-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в PomPushkaa

 -Подписка по e-mail

 

 -Постоянные читатели

 -Сообщества

Участник сообществ (Всего в списке: 3) Рукоделочки Книжный_БУМ СДЕЛАНО_С_ЛЮБОВЬЮ

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 25.11.2010
Записей:
Комментариев:
Написано: 38

Бездомных в России — целая армия (МК)

Дневник

Среда, 08 Декабря 2010 г. 09:50 + в цитатник
Бездомных в России — целая армия
Московский Комсомолец № 25518 от 7 декабря 2010 г.

Обещания обеспечить военных жильем на деле обернулись новыми обещаниями

Ольга Божьева
Сколько уж лет нам твердят: вот-вот всех военных обеспечим жильем. Меняются сроки, министры, президенты, а число бездомных в армии все растет. Анатолий Сердюков тоже обещал. Распродадим, говорил, лишние земли, здания, самолеты и на эти деньги к концу 2010 года купим всем квартиры.

Земли и самолеты продали. Где квартиры? Конец 2010 года — вот он, а всеармейского новоселья что-то не видно. Зато обещания министра обросли новыми деталями и звучат теперь так: жилье получат все… кто стоит в очереди с 2005 года. Для остальных сроки сдвигаются еще на два года “из-за резкого увеличения числа бесквартирных, связанного со значительным увольнением офицерского состава, которое продолжается и в настоящее время”.

Перестарались. Пересокращали. Планировали заселить 67 тысяч человек, а теперь их 91 тысяча. О том, как живется тем, кого из года в год кормят лишь обещаниями, — в репортаже спецкора “МК”.

Ближнее Подмосковье. Военный городок Войск радиационной, химической и биологической защиты (РХБЗ): командный пункт, отряд особого назначения по борьбе с биологическим оружием, поля для работы с химоружием… Объекты, вблизи которых люди жить не должны. Но они живут — больше негде.

Я приехала сюда к Дмитрию Зайцеву — то ли бывшему, то ли действующему военнослужащему. Таких, “крепостных”, как он, в армии сейчас тысячи: контракт с Минобороны закончился, но по закону уволить без жилья их нельзя. Устроиться на работу тоже — официально ты на службе. Выбора нет: получай грошовое содержание, пока не выбьешь из родного ведомства положенных метров и не вырвешься на свободу.

Дмитрий ведет меня к себе домой. Удивительно все-таки, каким разным может быть понятие “дом”! Для одного человека — это многоэтажный особняк. Для другого, например Диогена, — бочка, а для Дмитрия — командный пункт войск РХБЗ.

Объект наверняка секретный. В режиме онлайн сюда стекается информация о биологической, радиационной обстановке всей страны. И пока мы к нему идем, в моей голове роятся сюжеты ужастиков.

Допустим, такого: дети военных, которые живут здесь на командном пункте, пробираются в зал управления и случайно дают команду на применение химоружия (предположим, оно завалялось где-то на складах). Ядовитое облако садится на город. Жители, задыхаясь, падают, власти ищут террористов, и только отцы этих пацанов — герои-химики сразу понимают все и спасают город. Но ценой жизней собственных детей.

Или так: двое друзей, изрядно выпив, решают выбить деревянную дверь, отделяющую коридор их общаги от служебных помещений, и... Впрочем, стоп! В этот момент мы с Дмитрием как раз подходим к похожему коридору, в конце которого действительно есть дверь. Я спрашиваю: куда она ведет?

— На командный пункт, — спокойно отвечает он, и я понимаю, что мои фантазии не так уж далеки от реальности.

— Ее можно просто выбить ногой, и все секреты ваши?

— Не знаю, никто не пробовал…

— Но зачем рисковать? По закону у командира есть право арендовать жилье для своих офицеров.

— Есть… Да не про нашу честь. В ближайшем поселке поднаем однокомнатной квартиры — 10—12 тысяч, “двушка” — 12—18 тысяч, “трешка” — до 24. Минобороны возвращает только 2700.

Зарплата “заштатника” Дмитрия 14 тысяч рублей. Большую часть из них он отправляет в Волгоград двум детям от первого брака. (Среди военных много разведенных — армейская неустроенность дает о себе знать.) В новой семье тоже двое детей: сын-третьеклассник и дочь — родилась в сентябре. Прямо над ее кроваткой висит форма отца. На ней — боевые награды и шеврон с надписью “военная разведка”.

— Откуда? — спрашиваю Дмитрия. Рассказывая, он переходит на шепот: жена кормит грудью засыпающую дочь.

“Кем я только не служил”

— Так вышло, что вся моя жизнь связана с армией. Отец — военный летчик. Служил в Тбилиси. Мне дорога прямиком была уготована в суворовское училище. Командир взвода майор Мельников — мастер спорта по биатлону, научил меня отлично стрелять. По окончании суворовского хотел стать морским пехотинцем, но родители настояли, поехал в Воронежское инженерное. Там у меня не сложилось. С 3-го курса — это был 1987 год — ушел. Вернулся в Тбилиси, с отличием окончил ПТУ, стал сварщиком. Пошел в кузню.

Кооператив, где я работал, был на привокзальной площади. Я частенько видел, как из поездов, что шли из России в Тбилиси, люди выходили завернутыми в простыню. Поначалу думал: индусы, что ли? Потом узнал: составы в Чечне останавливали, грабили, а пассажиров раздевали до трусов. Смутное было время…

Как-то в перерыве вышел перекурить, гляжу, мой шеф с кем-то стреляет из “стечкина” по консервным банкам. Спросил: можно мне? Дали. Я тут же положил все банки. Незнакомец хмыкнул: хорошо стреляешь. Через две недели он снова появился в кузне, но, уже зная обо мне всё, предложил пойти в антитеррористическую группу “Совы” — было такое подразделение на Кавказе. Подчинялось контрразведке Республики Грузия. Из 60 человек 40 там были славяне. В том числе российские “грушники” (ГРУ — Главное разведуправление. — Авт.). Мы сопровождали поезда, грузы, защищали людей — грузин, русских — какая разница. Но главной нашей задачей были спецоперации. Все мы имели легенды, турецкие паспорта и знали: если тебя завалят, семье потом помогут, но от тебя самого откажутся.

Уволился оттуда в 93-м. На Кавказе тогда воцарилось безвластие, кровь текла рекой. Люди не поддерживали Шеварднадзе, а воевать со своим народом — нет уж, увольте. Отец к тому времени служил уже под Волгоградом. Приехал к нему. В армию не хотелось. Она все же, как ни крути, деревянная. Пошел на судостроительный завод. А там зарплату не платят, чем семью кормить? В армии хоть копейки, но давали. Вернулся. Подписал контракт с обязательством отучиться в школе прапорщиков.

После этого кем я только не служил: ротой контрактников командовал, в разведполку был диспетчером, техником, гидрографистом — вел аэрофотосъемку, прокладывал маршруты группам спецназа... Затем попал в войска РХБЗ, в отдельный огнеметный батальон. Это — мощная боевая единица. Туда, где десант и пехота пройти не могут, вызывают огнеметчиков: выстрел, летит капсула с аэрозольным веществом, взрыв — и вокруг 50 кубов сплошного поражения. По действию напоминает вакуумную бомбу.

Наш батальон входил в военно-маневренную группу — силы первого удара, — они имелись в каждом округе. Случись что, в течение 12 часов мы обязаны были оказаться в зоне боевых действий. Однажды ночью — 13 августа 1999-го — пришел такой приказ. В 10 утра наша рота на вертушках ушла в Дагестан. Там уже шли бои в Ботлихе…

“У каждого своя история”

Сели в Каспийске. Оттуда группами на “Ми-8” нас должны были выбрасывать прямо в мясорубку. И тут два майора отказываются вести людей. Твердят что-то о боевом слаживании, что не готовы…

Ну правда: офицеры — одна молодежь, двое — месяц как из училища. Да еще в округе только учения закончились, всех отличников в отпуска отправили. А тут приказ. Набрали из тех, кто остался, — толком не обученных. Но об этом надо было думать, пока в борт не сели. А тут все, война: кровь льется, пехота и десант умирают. Я пытался этим майорам объяснить: откажитесь идти, офицеров пришлют других, но бойцы-то останутся. К незнакомым командирам у них доверия нет, и лягут все.

В итоге прилетело начальство, майоров заменили, а нас начали выкидывать группами в Ботлих. Вообще-то по должности я не обязан был ходить в горы. Но кому идти? Пацанам из училища, мальчишкам-срочникам? И я ходил…

22 августа нашу группу перекинули в район горы Тандо. Противника оттуда не могли выбить неделю. Был там один профессионал — из автоматического станкового гранатомета за 300 метров бойцу в грудь попадал. Каждый его выстрел — 25 метров поражения. Любую пехотную атаку остановит. Моя задача была его “погасить”, обеспечив проход.

Я шел в колонне шестым. Впереди — капитан, солдаты 136-й бригады и местный проводник, за мной — двое моих ребят. К деревне подбирались по карнизу — уступ над пропастью длиной метров 300, шириной полтора. Слева — распадок (ложбина в горах), ниже — ущелье, по нему — дорога, впереди у подножия горы ровная, как стол, скала. За ней — деревня.

Когда до нее осталось метров сто, капитан приказал открыть огонь. Спрашиваю: куда бить? Как снайпер того гада я на раз сниму, но дай хоть направление. А капитан головы поднять не может — отовсюду стрельба. Чуть высунешься, под заградительный огонь своих же попадешь. Нужна связь. Спрашиваю капитана: где радиостанция? Машет: нету. Я ему: какой сигнал к атаке? Называет неверный. Ну, думаю, это я поздно поинтересовался…

А тут чеченцы начинают нас долбить нешуточно. Трое ребят из 136-й бригады сразу упали раненые. Капитан как-то умудрился в распадок лечь, а проводника-аварца я еле успел за шкирку схватить, когда тот, прострелянный, в пропасть покатился. Вспомнил, как он до атаки про своих четверых детей рассказывал…

Двум своим бойцам — их не задело — крикнул, чтоб отползали и через каждые 50 метров оставляли мне по огнемету (огнеметный вьюк весом 22 кг — оружие с боеприпасами — мы тащили с собой наверх). “Как только выбиретесь, — ору им, — отрабатывайте танкистов (сверху было видно, как они на серпантине в засаду попали). Да зовите сюда на помощь людей, только не срочников, аварцев!” Я вырос в этих горах и знал: аварцы — мужики, придут, помогут и при этом еще не погибнут.

Только когда повторная очередь легла в тело одного из бойцов, я приблизительно определил, откуда бьет этот гад. Тут же накрыл его из гранатомета и стал вытаскивать ребят. Протащишь одного по карнизу метров 30, тянешь другого. До очередного огнемета добрался — отстреливаешься. Потом аварцы подошли. Помогли вынести остальных. Надеюсь, ребята выжили.

Я попросил, чтоб до госпиталя их сопровождали двое моих бойцов. Думал, если прикажут снова идти на штурм, так хоть мальчишки живы останутся. До того мы с 275-м парашютно-десантным полком другую гору штурмовали, так там из роты всего 6 человек осталось.

…Тандо мы в тот раз так и не взяли. А через неделю к нам прилетел Путин. Награждать. Людей вдруг начали снимать с гор. Командир шепнул: “Сам летит! Поедут: ты, ты и ты”. Собрали нас человек 50 из всей группировки: разведчики, десантники, пехота... Кто как отличился — у каждого своя история. Стоим возле вертолетной площадки, ждем.

Села вертушка. Сначала спустилась охрана. Затем Путин. Сразу же сел в машину и уехал в Ботлих на встречу со старейшинами. Нам говорят: можете пока отдыхать. Лежа на траве, замученные, полумертвые, мы ждали его часа четыре. Спали.

Когда он вернулся, нас опять построили. Выставили три стола, на них красные шкатулки с гербами. В каждой золотые часы с гравировкой: за личное мужество. Я потом в магазине такие видел: фирма “Голд Тайм”, 45 штук стоят.

Вызывали. Жали руки. Мы отвечали: служу Отечеству. Деталей не помню — уставший был. Через две недели бортом с “грузом 200” вернулись в Волгоград. А еще через две недели эшелоном ушли на вторую чеченскую. Для меня это была уже шестая война…

“Нас загоняют, как волков”

В январе 2006 года Дмитрий перевелся в Подмосковье, к командиру, с которым вместе воевал. Тогда-то его и поселили на командном пункте РХБЗ, в комнате с надписью “столовая”.

— Был январь, — вспоминает Дмитрий, — одного стекла в окошке не оказалось. Затянул его целлофаном. Ребята помогли: кто одеяло принес, кто теплые вещи. Комната метров 50, из-под одеяла выскочил, до выключателя добежал — все: замерз. Семью, понятно, в такие условия с насиженного места не потащил.

К концу февраля получил первую зарплату — 12 тысяч — и вдруг узнал, что за проживание в “столовой” с него высчитали 1200 рублей.

— Аж подпрыгнул, — смеется Дмитрий. — В Волгограде мне столько приходилось платить за “трешку” вместе со светом. Пошел выяснять. Оказалось, помещение числится как офицерское общежитие, хотя таковым не является. Я возмутился. Деньги вернули.

Понятно, что отношения с начальством Дмитрий испортил навсегда. Поначалу все еще надеялся, что жилье со временем будет и командир поможет — все же две войны вместе прошли. Потом понял: Москва людей меняет…

— Теперь уже сомневаюсь, было ли когда-то у нас общее прошлое? — вздыхает Дмитрий. — Я же не требую к себе особого отношения. Есть очередность на жилье — так соблюдай! Встал в нее в 2007-м. В 2008-м закончился мой контракт. В списках я давно первый, но квартиру мне даже не обещают. Все мутно, неясно. Сменяется череда каких-то чиновников. Любой из них жилье может притормозить, перенаправить, и концов не найти — эра безответственности…

— А ваш командир сам-то где живет?

— В 2008 году он получил квартиру в Балашихе. Якобы числился на очереди в Управлении Войск РХБЗ, хотя 80-й приказ министра четко гласит: каждый должен стоять по месту службы, в своей части. Вот мой бывший командир-разведчик стоит почему-то у себя в полку, а не в Ростове, в управлении войск.

Но теперь разборки по поводу того, кто где стоял, — в прошлом. Сменилась череда чиновников, и распределением жилья займется новый департамент Минобороны. В войсках, понятно, от инициатив сверху ничего хорошего не ждут. Особенно “заштатники”. Их в объединенном командном центре РХБЗ, ютящихся где попало, сейчас человек 30.

Командир не раз пытался наверху доказывать, что это аномально, когда люди живут прямо на режимном объекте. Вышло боком. В июле появилось постановление Балашихинской прокуратуры, а в августе — распоряжение начальника Войск РХБЗ, где констатируется: да, помещение командного пункта действительно не может являться жилым. Однако такие-сякие командиры в нарушение всех приказов поселили там людей (видимо, лучше было их бросить на улице), теперь пусть сами ищут для них жилые помещения.

— Нашли, — рассказывает Дмитрий. — Командир приказал переселить всех в здание, которое по генплану проходит как “казарма — санчасть — сборы офицеров”. Такое же нежилое, только условия там еще хуже. Всех, кого вынудили переехать, заставили написать рапорта: претензий не имеем. А тем, кто остался на командном пункте, грозятся отключить свет и тепло. Многие, не выдержав, пошли снимать жилье. Вот мой друг получает 10 тысяч, платит алименты да за поднаем квартиры — 7 тысяч. На что жить?

— Либо воровать, либо работать.

— Узнают в части, что работаешь, — уволят. Нас загоняют, как волков. Погружают в нищету. Недавно на дверях повесили распечатку: всем сдать ИНН. Заштатникам — тоже. Спрашиваю начфина: зачем? Говорит: заставили отчет составить. Что ж раньше-то не заставляли? А все ясно: по ИНН через налоговую легко вычислить, работает военнослужащий где-то или нет. Если работает, в суде Минобороны даже доказывать ничего не придется. Тебя просто берут за ноздри и объявляют: уволен по несоблюдению контракта. Воевал не воевал, жилья и льгот тебе не положено.

Дмитрий закуривает, мы идем на кухню: железная раковина, струя ледяной воды, на голой стене записка “обед готов — протри плиту” (хотя ее проще выбросить, чем отмыть). Холодно. Перекошенные рамы без стекол. На одной — примерзшая бумажка: “Окно не открывать, оно с трудом закрыто”.

— Знаете, — затягивается Дмитрий, дым колечками повисает в морозном воздухе, — раньше я осуждал “афганцев”, которые выбрасывали свои награды, — была такая акция в конце 80-х. А теперь понимаю: зачем награды государства, которое к тебе относится как к скотине. Иногда так хочется сказать Путину: забери эти золотые побрякушки, они ни для кого не имеют ценности, а уж тем более для военных чиновников — из моей памяти все равно ничего не вычеркнуть. Лучше дай мне жить как человеку, а не как бездомной собаке.

* * *

“Нас погружают в нищету… Все мутно, неясно”, — вспоминала я слова Дмитрия, давя на тормоза в пробке вечно забитого Горьковского шоссе. Неясно, потому что он и чиновники, хоть и произносят одни и те же слова, все равно говорят на разных языках.

Вот слово “очередь”. Дмитрий говорит так: “Когда повторная очередь легла в тело одного из бойцов, я смог определить, откуда бьет этот гад”. Или так: “В очереди я давно уже первый, но квартиру мне даже не обещают”. А те, кто “обещал”, под этим словом понимают свое: чем длинней очередь бездомных военных, тем больше денег из бюджета пойдет на инвестиционное строительство. Далее продолжить несложно…

В буднях великих коммерческих строек эти люди перезабыли половину нормальных человеческих слов: совесть, очередь, нищета… Какая, к черту, нищета! Загляните на сайт Минобороны, где обнародованы доходы помощников, советников, глав департаментов. Бесквартирных там нет. А сытый, как известно, голодному… Что им 2010 или 2012 год, если дожидаешься его в тепле элитной квартиры или усадьбы?

А вы, господа офицеры, кажется, чем-то недовольны? Хмуритесь… И, как всегда, помалкиваете? Надеетесь… Ну а раз молчите, тогда, как писал классик: в очередь, сукины дети, в очередь!
(475x356, 124Kb)
(475x633, 137Kb)
фото: Ольга Божьева

Метки:  

Вот так у нас относятся к Героям Отечества...

Дневник

Вторник, 14 Декабря 2010 г. 10:40 + в цитатник
 (300x444, 28Kb)
Анатолий Лебедь - офицер 45-го отдельного гвардейского ордена Александра Невского разведывательного полка Воздушно-десантных войск, гвардии подполковник.
Награждён советскими орденом Красного Знамени, тремя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, российскими орденом Святого Георгия 4-й степени, тремя орденами Мужества, медалями.

Летом 2003 года в ходе одной из операций в горах у населённого пункта Улус-Керт он подорвался на мине. В результате это ранения ему была ампутирована ступня. Получил вторую группу инвалидности, однако отказался увольняться из Вооруженных Сил, и уже через полтора месяца снова воевал в Чечне, но уже на протезе!!!

 (223x300, 18Kb)

А теперь внимание! Герой России, георгиевский кавалер живет с женой в комнате в общежитии на территории части в Москве в Сокольниках! Квартиры у него нет! Потрясающая страна с потрясающими людьми.

post-16-1282392700 (303x453, 144 Kb)

Метки:  

Как перекроили Российскую армию...

Дневник

Четверг, 16 Декабря 2010 г. 15:49 + в цитатник
14 (337x600, 71 Kb)

Минфин и минобороны спорят, сколько должны получать бывшие офицеры

Дневник

Четверг, 16 Декабря 2010 г. 15:56 + в цитатник
"Российская газета" - Центральный выпуск №5362 (283) от 15 декабря 2010 г.

Вчера в Совете Федерации разгорелись споры о новой системе денежного довольствия военнослужащих.

Хотя она еще не обрела форму закона, известна точная дата начала ее апробации в Вооруженных силах - 1 января 2012 года.

Что касается базовых позиций, о них не раз говорили президент и премьер страны. К примеру, во властных структурах считают, что лейтенант должен получать не менее 40-50 тысяч рублей в месяц. В минфине с этим не спорят. Более того, как вчера заявил в Совфеде замминистра Антон Силуанов, у некоторых выпускников военных вузов с учетом подоходного налога и коэффициента получка достигнет 80 тысяч.

Что и говорить - деньги немалые. Но когда сенаторы и военные стали разбираться, из чего они будут складываться, разговор перешел на повышенные тона. Дело в том, что сегодня львиную долю офицерского довольствия составляют дополнительные выплаты и надбавки. Сейчас их в армии более полусотни, а в новой системе останется всего семь. Решение, несомненно, правильное. Ведь базовое довольствие - деньги за должность, звание и выслугу лет - военный профи получит в любом случае, а премию командир может дать или не дать. Проблема в другом. В минфине уверены, что поощрительные суммы по так называемому 400-му приказу министра обороны нужно включить в раздел дополнительных выплат и надбавок. Иными словами, один из главных источников пополнения военного кошелька так и не станет гарантированным.

Это предложение абсолютно не вяжется с обещаниями армейского руководства с 2012 года сделать премию элементом базовой части денежного довольствия. Если предположить, что инициатива финансистов реализуется, то в материальном положении большого числа военнослужащих мало что изменится. Кто-то из лейтенантов, наверное, станет ежемесячно получать 80 тысяч рублей. Но в армии также будут офицеры с 30-тысячным заработком. Усредненные 50 тысяч, о которых вчера говорил Силуанов, в итоге окажутся лукавым показателем.

У этой медали есть еще одна сторона. Не секрет, что от базового денежного довольствия напрямую зависит размер военной пенсии. Если немалую часть нового армейского жалования составят надбавки, в том числе по 400-му приказу, крупной прибавки к ежемесячным выплатам миллиону пенсионеров минобороны не видать. Об отставниках в минфине вроде бы не забывают, но сулят им совсем не ту прибавку, на которую рассчитывали бывшие майоры с подполковниками.

- По расчетам нашей рабочей группы, военные пенсии ветеранов армии и флота, других силовых структур должны быть больше трудовых на 30-40 процентов. Это не менее 13-15 тысяч рублей в месяц, - заявил в Совфеде Антон Силуанов.

Замминистра не скрывал, что содержание отставников более обременительно для бюджета страны, чем переход на новую систему денежного довольствия. А это 500 миллиардов рублей.

За своих ветеранов тут же вступилась руководитель департамента социальных гарантий минобороны Анна Кондратьева.

- Мы провели огромную работу, связанную с разработкой концепции новой системы денежного довольствия, и рассчитали, что военные пенсии должны быть увеличены на 70 процентов. Сумма 13-15 тысяч, на наш взгляд, маловата, - сказала она. И добавила, что ни в коем случае нельзя допустить серьезного разрыва между жалованием военных и выплатами пенсионерам.

Такого же мнения придерживаются во внутренних войсках МВД. Заместитель главкома генерал Сергей Топчий предложил не только поднять на 70 процентов пенсии ветеранам Вооруженных сил и ВВ, но сделать равным денежное довольствие военнослужащих во всех силовых структурах России.

Сердюкову грозит уголовное дело

Дневник

Четверг, 26 Мая 2011 г. 23:20 + в цитатник
Военный суд обязал министра обороны восстановить на службе незаконно уволенного командира авиационно-технической базы ВМФ и двух его офицеров. Но приговоры игнорируются

В четверг, 26 мая, Московский окружной военный суд принял решение по делу, за которым, без преувеличения, следили едва ли не все офицеры Вооруженных сил. Суд отменил как незаконный приказ министра обороны России Анатолия Сердюкова от 5 августа 2010 года об уволенного со службы бывшего начальника 25-й центральной авиационно-технической базы ВМФ под Коломной, 43-летнего подполковника Виктора Биронта.

Напомним суть этой скандальной истории («Свободная пресса» подробно написала о ней 14 января нынешнего года в статье «Подполковник Биронт: «Служить в такой армии не буду в любом случае»). Она вспыхнула в пору сокрушительных подмосковных пожаров, бушевавших прошлым летом. 29 июля огонь подобрался к воинской части, которой командовал Биронт. В тот день температура воздуха, согласно официальной метеосводке, оказалась у рекордной отметки - 39,5 градусов. На поверхности почвы – как в Африке, свыше 50 градусов. Порывы ветра гнали пламя со скоростью до 18 метров/сек. Пожар мчался к базе авиации ВМФ по окружающему со всех сторон вековому лесу в виде верхового огня высотой до 30 метров. Остановить его не удалось. Сгорели 16 хранилищ с имуществом из 41. Было утрачено воинское имущество на миллиарды рублей.

Доклад Министерства обороны о ЧП у военных моряков ушел на такой уровень – выше некуда. Президент страны Дмитрий Медведев перед телекамерами на всю страну строго приказал министру обороны Анатолию Сердюкову быстренько разобраться и наказать виновных. Военная прокуратура тут же возбудила уголовное дело по статье «Халатность». Потому что халатность, бесспорно, была налицо. Но чья? Вот к выяснению этого вопроса и свелись все последующие суды, три из которых уже позади.

Решение министра обороны родилось со скоростью все того же верхового пожара: нечего огород городить, виноват командир базы Биронт! А заодно и трое прочих офицеров, оставшихся в тот период в части после многочисленных сокращений. Сердюков распорядился: всех уволить! Что и было исполнено с редкой для военных кадровиков оперативностью уже через неделю после пожара, 5 августа. Торопились так, что даже представление к увольнению родилось лишь через четыре дня после того, как приказ министра по этому поводу был уже подписан.

Никто даже не заикнулся о том, что силами упомянутых четырех офицеров и подчиненных им 30 матросов бедствие подобных масштабов остановить было невозможно. Людей не потеряли в этой обстановке – и то настоящее чудо. Выводя из огня до последнего сражавшихся со стихией моряков, Биронт получил сильные ожоги и четыре месяца провалялся в госпитале. В окрестностях девять человек в те дни все же сгорели.

Никто не поинтересовался и зачем начальник Генерального штаба ВС РФ своей директивой аккурат за полгода до ЧП сократил на 25-й базе штатную пожарную команду в составе 12 человек и двух спецмашин? Да и еще много чем не поинтересовались в Минобороны.

В общем, подполковника, прослужившего без единого взыскания 26 лет, почти мгновенно с позором выгнали из Вооруженных сил «за невыполнение условий контракта». Остался он с женой-инвалидом и дочерью-студенткой в полуразвалившейся служебной квартире без отопления на территории воинской части. Жилье надо освобождать, а идти некуда. Наверное, это обстоятельство, да еще обида на столь прискорбный конец военной карьеры, заставили Виктора Ивановича вступить в борьбу с всесильным министром обороны. Он подал на Сердюкова в суд Люберецкого гарнизона. При этом заявил, что служить в любом случае не намерен. Восстановит свое доброе имя и тут же подаст рапорт на увольнение со службы по иным основаниям.

Адвокат Биронта Анатолий Пчелинцев оценил сложившуюся ситуацию как постыдную для военного руководства России. И добавил:
- Должностные лица Министерства обороны и Главного штаба ВМФ пытаются собственные упущения в обеспечении противопожарной безопасности сгоревшей базы свалить на командира, который вообще ни в чем не виноват. Биронт просто не в состоянии был ничего поделать. И дело даже не в том, что он всего 2 месяца и 25 дней прослужил в этой должности. Чтобы создать 50-метровую противопожарную просеку вдоль всего 8-километрового забора базы надо было вырубить около 100 тысяч многолетних деревьев. На это же нужны колоссальные деньги! Кто бы ему их дал? К тому же, кто бы позволил просто так валить такую прорву леса в ближнем Подмосковье? Нужны были порубочные листы. А их не то что за два месяца – за год не получить. Предыдущий командир базы на свой страх и риск попытался вырубить противопожарную просеку хотя бы со стороны автопарка. На него тут же завели уголовное дело и приговорили к штрафу в 500 тысяч рублей. С учетом этого опыта Биронт попытался действовать исключительно законными методами. И поплатился. Вот увидите: нынешний процесс закончится великим позором для Министерства обороны, лично для министра обороны Сердюкова и дискредитацией самой идеи военной службы в современной России. Понимаете, теперь неизбежен громкий скандал. Мы пригласим в суд журналистов и они всей стране покажут, что в действительности происходит в Вооруженных силах. Как относятся к офицерам, как их вышвыривают на улицу безо всякой причины. Как находят крайних, чтобы выгородить себя.

В январе прогноз адвоката Пчелинцева начал сбываться. Люберецкий военный суд постановил: приказ об увольнении подполковника отменить как незаконный. Биронта восстановить в должности и выплатить ему все положенные за время вынужденного безделья деньги. Но не тут-то было. Минобороны подало кассационную жалобу в Московский окружной военный суд. Дело вернули в Люберцы на новое рассмотрение. Там Минобороны выиграло новый процесс. Пчелинцев рассказал об этом так:

- Было очевидным, что суд и военная прокуратура подвергались сильнейшему административному давлению. Иначе чем объяснить, что во время рассмотрения дела в первой инстанции представитель прокуратуры был полностью на нашей стороне. А в окружном суде внезапно резко изменил свою позицию и потребовал рассмотрение дела прекратить, отправить его на новое рассмотрение. Поскольку, дескать, о времени и месте суда руководство Министерства обороны не было своевременно извещено. Я был просто шокирован. Повестка в экспедицию ведомства была доставлена за пять дней до заседания. Роспись и дата – все есть. Если пяти дней не хватило, чтобы официальную бумагу с первого этажа здания на Арбате поднять на пятый, где находится аппарат министра обороны – ну, вы меня извините... Странно вел себя и судья Габдурахманов. По формальным основаниям пытался доказать, что мы лишены права на защиту, поскольку, якобы, пропустили кассационные сроки. Нам все же удалось доказать обратное. Думаю, на позицию судьи влияло то обстоятельство, что уже тогда было известно, что Люберецкий военный суд прекращает свое существование. На новую должность куда-нибудь за Урал ехать кому охота? В итоге Габдурахманов принял «правильное» решение: признал правоту Сердюкова. И перебрался в такой же суд в соседнее Реутово.

Адвокат, сам в прошлом полковник юстиции, немало прослуживший в Главной военной прокуратуре, признался мне, что уже и не верил в успех, обжаловав приговор в Московском окружном суде. Тем приятней было решение, которое было вынесено в четверг под председательством судьи Попова: министр обороны все же издал незаконный приказ, подполковника Биронта на службе надлежит восстановить. Обозреватель «Свободной прессы» вновь созвонился с Пчелинцевым.

«СП»:-Поздравляю с победой, Анатолий Васильевич! Значит, рано терять веру в справедливость?

- Выходит, рано. Сам этому страшно рад. Неожиданно все получилось. Вы не представляете, как важен сегодняшний приговор для армии. Ведь таких, как Биронт, в Вооруженных силах тысячи. Теперь им понятно, что надо делать, чтобы защитить свою честь. О том, какой интерес вызывает этот процесс у военных, говорит тот факт, что в зале было много военных в штатском. Когда приговор прозвучал, одна женщина-офицер не выдержала, заплакала, обняла Виктора Ивановича.

«СП»:-Выходит, с сегодняшнего дня Биронт снова командир 25-й базы?

- Так решил суд.

«СП»:-Но ведь на этой должности новый командир? Его что же теперь, снимать?

- Это пусть Сердюков выкручивается. Правда, его участь облегчает тот факт, что Виктор Иванович служить не собирается. Дождется приказа о восстановлении на службе и в тот же день напишет рапорт на увольнение.

А что же сам подполковник Биронт? «Свободная пресса» дозвонилась и до него.

«СП»:-Виктор Иванович, с победой вас. Нервы вам, конечно потрепали?

- А как вы думаете. Десять месяцев и в общей сложности пятнадцать судебных заседаний позади.

«СП»:-Ваши ближайшие действия?

- Надо сначала через две недели получить на руки судебное решение. Но не думаю, что все закончилось. Двое моих офицеров, которые были после пожара уволены вместе со мной, судом давно тоже восстановлены на службе. Командир роты майор Ермолов и мой бывший заместитель по хранению майор Руслан Гидаятов. Почти два месяца прошло после решения по ним, а ничего не происходит.

«СП»:- Вообще ничего?

- Абсолютно. Они уже к судебным приставам обратились.

«СП»: Ну и?..

- Снова ничего. Какие-то бумаги в Минобороны приставы шлют. Но ответа не получают. Хотя на выполнение решений суда дается до двух месяцев. Потом для должностного лица наступает уголовная ответственность за игнорирование приговора. Кстати, по делу майора Ермолова два месяца истекают 28 мая.

«СП»:- Дальше против Сердюкова должны возбудить уголовное дело?

- По закону так. Но мы же в России живем. На прелести нашей жизни я за эти десять месяцев такого насмотрелся, что внукам будет что рассказать.

«СП»:- Когда мы с вами разговаривали в январе, вы говорили, что не работаете, всей семьей живете на пенсию жены-инвалида. Как сейчас?

- Так же. Устроиться на работу не могу, так нет документов для жизни на «гражданке» Документов нет, потому что из списков части не исключен. Исключить не могут, поскольку нет жилья. А когда дадут жилье – никто не знает. Какое-то проклятое я звено. Те, кто стоял в очереди после меня, давно живут в своих квартирах. А мне даже ничего не объясняют.

«СП»:- Но на одну пенсию ведь не прожить.

- Не прожить. То грузчиком подрабатываю. То таксую.

«СП»:- Вы по-прежнему намерены писать рапорт на увольнение сразу после восстановления на службе?

- Конечно. В такой армии служить не буду.

Метки:  

 Страницы: [1]