-Подписка по e-mail

 
Получать сообщения дневника на почту.

 -Поиск по дневнику

люди, музыка, видео, фото
Поиск сообщений в Paola_Toreador

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 13.01.2009
Записей: 227
Комментариев: 469
Написано: 1204

Комментарии (6)

Глава 16

Дневник

Вторник, 26 Января 2010 г. 13:52 + в цитатник
Без музыки жизнь была бы ошибкой.
Фридрих Ницше


Возвращения мужчины я решила не дожидаться. В моем распоряжении была лишь часть ночи, к тому же ощущение, что я опять впуталась в нехорошую историю лишь усилилось.
На улице был дождь. Латентное состояние этого города. Ледяные капли разбивались об асфальт, зонты и разлетались сотнями осколками, оседая на витринах, одежде и чьей-нибудь меланхоличной душе.
Я побежала к машине, чувствуя как платье становится мокрым и липнет к телу. Остановившись у lдверцы, я стала лихорадочно рыться в сумочке в поиске ключей.
Одна из загадок мироздания- женская сумка, которая похоже является замаскированной черной дырой.
Наконец мне удалось найти их, но метал, выскользнул из мокрых рук и звякнув, упал на асфальт.
Мокнуть под дождем мне совсем не нравилось и я было наклонилась за ними, но меня опередили.
Он стоял рядом, капли дождя стекали по его длинным черным волосам. В его ладони были мои ключи, и мужчина протянул их мне.
-Спасибо - я взяла их, но открывать дверцу уже не торопилась.
-Уже уходите?
-Дела. Но спасибо за вечер...он был восхитительный.
-Уверяю, это было обоюдное удовольствие, Паола.
-Я до сих пор не знаю Вашего имени.
Он на долю секунду задумался, изумрудные глаза пристально изучали меня.
-Дерен - произнес он, коснулся моего подбородка и поцеловал.
-Кто Вы на самом деле?- тихо спросила я.
Он только усмехнулся.
-До встречи, очаровательная роза Тореадор. Надеюсь, она будет скоро.- Дерен развернулся и пошел обратно к собору.
-Дерен -произнесла я, пробуя имя на языке. Что ж, увидим, что будет дальше.


 (450x675, 227Kb)Оставив зонт в прихожей, я сняла влажный жакет.
Пряди мокрых волос прилипли к лицу. Снимая туфли, я услышала его.
Тихо подойдя к гостиной, я облокотилась на косяк и стала наблюдать за Дайсом.
Его веки трепетали, дыхание было прерывистым, пальцы нежно, но крепко держали смычек.
Он играл на скрипке, вкладывая душу, проживая новую жизнь в этой мелодии, от рождения и до самой смерти.
Я помнила, как встретила его год назад.
По дороге в "Бархат", я частенько проезжала через Невский и видела, как он играл на своей скрипке, на Казанской улице, рядом с Домом книги. Всегда в неизменном потрепанном сером пальто. Руки были красными от пронизывающего мартовского ветра, дешевая скрипка все же издавала маломальские приличные звуки.
Потом он исчез, и я не вспоминала об этом человеке, вплоть до одной из апрельских ночей.
В ту ночь дождь стоял стеной, из труб сбегала вода с крыш. Люди пытались укрыться под навесы, испытывая немного первобытный страх перед стихией.
Но не он. Человек в сером пальто сидел на скамейке не шелохнувшись, словно для него не существовало этих ледяных капель дождя.
Ни один художник, ни один писатель, ни Леонардо, ни Данте не заставляли меня с такой силой почувствовать предельное отчаяние, как этот смертный, сидящий под ливнем, слишком усталый что бы оградиться от стихии. Слишком отчаявшийся, что бы ему это было важно.
-Останови машину! -водитель, один из гулей Александра, притормозил напротив и, взяв зонтик, я выскочила из салона и подбежала к мужчине.
-Идемте!- я встряхнула его за плечо, и он посмотрел на меня.
- Angelo della notte...- прошептал музыкант, явно не понимая, что я что-то ему говорю. Я произнесла по-итальянски:
- Venire! - я дернула его за мокрый рукав уже с силой, почти сердито. Он медленно и безвольно поднялся.
- Что Вам нужно? - спросил он, но у меня не было ответа.
- Где Вы живете?
- У меня больше нет дома - это было сказано с таким жутким равнодушием, что почти ощутила его опустошенность на ощупь.
- Здесь Вам оставаться нельзя.
Он позволил мне себя увести и усадить в машину.
-Синьора? - гуль скользнул взглядом по этому бедняге.
-Домой Владислав. Надо вызвать врача. Позвони домой, пусть Анна приготовит комнату.
Прибывший врач констатировал, что юноша истощен, к тому же у него воспаление легких.
- Его нужно госпитализировать - врач посмотрел на меня, нахмурив брови.
- Понимаю - я посмотрела на бледного смертного лежавшего на постели. - Делайте, что сочтете нужным.
Неожиданно музыкант открыл глаза и сжав мою руку, отчаянно зашептал:
- Non lasciare che prendre me, il mio angelo, non lasciate. Salva la mia anima...
В его глазах была мольба. Я вздохнула и посмотрела на врача.
- Боюсь он не желает уезжать. Его можно вылечить здесь, не в больнице?
- Да, конечно это будет труднее. За ним нужен постоянный уход. Но кроме физического изнурения, юноша надломлен морально. А его душу я вылечить не смогу.
-Главное спасти его жизнь, о душе подумаем позже.
Перед рассветом я зашла в его комнату. Музыкант спал. Я коснулась ладонью его лба, кожа была горячей. Дыхание было хриплым, с тихим свистом. Болезнь клубочком свернулась в его легких.
- Все будет хорошо
Может быть он услышал меня, а может быть ему приснился какой-то сон, но уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.
Я убрала ладонь, коснулась губами его лба и ушла к себе.
Через 3 недели он почти поправился. Почти все время он лишь наблюдал за мной, принимая помощь.
- Зачем?
- Ммм? - я обернулась, прекратив заваривать чай.
- Зачем ты это делаешь?
- Не любишь чай?
- Я не об этом - он прикрыл глаза, словно слова давались ему с трудом. Он сел прямо, облокотившись на подушки.
- Зачем ты вытащила меня с улицы?
- А ты хотел там остаться?
- Ты можешь просто ответить?
- Да. Ты бы погиб.
- И? Какое тебе до этого дело?
Я присела возле него на постель. Он взял мою ладонь и поцеловав ее, потерся щекой и я почувствовала начавшую пробиваться щетину.
- Я думал, что ты одна из тех богатых, скучающих дочек олигархов и решила взять меня ради своих утех, но ты ни разу не взглянула на меня, как на мужчину! - сколько обиды и обвинения было в его голосе.
Я мягко улыбнулась, вспомнив как он пытался доказать свое мужское я. Когда температура спала, ему нужно было принять ванну что бы смыть грязь улиц. Но слабость еще не ушла, а никого кроме меня он к себе не подпускал.
Дайс не понимал, зачем я взяла его к себе. Не понимал и злился. Юноша попытался смутить меня наготой, но я была не так молода, как он думал. Поэтому это был не взгляд женщины на мужчину, скорее творца на молодое, прекрасное тело, на объект искусства. Я видела в нем образ, который можно описать, дополнить краской слов. В конечном итоге, он сам смутился от моего взгляда и перестав строить из себя самца доминанта, сел в ванну.
-Из-за тебя я чувствую себя евнухом!
Я покачала головой
- Нет, нет. Ты очень красивый мужчина.
-Тогда почему ты этого не видишь?
-Но я...
- Нет, ты видишь молодость, красоту, но не мужчину.
- Дай угадаю, ты пытаешься выяснить почему я не взяла тебя в свою постель?
Он кивнул, смутился, но взгляд не отвел.
- Ты очень красива, молода? Сколько тебе? 21? 22?
"419 не хочешь?" - подумала я, а он продолжал:
- Сначала я думал, что ты зависишь от какого-то толстосума, но в деньгах ты не нуждаешься. У тебя много поклонников, весь дом усыпан свежими розами. Ты замужем?
- Я вдова.
- Но у тебя есть мужчина?
-Все, пей чай,- я отдала ему чашку и вышла.
Через несколько дней вернулся Александр и вопросы Дайса отпали...почти.
- Кто он тебе?
- Ты опять за свое?
- Ты не ответила!
- Он мой учитель, близкий друг...
- Любовник?
- Тебе еще не надоело?
- Он не ревнует тебя к твоим поклонникам?
- Он знает, что я предана ему.
- А ко мне?
- Здесь поводов нет. Мне пора. Увидимся завтра.
Александр ждал меня за дверью. Он взял меня под руку и мы спустились вниз. Сир молчал всю дорогу до Оперы.
- Давай - вздохнула я.- Задай наконец вопрос: зачем я это делаю?
- Мне это и так известно - ответил он с мягкой улыбкой. - Он нужен тебе, потому что более земной, человечный, чем твой Сир.
Я сжала его ладонь.
- Александр, ты же знаешь я...
- Знаю.- он нежно поцеловал меня- Но тебе необходим он, что бы оставаться такой, какая ты есть - живой. Мы теряем вкус к жизни со временем и нам нужны смертные, что бы помнить о том, кем мы были. У тебя есть он.
- А у тебя?
- У меня есть ты. Знаю, ты Сородич, но ты не забываешь человеческую сущность. Ты будешь живой и через столетие.
Вернувшись из театра, мы остались в его кабинете. Александр протянул мне бокал витэ и опустился в кресло, рядом с кушеткой, на которой лежала я.
- Он надломлен в душе, любовь моя. Раны души заживают медленно.
- Но я смогу?
Я посмотрела на его идеальный профиль, золото волос. Красота и недоступность греческого бога.
- Да. У тебя получится.
- Значит я хорошая ученица?
- Превосходная.
Похоже, он делал вид, что не заметил смены моего тона.
- Так почему бы не вознаградить меня за это?
- Осторожнее, Дитя. Не провоцируй меня. Я был и остаюсь мужчиной.
- Не называй меня "дитя". Оставь это для кулуаров домена. Я не люблю этого.
- Что же ты любишь?- он поднял меня и посадил себе на колени.
- Тебя...
Он засмеялся.
- Паола, в мое время, да и в годы твоей юности девушки не вели себя так откровенно.
- Даже во время моей юности мне это было позволено.
- Все равно. Это не прилично, даже для честной куртизанки.
Он надо мной издевался. Снова.
- Это лишь условности. Лучше поцелуй меня.
Позже, прижавшись к нему всем телом, я лежала под тонким покрывалом. Он погладил меня по щеке.
- Я люблю тебя
- Я знаю
- Самодовольная девица.
- Я не девица, я твоя муза.
Он рассмеялся и приник к моим губам.

Через несколько месяцев его убили. Александр, великий творец, учитель, защитник, возлюбленный, погиб. Он пытался меня защитить, но от чего или кого? Это осталось неизвестным.
Дайс заботился обо мне все то время, что я оплакивала Сира.
Сегодня я слушала, как он играл и была счастлива.
Дайс опустил скрипку и заметил меня.
 (600x699, 43Kb)
- Ты снова играешь.
- Да. Ты довольна?
- Ты сделал это ради меня?
- Отчасти, но скорее ради себя самого.
Я подошла и присела на диван.
-Помнишь, ты тогда спросил, почему я спасла тебя? Я знала, что однажды ты снова будешь играть.
- Выгодная инвестиция?- он прищурился.
- Возможно- я улыбнулась, но снова стала серьезной. - Ты мое напоминание, что я была человеком.
Он сел рядом и обнял меня за плечи.
- Твое сердце все еще болит о нем.
- Он был для меня всем. Его кровь дала мне жизнь.
- Он просил меня оберегать тебя.
Я отстранилась и посмотрела на гуля.
- Что?
- За ночь до своей гибели, Александр пришел ко мне и я дал ему обещание. Ты злишься?
- Нет. Абсолютно нет.
Я подошла к окну и смотрела на дождь. Что за тайны ты унес с собой Александр? Что еще ты скрыл от меня?
Рубрики:  Vampire The Masquerade. Хроники Северной Венеции

Метки:  
Комментарии (4)

Глава 14

Дневник

Понедельник, 07 Сентября 2009 г. 18:49 + в цитатник

Еще одна глава от прекрасного архиепископа Саббат, господина Пейнхейма

 (авт. прим. Ласомбра не отражаются в зеркалах и на снимках, как классические вампиры)Дерен знал, что на город скоро упадет смертоносный, обращающий братьев и сестер в пепел солнечный свет. Не смотря на то, что это было более двухсот лет назад, он прекрасно помнил как часть его стаи и его Сир были мучительно убиты человечными и сострадательными представителями Камарилла.

Почти ностальгическая улыбка скользнула по лицу архиепископа, когда он вызвал в памяти мгновения в которых лица тех самых любителей человечности, столь торжественно и победоносно взирающих на жестокую смерть его Сира и собратьев, начали меняться, меняться так, что Дерену было приятно смотреть на эти перемены в их мимике. Сплевывающий сгустки крови князь выглядел почти великолепно, особенно, когда Пейнхейм приказывал выгребкам раз за разом заставлять это венценосное убожество слизывать выблеванную кровь с сапог будущего архиепископа до того, как князь стал рабски предан ему. В сущности в этой истории все было очень просто, для научившегося играть тенями и становиться тенью или делать их осязаемыми и вполне телесными воплощениями себя: убежище князя было захвачено днем загулеными Дереном дружинниками-тихо и почти мирно были вырезаны гули и дневные стражи князя, князь проснулся, лишь когда кол был вынут из его сердца-практически обескровленый, добит доминированием и вызывал к себе примогенов и старейшин по одиночке, по приказу Пейнхейма, вышеназванные связывались трехкратными кровными узами с представителем клана ласомбра, получали от него приказ и выполняли его во вред себе, своему клану, людям и что самое приятное- во вред камарилла. Это была дерзкая и грубая выходка, которую Дерен впоследствии считал ребячеством, посчитав месть достаточной он извлек из нее пользу как для себя, забрав все ценное имущество у человеколюбивых камарильцев и для экспериментов Тзимицу и Тремеров-антитрибу, отправив им разнообразный и в меру не-живой экспериментальный материал.
"Я становлюсь сентиментальным перед рассветом"- с легкой самоиронией улыбнулся своим мыслям архиепископ, периодически посматривая за тем как вдали от того пути, которым он направился в убежище догорают взорванные его выстрелами машины.
Список, который он составил на балу был не полным, но в нем было все необходимое для замыслов Пейнхейма.
Войдя в убежище, которым ему служил старинный особняк в черте города, Дерен заметил что тень от свечи, которую он зажег при входе почти не движется и немного недовольно приподнял бровь:
-Мэри, если ты недостаточно восстановилась не думай удивить меня этими поползновениями осквернять сущность тени.
-Сир, как вы узнали что это я, ведь это мог быть кто-то иной из наших соклановцев?
Усмешка прорисовалась на лице архиепископа, как чернила просачиваются через дорогую шелковую бумагу, взгляд его вспыхнувших зеленым огнем глаз, подобных глазам хищника, остро приковывал тень к полу, не давая ей двигаться. Лезвием бритвы взгляд скользнул по тени и растворился в предрассветном сумраке.

 (300x400, 22Kb)-Керн, тебе не стоит использовать одни и те же духи, если ты желаешь быть принятой за другую женщину, но это довольно рискованно в твоем положении и, тем более, в этом доме.
Дерен был в меру консервативен и спал в изысканно обставленном помещении, в центре подвальной части дома. Проснувшись на следущую ночь он обнаружил, что дверь сложно сдвинуть с места и лишь с силой толкнув ее он увидел спящую у порога его спальни Марию. Архиепископ поднял потомка, отнес его в спальню и закрыв за собой дверь включил настольную лампу и просмотрев записи в блокноте поднес правую руку к подбородку, и довольно мучительно задумался о чем-то. После он закрыл блокнот в маленький сейф для записей и подошел к зеркалу: в зеркале отражалась изысканная комната, со вкусом подобранная мебель, смятая постель, на которой не отражалась разве что Мария Керн, свечи, бар, где он хранил блодпаки, письменный стол и бумаги, того, что он хотел бы найти там, обнаружить не удалось. Дерен обнаженным стоял перед зеркалом и всматривался в него. Он ощутил что руки Марии нежно и настойчиво обнимают его и мягко повернулся к ней.
-Одень меня- обратился к ней Дерен нежно приподнимая ее лицо за подбородок и скользя взглядом по ее прекрасной шейке.
Мэри помогла ему с облачением.
-Ты не едешь со мной, Дмитрий скоро будет.- сказал он улыбаясь с прохладной небрежностью. Мария легла на его постель и стала пристально смотреть в зеркало.
Дерен выехал из особняка в сопровождении астеничного молодого человека на ягуаре, через сорок минут они стояли во дворике собора Святого Петра.
-Найди Ольгу и держитесь невдалеке, после вчерашнего инциндента с малкавиан на балу лучше быть аккуратнее-не удостаивая взглядом Дмитрия спокойно, наслаждаясь происходящим тихо сказал архиепископ. После того, как вентру-отступник, Дмитрий Корнеев удалился Пейнхейм бросил беглый взгляд на дворик перед храмом и медленным шагом подошел к Паоле.

Ему не нужно было искать ее в толпе-столь упоительно прекрасный цветок виден сразу и его не спутать с тысячами и миллионами других, ее нельзя с ними сравнивать. Заметив странную позу примогена Дерену удалось перехватить ее взгляд и ту, на кого он был направлен. Заметив рядом с беременной женщиной Дмитрия архиепископ понял на кого смотрела Паола и это открытие его не радовало. В изумрудно-зеленых глазах Дерена замерцали золотистые огоньки беспокойства, но он мягко улыбнулся своей спутнице, по ее лицу было видно как сильно ее волнует увиденное.
-Примоген тореодор, вряд ли испытывает проблемы с пищеварением с таким серьезным видом- с улыбкой в голосе медленно произнес архиепископ.- что вас тревожит?

Она мягко улыбнулась и покачала головой
Дерен говорил мягким низким голосом, проникновенно вглядываясь в глаза Паолы и предлагая ей руку, чтобы пройти в капеллу. Места, которые были предназначены для них находились в середине возвышения зала, откуда открывался превосходный вид и присутствовали все прелести шикарной акустики зала. Дерен наслаждался духом католического храма и обществом обольстительного примогена клана розы. Освещение делало цвет ее кожи еще более светлым, подобно цвету слоновой кости, мерцающие в полутьме глаза и темные кудри заставляли играть на его лице таинственную улыбку.
-Вам нельзя отказать в храбрости, Примоген, если вы не побоялись гнева Княгини и ее прихвостней и пришли сюда-что вы думаете о произошедшем? Почему вы пришли, рискуя своей репутацией? Я не осмелился бы просить вас об этой жертве. -Дерен говорил приятным, низким, почти интимным голосом, звучание которого оттеняла исполняемая в полумраке la cremosa Моцарта, проникающие в глубину души звуки скрипки наполняли все пространство, превращая собор в резонирующий портал трансцендентного. Глаза Дерена улыбались, затягивая в свой изумрудный водоворот свет свечей, свет глаз Паолы и становясь прекрасными флюорисцирующими безднами. Он мягко притянул ее к себе, и слился с ней в долгом поцелуе, полном наслаждения и сладостного, давно забытого, пьянящего ощущения близости.
Внезапно первый акт кончился и по залу пронесся шквал аплодисментов, в холле кто-то прикоснулся к плечу Дерена и архиепископ режущим холодным взглядом одарил наглеца-это был парень лет двадцати пяти на вид, с широкой улыбкой и горящими любопытством небольшими глазами.
-Слушай, не знаю как вы это делаете, но дорого заплачу, если научите меня этому фокусу-парень в искреннем упоении показывал на дисплей своей камеры, где был запечатлен момент поцелуя с Паолой: прекрасная девушка целовалась с пустотой, причем очень реалистично, а на ее платье были видны следы от давления мужских рук. Дерен мрачно посмотрел на парня:
-Прошу прощения-мы на минуту, извиняясь перед Паолой он вышел, таща за собой парня.
Его перехватила Ольга и Дерен передал парнишку ей, беременная женщина повела его на выход с заднего крыльца собора.



 

 (500x435, 48Kb)
Рубрики:  Vampire The Masquerade. Хроники Северной Венеции

Метки:  
Комментарии (4)

Глава 13

Дневник

Четверг, 27 Августа 2009 г. 20:54 + в цитатник
Мне казалось что я бесконечно готова утопать в изумрудном блеске его глаз.
Внезапно волшебство разрушил громкий крик: «Диаблери»
Незнакомец склонился к моему уху и прошептал:
- Я буду рад увидеть вас завтра в протестантском храме Святого Петра, если вы любите оперное бельканто в итальянском исполнении. Я вас найду, просто приходите, я нуждаюсь в приятной кампании и жажду вашего общества.
Он оставил меня, так как Малкавиан крикнувший обвинение указал именно на него. Трое Бруджа кинулись за ним.
Я растерянно смотрела на происходящее.
- «Кровавая Охота» - крикнула Княгиня - « Он нарушил правила крови и лишился их.»
Сородичи кинулись за Вентру - диаблеристом. Ко мне подошел Мирослав и приобнял за талию.
- Паола, ты в порядке?
- Кто он?
- Говорят, что это гость. Дамиан Рейн-Хагген, служитель домена Франкфурта . В любом случае мир его праху. От Малкавиан не скроешься. Пойдем, я отвезу тебя домой.
Я хотела было отказаться, что бы отыскать Эди, но Мирослав покачал головой
Извинившись перед Княгиней, мы покинули бал. Наверняка спишут на мою чувствительную тореадорскую натуру.
Мирослав завел Бугатти и машина понеслась по ночному городу.
Тореадор довез меня до дома, я предложила ему остаться. Скоро уже рассвет.
Мирослав отрицательно покачал головой:
- Я успею добраться к себе. До встречи, мой Примоген.
Машина скрылась за поворотом и я зашла в дом.
Скинув платье, я забралась в постель и долго смотрела в пустоту, вспоминая сегодняшний вечер.
“…храме святого Петра…я жажду вашего общества…» - в голове все еще звучал голос. Глаза цвета изумруда…Наступил рассвет и умерла до следующей ночи…

«Лес был затоплен водой.
 (333x500, 34Kb)
Я стояла по пояс в воде и беспомощно озиралась по сторонам. Высокие черные деревья, стальное серое небо. Я слышала плеск воды, слышала его крик. Он звал на помощь.
- Маттео! - я звала его, пытаясь отыскать взглядом.
- Помоги мне! - его крик доносился откуда -то справа.
Мокрое платье, как сеть, опутывало ноги, мешая двигаться дальше.
 (700x516, 133Kb)
Повернувшись, вдалеке я увидела его, увидела как он борется с тем, что бы не уйти под воду. Отчаянно, изо всех сил. Он захлебывался.
Я бросилась к нему, стараясь быстрее добраться . Несколько шагов и я провалилась в воду по грудь. Вода была ледяной, сковывала движения. Боль в мышцах нарастала. Он звал меня.
- Маттео! Держись…я сейчас!
Нужно было спешить. Над водой виднелись лишь его руки, но и они начинали исчезать в черноте.
- Маттео!- его больше не было видно. Я нырнула за ним, легкие сдавили ледяные иглы. Он уходил вниз, туда где наступала непроглядная чернота. Он все еще тянул ко мне свою ручку, я попыталась ухвати его, но пальцы выскользнули. Я сделала рывок вперед но вода не пропустила меня. Вязкая преграда. Я молотила руками и ногами, но не сдвинулась с места.
 (400x550, 22Kb)
Темнота поглотила его, сомкнула свои объятия и забрала его вниз»


Проснувшись, я рывком села на постели. Его лицо исчезающее в темноте все еще стояло перед глазами. Сколько раз я еще буду проживать его смерть? Сколько раз буду видеть как темные воды забирают его у меня?
Встав с постели, я накинула шелковый халат и подошла к окну. Раздвинув шторы, я распахнула окно, позволяя ночному холодному ветру ворваться в спальню. Свежесть ветра прогонит мои кошмары.
Мне нужна кровь. Голод еще не проснулся, но лучше перестраховаться. Сегодня мне предстоял необычный вечер. Я открыла дверь в спальню и пройдя по коридору вошла в гостиную. Гуль менявший старые розы на свежие букеты, обернулся. Хорошенький, молодой юноша. Я нашла его прошлой осенью. Он играл на скрипке возле Невского проспекта. Он называл себя Дайс. Настоящего имени я спрашивать не стала.
- Подойди ко мне
Он поправил розы и подойдя ко мне, с обожанием заглянул в глаза.
Я провела указательным пальцем по его шее, Дайс зажмурился от удовольствия и обнял меня за талию. Я слегка отклонила его голову и вонзила клыки. Он вздрогнул и прижался еще сильнее. Пожалуй слишком близко, чем надо было.
Что бы не чувствовать его удовольствие от моего укуса, я отодвинулась назад и отпустила его.
- Я уезжаю. У меня встреча. Отправь факс в издательство и позвони в галерею, узнай как проходит подготовка. На сегодня все.
Гуль кивнул и опустился в кресло, переводя дух.
- Мне вызвать шофера?
- Нет, сегодня я обойдусь своими силами.
Теплый душ немного привел меня в чувство, завернувшись в полотенце я зашла в гардеробную и сняв с вешалки белое шелковое платье до колен, с низким вырезом бросила его на постель. Высушив волосы, я оделась. Я подошла к зеркалу, оставляя на пушистом ковре “колотые раны” от каблуков -шпилек, и одела бархотку с камеей, на которой была изображена роза. На шее у меня все так же красовался небольшой, тонкий, но заметный шрам
«Обожаю Джованни, - с иронией подумала я - особенно их зомби»
Я не знала могут ли вампиры чувствовать фантомную боль, но иногда мне казалось что шрам неприятно тянет.
. Забрав волосы на верх, я выпустила несколько прядей что бы они свободно выбивались из прически и накрасила губы.

По человеческим меркам на улице было тепло. Весна была в разгаре, но погода в Северной Венеции была апогеем непредсказуемости.
Черны порше стоял у дома. Я бросила на водительское сидение легкий короткий жакет и отправилась на встречу.
Немецкая протестантская церковь святого Петра находилась на Невском. Красивый, изящный кафедральный собор.
Никогда здесь раньше не была, хотя имперская певческая капелла организует лучшие в городе, закрытые инструментальные концерты.
Похоже я успела во время. Изящные своды, просторное помещение. Люди, судя по всему состоятельные. Я собиралась отыскать вчерашнего Вентру, хотя по моему он такой же Вентру, как я Бруджа, но внезапно мой взгляд наткнулся на девушку. Невысокая, красивая, изящная блондинка с короткой стрижкой. Беременная. Живот сильно выпирал, скорее всего месяц шестой. Мои руки непроизвольно легли на мой живот. Но кроме шелка платья и плоского живота я ничего не ощутила. Пустота. Я помнила эти ощущения. Прошло 300 лет, но я помнила эти невероятные ощущения, ожидание, предвкушение.
Я так зачарованно смотрела на беременную девушку, что даже не заметила как он подошел.
Он задумчиво посмотрел как я прижимаю ладони к животу, потом на беременную девушку, потом снова на меня. Похоже пытался догадаться.
Я убрала руки и посмотрела в изумрудные глаза.
- Честно говоря, я понятия не имею что я здесь делаю. Учитывая что случилось на балу…



 (502x699, 120Kb)
Рубрики:  Vampire The Masquerade. Хроники Северной Венеции

Метки:  
Комментарии (2)

Глава 10

Дневник

Четверг, 20 Августа 2009 г. 21:06 + в цитатник
 (362x687, 60Kb)
Он что-то сказал спутнице и подошел ко мне.
- Всеизвестный, славный, благородный Эдуард Фартран, старейшина клана Вентру, князь Лос-Анджелеса.
- Прекрасная, Вдохновенная, Неподражаемая Паола Филиппа Амедеа Доменика Нуар – Джованни, старейшина и Примоген клана Тореадор.
Он сохранял беспристрастный вид, но похоже внутри него протекала борьба. Радость от того, что я жива и не стала пеплом, и злость с обидой от того что за все эти годы я так и не связалась с ним.
Зазвучал вальс.
- Вы позволите?
Я кивнула. Он осторожно взял меня з талию, я положила ему руку на плечо и мы закружились в вальсе.
- Я хочу знать, что произошло.-произнес он- Почему ты исчезла в ту ночь из города?
- Эди…все очень сложно
- Я думал, что тебя нет в живых. Гадал настиг ли тебя рассвет или Саббат. Ты была неонатом...
- Я не была неонатом . Все было это было неправдой.
- Ты лгала мне?!
- Нет, клянусь тебе. Я ничего не знала, до тех пор пока в ту ночь не появился мой Сир, мой настоящий Сир.
Он нахмурился, а я спросила:
- Где Тэретта? Она с тобой?
- С ней все в порядке. Азилум процветает. Но ее отношение к Камарилле не изменилось. Она аутарк.
- Эди, мы обо всем поговорим. Я расскажу тебе всю правду, все что случилось, но не сегодня и не здесь.
- Я пробуду в городе не более двух недель. Где я могу найти тебя?
- Клуб Бархат. Любой Сородич знает о нем. Это Элизиум. Приходи туда через пару ночей.
Вальс завершился.
- До встречи, Паола - он поцеловал мою руку. - Рад что ты осталась жива.
- Рада, что ты стал Князем.
К нам подошла девушка, спутница Фартрана.
Она приветливо кинула.
- Примоген клана Тореадор, позвольте представится. Сенешаль домена Лос-Анджелеса Хранимая, Почитаемая, Наследная Эгна Ро, служитель клана Вентру.
В ней не было ничего необычного, короткие темные волосы, синие глаза, темная кожа. Смотрит с легким любопытством.
К нам приблизился Примоген Вентру.
- Доброй ночи, Сородичи. Прошу прощения, но украду у вас прелестного Примогена Тореадор. Паола?
- Разумеется - я кивнула и улыбнулась - До встречи, Эди - шепнула я и если бы позволял этикет я бы его обняла, но увы…
Максимильян протянул мне бокал вите
 (414x576, 73Kb)
- Паола, вы помните о чем мы говорили в последний раз?
- Разумеется. Я согласна с вами сотрудничать. Тореадор и Вентру всегда друг друга поддерживали. Не будем друг -другу портить карты.
- Совсем скоро будет раздел сфер влияния и я надеюсь на вашу поддержку.
- В ответ - разумеется. Вы не лезете в искусство, мы в политику и все довольны.
- Считаете что Вентру не могут понять искусство? - он улыбнулся
- Я не говорила этого. Но вы привыкли проводить время в зале заседаний нежели в галереях
- Отчасти правда, но лишь отчасти - он взял меня по руку и повел по залу. - Красота есть красота.
- Роза пахнет розой. Хоть розой назови ее хоть нет?
- Именно - он кивнул- Я коллекционирую произведения искусства. Думаю вам будет интересно на них взглянуть. Несколько картин я готов предоставить для вашей галереи
- Благодарю, Максимильян, это очень щедро с вашей стороны. Я постараюсь выкроить время и мы назначим встречу.
- Обещаю никаких разговоров о клановой политике
- Ну как могу отказаться от такого предложения? - я рассмеялась
- Тогда я буду ждать. Позвольте мне пригласить вас на вальс, роза Камариллы, и я больше не буду докучать вам в этот вечер.
На таких мероприятиях у меня никогда не получалось остаться в одиночестве. Один танец с неонатом Тремер, еще один с служителем Тореадор и я с радостью осталась в одиночестве хотя бы на несколько минут.
Блеск света, драгоценностей, тканей ослеплял, музыка ласкала слух, а вкус вите оказался выше всяких похвал.
Однако ничего нового.
- Вы танцуете танго?
Спокойная уверенность, чувство собственного достоинства, едва заметная усмешка. Изумрудные глаза и черные как смоль волосы. Любая смертная не задумываясь отдала бы все за такого мужчину.
У меня внезапно пропал дар речи, но похоже незнакомцу все сказал мой взгляд.
Он вывел меня на середину бальной залы и музыка танго проникла в мою кровь.
Хорошее танго - это страсть, боль, это разлука с прежними представлениями о жизни, это гибель иллюзий и начало действия, когда ты уже обладаешь желаемым и понимаешь, что скоро время танца закончится, и только пока звучит музыка ты можешь пользоваться партнером. Танго - это независимость, это насилие. Кажется все в руках: любовь, страсть, секс, вседозволенность, но стоит прибавить лишнюю ноту и все растает. Танго - это баланс на грани мечты и обыденности, это то, чего не существует на самом деле. Миф. Возможность быть искренним, не говоря ни слова, быть собой играя любую роль..Вечная темнота страсти

 (500x652, 45Kb)
Рубрики:  Vampire The Masquerade. Хроники Северной Венеции

Метки:  
Комментарии (3)

Глава 9

Дневник

Среда, 19 Августа 2009 г. 02:10 + в цитатник
Эта глава написана архиепископом Саббата Санкт-Петербурга Дереном Пейнхеймом и повествование идет от его лица. Все претензии тоже к нему:Р

Проснувшись вечером Дерен попытался вспомнить что-то, что могло бы сделать этот вечер выдающимся, придать ему красок...вкуса, изысканого и жестокого наслаждения, которого он желал и которое заставляло его остывшую более трех столетий назад кровь бежать быстрее, сладко пульсируя и будоража остывшие задолго до обращения чувства. Чувства, которое даруя его острым и безжалостным, как острие хирургического скальпеля, мыслям привкус удовольствия и утонченное наслаждение эстетизма. Давно утраченная человечность и ярость зверя не забывались им никогда-они были его тенями, его блуждающими во мраке щупальцами, он был частью великой тьмы, породившей его. Всепоглащающая тьма, ставшая для него всем, ставшая им, легкой тенью играла на его лице, он знал баланс и знал цену этого баланса. По сути Дерен всю не-жизнь и довольно значительный этап жизни перед обращением ходил по канату, натянутому между сиянием света и темной бездной, где в страхе исчезают даже адские огни. За триста с лишним лет г-н Пейнхейм научился на этом канате танцевать с закрытыми глазами, получая от этого танца определенное удовольствие, не сравнимое, однако с удовольствием от наблюдения за тем, как пытались сплясать на этом канате отдельные индивидуумы. Это зрелище время от времени даже заставляло уголки его губ чуть приподняться в тонкой, едва заметной усмешке...ненадолго...но все же... На известных ему землях было всего несколько не-мертвых, которых он мог допустить в число достойных противников, собеседников, союзников, что по сути всегда было одним и тем же, просто по-разному развивалось во времени. Легко и небрежно просматривая эти мысли Дерен вспомнил, что этой ночью новый князь города, Елена Брандт, старейшина Вентру обьявила Зов Сезонов, а значит в ближайшие ночи должна литься кровь в разных видах: в преступных узах, в глупых договорах, в слезах побежденных и раздавленых пирамидой существ бывших некогда людишками, гулями, и оставшихся рабами и после смерти, хотя у них был некогда выбор. В ближайшие ночи эти трусы, боящиеся своей истинной природы будут выпускать друг другу кишки, плести интриги, высасывать души и силы у себе подобных, пользуясь удобным случаем и страшась, что их естественная жажда будет наказана, а не того, что их хваленая человечность будет падать и они неизбежно станут тенями рабов, которыми всегда были. Уголок губ Дерена немного приподнялся и глаза застыли, наблюдая за тем, как струятся звезды в теплом и ароматном дыме его Коиба Робусто. Дерен не чувствовал их вкуса, как и вкуса жизни, потому что не был к ней привязан, но тепло прирученного огня, первобытной фобии каинитов Камариллы и запах, который огонь, верный спутник ритуалов Саббат, выжигал из сигары , архиепископ чувствовал. Это было приятное чувство пограничное с гипнозом, ледяным спокойствием и прожигающим насквозь экстазом битвы... в этом ощущении была тьма-та самая тьма граней, частью которой чувствовал себя и являлся Дерен.
- Мария, я прогуляюсь до наших общих знакомых-низким, мягким, немного растягивающим звуки голосом произнес он, -у них сегодня большое скучное мероприятие, я внесу в него немного разнообразия.
Потомок Дерена, Мария Керн, ласомбра девятого поколения внимательно посмотрела на сира и ответила:
-Я этого не слышала, архиепископ.
Вот и умница, - Дерен мягко улыбался, наблюдая, как Мария застыла на месте закрыв веки, слегка подрагивающие от ожидания, и сжав губы. Мягкий вишнево-красный полумрак изысканной гостинной, наполненный мягкими, глубокими тенями молниеносно разрезали темные сгустки материи, тени, странного темного вещества, подобно щупальцам осьминога шевелившегося за спиной архиепископа. Первый удар пробил Марии грудь наскрозь где-то на уровне мечевидной кости грудной клетки, обвивая ее шею и разрывая ее рот, погружаясь все глубже в ее внутренности по пищеводу, второе щупальце пронизывало ее тело рядом с толстым кишечником и раздвигало стенки кровоточащей раненой плоти, расковыривая их и извиваясь в брюшной полости. Вероятно боль была слегка выше, чем планировал Дерен, потому что Мария даже не пыталась кричать, и ее глаза были подобны остеклянелым глазам дохлого животного, когда архиепископ приблизил безвольное тело к себе. Дерен осмотрел потомка: все было цело: мозг, сердце, неизлечимого не было, крови потеряла много, но что же делать, воспитывать достойных надо достойными величия Саббат методами. Пейнхейм коснулся губами, заботливо положенного рядом с камином, лицом к огню, тела своей ученицы и погладив ее волосы бросил на пол пару бладпаков.
"Неплохо, но над болевым порогом тебе еще много работать, Мэри" - архиепископ почти нежно улыбался, выходя из дверей особняка, который производил, на первый взгляд, впечатление заброшенного.
 (560x373, 89Kb)
Через пол-часа, припарковав авто у княжеской резиденции новоявленный Вентру, Дамиан Рейн-Хагген, Благородный, Могущественный, Карающий служитель домена Франкфурта на Майне, был представлен княгине и тем, ради кого весь этот цирк в элегантных комбинациях и фраках был устроен, то есть властьимущим домена Санкт-Петербурга, цвету Камариллы. В подобной обстановке наличие блокнота, в который так удобно заносить имена и пометки, номера машин, у Дамиана, убитого братьями и сестрами по винкулуму петербургской стаи шабаша, выбранной для этих целей архиепископом. Дерен сделал все интересующие его записи, не вызывая подозрений, поцеловал руку княгини, которую планировал убить в ближайшие 48 часов, но не мог не счесть хоть и мужеподобной и даже простоватой, но весьма привлекательной и не лишенной харизмы. Затем он танцевал с дочерью Какофонии, Эльзе Дикастер, очаровательной душной женщиной лет 120 максимум, правда голос ее действительно был выше всех похвал, за вечер Дерен не слышал ничего лучшего и это было чистой правдой. После, он вел светскую беседу с главной гарпией домена, находя немало странностей в этом носферату и его манере держаться. У Килждоя, главной гарпии, даже по предварительным расчетам были данные бойца, вероятно довольно интересного партнера для поединка. Архиепископа, которого никто не мог узнать под видом вентру-служетеля, которого никто и никогда в домене не видел неприятно удивил шериф, при нашептанных какой-то юной тореодоркой словах “ласомбра-отступник” Дерен почувствовал приступ рвоты и гадливости, смешаный со стабильным желанием раздавить Камариллу и всех, кто так или иначе оберегая патриархов способствовал наступлению Геены. Носферату, столь необходимые при любом раскладе были ему малоприятны, но он внимательно прислушался ко всему, что было произнесено грязными шпионами на человеческом языке-из их разговора Дерен понял, что ударить по Камарилле сейчас было бы глупостью, это сплотило бы их, а вот незаметно убрать оплоты секты и позволить паникующим камарильцам вырезать оставшуюся половину своих же собратьев было бы правильным решением. “Тремерчики... как всегда там где нужно - вдали от меня”- улыбнулся своим мыслям Пейнхейм, скользя взглядом по паре знакомых лиц из клана колдунов и очень не кстати замечая знакомое лицо Лилиан, тремерки, вызывавшей у него приступы головной боли при одном лишь упоминании ее имени. Дерен был уверен в том, что эту особу нужно как можно быстрее превратить в кучку пепла-она была опасна и скорее всего не была тем, чем хотела казаться-слишком много власти в одних руках, для камарильского служителя дома Тремер. Не меньше опасений вызывал и новый крон-принц, Элейн Милле-это тоже надо убрать и как можно быстрее. Добродушного примогена бруджа Дерен знал по наслышке, но то, что он о нем слышал заставляло его проникнуться к этому грозному на вид существу с определенным уважением. Ласкающие звуки вальса смолкли и в списке Дерена не было лишь одного имени, так что ему становилось почти интересно узнать его не для дела, а для себя. Имя примогена смеющего опаздывать на подобное мероприятие, лицо и гордость клана Тореодор. Дерен прошел в затемненную часть зала, где уединился с сигарой и бокалом вите, сквозь мрак, дым и аромат свежей крови вглядываясь, вслушиваясь и наслаждаясь этой ярмаркой тщеславия, этим рынком грязного белья, продажной мелочности, уз и великолепным хитросплетением интриг, красоту их сетей не оценить он не мог, при всем отвращении к Камарилла и уверенности в необходимости Священной войны. Спокойная уверенность, решительность, тонкая улыбка привлекательного, расчетливого и немного азартного игрока неплохо читались в зеленых глазах Пейнхейма, в том как лежали его длинные, черные, как яд найроби волосы, в его тонких чертах, фигуре, голосе, в изысканных манерах и более всего в его едва заметной усмешке, той тени улыбки, что жила на его лице почти весь вечер. Дерен на мгновение опустил веки, стараясь представить Елену, особенную и неповторимую историю его сердца, его маленькую трагедию или трагикомедию, а может быть драму-он не мог решить до конца, поскольку тогда он еще не сталкнулся со Зверем и обладал человечностью, иными словами, он был необученным, неумелым, амбициозным неонатом, младшим в стае, но ее полноправным братом. Дерен медленно выпустил дым сигары углами губ и приоткрыл глаза, рассматривая в калейдоскопе фигур и лиц глупость и неизбежную низость человеческого. Внезапно в калейдоскопа, где-то на краю залы, у входа зарябило красное пятнышко, этот ярко-красный цвет заставил Дерена слегка изменить поворот головы и присмотреться. Если бы он не видел, как Елена превратилась в горстку праха он был бы уверен, что видит ее, впрочем, в последние лет сто его было сложно чем либо удивить. Он не слышал как ее представили, но скорее всего это была представительница клана Розы, иными словами тореодор.
 (300x371, 23Kb)
Жгучая брюнетка, красная помада, аристократически бледная кожа-свидетельство возраста или как минимум неплохого происхождения, ярко-красное платье по фигуре, высокий каблук, татуировка в виде розы на правой лопатке весьма сооблазнительной спинки.
“Ради подобного не жалко потратить некоторое количество пунктов крови,- оценивающе разглядывая девушку сквозь струйку дыма, размышлял Дерен, его глаза вобрали в себя привычную тонкую улыбку и в их изумрудном блеске стал медленно разгораться интерес,- я уже думал впасть ли мне в торпор от скуки, но Камарилла как всегда приготовила мне своеобразный сюрприз.”
Дерен медленно поднялся с кресла и подошел к окну бальной залы, чтобы внимательнее разглядеть вошедшую женщину: она была обворожительно прекрасна и сооблазнительна. Архиепископ наблюдал за ней два-или три танца, отмечая, что его влечет к ней. Заметив, что она ненадолго осталась в одиночестве Дерен подошел к женщине:
-Вы танцуете танго?- он немного наклонился к незнакомке, так что если бы они были живы, то новоизбранный примоген тореодор, а это без сомнения была Паола, могла бы почувствовать его дыхание. Ее глаза сказали ему все, что он хотел бы в них увидеть и Пейнхейм мягко, но настойчиво вывел женщину на середину бальной залы под звуки завораживающего и страстного, магического танго.
 (400x399, 21Kb)
Полная луна и тьма, холод ночи и тепло цветущего белого шиповника, ее роскошные темные кудри и ее пламенеющее платье, волнующая упругость ее тела, блеск ее глаз. Дерен улыбался и позволял очаровывать себя, этим ритмом, этой женщиной, этим танцем. Он был бы согласен дорого заплатить за продолжение той беседы, что безмолвно завязалась в их танце, но возглас в группе малкавиан заставил его быстро прийти в себя, архиепископ улыбнулся Паоле и прошептал, склоняясь к ее ушку:
-Я буду рад увидеть вас завтра в протестантском храме Святого Петра, если вы любите оперное бельканто в итальянском исполнении. Я вас найду, просто приходите, я нуждаюсь в приятной кампании и жажду вашего общества.
После этого, Дерен был вынужден удалиться довольно быстро, ибо малкавиан, который выкрикнул “диаблери” на всю залу поднял руку и указал пальцем на архиепископа. Трое Бруджа уже бежали на него и Пейнхейм все еще находился в гнезде Камарильцев. Сбегая по ступенькам, Дерен сбросил с себя пиджак и на выходе, замечая, что за ним с криком кровавая охота бежит почти половина бального зала растворился во тьме, которая царила под лестницей, заставив преследователей недоумевать, куда скрылся вентру-диаблерист. Через несколько мгновений Дерен материализовался из тьмы в своей машине, припаркованой почти вплотную к особняку. Проходивший мимо собрат, увидев уезжающего раньше времени нового знакомого попросил подвезти и его, Дерен молча открыл переднюю дверь и неонат бруджа с радостью раскинулся на кресле штурмана. Выехав за пределы видимости особняка Дерен притормозил, посмотрел в глаза своему попучику и используя Доминирование отдал приказ “Сидеть, не двигаться”, после чего впился ему в шею и выпил всю кровь, струившуюся в неонате. На сиденье осталась лишь горсть пепла, которую архиепископ аккуратно счистил с обивки. Ночь была прекрасна и Пейнхейм невольно наслаждался воспоминаниями о Паоле и их молчаливой беседе. Выстрелив по бензобаку машины и двух ее соседок и убедившись в том, что огонь взмывает на нужную высоту, Дерен спокойно удалился с надеждой на завтрашнее свидание и надеждой составить надежный и лаконичный план уничтожения Камарилла в Санкт-Петербурге, исходя из сделанных пометок в блокноте, своего опыта и наблюдений.



 (600x450, 51Kb)
Рубрики:  Vampire The Masquerade. Хроники Северной Венеции

Метки:  

 Страницы: [1]