—Может быть, и ты расскажешь, из-за чего оказалась здесь?
--Ну, если хочешь…--Ксюша вздохнула и, не отрывая взгляда от своих безупречно накрашенных ногтей, начала свой рассказ.
Ксюша, в отличие от Алины, была в семье единственным ребенком. И, в отличие от меня, ее воспитывал только отец, а мать умерла при родах. Конечно, мужчина был строгим воспитателем, но Ксения оказалась сообразительной и послушной девочкой, поэтому проблем с ней не было. Но только в детстве.
Чем старше становилась девочка, тем труднее было ею управлять. Классе в пятом она попала в дурную компанию, начала курить и баловаться спиртным, а в седьмом классе даже попробовала наркотики – «экстази». Правда, очевидно, хоть капля здравого смысла в ней осталась, потому что наркотикам она категорически сказала «нет». Зато пришла другая проблема – платоническая любовь. Ее любовью стал эстрадный певец из поколения «богатые и безголосые». Все, что он умел – это кривляться на сцене, словно рыба, открывая рот под «фанеру» и раздавать автографы вперемешку с воздушными поцелуями. Но чем-то он все-таки Ксении понравился, потому сказать, что она сходила по нему с ума – это ничего не сказать. Певец довольно часто выступал в минских клубах, и Ксюша не пропускала ни одного его концерта. Однажды ей даже посчастливилось пробиться к самой сцене, взять у него автограф и подарить подарок – мягкую игрушку, пучеглазого лягушонка. Он подмигнул ей и послал очередной воздушный поцелуй, после чего Ксения почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Но буквально пару недель назад по телевизору девчонка услышала, что ее любимчик женился на какой-то студентке политехнического колледжа, с которой давно встречаться. Ксения испытала шок, она забилась в истерике, а потом нашла на балконе бельевую веревку, пошла в ванную и попыталась повеситься на трубе. К счастью, буквально через минуту в квартиру зашел вернувшийся с работы отец и спас непутевую дочурку. Теперь Ксюшка лежит в больнице, общается с психологом, а на шее у нее уродливый след как память о попытке уйти.
Выслушав откровения соседок по палате, я глубоко задумалась. Какой же дурой я была! Господи! Пытаться покончить с собой из-за какого-то червяка! Подумаешь, бросил! Не он первый, не он последний… И почему мы так не ценим самое дорогое, что нам дано – жизнь? Но я теперь больше никогда не умру, нет! Только если от старости. И то вряд ли. Я ведь хочу жить!
5. Мы так увлеклись разговорами, что не заметили, как в палату кто-то вошел.
--Привет, девчонки!—услышала я веселый голос и, обернувшись, увидела высокого красивого парня в белом халате и дурацкой шапочке с завязочками. У него было милое лицо и веселый взгляд, а очки в тонкой металлической оправе придавали ему интеллигентный вид.
--О, у нас новенькая?—произнес он, увидев меня.—Как тебя зовут, красавица?
И чего они все меня называют красавицей! По-моему, сейчас я жуткая уродина. Бледная, просто-таки синюшная, глаза на пол-лица, да еще и шрам на руке. Теперь все будут знать, какая я дура, пыталась покончить с собой.
--Меня зовут Оля,--ответила я.
--А я – Григорий Викторович, можно просто Гриша. Я психолог.
У меня отнялся язык. Когда я слышу слово «психолог», мне сразу представляется такая толстая (или наоборот, скелетно-худая) тетка в очках с кислой миной на лице. Раньше со мной беседовали именно такие психологи. А этот парень совсем не похож на психолога, во всяком случае, не соответствует моим представлениям о психологах.
--С кем вы сегодня будете первым беседовать?—спросила Алина.
--Пожалуй, сегодня начну с новенькой. Оля, иди сюда, ко мне,--он похлопал ладонью по шаткой табуретке. Я подошла к нему и села.
--Ну-ка, Оленька, скажи,--он вытащил из кармана халата ручку,--что толкнуло тебя на этот поступок?
Я вздохнула. Долго рассказывать. Гриша ведь не знает, что эта попытка – уже восьмая.
--Несчастная любовь,--выдавила я. Перед Гришей мне было стыдно. Ну какая же я дура!
--А можно подробнее?—парень вертел ручку в руках, потом стал рисовать на полях моей истории болезни человечков.
Я в который раз рассказала свою историю. Интересно, какой в этом смысл? Но Гриша слушал меня очень внимательно, и у меня создалось впечатление, что это ему действительно интересно. Вообще, он начал мне нравиться. К концу собеседования мне казалось, что я знаю его уже целую вечность.
Боже, неужели я опять влюбилась?!

Вечером ко мне пришли мама и Серега.
--А где Васька?—спросила я, принимая у брата пакет с апельсинами и яблоками.
--Васька очень занят.—Сергей закатил глаза.—Его жена запрягла на какой-то базар ехать за вещами для малых, они из всего повырастали. Он так сказал.
--Ну вот, понимаете ли, дела у него!—возмутилась я.—Нет чтобы навестить несчастную больную сестру.
--Так… Олька вернулась к жизни,--отметил брат как бы для себя.
--Ну, как ты себя чувствуешь?—спросила мама.
--Нормально. Только этот шрам дурацкий, на фиг он мне нужен? Он что, так на всю жизнь и останется?
--Раньше надо было думать, когда вены резала,--буркнул Серега.—А если бы я тогда вовремя не пришел, так у тебя бы и на шее след остался. Такой страшный, синий,--пугал он меня.
--Знаю, видела.
--У кого?!
Я незаметно кивнула в сторону Ксюши. Он проследил за моим взглядом, увидел платок у нее на шее и больше не задавал никаких вопросов.
--Что тебе тут делают?—мама, кажется, очень волновалась за меня.
--Ничего пока. Только собеседование с психологом.—Вспомнив Гришу, я даже зажмурилась.
--А ничего больше делать и не будут,--подала голос Алина.—Тут проходят только реабилитацию, а потом выписываются.
--Вот и хорошо,--мама явно испытала облегчение.—Ты с девочками познакомилась? Подружилась?
Ну что за манера обсуждать девчонок в их присутствии?
--Да, подружилась с двумя девочками, с Алиной и Ксюшей. Ксюше семнадцать лет, Алине двенадцать, мне они нравятся, симпатичные девчонки.
--Хорошо. А врачи тут как? Хорошие?
--Да, ничего. Санечку ты видела уже…
--Какую еще Санечку?
--Ну, эту… Александру Анатольевну. А психолога видела?
--Нет. А какой здесь психолог? Приличный или тоже такой, что одно название?
--Толстая баба с бородавкой на носу?—полюбопытствовал Сережка. Он сидел на табуретке, вытянув ноги и явно думал о своей новой статье, пока я не упомянула психолога. С психологами у него особые счеты. Когда я впервые лежала в больнице, психологом там была молоденькая девушка, только-только окончившая институт. Ей очень понравился мой брат, и она постоянно строила ему глазки. Бедный Серега ужасно смущался и в конце концов просто перестал ко мне приходить. Зато в остальные разы мне попадалась толстенная тетка с бородавкой на носу и в очках с толстенными стеклами.
--Нет, в этот раз у меня психолог – парень. Гриша.
--Красивый?—с улыбкой спросила мама.
--Ага!—на свою беду подтвердила я.
--Ясно…--протянул Сергей.
Когда до меня наконец дошло, что я сказала, мне сначала стало стыдно, а потом я вдруг почувствовала себя счастливой. Конечно, родные будут насмехаться. Зато если я полюбила Гришу, то разлюбила «червячка»! Разве это не здорово?
6.
Впрочем, в больнице было не так и плохо. За неделю я вполне освоилась там и даже почувствовала себя «в своей тарелке». Со своими соседками по палате очень сдружилась, особенно с Алинкой. С Ксюшей оказалось не очень легко общаться, особенно после того, как я узнала о ее прошлом с наркотиками, сигаретами и алкоголем. С Гришей мы тоже стали самыми настоящими друзьями. Меня пообещали выписать через неделю…
Однажды, когда я чистила перед сном зубы, ко мне подошла Алина и взяла за локоть.
--В чем дело?—я сплюнула пену и обернулась.
--Оля, тебе не кажется странным поведение Ксюши?
--А что странного в ее поведении?—я стала мыть щетку.—Я не замечаю изменений. Она всегда была странной, с самого начала.
--Да, но сейчас мне кажется особенно странным. Днем, пока в больнице есть все врачи, она ходит вялая и грустная, просто как в воду опущенная, а вечером, после ужина, становится веселой и жизнерадостной.
--Ну и что? У человека меняется настроение.
--А почему так закономерно? И вообще,--Алинка понизила голос до шепота,--я читала, что так бывает у наркоманов!
--Ой, ну ты скажешь,--поморщилась я.
--А ты что, не помнишь, она же говорила, что пробовала «экстази»! Что-то мне не верится, что она не стала зависимой от наркотиков. Так не бывает.
--Алина, ты накручиваешь,--заявила я, засовывая умывальные принадлежности в тумбочку.—Да, Ксения отнюдь не самая примерная девочка, но и не наркоманка. Не может быть. Я в это не верю.
--Ладно, я не буду спорить,--пожала плечами Алина.—Все равно мне кажется, что я права.
--Не дай Бог,--вздохнула я.
Хлопнула дверь, в палату впорхнула Ксюша.
--О чем разговор? Чего вы такие кислые?
Я отметила, что она и в самом деле какая-то уж очень веселая.
--Да так. О своем, о женском.—Я расстелила постель, легла и завернулась в одеяло.—Давайте выключим свет и будем рассказывать страшилки.
Мы не раз по ночам так развлекались, чем ужасно злили медсестру.
--Давайте!—Ксения тоже нырнула под одеяло и спряталась с головой. Алина неторопливо расстегивала рубашку, плотно закрыв дверь палаты. Наконец она погасила свет.
--Чья очередь сегодня рассказывать?—спросила она.
--Ой, девочки, давайте я,--предложила Ксюша. И она завела скрипучим голосом:--Жила была одна девчонка. Она жила одна в большом, старом, скрипучем доме. Он настолько прогнил, что даже светился в темноте…
Я молча слушала ее. В принципе, она не такая и плохая девчонка, просто ее повело куда-то не в ту сторону. Бедный ее отец, ему, наверное, очень трудно с ней справляться. Вообще, в этой больнице мне все девочки симпатичны. Они умные, симпатичные, веселые, но почему-то все, как одна, решили свести счеты с жизнью. Зачем? Я для себя решила, что больше никогда, никогда не захочу умирать. Жизнь дана только одна, и я должна ее ценить…
Утро пришло солнечное, веселое. Озорной рыжий луч заглянул в палату сквозь щель между шторами и упал на пол и часть стены, отбросил блик на Ксюшино одеяло. Девчонка спала, накрывшись одеялом с головой. Я проснулась, потянулась и села на постели. Несмотря на прекрасную погоду, на душе у меня было как-то противно. Внутри прочно поселилось нехорошее предчувствие. Тревога не оставляла меня. Я встала, оделась, застелила постель и, не в силах справиться со своими предчувствиями, разбудила Алину.
--Ты нервная какая-то,--проворчала она, с закрытыми глазами выползая из-под одеяла.—Такой хороший день сегодня, солнышко светит. Иди, позагорай, может, успокоишься. Предчувствие у нее.
--Прости,--сказала я.—Но у меня и в самом деле тревожное предчувствие, а предчувствия редко меня обманывают. Я тебе говорю, что-то точно случилось. Что-то плохое.
--А ты предчувствуешь только то, что случилось с твоими знакомыми, или с любым человеком?—наконец проявила интерес к моему состоянию Алинка.
--Только со знакомыми. Причем с очень хорошими знакомыми.
Прошло несколько часов. Мы позавтракали, поболтали о всякой ерунде… Ксюшка почему-то все никак не просыпалась. Но мы не придали этому особого значения, Ксения была «совой» и вчера поздно уснула. Наконец в палату зашла санитарка, чтобы помыть полы.
--А эта почему до сих пор спит?—сердито спросила она, наматывая тряпку на швабру.
--Вчера поздно уснула,--Алина оторвалась от книги и бросила взгляд на кровать подруги.
--Пусть просыпается.—Санитарка бесцеремонно стянула одеяло с Ксюши и не смогла сдержать крика.
Скрючившись, Ксения лежала на кровати среди кучи пустых упаковок от таблеток. Она была мертва.
--Что стряслось?—в палату влетели напуганные криком медсестра и Санечка. Но, увидев странную позу Ксюши, они сразу все поняли. Санечка взяла в руки одну из пустых упаковок.
--Все ясно. Она напилась таблеток.
--А что за таблетки?—Алина отбросила книгу в сторону и бросилась к своей мертвой подружке. Она схватила Ксюшку за уже ставшую холодной руку и заглянула в глаза врачу.
--Это наркотик, «экстази». Ксения была наркоманкой, ее отец говорил мне об этом. Но он говорил, что его дочка только пару раз попробовала таблетки и завязала.
Я мысленно возмутилась. Отец знал, что его дочь – наркоманка, и ничего не предпринимал?!
--Что теперь с ней будет?—дрожащим голосом спросила Алинка.
--Отвезем в морг, сделают вскрытие, чтобы установить точно время и причину смерти, а потом похоронят.—Санечка произнесла это каким-то равнодушным тоном. У меня внутри прямо все вскипело.
--А это что?—я заметила среди пустых упаковок сложенный в несколько раз тетрадный лист, взяла его в руки и развернула. Аккуратным, каким-то детским почерком на листке было выведено:
«Пожалуйста, не вините никого в моей смерти. У меня не было другой дороги. В жизни нет никакого смысла. Я – наркоманка, и у меня не было будущего. Лучше я умру сразу, здесь, чтобы избавить от страданий всех, кого знаю и люблю.
Алина, мы с тобой знакомы почти месяц и за это время успели стать подругами. Я надеюсь, что ты выкарабкаешься, и у тебя все будет о’кей.
Оля, я верю, что у тебя тоже все будет хорошо. Я заметила, какие чувства ты испытываешь к одному нашему общему знакомому (не буду называть имя) и желаю, чтобы у тебя с ним все было хорошо.
Александра Анатольевна и Григорий Викторович, простите, если у вас из-за меня будут проблемы, я не хотела. Но жить больше нет смысла. Я ушла сама, в этом нет вашей вины.
Я всех вас очень люблю. Простите меня еще раз, и прощайте.
Ваша Ксения»
Я пробежала послание глазами и почувствовала, что по моим щекам ползут слезы. Зачем ты это сделала, Ксения? Зачем?!
7.
Я не буду рассказывать, как расстроился Гриша, узнав о смерти Ксюши, не буду рассказывать о похоронах несчастной девочки, на которых были мы с Алиной. Выписали меня через два дня после смерти Ксении. В тот день, когда я выписывалась, на Ксюшино место положили новую девочку, Алинину ровесницу, которая так же, как и я, перерезала себе вены. Мы познакомились с ней, обменялись улыбками, но и я, и Алина понимали, что эта девочка не заменит Ксюшу. Ну, почему от нас уходят те, кто нам симпатичен? Почему у нас отнимают наших друзей?
За мной приехал Сергей, – мама была на работе. Когда я уезжала, Гриша как раз проводил собеседование с новой девочкой. Я подошла к нему попрощаться.
--Гриша, можно попросить вас об одном одолжении?—спросила я.
--Да?—он поднял на меня глаза.
--Продиктуйте, пожалуйста, ваш телефон. Я не хочу терять с вами связь.
--Да ну, зачем?
--Пожалуйста.
--Ладно, только пообещай мне, что не умрешь, пока тебе не исполнится восемнадцать.
--Что?!
--Шутка, шутка. Но я серьезно говорю, записывай, но больше никогда – слышишь, никогда! – не попадай сюда. Я тебе этого искренне желаю.
Он продиктовал мне номер. Я попрощалась с ним, пообещав звонить. Выходя из палаты, обернулась. Гриша уловил мой взгляд и улыбнулся.
На душе у меня было так легко, словно я выбросила оттуда огромный булыжник.
--Поздравляю,--сказал мне Серега, когда мы шли к автобусной остановке.
--С чем?—не поняла я.
--Как с чем? С выпиской.—Он покосился на меня с хитрой улыбкой.—Кстати, что у тебя там за бумажка на тумбочке в твоей комнате дома лежала?
--Какая еще бумажка?
--С чьей-то физиономией.
--А что?—поинтересовалась я, вспомнив «червячка», а именно его портрет имел в виду Сергей.
--А я ее выбросил вместе с твоей предсмертной запиской,--хихикнул брат.—Я надеюсь, она не была тебе нужна.—улыбка вдруг сползла с его лица.—Ты этот листок своей кровью забрызгала.
Услышав словосочетание «предсмертная записка», я вздрогнула. Еще слишком свежи были воспоминания о Ксюше и ее нелепой, безвременной смерти.
--Нет, этот листок не был мне нужен,--успокоила я брата.—Ты правильно сделал, что выбросил его.
--А этот психолог ничего,--доверительно заметил Серега,--уважаю твой выбор.
Я шутливо замахнулась на него сумкой:
--Не твое дело, умник! В следующий раз сам будешь статью писать.
--Да ладно тебе, я же пошутил.
Мы шли по улице. Сергей замолчал, он наверняка снова задумался о журналистике, а я осматривалась вокруг. Надо мной было ярко-голубое небо, зеленая листва деревьев, под ногами – мягкая трава… Мне было хорошо. Я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой. Только в самом деле непонятно, почему мы не ценим самое дорогое, что у нас есть – жизнь? Ведь она дана нам только одна, другой не будет. И если мы появились на свет, то, значит, для чего-то мы все-таки нужны. Так зачем же безвременно уходить, причиняя боль своим близким и лишая мир себя?
Смерть – вовсе не выход из положения. Проблему гораздо проще решить, чем уйти от нее. Мы должны жить. Я должна жить. И я буду жить.

Вениаминка (В_любви_только_двое) все записи автора

Любовь - единственная игра, в которой у любителя больше шансов для совершенства, чем у профессионала.

Если мы еще можем любить тех, кто заставил нас страдать, то любовь наша лишь становится сильнее.

Нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви.

А.С. Пушкин

Любовь неповторима. Со мной ты одна, а с другим будешь другая. Измена была бы, если бы можно было повторить одну и ту же любовь, но с другим человеком.То, что было мое, останется со мной и не повторится.

Никогда не говори женщине, что ты недостоин ее любви; она сама это знает.

 Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей.

А.С. Пушкин

Любовь  это мелкая кража, которую удается совершить природному порядку вещей у порядка общественного.

Антуан де Ривароль

Не всегда состоит в нашей воле быть любимыми, но всегда от нас самих зависит не быть презираемыми.

Лекарство от любви: брак.

Хороший человек достоин любви.

Антисфен

Хорошо высказываешь только ту любовь, которой не чувствуешь.

Если друг отнимет у вас любовницу, не следует ссориться с ним окончательно, дабы встречаться с ним, когда почувствуете к нему за это признательность...

Нельзя по-настоящему полюбить человека, с которым никогда не смеешься.

Любить - значит перестать сравнивать.

Женщина, которую любят больше всего, не всегда та, которую хотелось бы любить больше всего.

Я всегда говорил, что женщина должна быть как хороший фильм ужасов: чем больше места остается воображению, тем лучше.

Альфред Хичкок

Любовь без уважения далеко не идет и высоко не поднимается: это ангел с одним крылом.

Александр Дюма-сын

Говорят, что ложь убивает любовь. Но откровенность убивает ее быстрее.

Совершенно неизвестную вещь любить никто никогда не может.

Августин

Любовь, большая помеха в жизни.

Шопенгауэр

В любви - лишь двое. Весь мир вокруг - декорации.

Любить - это не значит смотреть друг на друга, любить - значит вместе смотреть в одном направлении.

Сент-Экзюпери

Я ей не прощаю того, что я любил ее.

А.П. Чехов

Лекарство от любви. Не встречайтесь с ним, не звоните и не пишите ему.

Это вечность, длящаяся день. Это жизнь, прожитая в неделю.

Любовь - это восхитительный обман, на который человек соглашается по доброй воле.

А.С. Пушкин

Прежде чем влюбляться, научись ходить по снегу не оставляя следов.

Турецкая поговорка

Когда двоих сближаются уста, Плетут венок у алой розы рта Вино и мед, желанье и покорность, Огонь и вихрь, порыв и красота.

Все женщины прелестны, а красоту им придает любовь мужчин.

А.С. Пушкин

Если собираетесь кого-нибудь полюбить, научитесь сначала прощать.

А.В. Вампилов

Не полюбив, нельзя прийти к мысли, что любви не бывает.

Возвышенная любовь требует досуга.

Андре Моруа

Нет ничего омерзительнее любви по принуждению.

А.И. Куприн

Всем известно, что у пьяных и у влюбленных есть свой ангел хранитель.

Александр Дюма-отец

Я понимаю, что это дурно, я предвижу слишком далеко вперед, чтобы подарить женщине счастье. Но ведь мы, великие люди, и не нуждаемся в счастье, верно? Дела - вот что нас волнует.

Бернард Шоу

На свете немало таких женщин, у которых в жизни не было ни одной любовной связи, но очень мало таких, у которых она была только одна.

Ларошфуко

В дружбе и в любви мы зачастую более бываем счастливы тем, чего не ведаем, нежели тем, что знаем.

Ларошфуко

Как бы тщательно двое ни выбирали друг друга, они никогда не могут быть всем друг для друга.

Мы всегда верим, что наша первая любовь - последняя, а наша последняя любовь - первая.

О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!

Федор Тютчев

Если человек не влюблялся до сорока лет, то лучше ему не влюбляться и после.

Бернард Шоу

В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.

Байрон

Мы добиваемся любви других, чтобы иметь лишний повод любить себя.

Дени Дидро

Мы способны любить только то, без чего не можем обойтись...

Ларошфуко

Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто уже совсем не любит.

Ларошфуко

Любовь - самая лучшая косметика.

Джина Лоллобриджида

Мне никогда не нравились мужчины, в которых я была влюблена, и я никогда не была влюблена в мужчин, которые мне нравились.

Истинная Любовь похожа на приведение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.

Ларошфуко

Как ни приятна любовь все же ее внешние проявления доставляют нам больше радости, чем она сама.

Ларошфуко

Я два дня прожил, не видя Вас, и тем доказал, что способен вынести все.

Бернард Шоу

Мера любви - любовь без меры.

Любовь - дело тех, кому нечего делать.

Диоген

Да, половина - и притом прекраснейшая половина - жизни остается скрытой для человека, не любившего со страстью.

Стендаль

Любить - это находить в счастье другого свое собственное счастье.

Лейбниц

Любовь - лучшая косметика. Но косметику купить легче.

Ив Сен-Лоран

Так легко быть любимым; так трудно любить.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Любовь - это торжество воображения над интеллектом.

Принцип гомеопатии, по которому от женщины излечивают нас женщины, может быть, самый доказанный опытом.

Гейне

Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом, обрести самого себя и обладать самим собой.

Гегель

Сильнее смерти бывает любовь; бывает ли она и сильнее жизни?

Григорий Ландау

Если судить о любви по обычным ее проявлениям, то она больше похожа на вражду, чем на дружбу.

Ларошфуко

Любовь выдумали трубадуры в ХI веке.

Грэм Грин

Любовь, желающая быть только духовной, становится тенью; если же она лишена духовного начала, то она пошлость.

Генрик Сенкевич

Да разве любовь имеет что-либо общее с умом!

Гете

Никакая земная музыка не может сравниться по сладости своей с биением любящего сердца.

Когда вспоминаешь о том времени, когда ты любил, кажется, что с тех пор больше уже ничего не случилось.

Франсуа Мориак

Любовь, которая ежедневно не возрождается, ежедневно умирает.

Любовь без границ накладывает на человека ужасно много ограничений.

Не могу жить ни с тобой, ни без тебя.

Марциал

Полюбить можно лишь то, что знаешь.

Леонардо да Винчи

Любовь - это желание жить.

Максим Горький

Была без радостей любовь, разлука будет без печали.

М.Ю. Лермонтов

То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть.

Н.А. Некрасов

Любовь- это стремление к бессмертному.

Платон

Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга.

В любви недостаточно даже "слишком".

Бомарше

Люди в большинстве своем не столько хотят испытать любовь, сколько ее внушить.

Себастьян Шамфор

Любовь заставляет поверить в то, в чем больше всего следует сомневаться.

Вздохи - это самые полновесные, самые прекрасные и, стало быть, вовсе непереводимые фразы в истории любви.

Прежде чем клясться женщине никого не любить, кроме нее, следовало бы увидеть всех женщин или же видеть только ее одну.

Ничто так не мешает роману, как чувство юмора у женщины и его отсутствие у мужчины.

Оскар Уайльд

Странная воля любви - чтоб любимое было далеко!

Овидий

В любви, как и в природе, первые холода чувствительнее всего.

Возраст - лучшее лекарство от любви.

Легче любить воспоминания, чем живого человека.

Рада барану овца, быком наслаждается телка; Для плосконосой козы сладок нечистый козел.

Овидий

Любовь должна прощать все грехи, только не грех против любви.

Оскар Уайльд

Любовь - не что иное, как обмен фантазий.

Себастьян Шамфор

Чтобы сохранить любовь, нужно что-то еще, кроме любви.

Влюбленный - самый целомудренный из мужчин, ему нужна только одна женщина.

Ричард Олдингтон

Любовь - это награда, полученная без заслуг.

Настоящая великая страсть встречается ныне довольно редко. Это привилегия людей, которым больше нечего делать.

Оскар Уайльд

Когда человек влюбляется, то начинает с того, что обманывает себя самого, а кончает тем, что обманывает других.

Оскар Уайльд

Я не думаю, что любовь может быть разделенной, ибо, если она разделена, должно быть изменено ее имя.

Любовь иногда приходит слишком внезапно и не застает нас в неглиже.

Станислав Ежи Лец

В любви, как и в искусстве, не нужно говорить того, что было сказано другими: нужно говорить то, что чувствуешь; и тот, кто торопится говорить, когда ему еще нечего сказать, очень рискует никогда ничего не сказать.

Ромен Роллан

Нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные.

Трагедия не в том, что любовь проходит; трагедия - это любовь, которая не проходит.

Любви всего мало. Она обладает счастьем, а хочет рая, обладает раем - хочет неба. О любящие! Все это есть в вашей любви. Сумейте только найти.

Виктор Гюго

Не преступление любить несколько раз в жизни и не заслуга любить только один раз: упрекать себя за первое и хвастаться вторым - равно нелепо.

В.Г. Белинский

Страдания любви нельзя победить философией - можно только с помощью другой женщины.

Эрих Мария Ремарк

Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею.

Шекспир

Любовь - это самый проверенный способ преодолеть чувство стыда.

Зигмунд Фрейд

Достаточно было одному мужчине влюбиться в женщину, чтобы мир стал таким, каков есть.

Вольтер

Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут и не исполняют даже возможного.

Шекспир

Любовь - занятие досужего человека и досуг занятого.

Если любовь ничего не требует, то лишь потому, что она, как-ей кажется, уже обладает всем.

Любовь придает благородство даже и тем, которым природа отказала в нем.

Шекспир

Если двое любят Друг друга, это не может кончиться счастливо.

Эрнест Хемингуэй

В любви нет победителей, есть потерпевшие.

Иллюзия - главное основание грез; отнимите у любви иллюзию, и вы отнимите у нее пищу.

Виктор Гюго

Одним взглядом можно убить любовь, одним же взглядом можно воскресить ее.

Шекспир

Нельзя отрицать влияние нравственных качеств на чувство любви, но когда любят человека, любят его всего, не как идею, а как живую личность, любят в нем особенно то, чего не умеют ни определить ни назвать.