У глубже есть свои пределы.

Сегодня красные круги летали над Москвой.

Я задевал их головой,

И у меня 

Болела голова.

 

Сегодня жёлтые круги летали над Москвой.

Я задевал их головой,

И у меня 

Болела голова.

 

Сегодня синие круги летали над Москвой.

Я задевал их головой,

И у меня 

Болела голова.

 

Сегодня треугольники летали над Москвой.

Я задевал их головой,

И у меня 

Болела голова.

 

Я

не умею

летать!

Подасфальтовый воздух заполнен фигуристым дымом.
Керамический шум.
Смех, слова, неразбочиво, падает вилка.
Он сегодня не сможет уснуть, ему будет снится
Краем глаза задетая в дальнем углу
Невозможно простая улыбка.

"А можно?.. А хочешь?.. А позвоню?"..
С такой бы строки начинать стихи.
Я боюсь, что что-нибудь разобью,
я стараюсь, чтоб были слова легки.
Спорю с ночью о всяческой ерунде,
просто чтоб не молчать вообще, но молчать о главном.
Я завидую многим, особенно сильно тем,
кто умеет смотреть на звёзды, молча,
ладонь в ладони,
щёлкнув на "выкл" под лампой.

Через несколько дней по радио скажут, что приближается
снег. Что будет раньше темнеть. Что наступают морозы. И мы тогда
улыбнёмся, воздух слегка загорчит. У нас давно уже мёрзнут
пальцы. А когда мы встречаемся взглядами, то не выносим
узора снежинок, проступающего на сетчатке.

Если выкрутить лампочку,
Можно увидеть в окно
Кого-нибудь кроме себя.
Если перекусить карандаш
И облокотиться на спинку стула,
Возможно, удастся выдохнуть
И, наклонившись, нарисовать
Спящую девушку.

Сегодня праздник, и мне не спится,
И я танцую, и небосвод
КружИтся, вьётся и мельтишится,
И День Рожденье, и Новый Год,
И всё на свете! Шуметь, не медлить!
Бросаться снегом, землёй, травой!
А вековаться и километрить
Пусть будет чьей-то чужой стезёй.

На мысочках из комнаты. Воздух влажен.
Разговор как всегда не вышел - был слишком важен.
Вряд ли кто-то кем-то был как-то понят.
Но зато весь вывернут, перешит, распорот,
Ниткой внутрь, наружу швом...
Дальше мы станем дальше.
                     Если строчку не подберём.

Пишет письма Ларе Том
О хозяине своём.
Лара письма собирает,
Ровно в стопочку кладёт.
Том все письма начинает фразой:
"Этот идиот..."

В тумане город,
И из окон виден город,
И этот город, как флажками план, исколот,
Расшит в узор.

Мой высловленный любопытный взор
Раскладывает мысленно простор
На буквы и слова.
В стихи с едва навящевого фронта.

Но не нащупывает строчки горизонта.

Сам cебе спичка, затухающая на ветру.
Этот вкус, ставший уже привычным,
Выжженных слов во рту.
Я в зале ожидания, в неприлично огромном аэропорту
Жду пока станет не так туманно
И самолёты начнут летать в нужную мне страну.
Я помню.
Когда будет чем -
Обязательно всё верну.

Страх находит по разным поводам,
Но резко. Точёной болью.
Я, окружённый бумажным ворохом,
Нелепым городом, проводом телефонным
Повсюдным треском,
Я жду каждой следующей смски,
Как должны бы ждать
Чего-то совсем другого.
Мне страшно дышать через немое слово.

Такая зима, неожиданно. Так красиво:
Не холодно, сыпет белым и пахнет остро.
За что-то такое, наверное, я и люблю Россию,
Несмотря на то, что её не любить так просто.

Я иду по проспекту, к метро, домой, это вечер,
Наслаждаюсь пейзажем, строчки пишу об этом.
За мной остаются следы: то чёт, то нечет.
Я считаю их. Не числами - алфавитом.

Премерзкое настроение. Как водится, я влюблён.
И природа об этом, как будто, знает.
Я готов поспорить на миллион,
Что скоро сильно похолодает.

Но пока, в метро, неприятно жарко.
Я еду. Вагон отмеряет бит.
Думаю много о ней, о завтра,
Мысль ёрзает и шумит.

И вообще в голове кавардак и ересь:
Буквы, числа и прочий хлам...
И какого чёрта я не надеюсь?!
Стыд и срам, Миша, стыд и срам.

Доезжаю до нужной станции. Выхожу.
Улица осенью агрессивна...
Если ты позвонишь - я тебе расскажу
Насколько мерзкое и насколько сильно.

                                 "He tastes like you only sweeter"(c)

Он такой же как ты на вкус, только свитер
колется, когда я его обнимаю.
Но не могу удержаться! Случайный зритель
Думает, верно, что я шальная.
Я несусь навстречу, как будто ветрена,
Будто что-то приобретает вес.
Мир смещается, на мгновенье
Превращаясь в цветную взвесь.
Здравствуй! Здравствуй! Привет, мой милый!
Я не вижу конца и края...
Он такой же как ты на вкус, только свитер
колется, когда я его обнимаю.

У вас молоко убежало. Вы остались ни с чем.
Мне на вас так смешно, так смешно - до усрачки.
Вы грозились быть лучшими, ездить на импортной тачке,
А сами страдаете от деревенских проблем.

А я сразу всё знал, мне сразу всё было понятно.
Простые понты. За душой, так сказать, ни рубля.
Да, сидите теперь и алейте, как стены Кремля,
Очевидно, продукт убежать невозможно обратно.

Вот такая подстава.Жизнь несправедлива.
Но вы сами себе заслужили подобный исход.
Время - эндшпиль - один завершающий ход
И мат. Вам  теперь уготована доля аккузатива.

А я буду смеяться. Мне право смешно.
Вот вы были и вот вас практически нету.
Мне, лохматому, вечно-весёлому псевдопоэту,
Остаётся одно. Наблюдать вас сквозь передвижное окно.

 

Красивая. Но сидит спиной.
Короткие, рыжие. Вызывают влюбчивую улыбку.
Петь в унисон, не произнося ни звука, в такт покачивая головой.
Что важнее: спонтанная встреча или объективно-ясная, как интеграл, разлука.

А когда встречаешься взглядом - то сразу врозь.
Подглядывать ненароком, как через дыру в гитаре.
Вопрос 
              был бы как ядерный взрыв в стакане -
Не смешно и глупо. Не удалось -
Ну, и чёрт с ним! 
                           Приятно то, что была такая.

All the words are completely dead.
I can hardly believe in a head.
In the head of a man.
Especially, in the head of mine.
All the images (meaning thoughts)
Are either plain or produced with wine.

All the words can just spoil the pure sense,
Lock the doors, drop the curtains, create the fence.
You are caught with the web of language,
You're put inside.
Everything appeared to be unspoken.
Not only the name of God.

All the words are enemies. No less than that.
But the war's issue is clear
Long before the expectable end.
So, you can do nothing but simply smile and sit,
Juggling with the space around you,
Hoping to catch a hint.

Эластичность ума - не подарок.
Но если случилось
уметь строить мысли, но
быть слишком умным, чтоб им доверять,
ничего не попишешь.

Вчера, в половине восьмого,
уставшая быть незаметной, луна
показалась на небе.

Я вышел на улицу;
было игрушечно тихо.
Подняв глаза к иссиней черноте,
Сказал: "Хорошо".
И пошёл спать.

Переступив одной ногой через другую,
Трусы поправив и надев очки,
Он.

Плевать, что ночь и лампа жмут бумагу.
Плевать, что глаз врезается в углы.
Плевать, что такт зациклился в строку.
Плевать, что слово - не огонь, а угли.

Под юбкой было всё,
Но как туда забраться?

Когда по цифрам, буквам, точкам
Текут кипящие мозги,
И в каждой следующей строчке -
След от немеющей руки.
Когда сливаются фигуры
В неокончаемый поток...
Ты, среди тонн макулатуры,
Твердишь:"Звонок, хочу звонок!"

Сегодня исчезло время,
Обнаружив голую плоскость.
Это закономерно.
Наверное...
Только жёстко
Ползать, стучать зубами,
Не находя за что бы
Зацепиться. Дрожать, бояться
Оказаться агарофобом.
Временами
(Отмерено стуком сердца)
Настолько скучно,
Что хочется удавиться.
Что жалко, собственноручно.
Стоп. Что за чушь? Точка!
Верните скатерть секунд и прочих
Осколков меры порядка действий!
Верните намёк на закономерность!
Без времени слишком сложно!..

Сегодня исчезло время,
Обнаружив голую плоскость...

Прозреть, как зрелый, - без изыска.
Как спелый зренье завести,
И из проросшего огрызка
Смотреть, как зреют огурцы.

У смысла нет и быть не может
Тебя. Не может быть - и нет.
Да у тебя нет смысла тоже.
Вопрос каков - таков ответ.

Увидевши того, что жив который.
Того, который жив. И что?
Нелепый аргумент для споров.
Для споров если - аргумент ничто.

В осколках высокопарности,
В обломкох осточертелости,
Изломах сумбурной реальности
И танцах под барабан,
Я, преисполнен важности,
Без элементов зрелости,
Однако же и без зависти,
Всё таки жму стопкран.

Секрет ночных стихосложений,
Не вырастающих в стихи:
Уверенность, что я есть гений
И что из-под моей руки
Выходят только лишь шедевры...

Не суть, что скажут:"Эгоист!"
Зато исписан целый лист.
Плевать, что скажут:"Эгоцентрик!"
(Я может даже он и есть.)
Чего б себя мне не прочесть,
Раз не берут за это денег?

Всё. Написал. И даже в лад.
Я рад.
Добавлю ради сноски:
"Простите мне
Такие вот наброски,
В конце концов, я не поэт - я бард".

Не делай вид, что ты - кошка,
И что вокруг - одни мыши.
Не аргумент, что как дождик,
Так ты гуляешь по крыше.
Не аргумент, что пол ночи
Ты сидишь у окошка.
Ты слишком клеткой испорчен.
Не делай вид, что ты - кошка.

- What's up?
- Винца б..

Лилово. В окне как-то поздно стемнело.
Сумерки таяли с дрожью.
Хотелось чего-то простого и целого,
Суфлейного будто пироженного.
А комнатный свет проявлял как на плёнке
Меня в очертаниях рамы.
И снова гремящие,снова вагоны,
Ревут декорацией к драме.
Опять думать числами больше десятка,
Пялиться в плоское слово,
Живущее вечно, но так и не ставшее
Мыслью в объёме. Лилово.

Ждать разнообразия от ветра,
Упрекать радугу в консерватизме,
Надеяться на то, что не все читали,
Претендовать на какой-никакой, но смысл.
Как-то жутко. Закрыться дома.
Писать в стол, для друзей, которые
Слишком любят, чтобы уметь читать,
И надеяться на "суд истории".
И ладно бы просто эгоцентризм,
Но ведь надо же как-то суметь поверить.
Я прошу прощенья у Них за смысл.
Мне стало неясно: что теперь делать?

Я
Всё больше шифруюсь.
Мне
Почему-то так кажется симпатичней.
Я
Заплетаю узоры
Вместо того, чтобы думать.
Вместо
того, чтобы строить цепочки,
Мне
Хочется рисовать буквами.
Я
Перестал чувствовать ночь.
Это страшно,
Это как повзрослеть не заметив.
А все эти мысли,
Всё оттого,
Что прочёл чьи-то хорошие
Стихи.
Чьи-то хорошие.
Написал и забыли.

Кувыркаться в стихии,
Черкать по спине узоры.
Выдох - вдох - вдох. Аритмия.
Резьба по памяти. Ум испорот.
Эквилибр на зелёных иглах,
В междометиях спотыкаясь.
Яркой вспышкой, глотком эфира,
Взрывом лета! Июнь. Ночь. Хаос.

Обнажённость дикой природы
В оболочке голого рок-н-ролла,
В пахнущем лете.
Ничто не надо.
В воздухе с ночью, дождём, костром,
Со сверкальным взглядом.
Выпито, спето,
Взорвано, заморожено дрожью
И вновь согрето
Руки
Не важней бессловессности.
Уже давно где-то не здесь, хотя
Не взбираясь ни по ступенке лестницы.
Коей нет.
Да и вообще просто нет. Нет.
Нет, а не вышло куда-то туда в инфинити.
1.горите 2.сгораете 3.стынете
1.горите 2.сгораете 3.стынете...
М!

Проще говоря, наконец-то.
Точнее сказать, скорей бы.
Нет смысла идти на принцип.
Глупо просить у ветра.
Приятно дышать опушкой.
Противно стекать с себя же.
Опасно играть в игрушки,
Пусть даже одна и та же.
Тихонько в углу я ёжик.
Играю в свои иголки.
Проще говоря, чёрт с ним.
Точнее сказать не смог бы.

Жарко ночью,
            Я с подушкой
                        Обнимаюсь в темноте.
Кто-то хочет,
           Кто-то - лишний,
                         Я - мечтаю о тебе.
Собираю
         Раскадровку
                     В фильм о метком слове "да".
Из меня
        Наружу рвётся
                    Чуть солёная вода.
Капля с каплей,
        Как скафандр,
                    Надевается на "Я".
Я растаял,
        Влился в воздух,
                     Испарился без тебя.

Не собираюсь лить себя из бронзы.
Однако, что ни говори, оно приятно.
"Хочу ли я?" - такого нет вопроса.
В ином проблема: есть ли вероятность?

Пожалуй есть. Процента два от силы.
А значит срочно нужно место подыскать.
(Звучит, как "выбрать место для могилы"
Но я не собираюсь помирать.)

Традиция гласит: "Бери бульвары!"
Но это скучно быть таким, как все.
Я так решил (естественно спонтанно),
Пускай меня воздвигнут на шоссе.

На белой полосе, как было спето,
От Питера к Москве на пол пути.
"Скульптура неизвестного поэта".
Такого скульптора мне точно не найти.

А если повезёт - вот будет радость!
И будут пальцем тыкать, мимо проходя.
"Вот этот написал стихи про парус...
А может нет... А может быть и да..."

Эх, размечтался... Глупая картина:
Кусок металла посреди шоссе,
Вокруг него проносятся машины,
А он всё думает (О жизни на земле...)

Кончаю. Боже, страшно перечесть.
Да... Вряд ли вероятность есть.

"The sky can offer only clouds",-
Was said by gloomy clown.
The happy one said very loud:
"I hate this f*cking town!".

If there are things to be discovered,
As someone tells us, but I doubt,
I cannot see them here and now.
Despite I looked around.

О, берегите штаны, трахинянки!
Глазья блестят похотливым пожаром.
Не успокоить их даже топором.
О, берегите штаны, трахинянки!