-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в mrs_mcgrath

 -Подписка по e-mail

 

склад всякого сора из головы. иногда чужого, талантливого.


Без заголовка

Вторник, 01 Апреля 2014 г. 21:11 + в цитатник

 сипухи всё ещё улыбаются тебе.

ZYE2-jxyM5g (500x295, 36Kb)


...

Понедельник, 17 Февраля 2014 г. 23:17 + в цитатник

Весна -- это время кормить андалузского пса

тем гранитом, что нам предложили в дорогу.

Я не встану и всё досмотрю до конца, 

только лишь понемногу.


ДЕНЬ ОВЦЫ (Дж. Фрейм)

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 23:16 + в цитатник
Ох, как некстати зарядил этот дождь. Солнце и ветерок давно бы уже согрели и высушили белье, и серый, пустой день не казался бы загадкой, которую никак не разгадаешь. А ведь угадывать приход и исчезновение дня всегда интересно. Скажите ей об этом, черный дрозд, распевающий на ветке, и дождь, струящийся по кухонному окну, и грязный задний дворик, весь в липкой слякоти и лужах, скажите, хотя ей, не знающей азбуки путешествий, ей не понять вашего языка.
Почему наш двор такой маленький, душный и грязный? На веревке уныло болтается сырое белье. Кальсоны Тома, простыни и моя лучшая скатерть. Мы уедем отсюда, мы с Томом куда-нибудь уедем, может быть, в деревню; Том любит деревню, но он все дожидается выигрыша в лотерею, нового дома с плоской крышей, где в гостиной опущены шторы и стоит рояль на изогнутых ножках. А пока что работает в красильне и в конце каждой недели приносит домой забытые в пиджаках носовые платки без меток.
— А это не воровство, Том?
— Ни черта. Говорю тебе, я два года работаю без отпуска. Ясно?
Том хочет справедливости и отстаивает свое, нужды нет, что это всего лишь маленькая кучка носовых платков без меток. Забавная штука жизнь, да и люди тоже, потеха, да и только.
Она открывает дверь в прачечную, надо выпустить из лохани грязную воду, совсем позабыла об этой воде, а в прачечной — вот чудеса-то — стоит овца, несчастная, ошалевшая овца, жирная, растерянная, и вид у нее испуганный, озабоченный, у овец всегда такой вид.
— Пошла! Пошла!
Овцы глупые животные, такие пугливые и тупые; то они стоят как вкопанные, то суетятся без толку; когда они в хлеву, они рвутся наружу, а когда во дворе, лезут в хлев, вечно они забредают невесть куда, их приходится разыскивать в болотах, в оврагах, среди утесов, но только не там, где вы их оставили.
— Пошла! Пошла!
Испуганная, грязная, неуклюжая овца неловко пролезает в дверь и трусит по дорожке, через полуоткрытую калитку выбирается на улицу и исчезает за углом, а прохожие таращат на нее глаза и говорят: «Ну, знаете!» — виданное ли дело, чтоб овцы ходили по улицам.
Нет, некстати зарядил этот дождь, белье давно уже высохло бы, и почему сюда забралась эта овца, откуда она только взялась здесь, посреди города?
Когда-то, давно-давно, были овцы (вспоминает она, вытаскивая затычку и следя за тем, как грязная синеватая вода с бульканьем вытекает из лохани — какую грязищу приходится мне стирать, и чем дальше, тем чаще, почему это все вокруг такое грязное?), были овцы, и я шла за ними босиком по горячей пыльной дороге, наступая на дымящиеся теплые катышки овечьего помета, а отец шел рядом, такой сильный и беззаботный, и собаки, Мак, Джок и Пират, брели вместе с нами, и слюна текла у них из уголков пасти, а они ждали, когда отец закричит им: «Гони назад! Гони назад!» Мы с Томом обязательно куда-нибудь уедем. Мы с ним еще выберемся отсюда.
Она вытирает руки углом холщового передника. Вот так-то. Дом с плоской крышей, кровать под ослепительным покрывалом, блестящие каминные щипцы и картина — озеро, залитое лунным светом.
Она проходит по двору, раздвигая руками мокрое белье. Моя лучшая скатерть. Если придут гости, я пропала.
Но никаких гостей, только Том приводит с собой кузину Нору, которая хочет переждать дождь и успеть потом к шестичасовому автобусу. Надо спешить, надо торопиться, не дай бог, что-нибудь убежит или подгорит. Кузина Нора овдовела, вышла замуж вторично, разошлась и жаждет рассказывать об этом. Кузина Нора живет везде и нигде, но никак не расстанется с домом номер пятьдесят по Тун-стрит, нужно ведь, чтобы у человека был «свой угол», даже если знаешь, что никакая радость тебя там не ждет. Вот так и Том, со своей стопкой носовых платков и с выигрышем, который не сегодня-завтра ему достанется, и сама Нэнс, вы только посмотрите на нее, белье все еще во дворе и все еще не высохло, а она — усталая, замороченная, опутанная страшной цепью минувшего, когда было палящее солнце, овцы и тот давно ушедший день.
— Нет, нет, Нэнс, конечно, я не буду обедать, корми Тома, а я посижу здесь на диване.
— Погоди, я уберу газеты, у нас такой беспорядок, у нас почему-то всегда беспорядок.
— Это что, сегодняшняя?.. Нет, это за вторник, подумать только, еще во вторник мы с Питером были на Северном острове. Ты знаешь, он ведь хотел, чтобы я продала дом, представляешь, потребовал, чтобы я продала его, а я говорю: «Ни за что. Ты что же, женился на мне из-за меня или из-за дома?» А он говорит, что женился, конечно, из-за меня, но, может быть, он его все-таки продаст. «Ну, знаешь...» — говорю я. «Но ведь он тебе сейчас не нужен, — говорит он,— мы ведь можем жить на Севере...» —«Нет, он мне очень даже нужен, —говорю я, —я прожила в нем почти всю жизнь, это мой дом, я там живу».
Кузина Нора одета в темно-синее, у нее темные курчавые волосы и длинное, дряблое, лошадиное лицо.
— Да, я там прожила всю свою жизнь, и, конечно, я ему наотрез отказала. Это что, отварная свинина? Обожаю отварную свинину. Ну, если уж ты настаиваешь... крохотный кусочек, все, все, довольно, спасибо, не беспокойся. Как ты думаешь, права я была насчет дома? Я ведь там живу.
А что думает Том? Его челюсти заняты отварной свининой, а пальцы нащупывают в конверте розовый листок бумаги —это лотерейный билет, главный выигрыш —десять тысяч фунтов, дом с плоской крышей и статуи в саду. Только главный выигрыш или никакого, на меньшее Том не согласен. Том толковый и настойчивый, другие покупают лотерейные билеты, а я чем хуже? Другие таскают домой носовые платки, а иногда даже невостребованные пиджаки, а я чем хуже? А вон у Билла Тента шикарный современный дом, о чем же и думать, как не о своем жилье?
Том такой молодчина. В спальне стоит оранжевый ночничок, сейчас он немного обгорел, а сперва был очень миленький. Том выиграл его, ответив на вопрос из радиовикторины, его фамилию тогда называли по радио, и все такое...
Назовите планеты и их расстояние от солнца.
«Назовите планеты»!
Солнце где-то ужасно далеко... а сегодня весь день дождь и дождь и дрозды поют. Ну и льет же... и эта овца— да, надо же им рассказать про овцу.
Нора заглядывает ей в лицо:
— Нэнс, ты что, уснула? Ты-то что думаешь насчет дома?
— Ох, делай то, что тебе подсказывает совесть. (Удобная штука эти избитые истины, — по всякому поводу, во всякое время в пору, вроде стандартной куртки из кожзаменителя.)
— Вот, вот, я тоже говорю — совесть, поэтому мы и разошлись, ты ведь уже знаешь?
Да, Нэнс знает, сама же Нора ей и рассказала, сразу как только это случилось:
— Нэнс, душечка, вы с Томом, наверно, не поверите, но Питер и я решили идти каждый своей дорогой. Вы с Томом такие счастливые, такие дружные, никакой ругани из-за того, где жить, вы и сами не знаете, какие вы счастливые.
Ругани нет, но нет и просвета, только и есть, что этот дом да кухня, и я кручусь весь день, таскаю тарелки, подбираю газеты и грязное белье, сную туда-сюда, и все без толку, а мысли все время возвращаются к тому времени, когда было солнце, и горячая пыльная дорога, и отец, такой сильный, кричал: «Гони назад! Гони назад!»
— Ах да, совсем забыла вам рассказать, сегодня в нашу прачечную забралась овца.
— Что-о?

— Овца. Не знаю, откуда она взялась, я ее прогнала.
— Надо же, ха-ха, я говорю, хорошо еще, что у нас есть свой угол, у меня мой дом (хотя мне и пришлось разойтись с Питером), а у вас с Томом — свой. У нас есть где жить, правда ведь, не то что у заблудшей овцы, ха-ха. Что там случилось, Том?
— Семьдесят четыре тысячи восемьсот девяносто восемь не выиграл.
Розовый листок поспешно засунут в конверт и положен на этажерку, рядом с приемником, рядом с полуоткрытой коробкой спичек, кипой счетов и программами скачек.
— А чтоб тебе! Скоро шесть, надо послушать последние известия.
— Как скоро шесть? А мой автобус?
— Да, смотри не опоздай, Нора.
Скорей, скорей, упаси боже хоть что-нибудь пропустить, вдруг это и есть то самое, что ты искала всю свою жизнь, на Северном острове, на Южном острове, в доме пятьдесят по Тун-стрит.
— До свиданья, спасибо за угощение, обязательно заходите ко мне как-нибудь, и ради бога, Нэнс, сделай ты перманент или какую-нибудь укладку, у тебя не волосы, а ужас какой-то.
Слушайте последние известия.
Торопливое прощание.
Почему я такая маленькая, съежившаяся, беспомощная, почему на полу валяются эти газеты, почему я никак не соберусь выгрести всю грязь из своего дома, почему у меня нет перманента, почему я не аккуратная и не подтянутая? Ах, если бы всю нашу жизнь можно было выстирать, подсинить и повесить сушиться в лучах далекого солнца. Нора путешествовала, она многое повидала, путешествовать приятно, надо только знать,- куда едешь и где будешь жить после, но разве мы знаем это, мы всегда где-то в другом месте, заблудшие, как овцы, и не понять мне, в чем смысл пустых и серых и солнечных дней.

очередная бессмыслица

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 23:11 + в цитатник

Селина с Жюли, ах, совсем заврались.

не подскажете, как по домам разойтись,

как совсем разойтись?

умных чтений всегда по плечо,

разных тоже не в счёт,

подожду, когда станет в раю горячо

и он вниз потечёт.


Из Дженет Фрейм

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 22:57 + в цитатник
МЕСТО

Место, где куры в пыли
несли яйца для завтрака,
потряхивая на солнце багровыми гребешками, –
исчезло.

Ты знаешь это место –
в гуще боярышника,
у сучковатого дерева,
возле железной дороги.
Я не помню этих вещей,
но они помнят меня –
не как ребенка, не как женщину,
но как последнее оправдание тому,
что они еще не умерли до конца.


ДОЖДЬ БАРАБАНИТ ПО КРЫШЕ

Мой племянник ночует в полуподвальной комнате.
Ему захотелось услышать, как барабанит по крыше дождь,
и он положил лист железа на улице, перед своим окном.

Нет, я не говорю ему, что сердце утешается в печали своей,
что этот лист железа только повторяет шум дождя.
С него еще не взыскан долг, не оплачиваемый в дальнейшем
никакими переделками и перестановками, –
пока что он может возмещать свои потери
звуком дождя, любимым с раннего детства.

Я не говорю, что для странствующего по жизни среди утрат и невзгод
железо воспоминаний – тяжелая ноша, и однажды он будет должен
найти его в абсолютном мраке и безмолвии, в себе самом –
то железо, которое удержит не только пропавший звук дождя,
но и голоса мертвых, и солнце – и всё, что ушло навсегда.

УИНДХЭМ

Большая палка
перестала взбаламучивать
уиндхэмский водоем.
Ни один камень не шелохнется тут;
люди спят пока
коровы вырабатывают молоко
а овцы дают шерсть
и в опустевших пристанционных строениях
ничей отец не усаживается каждое утро
на гладкий сатин
стульчака.

1967
(Перевод Маргариты Метслиной)

расплывчатость

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 22:38 + в цитатник

чёрные глаза, волосы, крючковатый нос -- узнали его? другие прозябают в неопределённости собственного портрета и пишут не для того, чтобы выразить "я", а чтобы вылепить его из чего-то непонятного и податливого.


Без заголовка

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 22:31 + в цитатник

небольшие чужие потери
уменьшают клочки пространства,
годные для житья.
ворох пустых примелькавшихся дней,
незнание дат, вероятность ухода
тех, кто терпел тебя или даже был рад.
вот такие дела.


К Фрейм

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 22:17 + в цитатник

Сжечь все тетради
И подставить тело ветру.
И, кажется, чего ещё
Быть может нужно мне?
Сверчки и ночь, и плеск воды
Из глаз, земли и неба.
Лицо в воде реки,
Моё лицо в воде.
И холод камня прямо в сердце
Небес и пармы.


никчёмное подражание

Суббота, 28 Декабря 2013 г. 22:13 + в цитатник

Зелёная гладь поднялась до самых глаз,

Идея неспешности примет меня без гроша,

Тошнота вряд ли сделает тело красивым,

В темноте вряд ли станет красивой душа.

Человек - это тело, печали нужна темнота.


Дневник mrs_mcgrath

Среда, 25 Декабря 2013 г. 20:03 + в цитатник
просто нужно куда-то деть всё это.


Поиск сообщений в mrs_mcgrath
Страницы: [1] Календарь