-Подписка по e-mail

 
Получать сообщения дневника на почту.

 -Поиск по дневнику

люди, музыка, видео, фото
Поиск сообщений в veps

 -Интересы

 -Постоянные читатели

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 17.02.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 36

Дневник veps



Альтернативная история

Суббота, 11 Февраля 2012 г. 12:43 + в цитатник
Многие наслышаны о т.н. альтернативной хронологической версии А.Фоменко и Г.Носовского. Она популярна, и как следствие, уже и не становится даже прочитанной, а просто истиной. Безусловно, что хроники и летописи пестрят неточностями и искажениями, научно-технические методы датировок не точны, однако существуют и другие. Языковые, топонимические, гидронимические... не ужели и они все лгут. Вряд ли. Вот еще одно исследование, пытающееся как-то примирить две странных исторических версии - классическую и альтернативную:
http://sudar-mb.narod.ru/page/book9/page1.htm

Аудио-запись: Сибелиус - Карелия - сюита - ч.3. Alla marcia. Moderato

Четверг, 08 Ноября 2007 г. 09:28 + в цитатник
Прослушать Остановить
32 слушали
0 копий

[+ в свой плеер]

Сибелиус - Карелия - сюита - ч.3. Alla marcia. Moderato - Hans Rosbaud - BPO (1955)

Аудио-запись: Сибелиус - Карелия - сюита - ч.2. Ballade. Tempo di menuetto

Четверг, 08 Ноября 2007 г. 09:25 + в цитатник
Файл удален из-за ошибки в конвертации Сибелиус - Карелия - сюита - ч.2. Ballade. Tempo di menuetto - Hans Rosbaud - BPO

Аудио-запись: Сибелиус - Карелия - сюита - ч.1 Intermezzo. Moderato

Четверг, 08 Ноября 2007 г. 09:21 + в цитатник
Прослушать Остановить
15 слушали
0 копий

[+ в свой плеер]

Сибелиус - Карелия - сюита - ч.1 Intermezzo - Hans Rosbaud - BPO (1955)

ФИННО-УГОРСКАЯ СЕМЬЯ ЯЗЫКОВ

Пятница, 20 Июля 2007 г. 08:15 + в цитатник

ФИННО-УГОРСКАЯ СЕМЬЯ ЯЗЫКОВ

 

Автор: Е.А. Цыпанов

 

Коми язык входит в ф и н н о - у г о р с к у ю языковую семью, а с наиболее близким ему удмуртским языком обра- зует пермскую группу финно-угорских языков. Всего в финно-угорскую семью входит 16 языков, которые в глубокой древности развились из единого языка-основы: венгерский, мансийский, хантыйский (у г о р с к а я группа языков); коми, удмуртский (п е р м с к а я группа); марийский, мордовские языки — эрзя и мокша: п р и б а л т и й с к о - ф и н с к и е языки — финский, карельский, ижорский, вепсский, водский, эстонский, ливский языки. Особое место в финно-угорской семье языков занимает саамский язык, который очень отличается от остальных родственных языков.

 

 

Финно-угорские языки и самодийские языки образуют у р а л ь с к у ю семью языков. К  с а м о д и й с к и м языкам относят ненецкий, энецкий, нганасанский, селькупский, камасинский языки. Народы, говорящие на самодийских языках, проживают в Западной Сибири, кроме ненцев, проживающих также на севере Европы.

 

 

Вопрос о п р а р о д и н е древних финно-угров давно интересует учёных. Древнюю прародину искали и в районе Алтая, на верховьях Оби, Иртыша и Енисея, и на берегах Северного Ледовитого океана. Современные учёные на основе изучения лексики флоры финно-угорских языков пришли к выводу, что прародина финно-угров располагалась в районе Волго-Камья по обе стороны уральских гор. Затем финно-угорские племена и языки разделились, обособились, и предки нынешних финно-угорских народов покинули древнюю прародину. Первые летописные упоминания о финно-угорских народах уже застают эти народы на местах их нынешнего проживания.

 

 

Венгры более чем тысячелетие назад переселились на территорию, окружённую Карпатами. Самоназвание венгров модьор известно с V в. н. э. Письменность на венгерском языке появилась в конце XII в., у венгров имеется богатая литература. Общее число венгров около 17 млн. человек. Кроме Венгрии, они живут в Чехословакии, Румынии, Австрии, Украине, Югославии.

 

 

Манси (вогулы) проживают в Ханты-Мансийском округе Тюменской области. В русских летописях они вместе с хантами именовались югра. Манси пользуются письменностью на русской графической основе, имеют свои школы. Общее количество манси свыше 7000 человек, однако лишь половина из них считает мансийский родным языком.

 

 

Ханты (остяки) живут на полуострове Ямал, нижней и средней Оби. Письменность на хантыйском языке появилась в 30-х годах нашего века, однако диалекты хантыйского языка настолько различны, что между представителями разных диалектов общение часто затруднено. В хантыйский и мансийский языки проникло множество лексических заимствований из коми языка. Общее число хантов 21 000 человек. Традиционное занятие обских угров — оленеводство, охота, рыболовство.

 

 

Удмурты наименее продвинулись с территории финно-угорской прародины; они живут на нижнем течении рек Камы и Вятки, кроме Удмуртской республики, проживают в Татарстане, Башкортостане, Марий Эл, Вятской области. Удмуртов в 1989 г. было 713 696 человек, письменность возникла в XVIII в. Столица Удмуртии — г. Ижевск.

 

 

Марийцы обитают на территории волжского левобережья. В республике Марий Эл живёт около половины марийцев, остальные проживают в Башкортостане, Татарстане и Удмуртии. Письменность на марийском языке возникла в XVIII в., есть два варианта литературного языка — луговой и горный, они имеют основное различие в фонетике. Общее количество марийцев 621 961 человек (1989 г.). Столица Марий Эл — г. Йошкар-Ола.

 

 

Среди финно-угорских народов по численности 3 место занимает мордва. Их более 1 200 тыс. человек, но мордва проживает очень широко и раздробленно. Их более компакт- ные группы можно найти в бассейнах рек Мокши и Суры (Мордовия), в Пензенской, Самарской, Оренбургской, Ульяновской, Нижегородской областях. Есть два близкородствен- ных мордовских языка эрзя и мокша, однако носители этих языков между собой объясняются на русском языке. Письменность на мордовских языках появилась в XIX в. Столица Мордовии — г. Саранск.

 

 

Прибалтийско-финские языки и народы настолько близки, что говорящие на этих языках могут изъясняться между собой без переводчика. Среди языков прибалтийско-финской группы наиболее распространённый — финский, на нём говорят около 5 млн. человек, самоназвание финнов суоми. Кроме Финляндии, финны проживают и в Ленинградской области России. Письменность возникла в XVI в., с 1870 г. начинается период современного финского языка. На финском языке звучит эпос "Калевала", создана богатая оригинальная литература. В России проживает около 77 тыс. финнов.

 

 

Эстонцы проживают на восточном побережье Балтийского моря, численность эстонцев в 1989 г. была 1 027 255 человек. Письменность существует с XVI в., до XIX в. развивались два литературных языка: южно- и североэстонскцй. В XIX в. эти литературные языки сблизились на основе среднеэстонских диалектов.

 

 

Карелы живут в Карелии и Тверской области России. Карелов насчитывается 138 429 человек (1989 г.), родным языком владеет чуть больше половины. Карельский язык состоит из многих диалектов. В Карелии карелы изучают и пользуются финским литературным языком. Самые древние памятники карельской письменности относятся к XIII в., на финно-угорских языках по древности это вторая письменность (после венгерской).

 

 

Ижорский язык бесписьменный, на нём говорит около 1 500 человек. Ижорцы живут на юго-восточном побережье финского залива, на р. Ижоре, притоке Невы. Хотя сами себя ижорцы называют карелами, в науке принято выделять самостоятельный ижорский язык.

 

 

Вепсы проживают на территории трёх административно-территориальных единиц: Вологодской, Ленинградской областях России, Карелии. В 30-х годах вепсов насчитывалось около 30 000 человек, в 1970 г. 8 300 человек. Из-за сильного влияния русского языка, вепсский язык заметно отличается от других прибалтийско-финских языков.

 

 

Водский язык находится на грани исчезновения, т. к. говорящих на этом языке осталось не более 30 человек. Водь живет в нескольких деревнях, расположенных между северо-восточной частью Эстонии и Ленинградской областью. Водский язык бесписьменный.

 

 

Ливы проживают в нескольких приморских рыбацких деревнях на севере Латвии. Их число в ходе истории из-за опустошений во время II мировой войны резко сократилось. Сейчас количество говорящих на ливском языке всего около 150 человек. Письменность развивается с XIX в., однако в настоящее время ливы переходят на латышский язык.

 

 

Саамский язык образует отдельную группу финно-угорских языков, т. к. имеется много специфических черт в его грамматике и словарном составе. Саамы живут в северных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и на Кольском полуострове в России. Их всего около 40 тыс. человек, в том числе около 2000 в Россия. Саамский язык имеет много общего с прибалтийско-финскими языками. Саамская письменность развивается на основе разных диалектов на латинской и русской графических системах.

 

 

Современные финно-угорские языки настолько отошли друг от друга, что на первый взгляд кажутся совсем не связанными друг с другом. Однако более глубокое изучение зву- кового состава, грамматики и лексики показывает, что в этих языках имеется много общих черт, которые доказывают былое единое происхождение финно-угорских языков от одного древнего праязыка.

 

 

О ПОНЯТИИ "КОМИ ЯЗЫК"

 

 

Традиционно под коми языком понимают все три коми наречия: коми-зырянский, коми-пермяцкий и кожи-язьвинский. Многие зарубежные финно-угроведы не выделяют от- дельно коми-зырянский и коми-пермяцкий языки. Однако в советской этнографии разграничивают два этноса — коми-зыряне и коми-пермяки, и в языкознании, соответственно, два языка. Коми-зыряне и коми-пермяки между собой свободно общаются на своих языках, не прибегая к русскому. Таким образом, коми-зырянский и коми-пермяцкий литературные языки очень близки.

 

 

Эта близость хорошо видна при сравнении следующих двух предложений:

 

 

1) Коми-зырянский литературный язык — Руч видзодлiс гогорбок и ыджыд коз вылысь аддзис урос, кодi тов кежло дасьтiс тшак.

 

 

2) Коми-пермяцкий литературный язык — Руч видзотiс гогор и ыджыт коз йылiсь казялiс урокос, кода тов кежо заптiс тшаккез.

 

 

'Лиса посмотрела вокруг и на вершине высокой ели увидела белочку, которая на зиму запасала грибы'.

 

 

Изучение коми-зырянского литературного языка в принципе даёт возможность читать всё написанное на коми-пермяцкой литературном языке, а также свободно общаться с коми-пермяками.

 

 

МЕСТОЖИТЕЛЬСТВО И ЧИСЛЕННОСТЬ КОМИ

 

 

Особой этнографический группой коми являются коми-язьвинцы язык которых сильно отличается от современных коми-зырянских и коми-пермяцких диалектов. Коми-язьвинцы проживают в Красновишерском районе Пермской области по среднему и верхнему течению р. Язьвы, левого притока р. Вишеры, впадающей в Каму. Общее их количество около 4000 человек, однако в настоящее время идёт быстрое обрусение коми-язьвинцев.

 

 

В Афанасьевском районе Кировской области живут так называемые "зюзьдинские" коми, диалект которых стоит как бы между коми-зырянским и коми-пермяцким наречиями. В 50-е годы зюзьдинцев насчитывалось свыше 5000 человек, однако затем их численность стала уменьшаться.

 

 

Коми-зыряне проживают в Республике Коми в бассейнах рек Лузы, Вычегды и её притоков Сысолы, Выми, в бассейнах рек Ижмы и Печоры, впадающей в Белое море р. Мезени и её притоке Вашке. Соответственно, по рекам и подразделяются этнографические группы коми — лузские коми, сысольские, вычегодские, вымские, удорские, ижемские, верхнепечорские коми и т. д. Около 10% коми-зырян проживает вне республики: в Ненецком автономном округе Архангельской области, на севере Тюменской области, во многих сёлах нижней Оби и по её притокам, на Кольском полуострове в Мурманской области в Омской, Новосибирской и других областях Сибири.

 

 

Коми-пермяки живут в отрыве от коми-зырян, южнее, в Пермской области, в районе Верхней Камы, на притоках её Косе, Иньве. Столица Коми-Пермяцкой автономной области — г. Кудымкар.

 

 

Общая численность коми населения (коми-зырян и коми-пермяков), по данным переписей населения, постоянно увеличивалась: 1897 г. — 254 000; 1970 г. — 475 000; 1926 г. — 364 000; 1979 г. — 478 000; 1959 г. — 431 000; 1989 г. — 497 081.

 

 

Демографы заметили тенденцию резкого сокращения прироста коми населения в последние десятилетия. Если за 1959—1970 гг. прирост составил 44000 человек, то за 1970—1979 гг. — всего 3 000 человек. На 1979 р. в СССР насчитывалось 326 700 коми-зырян и 150 768 коми-пермяков. В Коми ССР проживало 280 797 человек коми-зырян, что составило 25,3% населения республики.

 

 

В 1989 г, среди населения Коми ССР коми составили 23%. По данным переписи населения 1989 г., в СССР проживало 345 007 коми-зырян и 152 074 коми-пермяков. Однако количество лиц, владеющих коми языком, уменьшается. Так, в 1970 г. коми язык назвали родным 82,7% коми-зырян и 85,8% коми-пермяков. В 1979 году коми язык назвали родным уже 76,2% коми-зырян и 77,1% коми-пермяков. За 10 лет коми языковой коллектив уменьшился на 33 000 человек. Сокращение числа говорящих на коми языке продолжается. По данным переписи населения 1989 г., среди всех коми в СССР родным языком назвали коми язык 70%, т. е. ныне каждый третий коми уже не владеет материнским языком.

Из книги "КОМИ КЫВ: Самоучитель коми языка" Е А Цыпанов 1992 г (Сыктывкар, Коми книжное издательство)

 

 




Процитировано 1 раз

фестиваль в саранске

Пятница, 20 Июля 2007 г. 08:07 + в цитатник

САРАНСК, 19 июл - РИА Новости. Россия в полной мере осознает ответственность за сохранение культуры и языков финно-угорских народов, заявил в четверг президент РФ Владимир Путин на встрече с руководителями международного консультативного комитета финно-угорских народов и ассоциации финно-угорских народов России.

"Это общее достояние России и всего мира, и мы будем делать все, чтобы сохранить культуру и языки финно-угорских народов, также как и других народов России", - сказал Путин.

"Языковые и культурные традиции финно-угорской этнической группы отличаются друг от друга", - отметил президент. "Мне Тарья Халонен (президент Финляндии) сказала, что она совсем не понимает нашего коллегу из Венгрии (премьер-министра Ференца Дюрчаня)", - сказал он.

"Но традиционное начало, корни общие", - добавил Путин.

 

Ну я тоже хотел бы добавить. Вероятно разум у наших правителей все же немного имеется.


гипотеза о формировании языков Европы - автор Александр

Суббота, 21 Апреля 2007 г. 20:18 + в цитатник

Александр ГИПОТЕЗА О ФОРМИРОВАНИИ ЯЗЫКОВ ЕВРОПЫ

Как-то раз один высокопоставленный вельможа, желая унизить М.В.Ломоносова его простым происхождением, спросил у него: «Мой род ведет свое начало со времен Рюрика. А Ваш?». На что ученый скромно ответил: «К сожалению, метрические книги моего рода утонули во время великого потопа».

Уже лет десять, как у меня возникла гипотеза о происхождении финно-угорских народов и их языков. Всему есть свой срок, поэтому пора, видимо, поделиться своими соображениями. Изложение буду вести в форме "экскурсов" - так легче ориентироваться. Единственное, о чем хотел бы сказать заранее: поскольку многое из написанного есть результат собственных мыслей и домыслов, и не всегда под ними есть статистически достоверная совокупность фактов, то частенько я вынужден обращаться к аналогиям - они хоть и не годятся на роль доказательства, но в качестве позитивного фона для взаимопонимания вполне подойдут.

На фоне этой гипотезы слова М.В.Ломоносова об "утонувших метрических книгах" выглядят уже не только остроумной иронией, но и приобретают вполне даже буквальное значение…

Краткое содержание

Экскурс 1. Современная география расселения финно-угров

Экскурс 2. Языковые параллели

Экскурс 3. "Селекция" письменностью

Экскурс 4. Некоторые сведения о внутреннем кризисе языков Западной Европы

Экскурс 5. Аналогии и становление речи детей

Экскурс 6. Парные и непарные языки

Экскурс 7. О грустном в истории языков

Экскурс 8. Немного истории и взгляд в будущее

Экскурс 9. Средняя длина базовых слов в разных языках

Экскурс 10. Дефекты речи, имеющие место в становлении речи детей

Экскурс 11. Аномалии немецкого языка

Экскурс 12. Эволюция послелога и предлога, или что было раньше

Экскурс 13. Сравнительное количественно-логическое языковедение

Экскурс 14. Дальневосточный парадокс

Экскурс 15. Поэзия как критерий развитости языка

Экскурс 16. Языки и наука

Экскурс 17. Кириллический Авель и Латинский Каин

Экскурс 18. Нечестно - 2

Экскурс 19. Операция "троянский конь"

Экскурс 20. Существует ли проблема выбора?

Экскурс 21. Занимательная история № 1

Экскурс 22. Петербургская Кунсткамера и Великие Североамериканские озера: занимательная история № 2

Экскурс 23. Новые сведения о первых жителях Американского континента

Экскурс 24. Обобщение наблюдений

Экскурс 25. Гипотеза формирования основных языков Европы

Часть 1. Предварительные сведения о предмете статьи Экскурс 1. Современная география расселения финно-угров

Финно-угры в Европе распространены вдоль границ континента - вдоль Урала и далее побережий Балтийского, Белого и Баренцева морей (частично даже Северного). Единственное вкрапление в середине континента - венгры. Как могло сформироваться подобное периферийное распределение финно-угорских народов? Полагать, что они сами добровольно предпочли эти территории - несколько нелогично: при наличии в Европе более благоприятных областей можно было бы и предпочесть кое-что получше, чем земли севернее 60-ой параллели. Чтобы объяснить этот феномен, проведем аналогию. Пусть у нас в руках ведро краски синего цвета, и мы широким жестом выплескиваем эту краску по некоторой поверхности. Краска растечется, при этом ближе к нам, то есть точке,

-1 -


откуда была выплеснута краска, ее слой будет толще, а по периферии соответственно тоньше. Теперь берем ведро красной краски и тоже выплескиваем, но уже поверх синей. Зальет ли красная краска полностью синюю? Нет. Поскольку сопротивление еще не просохшей синей краски зависит лишь от ее самого верхнего слоя, непосредственно соприкасающегося с атмосферой, то это сопротивление будет практически одинаковым по всей ее поверхности независимо от толщины. А это значит, что ближе к нам, то есть точке выплескивания, куда ляжет более толстый слой красной краски, энергия красной краски окажется более высокой и она сможет распространяться достаточно широко. Однако ближе к периферии, куда достанется меньше красной краски, и соответственно ее энергия будет меньше, этой энергии может не хватить на преодоление сопротивления предыдущего слоя, то есть синей краски. В результате периферия при прочих равных условиях останется синего цвета. Возможно также, что и в центре площади растекания красной краски могут остаться островки синей - в тех местах, где в силу случайных причин красной краски попало меньше, и соответственно она была сравнительно легко заторможена сопротивлением синей. Что я хочу объяснить этой аналогией - думаю, уже понятно. Финно-угры, скорее всего, никогда не выбирали добровольно периферию Европы. Наоборот, они заселяли ее повсеместно (вероятно, до 45-50 параллели. Просто с юго-востока Европы (откуда именно - об этом позже) пришли новые люди с новой культурой и затопили практически весь Европейский континент. На территории южной и средней Европы (примерно до 60 параллели) произошла взаимная "диффузия" коренных и пришлых народов с образованием новых. Финно-угры остались лишь преимущественно по периферии континента, да еще частично островками. Что такой сценарий возможен, показывает языковое родство венгров и манси. Их общие предки жили от Урала до Венгрии (а может, даже и в более западных областях), но "растворились" среди новых народов.

Экскурс 2. Языковые параллели

То, что в русском языке много слов, имеющих финно-угорское происхождение, ни для кого не секрет. Но ведь финно-угорские корни встречаются и в языках других народов Европы, которых к финно-уграм никто не причисляет, при этом данные слова являются очень старыми. Обращусь сначала к более знакомому мне немецкому языку, а затем к английскому.

Например, слова Wasser (вода), Jahr (год), Jagd (охота) явно имеют структурное и текстурное сходство с финно-угорскими (в частности, коми) словами: "ва" (вода), "ар" (год, осень), "яг" (лес, бор). Что касается слова "ва" ("вода"), то оно в большинстве североевропейских языков звучит сходно: vezi (карельский), vesi (финский), wand (датский), vatten, bevattna, vattna (шведский), vann (норвежский), water (голландский).

Далее, в немецком языке присутствует такой алгоритм словообразования, как создание сложных слов из трех и более слов (сам читал в газете слово на три строки, состоящее из семи простых слов). При этом никаких правил для подобного способа словообразования в немецком нет - эти слова образуются чисто механически, многовариантно и, я бы сказал, ситуативно: потребовалось - быстренько слепили слово путем механического связывания нескольких слов в одно, употребили один раз и тут же забыли. Примерно такой алгоритм словообразования наблюдается у детей в возрасте 3-5 лет: ситуативное изобретение слов-виртуалов. Нечто аналогичное есть и в коми языке. На одном из страниц сайта Коминарода приводился перевод слова "своеобразие" на коми: "аслыссикаслун". Я мог бы добавить еще несколько: "аслыссикастор", "аслыспöлöслун", "аслыспöлöстор"; "ассикаслун". Только не надо думать, что этот список символизирует какое-то особое преимущество коми языка -вовсе нет, все как раз наоборот. Все приведенные мной слова сложные, состоящие из трех слов, то есть образованы по тому же принципу, что и наблюдается в немецком языке - механицизм, многовариантность и ситуативность.

Переходим к английскому, и прежде всего отметим, что слово Water на английском, как бы сказать да, тоже с явно выпирающими ушами царя Мидаса (финно-угорскими). Но после немецкого это не столь актуально - есть кое-что повкуснее.

На днях в какой-то программе по СТС, кажется, "Полундра!" был задан такой вопрос: Что означает древнее кельтское имя "Артур"? Так вот, оказывается, это имя означает "бессмертный". А по коми, между прочим слово "бессмертный" можно сказать как "артöм", то есть и в слове "Артур", и "артöм" прослеживается один и тот же корень "ар" ("год" в смысле возраст), и текстурно сходный суффикс отрицания "тур" и "тöм" соответственно. Ввозможно и другое объяснение: корень "ар" так и остается, а вот суффикс "тур" может иметь в качестве эквивалента слово "тыр" ("тыра")- что по коми значит "полный", то есть "Артур" = "Артыра" = "полный годами".

Да и показанный 1 января 2005г. фильм из серии "Властелин колец" тоже подлил масла в огонь. Помните топонимику из этого фильма: "Изенгард", "Мордор" (на карте эти названия кстати, написаны как "Isengard" и "Mordor")? Для русского или современного английского или немецкого языка эти названия звучат необычно и способные навеять разве что фантазии на тему великого прошлого праевропейских народов. А по коми? "Изенгард" очень даже легко распадается на два корня - "изен" и "гард". Первое из них восходит к слову "из", то есть "камень", а

-2-


второе вполне может быть видоизмененным при произношении словом "горт", то есть "дом". То же и со словом "Мордор". Вторая половина слова: "дор" - означает по коми или "край", "близ", "возле", "около" и часто присутствует в топонимических названиях.

Мы знаем о существовании на свете славного города Нью-Йорк. Но раз "нью", то, стало быть, есть и просто Йорк - в Англии. Парадокс слова York двойной. Первый - он не имеет нарицательного слова-исходника в английском языке (как, допустим, слово "Москва" не имеет сопряжения в виде нарицательного исходного слова в русском языке). Второй парадокс - заканчивается буквой "k"(вспомните, много ли в современном английском слов, содержащих букву "k"?). О чем это говорит? Во-первых, что слово это древнее, поскольку в современном английском языке для обозначения звука "к" чаще используется буква "си", чем "кей": попробуйте написать "Amerika" - так Вы для американцев после этого будете врагом "№ 2" - сразу после Бен Ладена. Во-вторых, существование слова York только лишь в виде топонима означает, что это слово вошло в современный английский как готовое, взятое от того народа, который жил на Британских островах до формирования англосаксонской породы, то есть примерно также, как вошли в русский язык слова "Нева", "Москва", "Болдино" (да-да, и Бородино тоже) и много-много других. А раз так, то, стало быть, есть резон поискать корешки слова York в иных языках, тем более что, слава богу, далеко ходить и не надо. Есть в коми замечательное слово "йöр" - в переводе "забор", "ограда", "огороженное место". (Допускаю также мысль, что раньше это слово могло обозначать также еще и "частокол", "заостренный ряд": дело в том, что коми слово "йöра" ("лось"), скорее всего, было иносказательным, намекающим на это животное: "йöр-а", то есть имеющее "йöр", то есть "частокол" (на голове). Такое предположение вполне оправдано, поскольку слово "лось" по коми называют еще и другими намекающими именами: "кузь кока", то есть "с длинными ногами". Однако оставим коми лосей в сторону, вернемся к английскому Йорку. Вовсе не исключено, что данный топоним имеет своим корнем слово, близкое к слову "йöр", то есть или "частокол", или "ограда" или "огороженное место", что для населенного пункта вовсе не удивительно.

Далее, в английском есть достаточно много топонимов, заканчивающихся на слово "Shire" ("графство"): Йоркшир (Yorkshire), Девоншир, Линкольншир, Ноттингемшир и т.д. (Кстати, учитывая грубость "межстыковых швов" в двух последних топонимах: Лин-коль-н-шир, Нот-тин-гем-шир, - есть основания полагать, что каждое из них формировалось по типичному для финно-угорских языков механическому связыванию слов в топонимах. Приведу одно только такое из моих родных мест: "Расыбшорвомынвыв". Знаете, сколько здесь слов? "Рас" - "роща"; "ыб" -"поле", "шор" - "ручей", "вомын" - "устье", "выв" - "напротив". Перевод же следующий: "место напротив устья ручья, протекающего через поле в роще". А потому, учитывая территориальный акцент слова "Shire", можно предполагать, что оно восходит к слову "шöр", то есть "центр", "середина". В частности, применительно к Йоркширу (Yorkshire) это могло бы означать "йöр шöр", то есть "центр огороженного места".

Наконец, самое-самое пикантное. Как образуется множественное число в английском? Верно, путем прибавления окончания -s. Но это сейчас, когда английский заметно испортился и одичал по сравнению с тем английским, который был во времена Sheakspeare и тем более 1000 лет назад. А тогда множественное число в английском образовывалось путем прибавления окончания -as. Что это значит? А то, что в коми множественное число образуется с помощью окончания -яс (есть еще -ян, но только в одном-единственном слове: "пиян" -"сыновья"). Можно, конечно, говорить, что совпадение окончаний слов во множественном числе в коми и английском есть совершеннейшая случайность - спорить не стану и соглашусь с этим абсолютно, мгновенно и безоговорочно -точно так же, как немедленно признаю стопроцентную реальность деда-мороза и бабы-яги в присутствии двухлетнего ребенка.

Конечно, исследований на тему родства языков Западной Европы на сегодняшний день предостаточно (только одна из них: http://enoth.narod.ru/Vikings/Vikings 07 colonies.htm). Правда, есть в них элемент субъективизма, растущий своими корнями из снобизма Запада. Он не позволяет западным ученым проводить столь далекие параллели, как это пытаюсь сделать я, и тем более в сторону востока - ведь это было бы все равно, что англичане самих себя добровольно уличили бы в родстве с варварами - русскими и финно-уграми. Максимум, на что хватает исследователей происхождения топонимов на Британских островах - это поиск корней этих топонимов в скандинавских и датских языках (английский снобизм, видимо, еще позволяет, пусть и нехотя, но признавать родство английского языка с языками этих народов).

Экскурс 3. "Селекция" письменностью

Но современный английский и современный русский - это вовсе не те языки, которыми пользовались предки англичан и русских более тысячи лет назад. Изменений произошло столь много, что этим языкам впору возомнить о собственной самодостаточности и не задумываться о глубинных корнях, некогда их породивших.

В предыдущих экскурсах я в основном касался стародавних времен, когда языки развивались преимущественно в устной форме. А ведь последние 500-1000 лет активнейшее участие в формировании языков

-3-


стала принимать письменность, причем настолько заметно, что роль механизмов устного словообразования фактически сошла на нет. В известном смысле роль письменности в формировании современных языков можно сравнить с прививанием выведенного путем селекции растения-привоя на растение дичок-подвой: первый дает культурный плод, второй - здоровье и иммунитет от болезней. Если принять косвенный вывод из экскурсов 1 и 2, что современный русский и английский 500-1000 лет назад выросли из одних корней - языков, родственных финно-угорским, то письменность, "окультурившая" их корни до современного цивилизованного уровня, была разной. В случае русского это кириллица, восходящая к "альфабетосу" древних греков, а в случае английского - латиница -тоже, правда, родственница "альфабетоса", но немного, скажем так, "левая". Почему "левая"? Да потому, что древние греки весьма нелестно отзывались о латинском языке - "грубая латынь", и это было сущей правдой, поэтому латиница тоже оказалась "левой" в том смысле, что она была чистейшей воды эпигонством, и стала в итоге даже более примитивным вариантом письменности по сравнению с исходником-альфабетосом. А вот кириллица -нет. Ее творцы благоразумно учли недостатки как "альфабетоса", так и латиницы и заложили в ней такой запас прочности в виде дополнительных четырех согласных и четырех гласных букв, которые в настоящее присутствуют в русском варианте кириллицы помимо букв, имеющих прямые аналоги в латинице. Благодаря этим дополнительным символам кириллица оказалась практически идеально адаптированной под звукоряд человеческой речи (европейцев, в частности). И очень скоро кириллица сама стала определять вектор развития русской устной и письменной речи (в отличие от того же английского, в котором, как известно, пишем Ливерпуль, а читаем Манчестер - словом, лебедь, рак да щука), доведя их до филигранного совершенства. Конечно, может показаться, что степень адаптации буквенной символики под звукоряд человеческой речи - достоинство натянутое и сугубо кажущееся. Но я бы не стал считать это только лишь виртуальным достоинством. Вспомните, что оставили после себя древние греки со своим древнегреческим и своим "альфабетосом", и что оставили древние римляне со своей "грубой латынью" и латиницей? Греки оставили после себя творения практически во всех точных науках и культуре. Ну, а римляне? Они не смогли даже толком воспроизвести у себя открытия соседей-греков, и единственное оригинальное, чем они могли бы похвастаться, так это лишь римское право (да и то похвастаться не слишком сильно, поскольку это право не смогло представить никакой реальной преграды падению нравов и моральных устоев - главной причины крушения Римской империи). Эллада была уничтожена грубой силой внешней экспансии, а Древний Рим -внутренним кризисом в результате полной потери обществом духовных ориентиров.

А теперь представим себе кириллицу и латиницу, в которых соответственно воплотились изящный древнегреческий и "грубая латынь", в качестве "привоев" к "подвою" - финно-угорским языкам: вектор "привоев" был направлен с юга на север. Результат "селекции" на сегодняшний день налицо, так что цыплят уже можно подсчитывать: на Западе Европы господствует вариант "финно-угорский + латиница = английский", на востоке Европы вариант "финно-угорский + кириллица = русский". И если взглянуть на перспективу с точки зрения сегодняшних и завтрашних реалий, то у современных финно-угров выбор, собственно говоря, будет весьма забавным: что предпочесть - шило мылу или наоборот? Ясно, что в такой ситуации можно запросто оказаться в положении Буриданова осла, который, как известно, умер с голоду, находясь на равных расстояниях от двух копен сена - и умер только потому, что не решился сделать выбор в пользу одной из них. Так вот, чтобы нам не оказаться в положении этого трагикомического персонажа, выбор рано или поздно придется делать. А потому для нас, финно-угров, вопрос достоинств английского или русского будет решаться не с точки зрения "подвоя" (ибо вполне возможно, что ими были наши языки, или, по крайней мере, более чистые языки наших предков), а с точки зрения "привоя" - кириллицы и латиницы. И вот тогда сразу же выяснится, что "привой" в виде латиницы был все-таки куда менее изящен и плодовит, чем "привой" в виде кириллицы. Это объясняет, почему "латиница" и сформированные с ее участием языки развивались как-то более ускоренно: так всегда бывает, когда "привой" своими качествами мало отличается от "подвоя" - сорт-гибрид формируется быстрее, но его качества не столь уж и завидные, а со временем он гораздо быстрее вырождается, возвращаясь в итоге к уровню "подвоя". А вот развитие стран с кириллицей и самого русского языка шло более трудно и медленно, что также вполне понятно: не так-то просто привить нежный "привой" к грубому устойчивому подвою, - но зато если он привьется, то уж тогда равных полученному сорту - как по урожайности, так и по устойчивости - не будет. Что, собственно говоря, мы уже со времен Пушкина наблюдаем на примере "великого и могучего".

Экскурс 4. Некоторые сведения о внутреннем конфликте языков Западной Европы

Английский язык как наиболее эффектный результат "селекции" посредством "латиницы", к настоящему времени представляет собой просто жалкое, если не сказать - убогое - зрелище. Полный "раздрай" между устным и письменным символизирует поговорка "пишем Ливерпуль, а читаем Манчестер", - словом, по отношению к реально имеющему место устному английскому языку его письменность есть не более чем мертвый образ. Но даже нынешнее звучание английского еще не вечер - оно будет ухудшаться еще и еще до тех пор, пока полностью не

-4-


смажутся грани между звучанием отдельных слов. В русском, к примеру, невозможно представить себе ситуацию, когда человек со сцены произносит какое-то слово, но в силу дефектов ротовой полости (чаще всего отсутствия зубов) произнесенное им слово понимают неверно. Однако в англоязычных странах это частенько становится причиной насмешек над артистами, политиками, иными деятелями масс-культуры, когда они, выступая перед публикой, до такой степени искажают некоторые слова, что аудитория путает эти слова с другими, звучащими нелепо или даже просто дико в контексте произносимой выступающим фразы. Американцам уже до такой степени надоела их же собственная безграмотность (попробуй быть грамотным, когда между написанным и читаемым нет ничего общего!), что они решили плюнуть на классическое английское написание слов и вознамерились решить проблему радикальным способом - писать теми буквами, которые прямо (по алфавиту) соответствуют произнесенному звуку. Но если даже американцы сдуру так сделают, то это их уже не спасет - пришло время кириллицы (словом, поздно, батенька…). И внутренний кризис современного английского давным-давно поняли все (кроме, наверно, России).

Между тем вполне возможно, что когда-то устный и письменный английский соответствовали друг другу, но только тогда в английском языке слова произносились так, как писались (иначе говоря, не только в России в 19 веке, но и англичане - в смысле жители Британии - когда-то давным-давно говорили не "Айвенго", а "Ивангое"). Но с тех пор ушло много времени, и произношение в английском сдвинулось в сторону. Я политкорректно написал "сдвинулось в сторону", потому что у меня не поворачивается язык сказать, что "произношение ушло вперед". Оно, скорее всего, ушло назад, и причиной тому вполне могли стать "фефекты фечи" отдельных людей, которые в силу каких-то причин внезапно стали доминировать в обществе. Вполне может быть, что некая титулованная особа имела "фефекты фечи": сколько было в 11-14 веках в Западной Европе моров в виде чумы, оспы и холеры, под "впечатлением" которых запросто можно не только дефекты речи получить, но и вообще потерять способность говорить? А так как титулованная особа, понятное дело, не может идти не в ногу, то верноподданным титулованной особы было недвусмысленно заявлено, что их речь вся не в ногу, и что "фефекты фечи" титулованной особы есть совершеннейший образец речи, на который следует равняться. В противном случае можно и головы лишиться -вместе с тем языком, который во рту и у которого нет идеального произношения титулованной особы. Это примерно картина из той же серии, когда Наполеон, будучи на военном корабле, в силу своего маленького роста никак не мог дотянуться до какого-то предмета. Видя его безуспешные попытки, его адъютант сказал: "Ваше величество, давайте я Вам помогу - я выше вас", - на что Наполеон ответил: "Вы не выше меня - вы длиннее меня на целую голову. Но я могу сделать Вас на голову короче". Вот так развивается история, в ходе которой возникают идеальное английское или французское произношение. А потому не стоит занижать роль личности в формировании языков (можно также напомнить, как быстро адаптировалась речь дикторов на нашем ТВ под речь очередного генсека).

Но это, так сказать, была история. Что же касается будущего, то в английском, помимо сжеванности и смазанности согласных, есть болезнь и пострашнее. Это - отсутствие базы развития английского языка, поскольку вся эта база уже исчерпана. Признак исчерпания ресурсов развития языка - тотальная омонимизация языка, то есть засилье омонимов. Откройте любой словарь английского языка, и Вы ахнете: на каждое второе слово там приходится от двух до 10 значений, а потому сплошь и рядом возникают ситуации, когда понять смысл слова становится возможным только в контексте произнесенного предложения. Это ведет к тому, что язык становится все сложнее для изучения - нужно знать не отдельные слова, а целые предложения. Тенденция такова, что теоретически английский язык со временем должен трансформироваться в иероглифы в форме целых предложений! А поскольку учить язык целыми предложениями невозможно, то весь мир пошел по пути, который сигнализирует об упадке любой системы, в том числе и языка (в данном случае английского) - УПРОЩЕНИЕ. Упрощение английского превзошло все мыслимые и немыслимые пределы, он превратился в слэнг, в котором устный оторван от письменного, и начинает вырождаться грамматика (в письменном все более заметно игнорирование знаков препинания и орфографии, причем "диссидентами" являются сами американцы, предпринимающие попытки приблизить письменный язык к устному). Стоит ли доказывать, что если вектор развития языка - это его примитивизация, то возлагать на этот язык надежды не стоит?

Но, может быть, лучше ситуация с немецким? Конечно, в немецком "раздрай" между устным и письменным гораздо меньше (вот о нем еще можно сказать, что латиница соответствует немецкому - в нем что пишем, то фактически и читаем), но у немцев другие проблемы. Он жутко засоряется английским, а потому в качестве иммунитета немцы выбрали … пуризм (чистоту языка). Но каким образом! Путем создания сложных слов, состоящих - ладно бы из двух или трех, так нет же - из четырех, пяти, шести и более слов! Или пример еще круче. Как, думаете, слово "подтяжки" зазвучало бы на немецком, если бы, чего доброго, языковые "экстремисты" взяли верх? Приготовьтесь падать: "на плечах лежащие брюкодержатели". Словом, немецкий неизлечимо болен: рядом жесткий языковой конкурент (английский), который закрыл перед немецким пути саморазвития вообще, а попытки использовать для саморазвития внутренние резервы развития (механическое усложнение языка посредством

-5-


арифметического связывания слов) - патологический тупик.

Ну, а что же французский? Конечно, он самый строптивый среди европейских языков в части сопротивления диктату английского. Но сопротивление незаметно превращается фактически в автаркию, и именно это стремление вариться в собственном соку погубит французский, не даст ему стать языком мирового масштаба.

На этом фоне русский язык выглядит, конечно же, гораздо предпочтительнее. В нем нет тех болезней, которыми поражены основные европейские языки. Он не болен омонимизацией как английский - скорее уж, напротив, синонимизацией, когда одно и то явление или предмет обозначаются множеством различающихся оттенками слов. Он не впал в состоянии автаркии как французский - он с величайшей легкостью вбирает в себя английский (немецкий уже вобран). Он не впадает в трагикомедию механицизма, как немецкий - в русском языке за 200 лет после Пушкина гибкость языка выработалась фантастическая. Словом, изящный язык древней Эллады через кириллицу нашел себе достойного преемника.

Часть 2. Генезис языка

Экскурс 5. Аналогии и становление речи детей

Начнем, как всегда, с аналогий. К примеру, каким образом устанавливается родство человека с приматами, а также родство одних ветвей животных с другими, менее развитыми? При визуальных способах установления подобного родства принято сравнивать зародыши: оказывается, в первые дни зародышевого состояния, к примеру, практически все млекопитающие очень похожи друг на друга, хотя между взрослыми особями ничего общего и близко нет. А нельзя ли применить этот же чисто визуальный способ по отношению к языкам, между которыми внешне ничего общего и в помине нет?

На первый взгляд, проблематично - языки (не те, что едят, а те, на которых говорят), если и пребывали в зародышевом состоянии, то это было на заре человечества как такового, и сейчас уже канули в Лету. Иначе говоря, мы имеем сугубо "взрослые особи" языков, сравнивать которые или бесполезно, или крайне проблематично.

Но! Есть особый случай, когда подобное сравнение не только оказывается возможным, но и вдобавок к тому же плодотворным.

Как известно, животные издают звуки, среди которых абсолютно и относительно доминируют гласные звуки

-   число гласных примерно то же, что и у людей, а вот роль согласных звуков сведена к минимуму. (Правда,
некоторые птицы умудряются воспроизводить довольно близко человеческую речь со всеми ее согласными, но это,
как бы сказать да, к делу не относится).

Но мы видим также, что когда человек только-только рождается, то его языковые способности примерно соответствуют животным - доминирование гласных (при этом представлен практически весь имеющийся у взрослого звуковой ряд) и буквально один-два согласных. О национальности говорить в этот момент еще не приходится, то есть, иначе говоря, в языке каждого ребенка, независимо от национальной принадлежности его родителей, каждый раз мы имеем зародыш тех языков, на которых общаются взрослые люди. Но по мере роста ребенка происходит эволюция его языка в соответствии с "национальными стандартами", причем развитие во всех языках примерно одинаковое: путем добавления все новых и новых согласных, тогда как число гласных остается равным исходному состоянию.

Однако это развитие вовсе не является совершенно прямой линией. До определенного момента язык ребенка функционирует как несимметричный язык, в чем-то тождественный звукоряду животных, в котором число гласных доминирует над числом согласных (помните: уа, а, о, ух, хы?). Далее - первый скачок: язык ребенка становится симметричным, то есть на каждый имеющийся в слове гласный звук уже приходится один согласный (помните: мама, папа, баба, - причем эти словосочетания близки и одинаковы почти во всех языках). А затем еще один скачок, уже наравне со взрывом: количество согласных в языковом "арсенале" ребенка начинает превышать количество имевшихся изначально гласных, то есть его язык снова становится несимметричным, но уже противоположным относительно несимметричности языка животных: на каждый гласный может приходиться уже не один, а два или даже более согласных звука. И тут-то начинается языковый Вавилон.


экскурс 6

Суббота, 21 Апреля 2007 г. 20:17 + в цитатник

Экскурс 6. Парные и непарные языки

Выше я употребил странные сочетания - симметричный и несимметричный, - вовсе не случайно. Дело в том, что языки мира делятся на две крупные группы - парные и непарные. Парные - это когда на каждый согласный звук в слове приходится точно один гласный, то есть их соотношение равно 1:1. Таковы, например, китайский, вьетнамский, корейский, японский и еще несколько родственных. А непарными, в свою очередь, являются практически все остальные языки мира, в том числе и английский, французский, немецкий, русский, хинди, арабский

-   те, в которых соотношение согласных и гласных звуков в слове может быть каким угодно, то есть соотношение

-6-


между ними n : 1, при этом число согласных n > 1. Иначе говоря, язык ребенка, пока он симметричен в части гласных и согласных, является парным, а спустя время, когда он становится несимметричным, он является … непарным?

Не совсем. Здесь уместно вспомнить классическое: "брюки превращаются, превращаются брюки…". Дело в том, что одна брючина действительно превращается в шортину, а вторая - увы. Так же обстоит дело и с языками. В силу каких-то неведомых причин развитие речи части представителей человечества, пусть даже число согласных звуков в их языке превышает число гласных, застывает на уровне парного языка (я уже перечислял эти языки), а развитие речи другой части представителей человечества продолжается уже под флагом непарного языка (их я также уже назвал).

Как нетрудно догадаться, число потенциально возможных математических комбинаций звуков при жесткости парной структуры слова (1 : 1 в парных языках) существенно меньше, чем аналогичная возможность непарных языков, в которых нет ограничений на соотношение согласных и гласных звуков (n : 1). А потому данное обстоятельство своим косвенным следствием имеет в порядке обратной связи то, что в парных языках количество согласных хотя и превышает количество гласных звуков, но не в той степени, как в непарных языках. К примеру, в некоторых дальневосточных языках (китайский, японский) нет звука "л". В силу этого им проблематично произнести слово "лис" - наше европейское ухо услышит из уст представителей этих дальневосточных наций совсем другое: "рис", - то есть произойдет замена "л" на "р". Эту идею я продолжу чуть ниже, а пока сделаем небольшой вывод.

Во-первых, в предыдущем экскурсе я предположил (и небезосновательно), что зародыши различных животных, во взрослом состоянии достигающих разных ступеней эволюции, если даже не одинаковы, то, во всяком случае, весьма похожи. А потому развитие высокоразвитого животного от состояния зародыша до состояния взрослой особи в какой-то мере очень ускоренно воспроизводит (моделирует) весь процесс формирования той эволюционной ветви, которой принадлежит данное животное - моделирует от его примитивных предков до его собственного высокого уровня. Во-вторых, развитие языка ребенка от животного уровня (исходный несимметричный уровень, в котором число гласных доминирует над числом согласных) через парный язык (симметричный уровень как равенство числа гласных и согласных звуков) к непарному (заключительный несимметричный уровень с абсолютным доминированием числа согласных звуков над числом гласных) так же может являться на свой лад моделью развития языка - от примитивного через простое к сложному. И тут возникает безответный на сегодняшний день вопрос: почему европейские языки, хинди и арабский стали непарными (сложными), и какая причина помешала стать таким же сложным, то есть непарным, языкам дальневосточных народов? Ведь пропорция согласных и гласных звуков в словах в этих языках на сегодняшний день остановилась на уровне 1 : 1, то есть как бы "притормозила" эти языки на уровне парного?

Экскурс 7. О грустном в истории языков

И все же я хотел бы сказать несколько слова о том, почему язык некоторых дальневосточные наций остался парным.

Ход вещей универсален: судьба пра-дальневосточных языков (китайского, корейского, японского, вьетнамского) должна была сложиться, скорее всего, точно так же, как и, допустим, европейских языков, арабского, хинди, то есть пра-дальневосточные языки должны были стать непарными. В действительности же этого не произошло. Возможно, что еще в те далекие времена, когда эти языки были еще парными, была изобретено иероглифическое письмо. Достаточно быстро после этого иероглифами был охвачен весь устный словарь. Однако пра-дальневосточные языки не стояли на месте и продолжали развиваться. Количество слов росло, а вслед за ними в катастрофических размерах увеличивалось количество иероглифов. Их стало столько много, что иероглифическая форма письменности сама стала тормозом развития искусств и наук: не каждый человек сможет запомнить столько иероглифов. Письменность очень быстро свернула на тропу сектантства - она стала уделом избранных единиц. Но число новых устных слов все равно увеличивалось, а изобретать все новые и новые иероглифы стало и невозможно, и бессмысленно (не хватит жизни, чтобы все их выучить и научиться писать). И тогда единицы, умеющие писать иероглифами, пошли на отчаянный шаг: он нашли рычаги воздействия на власть. Последняя, идя на поводу этих "избранных", административно-волевым решением запретила под страхом смертной казни изобретать новые слова и установила, что отныне следует пользоваться только теми словами, которые уже формализованы в виде иероглифов.

Ситуация могла быть до ужаса похожа на ту, когда в древнем Китае девочкам из богатых семей в малолетнем возрасте специально надевали на ноги деревянные башмаки, которые не давали ногам нормально расти! Такая девочка, выросши и превратившись в женщину, элементарно не могла ходить - ее носили специально приставленные слуги, - но это считалось признаком богатства, и даже было предметом зависти бедных!

Вовсе не исключается, что развитие устного пра-дальневосточного языка было искусственно "заковано" в

-7-


иероглифы и в итоге элементарно искалечено. А далее оказалось достаточно двух-трех поколений людей, которые жили под страхом наказания за изобретение новых слов - и народ просто-напросто полностью утратил после этого способность генерировать новые слова, и пра-дальневосточный язык остался на уровне парного, в таком виде позже разделившись на современные китайский, японский, корейский и вьетнамский.

Экскурс 8. Немного истории и взгляд в будущее

С точки зрения теории разницы между непарными языками Европы, строго говоря, нет - английский, французский, немецкий или русский. Но есть практика, которая начинает вносить свои поправки.

Дело в том, что развитие этих четырех языков происходило с различной скоростью. В силу исторических причин после того, как латинский язык в Европе перестал быть языком культурного и научного общения (17-18 век), на смену ему пришли два непримиримых конкурента - английский и французский. Опять же в силу исторических причин вектор распространения французского оказался направлен на континентальный восток (Германия и Россия), тогда как вектор английского шел преимущественно через океаны (Северная Америка, Индия). Результаты продвижения оказались весьма даже разными.

Английский попал в среду, где его возможности оказались невостребованными - языки аборигенов оказались намного менее развитыми. Они не смогли адаптироваться к английскому и практически оказались на грани исчезновения (в частности, языки североамериканских индейцев; правда, сейчас хинди расцветает, но это особый разговор). Правда, возможно также и то, что "экспорту" латиницы посредством английского языка помешал снобизм англичан, усиливаемый внутренним конфликтом между устным и письменным английским языком. Хотя и не исключено, что сам снобизм обусловлен этим конфликтом, ибо именно язык через мысли формирует отдельного человека в частности и общественное сознание в целом, то есть снобизм англичан - всего лишь комплекс неполноценности, базирующийся на несовершенстве их языка.

Французский же встретился с языками, которые, опять же говоря современным слоганом, были более "продвинуты" - немецкий и русский. И они смогли адаптироваться к проникающим французским словам, обогатиться ими и подняться на более высокий уровень. Кстати, русскому языку в 18-19 веках во всех отношениях повезло больше - он пополнялся не только французским, но и немецким. Результат оказался просто ошеломляющим: русский язык приобрел фантастическую способность поглощать без вреда для себя все основные языки Европы. Более того, одна из причин, почему Вьетнам при парном типе вьетнамского языка давно уже использует латиницу -это, по большому счету, заслуга французов. Они, как говорят знающие люди (если только не врут, конечно), в отличие от англичан меньшие снобы и более похожи на русских - в первую очередь стремлением распространять свет знаний.

А сейчас нужно, видимо, еще раз вспомнить о великой гипотезе нашего соотечественника Л.Н.Гумилева, такой, как пассионарность. Сразу же оговорка: речь не идет о том, чтобы перенести в сферу лингвистики это понятие - речь идет только и исключительно об аналогии.

Нации, по мнению Л.Н.Гумилева, в силу стечения обстоятельств могут пережить взлет пассионарности, когда они сияют на небосклоне истории, как сверхновая звезда среди других звезд. Но этот период проходит, и рано или поздно начинается угасание этой нации, когда она становится или легкой добычей других наций, встретивших свой период пассионарности, или же скатывается в состояние автаркии (говоря словами писателя, переходит к растительной жизни): например, те же смирные исландцы или норвежцы, а ведь, между прочим, прямые потомки воинственных викингов.

Этот процесс вполне может сопровождаться влиянием языка нации на окружающий ее социум. В частности, язык нации в период ее пассионарности может получить громадное распространение среди окружающих эту нацию других народов. И наоборот, этот язык начинает исчезать из среды межнационального общения, когда пассионарность нации проходит.

Есть основания полагать, что исторический взлет Англии и Франции уже позади - это был 17-19 век. Германия блистала первую половину 20 века - достаточно вспомнить, что Берлин в 20-ые годы и даже половину 30-ых годов прошлого века был культурной столицей Европы! Да, именно Берлин, а вовсе не Лондон или Париж! Это немецкое искусство в те годы гремело на весь мир и давало блистательные имена, тогда как максимум, на что оказалась способна Англия, так это тщедушные романы Агаты Кристи. Ну, а о Париже и Нью-Йорке и говорить нечего (называть кино искусством можно только, предварительно записавшись в американцы). Нацизм подрезал крылья Германии; не будь его, еще неизвестно, где была бы столица мира во второй половине 20 века (но уж точно не в Лондоне, Париже или Нью-Йорке).

Но волна неудержима. Англия и Франция сошли с мировой сцены к концу 19 века, Германия в силу исторических причин не смогла воспользоваться ролью мирового научного и культурного лидера, которая должна была по праву достаться ей в 20 веке. Теоретически, конечно, можно сказать, что на сцену вышла Новая Англия

-8-


(она же Америка). Но есть одна тонкость: эта нация слишком молода, чтобы генерировать научные и культурные идеи той же глубины, что и Европа, для этого ей еще расти и расти. Так что доминирование Соединенных Штатов во второй половине 20 века есть чистая случайность. Эта случайность стала возможна только потому, что в силу второй мировой войны и ее последствий на Штаты навалилось невиданное и неслыханное счастье - обогатиться в научном и культурном плане за счет творческих людей Европы и России (хотя она тоже Европа - только от Атлантики до Тихого океана). Только ведь эти источники, которыми питались Штаты, в настоящее время высохли. Источники из Англии, Франции и Германии высохли потому что высыхают сами нации: исчерпан ресурс роста языковой базы, и соответственно исчерпаны возможности духовного - культурного и научного, - творчества. Источники из России - потому что Россия страна самодостаточная, и в настоящее время возможностей творчества у нас куда больше, чем где-либо еще. Источники из стран Азии и Африки - ну, это экзотика, которая вряд ли окажет на ход истории США воздействие, мало-мальски сопоставимое с тем, которые оказали в свое время эмигранты из Европы и России.

А потому волна смены наций-лидеров и соответственно языков наций-лидеров будет двигаться в том направлении, куда положено историей. Понятно поэтому, что следующая после Германии остановка - да, совершенно верно, Россия, и только она. И соответственно - русский ПИСЬМЕННЫЙ язык.

Нужен лишь толчок (который можно даже назвать пассионарным). Вопрос лишь в этом толчке, а он, между прочим, имеет языковую природу. Как только страна откажется от нефтедолларов и газоевро, и начнет экспортировать продукты самой высокой конечной переработки - ДОСТИЖЕНИЯ КУЛЬТУРЫ И НАУЧНЫЕ ОТКРЫТИЯ - русскому языку для МИРНОГО завоевания мира преград не будет никаких.

Правда, для завоевания на определенное время, пока на смену ему не придет какой-либо язык, поднятый идущей далее на восток волной: латинский - английский/французский - немецкий - русский (?)-?. Теоретически все правильно, но дальше на восток после России стран с непарными языками уже нет. Тогда куда же пойдет волна? На юг? Хинди или арабский? Теоретически шансы равноправны, но ведь практика опять будет вносить свои поправки, то есть между ними вполне возможно соперничество, подобное соперничеству английского и французского. Впрочем, ладно, это уже из области фантазий, а мне все же более по душе рационально обоснованные гипотезы…

Экскурс 9. Средняя длина базовых слов в разных языках

Если проанализировать орфографический словарь русского и коми языков, то при прочих равных условиях даже без особой наблюдательности обнаруживается, что количество букв в исконных базовых словах языка (односложные существительные, наречия, предлоги и послелоги, глаголы в первом лице) в коми заметно меньше, чем в русском. Аналогичная пропорция наблюдается, если сравнить русский с карельским и финским языками, особенно если последние очистить от двойных гласных, ибо их назначение в том, чтобы указывать на необходимость растягивания слова в устной речи. Но ладно бы только это - заметно короче средняя длина слов в английском и немецком языке (даже в письменном виде): при переводе с этих языков на русский обычный текст сокращается в объеме на 20-30%! И это заметьте, при переводе даже письменного английского, в котором число букв на 2-3 превышает число звуков в этом же слове в устной речи. Порой длину слов в русском языке и велеречивость русского языка представители европейских наций даже ставят нам в укор, одновременно намекая на то, что их языки есть образец краткости и точности. Однако если учесть чудовищный примитивизм английского и топорность немецкого, то я мог бы с ехидством заметить: дисциплина и политкорректность европейских языков категории лишь кажущиеся. Это не более чем хорошая мина при плохой игре: европейцы не могут говорить красиво, а потому начинают упрекать иные языки (и в особенности русский) в излишней цветистости, эмоциональности, сочности и т.д. - словом, пеняют на зеркало. Однако бог с ним, с английским, вернемся к статистике. Так вот, я хотел бы сказать, что среднее число звуков и букв в слове есть важный показатель совершенства и развитости языка - чем больше звуков, тем совершеннее и гибче язык. В этом отношении равных русскому, видимо, в Европе не найти - ни сегодня, ни в обозримом будущем (в необозримом тоже).

Экскурс 10. Дефекты речи, имеющие место в становлении речи детей

Обычно при становлении речи у всех детей возникают, если вспомнить отечественный фильм, "фефекты фечи" (дефекты речи). Но в подавляющем большинстве случае эти дефекты есть явление временное, и соответственно годам к 5-6 они проходят у 60-65% детей, к годам 6-7 - еще у 30-35%. Имея возможность наблюдать за формированием речи своих младших родственников, я заметил, что, даже учась разговаривать только и исключительно по-русски, тем не менее у них проявлялись исконно коми "фефекты фечи" - плохое проговаривание "в" и "л" (для тех, кто не знает, напомню типичное для сел и деревень, население которых долгое время формировалось квазизамкнутым путем: "гöлбöчын пöл вылын малтöм кöлдум" (гöбöчын пöв вылын мавтöм кöвдум)

-9-


- "в голбце на полке помазанный маслом колобок"), не совпадающее с классическим русским смягчение звуков (для тех, кто забыл, напомню шутку 60-х годов: "местное время то ли сьэм, то ли восьэм часов"). Потом все это, конечно, у них бесследно прошло, и остался лишь еле заметный приятный акцент. Я сопоставил это с выпадением звука "л" в языках некоторых дальневосточных народов и свойственным им смягчением звуков, а также еще и со смягчением звука "л" немцами, да так, что у них практически нет "л" в чистом виде (немецкое "L" или точно "ль", или очень-очень мягкое "л"), в один прекрасный день я подумал: "Если исходить из того, что формирование речи ребенка есть моделирование речи его предков от простейших форме (уа, ау) через парные структуры языка (мама, баба, папа) к сложному современному непарному языку, то не означает ли сие, что "фефекты фечи" есть явление закономерное и неизбежное, отражающее просто определенный этап становления речи предков?" Ну, а взглянуть после этого на карту мира и вспомнить о Жакове с его идеями "генеалогического" родства японцев и коми было уже делом техники. Не было большой проблемой и догадаться об истинных причинах полного "раздрая" устного и письменного английского: устный английский тоже есть "фефект фечи" в сравнении с письменным английским, только в отличие от детей это есть не признак роста, а признак старческой деградации языка (в качестве аналогии напомню: пожилым людям тоже свойственны "фефекты фечи").


экскурс 11

Суббота, 21 Апреля 2007 г. 20:16 + в цитатник

Экскурс 11. Аномалии немецкого языка

Есть в Европе удивительный язык - немецкий. Грубый - ладно. Имеется в нем кое-что поинтереснее. Как-то раз мне довелось услышать фразу "Meiner Meinung nach", что означает "по моему мнению". Я был слегка озадачен, потому что во всех остальных случаях присутствующий здесь предлог "nach" (в данном случае "по") почему-то вылетел с традиционного места перед существительным на место после него. Естественно, что я сразу же задал вопрос: что это такое? и как это увязать с немецким рационализмом, порядком и тягой к совершенству?. Мой собеседник, слегка смутившись, ответил, что точно не знает, и что так просто принято говорить. Но раз принято, то это могло означать только одно - имела место какая-то старинная, утратившая актуальность, форма употребления предлога, сохранившаяся, возможно, в качестве "последнего из могикан" в этой ходкой фразе.

На ловца и зверь бежит. В частности, спустя какое-то время я выяснил, что в японском языке, оказывается, нет предлогов. Вместо них есть часть речи с функциями управления, которая ставится … после существительного, -иначе говоря, в японском языке, как и коми, имеют место не предлоги, а послелоги ("кывбöр).

И тогда я подумал: "А не может ли быть так, что и в немецком некогда были не предлоги, а послелоги? Но по каким-то причинам эти послелоги трансформировались в предлоги? и не может ли быть так, что предлог "nach" во встретившейся мне и изрядно удивившей фразе просто вернулся, скажем так, на "историческую родину"? и что от немецкого до коми дистанция вовсе не огромного размера, а всего лишь одно звено - в виде уже утраченного на сегодняшний день финно-угорский предка немецкого языка?"

Понятно, что после этого я начал всерьез присматриваться к другим немецким предлогам. Сразу бросаются в глаза предлоги "über" (о, над), "hinter" (сзади), "unter" (под) "ausserdem" (кроме, кроме того). Очевидное их структурное и текстурное сходство, а также некоторая "тяжеловесность" наводили на мысль, что присутствие этих слов в качестве классических послелогов (введу формулу: "послелог = существительное с ненулевым фиксированным падежным окончанием") смотрелось бы лучше, и язык в этом случае стал бы куда более гармоничен. Совсем иначе на этом фоне я взглянул и на такое качество немецкого языка (его нет более нигде), как отделяемые приставки глаголов: в Präsens и Imperfekt происходит отделение приставки от корня глагола (в качестве сказуемого он стоит на втором месте в предложении) и последующее перемещение на самый-самый конец предложения. Марк Твен, иронизируя над этим, в одной из своих статей приводил пример из немецкого дамского романа начала 19 века с подобным отделением приставки от корня и его бегством в конец предложения. Это было предложение типа "матрешка" на полстраницы со сказуемым на втором месте и отделяемой приставкой на 212 (!) месте (специально сосчитал). Понятное дело, я сразу же подумал: а не являются ли отделяемые приставки в немецком языке отдаленным эхом тех времен, когда эти приставки фигурировали еще в качестве послелогов?

Поняв, что с предлогами в немецком языке дело обстоит не чисто, я уже откровенно-подозрительно впился глазами в артикли, которые для меня долгое время были все равно что "враги народа". Кто не знает - скажу: артикли - это пятое колесо на телеге, ибо они абсолютно не нужны для смысла, и их присутствие всего лишь формальный признак. Хуже того, немецкие артикли в отличие от английского, дифференцированы по родам. Но как дифференцированы! Абсолютно бессистемно, без намека на какие-либо правила. Если в русском существует базовое правило отнесения нарицательных слов к мужскому, женскому или среднему роду в зависимости от окончания, то в немецком ничего подобного и близко нет. Артикли "der" (мужской род), "die" (женский род) и "das" (средний род) присвоены разным существительным в стародавние времена совершенно непонятно каким образом. Иначе говоря. системообразующий принцип формирования артиклей (и соответственно присвоение того или иного рода существительному), если он когда-то и был, то в настоящее время безвозвратно утрачен (говоря словами

-10-


незабвенного Николая Васильевича Гоголя, "темно и скромно происхождение нашего героя"). Именно поэтому немецкие артикли - это бич и проклятье для каждого, кто изучает немецкий. Так я думал до тех пор, пока мне не пришла в голову удивительная мысль, что артикли - это части древних немецких послелогов! Когда по каким-то причинам древние немецкие послелоги стали перемещаться на место перед существительным, при этом они распались на две части: существительное сформировало предлог, а ненулевое фиксированное падежное окончание превратилось в артикль.

Есть еще одна причина усмотреть в артикле древне-немецкий (=финно-угорский) послелог: как известно, при склонении по падежам в коми языке падежное окончание ложится на послелог, а существительное, к которому относится данный послелог, имеет нулевое окончание. Совершенно аналогичный алгоритм имеет место при склонении по падежам в немецком языке: артикль меняет форму в зависимости от падежа, а само существительное в 95% случаев никакого падежного окончания не получает (исключение - "левый" Genitiv, к тому же безвозвратно теряющий свое значение в современном "англизированном" немецком языке). Словом, обнаруживалось, что никакого признака рода немецкие артикли особенно и не несут. Во всяком случае, послелоговая (падежная) составляющая в них безусловно доминирует.

Экскурс 12. Эволюция послелога и предлога, или что было раньше

Итак, в современных языках есть несколько вариантов управления существительным, то есть его склонения по падежам. В коми это классический послелог ("кывбöр"): "существительное в базисной форме + послелог", -причем вполне возможно, что аналогичное управление сохранилось не только в японском, но и в родственных ему языках народов Дальнего Востока. Есть русский, в котором представлен вариант управления: "предлог + существительное с переменным падежным окончанием". Далее, есть немецкий с управлением типа: "предлог + артикль с переменным падежным окончанием + существительное в базисной форме", - и в виде исключения: "артикль с переменным падежным окончанием + существительное в базисной форме + предлог". Наконец, есть английский, падежная система которого практически вырождена, поэтому управление крайне примитивно: "предлог + неизменяемый артикль + существительное в базисной форме". Однако есть основания полагать, что некогда в английском арсенал артиклей и падежей был богаче, и соответственно структура управления была близка к той, что сохранился в немецком языке, поэтому английский в качестве отдельного варианта рассматривать не будем, а оценим его как упростившийся (до примитива) случай немецкого. Понятно также, что во всех перечисленных трех с половиной вариантах (половина - это дань уважения "пенсионеру" в лице английского языка) в качестве частного будут случаи, когда предлоги или послелог отсутствуют, но эти случаи отдельно рассматривать не будем.

Итак, мы имеем три варианта управления. Два крайних, когда управление представлено исключительно послелогом (коми, дальневосточные языки) или предлогом (русский язык), и еще одни условно-промежуточный, когда могут употребляться обе части речи - и предлог, и послелог (немецкий язык). Это делает резонным вопрос: а не существует ли в таком случае между этими вариантами эволюционная связь? и если да, то в какую сторону направлен вектор эволюции - от послелога к предлогу или наоборот?

Конечно, проще всего было бы ответить на этот вопрос, изучив еще не испорченный цивилизацией язык какого-либо племени из джунглей Амазонки, Конго или Новой Гвинеи: наличие предлога или послелога тотчас же ответило бы на вопрос, куда направлен вектор эволюции в системе "что было раньше: предлог или послелог?". Но поскольку для меня поставить такой эксперимент проблематично, то я отдам предпочтение логическим рассуждениям на базе уже известных мне фактов. И эти рассуждения недвусмысленно подсказывают, что, вероятнее всего, у европейских языков послелог все же первичен, тогда как предлог есть уже вторичное явление, образовавшееся в ходе трансформации послелога.

Часть 3. Сравнительное количественно-логическое языковедение Экскурс 13. "Градуировочная таблица" для современных языков

Сначала небольшая сравнительная таблица на примере шести языков из числа тех, которые постоянно фигурировали среди упоминавшихся мной (за исключением, может быть, вьетнамского).

Я старался сделать таблицу максимально очевидной (насколько удалось - судить уже вам, коллеги). Конечно, ее можно было бы дополнить еще и турецким (в качестве сравнения с коми): с одной стороны, он является непарным, но, с другой, использует латиницу, не являясь непосредственно европейским языком, - однако я не стал уже этого делать, поскольку не знаю тип управления существительными. Тем не менее, нужны, видимо, дополнительные комментарии по следующим моментам:

во-первых, вопросительные знаки поставлены в случаях, когда я не вполне уверен;

во-вторых, по поводу строки 6 "Тип письменности". Если "графический" - это понятно, то по поводу "квантового"

-11 -


я мог бы сказать, что этим словом я просто хотел подчеркнуть основной принцип построения буквенного алфавита - соответствие буквы членораздельному звуку (на практике, конечно, небольшие отклонения от этого принципа неизбежны);

в-третьих, по поводу строки 7 "Число звуков". За исключением коми и русского, я написал слово "не фиксируется, "плавающее произношение", и это действительно так, в частности, в немецком и английском языках. В них сплошь и рядом встречается встречаются сдвоенных звуки (наподобие коми "дж", "дз", "тш"). Практически каждый согласный звук может выступать как в твердой форме, так и мягкой, причем границы перехода от твердого варианта к мягкому как таковой нет; можно сказать, своего рода непрерывный спектр звучания (например, в немецком буква "s" может звучать как твердое "с", мягкое "сь", твердое звонкое "з" и мягкое звонкое "зь"). Наконец, прочтение гласных также варьирует в зависимости от располагающихся по соседству других звуков, в результате чего буква может быть проговорена звуком, у которого есть своя пара в виде буквы (например, в английском языке буква "а" произносится как "э" или "эй", каждый из которых, в свою очередь, имеют пару- или в виде буквы "е", или соответственно "еi"). Иначе говоря, на примере английского мы видим своего рода ренессанс иероглифического письма, но уже в виде букв латиницы.

 

Параметры языков

Японский

Вьетнамский

Коми

Немецкий [английский]

Русский

1. Группа

Парный

Парный

Непарный

Непарный

Непарный

2. Степень

1 :1

1 :1

к :1

п : 1 (n > k)

г : 1 (r > n)

непарности

 

 

 

 

 

3. Способ письма

Иероглифы

Буквы

Буквы

Буквы

Буквы

4. Основа

Образы вещей,

Символы звуков

Символы звуков

Символы звуков

Символы звуков

письменности

явлений, событий

 

 

 

 

5. Исторический тип

Китайский

Латиница

Кириллица

Латиница

Кириллица

письменности

(квадратный)

 

 

 

 

6. Тип

Графический

«Квантовый»

«Квантовый»

«Квантовый»

«Квантовый»

письменности

(образно-

(символьно-

(символьно-

(символьно-

(символьно-

 


экскурс 16

Суббота, 21 Апреля 2007 г. 20:14 + в цитатник

Экскурс 16. Языки и фундаментальные науки

Сначала аналогия.

Если мы хотим забить костыль в железнодорожную шпалу, нам как придется воспользоваться кувалдой. Если мы хотим прибить гвоздь в стену, то кувалда будет излишней (нечаянно можно и стену проломить), а потребуется плотницкий молоток. Если же мы хотим отремонтировать наручные механические часы (или подковать блоху), то ни кувалда, ни плотницкий молоток не пригодятся - потребуется молоточек ювелира, да еще и лупа (или близорукость в минус 25 диоптрий как у Левши). Мораль очевидна - объект работы требует соответствующего инструмента, в противном случае объект окажется недоступен для работы.

Аналогия, конечно, не доказательство, но в данном случае она подсказывает, что объект научного исследования окажется подвластен мыслительному процессу, происходящему в голове исследователя лишь в том случае, если этот мыслительный процесс вооружен соответствующим инструментарием. А инструмент мыслительного процесса, как известно, есть слово - устное и письменное. И соответственно результат научного

-14-


исследования имеет тем больше шансов точно отразить объективный ход вещей, чем совершеннее язык, чем лучше он адаптирован под бесконечное многообразие окружающего мира, чем более он синонимичен, ибо синонимы -это есть средство взглянуть на объекты исследования с разных сторон, то есть как бы сделать его многомерным.

Очевидно, что мне не нужно много говорить о том, почему Япония не преуспела в фундаментальных науках: причиной тому особенности японского языка, которые не позволяют развернуть исследователю его творческую фантазию в той мере, какого требуют эти науки. Это лишний раз подтверждается тем, почему китайцы и японцы, выросшие и живущие в Америке, между тем достаточно плодовиты на предмет научных открытий - ибо в Америке они изъясняются на непарном языке, имеющем "квантовый" тип письменности (буквенный), ускоряющий и усиливающий ход мыслей и их формализацию.

Правда, мне можно возразить тем, что научный процесс обычно происходит в прозе, поэтому изысканное совершенство поэтического слога излишне, тем более что если даже по части поэзии Россия и впереди, то в науках вроде бы отстает от Европы и Америки.

Для начала я мог бы сослаться на журнал "Знание - сила" (2004, № 7), в котором опубликована статья "Язык мировой научной элиты XXI века - русский?" Правда, стиль статьи, несмотря на романтизм названия, несколько неуверенный, описательный, и к тому же поверхностный - нет явно наступательного характера, как у меня. Но это тоже понятно: авторы все же русские, поэтому им как-то неудобно слишком уж возносить русский язык: зоилов вокруг слишком много, ненароком за великодержавный шовинизм сочтут. Но поскольку надо мной такая опасность не довлеет, то соответственно только мне и быть настоящим арбитром при сравнительной оценке английского и русского языка (точнее, недостатков первого и достоинств второго) - ибо арбитр должен быть независимым, объективным и беспристрастным.

Кроме того, добавлю также, что не стоит излишне обольщаться современным состоянием фундаментальных наук - это не более чем хорошая мина ученых при плохой игре. Понятно, что высадка американцев на Луну - это частный, конъюнктурный блеф, сугубо американского происхождения. Понятно, что управляемый термоядерный синтез в ТОКАМАКе - это тоже блеф, но опять же конъюнктурный, только на этот раз уже советско-российский блеф (в который мы, правда, сумели вовлечь и Европу, и Америку). Но вот фундаментальные науки - это блеф хотя и западноевропейский, но особенный: он глобальный, исторический, тянущийся корнями в глубину 17 века. Разница между поэзией и наукой лишь в том, что куда заехала западноевропейская поэзия, видно невооруженным глазом (культурно отвернемся в сторону и сделаем вид, что ровным счетом ничего не видели), а вот прострация фундаментальных наук видна для широкой публики в меньшей степени. Причиной этому является кулуарный характер и сектантство этих самых фундаментальных наук. Но как бы там ни было, я могу ехидно предположить, что к такому незавидному положению фундаментальные науки приплыли лишь только потому, что средством мыслительного процесса для них исходно были языки, формализующие свои результаты на латинице.

Если подытожить сказанное в этом экскурсе, то не стоит много и громко говорить о том, что Россия отстает в науках - преждевременно. Просто Россия, в отличие от поэзии, в которой она уже продемонстировала недостижимый для подражания образец, еще не показывала миру, что можно сделать посредством русского языка и кириллицы в науках. Но думать, что она не сделает этого - верх наивности. Нынешнее состояние России - это сжатая и продолжающая сжиматься пружина со всеми вытекающими последствиями - позитивными для нас и кислыми для Запада.

 

Часть 4. Проблем выбора: реальная или надуманная? Экскурс 17. Кириллический Авель и Латинский Каин

 

Не секрет, что язык - это средство мышления (хотя американцы, похоже, собираются оспорить эту истину, сведя все божество к визуальным средствам воспитания - кино и телевидению). А стало быть, письменность как символьная формализация языка одновременно есть символьная формализация процесса мышления. А значит, чем богаче устный язык, и чем лучше письменный язык адаптирован под устный, тем богаче процесс мышления, и соответственно тем больше простор для развития культуры и науки.

 

Очень возможно, что осознание слабости латиницы по сравнению с "альфабетосом" и позже с кириллицей пришло к представителям западноевропейской политической, культурной и религиозной элиты уже давным-давно, во времена становления этих двух фундаментов современных языков, то есть во времена Древнего Рима. Не случайно, когда последний распался на Восточную и Западную Римскую империи, их судьба оказалась диаметрально противоположна - первая пережила все, вторая ушла в небытие. Как знать, не было ли тому причиной сохранение в глубине основ Константинополя культурных традиций древней Эллады в противовес полуразбойничьим традициям Рима? Но остатки Древнего Рима на Аппенинском полуострове уцелели (догадайтесь сами, в чьем лице), а потому со временем элементарная зависть неудачливого обладателя латиницы, оставшегося на Аппенинском полуострове, к более удачливому обладателю кириллицы на Балканах вполне могла породить антикириллический синдром. А потому "Веселый Роджер" Рима был подхвачен крестоносцами, после чего центр православно-кириллической цивилизации сместился на север - сначала в Киев, затем в Москву и на 200 лет даже в Петербург (заметьте, сколь ни уважал Петр Первый Запад и его достижения, он не стал менять золото на стекляшки - кириллицу на латиницу). Ускользание цели абсолютно не устраивало обладателей латиницы, поэтому их попытки (руками самых разных народов) уничтожить кириллицу (ибо именно она, а не что-то другое лежит исторически в основе восточно-европейского мировоззрения) продолжались. Просто никто и никогда из латинице-пишущих (и соответственно латинице-мыслящих) стран не апеллировал к противоречию между латиницей и кириллицей в явном

 

виде - необходимость разного рода агрессивных акций против стран, мыслящих на кириллице обычно аргументировалась фиговыми листиками. Сначала в виде попыток привить истинную (читай: католическую) веру; когда этот лозунг себя дискредитировал, то при первой же возможности он был обновлен - в ход была пущена легенда о необходимости привить дикарям культуру и приобщить к европейским ценностям. Затем появилось пугало "о советской военной угрозе". Когда и этого не стало, опасность стали видеть уже в самом факте существования России. Вот только краткий список военно-политических авантюр Запада: тевтонская (1240-42), польско-литовская (1611-13), шведская (1698-1721), французская (1812), англо-французская (1854-55). Предпоследняя военная авантюра имела место в 1918-22гг.; как писал В.Савин: "Римса Папа шуис тшапа: Вöча Сöвет власьтлы пом"? ("Римский Папа сказал хвастливо: Сделаю конец Советской власти"). Последняя военная авантюра была предпринята в 1941-45гг. После второй мировой войны эстафету подхватили американцы, опять же таки воплощающие в себе культуру, выросшую из латиницы, и опять все с теми же извечными целями в отношении кириллицы (это ведь не Брежнев Америку объявлял "империей зла", а Рейган - Советский Союз). С началом 90-ых годов вновь заметно скрыто-агрессивное поведение латиницы в Европе.

 

Это противостояние было во все времена, оно есть сейчас, оно никуда не денется, пока вопрос не решится по принципу "кто кого" - латиница или кириллица. Точно такое же противоборство идет между китайскими иероглифами и латиницей, только Китай сопротивляется этому гораздо более упорно: ему есть что терять - потому что у них разрыв связи времен, случись замена иероглифов на латиницу, будет сопоставима с апокалипсисом. В России по причине патологической беспечности русских на проникающую тихой сапой латиницу никто не обращает внимания. Если кто и обращает, то только профессора-лингвисты преклонного возраста. Они в лучшем случае способны лишь позудеть и пошамкать на эту тему между собой в узком кругу таких же отставших от жизни профессоров ("бöра олысьяс"), а все их речи на эту тему есть совершенно нечленораздельное и абсолютно непонятное для остального населения России. В такой ситуации не так много найдется в России людей, которые способны трезво оценить ситуацию и сделать соответствующие выводы - немного по трем причинам.

 

Во-первых, это должен быть представитель национального меньшинства - на него не навесишь ярлык великодержавного шовиниста. Во-вторых, он должен руководствоваться принципом "наступление - лучшая оборона", для чего нужен соответствующий менталитет. В-третьих, он не должен обольщаться иллюзиями относительно "паритета" наций - этого паритета никогда не было и не будет, а то, что высокопарно написано по этому поводу в декларациях ООН - всем этим уже давным-давно подтерлись американцы (если кто не верит, рекомендую обсудить это с вьетнамцами - они более чем кто-либо компетентны в этом вопросе). А потому я, как человек, наделенный всеми перечисленными выше качествами, и вдобавок еще и способностью видеть не только кончик собственного носа, но и еще то, что находится за линий горизонта (за что наш род иногда даже подозревали в связях с нечистой силой), был просто обязан заявить о преимуществах кириллицы перед латиницей.

 

Позади уже достаточно длинный исторический путь, поэтому можно подвести итог: в отношениях Россия -Запад во все времена проглядывали "братские" отношения кириллического Авеля и латинского Каина. Но, слава богу, последнему так и не пришло время (и уже не придет никогда) произнести историческую фразу: "Разве я сторож моему брату?!", - хотя, наверно, многим на Западе ой как бы хотелось. И не надо усматривать в моих словах ксенофобию или создание образа врага - он, то есть этот враг, обозначил сам себя помимо моего желания давным-давно, как только на свет появилась кириллица. Проблема многих в России сейчас в том, что они видят врага в друзьях, а льстивую лесть истинного врага принимают за признак верности и дружбы до гроба. Действительно гроба - России.

 

Моя задача проста - констатировать факт наличия этого врага. Пацифизм я оставляю для тех, кто по безмерному лицемерию или бесконечной глупости путает грешное с праведным и не видит дальше собственного носа. Войти на танке в Вашингтон, после того как сами американцы накаркали на свою шею: "Русские танки идут!", -это теперь уже просто святая обязанность России (а как же иначе - не кричи лихо, пока оно тихо). Во всяком случае, я бы не отказался от такого удовольствия. Так что я всего лишь стараюсь показать (ибо обязан на то естественным ходом вещей), откуда растут корни этой исторически-последовательной неприязни Запада к России -из культуры, выросшей на латинице. Менялся внешний (формальный) облик агрессии - от открытой военной агрессии Тевтонского ордена до банального дубового шантажа мазохистов из Евросоюза (пустить или не пустить в Европу, в ВТО, правами человека попрекнуть - да мало ли поводов можно найти при желании). Но только не суть агрессии - зависть, зависть и еще раз зависть - а завидуют, как известно, более одаренным и счастливым…

 

Словом, тысячу лет одни римейки, а суть одна и та же - обостренный (и продолжающийся обостряться) комплекс неполноценности. Иногда Россия тоже заболевала этим комплексом - и тогда в суде оправдывали Дантеса, а общественное мнение начинало восторгаться "борцами за права человека", чуть ли не причисляя их к лику святых. А когда Россия обретала веру в себя - приходил август 1945г. Помните, как наш земляк Герой Советского Союза Макар Бабиков описывал особенности боевых действий в августе 1945г.? "Моряки за четыре года войны уже так наловчились воевать, что с легкостью оборонялись или вели наступление против пятерых врагов". Вот так вот надо вести себя перед миром.

 

Экскурс 18. "Нечестно - 2"

 

Данный экскурс, строго говоря, никакого отношения к лингвистике и этимологии не имеет. Но для лучшего понимания темы, начатой в предыдущем экскурсе, она необходима - как позитивный политкорретный фон для дальнейшего.

 

Прочитал в № 40 "Нечестно!" газеты "Дуэль" заметку А.Байкова "Нечестно", от души посмеялся и решил продолжить так удачно начатое им, оттолкнувшись от пункта 10, в котором немецкие полководцы в послевоенных мемуарах жалуются: "Союзники нас предали. В смысле, американцы и англичане".

 

Есть такой увлекательный телеканал "Discovery". Его отличительная черта - совать нос повсюду с одной-единственной целью - долго и нудно мусолить с умным видом затронутую тему. Если вопрос касается сугубо американской истории, то телеканалу "Discovery" еще удается соблюсти некоторое подобие объективности и беспристрастности анализа, если же нет - то, увы, на экране появляется полуправда, которая, как известно, хуже самой откровенной и наглой лжи. Правда, скромность и стыдливость этому каналу иногда тоже свойственны: что-то не видел я на нем тематических передач о высадке американцев на Луну, за исключением "попутной" вставки продолжительностью в 7 (!) секунд в серии "Экстремальная инженерия" - и это, заметьте, при круглосуточном графике вещания. Стыд хотя и не дым, говорят, но, видимо, тоже портит расклад, раз на канале "Discovery" решили держаться от греха, то есть от собственной же лунной эпопеи, подальше…

 

Не обходит этот канал вниманием и Вторую мировую войну, в которой, как известно, наша страна также принимала посильное участие. Принимала в полном согласии с законом Парето: последний, как известно, утверждал, что 20% причин определяют 80% следствий. Советский Союз, представляя 20% мощи антигитлеровской коалиции, растер между пальцами в порошок 80% сил германского рейха и японской армии. Ну, а на долю остальных 80% членов коалиции соответственно пришлись оставшиеся 20% сил общего врага.

 

Понятно, что соотношение вкладов в разгром германского рейха и милитаристской Японии несколько кислое для стран Запада, поэтому телеканал "Discovery" призван в своих передачах о Второй мировой войне исправить в нашем сознании этот несимпатичный для стран Запада исторический перекос. Но так как задача эта, скажем прямо, какая-то подозрительно липкая, то телеканалу приходится порой действовать в обход тривиальной данности о том, что история не терпит сослагательного наклонения.

 

Главное оружие любого телеэкрана, а тем более американского - это видимые образы на экране, ибо каждое лишнее слово на телеэкране - это удар по самому телевидению как культурно-социальному явлению (представьте себе погрузившегося в размышления А.Шварценеггера или С.Сталлоне - стал бы кто смотреть фильмы с их участием). В связи с этим телеканал "Discovery" прилагает все силы для того, чтобы освещать ход Второй мировой войны, опираясь исключительно на кадры кинохроники и стараясь предельно минимизировать при этом объем закадровых комментариев (вплоть до уровня, после которого уже начинается немое кино).

 

В первую очередь канал "Discovery", конечно, опирается на американскую кинохронику - благо, американцы сняли хроник о Второй мировой войне общей продолжительностью куда больше, чем сама эта война длилась. Во вторую очередь - трофейные, захваченные американцами в 1945г. вагонами: немцы, к неописуемой радости американцев, любили снимать до самозабвения - техника фирмы Zeiss, слава богу, ничуть не уступает достоинствами технике фирмы "Хассельблад", столь достойно проявившей себя во время высадок американцев на Луну. Наконец, в третью - наши кинохроники. По понятным соображениям, ее в распоряжении американцев не так много: мы во время войны занимались делом, и снимать было элементарно некогда. Да и зачем? Память людей -категория вечная и никакой коррозии не поддающаяся - в отличие от кино- и фотохроники, столь податливой к последующим манипуляциям и закадровым интерпретациям. Поэтому в распоряжении телеканала имеется в основном только та наша кинохроника, которая в свое время была представлена в сериале "Великая отечественная", и далее в сжатом до неприличия виде была показана на американских телеэкранах под названием "Неизвестная война".

 

Но поскольку для освещения событий, происходивших на фронтах Великой Отечественной войны, телеканал "Discovery" не имеет родных (американских) кинохроник, то он соответственно вынужден обращаться к многочисленным трофейным хроникам и к немногочисленным нашим хроникам. А так как соотношение между трофейными немецкими и нашими хрониками, надо думать, где-то 100 :1, то результат соответствующий.

 

Уж так устроен человек, что ему свойственно хвататься за фото- или киноаппарат лишь тогда, когда окружающий пейзаж радует его глаз. Понятно, что немцы не были исключением, и соответственно львиная доля их кино- и фотохроник о событиях на Восточном фронте в 1941-45гг. посвящена наиболее приятным для них событиям. Как то: моментам их наступления в 1941-42гг., телам погибших наших солдат (да-да, это мы тоже понимаем: труп врага пахнет приятно), моментам пленения наших солдат, видам с советской военной техникой - разбитой или взятой в качестве трофея. Понятно также, что сначала подобных сюжетов у немцев было хоть отбавляй (в 1941-42гг.). В 1943г. случаев для радости и соответственно поводов для киносъемок у немцев было уже гораздо меньше. Дальше ситуация для немцев совсем постная: кино- и фотохроника 1944г. представлена, скажем так, уже в "гомеопатических" дозах. Ну, а в 1945г., ясное дело, снимать было и нечего, да и некому. Иными словами, вектор попавших в распоряжение американцев немецких кинохроник был направлен совсем не в ту сторону, куда был направлен вектор наступления Красной Армии в 1942-45гг. И это обстоятельство фатальным образом сказалось на адекватности американских интерпретаций на канале "Discovery" событиям, имевшим место на Восточном фронте в 1941-45гг. Абсолютное большинство этих интерпретаций стопроцентно подпадает под замечательный слоган: "Не "Волгу", а сто рублей, и не в лотерею, а в преферанс, и не выиграл, а проиграл…".

 

Поначалу я удивлялся тому, сколь странным образом на канале "Discovery" освещены события на фронтах Великой Отечественной - турецкая сабля рядом с ним просто эталон прямизны. Но потом удивляться надоело, и я каждый раз брал в руки карандаш, отмечая наиболее поучительные моменты американских интерпретаций, с тем, чтобы когда-нибудь да изложить все это на бумаге. Такое время подошло, поэтому вот несколько наиболее удачных открытий канала "Discovery" - именно открытий, как и положено программе с таким претенциозным названием.

 

Летом 1943г., как известно, настал час Курской дуги. Начавшись под Курском в июле, этот час завершился спустя полтора месяца на Днепре. Только там, на высоком правом берегу Днепра, немецкие солдаты, офицеры и генералы смогли прийти в себя и начали лихорадочно сочинять в дневниках правдоподобное алиби - не для себя, разумеется, и не для подозрительного фюрера, а для наивных потомков (как выяснилось позже, они оказались весьма кстати для падких на интриги американцев).

 

Но это, так сказать, наше видение ситуации. А есть еще видение канала "Discovery", которое слегка отличается от нашего. О причине отличия я уже сказал выше: это взгляд на ход тех давних событий через видоискатели немецких фото- и кинокамер, работавших вторую половину лета 1943г.

 

Но немцы в тот период успели пощелкать затворами фотоаппаратов и покрутить ручку кинокамер лишь первые три недели июля. А потом им стало не до фотоаппаратов и не до кинокамер - вплоть до конца августа самой актуальной для них была задача смазывать пятки. Соответственно американцы стали обладателями только тех кинохроник, на которых запечатлены моменты двухнедельного наступления немецких "тигров" и "пантер" под Курском, а также раздавленные этими танками первые линии обороны Красной Армии. Из этого канал "Discovery", естественно, на радостях делает вывод, что немцы имели безусловно лучшую технику и безусловно лучшие войска, для полного счастья ссылаясь также на политкорректные в отношении западных стран мемуары Манштейна и его соратников.

 

Но, как известно, кроме первых двух недель, проведенных Красной Армией в обороне под Курском, был еще месяц наступления наших войск - от Белгорода до Днепра. А это, между прочим, не несчастные 30-50 км, на которые углубились немецкие войска под Курском, а на порядок больше. И вот ведь незадача: у американцев нет трофейных немецких кино- и фотохроник, которые бы показывали несокрушимую мощь вермахта в этом месяц его успешного наступления спиной вперед до Днепра.

 

Итак, что мы имеем? Сначала канал "Discovery" показал кадры, свидетельствующие о мощи вермахта. Однако заключительный вывод нужно сделать такой, что вроде как сила и умение воевать были в действительности продемонстрированы вовсе не вермахтом, а Красной Армией. Словом, задача у канала "Discovery" - не позавидуешь: начал-то он за здравие, а заканчивать нужно за упокой. Как быть? И - о, какое счастье! - такое решение найдено. На Соломоново, конечно, оно не тянет, но за неимением лучшего…

 

Да, - суперобъективным голосом вещает канал, - Манштейн был вынужден отступить. Но вовсе не потому, что его подвели "тигры"! И вовсе не в Красной Армии причина! А все дело в том, что именно в эти дни на юге Аппенинского полуострова доблестные янки высадили свой десант (численностью - страшно даже подумать! - аж цельный батальон!!), после чего насмерть перепуганный фюрер приказал Манштейну немедленно перебросить туда свои танки, а пехотным частям приказал срочно занять линию обороны на Днепре. (Эти подлатанные после Прохоровки танки в такой жуткой спешке меняли "диспозицию", что добрались до солнечной Италии … в ноябре 1943г. - железных дорог же в Европе отродясь не было, и до сих пор там не знают, что это такое).

 

Да, фюрер, должно быть, на секунду даже позабыл, что варится в геенне огненной, посмотрев эту телепередачу по каналу "Discovery". Ему, как и мольеровскому господину Журдену, можно только посочувствовать: всю жизнь (и даже после нее) говорить прозой - и не подозревать об этом!

 

Осенью 1944г., как известно, остатки группы армий "Север" были заблокированы на Курляндском полуострове. Агония немецких войск в кольце окружения длилась до весны 1945г., но это опять же только наше частное видение.

 

По мнению же канала "Discovery", дело обстояло несколько иначе. Однако кадров кинохроники, которые эстафету "экспорта" латиницы подхватили предки французов и англичан (галлы, кельты, саксы, бритты), направив ее сначала в Германию, а затем далее на восток. Но поскольку латиница в бритто-англо-саксонско-галльском варианте уже изначально была "испорченным телефоном в квадрате", то ясно, что "экспорт" этого "кентавра" означал, что предки современных немцев получили … "испорченный телефон в кубе". Что и блестяще подтверждает немецкий язык - эта Вавилонская башня всевозможных искажений древних языков. Тем не менее в результате пра-финно-угорские языки Западной Европы все же претерпели радикальные изменения: в них появились новые звуки, увеличилась средняя длина слов (но только письменных, а вовсе не устных!), наконец, стала происходить замена послелогов на предлоги (но тоже через пень-колоду, чему можно найти подтверждения в немецком).

Однако угольки цивилизации Древней Эллады продолжали тлеть, и в определенный момент они ярко вспыхнули - появилась кириллица. Я уже говорил, но повторю: ее творцы благоразумно учли недостатки как "альфабетоса", так и латиницы. Они заложили в ней уникальный запас прочности в виде дополнительных четырех согласных и четырех гласных букв, которые в настоящее присутствуют в русском варианте кириллицы помимо букв, имеющих прямые аналоги в латинице. На возможный вопрос: а какое преимущество дают эти мелочи? - отвечу: да примерно такое же, какое давали перед немецким танком Т-IV нашему танку Т-34 такие "мелочи", как скошенные углы башни, дизельный двигатель и опорные катки большого диаметра в ходовой части. В результате отсутствия этих "мелочей" немецкий танк Т-IV навсегда остался в истории как символ неподготовленности нацистской Германии к затеянной ею же войне, тогда как благодаря наличию этих "мелочей" наш танк Т-34 вошел в историю как танк победы над нацистской Германией и на полстолетия предопределил пути мирового танкостроения. Брат моего деда воевал на Т-34 и дошел с ним до Берлина: он погиб в апреле 1945г., - а мой двоюродный брат, который был механиком-водителем на танке Т-54 - прямом потомке Т-34 - вошел на нем в 1968г. в Прагу. Благодаря кириллице коэффициент непарности русского языка, сформировавшегося тоже на базе пра-финно-угорских, оказалась не в пример выше аналогичного коэффициента языков Западной Европы, а также заметно больше стало число букв в словах. Наконец, до логического конца была доведена трансформация послелогов в предлоги: послелог был благополучно разделен на корневую часть в виде предлога, помещаемого перед существительным (я с уверенностью заявляю, что предлог "за" восходит корнями к коми или иному близкому финно-угорскому слову "сай", что значит "за", "сзади", "позади". Ну, а падежное окончание послелога стало непосредственно присоединяться к склоняемому существительному. Иначе говоря, в отличие от языков Западной Европы, в русском, представляющем синтез пра-финно-угорских языков и кириллицы, не появился такой рудимент, как артикль. А в результате русский, а также другие родственные языки (украинский, белорусский, сербский), чья письменность базируется на кириллице, имеют колоссальный ресурс развития, тогда как латиница (как примитивная компиляция древнегреческого "альфабетоса") этот ресурс исчерпала сразу и полностью еще во времена Древнего Рима.

Словом, А.Эйнштейн ошибся, говоря, что третья мировая война будет войной без победителя.

Все как раз наоборот: войны не будет, а вот победитель будет. Будет иметь место мирная победа более совершенного над примитивным - кириллицы над латиницей.

На сегодня все, спасибо за внимание.


О происхождении некоторых топонимов Коми и соседних областей

Пятница, 16 Марта 2007 г. 06:57 + в цитатник
О происхождении некоторых топонимов Коми и соседних областей
Автор: Александр Игнатов
Дата публикации: 23.08.2006
Язык статьи:


Хотя по образованию я не филолог и не лингвист, но, будучи любознательным от природы, всегда интересовался вопросами языкознания и особенно топонимии. Благо, материал был рядом: в частности, места, в которых я родился и вырос, одни из самых интересных мест в Коми в плане гидронимов.

С исторической работой А.И.Туркина (1971) я познакомился очень давно – почти что сразу после ее выхода в свет. Тогда я учился в пятом классе, и наш учитель географии на основе этой книги знакомил нас с географией Коми республики.

Долгое время все, что было написано в этой книге, я воспринимал как непреложную истину. Но с годами все же появились сомнения.

Более всего меня удивляло, почему Адольф Иванович акцентировал внимание лишь на топонимах Коми республики и совершенно не обращал внимания на то, что в соседних с Коми областях – со всех четырех сторон света, – достаточно много названий, имеющих явно коми корни. Причем многие из них могли бы пролить свет даже на топонимику непосредственно Коми республики. И это выглядело тем более странно, поскольку значительную часть топонимов Коми Адольф Иванович объяснял, привлекая как раз слова других народов и народностей, исторические проживавших за пределами Коми (русские, вепсские, финские, саамские, ненецкие, мансийские корни).

Понимание странной позиции Адольфа Ивановича пришло уже в последние годы.

Как я думаю, в 1971 году, издавая свой работу, Адольф Иванович не мог позволить себе такую вольность, какую мы можем позволить себе благодаря произошедшим за последние 15 лет переменам в обществе. Он был вынужден искусственно ограничиваться рассмотрением только топонимов Коми области, и вдобавок привлекать для их объяснения слова других народов, ибо всякая попытка усмотреть на территории или Архангельской, Кировской или Тюменской областей топонимы с коми корнями могла быть оценена в 1971г. как «территориальная экспансия», прикрытая этимологической ширмой. В памяти того поколения были еще свежи 30-40ые годы, когда подобные этно-лингвистические изыски заканчивались в местах, в которых «дорын узьны велöдасны». А потому в работе Адольфа Ивановича преобладала известная доля «интернационализма» – в виде объяснений коми топонимов посредством русских, финских, саамских, ненецких или мансийских корней.

Если бы Адольф Иванович мог издать свой труд в условиях сегодняшнего дня, еще неизвестно, как выглядела бы его книга. Но с уверенностью можно сказать, что ссылок на «иноязычное» происхождение топонимов в Коми республике было бы много меньше – если бы они вообще были.

Но теперь уже наша задача – исследовать топонимику Коми. Причем не только ее собственную, но и топонимику соседних областей, ибо – чего греха таить, – у наших соседей слишком много названий, которые когда-то дали не кто-нибудь, а именно наши предки.

Я начну с главных рек Коми республики, а затем в двух словах остановлюсь еще и на реках за пределами Коми, о которых наш поэт написал: «Эмöсь лунвылын визувджык юяс…».

Конечно, многое из того, что приведено ниже, где-то год назад я излагал на форуме, в виде дискуссии с Öльöш (чувствую по хватке, что земляк). В частности, объясняя слово «Мезень», я в каком-то смысле излагаю и его точку зрения (надеюсь, Öльöш не обидится и не будет уличать меня в плагиате). Теперь же я попробую просто свести все свои догадки воедино – а вдруг да кому и пригодится.



О происхождении слова «Печора»

Начнем с Фасмера: “печора. Сюда же относится название реки Печоґра (река с таким названием есть и в бассейне Днепра). Северная Печора была названа так из-за обилия пещер в своем нижнем течении; см. Шренк у Эльи 715; Фасмер, ZfslPh 4, 263; Маркварт, UJb. 4, 326. Коми Реt«ґеrа, Pet«e?ra "Печора" заимств. из русск.; едва ли оно произошло от коми реt«еr "крапива", вопреки Якобссону (Nachr. GЈtt. Ges. d. W., 1918, стр. 300 и сл.; ZfslPh 6, 74 и сл.), Брюкнеру (253); см. также Вихм.--Уотила 196; того же происхождения и манси Pete?rja (с манси jа "река"); см. Альквист, WW. 41. Русск. пещеґра заимств. из цслав.».

Поскольку слабость объяснения Фасмера очевидна, то Адольф Иванович полагал, что «в гидрониме Печора отражено древнее название одного из самодийских народов, очень близких по языку к ненцам. Но сами ненцы так Печору не называют. В их языке эта большая река носит название Санэрöяха или Санэрöям, где яха и ям – река».

Теперь моя версия.

Надо думать, что когда в 12-13 веке первые новгородцы посетили эти места и увидели Печору, то они не перемещались сами по себе. У них были проводники. А так как редко когда приезжие люди дают топонимическую привязку на местности без учета мнения аборигенов (правда, в Соединенных Штатах это правило не всегда работало), то новгородские вояжеры поинтересовались у местных людей, как они называют эту реку. А так как они спрашивали на одном языке, а отвечавшие им знали только другой язык, то этот диалог сильно напоминал обмен мнениями двух глухих: «Эй, доска-то коротковата будет! – Ничего, отпилим!». Иначе говоря, весь разговор шел в русле «моя твоя понимай». В результате аборигены пару раз произнесли какое-то слово, которое вояжеры расценили как название реки и подобрали наиболее близкое по произношению русское (новгородское) слово. Как это могло бы выглядеть, лучше посмотреть на примерах народной этимологии: «дука-чери-а-ю» превращается в «Дюкачево», «Йира-ёль» становится «Ираель», «Ёс сер» превращается в «Иоссер», «Крукаёль» – в «Крохаль»; «Кöдж пом» – в «Кочпон».

Вполне возможно, и даже более чем, что аборигены, когда новгородские вояжеры спросили у них о названии реки, пару раз упомянули слово, близкое «пöдöм чери», «пöдöм чериа», при этом имея в виду что-то свое, а вовсе не то, что подразумевалось в вопросе новгородцев. Что такое вполне возможно, говорит наличие реки Подчерье и села с таким же названием: по-коми «Пöдчерья» (пöд-чери-а). Ну, а новгородские вояжеры, не долго думая, интерпретировали это сочетание как «почерья» с переходом на «печерья» и окончательной остановкой на словах «печера», «печора».

А для нас же важно другое. Печора примерно до слияния Усой и, может быть, даже ниже (но не далее слияния с Ижмой), осваивалась через Верхнюю Вычегду. А что это так, говорит сходство топонимов вдоль этого участка Печоры с топонимами на Вычегде. В частности, Пöдтыбок под Корткеросом – разве это не этимологический родственник Подчерьи и, очень может быть, Печоры?

Словом, не имела ли в случае с Печорой забавная народная этимология по схеме:

Пöдом чериа – Пöдчерья – Подчерье – Печора ?



О происхождении слова «Вычегда» - «Эжва»

Традиционно начнем с Фасмера: «Вычегда. Ближайшая этимология: правый приток Сев. Двины; на языке коми называется Eјva – от eј "дерн, молодая трава" и va "река" (см. Вихм. – Уотила, 43), поэтому считают, что в названии Вычегда должно содержаться слово с близким знач.; ср. ханты vanѕi "трава", van‰a, манси vѓnsiџ "поросший травой", коми eј, удм. odјo, oјo "дерн", саам. voucce "ager graminosus"; см. Сетэлэ, FUF 3, 103; JSFOu 30, No 5, стр. 43. Имеются фонетические затруднения».

А вот как считал в 1971 Адольф Иванович Туркин: «Название единично и не соответствует общему топонимическому ландшафту Коми АССР, это служит одним из подтверждений иноязычности названия (некоми и нерусское). Имеется ряд предположений о происхождении названия Вычегда. Наиболее вероятна связь с обско-угорскими языками. О пребывании угров в бассейне Вычегды имеются археологические и письменные источники».

Однако есть сомнения как в трактовке Фасмера, так и А.И.Туркина.

Во-первых, название Вычегда, судя по некоторым признакам и параллелям, тянется корнями к нижней Вычегде, тогда как на верхней Вычегде, которая ближе территориально к нынешним обским уграм, во все времена и сейчас в ходу название Эжва.

Не совсем просто и с комментарием, данным А.И.Туркиным слову «Вычегда»: «некоми и нерусский». Дело в том, что даже в областях западнее Коми, то есть почти что в сердце России, есть немало гидронимов с окончанием на «-гда»: например, Вологда, Судогда. Сходство со словом Вычегда налицо. Да и нарицательные слова: «когда», «иногда», «всегда», «тогда» пусть даже они и не топонимические, тоже имеют окончание на «-гда», хотя слова эти явно русские.

А потому начнем не непосредственно с Вычегды, а родственных по структуре слов.



В частности, очень любопытным будет объяснение слова Вологда.

Вот как видел происхождение этого слова Фасмер: «Вологда. Ближайшая этимология: название города и притока реки Сухоны, др.-русск. Вологда (Новгор. летоп.; новгор. грам. 1264 и 1269 гг.; см. Шахматов, Новгор. грам. 241). Финно-угорское название "белый город", вероятно, происходит из вепс. vaІuged (из *valke?a), фин. valkea "белый", эст. valge или из мар. я. ¬al‘Ќ‹Ќ, мар. у. ¬ol‘Ќ‹Ќ "светлый, ясный"; ср. венг. vilaґg "свет, мир" (Вихман, Tscher. Т. 43); см. Миккола, FUF 2, 76; Калима 54; Буссениус, ZfslPh 6, 449; Погодин, ИОРЯС 10, 3, 9. Коми Ve?le?gda "Вологда" заимств. из русск. (Вихман - Уотила 329). Не имеет ничего общего с волоґга, Воґлга, вопреки ТорбьеЁрнссону 1, 102».

Кое-что проясняется. Вепсское «белый» «vaIuged» сильно напоминает коми «ва югыд» (блеск воды), а потому более вероятно как раз происхождение финского «valkea» и эстонского «valge» от вепсского, а не наоборот. Иначе говоря, балтийские реверансы Фасмера в отношении Вологды просительны ему как немцу по происхождению, но не непростительны как ученому-словеснику, специализировавшемуся на русском языке.

Таким образом, в основе слова «Вологда» если и лежит какое-либо полузабытое слово, то уж, во всяком случае, не финское, не эстонское или вепсское. Если предположить, что часть «-да» есть суффикс, не несущий смысловой нагрузки, то остается слово «волог». Следовательно, в действительности изначально могло быть «волок» – в Вологодской области, находящейся на стыке трех (!) водоразделов (Балтийского, Беломорского и Каспийского бассейнов) подобных волоков была тьма-тьмущая. Да и слово «вöл» (по-коми «лошадь») тоже не далеко ушло от слова «волок», ибо никто никогда не таскал лодки по волокам вручную – для чего же тогда лошади?



То, что в слове «Вычегда» язык можно сломать на стыке сегментов «вычег-» и «-да», явно говорит о двух стадиях формирования слова.

Слова «вычег» в современном коми нет. Но сама конструкция для коми языка вовсе не уникальна. Суффикс «-ег», «öг», возникая в словах, отвечает за наличие у предмета или явления того или иного качества, привносимого корнем слова. «Ниль-öг» (при произношении «нильöг») – скользкий, «сарöг» – шероховатый, «кальöг» (при произношении «калег») – открытый (в переносном смысле также болтливый), «вежöг» – ревнивый, «качöг» – опрокидывающий (от слова «качны»), «чальöг» – мизинцеподобный. В дальнейшем эти слова могут переходить уже в разряд существительных; таково, например, слово «чальöг» или «майöг» – заостренный кол для изгороди (исходное «май» для меня в коми неизвестно).

А потому думается, что корнем слова «Вычегда» вполне могло быть коми слово «вичöг» – от слова «выч» или, что более вероятно, «вич» (у меня такое ощущение, что это слово применительно к ручьям или к водоизбыточным местностям я слышал в детстве). Правда, слова «вич» с топонимическим контекстом в 800-страничном коми-русском словаре нет. Но, с другой стороны, я не нашел там объяснений и некоторых других слов, которые тем не менее мне знакомы: к примеру, «ут» как основа деревянной лодки, или «ывдыны», «ывдöм» как нечто заброшенное (например, «ывдöм му»).

Что же касается сегмента «-да», то, как и в слове «Вологда», и во многих других случаях, это, возможно, чисто паразитический, возникший в обиходе на местном (народном) уровне, элемент слова. То есть «-да» обязана своим происхождением все той же народной этимологии, которая не всегда проводит полезную селекцию. Надо и не надо добавляемая ко всем словам подряд для оживления языка и придания разговору большей музыкальности (этим как раз грешит поморский диалект русского языка, а также в какой-то мере чувствуется у коми на нижней Вычегде), привычка присоединять к словам сегмент «-да» («коркö да», «мыйкö да»), с течением времени она могла закрепиться не только в устном, но и в письменности и литературном языке. В качестве промежуточного могла возникнуть сначала форма «вычега», а затем уже «вычегда».

И о слове «Эжва». То, что корень слова «эж» ассоциируют со словом «эжа» (дёрн), более чем сомнительно. Бассейн реки «Эжва» был освоен рыбаками и охотниками задолго до того, когда в результате земледелия и берега Вычегды покрылись лугами (дёрном). А потому более вероятно, что первые рыбаки и охотники, вышедшие на берега Вычегды в районе Кортероса или еще где-либо на возвышенном месте, восхитились видом большой реки, в которой отражалось голубое небо, и дали ей название «Енэжва». Но поскольку слово оказалось тяжеловатым на произношение, то народная этимология спустя какое-то время оставила лишь два последних слога: Эжва. В пользу такой версии говорит и наличие реки Емва (Енва) – в переводе означающая «кристально чистая как небо или воздух вода».

Итак, не имела ли в случае с Вычегдой – Эжвой народная этимология по схеме:

Вичöг – Вычöг – Вычега – Вычегда ?

Енэж-ва – Эжва ?



О происхождении слова «Мезень»

Как уже повелось, слово г-ну Фасмеру: «Мезень. Ближайшая этимология: река, впадающая в Северный Ледовитый океан, коми Мozi?n, а также название города на этой реке, коми Мozi?nkar (Вихм.--Уотила 163), коми kаr "город"». Да, негусто.

Адольф Иванович в 1971г. полагал, что, «на наш взгляд, гидроним Мозым мог принадлежать народу, который до прихода коми и русских жил на этой территории. Таким народом могли быть угры. … Предположительно гидроним Мозын сравниваем с хантыйским «мосын» – «нужный, полезный, важный, любимый».

Комментировать Фасмера проблематично, потому как объяснение как таковое у него вообще отсутствует. Но и объяснение Адольфа Ивановича не лучше, потому что, если уж выводить слово «Мезень» из хантыйского слова «мосын», в переводе которого значится и «любимый», то следовало бы усмотреть корень слова «Мезень» в коми слове «муса», что значит «любимый». Но, прямо скажем, вероятность того, что река могла получить название от слова «любимый», практически равна нулю. Коми – народ прагматичный, поэтому названия рекам подбирали без лишнего эпатажа.



Снова небольшой экскурс: в Пермской области есть город Чёрмоз. Объясняют его происхождение как однозначно коми-зырянское. Первый вариант объяснения: «чер + моз», где «чер» – приток (есть даже река под таким названием на верхней Вычегде). Второй вариант: «чер + мо’’с», где «мо’’с» – корова.

Второй вариант, конечно, явно не выдерживает никакой критики, потому что, в крайнем случае, было бы «мо’’c + чер», то есть коровья речка, но уж никак не наоборот, поскольку в коми языке перестановка слов радикально меняет смысл.

Первый вариант ближе к истине, хотя и не бесспорен, поскольку в этом случае повисает в воздухе объяснение слова «моз». Причем загадка еще и в том, что в слове «Мозын» (Мезень) «моз» стоит в начале слова, а в названии «Чёрмоз» – в конце.



У меня по меньшей мере две версии происхождения слова «Мозын» («Мезень»), соавторство одной из которых я бесспорно отдаю также для Öльöш.

Первая. Корень слова «Мозын» – «моз», – встречается в коми в нескольких вариантах:

- «моз» как быть подобным кому-то: «тэ моз» – «как ты», «сы моз» – «как он». Но этот вариант к слову «Мозын» явно неприменим;
- «моз» как наст на снегу (помимо слов «чарöм», «чорас»). Производные от него: «мозъя» – «покрытый настом», «мозъявны» – «покрыться настом»;
- «моздорас», «моздорын» – держать возле груди на руках («босьтны кагаöс моздорö» – взять ребенка на руки). Хотя этот вариант тоже не подходит к Мезени в чистом виде, но сопоставление слов «моз» (наст) и «моздорын» (у груди) подсказывает, что слово «моз» в старые времена было более универсальным и обозначало что-то твердое, устойчивое, крепкое – как наст, грудь или еще что-либо
Если учесть наличие и других гидронимов, содержащих форму «мозын» на верхней Вычегде (хотя, думается, по-коми в действительности должно быть «мозiн»), то есть все основания полагать, что наличие элемента «мозiн» в топонимах и, в частности, гидронимах, обязано исключительно коми языку, означая местность с выходами твердых пород.

Версия вторая с небольшим поясняющим лирическим отступлением.



Мне долгое время не давало покоя название ручья «Öшмöc» или «Öшмöc шор». Не давало, потому что перевод немного нелеп: «Бык-корова». Что за ерунда, откровенно говоря? Так продолжалось до тех пор, пока мой земляк Öльöш не напомнил, что слово «мöc» имеет еще и почти забытое объяснение «ключ», «источник». И тогда название «Öшмöc» сразу стало понятным: исходным было название «Ошмöc», то есть «медвежий ключ». А это более чем вероятно, поскольку места там и сегодня даже глухие, и, кроме того, буквально в паре километров параллельно течет ручей под названием «Ош шедöм шор», что в переводе значит «ручей пойманного медведя». Таким образом, в силу того, что в коми языке преобладающей является тенденция заменять звук «о» на звук «ö», название «Ошмöc» постепенно превратилось в смешное «Öшмöc».



Возвращаясь к слову Мезень, я допускаю, что теоретически название «Мозын» могло действительно возникнуть от корня «мöс», то есть «ключ», «источник». И соответственно «Мозын» (Мезень) обозначает «местность с ключами» или «река с выходами ключей».

И все бы ничего в таком объяснении, но в коми языке, как я уже сказал, преобладает тенденция трансформации звука «о» в звук «ö». А в слове «Мозын», получается, имел место обратный процесс, вот ведь в чем дело.

Получается, что исходным должно быть слово даже не «мöc», а «мос», которое обозначало «ключ», источник, и лишь позже оно превратилось в «мöc».

Видимо, нужно искать дальше. Эх-ма, Мозiн-öзын… Неужто … игра слов? Как öшка-мöшка? Пусть это будет третьей версией.



О происхождении слова «Изьва» – «Ижма»

Адольф Иванович склонен полагать, что название Ижма более древнее, чем Изьва. При этом Адольф Иванович обращает внимание на часть «-ма», полагая, что это древнепермское слово, означающее слово «земля» (по коми действительно «му»).

Но в гидроформантах в Коми часть «-му» практически не встречается. В лучшем случае применительно к названиям сел или возделанных полей. Например, Кожмудор – по А.И.Туркину, это упрощенная форма от «Кöдж му дор», но, как я полагаю, может и быть «Кöжа му дор», ибо «кöдж», образуемый меандрированием реки, чаще имеет переувлажненную почву, на которой поле распахать особенно и не получится. «Кöдж», как правило, в хозяйстве используется в качестве заливного луга, а не поля.

Иначе говоря, часть «-ма» вовсе не обязательно имеет отношение к земле. Это вполне может быть суффиксальная часть, образованная суффиксами «-öма» («-öм»), то есть обозначающими наличие чего-либо или какого-либо свойства, или же «-тöма» («-тöм»), обозначающими соответственно отсутствие чего-либо или какого-либо свойства.



Для примера: Урдома (Архангельская область) – «Уртöма» (место, где нет белок), Няндома (тоже Архангельская область) – «Няньтöма» (место, где плохо родится хлеб).

И еще: Чухлома. Это слово весьма распространено на Северо-Западе, есть оно и в Коми. Адольф Иванович полагает, что это слова принесено русскими поселенцами, однако Фасмер, знавший диалекты Русского Севера, в своем словаре об этом слове ничего не говорит. А потому думается, что здесь имеет место исходное слово в лице слова «чукльöм», «чукльöма» – то есть место с изгибом (видимо, на реке), превратившееся впоследствии в слово Чухлома. И если это так, то еще неизвестно, из Архангельской области в Коми проникло это слово или же наоборот, из Коми – в Архангельскую и Вологодскую область.



Конечно, в слове «Ижма» нет частей «-öма» или «-тöма». Но не нужно забывать, что часть «-ма» есть распространенное окончание как имен собственных, так и нарицательных. При этом у значительной части этих слов часть «-ма» обычно не несет смысловой нагрузки –назначение подобных окончаний («-та», «-ба», «-ка», «-ча», «-га» и некоторые другие) заключается в придании слову какой-то дополнительной, чаще эмоциональной, нагрузки (как я полагаю, для колорита и большей музыкальности при произношении).

Чтобы меня легче понять, что я имею в виду, обращусь к сходным словам. К примеру, в слове «Кужба» часть «-ба» не несет никакой смысловой нагрузки – во все времена упоминая это село, говорили «Куж», а о его жителях – «кужсаяс». Или, к примеру, слово «кырта», которое в ходу у печорских коми и означает крутой обрывистый берег. Но дело в том, что вычегодские коми для обозначения крутого берега реки используют просто слово «кыр», то есть часть «-та» у печорских коми не несет смысловой нагрузки.

Словом, я не вижу особых оснований видеть в части «-ма» древнепермское слово «земля». Все должно быть гораздо проще.

Поговорив о сегменте «-ма», вернемся к корню слова «Изьва» – «из».

Адольф Иванович полагал, что ошибочно толковать это слово, как образованное от слов «из» и «ва»; тогда, по его мнению, было бы «Изва».

Но! Я предлагаю поставить небольшой эксперимент.

Попытайтесь произнести некоторые русские слова по коми, как то: «известь», «Известия», «извините». Если постараться, то получится следующее: «изьвесьт», «Изьвесьтия», «изьвинитöй». Иначе говоря, звук «з» перед звуком «в», и не только перед ним, перед некоторыми другими тоже, смягчается, и смягчается иногда очень сильно (слово «изюм», к примеру, будет звучать как «изьзюм»; а слово «власть» превращается в слово «власьт»). Иначе говоря, смягчение звука «з» в слове «Изьва» – вовсе не единичное исключение. Это слово действительно могло обозначать «из-ва», то есть «каменистая река». А это, в свою очередь, подсказывает, что такое название реке могли дать только в ее верховьях, где действительно близко залегают выходы твердых пород Тиманского кряжа, и соответственно река имеет каменистое дно. Как, впрочем, и все другие реки, берущие начало в этом районе.





О происхождении названий некоторых других рек,

или неполиткорректные рассуждения об историческом ареале коми языка

Недалеко от Ухты есть станция Ираель. В действительности же это Йираёль, то есть «лесной ручей с водоворотами».

Не могло ли произойти что-то подобное и в других случаях, например, в названиях рек Иртыш, Иркут?

Река Иртыш. В переводе с тюркского слова "Иртыш" означает "землерой". Фасмер молчит.

Из других источников известно, что этимология названия Иртыш (тюрк. - Эртиш, монг. - Эрчис, хант. - Тангат, Лангал) остается дискуссионной, версия о связи названия реки Иртыш с казахским «ир» – земля, «тыш» – рыть ввиду логического несоответствия (Иртыш равнинная, спокойная река) находит все меньше сторонников. Современная версия: сегмент «-тыш» восходит к кельтским диалектам и имеет значение "река". Индивидуальный сегмент «-ир» означает "бурый", "стремительный", что согласуется с характером водотока реки в ее верхнем течении.

Река Иркут (в переводе "крутящаяся") вытекает из озера Ильчир вблизи самой высокой горы Восточных Саян Мунку-Сардык на границе с Монголией и впадает в Ангару.

Итак, обе реки обязаны своим названием бурному течению с водоворотами. И если это действительно так, но не является ли Йираёль прямой этимологической родственницей этих рек? И соответственно не может ли быть так, что эти названия дали люди, говорившие если не на коми, то на языке, близком к коми? То есть, не был ли ареал распространения коми языка на востоке намного шире, чем мы привыкли представлять себе?

И еще: «ире» – по-литовски река. Так что наш Йираёль богат родственниками – от Балтийского моря до Байкала.



О «коми ареалах» на Украине (в поддержку Ореста Ткаченко).

Через территорию Донецкой области протекает река Орель. Если карта не врет, то в верхнем течении она не имеет постоянного русла, а местами прерывается – то ли высыхает, то ли застаивается в ямах, то ли местами уходит под землю. А это наводит на мысль, что в таком случае исходно могло иметь место название «Оръ-ёль» («Оро’’м ёль»), то есть «разорванный ручей». И тогда возникает вопрос и о названии города Орёл (от него, кстати, не так уж и далеко до реки Орель): нет ли и в этом случае коми корня в этом слове?

Кстати сказать, река с точно таким же названием Орель есть … как Вы думаете, где? без карты ни за что не догадаетесь, – на Дальнем Востоке. Впадает она, точно уже не помню, или в Амур, или непосредственно в Татарский пролив.



А после этого впору задаться вопросом о родстве слов Дон (река) и Дон (озеро в Коми). Да и Дунай («Donau») после этого тоже под подозрением.

О Тузле – том самом острове, который Россия пыталась превратить в полуостров и чем крепко задела чувства украинцев. В коми, на верхней Вычегде, есть старинная деревня под название Пузла. Чувствуется сходство произношения и структуры двух слов: Тузла и Пузла? Нет вопросов, как говорится. Но это еще не главное. Чем знаменита Тузла? Это остров из намывного песка. А Пузла по-коми – это намытый текучими водами песок.



На Урале есть ряд названий, содержащих элемент «тура»: Тура, Турьевск, Нижнетурьинск, Верхнетурьинск. И хотя Адольф Иванович в топониме «Турья», имеющемся на территории Коми, был склонен усматривать финно-вепсско-эстонское влияние, но на самом деле куда более правдоподобной будет версия, что на самом деле здесь имеет место слово «Туриа» – нюр (болото), шор (ручей), ты (озеро) и т.д.



Река Туй (по коме переводилось бы как «дорога») начинается в Васюганских болотах, впадает в р. Иртыш справа, то есть с востока, на 1174 км южнее ее устья. Основные притоки-реки Тугры, Укратус, Кир-Тау ( в переводе с коми означало бы «Кыртаю» – река с обрывистыми берегами), Аю (в переводе с коми означало бы «Айю» – отцовская река). Кстати, в Читинской области населенных пунктов, в названиях которых присутствует сегмент «туй», что грибов после дождя.



Река Тара берет начало из небольшого озерка, расположенного в Васюганье - заболоченном междуречье Оби и Иртыша. Впадает в р. Иртыш с правого берега на 1470-м км от его устья. Основные притоки-реки Ича (если по-коми, то малая), Майзас, Чека, Верхняя Тунгуска, Нижняя Тунгуска, Бергамак (по-коми «бергавны» – кружиться).

Словом, Васюган – скорее всего, происходит от «вазь ю», то есть болотистая река. И уже позже под влиянием он обрело паразитические довески «-га» и «-н».



Река Ишим имеет характер равнинной реки. Основные притоки: Карасуль, Китерня, Ир (по-коми «йир» – омут, водоворот), Яузяк, Ик, Тенис, Тенстис, Большая Тава (по-коми «ва» – вода).



«Шор» – по-коми «ручей». Но! Сегмент «шуур» (иранское) присутствует в ряде рек Ирана (Персии). Кроме того, «шор» как топонимический элемент есть и на Алтае: Горная Шория. Итак, обнаруживается географический треугольник с вершинами в трех разных регионах Евразии, в которых «шор» присутствует как топонимический элемент: Коми, Иран, Алтай. Расстояния между вершинами треугольника составляет 3-4 тыс.км, при этом вдоль сторон треугольника, ни внутри его, элемент «шор» ни в каких языках не встречается. Удивительно, не правда ли?



«Нюр» – по-коми «болото». Но! Сегмент «нуур», «нор» есть неизменный элемент названий озер в Китайском Алтае и на Тян-Шане. При этом, если отслеживать по карте Китая, как меняются названия озер в направлении с северо-запада на юго-восток, то обнаруживается сначала двойное обозначение озер, одно из которых сугубо китайское, а второе, с элементом «нуур», «нор», скорее всего, алтайское, а затем, по мере движения на восток, только китайские названия. Если вспомнить вектор экспансии древнего Китая, то мы поймем, что названия с сегментом «нуур», «нор» в Синьцзяне, Китайском Алтае и Тянь-Шане были первичными, и постепенно вытеснялись китайскими названиями в ходе расширения территории, подвластной китайским императорам.

Итак, есть еще одна ось Коми – Алтай.



Оль, вöль, ёль, уль, ыль (-гыны): это коми слова, в той или иной степени связанные с водой, текущей или полустоячей. Но есть еще и немецкое «Öl», что означает масло. А есть еще и сегмент «-куль», весьма распространенный в названиях озер Башкирии, Челябинской области и Казахстана.



Сегмент «усть» встречается сплошь и рядом от Балтики до Тихого океана. Не ведет ли он свое начало от слова «усьны», «усянiн», что означает по-коми «место впадения»?



К чему я это клоню, приводя все эти примеры, аналогии и прямые совпадения?

Длительное время существует (и уже почти канонизирован) миф о том, что проводниками русских в Сибири в 16-17 веках были коми. И что, дескать, благодаря этому фактору в топонимах Западной и даже Восточной Сибири встречается очень много слов с корнями, имеющими прямые аналоги и даже совпадения в коми языке.

Я сильно сомневаюсь в достоверности этого мифа. Хотя проводник и весьма важная фигура при освоении новых земель, но ни один проводник не дает тем или иным рекам, озерам и горам названия, которые встречаются на пути, на своем языке. Как правило, освоение новых земель сопровождается созданием карт этих земель, на которой реки, озера и горы получают названия, взятые или у местного народа, или же названия из языка народа, осваивающего эти новые земли.

Иначе говоря, в названиях Западной Сибири и Дальнего Востока должны были бы иметь место или корни из языков аборигенов, или же русские корни. Но никак не корни из коми языка, потому что, согласно официальной доктрине освоения Сибири русскими, коми не были ни аборигенами этих земель, ни тем более зачинщиками освоения Сибири и Дальнего Востока.

Но поскольку странное родство топонимов Сибири и Дальнего Востока с коми языком требует объяснения, нравится кому-то это совпадение или нет, то остается сделать два вывода:

- или: освоение Сибири велось людьми, для которых коми язык или очень близкий к нему был родным. Возможно, что русский язык, на котором составлены памятники письменности 16-17 века, был в тот период всего лишь языком официозным. А устный язык, на котором общались казаки, осваивавшие Сибирь, был совсем другим. Картина могла напоминать ситуацию с языками аборигенов Северной Америки: говорят они на языке предков, а вот пишут на английском. Но эта версия мне представляется не очень убедительной;

- или: Сибирь к моменту освоения ее русскими была населена не только тюркоязычными народами и народами, тяготеющими к монгольскому фенотипу, но еще и бледнолицыми людьми европеоидной внешности. Если учесть странный фактор родства Коми, Алтая и Ирана, изолированных друг от друга в настоящее время весьма значительными расстояниями и народами, имеющими явно тюркоязычное происхождение и монгольский фенотип, то есть основания полагать, что в Западной и Восточной Сибири ареал европеоидной расы был куда значительнее, и что они оттуда были постепенно отжаты на запад. Однако во времена Ермака и других первопроходцев в Сибири еще могли оставаться значительные островки обитания людей европеоидной внешности, при этом коми проводники знали об этих островках и вели русских через Сибирь как по эстафете, передавая из рук в руки. Вот эта версия представляется мне куда более правдоподобной.

А что такое возможно, наглядно показывает сравнение освоения Сибири русскими и Северной Америки англичанами. Через Сибирь русские прошли за какие-нибудь 70-80 лет, и прошли мирно, тогда как американцы через Америку (а это вдвое меньшее расстояние, чем через Сибирь) прошли за 250 лет, при этом история этого освоения есть и останется позором белой Америки.

Иметь толковых проводников гораздо лучше, чем иметь толковых врагов.



Некоторые сведения об авторе: пусть и не исчерпывающие, но на свой лад иллюстративные, можно отыскать на сайте aleksandr2012.narod.ru/ .
 (638x699, 272Kb)

К. К. Логинов "ВЕПССКИЙ СЛЕД"

Суббота, 10 Марта 2007 г. 10:54 + в цитатник
К. К. Логинов

"ВЕПССКИЙ СЛЕД" В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ
РУССКИХ ЮГО-ВОСТОЧНОГО ПРИОНЕЖЬЯ

Юго-восточное Прионежье - нередко так называют территорию водосборного бассейна Онежского озера в пределах нынешнего Вытегорского района Вологодской области. Эти земли до прихода сюда русских были населены вепсами, а еще ранее - саамами.
Первая волна древних вепсов проникла в Вытегорию из Белозерья еще в IX веке1, волна из юго-восточного Приладожья достигла этих мест только в X веке2. В обоих случаях вепсы явились сюда как промысловые охотники. В более поздние века изменилась система хозяйствования: охота стала сочетаться с элементами огневого подсечного земледелия.
К оседлости древневепсское население Вытегории перешло не сразу. Пока сохранялся ценный пушной зверь (бобр, европейский соболь и куница), люди жили неподалеку от мест промысла, где и расчищали маленькие подсечные участки. К пашенному трехпольному земледелию, связанному с освоением наиболее плодородных участков долин в среднем и нижнем течении рек, древние вепсы перешли еще до появления в Вытегории русских крестьян-колонистов. Именно там, в долинах рек, В. В. Пименов отметил наибольшую концентрацию вепсской топонимии Вытегорья и Пудожья3. Об этом же свидетельствует и достаточно длинный список связанных с земледелием вепсских гидронимов, приведенных в статье А. В. Кузнецова4.
Дальнейшая судьба вепсов в юго-восточном Прионежье, как и переселявшихся сюда карел, а также саамов, доживших до появления русских колонистов, - это сосуществование, культурный и языковой взаимообмен, завершившийся для неславянского этнического компонента переходом на русский язык через стадию так называемого "билингвизма", когда какое-то время люди одновременно использовали родной и русский языки. Этническая и языковая ассимиляция происходила неравномерно. В Шильдской и Ухотской волостях Вытегорского уезда, пограничных с Каргопольем, а также в Исаевской волости к югу от Вытегры финские исследователи Э. Лёнрот и А. Кастрен обнаруживали вепсов еще в XIX веке (соответственно в 1842 и 1887 гг.). По-вепсски говорили также жители деревень по берегам озера Анциферовского и одной из самых больших рек южной Вытегории - Индоманки5. "Списки населенных мест Олонецкой губернии по данным за 1869 год"6 фиксируют вепсов и "обрусевшую чудь" в поселениях, охватывающих полукольцом территорию, которую мы обозначили как юго-восточное Прионежье. На берегах рек, впадающих в Онежское озеро, где русские поселились раньше, процесс смены языка и этнического самосознания у местных прибалто-финнов к XIX веку уже завершился.
На основании того, что "переводные названия, характерные для периода билингвизма ... в "Переписных книгах Обонежской пятины" за 1497 и 1563 годы почти не встречаются"7, до последнего времени считалось, что процесс обрусения завершился в Заонежье и восточном Обонежье в основном к середине XVI века, а на Водлозере - в XVII веке8. Группа архитекторов из состава комплексной экспедиции в Вытегорский район в октябре 1997 года обнаружила факты, которые позволяют отнести время ассимиляции вепсов на данной территории к еще более позднему периоду. Этнографические записи, сделанные автором данной статьи в экспедиции, не уточняют сроков ассимиляции вепсов, однако позволяют выделить весьма внушительный пласт вепсских элементов в крестьянской народной культуре края. Нашей экспедицией была обследована9 северная часть современного Вытегорского района в пределах бывших Саминского, Андомского, Андоморецкого, Андомогорского и Тудозерского сельских советов (т. е. территория Андомского района по административному делению до 1956 г.), поэтому все приведенные ниже факты касаются только этой территории.
Район исследований был избран не случайно. Каленный от бывшей Мариинской водной системы и Архангельского и Санкт-Петербургского трактов, он редко привлекал внимание дореволюционных исследователей и корреспондентов "Олонецких губернских ведомостей". До наших дней дошли только те сведения, которые запрашивали Вытегорское земство и Олонецкий статистический комитет в связи с подготовкой к печати ежегодных отчетов и отдельных статистике-экономических сборников по рыболовству, скотоводству, народным ремеслам и промыслам, крестьянской добывающей промышленности10. Редкие этнографические зарисовки по северной Вытегории (Н. А. Озерецковского, И. С. Полякова и Е. В. Барсова11) оказались довольно скудными. Единственное этнографическое описание группы местных деревень, а именно Куржаксы, в "Олонецких губернских ведомостях"12 немногословно. Однако оно содержит материалы, посвященные как раз той области народной культуры, в которой вепсские элементы проявляются чаще всего.
В основном речь пойдет о похоронно-поминальных обычаях и обрядах. Не по-русски проходил в Куржаксе в конце XIX века обряд поминовения умерших домашней трапезой: присутствующие, скрестив руки на груди (выделено нами. - К. Л.), в полном молчании, не шелохнувшись, сидели поодаль от накрытого яствами стола с придвинутыми к нему, не занятыми никем лавками, пока, по их мнению, незримо присутствующие предки вдоволь не наедятся. Приглашение умерших в дом к столу и домашней трапезе для русских не характерно, но для карел и вепсов - вполне обычная норма. О вепсском происхождении обряда свидетельствует также специфика обереговой позы, а именно - скрещенные на груди руки. Косой крест в качестве оберега от нечистой силы широко бытовал у средних вепсов, а также южных карел, тогда как у русских обычно применялся прямой крест.
Исключение из правила - это широкое бытование у русских скрещивания под столом ног (пальцев рук) женихом и невестой во время свадебного застолья. Возможно, из вепсской этнической среды эти обе-реговые позы проникли в свадебную обрядность русских Заонежья и восточного Обонежья.
С вепсским прошлым края надо, наверное, связывать и детские игры с использованием символики косого креста. В районе Вытегры и Андомы еще в 1960-х годах в качестве средства для кратковременного выбытия из состава играющих в "колдунов" или "казаков-разбойников" достаточно было замереть на одной ноге, скрестив руки на груди. В лапте такое действо сопровождалось заговорной формулой: "Без рук, без ног, без головы, без костяной ноги!". Здесь мы имеем дело скорее всего с переходом из сферы ритуального, сакрального и магического в сферу развлекательного, а конкретно - с использованием в детской среде былой традиции временной маскировки под покойника.
В упомянутом этнографическом очерке содержится указание на то, что жители Куржаксы ходили поминать "своих" на кладбища каждое воскресенье. Обычай этот для русских совсем не характерен, но находит аналогии в деревнях южных и средних вепсов, при которых имеются кладбища. Указание публикации прояснило необычность экспедиционной записи о том, что выходцы из Куржаксы никогда не ходили поминать покойных в Дмитриевскую родительскую субботу, считавшуюся в русском православии второй по значимости среди всех родительских суббот, в которую поминали предков все, кто только способен был дойти до кладбища.
В поминальной обрядности северной Вытегории сохранились до настоящего времени еще несколько традиций, которые вполне могут восходить к "вепсскому" прошлому края. Например, к обычаю "будить", или "поднимать", мертвых в могилах по приходу на кладбище не словом и причетью, а стучанием по кресту костяшками пальцев (варианты: нормативно обязательным прикосновением к кресту, протиранием таблички с датами жизни, протиранием фотографии); или ритуальным "раскрыванием" могилы поворотом вниз и влево Г-образной ручки, прибитой к кресту ("закрывают" при уходе поворотом вверх и вправо, возвращая ручку в исходное вертикальное положение); или ударами в прибитый к кресту колокольчик. Стучание по гробу вкопанными в могилу жердями от носилок, как это было принято кое-где у вепсов, нами не зафиксировано. Имеются, правда, случаи использования жерди от погребальных носилок в качестве намогильного знака для детских захоронений (в этом случае "будили" стучанием по жерди). На могилах младенцев встречается ритуальная замена жерди высаживанием в области груди умершего одно-двухлетнего березового деревца. Нерусским, скорее всего карельским элементом погребальной обрядности следует признать случаи развешивания на деревьях у могил полосок белой ткани. Никакими русскими канонами не объяснить также распространенный в Андоме обычай иметь на современных кладбищах внутри семейных оград одну общую для всех, как бы однофамильную, общеродовую намогильную насыпь, не разделенную понижениями грунта на отдельные могилы. В эту насыпь, словно в древний курган, производятся свежие подзахоронения в наше время.
Нами отмечены некоторые особенности в похоронном обряде северной Вытегории, которые из-за недостатка информации пока не могут быть правильно истолкованы: одновременное (в одних и тех же деревнях) чересполосное бытование положения покойных на лавку (вариант: на стол) ногами к иконам, либо же совсем наоборот - ногами к выходу; полное отсутствие ночных бдений у мертвого тела, обязательных у русских, карел и вепсов на всей оставшейся территории Обонежья; нигде, кроме Саминско-Андомского куста деревень, незафиксированный обычай (бытовал здесь в 1970-1980-х гг.) возводить над гробом помост на столбиках или даже грубый ящик-саркофаг с целью не допустить стучания по гробу в момент погребения камнями и комьями мерзлой земли ("а то покойник пробудится"). Вероятно, происхождение каждого из этих обычаев должно иметь свой онтологический корень.
В рыболовной и охотничьей лексике русского населения северной Вытегории, как и у русских Заонежья и всего Обонежья, прибалтийско-финские заимствования - явление самое заурядное. Предметы же материальной культуры, которые можно было бы считать заимствованными, встречаются крайне редко. Поэтому как удачу экспедиции стоит расценивать выявление широкого бытования у нынешних охотников северной Вытегории шалаша "вепсского" типа. Шалаш этот, всегда открытый в южную сторону, делается из двуслойной бересты, с односкатной крышей и двумя боковыми стенками. При ночевке напротив открытой стороны охотник сооружает нодью (вепс, notia) - костер, который горит всю ночь. Шалаш же при этом служит в качестве экрана, отражающего тепло. Как видим, нодью и тип шалаша русские заимствовали в комплексе от дославянского населения края. Кроме того, местные охотники и сейчас еще делают примитивное, восходящее, наверное, к прото-саамам, сооружение для ночевки в лесу в дождь, которое состоит из трех пластов бересты в рост человека - на нижнем лежат, верхними двумя укрываются. Жаль, что не удалось выявить его название. Сведений о таком архаическом способе обустройства ночной стоянки в лесу автор не встречал за двадцать лет собирательской работы в Обонежье.
Охотничья и околоохотничья лексика в северной Вытегории, по сведениям нашей экспедиции, включает как минимум следующие вепсские заимствования: пистега (вепс, piskega) - манок из пера на рябчика; кабу (вепс, kabu) - колышек в насторожке охотничьей ловушки; кар-бовина (вепс, korb) - густой темный ельник; кенда (вепс, kenda) - песчаная дюна с сосняком на берегу Онежского озера; лаксы (вепс, laks) - маленькие болотины; легдан, легдач (вепс, leg) - нить, веревочка в насторожке охотничьей ловушки; шорпы, двушорпачная рогатина на медведя (вепс, sorp - зазубрина); кердяжный ("темное" слово) - сук в манке на боровую дичь; кандужка (сааме, kandte) - островок среди болота, здесь - верхняя ветка в насторожке охотничьей ловушки. Последний термин мог перейти в речь саминцев и андомцев через посредство древних вепсов, а не напрямую от саамов.
Рыбацкая и околорыбацкая лексика края включает вепсские и карельские заимствования: шорпы, трехшорпачньш крючок (см. выше); кибрушка (вепс, kibrik) и торушка (вепс, tuturk) - берестяной поплавок на сети; салага (вепс, salag) - мелкая рыбешка или уклейка; тор-пища (вепс, torpa) - речная форель; кукша (из kupsu) - орган пищеварения со многими отростками у налима или щуки; макса (из maks, maksa) - рыбья печень; торбать (карел, tarbo) - плюхать по воде, загоняя рыбу в сети; кубас (карел, kubas) - буек над поставленной в озере снастью; ластега (весп. lastikot) - лучина в рыбацкой плетеной загородке; сальма (вепс, sal'm) - пролив; калужины (от мн. ч. вепс, kaliized) - подводные коряги; луда (карел, luodo) - подводная мель; ремак ("темное" слово) - нитка для привязывания груза к сети, неводу; каян ("темное" слово) - лосось с отростком на нижней губе, весом от 8 до 16 килограммов и более. Понятием "ремак" оперируют только андомогорские рыбаки, а словами "луда" и "кубас" - только те, кому доводилось рыбачить на Онежском озере. Не будет ошибкой заявить, что юго-восточное Прионежье (из-за отсутствия в его рыболовной лексике многих карельских заимствований, свойственных рыболовству русских Заонежья и прибрежий северо-восточного и восточного Обонежья до устья Шалы включительно) выглядит как русско-вепсская, а не русско-вепсско-карельская зона колонизации.
Нашей экспедиции удалось зафиксировать также сельскохозяйственную лексику вепсского происхождения. Это румега (вепс, rumgen) - полова от обмолота зерновых; тукач (вепс, tukko) - связка соломы; кагачи (вепс, kagatcu) - связки из ветвей на стогах сена; соромины (вепс, sorad) - подпорки с развилками на конце для стогов сена; кокша (вепс, keksi) - 1) топор для долбления лодок из осины, 2) деревянный молот или дубинка для разбивания комьев земли на поле, 3) мотыга для рыхления земли или окучивания. Карельскую особенность произношения имело в Андомской Горе название ременного соединения била с рукоятью цепа-приуза. Называли его путто - с двумя "т", а не с одним, как принято у русских. Вепсско-карельской по происхождению традицией следует считать также бытовавший во всем Обонежье обычай отмечать завершение уборки урожая приготовлением варенных в масле, а не просто жаренных на масле "отжиночных" пирогов.
Нами зафиксированы также вепсские заимствования в названиях таких дикорастущих съедобных растений, как гарма (молодые проростки полевого хвоща) и пестух (молодые проростки папоротника орляка). От вепсов или карел заимствовано было поминальное блюдо кабуша (вепс, kapu), a также название одного из видов овсяных блинов - тюрзи (вепс. kurz).
Вепсские заимствования, нашедшие отражение в музыкальной культуре северной Вытегории, в особенностях церковной и гражданской архитектуры, в специфике внешнего декора изб этого края, изучены подробно музыковедами и архитекторами нашей экспедиции. Дополню их наблюдения лишь следующими соображениями: к разряду вепсско-карельских заимствований следует отнести устройство для подвешивания котелка над загнетком в русской печи, известное всему Обонежью без исключения; предположительно к вепсскому - способ устройства на потолке курных изб крышки дымоволока на петлях, а не в съемном (вместе с шестом-трубником) виде.
Из вепсского языка, видимо, происходит такое специфическое местное выражение, как "дом уж райдован", то есть уже разрушен. Отмечена особая группа местных слов и выражений, таких, как: бурандатъ, арандатъ, шабратъ, шавердать, корзатъ, которые восходят к вепсскому прошлому Вытегорья, а также заимствованные из карельского: малтатъ, не малтатъ (уметь, не уметь). Вепсскими по происхождению являются слова для обозначения некоторых возрастных категорий: дети - пайгажи, парни в возрасте ухажеров - выргасы. Изредка нами записывались слова древнерусского происхождения, с измененными (словно заимствованными из вепсского) окончаниями, например: черпуга, волменчи. Встречались также выражения типа: "зацепить фаглин за чигень" (что означает: "набросить чалку на пень или корягу на берегу"), которые автору не удалось этимологизировать.
Как видим, даже беглый предварительный анализ собранных материалов позволяет говорить о том, что наиболее мощным дославянским этническим компонентом в юго-восточном Прионежье был, скорее всего, древневепсский.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 Археология Карелии. Петрозаводск, 1996. С. 273.
2 Там же. С. 272.
3 Пименов В. В. Вепсы. Очерк этнической истории и генезиса культуры. M. ; Л.: Наука, 1965. С. 50.
4 Кузнецов А В. Вытегорские гидронимы с вепсскими основами и русскими переводными формантами // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 1. Вологда: ВГПУ, издательство "Русь", 1997. С. 194
5 Mокина Г. Г. Вепсы // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 1... С.ЛШ.
6 Списки населенных мест Олонецкой губернии по данным за 1869 год. Спб.; 1873
7 Мамонтова Н Н. О вепсском субстрате в топонимии Заонежья //Проблемы изучения музыкального фольклора русского и финно-угорских народов Карелии и земель Северо-Запада. Петрозаводск, 1974. С. 38.
8 Mуллонен И. И. Заметки о топонимии Водлозерья / / Природное и культурное наследие Водлозерского национального парка. Петрозаводск, 1995. С. 1УЬ.
9 Логинов К. К. Полевые дневники № 1-3 экспедиционной поездки в бывший Андомский район Вологодской области в октябре 1997 года (АКНЦ. Ф. 1. Оп. 6. д 492__494)
10 Mокина Г. Г. Неземледельческие занятия крестьян Вытегорского уезда в конце XIX - начале XX века // Вытегра: Краеведческий альманах. Вып. 1... С. 135-167; Mокина Г. Г. Гончарное производство Вытегорского района // Там
же. С. 172-185.
11 Озерецковский Н. Я. Путешествие академика Озерецковского по озерам Ладожскому, Онежскому и вокруг Ильменя. СПб. 1812; П о л я к о в К С Три путешествия в Олонецкую губернию. Петрозаводск, 1991; Барсов ЕВ. Погребальные обычаи на Севере России // Причитания Северного края. Т. 1. M., 1872.
12 Куржакса Вытегорского уезда. Этнографический очерк // Олонецкие губернские ведомости. 1896. № 60, 61.

Топонимия вепсско-мерянского пограничья А.В. КУЗНЕЦОВ

Пятница, 09 Марта 2007 г. 00:29 + в цитатник
Топонимия вепсско-мерянского пограничья
Автор: А.В. КУЗНЕЦОВ (с. Усть- Печеньга)
Дата публикации: 09.09.2004
Язык статьи:


ГРЯЗОВЕЦКИЕ ТОПОНИМИЧЕСКИЕ ЭТЮДЫ

Необходимо признать, что Грязовецкий район относится к числу наименее изученных в топонимическом отношении районов Вологодской области. Косвенно этот факт можно подтвердить тем, что в книгах по топонимике области1 количество грязовецких топонимов очень невелико, а в других научных и краеведческих публикациях этимологии географических названий с территории этого района и вовсе единично. Такое положение дел можно объяснить, с одной стороны, общим состоянием в топонимике Вологодской области, где южные и восточные районы исследованы в целом слабее, чем западные и центральные, с другой стороны тем, что в пределах Грязовецкого района трудно выделить какой-то цельный и мощный топонимический пласт как в финно-угорской, так и в русской топонимии. На обозначенной территории перемешаны географические названия "всех времён и народов", что и служило долгие годы препятствием к появлению сводной топонимической работы по Грязовецкому району.

Подобная топонимическая "мешанина" по-своему интересна - она лишний раз подтверждает известный факт расположения земель современного административного района на водно-волоковых путях из бассейна Волги в бассейн Сухоны (шире - из бассейнов южных морей в бассейны северных). Этнического постоянства здесь не было ни в древности, когда через водораздел прошло несколько финно-угорских народов, ни в средневековье, отличительной чертой которого было противоборство "новгородского" и "низовского" русских субэтносов, особенно сильно проявлявшееся именно на ключевых, волоковых участках путей.

Предлагаемая работа не претендует на полноту изложения; уже в самом названии её - "этюды", заключена основная идея - дать этимологию грязовецких топонимов выборочно, по желанию автора, привлекая при этом по возможности необходимые исторические, географические и параллельные топонимические сведения. Таким образом, толкование отдельного названия не становится самоцелью, а является всего лишь промежуточной стадией на пути дальнейших комплексных топонимических исследований Грязовецкого и смежных с ним районов Вологодской области.

КУНДОЛА

Основу названия этой реки, впадающей в озеро Никольское неподалёку от истока Комёлы, можно сопоставить со словом из вепсского языка - "кунд" в значении "род, общество, группа людей", что прекрасно сочетается с формантом "-ла", который во всех прибалтийско-финских топонимических системах применялся для обозначения принадлежности какой-либо местности отдельному человеку или целому роду.

В подобных топонимах перед формантом "-ла" обычно стоит личное имя человека или название рода. Следовательно, название Кундола можно перевести как "Родовая земля". Любопытно, что в связи с таким толкованием приобретает значимость следующая особенность: Кундола большей частью протекает вдоль склона древ-неозёрной котловины, поэтому правый склон её долины пологий, заболоченный и слабо освоенный, зато левый - крутой, обращённый к югу, к солнцу, к теплу, освоен человеком практически от истока до устья реки. Скорее всего, именно эта геоморфологическая особенность, имеющая важное значение для земледелия в северных, таёжных широтах и привлекала сюда людей издавна, а земледельческая значимость этих мест уже в дославянское время вынудила объявить её принадлежащей всему роду, отменив таким образом, частные приоритеты во владении земельными участками. Надо ещё сказать, что, судя по семантике, первоначально топоним Кундола не относился к реке, у которой, возможно, было другое название. И лишь с приходом в эти места русского населения Кундолой стали именовать только реку.

Все общие положения из этого "этюда" имеют прямое отношение и к следующей паре топонимов.

КОМЁЛА и КОМЬЯ

Комёла вытекает из озера Никольского (второе название которого Комельское) всего в нескольких стах метрах от устья Кундолы, по сути дела являясь как бы непосредственным продолжением последней. Интересно, что реки эти имеют не только чисто гидрологическую связь - их названия тоже встают в один топонимический ряд, где объединяющим элементом служит формант "-ла". Итак, основа "ком-" должна была быть или именем одного человека (что маловероятно для реки длиной 62 км), или наименованием рода людей. Из прибалтийско-финских языков данная основа сохранилась в финском, где "кама" - "хлам, рухлядь", а "каму" -"скарб, пожитки".

Надо отметить, что переход звуков [а] - [о] широко распространён в топонимии Европейского севера России на контактах различных топонимических систем, поэтому основное внимание необходимо обратить на семантику приведённой выше основы. Могло ли в качестве названия рода выступать такое понятие, как "хлам, рухлядь, скарб, пожитки", воспринимаемое сегодня лишь в некоем отрицательном смысле? Однако, не стоит забывать, что в древности, да ещё иноэтнической, такое понятие, наверное, имело совершенно не свойственный настоящему, более глубокий смысл - как обозначение всего имущества, принадлежащего роду.

У Комёлы есть ещё правый приток - Комья, довольно значительный в сравнении с другими комельскими притоками. Топонимы Комёла и Комья имеют несомненную связь друг с другом. Если первый из них можно перевести как "Местность рода Ком (Кам)", то второй - "Река рода Ком (Кам)", потому что формант "-ья" происходит от распространенного в прибалтийско-финских языках географического термина "ойя" - "небольшая река, ручей".

Наконец, последнее замечание: финское "кама" и русское "хлам", видимо, тоже связаны друг с другом. Скорее всего, первое слово является заимствованием из русского языка, а точнее - из древнерусского, что не препятствует проникновению его в топонимию. Замечено также, что в наименованиях родов в прибалтийско-финских этносах очень часто присутствуют именно заимствованные из других языков понятия.

ЛУХТА и ЛИХТОШЬ

Обе эти реки принадлежат к бассейну Комёлы: Лухта является левым притоком Комьи, а Лихтошь - левым притоком непосредственно главной реки, что как и в рассмотренном случае Комёла - Комья, сразу предполагает наличие какой-то топонимической обусловленности. Для дославянского населения этой территории семантика топонимов Лухта и Лихтошь говорила, конечно же, о чём-то большем, чем говорит нашим современникам, воспринимающим эти географические названия лишь в качестве удобных ориентиров в пространстве.

"Лухт" в языке вепсов означает "лужа, заводь на реке, старица, заливной луг", в общем, применяется в качестве термина для пойменного комплекса реки в целом. Переход [у] - [и] хоть и редко встречается на контакте прибалтийско-финской и русской топонимических систем, но возможен. Формант "-ошь" в названии Лихтошь может иметь уменьшительное или подчинительное значение.

Чисто с географической точки зрения рекой со старицами и заливными лугами можно назвать только Лухту, где всё это имеется в наличии, а вот Лихтошь с крутосклонной долиной и минимальной поймой (эти места даже называют образно "Вологодской Швейцарией") имеет такое название, возможно, только в результате переноса самого топонима без семантической связи с объектом наименования.

Продолжая тему обладания этой местностью некого рода Ком (Кам), следует признать, что и топонимы Лухта - Лихтошь тоже, очевидно, входили в систему названий, созданных во время пребывания здесь упомянутой этнической ячейки (не совсем ясно, какой же конкретно этнос представлял род Ком (Кам) - или весь (вепсов) или близкую последнему чудь заволочскую?).

МАХРЕНЬГА

Так называется ещё один правый приток Комёлы, впадающий в неё неподалёку от истока. Формант "-еньга" принято считать чудским по происхождению, а основа "махр" имеет явное соответствие с вепсским "мягр" - "барсук". Подобное слово (возможно, что именно с теми фонетическими изменениями, как в топониме Махреньга) было и в забытом сейчас языке чуди заволочской. Есть мнение, что топонимы с наименованиями различных видов животных в основе могли в древности означать не обязательно обилие данных представителей фауны, а быть названием опять же родов людей, как и в случае Кундола, Комёла. Таким образом, Махреньга - "Барсучья река", или "Река рода Барсука".

ТЮВЕНЬГА и ПУХИТЬ

Тювеньга впадает в Соть справа, а Пухить - слева. Соть, в свою очередь, чуть ниже устья Пухити отдаёт воды Никольскому озеру. В вепсском языке есть слова "тюведус" - "окраина, край" и "тю-ви" - "комель, ствол дерева". В принципе, любое из приведённых значений могло лечь в основу топонима Тювеньга, однако я бы отдал предпочтение всё же второму - "Река, заваленная стволами деревьев". Дело в том, что похожий семантический мотив просвечивает и в названии реки Пухить: в языке вепсов "пу" - "дерево, дрова", а форма "пухут" является уменьшительной от "пу" (кстати говоря, ещё один пример возможного звукового перехода [у] - [и] (см. Лухта и Лихтошь).

И Тювеньга, и Пухить большей частью протекают по сильно заболоченному плоскому днищу древнеозёрной котловины (жалким остатком этого огромного послеледникового водоёма является акватория Никольского озера), русла их состоят из цепочки омутов с почти стоячей водой. На отдельных участках даже в наше время существуют завалы из упавших деревьев, для ликвидации которых (как это бывает на большинстве наших рек) скорость течения в руслах Тювеньги и Пухити явно недостаточна.

Стоит упомянуть ещё, что в реке Соть в старину добывали мореный дуб. "Стволы его достигают 10 вершков. Употребляется даже для фундамента домов, а чаще для лож (к ружьям), из него делают околодки (к рубанкам), полозья к саням, лопатки для точки кос", - писал в 1927 году краевед, посетивший Никольское озеро2. В последнем случае имеется в виду инструмент для заточки кос, называемый лопаткой, ручку которой делали из мореного дуба.

В заключение этюда отмечу, что нередко на картах и в письменных источниках3 название Тювеньга может быть преподнесено в форме Тювенька, которую надо считать русским (и не очень удачным) фонетическим вариантом.

ЦЫВЕЖ

Цывежем называется небольшой левый приток Комёлы. В Вологодской области реки с похожим названием Сивеж есть в Бабушкин-ском, Тотемском, Тарногском, Нюксенском и Великоустюгском районах. Скорее всего, в основе топонима лежит слово, родственное вепсскому "сювя", эстонскому "сюва", финскому "сувя" - "глубина, глубокий". Так как в прибалтийско-финских языках звуков [ц] и [ы] нет, естественным будет выглядеть предположение, что форма Цывеж появилась на свет уже в недрах русской топонимической системы после серии фонетических изменений.

ЛЕЖА

В топонимической литературе о происхождении названия этой самой большой реки Грязовецкого района, значительном правом притоке Сухоны, до последнего времени практически не говорилось ничего4. Моя версия сводится к тому, что данное название во время перехода из "родной" топонимической системы в русскую потеряло согласный звук, стоявший в конце основы, перед формантом "-жа", имеющим в прибалтийско-финской топонимии собирательное значение. Первоначальный вариант топонима восстанавливается как Леджа (аналогичное название есть в Бабушкинском районе) или как Лепжа. В первом случае перевод с вепсского будет звучать "Песчаная", во втором - "Ольховая". Для окончательного отбора одной из версий необходимы дополнительные сведения.

КОХТЫШ

Это левый приток Лежи. Форма топонима выдаёт его прибалтийско-финское происхождение. В языке ближайшего к Грязовецкому району современного народа этой языковой группы, вепсов, слово "кахтен" имеет значение "двоякий", а "кахтишти" - "дважды". Есть ещё и более близкое слово "кохт" - "место", аналогичное финскому "кохта" - "место, положение" и родственное эстонскому "кохтума" - "встречаться". Следовательно, семантика названия Кохтыш может включать в себя и такое понятие, как "Место встреч".

ЁДА и ЁДЛАЗ

У финно-угорских названий, начинающихся в условиях русской Топонимической системы с гласного звука, в древности нередко в начале топонима мог стоять нечётко произносимый согласный или краткий гласный звук. В вепсском языке "йода" - "пить", в эстонском "йоодав" - "питьевая". Название речки Ёдлаз, левого притока Еды, оформлено формантом, имеющим, возможно, притяжательный смысл. Остаётся сказать, что сама Еда впадает в Лежу слева.

СЕНЬГА

Один из самых крупных притоков Лежи. Как и Еда, впадает слева. В вепсском языке "сен" - "пластинчатый гриб, пригодный для соления". Возможный перевод "Грибная река" трудно мотивировать уже хотя бы тем, что природные условия по берегам семидесятисемикилометровой реки очень разнообразны. Есть другая версия относительно происхождения топонима Сеньга. В русских диалектных заимствованиях из финно-угорской лексики термин "сеньга" означает "жнивье"5. Правда, конкретный этнический источник заимствования так и не установлен, но обращает на себя внимание почти сплошная земледельческая освоенность долины реки Сеньга, что свидетельствует о давности начала освоения этого ландшафта.

ШОХМА и другие

Среди рек, относящихся к бассейну Лежи в пределах Грязовецкого района, выделяется ряд названий с формантом "-ма": Низма, Воткома, Пешма - правые притоки Лежи, Шохма - левый. На востоке Вологодской области, где в древности локализуется местоположение пермского этноса (предков современных коми) топонимы с указанным формантом встречаются довольно часто6. По иному мнению, в Костромской и других поволжских областях, формант "-ма" может указывать на мерянское происхождение географических названий7. В Грязовецком районе вероятность мерянского происхождения очень велика.

Язык этого финно-угорского этноса утрачен почти полностью, поэтому этимологическое исследование названных выше топонимов возможно в ограниченном объёме. Единственное, что стоит предложить в качестве версии для названия Шохма - вепсское (при условии наличия похожего слова в языке мерян) "шоху" - "шуга, мелкий лёд во время осеннего ледостава". Данное слово было заимствовано затем лексикой русского языка, чем и объясняется звуковое сходство.

В отношении основы топонима Пешма можно сделать сравнение с распространённым в языках дославянских народов нашего края словом "пеза" - "гнездо, логово, берлога, выводок, помёт". Для мерянского языка его реконструируют в форме "пезе", что очень близко основе топонима Пешма8. К основам названий рек Низма и Воткома похожих лексем не подобрано.

ШИЛЕКСА

Второй формант, игравший роль словообразовательного суффикса, по которому можно выделять мерянские топонимы- "-кса/-кша". Шилексой называется небольшой левый приток реки Великой, протекающей на востоке Грязовецкого района. В мерянском языке "шола" - "вяз"9. Это дерево, относящееся к разряду широколиственных, на юге Вологодской области встречается в виде небольших рощ по заболоченным берегам рек. Шилекса почти на всём протяжении своего течения как раз и окружена такого типа вязовыми рощами.

В топонимике есть такое понятие - калька. Это когда два географических названия из разных этнических топосистем переводят взаимно друг друга. Обычно, если одно из названий пары русское и имеет ясную семантику, то этимология второго топонима (допустим, мерянского) может быть принята без развёрнутых доказательств. В двух километрах выше устья Шилексы в Великую впадает ручей Вязовщик. Мерянско-русская калька Шилекса - Вязовщик служит наглядным доказательством тесных контактов этих этносов на каком-то временном отрезке, заставляет искать и другие подобные калькированные топонимы в пределах Грязовецкого района, где достаточно большое количество русских названий малых рек и ручьёв могут быть переводами с мерянского языка. Например, притоки той же Великой - Лебяжка и Каменка. По моему мнению, вероятность того, что первоначально это были мерянские топонимы, очень велика, но для окончательного вывода не хватает кальки, как в случае Шилекса - Вязовщик или Куза - Ельник (см. ниже).

КУЗА и ЕЛЬНИК

Большей частью река Куза протекает по Любимскому району Ярославской области, но истоки её всё же находятся в Грязовецком районе. Финское "кууси", эстонское "кууск", вепсское "куз", марийское "кож" в переводе означает "ель, еловый лес", поэтому семантика топонима Куза особых затруднений не вызывает. Сложнее решить вопрос, какой из финно-угорских этносов создал это речное название?

В прибалтийско-финских топонимических системах название с подобной основой звучало бы как Кузеньга или Кузюга, а вот для мерянской топонимии отсутствие форманта является очень характерной чертой (в той же Ярославской области, у границ Грязовецкого района есть реки Носа, Меда, Репа, Кода, Божа). В топонимической литературе есть упоминание о реке Тома в Солигаличском районе Костромской области (финское "тамми", эстонское "тамм", марийское "тум", мерянское "тома" - "дуб, дубовая") как типичном примере мерянского топонима10, в то время как на остальной территории Европейского севера России, в местах, занятых прежде финно-угорскими этносами, встречаются топонимы Томой, Томанга, Тамуга.

Куза - левый приток Обноры, тоже мерянский топоним11, выше по течению ее находится устье правого притока с любопытным названием Ельник. В русской топонимической системе такая форма топонима без постороннего вмешательства появиться просто не могла - было бы, скажем. Еловая или Ельница. А вот Ельник - это прямой перевод, калька мерянского топонима Куза.

Итак, Грязовецкий район на топонимической карте Вологодской области, несомненно, может "блистать" двумя прекрасно сохранившимися мерянско-русскими кальками - двумя "Вязовыми" и "Еловыми" реками. "Растительная" семантика калькированных названий, как мне кажется, не случайна - переводу в первую очередь подвергались наиболее простые, наиболее понятные на уровне обыденного языкового контакта двух этносов топонимы.

КЕБАС

Одна из деревень Заемского сельсовета носит необычное для русской топосистемы название Кебас. Наверное, около деревни протекает ручей с таким же именем. У ручья оно первично, у деревни - вторично. В вепсском языке "кеваз" - "весна, весенний" (у вепсов нет различия между формами существительных и прилагательных). Почему на место согласного звука [в] в исходной основе появился в современном топониме звук [б]? Дело в том, что в лексике финно-угорских языков звук [б] встречаются очень редко, а для русского языка чередование [б] и [в] в заимствованных словах и топонимах является отличительной чертой: в качестве примера - название озера Бех-озеро (в Вытегорском районе) - от исходного вепсского "вехк" - "растение вахта"12.

Крайне показателен и другой звуковой переход - [з] в [с]. В писцовой книге конца XVII века деревня эта в Обнорской волости Вологодского уезда зафиксирована как Кебаз13. Видимо, переход конечного согласного произошёл уже после означенного времени.

Мотивировкой топонима Кебас могло послужить, скажем, такое обстоятельство, что ручей с этим названием раньше соседних водотоков вскрывался весной от льда, ведь по-вепсски "кевазвези" - "половодье, вешняя вода". Другой вариант мотивировки сопоставим с каким-то сезонным, наверное охотничьим, поселением.

КОРНА, ВОХТОГА и УХТОМА

Вначале - краткие характеристики географического положения этих рек: Корна - правый приток Великуши, Вохтога - правый приток Лежи, Ухтома - левый приток Согожи (уже в Ярославской области).

В отношении топонима Корна стоит отметить, что, по моему мнению, это одно из самых древних географических названий не только на территории Грязовецкого района, но и во всей Вологодской области, наряду с Сухоной, Кубеной и другими топонимами, созданными ещё в каменном веке древнейшим индоевропейским этносом. Язык индоевропейцев не сохранился, но, по мнению большинства лингвистов, очень похож на него санскрит - древнеиндийский литературный язык. В санскрите слово "кара" имеет значение "движущийся, передвигающийся, идущий", а "карана", более близкое к топониму Корна, - "путь, дорога"14.

Если обратиться к подробной карте междуречья Волги и Сухоны на участке от Костромы до Вологды, то нетрудно отметить - кратчайший водно-волоковой путь соединяет эти две речные системы именно через реку Корну. Её верховья близко подходят к верховьям Еды, а сухопутный волок между этими реками имеет расстояние всего лишь 3 километра. Таким образом, топоним Корна со значением "путь, дорога" является своеобразным топонимическим индикатором одного из древнейших водно-волоковых соединений.

В восточной части Грязовецкого района в старину существовала волость Лежский Волок или Лежсковолокская, охватывавшая земли в междуречье Лежи, несущей свои воды в Сухону, и Монзы, соединенной через Кострому с Волгой. Но волок находился не прямо между Монзой и Лежей, а шёл от Монзы к Вохтоге, правому притоку Лежи.

Вохтога протекает на самом ключевом участке этого водно-волокового пути. Основу названия реки следует сопоставить с финно-угорским термином "ухт-/вохт-", обозначавшим как раз "волок, перетаск лодок с одной реки на другую"15. Правда, есть ещё этимология топонима Вохтога - "Медвежья река" (финское "охто" - "медведь")16, но в свете уникальности географического положения Вохтоги на водоразделе двух великих речных бассейнов и достоверных сведений об использовании данного волока ещё в русское средневековье это толкование отходит на второй план.

Итак, первоначально путь с Волги на Сухону был, видимо, освоен индоевропейцами по кратчайшему направлению через реку Корну, но впоследствии, когда главенствующая роль в этом крае перешла к финно-угорским этносам, а объём перевозок возрос, был, вероятно, найден новый водно-волоковой путь через реку Вохтогу (которая и получила тогда своё название) - чуть длиннее, но удобнее, так как проходил по более полноводным рекам. Интересно отметить тот факт, что русское население восприняло финно-угорский путь с Монзы на Лежу без изменений, что и нашло отражение в названии волости Лежский Волок, на территории которой в XVII в. была деревня с таким показательным названием, как Переволока (Хрулёв починок). Стоит отметить, что в данной волости тогда же насчитывалось 7 Погостов17 - религиозных и административных центров, которые, будучи нанесенными на карту, чётко показывают основное направление движения по монзенско-вохтогско-лежскому водно-волоковому пути.

На Европейском севере России часто встречается и такая форма "волоковой" основы как "ухт-/уфт-", представленная в топонимах Ухта, Ухтома, Уфтюга. Чаще всего реки с подобными названиями в верховьях также имели сухопутный волок на соседнюю реку18. В Грязовецком районе начинается река Ухтома, которая относится к бассейну Волги (в Ярославской области сливается с Согожей, а та впадает в Рыбинское водохранилище). Близко к истокам Ухтомы подходит Соть с мелкими притоками (Королёвка и другие) - это уже бассейн Сухоны. Скорее всего, переволока находилась около деревень Кобяково и Воздвиженское - религиозный центр на волоке, здесь притоки Ухтомы и Соти начинаются друг от друга на расстоянии лишь в один (I) километр.

Справедливости ради отмечу, что в русских народных говорах отмечено заимствованное в финно-угорской языковой среде слово "ухта" - "вода. выступившая на поверхность льда"19, однако, повторяюсь ещё раз, большинство рек с рассматриваемой основой имеют настолько ярко выраженные черты водно-волоковых путей, что толкование с использованием диалектного слова особой поддержки вызвать не может.

Таким образом, в топонимии Грязовецкого района сохранились

следы использования представителями различных этносов на протяжении почти всего исторического периода трёх водно-волоковых путей: между Ухтомой и Сотью, между Корной и Едой, между Вохтогой и Монзой.

МОНЗА

Один из самых загадочных топонимов. По современной форме названия этого правого притока Костромы трудно предполагать даже его этническое происхождение, не говоря уже об этимологии. Единственная версия, которую я могу обнародовать, связана с писцовой книгой Вологодского уезда конца XVII в., где в волости Лежскии Волок это речное название зафиксировано в форме Монча. Если мы имеем дело не с опиской и не с опечаткой, то топоним Монча в первоначальном варианте находит себе пару в виде названия гор Монче-Тундра на Кольском полуострове, около которых в 1937 году вырос город Мончегорск21. На языке саамов (лопарей) "монче" -"красивая". Возможно. Монча-Монза в Грязовецком районе - одно из немногих названий лопарской топонимической системы на юге Вологодской области.

ТЮТЕШЬ

Ручей с таким названием является левым притоком Ухтомы.

В русской диалектной лексике на севере России употребляется земледельческий термин "тютижи" - "способ удобрения почвы с помощью сжигания кустарника"22. По мнению лингвистов, это слово является заимствованием из какого-то финно-угорского языка. Из современной лексики нечто похожее можно найти только в языке коми где "туту" - "пеньки мелкого кустарника на лугах после косьбы". Однако, источником топонима Тютешь помимо русского диалекта мог быть и мерянский язык, близкий коми (а точнее -древнепермскому). Словарный состав языка коми в состоянии помочь и в толковании ещё ряда топонимов Грязовецкого района предположительно мерянского происхождения (см. ниже).

ПОЧКА и ТУТКА

Формантное оформление ("-ка") названий рек Почка и Тутка (левый приток Лежи и правый приток Костромы) вполне соответствует русской топонимической системе. А вот основы имеют явно заимствованный характер. О значении термина "туту" писалось только что, а вот основу "поч-" можно сравнить с коми "потш" - "жердь", "потшом" - "загораживание, городьба".

Возможно, подобная основа существовала и в мерянском языке, особенностью которого было то, что в нём уживались приметы как западно- (прибалтийско-финские языки), так и восточно-финской (пермские языки) лексики. Мотивировать основу "поч-" в отношении названия реки можно тем, что в русле её, наверное, устанавливались перегородки для ловли рыбы, известные в русском языке под наименованием "езов", "заездков".

СОТЬ

Река эта впадает в Никольское озеро. В соседней Ярославской области другая Соть вливается в Костромской разлив Горьковского водохранилища, а Сить - в Рыбинское водохранилище. Ещё одна Сить протекает по Харовскому району нашей области, отдавая свои воды реке Кубене. В "Кратком топонимическом словаре" название Сить толкуется с помощью русского диалектного слова "ситник" - "камыш"23, а в "Словаре народных географических терминов" есть "сито" - "поросшее камышом и залитое водой место"24.

Грязовецкая Соть в точности отвечает "поставленным" условиям: почти полностью она протекает по плоскому заболоченному днищу древнеозёрной котловины. Заросли камыша, ситняга и других болотных растений в некоторых местах почти полностью скрывают собой русло реки. А вот другие Сити и Соти из перечисленных выше и совсем не названных чаще всего не болотные, а обычные северные реки, поэтому для них первая версия по чисто географическим условиям не очень подходит. Да и бесформантность топонимов указывает скорее на связь с дославянскими топонимическими системами, как в паре Куза - Ельник, рассмотренной ранее. Поэтому я предполагаю мерянское происхождение названия Соть, (а вот Сить вполне может быть самостоятельным топонимом, иметь иную этимологию) а семантически его следует сблизить с коми "сотны" - "жечь, палить", "сотчом" - "гарь, горевший, выгоревший". Мотивировка топонима могла отражать наличие лесных или торфяных пожаров (гарей) по берегам реки.

ВЕЛИКУША и ВЕЛИКАЯ

После индоевропейских, финно-угорских и калькированных географических названий перейдём теперь к русским топонимическим этюдам.

В "Кратком топонимическом словаре" названию реки Великой в Псковской области посвящена следующая строка: "Слово "великий" в древнерусском языке означало "большой"25. Подробнее говорится об этом топониме в другом исследовании: "Название реки Великой, как иногда считают, является переводным из прибалтийско-финских языков. Для такого предположения имеются некоторые основания; действительно, один из крупных притоков Великой носит название Иса (часто пишут Исса), что можно сопоставить с финским-суоми "исо" - "большой, великий".

Весьма замечательно, что р. Иса берёт начало в оз. Дедено или Дедово, аэто при наличии финского "исойся" - "дедушка" (буквально: "большой отец") получает особый смысл, подкрепляя указанное объяснение. Однако, имеется и другая возможность. Дело в том, что в договорах Пскова с Юрьевским епископатом и Ливонским орденом Псковское и Чудское озёра объединяются одним именем: "озеро Великое". Естественно, что наибольшая река, в него впадающая, могла получить также наименование Великой26.

Ну, а как же быть с названием грязовецкой Великой - правым притоком Лежи? Среди других рек, которые впадают в Лежу, она не выделяется ни длиной (больше её и Комёла, и Сеньга), ни шириной, ни чем-нибудь другим, что подвергалось бы измерению. Нет в бассейне Великой или в ближайших окрестностях, по моим сведениям, и каких-либо финно-угорских топонимов, калькирующих её название.

Впрочем, известность у реки Великой есть, и связана она не с географическими особенностями, а с христианским миссионерством, когда в XII-XIV веках в таёжную Русь начали проникать первые проповедники веры Христовой. Более 600 лет назад в устье реки Великой устроил себе келью Дмитрий, впоследствии известный как святой' Русской Православной церкви Дмитрий Прилуцкий. При слиянии двух рек он основал храм Воскресения Христова, что нашло отражение в названии современного села Воскресенское, стоящего на том месте.

В житии святого, составленном значительно позднее его миссионерских подвигов, название реки Великой упоминается уже в связи с самим фактом поселения Дмитрия, хотя это ещё не означает, что в то время река не могла носить имя на языке одного из финно-угорских этносов. Но оставим вопрос о возможности кальки, тем более, что он ничем конкретным не подтверждается и попробуем разобраться- не было ли в древнерусском языке у слова "великий" какого-то иного значения?

Достаточно известен следующий ономастический ряд - Господин Великий Новгород, Ростов Великий, Великий Двор (название нескольких десятков деревень в пределах современной Вологодской области), великий князь, великий стол (то есть место в государственной иерархии, занятое великим князем). Из жития Дмитрия Прилуцкого известно, что он до прихода на вологодскую землю был достаточно близким человеком великому князю Дмитрию Ивановичу Донскому. В духовной грамоте князя от 1389 года есть следующие строки:

"А се даю своей княгине из великого княженья у сына у своего у князя у Василия ис Переяславля Юлку а ис Костромы Иледам с Комёлою27..." Река Великая как раз находится между Иледамом и Комёлой и также могла находиться во владениях великого князя, с чем, собственно говоря, возможно, и связано происхождение её названия.

На юге Грязовецкого района течёт ещё река Великуша, левый приток Обноры. Судя по форме топонима, он, в отличие от названия реки Великой, вряд ли напрямую связан с владениями великих князей. Скорее всего, здесь семантика действительно отражает лишь географическую особенность положения Великуши в речной системе Обноры. Интересно, что при слиянии Обноры и Великуши первая (главная река) имеет длину в три раза меньшую, чем вторая. По сути дела, истоком Обноры надо бы считать именно Великушу или "Болышуху", то есть самый большой из истоков Обноры. Русское население в своё время тонко подметило эту особенность реки, отразив её в названии. Как всегда в подобных случаях встаёт вопрос о дославянском названии реки, которое, конечно же, было. Возможно, местные жители ещё хранят прежний топоним.

БОЛЬШИЕ ДВОРИЩА

Если ехать от Грязовца в восточном направлении, не миновать деревню Большие Дворища. В стороне от большой дороги на речке Черновке была и деревня Малые Дворища, сейчас нежилая. В этимологическом словаре названий населённых пунктов Вологодской области есть главка о деревне Дворище Нюксенского района28. Топоним этот происходит от древнерусского поселенческого термина "дворище" - "место, где когда-то был двор" или "место, где когда-то была деревня", так как в старину понятия "двор" и "деревня" нередко совпадали29.

Однако, в отношении грязовецких Дворищ всё может быть не так просто: в писцовой книге Комельской волости конца XVII века рядом записаны следующие названия деревень - Большие Дворцы, Малые Дворцы и Дворища30. Термин "дворцы" в русской топонимической системе на территории Вологодской области, по моим наблюдениям, был связан с монастырским землевладением или с владениями Большого Дворца (царскими землями), поэтому не очень ясно, когда произошло превращение Дворцов в Дворища и куда исчезли Дворища XVII века?

НИКОЛА-ПЕНЬЕ

В Заемском сельсовете есть деревня с удивительным названием Никола-Пенье. В старину в официальные документы она записывалась довольно строго, как того и требовали православные нормы "приличья" - село Никольское31, но в народе всегда говорили просто - Никола-Пенье. Этот религиозный центр возник на окраине волости, на месте подсеки, где пни от срубленных деревьев не выкорчёвывали, а оставляли на пашне до тех пор, пока у них не подгниют корни. Интерес в этом топониме представляет сам факт сочетания религиозного центра с участком нового освоения, так как обычно погосты создавались на староосвоенных землях. В данном случае, по-видимому, сказалась близость Введенского Корнильевско-го и Спасо-Нуромского монастырей.

НОВГОРОДОВО

Такие топонимы всегда привлекают внимание исследователей. В Вологодской области несколько деревень носят названия Новгородово, Новгородовская32, а в Грязовецком районе они находятся в Обнорском и Сидоровском сельсоветах, в старину, соответственно, в волостях Обнорской и Лежский Волок. Не вызывает сомнения мотивировка подобных топонимов - они не просто основаны выходцами из Новгорода Великого, а отмечали своими именами права этого города на земли, на владения. В данном случае интерес представляет сам факт нахождения деревень с "новгородскими" названиями на участках водно-волоковых путей из бассейна Волги в бассейн Сухоны, контролировавшихся издавна и всегда ростовскими и московскими княжествами, извечными противниками Господина Великого Новгорода на северо-востоке Русской равнины. Такие топонимы, как Новгородово на землях современного Грязовецкого района могли появиться только во время некоторого ослабления власти его соперников, предположительно - в годину монголо-татарского нашествия.

СТАРОЕ

Село Старое Пухитского сельсовета находится на одной из террас Никольской озёрной котловины. Населённые пункты с относительными по времени возникновения названиями всегда существуют попарно. Например, в Усть-Кубинском районе, в Филисовском сельсовете на берегу реки Кубены стоит село Старое, а в 4 километрах от него - село Новое; или в Междуреченском районе, в Старосельском сельсовете село Старое расположено в 3 километрах от Нового.

У села Старого в Грязовецком районе в настоящее время такой пары нет, но нет сомнений, что село Новое было и здесь. Действительно, в писцовой книге Вологодского уезда Комельской волости в конце XVII в. оно зафиксировано33.

БЕРДЯЙКА

В библиографическом указателе "Василий Иванович Белов", подготовленном к 50-летнему юбилею писателя, раздел "Публикации в периодической печати и коллективных сборниках: Повести, рассказы, очерки" открывается произведением "Деревня Бердяйка" в .№ 3 журнала "Наш современник" за 1961 год34. Именно с этой скромной повести начался путь известного теперь всему миру прозаика.

В списке населённых пунктов Вологодской области всего одна деревня носит название Бердяйка - в Заболотском сельсовете Грязовецкого района35. Русский народный географический термин "бердо" имеет значение "небольшой покатый холм"36, но в данном случае интересен сам факт употребления в литературном произведении редкого топонима - почему писатель выбрал именно его?

Скорее всего, В.И. Белов бывал сам в этой деревне, так как "в 1958 году его избрали первым секретарём Грязовецкого райкома комсомола"37, в должности которого начинающий литератор побывал, наверное, в большинстве сельсоветов района. Вот только чем ему так запомнилась Бердяйка?

НИКОЛЬСКОЕ

Речь пойдёт о названии самого большого озера в Грязовецком районе. Остаточные послеледниковые озёра, похожие на Никольское, есть и в других центральных районах области: в Харовском - Катромское (из него вытекает река Катрома), в Сямженском - Шиченгское (вытекает река Шиченьга), в Тотемском - Сондугское (впадает река Сондуга). Нетрудно заметить, что все перечисленные озёра носят имена, производные от речных названий. Никольское озеро в этом отношении исключения не представляет - его второе название Комёльское, по реке Комёле, уносящей озёрные воды в Лежу.

Когда-то на восточном берегу озера, около истока Комёлы, стоял Никольский Озерский монастырь, основанный в 1520 году монахом Стефанием, в поисках уединения пришедшим в эти глухие места из Ярославской земли, и впоследствии, при возведении его в чин святого Русской Православной церкви, получивший прозвание Комельского.

Местное предание говорит, что на месте кельи, собственноручно выстроенной Стефанием, после его смерти была возведена деревянная церковь. Она несколько раз горела, поэтому после очередного пожара в XIX в. на берегу озера поднялась каменная церковь с высокой колокольней. Сразу после революции в 1918 г. в монастыре разместилась коммуна, названная в честь Фридриха Энгельса. Интересно, что коммунары пытались "модернизировать" и название самого озера: в своих документах они неизменно именуют его Николо-Энгельским38. Что ж, довольно примечательная попытка совместить в одном топониме имя святого христианской веры и основоположника коммунистического учения!

Рассмотрим ещё ряд любопытных географических названий из ближайших окрестностей Никольского озера.

ОЗЕРИНА - это плоская заболоченная и труднопроходимая местность вокруг озера, ограниченная со всех сторон уступами террас, на которых цепочками расположились деревни и сёла. На Озерине же из населённых пунктов были только монастырь и группа деревень, известных под общим наименованием ПОДОЗЕРИЦА (Починок, Басино, Пищалино, Феклица, Туфанка и Иван-Богослов - часть из них сейчас заброшена).

Скопление топонимов - Озерина, Подозерица, Никольский Озерский монастырь - не говорит ли оно о том, что в древности озеро Никольское (Комёльское) называли просто... Озеро?! Кстати говоря, и у озёр Катромского, Шиченгского и Сондугского тоже нет "настоящих" названий. На своих территориях это единственные крупные озёра, поэтому вполне возможно, что и для них подходило простое, но по-своему многозначное имя Озеро (с большой буквы). Ну, а как же назывались эти водоёмы у финно-угорского населения нашего края? По-моему, ответ может быть только один: тоже Озеро, но только на своих языках.

Заимствованная лексика положена в основу топонимов СОГРА - название леса в устье реки Соть, ЛАМАНСКОЕ ОЗЕРО - единственный залив Никольского озера. В "Словаре народных географических терминов" о "согре" говорится следующее: "Труднопроходимая сырая местность с зарослями кустарников и редколесьем"39. Термин этот пришёл в русскую лексику из какого-то финно-угорского языка.



ПРИМЕЧАНИЯ

1. Чайкина Ю.И. Географические названия Вологодской области. Топонимический словарь. - Архангельск, 1988; Кузнецов А. Язык земли Вологодской. Очерки топонимики. - Архангельск, 1991.

2. Ильинский Н.В. Методика краеведческих исследований. Ко-мельское озеро и его район. - Вологда, 1927. - С. 63.

3. Например, в сборнике: Природные условия и ресурсы Вологодской области. - Вологда. 1970. - С. 187; или на карте: Окрестности

Вологды. - СПб., - Рига, 1991.

4. Кузнецов Александр. Сухона от устья до устья. Топонимический словарь-путеводитель. - Тотьма, 1991. - С. 5.

5. Востриков О.В. Финно-угорский субстрат в русском языке. - Свердловск, 1990. - С. 65.

6. Кузнецов А. Язык земли Вологодской.., - С. 40-45.

7. Ткаченко О.Б. Мерянский язык. - Киев, 1985. - С. 120-122.

8. Ткаченко О.Б. Мерянский язык.., - С. 175.

9. Ткаченко О.Б. Мерянский язык.., - С. 177.

10. Ткаченко О.Б. Мерянский язык.., - С. 46.

11. Кузнецов А. Язык земли Вологодской.., - С. 30.

12. Кузнецов А.В. Этимологический словарь названий озёр Вологодской области. (Рукопись) Вологда, 1983. - С. 12. (архив автора)

13. Водарский Я.Е. Вологодский уезд в XVII в. (К истории сельских поселений). //Аграрная история Европейского севера СССР.

- Вологда, 1970. - С. 341.

14. Кочергина В.А. Санскритско-русский словарь. - М., 1978.

- С.207.

15. Афанасьев А.П. Волоковая лексика на водных путях Поволжья и Европейского севера. //Топонимика и историческая география. - М., 1976. - С. 21-26.

16. Чайкина Ю.И. Географические названия.., - С. 60.

17. Водарский Я.Е. Вологодский уезд.., - С. 333-334.

18. Кузнецов А. Язык земли Вологодской.., - С. 128.

19. Востриков О.В. Финно-угорский субстрат.., - С.62.

20. Водарский Я.Е. Вологодский уезд.., - С. 334.

21. Никонов В.А. Краткий топонимический словарь-., - М.,

1966. - С. 274.

22. Востриков О.В. Финно-угорский субстрат.., - С. 65.

23. Никонов В.А. Краткий топонимический словарь.., - С. 383.

24. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов.

- М., 1984. - С. 506.

25. Никонов Н.А. Краткий топонимический словарь.., - С. 77.

26. Попов А.И. Следы времён минувших. Из истории геграфичес-ких названий Ленинградской, Псковской и Новгородской областей.

- М., 1981. - С. 31-32.

27. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. - М.- Л., 1950. - С. 35.

28. Чайкина Ю.И. Географические названия.., - С. 35.

29. Чайкина Ю.И. История административной терминологии Белозерья. //Лексика севернорусских говоров. - Вологда, 1976.

- С. 18.

30. Водарский Я.Е. Вологодский уезд.., - С. 327.

31. Водарский Я.Е. Вологодский уезд.., - С. 340.

32. Чайкина Ю.И. Географические названия.., - С. 158;

Вологодская область. Административно-территориальное деление.

- Вологда, 1974. - С. 441.

33. Водарский Я.Е. Вологодский уезд.., - С. 322.

34. Василий Иванович Белов. Библиографический указатель литературы. - Вологда, 1982. - С. 11.

35. Вологодская область.., - С. 156.

36. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов..,

- С. 81.

37. Селезнёв Юрий. Василий Белов. Раздумья о творческой судьбе писателя. - М., 1983. - С. 74.

38. Ильинский Н.В. Методика краеведческих исследований..,

- С. 18.

39. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов..,

-С. 511.

Без заголовка

Воскресенье, 04 Марта 2007 г. 10:19 + в цитатник
Изначальный дневник - http://www.liveinternet.ru/users/akirika/
А этот я хотел изначально посвятить проблеме народов угро-финнского происхождения. Проблема эта весьма разносторонна - в ней присутствуют и языковые, и исторические, и географические компоненты, антропологические,генетические, психологические.
Часто приезжая на Север, сталкиваюсь с тем, что аборигены не знают происхождения названий местных географических объектов, их значение.Конечно, это происходит от отсутствие носителей языка. В речи местных жителей часто проскальзывают странные слова и выражения, но их не очень много, чтобы считать это явление отдельным языком, а не диалектом русского. Исторически же, вероятно, всего-то каких-нибудь 120-150 лет назад, местное наречие было доминантным, а русский - вспомогательным.
Так что - подключайтесь!


Поиск сообщений в veps
Страницы: [1] Календарь