-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Primordial_Avatar

 -Подписка по e-mail

 

 -Постоянные читатели

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 05.01.2008
Записей:
Комментариев:
Написано: 86


Без заголовка

Суббота, 03 Января 2009 г. 14:21 + в цитатник

По-моему, это великолепно

 

Конечно, в полной совершенной степени исторический метод не применим в церковной истории, поскольку входит в неё божественный элемент, не подлежащий учету со стороны человеческого исследования. При помощи чисто исторического метода, например, мы не можем выяснить ни происхождения христианства, — поскольку оно есть дар с неба, — ни главных эпох в его развитии, почему, например, не удалось язычеству — ни его внешней политической государственной силе, ни внутренней - философской, интеллигентной — уничтожить христианства в течение II и III в. и предупредить его победу в IV в.

 

Наверное, стоит и нам так же относится к самому предмету "История церкви": это откровение свыше, и нам, земным червям, негоже рассуждать о необходимости введения сея лекционного курса. Это локальное откровение.


Греза и Банальность - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 03 Января 2009 г. 00:17 + в цитатник

Без заголовка

Суббота, 03 Января 2009 г. 00:09 + в цитатник

Греза как она есть

 


 (521x699, 166Kb)


Без заголовка

Понедельник, 29 Декабря 2008 г. 01:00 + в цитатник

По-моему, это гениально. Если такие личности есть в Педе, и он их умудряется не загнобить, значит, что-то светлое в этом есть. Спасибо, Вика!

 

Продолжаю ретрансляцию мемов, байанов и прочих аццких креативов. Вот, например, литературная игрушка, в ходе которой аффтар не только жжот сердца юзеров глаголом, но и остроумно пародирует литературный стиль нашего всего и прочих солнц русской поэзии.

Материалом для препарирования стал садистский стишок про мальчика Севу и его печальную судьбу:

Сева на древо за вишней полез,
Сторож Матвей вынимает обрез.
Выстрел! Раздался пронзительный крик...
"Сорок второй!" - улыбнулся старик.

А вот если бы генийигорьсеверянин поменьше плавал в чем-то норвежском и в чем-то испанском, то мог бы тоже вдохновится порывно и взяться-таки за перо, чтобы трагедию жизни малолетнего воришки Севы претворить вот в такой грезофарс:

Это было в деревне в середине июля,
Когда сочные вишни созревали в саду,
Когда вечером синим пела песни зозуля,
И лягушки ей хором подпевали в пруду.

Ах, пурпурные вишни! Квинтэссенция лета!
Вы - магнит для поэтов и мечта поэтесс.
И поэтому Сева, несмотря на запреты,
На Матвеево древо грациозно полез.

В тишине грянул выстрел, и смертельная пуля
Погубила поэта, погасила звезду...
Это было в деревне, в середине июля,
Когда сочные вишни созревали в саду.


О. Хайям

Плеч не горби, Матвей, и не нужно рыдать.
Гибель Севы ты можешь легко оправдать -
Столько вишен спас выстрело, слава Аллаху!
Значит осенью будет наливка опять.

 

Полная версия мега-креативов тут


Без заголовка

Четверг, 25 Декабря 2008 г. 15:33 + в цитатник


 


Инструменты Маскарада:

Болезнь Шери

Алара Роджерс

 

"Болезнь Шери: вид острой печеночной порфирии.

Симптомы: Острая светочувствительность, сильная анемия, бесплодие, желудочно-кишечные заболевания и сложности при поглощении большинства продуктов. Пациенты выглядят крайне бледными и, как правило, очень худыми. В отличие от других видов порфирии, в Болезни Шери есть несколько совершенно отличных симптомов. Было замечено, что больные часто сохраняют юную внешность на необычно долгий срок. Это никак не продлевает их жизни; их здоровье обычно оказывается подорванным болезнью. Пациенты, зараженные в двадцать редко переживают пятидесятилетний рубеж. Но на протяжении этого времени, внешние признаки старения обнаружить достаточно сложно.

Светочувствительность - самый неприятный элемент Болезни Шери. У больных может появляться сыпь, кровотечение или даже ожоги первой степени от непрямого солнечного света. Прямой солнечный свет вызывает ожоги от первой до третьей степени. Лампы солнечного света и другие интенсивные источники ультрафиолетового излучения также причиняют вред. Тем не менее, обычное искусственное освещение безвредно.

Передача: Болезнь Шери - наследственное заболевание, но она может проявиться у тех, чьи гены подходят для нее. Ее инкубационный период чрезвычайно скоротечен, обычно в течение двух или менее дней и обычно вызывается неизвестным фактором окружающей среды в какой-либо момент жизни больного. И хотя появление недуга может случиться в любое время между ранним детством и старостью, чаще всего его наблюдают у людей в возрасте от 18 до 50. Из-за того, что многие с уязвимыми для Болезни Шери генами никак не демонстрируют этого, фамильная история обычно не раскрывает предрасположенности к ней. Болезнь Шери достаточно редка: число жертв приблизительно .0002 процента населения Америки.

Лечение: От Шери нет противоядия. Однако есть способы смягчить симптомы. Самым важным является держать больного вне прямого солнечного света. Пациенты быстро приспосабливают свое расписание к ночной жизни и имеют сложности с тем, чтобы быть на ногах во время дня. Больные, вынужденные вступить в контакт с прямым солнечным светом получают тяжелые ожоги и могут умереть. Очень важно, чтобы все, связанные с больным (семья, работодатели), понимали это.

Для пациентов часто необходимы специальные диеты. В основном это жидкая пища, т.к. желудки пострадавших могут принимать твердую пищу только с большими трудностями. Кроме того, острая анемия требует частых переливаний крови. Некоторые несчастные, которым не поставили диагноз и не заботились о них должным образом, могут испытывать жажду крови и, возможно, попробуют ее утолить, выпивая кровь животных или даже набрасываясь на людей. Это вероятный источник старых россказней о "вампирах". О подобных больных надо заботиться, чтобы помочь им преодолеть свои страхи. В этой болезни нет ничего сверхъестественного. Термин "вампир" вообще не должен употребляться, даже по отношению к пациенту с психическими отклонениями, уже пившему кровь, т.к. это вызовет новые неприятные и ненужные ассоциации себя со сверхъестественным..."

-"Дополнения к Болезни Шери", Др. Эмили Шери и др. Учреждение Гарольда Шери

 

В общественном сознании, Болезнь Шери это редкая, но хорошо известная болезнь, которая не дает своим носителям жить полноценной дневной жизнью. Больные бывают на ночных ток-шоу, и заметки о них появились в нескольких журналах, которые поясняют болезнь и ту дань, которую она берет. Под Законом о защите прав нетрудоспособных граждан США, многие организации должны были организовать условия жизни для тех, кто буквально не может работать днем. Многие крупные банки держат, по меньшей мере, одно отделение в городе открытым на всю ночь и многие правительственные службы доступны любому больному Шери, если он может предоставить медицинское свидетельство своей болезни. Адвокаты, страховые агенты и другие профессионалы часто работают на пациентов, хотя они могут назначить дополнительную ставку.

На самом же деле, Болезнь Шери была создана Кланом Тремер в 1905 году. Она была разработана специально для усиления Маскарада. Др. Гарольд Шери, Тремер восьмого поколения, Обращенный в 1647 году, потратил все свое существование в качестве вампира, изучая медицинское знание смертных. В 1898 он предложил старейшинам Тремер создание болезни крови. Эта болезнь служила бы двум целям: обосновать ночное существование Сородичей и научно объяснить "вампиризм", предоставив соответствующую основу для объяснения мифов и, таким образом, дальше оттолкнуть человечество от обнаружения сверхъестественного. С явной физиологической болезнью, которая имитировала основные симптомы вампиризма, Маскарад был бы усилен.

Старейшины Тремер увидели потенциальные перспективы подобной болезни и сделали Шери главой небольшой группы Тремер, в которой все имели либо медицинскую подготовку, либо большую власть в Тауматургии. Семь лет совместной работы группы Шери наконец стали результатом разработки Болезни Шери.

Недуг, который они создали, тесно связан с острой печеночной порфирией, но имеет определенные компоненты, добавленные для имитирования Сородичей. Например, она скрывает прямые признаки старения, чего обычные виды порфирии явно не делают. Кроме того, хотя многие формы порфирии повреждают работу желудка, очень немногие требуют жидкой диеты, как того требует Болезнь Шери.

Учреждение Шери, основанное Др. Шери для того, чтобы помочь страдающим от его болезни и (что более важно) распространить информацию о недуге, организовало свои клиники в Вене, Париже, Риме, Лос-Анджелесе, Далласе и Атланте. (По решению Рассказчика, клиника Шери может существовать в любом, достаточно крупном городе, где обитает хотя бы 40 Сородичей.) В дополнение к помощи пострадавшим от болезни, клиники Шери предоставляют медицинское подтверждение этого недуга любому вампиру, который в нем нуждается.

Учреждение Шери "исследует" болезнь, публикует заметки о ней и борется за права людей, зараженных ей, делая все, чтобы люди помнили о ее существовании. В то же время, Учреждение делает это достаточно осторожно, чтобы не привлекать чересчур большого внимания к болезни. Если Центр по Контролю за Заболеваниями посвятит достаточно большое количество сил исследованию болезни, Маскарад будет в опасности.

Теперешней главой Учреждения Шери является Др. Эмили Шери, официально внучатая племянница основателя - Гарольда Шери. На самом деле, она - упырь доктора. Сам Гарольд Шери планирует поставить сына Эмили - Мартина, как только он достигнет ее внешнего вида - приблизительно лет тридцати. В таком случае, разница между внешним и действительным возрастом Эмили станет слишком сильной и, если все пойдет как планировалось, он Обратит ее и имитирует ее смерть.

Согласно официальной статистике, опубликованной Учреждением Шери, ожидается, что болезнь поразит .0002 процента населения или одного из 5000. На самом же деле, пока больные из числа людей составляют лишь основную массу, оставшиеся принадлежат числу Сородичей.


Болезнь Шери - полезный инструмент для новообращенных, которые не хотят расставаться со смертной жизнью, или которым приходится объяснять, почему они больше не выходят на улицы днем. Это также помогает новообращенным и более старым Сородичам заниматься делами в ночные часы. Болезнь можно использовать для прикрытия вспышек безумия из-за голода в общественных местах: были редкие, но надежные сообщения о больных Шери, полубезумных от анемии и голода, набрасывавшихся на людей и пытающихся выпить их кровь. По сути, практически любой "вампирский" инцидент, с должной долей креативности, может быть осмыслен как результат болезни.

Все же, Шери не сводит на нет необходимость бдительно придерживаться Маскарада. Если слишком много больных внезапно взбесятся на улице, ЦКЗ может начать обращать больше внимания на недуг и выяснить слишком многое. Хотя многие предприятия желают помочь любому, кто говорит, что он болен, другие - в частности правительственные службы - требуют медицинского освидетельствования.

Вампир, живущий рядом с клиникой Шери или обладающий могущественным Доминированием может получить или подделать освидетельствование без особых проблем. Освидетельствование также может быть получено Сородичем имеющем связи с подпольными докторами - теми, кто предоставит любые бумаги со всем, чем угодно: деньги вперед, и никаких вопросов не задается. Для Сородичей без подобных ресурсов необходимость документов может сделать существование сложным. Очевидно, что вампир не может идти к обычному доктору ни при каких обстоятельствах.

Учреждение Шери делает неплохой бизнес, предоставляя документацию по почте. Но помните, что Учреждением заправляют Тремер, которые могут использовать запрос как рычаг для воздействия на Сородича или могут вообще отказать, например, в случае с известным им анархом.

Хотя Сородич и может сымитировать Шери, есть некоторые важные отличия между настоящими больными и Сородичами, и эти различия могут создать проблемы. Люди с Болезнью Шери часто бывают худыми, а их температура - чуть ниже обычной. Но они живы, поэтому их температура никогда не равна комнатной, что характерно для давно не кормившегося вампира. Носители-люди имеют пульс, и если их застрелят или ударят ножом - они умрут.

У больных слабое пищеварение, поэтому у них нет проблем с водой. Большинство также могут пить сок или соду. Любой человек, являющийся носителем болезни, без труда отличит вампира, претендующего на то, чтобы быть больным, если, конечно, Сородич не достаточно искусен в сохранении Маскарада: любые, помогающие соблюдению Маскарада достоинства (такие как Лицо Ребенка или Поглощение Пищи) являются полезными, но всем Сородичам следует быть очень осторожными.


Метки:  

Муза, поведай о том...

Среда, 24 Декабря 2008 г. 23:16 + в цитатник

Подведен промежуточный итог долгосрочного полугодия. Нельзя сказать, что оно было легким или тяжелым. Оно было очень насыщенным. Положительных моментов масса, но одним из основных можно назвать конечное определение цели того, чем я занимаюсь. Не углубляясь в дебри философии, можно сказать, что СВ - наиболее адекватный способ полноценно раскрыться. Любой, кто уверяет, что занятия современной историей гораздо более перспективны в плане заработка и т.д. и т.п. заслуживает сочуствия. Современная история ограничена чрезвычайно узкими рамками и на ее примере вычленить что-то закономерное гораздо сложнее, чем при распутывании клубка Средних Веков и Нового времени. Плюс, она неизбежно связана конъюнктурой, заказом со стороны правительства, общества и т.д. Это не мой вариант, и мне отрадно видеть, что многие, действительно умные и живые люди смотрят на вещи так же (самый умный - согласный с тобой - да да :) ). Есть и другие: потенциальные жополизы, полагающие, что работа должна приносить доход. Заранее надев на себя подобные цепи, они гонятся за призраком. И, тем самым, они надевают и шоры на сознание. Как писал Марк Блок, человеку, если он не является полным тупицей, должны быть интересны все науки. Глядя на некоторых из "соратников", я нахожу лишь убожество, пошлость и цинизм: они постоянно демонстрируют узкий кругозор и стремление учиться для галочки. Ведь удивительно человеку с истфака не знать, чем отличаются Сельджукиды от Османов, а называть сельджуков племенем -  безграмотно. История для многих превращается лишь в средство, а не цель. Гистория становится магиструм витум только когда ее изучают постоянно, во всем многообразии, не зацикливаясь на собственном "научном" интересе. Эти элементарные мысли мало крутить в голове, они должны становиться частью жизни, духа, действия. Иначе это просто слова. Университет гибнет, но он еще не умер. С ним может погибнуть не просто институт, а сам дух, свобода незашоренного сознания. И я вижу лица тех, которые готовы этого не допустить. Это - бальзам на душу.

 (436x420, 55Kb)


Метки:  

Без заголовка

Понедельник, 22 Декабря 2008 г. 22:23 + в цитатник

ВСЕХ С ЙОЛЕМ!

 (340x500, 34Kb)

Без заголовка

Воскресенье, 14 Декабря 2008 г. 18:15 + в цитатник

"Здесь следует отметить еще одно обстоятельство: те, кто предлагает для России варианты технологической модернизации (и объясняет, какие условия для этого необходимо обеспечить) совершает заведомый подлог. Даже СССР, даже все социалистическое Содружество уже 10 лет назад не могли обеспечить для себя нормального экономического развития – поскольку не обладали рынками сбыта соответствующего масштаба. Говорить о том, что такого результата может достичь современная, маленькая Россия просто наивно. Значит речь идет не о «модернизации России», а о включении России (уже не как независимого государства) в систему рынков в рамках сателлитов другого независимого государства".

Сайт Хазина

 

Любые рассуждения в стиле: демократы - козлы, развалившие СССР уже давно отзвучали и произносить их продолжают либо пенсионеры-архаики, не знающие, каким образом приложить свои силы, либо люди-пиздоболы, которым лень поднять жопу и начать что-то менять. Недалеко от них стоят либерасты, продолжающие вещать, что экономика США вот-вот выйдет из кризиса, и мы заживем архикруто. За ними подпездывают поцреоты, раасуждающие о глобальной вине США и забывающие о нашем недальновидном руководстве, в который раз ставящим эксперимент на людях и нежелающим планировать бюджет исходя из объективных реалий мировой экономики.

А по сути, формируется один основополагающий вопрос: как с этим жить? ИМХО, кризис в глобальном плане и учитывая последствия его в далеком будущем это хорошо. С одной стороны, это то событие, которое может сблизить людей и заставить многих из них растрясти жир. С другой стороны, капитализм в  очередной раз демонстрирует свою застойность и необходимость новых общественно-экономических связей и отношений, читай: перехода к социализму. Оборотной стороной монеты  является необходимость включения  конкретно моей страны - России в тот или иной экономико-политический блок: Азия, Исламские страны и Европа. Ситуация, когда можно и "рыбку съесть и на хуй сесть" прошла, нефть больше не может тянуть экономику вперед, и  страна оказывается в очень сложном положении. Падение цен на нефть и общий промышленно-экономический спад порождают снижение заработных плат и сокращения. Если вспомнить о количестве гастарбайтеров в той же Москве, становится страшно, потому что никто из этих "гостей" не отправится обратно, ибо они привыкли кормить свои семьи за бугром на наши деньги. Отсюда логичное предположение о росте преступности. Экономический кризис, на последствия которого ляжет результат образовательной реформы, оставит нас в абсолютной жопе. И здесь, как никогда, необходимо умное и по-настоящему патриотичное руководство, которое не будет считать себя эдакой меритократией и которая заставит страну совершить очередной рывок. Это может произойти, считаясь с рамками современной конъюнктуры и засилия бюрократии, только путем революции или методичного продавливания своих взглядов, причем не под эгидой либерастии, испражняющейся гражданам в мозг, а в рамках современной, готовой сотрудничать со многими людьми, организации, не боящейся расправы, читай: истинно патриотичной. Потому что в противном случае, можно считать, что наш социор готов погибнуть.


Метки:  

цЫтата

Суббота, 13 Декабря 2008 г. 15:23 + в цитатник

"Развернувшееся после августа 1991 г. наступление на материалистическое понимание истории было встречено многими историками с сочувствием. Некоторые из них даже активно включились в борьбу. Одна из причин неприязни немалого числа специалистов к историческому материализму состояла в том, что он навязывалась им ранее в принудительном порядке. Это с неизбежностью порождало чувство протеста. Другая причина заключалась в том, что марксизм, став господствующей идеологией и средством оправдания существующих в нашей стране "социалистических" (в действительности же ничего общего с социализмом не имеющих) порядков, переродился: из стройной системы научных взглядов превратился в набор штампованных фраз, используемых в качестве заклинаний и лозунгов. Настоящий марксизм был замещен видимостью марксизма - псевдомарксизмом. Это затронуло все части марксизма, не исключая и материалистического понимания истории. Произошло то, чего больше всего боялся Ф. Энгельс. "...Материалистический метод, - писал он, - превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты."


Метки:  

Без заголовка

Среда, 10 Декабря 2008 г. 17:39 + в цитатник

Ройзман, как всегда, на высоте.

 

"Целый день не умолкает телефон. Все спрашивают, правда ли, что я собираюсь выдвигаться в депутаты Городской Думы.
С чего вдруг? Если бы я собирался, я бы так и сказал. Отвечаю сразу всем:

Я НИ В КАКИХ ВЫБОРАХ НЕ УЧАСТВУЮ.

Во-первых, потому что это не выборы, а говно.
А во-вторых, у меня и без этого выше головы работы.

И Дюша тоже никуда не идет. Ему тоже, чтобы все понять, хватило одного срока.

А поддержим на выборах только тех, кто достоин."
 
 
http://roizman.livejournal.com/

Без заголовка

Понедельник, 08 Декабря 2008 г. 13:12 + в цитатник

"Тут забавная дискуссия образовалась у В.Третьякова, который случайно попал в какой-то совет по обсуждению «Дом-2» пришел в ужас от предъявленных кадров.

Я тут буду действовать по известному принципу: «Я никакой «Дом» не смотрел, но мнение имею» ибо по сравнению с той помойкой в которую превратилось российское телевидение за последние 20 лет, даже убогое советское – храм культуры. По мне так лучше ежедневно про доярок - героинь, чем про бандитов и героин.

 Мне уже доводилось писать, что для меня лично едва ли не главное понимание, которое я получил за перестроечные годы состоит в том, что, по глубочайшей своей сущности, культура российской интеллигенции – это культура уголовная. Главное тут в том, что понимание свободы – той свободы, от которой происходит слово «либерализм»- российской интеллигенцией – это, прежде всего, свобода писать слово из трех букв не на заборах и ночью, а в газетах и книгах, светить его на экране ТВ. Главное - это ненависть к любым правилам общежития,  булькающая ненависть к власти как таковой, ненависть к стране, ненависть, ненависть, ненависть ко всему и всем, кроме, разумеется, «себя, любимого». Перестройка оказалась просто палочкой дрожжей, заброшенной в эту кучу дерьма из которой поползли «гениальные» ширяновы, лимоновы, какие-то там «голубые сала» и прочие пузырящиеся персонажи: какие-то каспаровы, какие-то политковские, латынины, альбацы, венедиктовы, собчачки, швыдкие – несть им числа. Сегодняшнее российское ТВ – это ТВ их мечты. И если они его критикуют, то только с позиции «Мало!» - мало вони, мало дерьма. Надо больше, больше, больше, чтобы залить всю страну, все мозги их зловонной жижей. Но страна, народ, без вменяемой морали существовать не может и не будет. Если это разжижжение мозгов продолжится,... да кому из вменяемых людей захочется жить рядом с шизофрениками, вроде тех уродов, что устроили случку в зоологическом музее?

 Есть такое трогательное высоко «либеральное» соображение: «Тебе не нравится «Дом-2»? – Ну так, выключи телевизор».

Эти дебилы не понимают, а точнее, делают вид, что не понимают: ТЕЛЕВИЗОР ВЫКЛЮЧИТЬ НЕЛЬЗЯ!
 

«Дом-2» достанет через тех, кто его не выключил. Достанет на улице ножом шпаны, обкуренным и обколотым ребенком, вернувшимся из компании сверстников, вором, ворвашимся в квартиру. Ибо ТЕЛЕВИЗОР – это не ящик на столике. Телевизор, кино, литература – это система, это средство производство социального человека и, следовательно, общества, в котором жить всем".

 

Полный пост тут


Технократия. Часть 1

Воскресенье, 30 Ноября 2008 г. 22:35 + в цитатник

Результат недельного бдения закончен - переведено Введение и Первая глава (без словаря Технократов) Гайда Технократии. Ознакомиться с этим шедевром начала моего первого фундаментального перевода по Миру Тьмы можно ознакомиться здесь. Пароль - wwp

 

All Hail The Technocratic Union!

 

 (500x464, 11Kb)


Метки:  

Без заголовка

Четверг, 27 Ноября 2008 г. 18:54 + в цитатник

На меня настолько сильное впечатление произвели эти стихи, что я решил их не просто перевести, но и  зарифмовать, хотя раньше стихоплетством не занимался. Результат вроде даже не совсем ужасен.

 

Зима

The winter light is pale and bright
And so the serpent basks,
The Beast is bowed beneath the plow,
The djinn rest in their flasks,
The craftsman's made to fit his trade,
The workers match their tasks,
On snowy floor, we waltz the score,
We masquers are our masks.

—Calcan Vocel

Зимою свет прозрачен, чист,
Согреет змея он,
Могучий вол припал в сугроб,
Устал он под ярмом,
Джинн дремлет в камере своей,
Сотканной из стекла,
Столяр усердный чинит дом
В преддверье Рождества,
Рабочий уж закончил труд,
И он идет домой,
На снеге в масках масок мы
Вальсируем собой.
 
 

Весна

The King of Spring has been enspelled
And wanders in the green.
The Queen of Spring put on her Mask
And walks a path unseen.
The Knight of Spring is dressed in gold
And guards the maiden’s dream.
The Knave of Spring, she stole the moon…
Or so it all would seem.

— Pretty Penny, freelance soothsayer

 

Король весны освобожден,
И в зелени взойдет,
И, маску взяв, жена его
Тропой незримою идет
Весенний рыцарь, в золоте,
Сон девы охранит.
Валет весны украл луну…
Так разум мой грезит.
 

Осень

 

All the leaves are yellow,
All the grass is brown.
All the nights are longer,
Sun goes down.

Crows are in the branches,
Wolves are in the wild.
Others in the shadows,
Goodbye, child.

--Anonymous

 

Все листья желты,
Вся трава так темна.
Все ночи длинны,
А луна холодна.
 
Воронье на ветвях,
И волки в степях.
Остальные в тени,
Дитя, уходи.

 

 


Метки:  

Без заголовка

Среда, 26 Ноября 2008 г. 17:06 + в цитатник

По-моему, рассказано замечательно. Это последняя глава из книги "Мир Саги".

М. И. Стеблин-Каменский

Стоит ли возвращаться с того света?

Так сбывается всякий сон, как он истолковывается

Исландская пословица

Содержание этой главы несколько необычно для произведения, в котором излагаются результаты научного исследования. Дело в том, что материалом для нее послужили высказывания привидения, явившегося одной апрельской ночью в номер гостиницы Сага в Рейкьявике.

В ту ночь, когда произошла беседа с привидением, автор этой книги вернулся в гостиницу Сага из одного исландского дома, где присутствовавшие, как это принято в Исландии, рассказывали о привидениях, виденных ими в жизни. Чтобы не отстать от других, автор тоже рассказал историю с привидением. Но, поскольку ему самому никогда до этого не привелось видеть выходцев с того света, в его истории он сам выступал в роли такого выходца. Он умер якобы еще в Ленинграде, так следовало из этой истории, а в Рейкьявик приехало только его привидение. Рассказ был выслушан, как это принято в Исландии, с полным доверием. Поэтому, возвращаясь в ту ночь в гостиницу Сага, автор не был твердо уверен в том, что он живой человек, а не выходец с того света. Войдя в номер на шестом этаже и выключив радио, передававшее очередную сводку погоды, автор остановился у окна. Оно было во всю стену, и в нем были видны город, океан и закатное небо. Говорят, что Рейкьявик — город самых красивых закатов в мире. Наверное, те, кто так говорят, правы. Но рейкьявикский закат бывает не только очень красив. Любуясь им, невольно спрашиваешь себя, не наваждение ли он…

Вдруг автор ясно почувствовал, что за его спиной возник кто-то. Отвернувшись от окна, он увидел в глубине комнаты, около степы, какую-то странную фигуру с печальными глазами на бледном лице, седой бородой и в длинном широком одеянии. Незнакомец первый нарушил молчание. К сожалению, нет магнитофонной записи всего, что он сказал в ту ночь. Сначала речь незнакомца было трудно понять. Он явно говорил по-исландски. Но он не так произносил исландские слова, как, согласно мнению историков исландского языка, их должны были произносить раньше. Что именно делало его язык не сразу понятным, не поддавалось определению. Но, по-видимому, это были какие-то особенности в артикуляции гласных. Вполне возможно, что это были артикуляционные особенности, характерные для фонетики привидений вообще.

Выяснилось, что незнакомца зовут Торлейв. Он сразу же сообщил также, как звали его отца, деда, прадеда, прапрадеда и т. д., возвел свой род к одному из исландских первопоселенцев и начал возводить его еще дальше, но вдруг горестно махнул рукой и заплакал. Все равно, сказал он, никто в Исландии не помнит этих людей, а если и услышит о них, то не запомнит их имена. Действительно, удалось запомнить только, что среди предков Торлейва был какой-то Торд, какой-то Торир, какой-то не то Торкель, не то Торгрим, какая-то Халльбера, а также, что Торлейва отделяло от его предка первопоселенца восемь или девять поколений. Он, следовательно, жил не позднее первой половины тринадцатого века.

Выяснилось далее, что Торлейв уже с осени бродит по Исландии. Как можно было понять из его рассказа, его потревожили в могиле во время прокладки трубопровода из какого-то горячего источника, и с тех пор он не может найти себе покоя. Он пытался отыскать потомков или родичей среди современных исландцев. Но безуспешно. Никто из тех, с кем он разговаривал, не могли назвать среди своих предков ни одного из современников Торлейва. Мало того, вообще никто не знал по имени всех своих предков. Некоторые говорили, не краснея, что не знают имени даже своего прадеда. Никто не знал по имени и всех своих современников. Многие не знали по имени даже тех, кто жил в соседнем доме. Торлейв оказался в современной Исландии совершенно безродным и более одиноким, чем он был в могиле. Там у него были под боком хоть кости его родичей. Но, как можно было понять из его слов, он плакал не только потому, что чувствовал себя безродным и одиноким, но также и потому, что ему было жалко людей, которых он встречал: ведь они уже при жизни были такими же безродными и одинокими, каким оказался он, пролежав семьсот лет в земле! Впрочем, поскольку он ничего не знал о поколениях, живших после него, он явно не мог себе представить, сколько времени протекло с момента его смерти. По-видимому, это время для него вообще не существовало.

Но Торлейву, как выяснилось, было жалко людей, которых он встречал, не только потому, что они казались ему безродными и одинокими, но также и потому, что они в то же время жили, как ему представлялось, в чудовищной скученности. Ведь в Исландии теперь столько же места, сколько было в его время. Между тем люди непременно строят свои дома на одном небольшом мысу — он имел в виду, очевидно, мыс, на котором расположен Рейкьявик (где живет, как известно, почти половина всего населения Исландии), тогда как большая часть страны остается такой же пустынной, какой страна была при первопоселенцах. Он раньше думал, что только овцы могут мириться с такой скученностью, когда, загнанные с летних пастбищ в овчарни, они покорно ждут там убоя.

Несчастными казались Торлейву встречавшиеся ему люди и потому, что все они, по его мнению, были совершенно беззащитны, беспомощны и не приспособлены к жизни. Никто теперь не умел владеть оружием, да и не носил его и, следовательно, не мог защитить себя и своих от того, кому вздумалось бы убивать, грабить или насильничать. Никто не умел делать всего, что должен уметь делать человек, чтобы обеспечить себя и своих. Обычно человек теперь умел делать только что-нибудь одно и часто, по-видимому, совсем ненужное: например, сидеть за столом и писать грамоты, единственное назначение которых заключается в том, что они делают необходимым написание еще каких-то других грамот; или сидеть за столом, делая вид, что занят чем-то важным, и заставляя других ждать, пока ты перестанешь делать вид, что занят чем-то важным; или сидеть и слушать, как другие переливают из пустого в порожнее, и время от времени поднимать руку, выражая желание принять участие в этом переливании. Торлейв вспомнил тут, впрочем, что уже и в его время его современникам ставили в пример исландских первопоселенцев, например Скаллагрима Квельдульвссона, о котором рассказывается в Саге об Эгиле, что он умел и умножить свой скот, и строить корабли, и ходить на паруснике, и рыбачить, и в то же время ловко играл в мяч, был искусным кузнецом, отличным воином и хорошим скальдом. Торлейву представлялось, что в наше время люди и сами понимают свою беззащитность, беспомощность и неприспособленность к жизни, т. е. свою обреченность. Именно в знак этой обреченности, полагал он, они обычно и носят петлю на шее — он, очевидно, имел в виду наши галстуки.

Наша современная одежда вообще приводила Торлейва в недоумение. Только в порядке добровольного мученичества, думал он, можно носить нечто такое неудобное и безобразное, как, например, наши пиджаки. Добровольным мученичеством представлялось ему и то, что люди в наше время ездят не верхом на лошадях, как в его время, а в каких-то железных гробах, которые не только безобразны, но еще и невыносимо шумят и воняют. Ведь эти железные гробы уступают лошадям не только видом — тут Торлейв с чувством вспомнил умного гнедого красавца, на котором он когда-то любил ездить, — но и многим другим: они не умеют находить дорогу, не узнают хозяина, не могут сами обеспечить себя пищей и совсем не годятся для езды по горам, лавовым полям и пескам. Кроме того, удивлялся Торлейв, привыкнув к езде в железных гробах, люди разучиваются ходить пешком: они теперь могут передвигаться на ногах только по дорожкам, гладким, как пол в доме! Торлейв, очевидно, имел в виду тротуары.

Только одно несколько мирило Торлейва с современностью: саги, по-видимому, не перевелись. Во всяком случае он видел множество книг, а также больших листов, исписанных мелкими буквами, и он полагал, что все это — саги.

Правда, он не встретил ни одного хорошего рассказчика саг. Единственные саги, которые он слышал в Рейкьявике, были очень коротки, и в них рассказывалось только об одном — о привидениях. Конечно, и в его время случалось, признал Торлейв, что мертвец, особенно если он и при жизни был злым человеком, сам вылезал из могилы, ездил верхом на крыше, убивал скот, нападал на людей или делал что-нибудь, чего не успел сделать при жизни. Торлейв помнил несколько подобных случаев. Однако, удивлялся он, неужели теперь не рассказывают о каких-нибудь более важных событиях? К тому же саги, слышанные Торлейвом, были, по его словам, очень плохо рассказаны: в частности, ничего не сообщалось в них о предках тех, кто упоминался в саге, и даже не все в саге назывались по именам.

Что касается больших листов, исписанных буквами, то они вообще не заинтересовали Торлейва: в них были, очевидно, настолько лживые саги, что люди, как правило, выбрасывали эти листы сразу же по прочтении или употребляли их просто как нечто мнущееся и мягкое. Правда, Торлейву оставалось непонятным, зачем писались эти саги, если они были настолько лживыми, что не стоило их сохранять.

Зато в наших книгах, как полагал Торлейв, хранятся саги, которые стоит почитать и притом не один раз. Но ему удалось прочесть только одну из виденных им книг. Он выбрал ее потому, что, судя по ее виду, она много читалась. Как и все книги, которые он видел в современной Исландии, она была написана очень мелкими и совсем непривычными для Торлейва буквами, да и непонятных слов было в ней немало, так что он с большим трудом осилил ее. На первой же странице этой книги рассказывалось об убийстве, настолько подлом, что, по словам Торлейва, даже читать о нем невозможно было без отвращения. В его время таких убийств вообще не бывало. Убийство было совершено ночью, удар был нанесен в спину, и это был удар отравленным оружием, и убитой была женщина, и притом пожилая и очень почтенная! Но еще поразительнее показалось Торлейву то, что в саге дальше рассказывалось не о мести за это подлое убийство, — а у убитой было много родичей, так что было кому осуществить месть, — но только о том, что невозможно было догадаться, кто убийца! Если тот, кто рассказал эту сагу, действительно ничего толком не знал, то зачем же он взялся ее рассказывать? Но, продолжал Торлейв, он несомненно знал, кто убийца, потому что на последней странице книги рассказывается о том, как убийца был изобличен и сознался. Однако рассказчик на протяжении всей саги притворяется, что не знает, кто убийца, и делает вид, что по очереди подозревает всех, о ком упоминается в саге (кроме самого убийцы!). Он, очевидно, думает потрафить так дурачкам: им ведь всегда нравится, когда другой притворяется дурачком, они чувствуют себя тогда умными.

Торлейв был поражен также тем, что, хотя рассказчик саги, по его же собственным словам, жил, когда эта сага произошла (как выразился Торлейв), он так мало знает о людях, упоминаемых в ней, о их происхождении и прочем, и в то же время рассказывает много совершенно лишнего: например, в одном месте он говорит, что солнце светило, трава была зеленая, а сено пахло сеном. Как будто солнце может делать что-нибудь другое, трава летом быть другого цвета, а сено не пахнуть сеном! Но всего больше был поражен Торлейв, когда узнал, что все, о чем рассказывается в прочитанной им саге, просто выдумано для забавы. Какому кровопийце, недоумевал Торлейв, может показаться забавным такое подлое убийство? Кроме того, ему было совершенно непонятно, как это можно выдумать сагу, которая произошла в то время, когда жил ее рассказчик. Ведь всем, кто тоже жил в это время, было бы очевидно, что сага эта — ложь. Правда, признал Торлейв, и в его время были саги, в которых рассказывалось то, чему трудно поверить, и такие саги считались забавными, хотя некоторые и называли их лживыми. Однако, продолжал Торлейв, в этих сагах рассказывалось о том, что произошло в незапамятные времена, а ведь никто не может точно знать о том, что произошло в незапамятные времена. К тому же говорят, что тогда возможно было и то, чему сейчас трудно поверить: люди были крупнее и сильнее и еще не перевелись драконы и прочие чудовища.

Очень огорчало Торлейва, что прочитанная им сага, судя по тому, как была затрепана книга, много читалась, и, следовательно, заключил он, принадлежала к лучшим из наших саг. Каковы же тогда худшие, если эта — лучшая? — спрашивал он. Пришлось признать, что прочитанная им сага принадлежит к самой популярной в наше время разновидности саг, и в то же время объяснить ему, что популярность саги уже давно, как правило, не стоит ни в каком соответствии с ее качеством, в частности — с ее правдивостью, и что поэтому саги, действительно правдивые, которые все же были и в новое время (правда, правдивые они, может быть, не в том смысле, в каком он употреблял это слово), читаются лишь немногими. Уступая настояниям Торлейва, пришлось рассказать ему содержание одного из знаменитых произведений этого рода.

Торлейв слушал с большим вниманием, но и с еще большим недоверием. Наверно, главное в саге опущено, высказал он предположение. Ведь рассказанное было, в сущности, ни о чем, как он выразился. Не ходил ли герой саги в викингские походы? Или, может быть, у него были какие-нибудь распри с другими людьми? Неужели же в его жизни ничего не произошло, кроме того, что он одурачил одну женщину (так выразился Торлейв о романе, образующем основное содержание данного произведения). Или, может быть, кто-нибудь из родичей этой женщины отомстил ему, возможно, не сразу, а через много лет? Неужели же эта не средняя дура, как Торлейв назвал женщину, с которой у героя был роман, так и не сумела подбить кого-нибудь из своих родичей на то, чтобы напасть на него? Или, может быть, она была похищена силой и произошло сражение? Непонятно, каким образом из рассказанного могла получиться сага, недоумевал Торлейв. Если бы он пересказывал ее, то он бы просто сказал: все было спокойно или не произошло ничего, о чем стоило бы рассказать. Одно показалось Торлейву достойным одобрения в саге: в ней-то уж, конечно, не было никакого вымысла.

Но недоумение Торлейва было безгранично, когда он узнал, что, хотя услышанная им сага и считается всеми самыми умными людьми очень правдивой, ничего того, что в ней рассказывается, на самом деле никогда не было и что, следовательно, она, как заключил Торлейв, — просто ложь. Было бы понятным и простительным, рассуждал он, если бы рассказчик присочинил к саге что-то, происшедшее якобы в далекие времена или в далеких странах и увеличивающее славу его предков или предков его друзей. Но сочинять все подряд, да еще в саге ни о чем! До чего же люди изолгались! — горестно удивлялся Торлейв.

Пытаться убедить Торлейва в том, что реалистическая литература нового времени в известном смысле все же правдива, было, очевидно, бесполезно. Поэтому, поскольку он настойчиво просил рассказать ему еще какую-нибудь знаменитую сагу, пусть хоть и совершенно лживую, показалось уместным рассказать ему содержание современного произведения, претендующего только на художественность, но не на реалистичность. Торлейв, слушая, сначала развеселился, настолько забавным показалось ему неправдоподобие рассказываемого: звери были якобы одновременно людьми, люди — богами, а боги — вещами и т. п. Однако вскоре он стал серьезным и даже печальным. Ему было жалко, как он объяснил, рассказчика саги: ведь тот, очевидно, лгал так неправдоподобно не потому, что хотел рассмешить, и даже не потому, что не умел лгать правдоподобно (что, конечно, труднее), а просто потому, что хотел привлечь внимание к самому себе, т. е. боялся остаться незамеченным. В его время, горестно заметил Торлейв, рассказчик саги думал только о том, чтобы ее хорошо рассказать, но никак не о самом себе. Не удалось убедить Торлейва в том, что (выражая его мысль в современных терминах) нельзя отказ от реализма объяснять только комплексом неполноценности у автора.

Продолжать знакомить Торлейва с художественной литературой нашего времени не имело смысла: она явно оставалась для него совершенно непонятной. И поскольку он настойчиво спрашивал, нет ли все же в наше время каких-нибудь саг, которые действительно правдивы, не оставалось ничего, кроме как рассказать ему о пашей научной литературе, и в частности о литературоведении, естественно. Но Торлейв никак не мог понять, ни что такое литературоведческая работа, ни что такое литературовед. Тот, кто рассказывает саги о сагах? Если он просто рассказывает саги, которые уже рассказал кто-то другой, то чем же он отличается от других рассказчиков саг? Ведь всякую сагу кто-то уже рассказывал раньше, хотя, может быть, иначе — более пространно или, наоборот, сокращенно и т. д. Или, может быть, он вместо того чтобы рассказать сагу только говорит, что ее расскажет, а на самом деле не рассказывает ее? Был такой случай с Ториром, прадедом Торлейва. Торир был в гостях у человека по имени Асгрим (тут Торлейв рассказал о роде Асгрима). Вместо того чтобы накормить Торира Асгрим только рассказывал ему о еде. В конце концов Торир убил Асгрима. Не случается ли так и с теми, кто рассказывает саги о сагах? — интересовался Торлейв. Услышав же, что литературоведы не рассказывают саг, а только как бы говорят, хорошо они рассказаны или плохо и т. д., Торлейв обрадовался: ему показалось, что он наконец понял, что такое литературоведы. Такие люди были, рассказал он, и в его время: это такие, как он выразился, придурки, которые сами ровно ничего рассказать не могли, но когда другие что-нибудь рассказывали, то все время приговаривали: хорошо рассказано, очень хорошо! Но бывали такие придурки и злыми, по словам Торлейва, и тогда они, слушая саги, все время приговаривали: плохо рассказано, очень плохо!

По-видимому, дать Торлейву представление о том, что такое литературоведение и литературоведы, можно было только рассказав ему содержание какого-нибудь конкретного литературоведческого исследования. На столе в номере, где происходила беседа, как раз лежала недавно появившаяся работа об одной из саг об исландцах. Из того, что рассказывается в этой саге, следует между прочим, что ее герой неоднократно ездил на альтинг (как все исландцы в то время) и что однажды, когда он ехал туда, шел дождь (как бывает в Исландии очень часто). Проявляя блестящую эрудицию и острый критический ум, автор работы, о которой идет речь, доказал, что один человек, о котором ровно ничего неизвестно, кроме его имени и того, что он неоднократно ездил на альтинг и что однажды, когда он туда ехал, шел дождь, мог изобразить себя в герое, данной саги об исландцах, т. е. мог быть ее автором. Окончательным доказательством, того, что этот человек действительно мог быть автором данной саги, оказывается то, что имя этого человека и имя героя саги начинаются с одной и той же буквы. Этим совпадением автор саги как бы давал понять, что он изображает самого себя в герое саги.

Когда Торлейв услышал, о какой саге идет речь, он очень насторожился. Ясно было, что он прекрасно знал не только саму эту сагу, но и как она была написана. И когда он услышал, что рассказывается об этой саге в наше время, он стал еще печальнее, чем раньше, глаза его снова наполнились слезами, и он горько попрекнул того, кто потревожил его в могиле. И это называется правдой! Каким бесстыдным лжецом надо быть, чтобы всю ту чепуху, которая рассказывается в этой лживой саге о саге (так Торлейв назвал рассказанное ему литературоведческое исследование), выдавать за правду! Торлейв хорошо знал человека, который был якобы автором (т. е. придумщиком, сочинителем, лжецом? — спрашивал Торлейв). Этот человек был вполне правдив, и он никогда не писал саг (ведь Торлейв-то знал не только его имя, но и все о нем!). Сага, о которой идет речь, никем не была придумана, она правдива! Торлейву это доподлинно известно, потому что он сам написал ее…

Уже совсем рассвело, день наступал, Торлейва было еле слышно, и очертания его начали таять в воздухе. И когда он совсем исчез, автор еще долго стоял у окна и обдумывал услышанное. Именно в это утро автору пришло в голову написать книжку о духовном мире саг об исландцах. И он тогда же решил кончить эту книжку описанием того, что он видел в то утро из окна своего номера на шестом этаже гостиницы Сага. Пустынно было на круглой площади перед гостиницей. Рейкьявик еще спал. Косые лучи восходящего солнца осветили белые стены домов и зеленые и красные крыши. Дул сильный западный ветер. Видно было, как на мысу, за городом, разбиваются волны. Тучи темнели на северо-западе. А на севере, за фьордом, горы были совсем белые. Видимо, ночью там выпал снег…

Можно себе представить, какой жалостью к современному человечеству исполнился бы Торлейв, если бы он услышал или прочитал такую концовку. Лирический пейзаж, да еще в конце книжки, претендующей на то, что она правдива, показался бы ему, конечно, верхом противоестественности и бессмысленности. Причем тут освещенные солнцем крыши домов, волнение на море и свежевыпавший снег? — недоумевал бы он. Сам Торлейв кончил бы сагу просто тем, чем она кончается. Разве что, для полной ясности, он бы добавил: Здесь кончается эта сага.



Поиск сообщений в Primordial_Avatar
Страницы: [2] 1 Календарь