Рене Грюо.

Завальи Риччарделли, граф Делла Каминате.

Грюо - фамилия его матери Мари.Именно эта фамилия красовалась на тысячах листах с эскизами, изящно исполненными черной тушью и красной гуашью, рядом с нарисованными им нарядными светскими львицами, с плейбоями в смокингах, которые рекламировали шампанское или туалетную воду.

Эти рисунки дышали дорогими кварталами и гоночными автомобилями, от их героинь в вечерних платьях и шикарных костюмах-двойках веяло богатством. Франсуазе Саган стоило бы написать про Грюо роман "Здравствуй, роскошь!" с неизменными рестораном Maxim's, ипподромом Longchamp и баром Ritz  на каждой странице.

Сын итальянского аристократа и французской графини родился с золотой ложкой во рту и с карандашом в руке. Детство у него было счастливое, а отрочество омрачил развод родителей. В пятнадцать лет он приехал вместе с матерью в Париж и влюбился. Ему было комфортно в атмосфере, где тон задавали Дома моды. В двадцать лет он уже работал модельером, а затем посвятил себя иллюстрации.

В 1947 году пробил его час: журналы жадно набросились на рисунки Грюо, и первым был L'Officiel, с которым он потом долго сотрудничал. Да что там журналы! Кутюрье, рекламисты, режиссеры - все были потрясены его стилем. Синей  птицей счастья Рене Грюо оказался Кристиан Диор, который доверил ему рекламу своих духов, обогатив не только творческий опыт художника, но и его счет в банке.

Отныне духи Miss Dior символизировал лебедь с двумя жемчужными рядами на длинной шее, рука на лапе хищника, черный веер в пальцах, обтянутых белой перчаткой. Тогда же  рекламный плакат помады Rouge Baiser поразил свет незабываемой улыбкой женщины в маске...


Ни одна фотография не могла быть такой символичной, как рисунки Грюо. Его моделями были красивейшие женщины мира - бархатные глаза Одри Хепберн выразительно смотрели с рекламы непромокаемого плаща Blizzand.

Он играл на ассоциациях, намеках. Остроносая туфелька, заглядывая в приоткрытую дверь, намекала на облегающий костюм Dior, черная юбка на красной лестнице подразумевала белье Scandale... На его живых рисунках взлетали оборки, дрожали складки, трепетали волосы, словно само перо колыхалось от втера. Созданные Грюо дамы носили черные модные перчатки и широкополые шляпы, бросавшие на глаза таинственную тень. Этим дамам очень шли наряды от Пьера Бальмена, Юбера де Живанши, Кристиана Диора, Жака Фата...

В восьмидесятые годы звезда Грюо снова засияла в имиджах новых духов Dior, на журнальных иллюстрациях, запечатлевших платья Chloe, Yves Saint Laurent, Guy Laroche, и на афишах балетов Ролана Пети. На большую ретроспективу произведений Грюо в музее Галльера в 1989 году собрался весь парижский бомонд - главный предмет его вдохновения. Все кутюрье были там. Его это ратрогало. "Неужто все пришли ради меня?" - спросил он организатора выставки Элиану де ла Беродьер, возглавлявшую отделение парфюмерии Dior. 

 

Мода последних лет его совсем не вдохновляла. "И зачем женщины так себя уродуют?" - воскликнул он во время последнего интервью в своем залитом солнцем доме-гнезде на вершине острова Сент-Онора. Утешением мастеру была живопись.

Он придумывал росписи для реставрации замка Лауры Бьяджотти, с которой дружил целых тридцать пять лет.  Лаура последней навестила его в Риме, а вскоре он умер на руках своего приемного сына. Похоронили Рене в Римини и, согласно последней воле, о смерти объявили только после погребения. Этот поразительный человек умер так же интеллигентно, как и жил почти сто лет. Аристократ во всем...

• Текст:
• Блог Анны Щукиной