Есть такие звери - Собаки. Они любят хозяина, погибнут ради него, и хозяин это знает. Собака любит независимо от твоих личных достоинств, зарплаты и социальных достижений. Она любит безоглядно и верно. Ей хватит того, что ты почешешь за ухом, скажешь пару слов и иногда выведешь прогуляться. Кто-то ценит их и считает членами своей человеческой стаи, кто-то просто ставит миску перед конурой. Но ты можешь вышвырнуть её за дверь, можешь пнуть, она всё равно простит. Потому что любит.
А бывает и по-другому....
Когда ты, идя на работу или обратно, останавливаешься погладить её - иногда, но она уже знает тебя. Она радуется твоему приходу. Она знает, что её никогда не возьмут домой - и принимает всё, как есть, хотя надеется. И смотрит тебе вслед не так, как в глаза. Без улыбки. А ты отошёл - и забыл, у тебя есть дела, работа, семья и друзья. Но по ночам тебе холодно и не хватает чьего-то дыхания в комнате и существа, которое выслушает молча, без упрёков и смешков, твои проблемы, существа, которое не предаст за те тридцать монет. Не японской болонки для украшения комнаты и демонстрации толщины кошелька, не овчарки для отпугивания любопытных от забора, а Собаки.
Потом сменишь работу, заведёшь длинноногих цыпочек и кошечек. Тебе будет пусто.
А собака будет ждать тебя каждый день. Она не поверит, что ты можешь вот так взять - и не прийти. Собака будет смотреть в лица и узнавать тебя в каждом. Позже поймёт, что не помнит твоего лица и голоса, только запах. Осознает, что ты не вернёшься. Привыкнет. Научится выживать без тебя. Редко-редко, слишком лунными ночами ей будет казаться, что всё могло быть иначе, если бы - но история не терпит сослагательного наклонения и лезвие у бритвы Оккама одно. Собаке будет сниться Тибет и осеннее небо.
Знаешь, когда ты однажды проснёшься, и услышишь шаги в пустой квартире, и почувствуешь шкурой, что это - за тобой, ты поймёшь меня. Когда мир станет шахматами Каттнера. Когда война начнётся у тебя в душе. Главное, чтобы не было поздно.
Есть такие люди - Собаки...

Без заголовка



Иногда поезда сходятся близко-близко и тащатся окном к окну параллельными курсами, не обгоняя, но и не отставая друг от друга ни на чуть-чуть даже. Такое часто бывает на подъездах к узловым станциям, где много платформ, много путей и много стрелок – быстро не пролетишь, как ни старайся. Добавь к этому еще лето и жару, и окна нараспашку, и вот вы уже болтаете беспечно о всяческих пустяках, и ветерок легкий гуляет через два рядом ползущих вагона, и можно даже дотронуться друг до друга при желании, и тянуться при этом совершенно не потребуется, а так – просто наклониться чуть-чуть друг к другу – вот и всё.

Иногда поезда так долго тащатся рядом, что успеваешь уже привыкнуть к той, которая через два окна, но при этом так близко, что даже и тянуться не нужно, практически, чтобы дотронуться. С ней, оказывается, очень славно поболтать о всяческих пустяках, да и она, как видно, не прочь скоротать вынужденное время, пропадающее без всяческой пользы в ритмичном ничегонеделаньи. Слово за слово, пустячок за пустячком, и наговориться-то совершенно невозможно, вот беда – обоим кажется, что так было вечность: два распахнутых окна на расстоянии вытянутых пальцев, два распахнутых собеседника с кучей всяческих пустяков за душой, лето, жара – и иногда только ветерок легкий туда-сюда...

...А потом одним серым утром просыпаешься для того, чтобы не увидеть больше соседнего поезда никогда – мало ли какой у него маршрут запланирован – кто ж обещал, что он всегда с твоим совпадет? Сначала не очень веришь, как водится, рукавом трешь запотевшее стекло, пытаясь разглядеть что-нибудь в моросящем тумане, потом глаза, потом стекло опять – но ни-че-гошеньки ты больше не найдешь за ним, кроме промозглой погоды и мокрых столбов неизвестного назначения с обеих сторон. Усаживаешься поудобнее, откидываешься на спинку кресла и медленно стареешь, занимаясь мысленным составлением бесконечных списков всего того, что хотел, но так и не успел ей сказать, представляя себе, как в следующий раз обязательно, не теряя ни минуты, сразу самое главное...

Господь с тобой – ну откуда же возьмется следующий раз?..

Тем кто жалуется на кризис .))



чтобы с каждым из вас в отдельности не происходило во время кризиса - вы в шоколаде относительно Зимбабве.

Кризис в Зимбабве начался в 2000 году, после того, как президент Мугабе забрал земли у белых и отдал их черным.
Сразу же накрылся весь аграрный сектор, против страны ввели санкции, началась инфляция.
В этом году инфляция составила рекордные 231 миллиона процентов в год.
Вы поняли эту цифру? 231 000 000% в год. Безработица - 80%, треть населения покинуло страну

Теперь давайте посмотрим фотографии, которые вы вряд ли увидите в других странах мира.

Вот мальчик попрошайка получает в декабре прошлого года мелочь. Купюры по 200 000 зимбабвийских долларов. (далее в коментах)

О размышлениях и чувствах ...



- Речи напускают туман; размышления отнимают свежесть... об этом не надо бы размышлять... Иные вещи тускнеют от слишком резкого света, но прохладная влага слов возвращает им блеск. Слова полезны, потому что никогда не бывают точны...
- А мысли?
- Тоже, но они прогоняют настроения. Размышления уродуют.
- И печалят.
- Море светится, шумит океан, а мы стоим тут и пытаемся выдумать для этого какой-то смысл или символику, нам мало просто свечения и просто волн. Вот вам тайна Востока: не размышлять - хотя порой кажется, будто он размышляет, но и тогда это происходит чисто формально, как вариант ощущения, - а только чувствовать. Умение восхищаться тусклым мерцанием лилий в оловянных вазах, восхищаться до самозабвения, дает человеку неизмеримо больше, нежели все раздумья о смысле прекрасного. Настроения, чувства делают жизнь бесконечной. Раствориться в них - блаженство.

Э.М.Р.

новые заветы



не путай любовь с комплектом хронических (само)заебов.