Правила сообщества ![]()
1. Ни какой рекламы, если кто то поставит будет удаляться
2. прошу ставить пожалуйста записи под разделы
если будут вопросы обращайтесь к модератору

... |
ТЫ для меня был всем миром , я тебе его уже была должна. Степень твоего доверия и просто участия в моей жизни …. Я тебе очень благодарна за эти моменты . Жаль что так трудно поверить людям . Я знаю это по себе ,я просто более открытый человек, а теперь видимо не буду . Так жаль когда мы вместе строили планы я готова была свернуть горы , а теперь такая пустота . Такое чувство что у тебя отобрали цель в жизни и пришло понимание что мне одной это не нужно. Зачем ? Что я буду делать получив результат усилиями в «одного». Это особенность моего социального поведения я не чего не могу делать только для себя. Видимо придется, я устала ошибаться в людях. Нет раны если не пускаешь в свой мир человека , а если пустишь то жди беды. Это как в спорте если противник знает все о тебе он обязательно прейдет первый воспользуется твоей слабой стороной. Он же не враг тебе после этого , ты не мстишь ему а просто даешь зарок что не будешь открываться тому с кем идешь к финишу плечом к плечу. А я открылась , видимо зря. Или ты меня не понял ??? Сколько времени нужно терпеливо доказывать что я могу быть близким тебе человеком без всякой корысти. Нет не какой корысти , это больше похоже на партнерство на равное партнерство.
Искренность « чистого» к тебе отношения как можно доказать ? Мне говорить об этом постоянно? Это тоже не выход. Попробую дать время себе, зачем ? Просо отпускаю тебя …. Иди, иди не оглядываясь обиды здесь нет просто кусочек пустоты в сердце такая дырочка которая может совсем затянутся а может разрастись и поглотить все . Я буду стараться ее не выращивать ,затянуть совсем не хватит сил. Я не хочу обижаться на тебя, выяснять отношения тоже не буду. Мечтаю ,что бы мои сомнения относительно тебя были просто страхами. Так грустно когда жизнь сначала ставит на одну тропинку а потом постоянно соблазняет поменять направление и кто то меняет дорогу. Всегда это не я .
В голове крутится песенка «Останусь пеплом на губах , останусь пламенем в глазах , я для тебя останусь светом….. светом». Или хотя бы теплым воспоминанием. Что бы ты мог сказать когда рассказывал обо мне , «Моя знакомая и при этом хотя бы улыбнутся , вспомнив минутки нежности ». Прости меня ели все же я смогла тебя обидеть , прости за мои чувства к тебе . Прости. Я верила в твой успех наверно даже больше чем ты. Пусть моя вера в тебя , тебе поможет. Если правда что все мысли материальны, то у тебя все будет шикарно. Ведь когда твои глаза улыбаются я помню что моя жизнь тоже наполняется твоими радостями. Я самодостаточный человек , у меня достаточно своих радостей но когда меня окружают счастливые люди, это здорово. И тогда я становлюсь счастливей еще на одного человека.
Вот сейчас в «инете» наткнулась на фразу «Если не можешь полюбить меня , то убей меня». Ну это не наш случай , но смысл не меняется . Не хочешь пускать в свою жизнь , лучше убей надежду любую. Ты наверно так и сделал. Жаль, жаль так бесконечно жаль. Осень видимо еще и дождик . По этому становится еще «грусней».Интересно а что думаешь ты и думаешь ли вообще. Может ли тебе быть так же как мне , или ты совсем бесчувственный человек. Как хорошо что можно все это написать а то я бы сошла с ума от этих мыслей.
|
|
Без заголовка |
Любовь, о которой не принято говорить
Овдовев в 33 года, с шестю детьми на руках Ульяна-Евдокия встретила свою настоящую любовь, которая принесла новую жизнь – седьмого ребенка
Когда мы слышим о любви, на мой взгляд, в 90% случаев – это самолюбие, а 10% - самопожертвование. Одни на каждом углу говорят о своей люби, а на деле думают, прежде всего о себе, другие никогда не произносят таких слов, но их поступки говорят сами за себя.
Продолжение читайте в авторском блоге. Участвуйте в конкурсе историй!
|
29 мая - День влюбленных по-объявлению |

|
Без заголовка |
…Шел по мокрому снегу, мысли бились между висками, мне хотелось выпить. Я нервно закурил и стал вспоминать. Как она уезжала… Она оставила мне запах своего тела и улетела первым рейсом, обещав вернуться через день.. Но какие-то проблемы на работе или... На неделю.
Я без неё ничего не мог сделать. Ничего ровным счётом. Она была со мной всегда и везде. И я любил её, как сумасшедший. У меня ехала крыша от её взгляда, тела, от её родинок, от её кожи. Я получал столько нежности, сколько не получал никогда и я верил ей. Она меня любила. Зачем был этот день?
Было холодно. Очень. Я шёл на вечеринку к брату, свадьба как-никак у него. В моей голове уже созревал план, как я буду делать моей Марине предложение, когда уляжется всё у брата. Я скучал. Так, сегодня 15-е… 16-го около полуночи она прилетает… Сутки…
Я проснулся от того, что мне было безумно жарко. Я откинул одеяло, предполагая увидеть свою желтую комнату, но увидел спальню в квартире брата. Медленно я восстанавливал события... На стуле лежало маленькое бирюзовое платье. Шум воды.
Она была самой красивой на той вечеринке. Не знаю, как она попала на мальчишник, но весь вечер я пялился на её грудь. Её хотели все. Но никто не знал, кто она. Идеальная фигура, улыбка…
- Какие люююди, Натааша!
Я осмелился её окликнуть. Она улыбнулась и направилась ко мне. И это сумасшедшее бирюзовое платье слепило глаза…
Я не помню, как мы оказались в постели. Я так хотел её, что кружилась голова, я не мог даже расстегнуть брюк… Я смотрю в её глаза, она мне улыбается, запрокидывает голову… Марина… Целуя её ноги у меня на шее, я пытался найти любимую родинку под коленкой. «Наверное, ты слишком пьян», - подумал я тогда.
Я встретил её в аэропорту. Я так скучал, так ждал этого дня… И я не смог её обнять. Я предал её. Её. Ту, которую искал все свои 26 лет. Мне казалось, я мог бы застрелиться тогда, когда менялось её лицо, как углублялось отчаянье и боль в её глазах, когда я говорил ей… Я всё выложил.
Она простила. Так любила меня. Всё поняла, пережила, что-то заново, что-то склеила. Только иногда она молча грустила рядом со мной. Ничего не говоря. Она простила. А я ушёл. Я не смог. Я не смог снова быть с ней. Я не мог прикоснуться к ней. Не хотел пачкать её. Той грязью, которой я стал для неё после этой ночи. Она меня простила! Я себя не простил.
|
Без заголовка |
Небо было большим и светлым, словно твое сердце. Словно миллион твоих сердец. Оно было прекрасным как Далекая Радуга, как твои глаза. Небо доверчиво протягивало нам белые ладошки – облака. Невежественную сказку о том, что до Солнца – миллионы световых лет, ты разрушила одним взмахом своей белоснежной лапки. От тебя пахло смехом и детским счастьем, так похожим на аромат свежих яблок.
«Смотри, какое оно маленькое!» - воскликнула ты, держа в лапках солнечный шар. «Но ведь солнце от нас за миллион лапок, родная?» - неуверенно произнес я. «Глупый, мое солнце – у меня в сердце. Мое Солнце – это Ты, Малыш!»
Ты раскрыла лапки и частички света медленно закружились вниз и растаяли, не коснувшись земли. Вместо солнца ты взяла в лапки мои ладошки. От каждого твоего прикосновения рассвет на моей планете выжигал ее дотла. «Я люблю тебя, Малыш!» - очень серьезно сказала ты.
Я поцеловал твои лапки, твои плечи, твою шею, твои губы и щечки, твой плюшевый носик с маленькой родинкой, твои реснички и глазки. Ты улыбалась. И твоя улыбка напоминала мне теплое весеннее утро двадцать пятого мая – залитую солнечным светом маленькую лесную полянку.
Мы шли по асфальтовой дороге, сплошь покрытой выбоинами от упавших звезд. Их ледяные осколки-сердцА мелко хрустели под лапками. У одной из ямок лежала скошенная звездой под корень роза. Она уже высохла и походила теперь на умерший закат. «Бедненькая!» - воскликнула ты и подобрала цветок с обочины. Ты держала его, а я смотрел, как роза оживает и распускается в твоих лапках. Ты опустилась на коленки и посадила ее на прежнее место.
Когда мы пошил дальше, я обнял тебя и спросил: «Мася, а если бы умер я, ты оживила бы меня так же?..»
«Совсем дурачок! – не дав мне договорить, ты приложила мне пальчик к губам. – Я ни за что и никогда не позволю тебе умереть, мальчик мой. Как же тогда я буду без тебя жить?»
Я чувствовал, как что-то внутри наполняется слезами – от бесконечной любви и Самого Прекрасного Чувства, которое не дано выразить вслух – и эти слезы часто-часто срываются с чьих-то (моих ли?) ресниц и падают на пыль дорог и обломки созвездий. «Мася, я тебя люблю, Мася…» - шептал и шептал я, а ты гладила меня по голове. Не знаю откуда, но ты знала, что это не те слезы, которые своими каплями насквозь прожигают твою душу. Я смотрел тебе в глаза и сквозь слезы видел, как в ТВОИХ небесах медленно плывут облака.
В час заката горизонт стал алым, как кровь. Но когда мы подошли ближе, оказалось, что это вовсе не кровь - а тысячи бабочек. «Давай немого побудем здесь?» - предложила ты и легла на спинку. Я опустился рядом и мы стали смотреть небо. «Оно похоже на твои глазки…» - сказал я, коснувшись губами твоего сладкого ушка. «А не наоборот?» - спросила ты, хихикнув – тебе было щекотно. «Конечно, нет! - очень серьезно ответил я. – Это небо похоже на тебя. А вон то облако похоже – едва-едва, но все-таки – на твою улыбку. Видишь?». «Какое?» - спросила ты, придвинувшись поближе. «Во-о-о-о-н то, кот…» - я не успел договорить: ты накрыла меня поцелуем. Твои губы были сладкими как мед (или мед был сладким как твои губы?), а твое сердце было так близко, что я чувствовал каждый его удар. Я неумолимо тонул, проваливался в сон от твоих нежных, сладких поцелуев. Последнее, что я помню – это твои волосы, которые укрыли меня шепотом ночного дождя… Так мы заснули, прижавшись друг к другу, а над нами кружился закат.
Мы пришли домой уже после захода солнца. В нашем маленькой – почти игрушечном – домике было тепло и уютно. Тихонько потрескивал огонь в очаге и тени от язычков пламени танцевали на стене. Мы залезли с лапками в наше любимое кресло и пили горячий шоколад. Я как всегда жутко измазался им. «Ой, Малыш! Только посмотри на себя!» - засмеялась ты. Твой смех – словно мелодия из волшебной шкатулки – наполнил каждую клеточку моего сердца. Он проник в каждый уголок нашего дома и наводнил каждую тень частичкой Прекрасного. «Иди сюда, - весело сказала ты, - я тебя вытру! – и ты стала язычком облизывать мне носик и губки. – Какой ты сладкий, м-м-м… - ты задорно улыбнулась». «Знаешь, Мася, - произнес я, - твой смех – это моя жизнь. Я сделаю все, чтобы ты улыбалась и никогда не грустила… - я хотел сказать что-то еще, но никак не мог подобрать этих самых главных, самых нужных слов». Ты обняла меня и я снова почувствовал дождь твоих волос на своей шее.
Где-то за полночь как всегда поехали автомобили. Мы подошли к окну и открыли шторы. В стекле отражались огни проезжающих машин. Они цепочкой тянулись далеко-далеко за горизонт – множество электрических светлячков. «Интересно, - сказала ты – куда они едут? И кто сидит в них?»
«Не знаю, маленькая моя, - ответил я. – Наверное, они едут искать свою любовь, свои недостающие половинки». Ты села на подоконник и взяла меня лапками за мордочку. Должно быть, в моих глазах, как в этом самом стекле, тоже отражались эти светлячки.
«Малыш, - спросила ты, глядя мне в глаза, - а что такое любовь?». Я был готов. Я улыбнулся. Я знал, что однажды ты задашь мне этот вопрос. «Любовь, Мася – это Мы. Ты и Я. Любовь – это когда Мы вместе. Любовь – это твое сердце, которое не может жить без меня. Любовь – это мое сердце, которое живо лишь твоей улыбкой и смехом, лишь тобой. Любовь…»
Я не успел продолжить (да и надо ли было продолжать?) потому что ты заплакала. Твои слезы катились по моим щекам, падали мне на грудь. Я ловил их лапками, вытирал твои щечки и целовал твои ресницы. «Всё, всё, всё, Мася… Успокойся… Родная моя… Любимая…». Я взял тебя на лапки и отнес в кровать, накрыл тебя одеялом и лег рядом. Ты обняла меня – свою любимую игрушку. Ты больше не плакала. Нам было тепло и хорошо вдвоем. ТОЛЬКО вдвоем.
«Расскажи мне сон, - попросила ты». «Тогда закрывай глазки, родная, - сказал я. – Значит вот как: небо было большим и светлым словно твое сердце. Словно миллион твоих сердец…». Когда ты уснула, я поцеловал твои закрытые глазки и прикоснулся к подушке. Я чувствовал пальцами, как она хранила тепло твоего сновидения. Это был хороший сон. Я обнял тебя так, чтобы тебе было удобнее и тоже закрыл глаза.
За окном все так же катились машины и облака медленно покидали город…
|
Без заголовка |
Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо. Хочу лежать в белом, плыть на сырой волне ветра, быть похожей на облако, и пусть он несёт меня неведомо куда между небом и землёй. А может, и я потом превращусь в дождь и стеку слезами в землю, а музыка этого дождя прольётся в чьи-нибудь стихи. Слишком грустные стихи. Я их уже так много прочитала. Лучше бы писали радостные. Нет, уж пусть всё будет правдой. Любви нет. И я уже ничего не хочу. Я устала, хотя мне так мало лет. В старом парке пахло прелой землёй, и даже оставался кое-где снег. Мокрые, чёрные стволы тихонечко гудели, готовясь удивить мир своей волшебной листвой. А главное - это первый весенний дождь. Настоящий весенний дождь, который потом будет пахнуть солнцем, пыльцой и цветами.
Перед ним вприпрыжку важно прошлась мокрая ворона. Она посмотрела на него одним глазом и деловито каркнула. Потом взмахнула крыльями и, очертив дугу, скрылась за кустом, за ветками которого смутно проглядывался силуэт скамейки. Кажется, на ней кто-то сидел. Сердце вздрогнуло, и волна предчувствий захлестнула с головой. Несколько шагов...
- Здравствуй. Ты мне снишься почти каждую ночь.
- Молодой человек, я не ищу знакомств. Оставьте свои шуточки и идите своей дорогой.
- Я видел, как у тебя растут крылья, только вместо перьев были лепестки орхидей.
- Отстаньте!
- Ты переливалась, как радуга, и от тебя лилась музыка. Вот прямо из тела. Ты просто звучала вся целиком.
- Прекратите!
- Я прикасался к тебе, а ты, смеясь, рассыпалась на тысячу маленьких звёздочек, а потом снова превращалась в радугу, и опять из тебя лилась музыка.
- Замолчите! Я прошу Вас уйти!
Когда силуэт незнакомца окончательно растворился в сумраке парка, к ней подошла ворона. Она внимательно посмотрела на неё сначала одним глазом, потом другим, поворчала, а потом подошла и клюнула в ногу. Его остановил крик. Кричала она. Он бросился назад. Она забралась с ногами на скамейку, но это ли преграда вороне, которая уже намеревалась снова клюнуть её в ногу.
- Помоги же, что ты стоишь!
- Не бойся, пойдём.
- Куда?!
- Друг к другу!
Ворона смотрела, как они удалялись по аллее. Ей нравилось, что от его прикосновения она рассыпалась на маленькие звёздочки, а потом снова превращалась в радугу. Вороне очень нравилась музыка. Их музыка. Ведь именно он был создателем этих аккордов, и только он мог подарить ей те самые крылья.
- Так значит, она есть? - спросила она.
- А разве что-то есть другое? - ответил он.
Ворона спокойно расправила крылья и, превратившись в солнечный луч, поднялась к небу, разорвав мутное одеяло нескончаемых туч.
|
Гадалка |
В ту ночь она вновь перебирала карты. Смотрела на них, и слёзы текли по её щекам. Когда-то они предали её, так почему же сейчас она держит их в руке? Почему вновь пытается узнать свою судьбу? Почему до сих пор слепо идёт на их поводке? И, думая это, девушка продолжала перебирать карты. Вот, аркан «Возлюбленные». Стоит ли?
Свеча затрещала. От неожиданности она вздрогнула, но успокоилась. А потом тревожно вгляделась в пламя. И перед глазами, как кадры из фильма, стали пролетать воспоминания, обрывочные, но чёткие.
Вот она на скамейке читает книгу, ожидая подругу. А вот он, подходит к ней, с лёгкой полузастенчивой улыбкой, спрашивает про время.
– Почти полдень, – отвечает она, вновь погружаясь в чтение.
– Ждёте кого-то? – спрашивает он вновь, прожигая её взглядом.
– О, да, – резко отвечает она. Ей не нравится такое повышенное внимание к ней.
– А я вот гуляю тут…
– Мне очень интересно, – раздражённо бросает она, демонстративно закрывая лицо книгой.
– «Чары Дракона», – вслух читает он название. – Не думал, что такие девушки читают фантастику.
– Я читаю, – отвечает она, нажимая на местоимение. Она не скрывает свою злость, нервно постукивая ногой по плиткам дорожки.
Он пожимает плечами, отходит в сторону. Потом прибегает подруга, и они вместе идут в кинотеатр. Когда сеанс закончился, и они вышли на улицу, он стоял в стороне. Заметив её, он направился прямо к ним. Девушка тихо простонала:
– Что я такого вам сделала? – спросила она резко, и давая этим понять, что такое откровенное преследование ей не нравится.
– А можно пригласить вас в ресторан? – спрашивает он, улыбаясь весело и открыто.
Девушка от удивления широко распахнула глаза и, не в силах молвить слова, повернулась к своей подруге. Та стояла довольная, будто приглашение было адресовано к ней. Молча, одними глазами и едва заметным жестом руки, она велела соглашаться. Всё ещё находясь в шоковом состоянии, она кивнула.
– Тогда завтра, в семь, у ресторана «Восток».
И он исчезает, как эльф.
А вот уже следующий день. Она стоит у ресторана, нервно сжимает сумку, и думает, не поступила ли она глупо, придя сюда. «Господи, я даже не знаю его! А он меня!» – в отчаянии думает она.
– Здравствуй, Саша.
Вздрогнув, она резко поворачивается и видит его. Кажется, она краснеет, но спрашивает:
– Откуда вы знаете, как меня зовут? Мы только вчера встретились…
– Не правда, – он лукаво улыбается, как нашкодивший мальчишка. – Мы познакомились три недели назад, на дне рождения Сергея Талынина. Моё имя Максим.
Она хмурится. Она помнит своего школьного приятеля, Сергея, но вот Макса вспомнить не может. Но потом её осеняет:
– Так это вы…
– Ты. Говори мне ты.
– Так это ты, – поправляется она, – разлил шампанское на Свету, ну, девушку в синем платье?
– И почему нельзя вспомнить обо мне что-то приятное, – смеётся он.
Она тоже улыбается. И не могла даже предположить, что ей будет так легко.
А это уже три дня спустя. Тогда он впервые признался, что любит её, хотя она догадывалась об этом раньше. Как сейчас, она помнит высокий тополь, скамейку, усыпанную листьями. Тогда она ещё уронила на джинсы мороженое. Ей было приятно, но она смогла ответить:
– Мне приятно. Ты мне тоже нравишься.
– Только нравлюсь? – Макс говорил весело, но она почему-то остро почувствовала некое разочарование.
Она смущённо улыбается. Что ответить? Она никогда не любила вопросов, которые заставляли вывернуть всю душу наизнанку.
Максим, кажется, понял её неохоту отвечать. Но день прошёл как-то напряжённо, слишком натянуто.
А вот праздник. Её день рождения. Макс дарит ей рыжего котёнка. Когда она взяла его в руки, то почувствовала, что золотистый ошейник слишком твёрд, но потом поняла, что это браслет. Некоторое время она смотрела на него, потом отстегнула с шеи котёнка, бережно положила рыжий комочек на пол и надела браслет на руку. Макс просто угадал: браслет был как раз в её стиле, выполненный красивым узором. Она любила вещи в стиле древнего Египта или Греции. Хотя браслет не был выполнен именно в этих стилях, от него всё равно дышало стариной. Он выглядел так, как будто Макс отправился сквозь время в древнюю страну и приобрёл там браслетик.
– Спасибо, – сказала она.
И вдруг, глядя, как он, улыбаясь на её благодарение, гладит котёнка, поняла, что простой благодарности мало. Мало одного слова, чтобы выразить всю признательность.
– Макс, – позвала она.
Он встал, глядя на неё.
– Спасибо, – вновь сказала она, чувствуя, что краснеет. А потом подошла ближе и поцеловала его.
Он вздрогнул.
– Значит? – спросил он, когда она первая отодвинулась.
Теперь лукаво улыбнулась она.
– Я люблю тебя, – сказала она, делано пожав плечами.
Он хмыкнул.
Девушка мотнула головой, изгоняя воспоминания. Они травили ей душу, выжигали, оставляя в ней долго не заживающие раны. Но воспоминания не отступали, вновь наполняя сознание. Словно вновь хотели надавить на рану, вновь ткнуть на ошибку. Она никогда не была так счастлива. Последние три месяца она буквально летала. Так почему же она схватилась за карты, почему решила погадать на них. Зачем?
Вот она разложила расклад, и, улыбаясь, читала его: «Быстрые летящие мгновения счастья, чаша мёда, которая может означать только любовь, а затем… затем предательство». Она дрожит, пытается не смотреть на карты, но жадно читает расклад дальше: «Предательство, которое сменят боль и разлука».
Она падает на пол и начинает рыдать. В голове бьётся только одна фраза: «Предательство, которое сменят боль и разлука».
На следующий день она бросает трубку, едва услышав голос Макса. У неё нет сил видеть его, когда она знает, что он может предать её. Ещё неделю он тщётно пытался поймать её, поговорить с ней, но она отталкивала его и убегала, чувствуя горячие слёзы.
А потом она увидела его с другой девушкой. Они шли вместе и смеялись. Её словно пронзило кинжалу, состояние души было похоже на лёд. Она смотрела на эту сцену, и всё другое для неё померкло.
В тот же день она вновь разложила карты. Она хотела узнать, в чём заключалось его предательство. И вновь слёзы. Она смотрит на расклад, и ей хочется убить себя. «Вы предали близкого вам человека» - вот на что наводят карты. Это она должна была предать его! И она это сделала!
Девушка вновь мотнула головой, изгоняя самое горькое воспоминание, которое резало ей душу, как ножницы режут бумагу. Она взглянула на получившийся расклад и, в припадке безумного гнева, оттолкнула стол. Он перевернулся, карты разлетелись по полу, свеча, ударившись об пол, вылетела из подсвечника и потухла. В комнате наступила полная тьма.
- Я люблю тебя... Господи, пусть он простит меня, – повторяла она сквозь слёзы. – Я знаю все мои грехи, но я не хочу больше страдать. Просто убей меня, нашли на меня смертельную болезнь, пусть меня задавит машина, но только не страдать…
Она пролежала так до утра, так и не сомкнув глаз. Сквозь слёзы ей казалось, что она видит ангелов, престол Господень. Но едва первый зыбкий свет проник в комнату, как видение исчезло. Осталась только боль.
– Господи, прости меня. Прости меня. Прости, – шептала она, как безумная. Но Господь ей не ответил. Возможно, Он хотел, чтобы она сама решила свою боль. Возможно, она не искупила свои грехи перед Ним. А, возможно, она просто не хотела слышать Его, слышать Его прощение, не простив саму себя.
|
текст песни |

|
|
Такое иногда случаеться... |
|
Ангел во плоти |
- Послушай, ты просто невыносима! - сказал он после некоторой паузы, - у тебя такой тяжёлый характер!
- Это у тебя тяжёлый характер, а у меня самый нормальный! Более того, у меня он пре-крас-ный.
- Скажи ещё, что мне повезло, что у тебя такой характер! - не мог остановиться он.
- Конечно, повезло.
Ночной город мерцал на том берегу водохранилища, и золотые звезды светились на небе, отражая свои огни в едва дрожащей воде.
- Ну, конечно, повезло, ты же у нас вообще ангел! - иронично усмехнулся он.
- Я? Да, я - ангел,- сказала она тише, будто боясь, что это услышит кто-то ещё.
- Ха, ангел. Где же твои крылья, ангел ты мой... - сказал он, не ожидая ответа, а просто так, в пустоту.
- Дома.
- Почему же они дома? - "Она решила поиграть со мной в эту детскую игру", - думал он, засыпая её вопросами.
- Я их снимаю перед тем, как куда-то идти.
- Зачем же?
- Чтобы никто не знал, кто я на самом деле. Чтобы не допытывались.
- Ангелы не снимают крыльев!
- Снимают. И спать с ними неудобно.
- Это бред. У тебя невыносимый характер.
- У тебя тоже не лучший.
Тишина...
- Ха... Ангел... - он покачал головой и, вздохнув, закрыл глаза.
- Ну да, ангел, - тихо повторила она.
В голове его бегали мысли, она едва успевала их читать, но всё же делала это, хотя это было вовсе не нужно. Но так хотелось понять, почему же он никак не увидит перед собой сейчас ангела, его единственного ангела. Она же здесь, она, которая тысячу раз прощала и простит ещё больше, не обманет и не уйдёт, поймёт и пожалеет, поцелует и обнимет... Она выслушает, вытерпит и успокоит. И всегда будет любить. Любить всей душой и своим ангельским сердцем. Она просто не хотела, чтобы это знали другие. Она нежно коснулась губами его носа, затем уголков рта и медленно откинулась на спинку сиденья.
Тишина.
- Ангел мой... Хмх... - его недоверительный вздох прервал молчание. Она почувствовала, как уголки её губ, словно у ребёнка, тянутся вниз, а глаза наполнились слезами. Она не могла совладать с собой и не хотела, чтобы он видел её такой. Она вытерла глаза и улыбнулась.
...Она лежала в постели и смотрела в окно, там едва виднелся клочок звёздного неба... Всего клочок, а ведь он бесконечен. Фонарь светил в окно, и в этот мягкий свет выделял в темноте комнаты два крыла, что давно уже пылились на верхней полке стеллажа.
|
и еще: |
|
Где ты... |
Где ты, где ты, где ты? Как тебя найти в сотне миров, между которыми ты бродишь, бросая эти необыкновенные, эти невыносимые взгляды на меня? Как не перепутать тебя с твоим отражением в сотне зеркал - и еще в тысяче острых обломков зеркал?
Тебя слишком много. Тебя почти нет.
Ты сидишь в машине, за рулем, я - справа, на соседнем сиденье.
- Я люблю тебя, - говоришь ты.
В ответ я протягиваю руку - и она проходит сквозь твое плечо, не встречая сопротивления - как сквозь голографическое изображение - и утыкается в спинку твоего сиденья.
- Очень люблю, - повторяешь ты, глядя мне в глаза.
А я беспомощно держусь рукой за спинку твоего сидения и не знаю, что мне делать. Твоя машина реальна, она существует. Ты - нереален.
На следующий день ты звонишь мне:
- Я увижу тебя сегодня?
- Гм...
- Я увижу тебя сегодня?! - повторяешь ты уже настойчивее.
- Хорошо, приезжай. Когда тебе удобнее?
- Прямо сейчас. Я хочу тебя увидеть немедленно, я уже не могу!
- Давай через два часа?
- Давай.
Через два часа ты входишь в мою квартиру и поворачиваешься, чтоб меня обнять. Невольно отступаю назад:
- Полушубок хоть сними!
Ты быстро освобождаешься от полушубка, бросаешь его на пол за спиной и шагаешь ко мне.
- Пол грязный! - почти в отчаянии кричу я. - И вообще, разуйся!
Ты послушно наклоняешься к своим ботинкам, и я быстро проскальзываю мимо тебя в комнату.
Я тебя боюсь. Я не знаю, кто ко мне пришел - кто из сотен тебя. Вас так много - и все вы прекрасны - но я не могу обниматься поочередно с сотнями мужчин: позавчера - с одним, вчера - с другим, сегодня - с третьим - даже если все вы прекрасны. Даже если я схожу с ума от каждого из вас.
Всякий раз, появляясь у меня дома, ты материализуешься из ниоткуда. Тебя не было еще за минуту до того, как ты переступил порог моей квартиры. Ты исчезнешь через пару часов - после того, как за тобой закроется дверь.
Вспышка любви на один вечер. Любви с человеком, которого я вижу сегодня впервые в жизни и не увижу больше никогда...
В комнате я усаживаюсь в кресло, тебе машу рукой на диван напротив. Ты садишься на диван, ставишь на пол традиционную бутылку шампанского, открываешь ее. Я молчу и не свожу с тебя взгляда. Я пытаюсь поймать тебя этим взглядом - поймать, посадить в клетку моей памяти, запечатлеть, как фотоаппаратом, удержать хотя бы твое изображение. Мне это почти удается. Но потом ты поднимаешь голову, смотришь мне в глаза, и твой образ снова расплывается. Тебя опять нет, есть только призрачное пространство эмоций, затягивающая в себя воронка чувств - только что под ногами было дно, и вот оно уже исчезло...
Ты наливаешь шампанское в два бокала, ставишь оба на стол рядом со мной и садишься на пол у моих ног, лицом ко мне, опираясь спиной о диван:
- Ну вот, наконец-то, - ты улыбаешься как человек, долго шедший по пустыне и добравшийся до оазиса. - Теперь целый вечер я могу заниматься моим любимым делом. Если не выгонишь, конечно.
- Любимым делом? Каким это? - интересуюсь я.
- Смотреть на тебя.
- А.
- Из меня бы вышла хорошая собака.
- Почему? У тебя хороший нюх?
- Нет, - ты смеешься, наклоняешься вперед и прижимаешься щекой к моей коленке. - Потому что мне нравится смотреть на тебя. Классно собакам живется - говорить ничего не надо, можно просто сидеть, смотреть. Хвостом вилять...
Потом мы пьем шампанское и два часа смотрим друг на друга, не отрываясь. Твоя фраза - долгая пауза, моя ответная фраза - снова долгая пауза... Зачем слова, если можно смотреть друг на друга?
Незачем.
Иногда мы целуемся. Но это так же необязательно, как слова.
Потом ты уходишь. И я знаю, что больше никогда тебя не увижу. Каждый раз знаю, что больше никогда тебя не увижу. И каждый раз оказываюсь права.
Ты ласков и нерешителен, ты доверчив и податлив. Ты не сопротивляешься, если тебя берут за руку и ведут. Когда тебя запирают в клетке, ты воспринимаешь это как должное. Ты благодарен будущему хозяину за его любовь и привязанность, ты отвечаешь взаимностью.
А ночью, когда хозяин спокойно спит, ты задумаешься о чем-то своем и шагнешь сквозь прутья клетки, по рассеянности не заметив их. И, всe такой же задумчивый и безмятежный, уйдешь за горизонт, не касаясь земли ногами.
Утром, проснувшись, хозяин обнаружит пропажу и в бешенстве набросится на слуг: кто украл его имущество? Кто посмел?!
Несостоявшийся хозяин так никогда и не узнает, что твою единственную любовь зовут "свобода". И когда на рассвете ты выходишь из очередной клетки, забыв о телах и предметах, оставленных за спиной, не помня даже о собственной материальности, когда ты идешь к далекому светлеющему горизонту, забывая касаться земли подошвами, оттуда, из-за горизонта, на тебя всегда смотрят чьи-то радостные взволнованные глаза.
Если в солнечный зимний день взять в руки две сосульки - только обязательно в варежках, а то пальцам будет больно от холода - взять две сосульки и слегка ударить их друг о друга - зазвенят ли они?
Сосульки - это ведь почти стекло, ломкое и прозрачное, они наверняка зазвенят - рассыплются сверкающей стаей осколков. И снег, на который они упадут, будет выглядеть точно так же, как если бы на него брызнули горячей водой.
Я материальна. У меня есть теплые вязаные варежки, мне без них холодно. Когда я думаю о горячей воде на снегу, мне кажется, что она соленая на вкус.
Я есть. Меня можно потрогать. Тебя - нет. Тебе даже варежки не нужны.
Зато ты гораздо лучше меня знаешь, как красиво и радостно смеются сосульки, рассыпаясь на острые осколки солнечным зимним днем.
Мне хочется снять варежки. Мне хочется протянуть к тебе руки. Я знаю, что ты позаботишься о том, чтоб веселые осколки не порезали меня. Ты посмотришь на мои пальцы, и град, который сыпался сверху, обогнет их.
Но тебя я не найду, как бы ни тянулась к тебе руками, как бы ни искала. Не найду.
Где ты, где ты, пожалуйста, отзовись, скажи, где ты?
Ты слышишь меня и даже хочешь ответить. Но ты сам не знаешь, где ты, поэтому молчишь.
Приезжай. Давай молчать и смотреть друг на друга. Так, чтоб стало неважно, где ты, где я, где мы оба.
Просто приезжай. Остальное - неважно.
|
Наркотики |
|
Из неотправленных писем |
|
История неудавшейся любви |
|
Поцелу |
Поцелуй!!! О что есть поцелуй - слияние нежное двух губ людей сердца которых в унисон стучат. О нежное прикосновенье, какое сладострастье можно испытать, когда в порыве губы соскользнут, но устремятся снова к поцелую. О что я говорю ведь чувства передать словами очень сложно, но попытаюсь я, ведь чувство это я знаю как никто - оно в душе поэта, который жизнь свою готов всю посветить любви.
Впервые происходит он так скоро: ты говоришь с тем человеком, что стоит напротив сердца твоего, и через миг, в объятьях ты любви, и это чувство тебя уносит за пределы подсознанья, и льется музыка любви сильнее даже рока, она пронзает вас насквозь, и связывает в узел общего порыва. И наступает тишина и ваши лбы, соединяясь, дают секунду передышки, но прерывается она, как только губы ваши снова потянутся и остудят тот пыл, который возникает от остановки мимолетной. И в этот миг сознанье дышит совсем не жизнью, а полетом, который в небо вас уносит, и там в потоке растворяясь вас в нежных облаках купает.
Порою даже падает он камнем, но поднимается и на границе, словно невесомый, он снова в небо улетает, в свою законную стихию. А что же происходит с вашем телом, во время этого порыва сладострастья: оно к себе сильнее прижимает, как будто хочет слиться воедино, то тело, что подчинено порыву такому же, какому ваше тело. И в те секунды сердце замирает и резко снова биться начинает, от перебоев кажется, что вылетит оно, иль разорвется. Ну а внутри его вся кровь как лава льется, затем по телу к голове она подходит, и краснотою губы наполнят. И поцелуй становится горячим. О как же тяжело его закончить, перестаешь и снова начинаешь, и с новой силой, посильнее прежней. И до тех пор, пока в кровь губы ты не истерзаешь. Но это не конец, ведь это лишь начало, и ждешь ты с нетерпеньем того же нежного прикосновенья, которое сильнее силы воли, которому ты противостоять не можешь!!!
|