-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в МакГрегор

Тетрадь



 


С Рождеством Христовым!=)

Понедельник, 07 Января 2008 г. 06:46 + в цитатник
Настроение сейчас - Мир в сердце

Рождество Твое, Христе Боже наш,
Возсия мирови свет Разума:
В нём бо звёздам служащии звездою учахуся
Тебе кланятися, Солнцу правды,
И тебе ведети
С высоты Востока.
Господи, слава Тебе!

 (412x536, 64Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Присоединяюсь

Вторник, 01 Января 2008 г. 19:02 + в цитатник
У людей, считающих себя верующими, всегда немножко сложное отношение к этому празднику. Для одних коллизия заключается в том, что пост еще продолжается и главный вопрос, а почему у нас не как у всех - НГ потом Рождество? Другие и вовсе не встречают подобных праздников. Мне видится, что наш старый стиль как нельзя лучше дает возможность почувстовать разницу между этим миром и Церковью, которая не от мира сего. Это не означает, что для нас наступление Нового Года не повод для радости, наступление каждого нового дня уже повод для того, чтобы благодарить Бога за Его милость к нам. Но тот водораздел, который проводит юлианский календарь очень показателен - от салата оливье до радости Рождественской ночи. И здесь можно только благодарить Бога, что Он дает возмножность именно таким образом почувствовать разницу.

Главное разочарование НГ в том, что мы живем ожиданием чего-то-такого, которое должно вот-вот произойти, но оно не происходит. Ну разве что цены со штрафами повысят. Слава Богу, что у нас есть чудесная традиция в эту ночь, когда мир живет ожиданием непонятно чего - служить Литургию, когда все совершается в тишине храма. Это дает возможность понять, что даже наш секулярный НГ может быть очень даже церковным, с поправкой, конечно, что совершаем мы день памяти мч. Вонифатия, а свт. Василий будет, как и полагается, 14 числа )))

Happy New Year! )))


(с) отец_Димитрий
Рубрики:  Будни и праздники



Процитировано 1 раз

С наступающим!=)

Пятница, 28 Декабря 2007 г. 00:05 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же.=)

Дорогие друзья, читатели и гости дневника!
От всего сердца поздравляю вас с наступающим Новым Годом и Рождеством Христовым!

Уходящий год был богат на события, увы, слишком раздражительные для многих из вас. Кое-что из моих прошлогодних пожеланий вам сбылось, чему я рад; многое, к сожалению, так и не осуществилось.
Я снова хотел написать пожелания каждому из вас в отдельности, но не вышло. Думаю, это вызвано тем, что многим из вас я хотел адресовать одинаковые по содержанию пожелания, только выраженные каждое другими словами. Пяти-шести пожелания написал, а остальным не смог: слов не хватает.

Поэтому пожелаю всем вам коротко, но от души:


Пусть действительно год будет новым,
Непланируемым и незнакомым.
Пусть он выведет из безысходности
Беспросвета и бестолковости!

Распрощайся со старым хламом,
Развяжись с надоевшим хамом.
Рви с унылою неизбежностью -
Пусть пахнёт вдруг морозной свежестью!

Заживи, наконец, ты, как нравится,
Пусть желанья твои исполняются!
Жизнь, что в ступоре мысли зависла
Пусть наполнит любовь новым смыслом!


 (317x450, 28Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

О демократии в России

Понедельник, 24 Декабря 2007 г. 00:34 + в цитатник
Настроение сейчас - Задумчивое

Уже который месяц политически "активная" часть блогосферы всё никак не успокоится по поводу выборов в России. И недемократичны, и Путин-тиран, и демократия мертва, и вообще всё плохо. Всё это поверхностно и неинтересно, по какой причине я с недавних пор подобные записи не комментирую.

Большего внимания заслуживают редкие записи о том, что мы не научились на уроках прошлого. Это совершенно верное замечание, но, увы, никто так и не написал, почему именно мы не научились? Ссылки на "мировой заговор", на тайную информационную блокаду, на тиранию Кремля и т.п. представляют собой отговорку, а не объяснение.

Дело в том, что у многих россиян сложилось превратное представление не столько о самой демократии, сколько о путях её установления. Многим представляется, что автоматическое провозглашение демократии, механическая замена одних институтов власти на другие, приведёт страну если не теперь же, то в ближайшие годы, к процветанию. При этом исторический опыт стран с уже развитыми демократическими институтами, их сложная и долгая борьба за установление демократии, совершенно не учитывается, и причина здесь вовсе не в невежестве.

У многих из нас идеал государства до сих пор ассоциируется с Советским Союзом. Благородная идеология, политическая и военная мощь, стабильность зарплат и цен- вот чего мы хотим, и это справедливое желание. Мы хотим жить достойно. Беда в том, что мы не хотим ради этого пострадать и отказываемся принимать тот факт, что пострадать в любом случае придётся. Переходные периоды в жизни стран и народов, сопровождающиеся изменениями в менталитете, быте, ритме жизни, никогда не бывают легки. Это всегда болезненная ломка. А у нас Августовский путч 91-ого, расстрел Белого Дома в 93-ем, дефолт в 98-ом,- всё это если и вспоминается, то исключительно как укор в чей-либо адрес и как очередная запись на "надгробии демократии", а не как печальные, болезненные уроки, которые нужно объективно изучить и взять на заметку, чтобы, наконец, построить ту самую демократию, за которую люди шли защищать Новоарбатский мост.

Всем "демократам", спещащим по поводу и без повода хоронить демократию в России, я советую честно определиться с приоритетами: демократия ценой болезненной ломки советского менталитета, "полосы турбулентности" в виде экономической, политической, мировоззренческой нестабильности; или "сильная власть здесь и сейчас", которая в кратчайшие сроки наведёт порядок в стране, а уж какой ценой- не наше дело, в сущности, мы и задумываемся об этом редко. Нам привычнее думать о готовом результате, а не о сложностях пути его достижения.

Негласно многие россияне выбрали второй вариант. И сильная власть явилась- в лице единороссов. Да, она поприжала некоторые свободы, к которым народ успел привыкнуть в девяностых; да, она порой злоупотребляет своими полномочиями и действует вопреки Конституции; да, она готова идти по головам, затыкать рты несогласным, одним словом, она очень похожа на КПСС. Но тот факт, что недовольство единороссами ограничивается пассивным обсуждением недостатков их политики и, в сущности, совершенно безобидными и поверхностными криками о "конце демократии в России", свидетельствует о том, что многие из "демократов" довольны существующим положением вещей и не собираются его менять, как они о том говорят. Они опять-таки негласно "умывают руки" от "похорон", в душе надеясь на то, что "авось всё само собой утрясётся". И ведь утрясается, и без их участия, что является не только лишним доводов в пользу "авоськиной политики", но и поводом лишний раз поскорбеть о том, что "всё всегда решается без нас".

Из этого вовсе не следует, что демократия в России мертва или при смерти. Из этого следует, что россияне получили то, чего хотели. Политически активное меньшинство из разных партий ведёт борьбу, в то время как политически пассивная остальная часть граждан напускает вокруг этой борьбы пессимистического тумана, делая её почти не заметной и создавая иллюзию политического застоя. Это типичная ситуация во время переходного периода в истории какого-либо народа.

Согласен: в России может и не победить демократия, могут восторжествовать другие силы. Где борьба- там непредсказуемость. Исход этой борьбы лишь отчасти зависит от каждого человека в отдельности; он ещё зависит и от наших общих усилий. Под чьей эгидой соберётся больше активных людей, готовых бороться и жертвовать ради победы, та партия, та идеология и та власть и победит.


 (600x450, 94Kb)
Рубрики:  Задумайтесь

Гостья из леса

Воскресенье, 16 Декабря 2007 г. 02:35 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же =)

Почти дриада, Леди_Аэрглис! =) Располагайтесь!=)

 (478x599, 58Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Джером Д. Сэлинджер, "Фрэнни"

Суббота, 15 Декабря 2007 г. 23:24 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, изумлённое

Это удивительно. Большое спасибо Игорь1960, опубликовавшему этот эпизод.


"- А < все-таки > что < это > за < книжка >? - спросил он. - Или < это > тайна,
какая-нибудь чертовщина? - спросил он.
- Ты про < книжку > в сумке? - сказала Фрэнни. Она смотрела, как он
разрезает лягушачью ножку. Потом вынула сигарету из пачки, закурила. - Как
тебе сказать, - проговорила она. - Называется "Путь странника". - Она опять
посмотрела, как Лейн ест лягушку. - Взяла в библиотеке. Наш преподаватель
истории религии, я у него прохожу курс в < этом > семестре, нам про нее сказал.
- Она крепко затянулась. - Она у меня уже давно. < Все > забываю отдать.
- А кто написал?
- Не знаю, - небрежно бросила Фрэнни. - Очевидно, какой-то русский
крестьянин. - Она < все > еще внимательно смотрела, как Лейн ест. - Он себя не
назвал. Он ни разу за < весь > рассказ не сказал, как его зовут. Только говорит,
что он крестьянин, что ему тридцать три года и что он сухорукий. И что жена
у него умерла. < Все > < это > было в тысяча восемьсот каких-то годах.
Лейн уже занялся салатом.
- И что же, < книжка > хорошая? О чем она?
- Сама не знаю. Она необычная. < Понимаешь >, < это > < ведь > < прежде > < всего > < книжка >
< религиозная >. Даже можно было бы сказать - < книжка > фанатика, только < это > к ней
как-то не подходит. < Понимаешь >, она начинается с того, что < этот > крестьянин,
< этот > странник, хочет < понять >, что < это > значит, когда в Евангелии сказано, что
надо молиться неустанно. Ну, ты знаешь - не переставая. В Послании к
Фессалоникийцам или еще где-то. И вот он начинает странствовать по < всей >
России, ищет кого-нибудь, кто ему объяснит - как < это > "молиться неустанно". И
что при < этом > говорить. - Фрэнни снова посмотрела, как Лейн расправляется с
лягушачьей ножкой. Она заговорила, не сводя глаз с его тарелки. - А с собой
у него только торба с хлебом и солью. И тут он встречает человека - он
называет его "старец" - < это > такие очень-очень просвещенные в религии люди, -
и старец ему рассказывает про такую книгу - называется "Филокалия". И как
будто < эту > книгу написали очень-очень образованные монахи, которые как-то
распространяли < этот > невероятный способ молиться!
- Не прыгай! - сказал Лейн лягушачьей ножке.
- Словом, < этот > странник научается молиться, как требуют < эти >
таинственные монахи, - < понимаешь >, он молится и достигает в своей молитве
совершенства, и всякое такое. А потом он странствует по России и встречает
всяких замечательных людей и учит их, как молиться < этим > невероятным
способом. Ну вот, < понимаешь >, < вся > < книжка > об < этом >.
- Не хочется говорить, но от меня будет нести чесноком, - сказал Лейн.
- А во время своих странствий он встречает ту пару - мужа с женой, и я
их люблю больше < всех > людей на свете, никогда в жизни я еще про таких не
читала, - сказала Фрэнни. - Он шел по дороге, где-то мимо деревни, с мешком
за плечами и вдруг видит - за ним бегут двое малюсеньких ребятишек и кричат:
"Нищий странничек, нищий странничек, пойдем к нашей маме, пойдем к нам
домой! Она нищих любит!" И вот он идет домой к < этим > ребятишкам, и < эта > чудная
женщина, их мать, выходит из дома, хлопочет, усаживает его, непременно хочет
сама снять с него грязные сапоги, поит его чаем. А тут и отец приходит, и
он, видно, тоже любит нищих и странников, и < все > садятся обедать. А странник
спрашивает, кто < эти > женщины, которые сидят с ними за столом, и отец говорит
- < это > наши работницы, но они всегда едят с нами, потому что они наши сестры
во Христе. - Фрэнни вдруг смутилась, села прямее. - < Понимаешь >, мне так
понравилось, что странник спросил, кто < эти > женщины. - Она посмотрела, как
Лейн мажет хлеб маслом. - Словом, после обеда странник остается ночевать, и
они с хозяином дома допоздна обсуждают, как надо молиться не переставая. И
странник ему < все > объясняет. А утром он уходит и опять идет странствовать. И
встречает разных-разных людей - < понимаешь >, книга про < это > и написана, - и он
им объясняет, как надо по-настоящему молиться.
Лейн кивнул головой, ткнул вилкой в салат.
- Хоть бы у нас в < эти > дни время осталось, чтобы ты заглянула в мое
треклятое сочинение, я тебе уже говорил про него, - сказал он. - Сам не
знаю. Может, я с ним ни черта и не сделаю - там напечатать его и вообще, -
но хочется, чтобы ты хоть просмотрела, пока ты тут.
- С удовольствием, - сказала Фрэнни. Она смотрела, как он намазывает
второй ломтик хлеба. - Может, тебе < эта > < книжка > и понравилась бы, - вдруг
сказала она. - Она такая простая, < понимаешь >?
- Наверно, интересно. Ты масла есть не будешь?
- Нет, нет, бери < все >. Я не могу тебе дать ее, потому что < все > сроки
давным-давно прошли, но ты можешь достать ее тут, в библиотеке. Уверена, что
сможешь.
- Слушай, да ты ни черта не ела, даже не дотронулась! - сказал Лейн. -
Ты < это > знаешь?
Фрэнни посмотрела на свою тарелку, как будто ее только что поставили
перед ней.
- Сейчас, погоди, - сказала она. Она замолчала, держа сигарету в левой
руке, но не затягиваясь и крепко обхватив правой рукой стакан с молоком. -
Хочешь послушать, какой особой молитве старец научил < этого > странника? -
спросила она. - Нет, правда, < это > очень интересно, очень.
Лейн разрезал последнюю лягушачью ножку. Он кивнул.
- Конечно, - сказал он, - конечно.
- Ну, вот, как я уже говорила, < этот > странник, совсем простой мужик,
пошел странствовать, чтобы узнать, что значат евангельские слова про
неустанную молитву. И тут он встречает < этого > старца, < это > такой очень-очень
ученый человек, богослов, помнишь, я про него уже говорила, тот самый,
который изучал "Филокалию" много-много лет подряд. - Фрэнни вдруг замолчала,
чтобы собраться с мыслями, сосредоточиться. - И тут < этот > старец первым делом
рассказал ему про молитву Христову: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя!"
< Понимаешь >, такая молитва. И старец объясняет страннику, что лучше < этих > слов
для молитвы не найти. Особенно слово "помилуй", потому что < это > такое
огромное слово и так много значит. < Понимаешь >, оно значит не только
"помилование".
Фрэнни снова остановилась, подумала. Она уже смотрела не в тарелку
Лейна, а куда-то через его плечо.
- Словом, старец говорит страннику, - продолжала она, - что если
станешь повторять молитву снова и снова - сначала хотя бы одними губами, -
то в конце концов само собой выходит, что молитва сама начинает действовать.
Что-то потом случается. Сама не знаю что, но что-то случается, и слова
попадают в такт твоему сердцебиению, и ты уже молишься непрестанно. И < это >
как-то мистически влияет на < все > твои мысли, мировоззрение. < Понимаешь >, < вся >
суть более или менее именно в э_т_о_м. Ты молишься -
и мысли очищаются, и ты совершенно по-новому воспринимаешь и < понимаешь >
< все > на свете.
Лейн доел свой завтрак. И когда Фрэнни замолчала, он сел поудобнее,
закурил сигарету и посмотрел на ее лицо. Она < все > еще рассеянно глядела в
никуда, через его плечо, как будто совсем забыв о нем.
- Но главное, самое главное чудо в том, что с самого начала тебе даже
не надо в_е_р_и_т_ь в то, что ты делаешь. < Понимаешь >, даже если тебе ужасно
неловко, < все > < это > не имеет ровно никакого значения. Ты никого не обижаешь, и
вообще < все > в порядке. Другими словами, с самого начала никто тебя и не
заставляет ни во что верить. И старец учит, что тебе даже не надо думать о
том, что ты твердишь. Сначала < весь > смысл в к_о_л_и_ч_е_с_т_в_е повторений. А
позже оно само переходит в качество. Собственной силой, так сказать. Он,
старец, говорит, что любое имя господне - < понимаешь >, любое - таит в себе < эту >
удивительную, самодействующую силу и само начинает действовать, когда ты
его... ну, вот так повторяешь, что ли.
Лейн как-то развалился в кресле, покуривая и щуря глаза, и пристально
всматривался в лицо Фрэнни. Она была очень бледна, но, с тех пор как они
пришли, бывали минуты, когда она становилась еще бледнее.
- Кстати, < все > < это > абсолютно осмысленно, - сказала Фрэнни, - потому что
буддисты из секты Нембутсу без конца повторяют "Наму Амида Бутсу", что
значит "Хвала Будде Амитабхе" [2] или что-то вроде того, - и происходит т_о
ж_е с_а_м_о_е. Точно такая же...
- Погоди. Погоди-ка, - сказал Лейн. - Во-первых, ты сию секунду
обожжешь пальцы.
Фрэнни едва взглянула на левую руку и бросила дотлевающий окурок в
пепельницу.
- И то же самое происходит в "Облаке неведения". Со словом "Бог",
< понимаешь >, надо только повторять слово "Бог". - Она посмотрела прямо в глаза
Лейну - как не смотрела уже довольно давно. - И главное, разве ты
когда-нибудь в жизни слышал такие потрясающие вещи? < Пойми >, < ведь > нельзя
сказать: "< Это > просто совпадение" - и тут же выбросить из головы - вот что
меня потрясает. Тут, по крайней мере, потрясающее... - Она вдруг оборвала
себя. Лейну явно не сиделось на месте, а < это > его выражение -
главным образом высоко поднятые брови - Фрэнни знала слишком хорошо.
- В чем дело? - спросила она.
- И ты на самом деле веришь во < всю > < эту > штуку, или как?
Фрэнни взяла пачку, вынула сигарету.
- Я не говорила, верю я или нет, я сказала - < это > меня потрясло. - Лейн
дал ей прикурить. - Просто мне кажется, что < это > невероятное совпадение,
очень странное, - сказала она, затянувшись, - везде тебе дают одно и то же
наставление, < понимаешь >, < все > < эти > по-настоящему мудрые и абсолютно настоящие
< религиозные > учителя упорно настаивают: если непрестанно повторять имя божье,
то с тобой что-то произойдет. Даже в Индии - в Индии тебя учат медитации,
сосредоточению на слове "ом", что, в сущности, одно и то же, и результат
будет такой же самый. И я только хочу сказать - нельзя просто рассудком < все >
< это > отвергнуть, даже не...
- Ты про какой результат? - отрывисто бросил Лейн.
- Что?
- Я спрашиваю, какого именно результата ты ждешь. От < всей > < этой >
синхронизации, < этого > мумбо-юмбо? Инфаркта? Не знаю, сознаешь ли ты, но и ты,
и вообще каждый может себе наделать столько вреда, что...
- Нет, ты увидишь Бога. Что-то происходит в какой-то совершенно
нефизической части сердца - там, где, по учению индусов, поселяется Атман,
если ты верующий, - и тебе является Бог, вот и < все >. - Она смутилась,
сбросила пепел с сигареты мимо пепельницы. Пальцами она подобрала пепел и
высыпала в пепельницу. - И не спрашивай меня, что есть Бог, кто он такой. Я
даже не знаю, есть он или нет. Когда я была маленькая, я думала... - Она
остановилась. Подошел официант - забрать тарелки, положить новое меню.
- Хочешь сладкого или кофе? - спросил Лейн.
- Нет, я просто допью молоко. А ты себе закажи, что хочешь, - сказала
Фрэнни. Официант только что забрал ее тарелку с нетронутым сандвичем. Она не
посмела взглянуть на него.
Лейн посмотрел на часы:
- Черт! Времени в обрез. Счастье, если на матч не опоздаем. - Он
посмотрел на официанта. - Мне кофе, пожалуйста. - Он проводил официанта
глазами, потом наклонился вперед, положив локти на стол, вполне довольный,
сытый, в ожидании кофе. - Что ж... Во всяком случае, очень занятно. < Вся > < эта >
штука... Но, по-моему, ты совершенно не оставляешь места для самой
элементарной психологии. Видишь ли, я считаю, что у < всех > < этих > < религиозных >
переживаний чрезвычайно определенная психологическая подоплека - ты меня
< понимаешь >... Но < все > < это > очень интересно. Конечно, нельзя так, сразу, < все >
отрицать. - Он посмотрел на Фрэнни и вдруг улыбнулся ей: - Ладно. Кстати,
если я тебе забыл сказать... Я тебя люблю. Говорил или нет?
- Лейн, прости, я на минуту выйду! - сказала Фрэнни и уже поднялась с
места.
Лейн тоже встал, не сводя с нее глаз.
- Что с тобой? - спросил он. - Тебе опять плохо, да?
- Как-то не по себе. Сейчас вернусь.
Она быстро прошла по залу, направляясь туда же, куда и раньше. Но в
конце зала, у маленького бара, она вдруг остановилась. Бармен, вытиравший
стаканчик для шерри, взглянул на нее. Она схватилась правой рукой за стойку,
нагнула голову, низко склонилась и поднесла левую руку ко лбу, касаясь его
кончиками пальцев. И, слегка покачнувшись, упала на пол в глубоком обмороке.

Прошло почти пять минут, < прежде > чем Фрэнни очнулась. Она лежала на
диване в кабинете директора, и Лейн сидел около нее. Он наклонился над ней,
его лицо необычно побледнело.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он тоном посетителя в больнице. -
Тебе лучше?
Фрэнни кивнула. Она на минуту закрыла глаза от резкого света плафона,
потом снова открыла их. - Кажется, мне полагается спросить: "Где я?" Ну, где
я?
Лейн засмеялся:
- Ты в кабинете директора. Они там < все > бегают, ищут для тебя нашатырный
спирт, докторов, не знаю, чего еще. Кажется, у них нашатырь кончился. Нет,
серьезно, как ты себя чувствуешь?
- Хорошо. Глупо, но хорошо. А я вправду упала в обморок?
- Да еще как. Прямо с катушек долой, - сказал Лейн. Он взял ее руку. -
А что с тобой, как ты думаешь? Ты была такая - ну, < понимаешь >, такая
замечательная, когда мы говорили по телефону на прошлой неделе. Ты что - не
успела сегодня позавтракать или как?
Фрэнни пожала плечами. Она обвела кабинет взглядом.
- До чего неловко, - сказала она. - Неужели пришлось меня нести сюда?
- Да, мы с барменом несли. Втащили тебя сюда. Напугала ты меня до
чертиков. Ей-богу, не вру.
Фрэнни задумчиво, не мигая, смотрела в потолок, пока он держал ее руку.
Потом повернулась и подняла свободную руку, как будто хотела отвернуть рукав
Лейна и взглянуть на его часы. - Который час? - спросила она.
- Не важно, - сказал Лейн'. - Нам спешить некуда.
- Но ты хотел пойти на вечеринку.
- А черт с ней!
- И на матч мы тоже опоздали? - спросила Фрэнни.
- Слушай, я же сказал, черт с ним со < всем >. Сейчас ты должна пойти в
свою комнату - в < этих >, как их там, Голубых Ставеньках - и отдохнуть как
следует, < это > самое главное, - сказал Лейн. Он подсел к ней поближе,
наклонился и быстро поцеловал. Потом обернулся, посмотрел на дверь и снова
наклонился к Фрэнни. - Будешь отдыхать до вечера. Отдыхать - и < все >. - Он
погладил ее руку. - А потом, попозже, когда ты хорошенько отдохнешь, я,
может быть, проберусь к тебе, наверх. Черт его знает, как будто там есть
черный ход. Я разведаю.
Фрэнни промолчала. Она < все > еще смотрела в потолок.
- Знаешь, как давно мы не виделись? - сказал Лейн. - Когда < это > мы
встретились, в ту пятницу? Черт знает когда - в начале того месяца. - Он
покачал головой: - Не годится так. Слишком большой перерыв от рюмки до
рюмки, грубо говоря. - Он пристальнее вгляделся в лицо Фрэнни. - Тебе и
вправду лучше?
Она кивнула. Потом повернулась к нему лицом.
- Ужасно пить хочется, и < все >. Как, по-твоему, можно мне достать стакан
воды? Не трудно?
- Конечно, нет, чушь какая! Слушай, а что, если я оставлю тебя на
минутку? Знаешь, что я сейчас сделаю? Фрэнни отрицательно помотала головой.

- Пришлю кого-нибудь сюда с водой. Потом найду главного, скажу, что
нашатыря не надо, и, кстати, заплачу по счету. Потом пригоню сюда такси,
чтобы не бегать за ним. Придется немного обождать, < все > машины, наверно,
везут народ на матч. - Он выпустил руку Фрэнни и встал. - Хорошо? - спросил
он.
- Очень хорошо.
- Ладно. Скоро вернусь. Не вставай! - И он вышел из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Фрэнни лежала не двигаясь, < все > еще глядя в
полоток. Губы у нее беззвучно зашевелились, безостановочно складывая слова."

 (186x207, 4Kb)
Рубрики:  Задумайтесь



Процитировано 1 раз

Почти Янус Полуэктович, однако.=)

Воскресенье, 02 Декабря 2007 г. 22:52 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же=)

Приветствую, Twin_Soul!

 (363x599, 29Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Выборы

Воскресенье, 02 Декабря 2007 г. 22:35 + в цитатник
Настроение сейчас - Задумчивое

http://www.rambler.ru/news/politics/statedumaelections/11731091.html


"Партия "Единая Россия", избирательный список которой в сентябре неожиданно возглавил президент РФ Владимир Путин, получила более 60% голосов, однако главной сенсацией выборов в Госдуму стало возможное прохождение в парламент четырех партий: "Единой России", КПРФ, ЛДПР и "Справедливой России".

По данным опросов с избирательных участков, проведенных двумя авторитетными социологическими центрами - Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) и Фондом "Общественное мнение", "Единая Россия" получила более 60% голосов, КПРФ - свыше 11%, ЛДПР и "Справедливая Россия" - более 8%.

Таким образом, опасения многих политиков, что по итогам выборов семипроцентный барьер преодолеет лишь одна пропрезидентская партия, не оправдались.

ЕДИНОРОССЫ МОГУТ ПОЛУЧИТЬ КОНСТИТУЦИОННОЕ БОЛЬШИНСТВО

Если результаты выборов принципиально не изменятся, то "Единая Россия" все же имеет возможность получить в Думе конституционное большинство.

"Единая Россия" получит конституционное большинство с учетом "премии". Партии, которые прошли в Думу, собрали 85% голосов. Следовательно, 15% будет пропорционально разделены между ними, и "Единая Россия" сможет занять около 70% мест в парламенте", - сказал РИА Новости известный политолог, директор Института политических исследований и член "Единой России" Сергей Марков.

По первым данным Центральной избирательной комиссии, по итогам подсчета 14% голосов, "Единая Россия" получила 63,3% голосов, КПРФ - 11,5%, ЛДПР - 10,3%, эсеры - 7,8%.

Избирательная кампания единороссов строилась на тезисе, что нынешние парламентские выборы должны фактически дать мандат на продолжение курса Путина, который весной следующего года должен покинуть пост главы государства по истечении его второго президентского срока.

Предвыборной программой партии стал так называемый "План Путина", представляющий собой стратегию развития страны на основе тезисов Путина, озвученных им в ежегодных посланиях Федеральному собранию.

"Единая Россия" смогла значительно улучшить свой результат по сравнению с 2003 годом, когда она получила 37,6% голосов избирателей. Однако результат "Единой России", призывавшей в своем лице голосовать за программу Путина, оказался ниже индивидуального результата президента, который на выборах главы государства 2004 года набрал 71,3% голосов избирателей.

ПРОТЕСТНЫЙ ЭЛЕКТОРАТ

Остальные партии, проходящие в Думу, строили свою кампанию на критике политики властей, прежде всего, социальной, что позволило им консолидировать протестный электорат.

Социологические опросы, обнародованные менее чем за неделю до голосования, давали коммунистам менее 6% голосов. Несмотря на то, что КПРФ смогла улучшить ожидавшийся социологами результат, ее руководители еще до начала публикации итогов выборов пообещали опротестовать итоги голосования.

"Группа наших юристов уже начала подготовку исков в Верховный суд для обжалования результатов голосования, не дожидаясь итога подсчета голосов", - сказал руководитель юридической службы ЦК КПРФ Вадим Соловьев на брифинге в штабе партии.

Третье и четвертое место заняли ЛДПР Владимира Жириновского и "Справедливая Россия" спикера Совета Федерации Сергея Миронова, которые строили избирательную кампанию на критике "партии власти" и ее монополии. При этом партия Миронова, жестко критикуя единороссов, высказывалась в поддержку Путина.

Либеральные партии "Союз правых сил", "Яблоко" и "Гражданская сила" не смогли, по предварительным данным, преодолеть необходимый для прохождения в Думу семипроцентный барьер, набрав, соответственно, 1,1%, 1,2% и 0,9% голосов.

Эти суммарные результаты оказались меньше, чем смогла получить на президентских выборах 2004 года Ирина Хакамада, позиционировавшая себя как единый кандидат от либеральных сил. На парламентских выборах 2003 года СПС набрал 3,97% голосов, "Яблоко" - 4,30%.

Последний предвыборный опрос ВЦИОМ, обнародованный 26 ноября, давал единороссам 55,6% голосов, КПРФ - 5,8%, "Справедливой России" - 4,9%, ЛДПР - 4,8%.

Одной из особенностей голосования 2 декабря стала высокая явка избирателей. По данным ЦИК, она будет однозначно выше показателя парламентских выборов 2003 года и превысит 60%."



Хм...По крайней мере, эсеры прошли, у них тоже неплохая программа.

Я голосовал за СПС.
Рубрики:  Внимание!

Ура!=)

Пятница, 30 Ноября 2007 г. 23:53 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, музыкальное.=)

Я научился играть "Надежду". =)

 (699x504, 61Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Wolf's Rain

Понедельник, 26 Ноября 2007 г. 01:48 + в цитатник
Настроение сейчас - Спокойное, задумчивое

Год назад диск с шестнадцатью сериями этого анимэшного мультсериала мне дала посмотреть Viole2xta. Меня сериал поразил с первых же эпизодов. Я всё ждал, когда мне дадут диск с остальными сериями, так и не дождался (здесь должен стоять укоряющий смайлик) и постепенно оставил мысли о сериале. Снова я заинтресовался им недавно, прочитав его обсуждение в одном блоге. Мне до того стало интересно, чем же кончилось там дело, что я тут же бросился бороздить просторы Интернета в его поисках- и нашёл-таки!=)...

Досмотрев его до конца, я стал лучше понимать смысл анимэ. Если западное фэнтези в своём мифотворчестве воплощает смесь языческой мифологии и христианского Откровения, в котором при этом нет Христа, то японское анимэ являет собой смесь всё той же языческой мифологии с буддийской дхаммой, в которой нигде не упоминается Будда. В обоих случаях конечная цель антропоцентрична: самоутверждение Человека вопреки всему мировому злу и несовершенству.

...Крутится кармическое колесо. Мир идёт от рождения к концу.

Материя конечна. Нирвана бесконечна. Мы- нирвана, запертая в материи, и пытающаяся воплотить свою вечность в конечных формах материи. Отсюда рождается несовершенство. Подсознательное знание того, что рано или поздно не только нам, но и этому миру придёт конец, заставляет нас брать от жизни всё, реализовывать свою бесконечную природу, не удовлетворяться конечной формой реализованного, снова творить,- и так до самой смерти. Многообразие конечных материальных форм, внешне взаимоотрицающих, сталкивается, порождает трение, неурядицы, несогласие творцов; отсюда рождается страх, ненависть, страдание,- всё, что мы называем злом. Чем глубже существо погружается в жизнь, тем менее оно помнит себя, помнит о том, что оно само- нирвана. Им овладевает жажда постоянно воплощать себя в жизни, искать бесконечного счастья в этом конечном мире: эта "жажда жизни", тришна, является самым страшным злом. Это источник всех страданий, это двигатель сансары. Мы живём тришной, и после нашей смерти тришна, в которой отпечатываются самые сильные и развитые стороны нашей временной личности, как железо, тянет нас обратно к магниту-материи, снова мы рождаемся, снова живём, снова умираем, снова тришна, запечатлев, как в воске, очередной личностный опыт, возрождает нас к жизни...Добро и зло, любовь и ненависть, счастье и страдание будут вечно сопутствовать друг другу в материальном мире...И так со всем: от человека до травинки.

...Крутится кармическое колесо. Мир идёт от нового рождения к очередному концу...

Но можно разорвать этот порочный круг. Можно вспомнить себя. Можно стать Буддой. И можно указать этот путь другим.

Вот об этом и говорится в "Волчьем дожде". Все люди- волки (ака "нирвана"), просто одни забыли об этом, другие нет. Одни ещё могут становиться волками, другие нет, и более того: они могут бояться и ненавидеть волков.

Мир, надорванный тяжёлыми войнами и экологической катастрофой, мир, раздираемый междуусобицами между несколькими оставшимися в живых аристократами, уже стоит на пороге гибели. Но мир можно возродить, обновить, чтобы те, кто страдал и страдает в нём теперь, нашли наконец счастье и покой в этом новом мире ("рае", как он называется в фильме). Сделать это могут только те, кто не забыл свою подлинную природу, стоявшую у истоков этого мира: волки.

Мир возродиться лишь нами, тем, чем мы живём ("тришна"). Что конкретно это будет, никто не знает и не сможет узнать; вот почему последние страницы в Лунном Томе, книге о начале и конце мира, пусты. Нужно ли говорить, что возродить мир и дать ему новый, свежий, чистый толчок к развитию, можно лишь посредством самого светлого и сильного чувства в нашем мире- любви?...

Конец фильма, в котором мир возрождается тришной, но, очевидно, не становится счастливей, в котором возрождённые герои продолжают искать друг друга,- закономерен и логичен, несмотря на всю трагичность.

Пожалуй, всю надежду и веру, которыми дышит "Волчий дождь", нельзя выразить лучше, чем следующими стихами Виктории и Олега Угрюмовых из их романа "Голубая кровь":

В том краю, где старик без меча оживляет цветы,
Где слепой прозорлив и ему даже жребий не нужен,
В том краю, где влюбленным даруют счастливые сны,
Мы однажды сойдемся все вместе на дружеский ужин.

Мы вернемся с полей, на которых давно полегли,
Возвратимся из тьмы, где до этого долго блуждали,
С равнодушных небес и от самого края земли -
Те, кого позабыли, и те, кого преданно ждали.

И за этим столом мы впервые поймем, что почём.
Мы узнаем друг друга - и мысли, и души, и лица.
Нам предскажут, что в прошлом далеком случится,
О грядущем напомнят... И вкусным напоят вином.

В день, когда все долги будут розданы, даже с лихвой,
Когда будет мне некого помнить - и некому мстить,
Я разрушу свой липкий и вязкий могильный покой,
Я приду в этот край, чтобы, может быть, там полюбить.
Я приду в этот край, чтобы там научиться любить.

Рубрики:  Задумайтесь

Творческие успехи

Суббота, 17 Ноября 2007 г. 16:51 + в цитатник
Настроение сейчас - Музыкальное

Я научился играть "Theme From Jean De Florette" французского композитора Жан-Клода Пети. Два месяца бился над этой мелодией- а научился-таки!=) Но есть один минус. У меня диатоника, а играть эту мелодию нужно на тремоло- только тогда можно по-настоящему ощутить всю прелесть этой удивительной музыки.

...Но этот минус не умаляет моего счастья.=)

Выкладываю таблатуру:

+1 -1 +2 -2 +3 -3 +1 (д)
+1 -1 +2 -2 +3 -3 +4 (д)
+2 -2 +3 -3 +4 -4 +5 (д)
+2 -2 +3 -3 +4 -4 +23(д) или +34(д), где (д)- "долго".
Рубрики:  Будни и праздники

Тряхнул стариной

Суббота, 10 Ноября 2007 г. 02:21 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и Вам такого же.=)

Эх, давненько у меня ничего подобного не было. Пришла пора немного пошалить.=)

Эти тесты я прошёл ещё летом в дневнике у друга. Решил проверить, сильно ли я изменился в этом плане...Оказалось- практически нет.=) Те же результаты.

В первой трилогии Звездных войн вы - Бэйл Органа
Аристократ, умный и ловкий политик, и вместе с тем, отнюдь не черствая душа. Вы не идеалист в расхожем смысле слова, но идеалы у вас есть, и вы им верны, со всей силой своего разума, хладнокровия, выдержки, смелости. Человек в лучшем смысле этого слова - холодный разум и человеческое сердце. image
Пройти тест



В классической трилогии Звездных войн вы - Йода
А как еще должен выглядеть Великий воин? Войны еще никого не делали великим. Спокойная мудрость, созерцание и постижение, вот что делает нас равными Вселенной, в которой нет чего-то большего и меньшего, все связано между собой в один великий узор.image
Пройти тест

Рубрики:  Балуюсь плюшками)))

Арсений Тарковский

Суббота, 10 Ноября 2007 г. 01:36 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, задумчивое...

Этого поэта я открыл для себя после просмотра "Зеркала".


ДУМА

И горько стало мне,
что жизнь моя прошла,
Что ради замысла я потрудился мало,
Но за меня добро вставало против зла,
И правда за меня под кривдой умирала.

Я не в младенчестве, а там,
где жизни ждал,
В крови у пращуров,
у древних трав под спудом,
И целью и путем враждующих начал,
Предметом спора их
я стал каким-то чудом.

И если в дерево впивается пила,
И око Божие затравленного зверя,
Как мутная вода, подергивает мгла,
И мается дитя, своим врачам не веря,

И если изморозь ложится на хлеба,
Тайга безбрежная пылает предо мною,
Я не могу сказать, что такова судьба,
И горько верить мне, что я тому виною.

Когда была война, поистине как ночь
Была моя душа.
Но - жертва всех сражений, -
Как зверь, ощерившись, пошла добру помочь
Душа, глотая смерть, -
мой беззащитный гений.

Все на земле живет порукой круговой,
И если за меня спокон веков боролась
Листва древесная -
я должен стать листвой,
И каждому зерну подать я должен голос.

Все на земле живет порукой круговой:
Созвездье, и земля, и человек, и птица.
А кто служил добру, летит вниз головой
В их омут царственный
и смерти не боится.

Он выплывет еще и сразу, как пловец,
С такою влагою навеки породнится,
Что он и сам сказать не сможет, наконец,
Звезда он, иль земля, иль человек,
иль птица.

1946.

Рубрики:  Будни и праздники



Процитировано 1 раз

Гость из будущего: светлой памяти И.А.Ефремова

Вторник, 06 Ноября 2007 г. 00:23 + в цитатник
envelope (277x404, 78Kb)
Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намёками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать что надо.


Николай Гумилёв.

Будь прост, как ветр, неистощим, как море
И памятью насыщен, как земля.
Люби далекий парус корабля
И песню волн, шумящих на просторе.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живёт в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.


Максимилиан Волошин.


Пятого ноября 1972-ого года остановилось сердце великого Человека и Учёного, Ивана Антоновича Ефремова. К нему, мужественному человеку, харизматику и диалектику, с удивительной ломоносовской эрудицией, по справедливости можно отнести слова Пушкина о Михаиле Васильевиче: "Он всё испытал, всё проник..." Материалы ниже взяты мной с "Ноогена":

http://noogen.2084.ru/Efremov.htm


Иван Антонович Ефремов относится к тем замечательным натурам, которые своей всесторонностью и глубиной вполне соответствуют гуманистическому идеалу эпохи Возрождения. Всемирно известный учёный-палеонтолог, основатель новой отрасли знания - тафономии; всемирно известный писатель-фантаст, ставший классиком жанра; философ-космист, развивавший ноосферную концепцию; оригинальный социальный мыслитель, существенно обогативший гуманистическую составляющую социалистического учения. Всё это - один человек, Иван Ефремов. Его экспедициями собраны замечательные палеонтологические коллекции на территории СССР и Монголии. Его именем названы многие виды ископаемых животных и одна из малых планет Солнечной системы - Ефремиана. Его книги определили жизненный путь самых разных людей - от участников коммунарского движения и подвижников альтернативной педагогики до космонавтов.

Ефремов отличался выдающимися качествами и чисто личного свойства: богатырское сложение - "косая сажень в плечах", немалая физическая сила (руками разгибал подковы) сочетались с энциклопедичностью познаний, пытливостью исследователя, а также рыцарским отношением к понятию "честь". Современникам он нередко казался пришельцем из космического будущего, либо, наоборот, из легендарного прошлого. Так, космонавт В. Аксёнов однажды сказал: "Ефремов - это взгляд другой, более высокой, чем мы, цивилизации на нашу Землю" (11). А искусствовед А.А. Юферова вспоминает: "В славянских его чертах я с удивлением узнавала чеканную эпическую пластику давно ушедших великих и мудрых народов" (13).

"Навсегда врезался в память образ этого удивительного человека - могучего, уравновешенного, независимого в мыслях и поступках, знающего истинную цену слов, всегда готового поделиться своими необозримыми и всегда точными познаниями... Поклонник красоты, он сам был красив во всём", - говорил об Иване Ефремове академик Б.С. Соколов (9).

Иван Антонович (Антипович) Ефремов родился в деревне Вырица Царскосельского уезда Петербургской губернии в семье лесопромышленника 9 (22) апреля 1907 года... На самом деле, согласно записи в метрической книге, год рождения И. Ефремова 1908-й, но он ещё в ранней юности "состарил" себя на год, чтобы облегчить начало самостоятельной трудовой деятельности. С тех пор во всех автобиографиях Иван Антонович ставил годом своего рождения 1907-й (4).

Домашняя атмосфера была патриархальной и мещанской. Отец - купец 2-й гильдии Антип Харитонович Ефремов - похоже, интересовался исключительно своими торгово-промышленными делами. Мать - Варвара Александровна Ананьева, женщина редкой красоты - была обречена на безысходный плен патриархальной семьи (по крайней мере, тогда так казалось). Должно быть, много внимания ей приходилось уделять слабому здоровьем младшему сыну Василию, так что Иван оказался в значительной мере предоставлен себе. Необычное для ребёнка пристрастие к тяжёлым предметам - часовым гирям, чугунным утюгам, - с которыми он любил играть, наряду с наследственностью по отцовской линии способствовало развитию выдающейся физической силы. Ещё в детстве проявился сохранившийся на всю жизнь интерес к камням и минералам - в 1916 году восьмилетний Иван, находясь с матерью в Петрограде, дважды таскал её с собой на выставку собирателя уральских самоцветов А.К.Денисова-Уральского. Позже этот автобиографический эпизод будет отражён в прологе к роману "Лезвие бритвы".

Но решающее влияние на формирование личности оказали книги. Одарённый мальчуган рано выучился чтению и в шесть лет прочитал "Двадцать тысяч лье под водой" Жюля Верна. Книга произвела потрясающее впечатление: вдруг открылся целый новый мир - живой, зовущий, противоположный домашнему мещанскому укладу. Неизгладимый след оставили рассказы о героизме русских моряков в Цусимском бою, обнаруженные в подшивке журнала "Нива". Позже пришло знакомство с книгами Г.Уэллса, Р.Хаггарда, Рони-Старшего, А.Конан Дойла, Дж.Лондона, которые воспитали в нём романтика и рыцаря. "Я засыпал и просыпался в мире, полном непознанного", - вспоминал Иван Антонович впечатления своего детства (10).

В 1914 году из-за болезни младшего брата происходит переезд в Бердянск; здесь Иван поступает в гимназию. Прежняя размеренная жизнь подходит к концу, на смену спокойному "анданте" приходит стремительное "скерцо". Революция и гражданская война сопровождались давно назревшим разводом родителей. В 1919-м мать с детьми перебирается в Херсон, выходит замуж за красного командира и уезжает с ним, оставив детей тётке, которая вскоре умирает от тифа. А Иван прибивается к красноармейской автороте, вместе с которой "сыном полка" доходит до Перекопа. В Очакове, обстреливаемом британскими интервентами, разорвавшийся неподалёку снаряд привёл к контузии и лёгкому заиканию, сохранившемуся на всю жизнь. Много лет спустя Иван Ефремов, уже известный палеонтолог, в шутку говорил американским коллегам, что за своё заикание в английском он обязан разрыву английского снаряда. Примечательно, что во время того артобстрела мальчуган сидел на пожарной лестнице и читал книгу.

Военное детство закончилось в 1921 году, впереди - выбор самостоятельной жизненной дороги. Внезапно повзрослевший, Иван едет в Петроград учиться.

Я не перестаю преклоняться перед людьми науки и народного просвещения, которые в тяжелейшие годы гражданской войны и послевоенной разрухи продолжали своё благородное дело. Кроме фигур такого масштаба, как В.И.Вернадский или, например, А.А.Богданов, было множество гораздо менее известных, но от этого не менее достойных людей. В 23-й единой трудовой школе, где учился Иван, подобрался прекрасный коллектив учителей. "Если бы не помощь бескорыстных учителей, бесплатно помогавших мне в занятиях, и если бы не помощь общественных организаций, ведавших воспитанием ребят, мне бы никогда не справиться и не окончить школы за два с половиной года", - вспоминал позже Иван Антонович (3). Особенное влияние на формирование личности в этот период оказал учитель математики Василий Александрович Давыдов, заметивший в мальчишке задатки, за которые стоило бороться. Глубокую благодарность к этому человеку Иван Антонович пронёс через всю жизнь - каждый раз, приезжая в Ленинград, он ехал к дому Учителя почтить его память.

Учёбу приходилось совмещать с заработком на жизнь. Работал грузчиком, пильщиком дров, помощником шофёра, а затем - шофёром в ночную смену. В 1923 году Иван сдаёт экзамены на штурмана каботажного плавания при Петроградских мореходных классах и, после окончания школы, весной 1924 года уезжает на Дальний Восток. Море, о котором прочитал в книгах Жюля Верна и Джека Лондона и которое впервые увидел в Бердянске, звало и манило. Вакансий штурмана не оказалось - и Ефремов поступает матросом на парусно-моторное судно "Третий Интернационал", совершавшее рейсы на Камчатку, Сахалин, в порт Аян, с заходом в Японию. На судне романтик оказался в окружении всякой шпаны, однако богатырская сила и навыки кулачного боя помогли постоять за себя и завоевать уважение. Много позже ученик Ивана Антоновича, палеонтолог П.К.Чудинов скажет о своём учителе: "Он напоминал мне джеклондоновского "морского волка"" (но это только по внешнему обличию).

Осенью молодой человек, раздираемый сомнениями, чему посвятить свою жизнь - морю или палеонтологии? - возвращается в Петроград. Дело в том, что ещё в 1923 году он познакомился с профессором П.П.Сушкиным (1868-1928), чьи работы открыли ему мир этой науки, находящейся на стыке биологии и геологии, головокружительные пропасти времени, с которыми она имеет дело, захватывающую картину развития жизни на Земле. Другой старший товарищ - старый моряк, капитан Д.А.Лухманов - даёт молодому человеку неожиданный совет: "Иди, Иван, в науку! А море, брат... что ж, всё равно ты его уже никогда не забудешь. Морская соль въелась в тебя". Так был сделан окончательный выбор. Ефремов поступил на биологическое отделение физико-математического факультета Ленинградского университета и под руководством П.П.Сушкина окунулся в палеонтологическую науку.

Учёба совмещается с научной работой и экспедициями: в 1925-м - зоологическая экспедиция на Каспий (после завершения которой он несколько месяцев работал командиром катера лоцманской станции), в 1926-м - первая палеонтологическая экспедиция на гору Богдо в Астраханской области. Экспедиционная работа отнимает много времени - и на третьем курсе приходится оставить учёбу в университете.

Маршруты палеонтологических экспедиций Ивана Ефремова пролегают по Поволжью, Уралу и Средней Азии и приносят немало ценных находок и открытий. А в первой половине 30-х он участвует в геологических экспедициях по Уралу, Сибири и Дальнему Востоку. Некоторые эпизоды его экспедиционной жизни позже войдут в рассказы "Алмазная труба", "Тень минувшего", "Голец Подлунный" и др.

В 1935 году Ефремов экстерном оканчивает Ленинградский горный институт. В том же году он становится кандидатом, а весной 1941-го - доктором биологических наук. В это время Иван Антонович уже живёт в Москве, поскольку в 1935-м сюда переезжает Палеонтологический институт (сейчас вместе с великолепным музеем расположенный в районе станции метро "Тёплый стан").

В 40-е годы им разрабатывается новая отрасль знания - тафономия (по-гречески буквально - "закономерность могил"). Так было названо учение о закономерностях сохранения остатков ископамых организмов в слоях осадочных пород. Рукопись "Тафономия" была завершена в 1943 году, но опубликовать её удалось только в 1950-м ("Тафономия и геологическая летопись"). Общее признание новая отрасль получила лишь в 70-е годы, однако выводы своей науки Ивану Антоновичу удалось успешно применить ещё во время экспедиции за "костями дракона" в монгольскую Гоби, принёсшей богатейший материал. Экспедиция, руководимая "начальником отдела драконовых костей" (так в буквальном переводе с монгольского звучит должность И.А.Ефремова - зав. отделом древних позвоночных Палеонтологического института), работала в МНР в 1946, 1948 и 1949 годах, и о ней написана увлекательная и познавательная во многих отношениях документальная повесть "Дорога Ветров".

Но всё это - позже, - а до того была война, смешавшая многие планы...

После начала войны Иван Антонович просился на фронт, но был направлен на Урал выполнять геологическое оборонное задание. В 1942-43 годах, находясь уже в Средней Азии и перенеся тяжёлую болезнь, он пишет свой первый цикл "Рассказов о необыкновенном". Шесть рассказов - "Встреча над Тускаророй", "Озеро горных духов", "Путями старых горняков", "Олгой-Хорхой", "Катти Сарк" и "Голец Подлунный" - были в 1944 году опубликованы и встречены читателями с большим интересом. Среди литературных знаменитостей первым нового писателя, его "изящный, холодный стиль" отметил А.Н.Толстой. Будучи уже смертельно больным, он пригласил Ивана Антоновича к себе в больницу и они долгое время беседовали.

Седьмой рассказ цикла, "Эллинский секрет", удалось издать только в 1968 году, поскольку он содержал по тем временам смелые, если не сказать рискованные, идеи о генной памяти поколений, в дальнейшем развитые в романе "Лезвие бритвы". Сам Ефремов не претендовал на авторство этой идеи. "Первая по времени научная постановка проблемы генной памяти в начале нашего века принадлежит писателю Андрею Белому. Он формулировал возможность "палеонтологической психологии" и говорил об отношении к слоям подсознания, вписанным в нашу психологическую структуру, как к ископаемым пластам в геологии. Беседовавший с писателем геолог Алексей Петрович Павлов принял эту возможность и внёс свои коррективы", - говорится в романе "Лезвие бритвы".

В 1945 году опубликован второй цикл "Рассказов о необыкновенном", созданный годом ранее: "Белый рог", "Тень минувшего", "Алмазная труба", "Обсерватория Нур-и-Дешт", "Бухта радужных струй", "Последний Марсель" и "Атолл Факаофо". Написанная тогда же повесть "Звёздные корабли" о посещении Земли в эпоху динозавров представителями высокоразвитой цивилизации из космоса задержалась с публикацией до 1948 года. Дело в том, что в 1945 году на заседании Союза писателей Кирилл Андреев бросил Ефремову по поводу этой повести такой упрёк: как он посмел предположить существование в иных мирах коммунистического общества на 70 миллионов лет раньше, чем на Земле!(!)

Большинство ефремовских рассказов и рукопись "Тафономии" созданы во время одной из самых страшных и разрушительных войн в истории человечества. Созидать наперекор разрушению - основное свойство такого явления, как жизнь, и отличительная черта всех светлых натур, как бы сильно они в остальном не различались между собой. Ефремовские "Рассказы о необыкновенном" повествуют о геологах, моряках, учёных, лётчиках, оказывающихся в загадочных, иногда в экстремальных ситуациях и делающих при этом удивительные открытия в природе и в себе. Многие предсказания, содержащиеся в этих рассказах, в дальнейшем подтвердились. Например, в рассказе "Алмазная труба" геологи открывают в Якутии алмазное месторождение. В то время ни о каких алмазах Якутии никто не знал, их первое месторождение было открыто на двенадцать лет позже, но при обстоятельствах, аналогичных описанным в рассказе. Сделать столь точный прогноз Ефремову помогло отличное знание геологии.

Хрестоматийным стал случай с открытием голографии под воздействием рассказов (повестей) "Тень минувшего" и "Звёздные корабли", в которых описываются объёмные изображения и общий принцип их создания. Примерно в одно время с опубликованием "Звёздных кораблей" известный физик Денис Габор выдвинул теоретическое обоснование объёмной фотографии, а создатель практической голографии Ю.Н.Денисюк позже признавался: "С дерзостью, свойственной молодости, я решил придумать себе интересную тематику, взявшись за какую-то большую, стоящую на грани возможности оптики задачу. И тут в памяти всплыл полузабытый научно-фантастический рассказ И.А.Ефремова: производя раскопки, палеонтологи находят старинную плиту, над которой парит в воздухе объёмный портрет пришельца из чужого мира, погибшего миллионы лет тому назад" (10).

Рассказ (больше "тянущий" на повесть) "Катти Сарк" - это ещё один пример того, как писатель может воздействовать на действительность. "Катти Сарк" - легендарный британский парусный корабль, чайный клипер, построенный в семидесятые годы XIX века в Шотландии одновременно с другой знаменитостью парусного флота - клипером "Фермопилы". Нэн Короткая Рубашка (Cutty Sark) - так зовут молодую ведьму из поэмы Бернса. Её имя дал паруснику судовладелец Джон Виллис. Заинтересовавшийся историей "Катти Сарк" Ефремов написал о ней рассказ, который завершался полностью придуманной версией о постановке парусника в музей в Америке. После перевода рассказа и его издания в Англии жители этой страны вспомнили о своём знаменитом чайном клипере. В 1952 году в Британии было создано Общество сохранения "Катти Сарк", которое на собранные деньги реставрировало корабль и поставило его на сухую стоянку. Узнав от английских читателей новые факты, Иван Антонович переделал повесть, теперь она полностью соответствует истории замечательного парусника.

По смыслу к "Рассказам о необыкновенном" примыкает написанный в конце 50-х годов рассказ "Юрта ворона", повествующий о подвиге геолога. Несколько особняком располагаются "Адское пламя" (1948), как ответ на возрастающую ядерную угрозу, а также историко-этнографическая повесть "Афанеор, дочь Ахархеллена" (1958-59). Кроме научно-прогностической составляющей, сегодня в значительной мере ставшей достоянием прошлого, в "Рассказах о необыкновенном" есть героико-романтическая ценность, которая останется навсегда.

Отдельно - и по времени написания, и по сюжету - стоит рассказ "Пять картин" (1965). Он представляет собой небольшой научно-фантастический этюд в поддержку творчества художника А.К.Соколова, чьи работы в рассказе обсуждаются людьми будущего (хотя и не такого далёкого, как будущее романов "Туманность Андромеды" или "Час Быка"). Интересно, что ничего не знавший об А.К.Соколове художник Александр Алмистов создал свои пять картин на основе этого ефремовского произведения.

В 1945-46 годах Иван Антонович пишет историческую дилогию "Великая дуга". В ней сопоставляются истоки светлой, эмоциональной культуры Эллады с религиозной культурой Древнего Египта, с его зверообразными богами, пришедшими из первобытных времён, глубокими тайнами и некогда великой мудростью, утраченной под пятой деспотизма.

Первая часть дилогии - "Путешествие Баурджеда" - переносит нас в Египет времени строительства Великих Пирамид. Огромная глубина веков, но писателю удаётся мастерски передать обстановку той эпохи, так что при чтении слышится плеск нильской воды от мерных ударов вёсел и гулкое эхо шагов под сводами храмов и подземелий, скрывающих древние тайны. И встают перед взором красочные картины других стран, не находящихся под властью египетских царей, - ведь повесть рассказывает об экспедиции, направленной фараоном на разведку новых земель. Участники экспедиции, пройдя Африку с севера на юг и претерпев в пути множество трудностей, делают "святотатственное" открытие: страна фараона - лишь маленькая полоска суши в огромном мире, крохотная и далеко не лучшая часть его. Очень ярко в повести изображена порождаемая деспотизмом атмосфера безысходности (эта тема потом будет развита в романе "Час Быка"); с большой любовью показан с виду незаметный героизм тех простых людей из народа, которые смогли жить в это время и сохранить свою душу, трудились, любили, создавали песни, сказки и предания.

"Путешествие Баурджеда" задержалось с публикацией, его удалось издать только в год смерти Сталина. А вот вторая часть дилогии, "На краю Ойкумены" (иногда так называют всю дилогию), была опубликована в 1949 году. Действие этой повести происходит примерно через два тысячелетия после "Путешествия Баурджеда". В ней рассказывается о молодом эллине - художнике, стремящемся познать законы красоты, - о его странствиях, о египетском плене и борьбе за свободу; о человеческом братстве, не обусловленном ни цветом кожи, ни религией, и о первых искорках зари в самом конце "Тёмных веков" истории Древней Греции. Начиная с этой повести в творчество писателя прочно входит тема Красоты.

Становление Ефремова-писателя состоялось так же стремительно, как и Ефремова-учёного. Отличительная черта его художественного творчества - тщательное изучение всех относящихся к теме произведения материалов: геолого-географических, биологических, астрономических, археологических и исторических, вплоть до деталей костюмов и особенностей поведения описываемой эпохи. Именно поэтому, в отличие от многочисленных пёстрых "миров" "фэнтези", ефремовский мир реален, даже если это фантастика.

Другая особенность его литературного творчества - чередование художественных фрагментов с "популярными лекциями", хотя это и наносит ущерб чистой художественности, приближая литературное произведение к античным "диалогам". Вот что об этом говорил сам писатель: "...Попробовал бы Чехов вкратце объяснить незнакомому с наукой читателю, что такое Галактика, посмотрели бы мы, куда девалась его краткость и точность!" (7).

Но художественные фрагменты произведений Ефремова - это мастерски выполненные картины с полным эффектом присутствия. "Ослепительная белая полоса пены прибоя окаймляла золотые серпы прибрежных песков. Позади, к северу, тянулись ряды голубых огромных гор. Хребтистая масса остроконечной Львиной горы отделяла полумесяц Кейптауна от приморской части Си-Пойнта, где даже с высоты была видна сила прибоя открытого океана", - пишет никогда не бывавший в Южной Африке Ефремов в рассказе "Встреча над Тускаророй" - и читатель чуть ли не физически ощущает себя стоящим на вершине Столовой горы, возвышающейся над Кейптауном.

Себя Иван Антонович называл не писателем, а "описателем", "неудавшимся художником", создавая при этом такие незабываемые полотна: "Шторм установился в одном направлении. Клипер нёсся сквозь бушующий океан словно заколдованный. Гривастые водяные горы вздымались вокруг, угрожая задавить судно своей тяжестью, но не могли даже захлестнуть палубу, обдаваемую только брызгами. Серые разлохмаченные облака с огромной скоростью бежали по небу, обгоняя "Катти Сарк"".

Или вид, открывающийся с самолёта, в романе "Лезвие бритвы": "...Ивернев всматривался с высоты в грандиозную панораму Гималаев. Внизу полчища исполинских вершин шли рядами, как волны космического прибоя, покрывшие часть земной коры между двумя великими странами".

И столь же ярок свет иных солнц в космических произведениях писателя. Он всюду был дома.

Год 1957-й оказался богатым на эпохальные события: начало "оттепели" в СССР, запуск первого искусственного спутника Земли и первая публикация романа И.Ефремова "Туманность Андромеды", ставшего классикой научно-фантастического жанра. К настоящему времени эта книга переиздана более восьмидесяти раз на 39 языках. Десятитомник "Шедевры мировой фантастики", изданный во Франции в 1970 году, открывается романом "Туманность Андромеды".

В книге изображено коммунистическое общество Земли далёкого будущего (четвёртого тысячелетия н.э.), яркие картины жизни всепланетной общины тружеников, творцов и героев, связанной через Великое Кольцо с общинами других миров Вселенной. Показаны общественное устройство (подобное структуре человеческого мозга: постоянно действующий форум со своими исследовательскими и координационно-ассоциативными центрами), достижения науки и искусства, система образования и воспитания и - главное - люди, населяющие тот мир, до которого нам ещё так далеко. "Туманность Андромеды" - это победная симфония восходящего к звёздам человечества.

Иван Антонович не принимает господствующую сегодня космологическую концепцию конечной Вселенной, возникшей в результате "Большого Взрыва" и с тех пор "разбегающейся", эта теория действительно вызывает большие вопросы. В романе предлагается иное объяснение "красному смещению" в спектрах галактик, помимо их поголовного разбегания и "Сотворения Мира" в прошлом. Вслед за Демокритом и Великим Джордано Бруно автор "Туманности Андромеды" утверждает безграничность Вселенной, а следовательно - бесчисленность населённых миров в ней. А отсюда вывод: то, что в романе называется Великим Кольцом, в Космосе существовало всегда, и присоединение к нему Земли - вопрос времени. Но до того нам нужно навести порядок у себя дома. "До звёзд ещё далеко, очень далеко, но жить-то нам на Земле, и её надо приводить в порядок", - говорил Иван Антонович, вторя Маленькому Принцу.

Роман о коммунистическом обществе отнюдь не был встречен официальной критикой на "ура". Особенно ополчились на него "твердокаменные марксисты-ленинцы". "В книге всё о каких-то звездолётчиках, учёных, почему там нет настоящих хозяев жизни?" - примерно так говорилось по поводу "Туманности..." в одной из газетных публикаций. В "Экономической газете" развернулась кампания против романа, а вот "Литературная газета" встала на сторону Ивана Антоновича. Позже роман был даже экранизирован, но крайне плохо. А вот совместный советско-итальянский проект экранизации "Туманности...", с участием М.Мастрояни, наши "коммунистические" власти "зарубили".

Среди многих затронутых в "Туманности Андромеды" тем необходимо выделить одну, чрезвычайно актуальную сегодня. В 1954 году в городе Обнинске была пущена первая в мире атомная электростанция. И.А.Ефремов стал одним из первых, кто обратил внимание на опасность современной ядерной энергетики - основанной на делении атомных ядер. В романе (написанном в 1955-56 гг.) от имени людей будущего говорится: "Губительное влияние излучения на жизнь заставило отказаться от старой ядерной энергетики". Также в этой книге рассказывается о трагедии планеты Зирда: её цивилизация погибла не из-за ядерной войны, а вследствие постепенного, исподволь, нарастания искусственной радиоактивности, в один злополучный день перешедшей качественный рубеж.

Дополнением к "Туманности Андромеды" стала повесть "Сердце Змеи" (или "Cor Serpentis", 1958) - полемический ответ на рассказ М.Лейнстера "Первый контакт". Герои повести - экипаж затерянного в космосе земного звездолёта - обсуждают этот рассказ Лейнстера (разумеется, как очень старинную книгу): "Большинство говорило о полном несоответствии времени действия и психологии героев. Если звездолёт смог удалиться от Земли на расстояние четырёх тысяч световых лет всего за три месяца пути, то время действия повести должно было быть даже позднее современного. Никто ещё не достиг таких глубин космоса. Но мысли и действия людей Земли в повести ничем не отличаются от принятых во времена капитализма, много веков назад!" Ефремов, как системный мыслитель, не мог согласиться с подобной несуразностью, процветающей в современной фантастике. Огромные энергии, которыми должно овладеть общество для межзвёздных (не межпланетных, а именно межзвёздных) полётов, налагают на него требование высокого духовно-этического уровня, никак не совместимого с капиталистической психологией. Иначе - раньше наступит гибель (либо возвращение в варварство). В этом смысле нынешняя эпоха, переживаемая человеческим обществом, является критической: по степени своего технического могущества человечество уже превратилось, как говорил В.И.Вернадский, в геологическую силу, но вот хватит ли у него воли поднять явно отстающий духовно-этический уровень, преобразовать должным образом свою жизнь, очистить планету как от физических, так и от моральных загрязнений?..

И другая тема, затронутая в "Звёздных кораблях" и в "Туманности Андромеды", развивается в "Сердце Змеи": убеждённость Ефремова как учёного в антропоморфности всей разумной жизни во Вселенной. Позже эта важная мысль будет им обоснована в статье "Космос и палеонтология" (1967г.) (2).

Экспедиционная работа в тяжелейших условиях и на пределе человеческих сил не могла не сказаться на здоровье: азиатская лихорадка, напоминающая о себе каждые пять лет, и инфаркт, перенесённый в молодости на ногах (сердце с тех пор "пошаливало"). В 1959 году сердечная болезнь вновь обостряется. Пришлось отказаться от экспедиции в Китай, куда Иван Антонович ездил с подготовительными целями в 1958-м.

Вынужденный оставить работу в институте, он продолжает живо интересоваться новостями науки, и не только палеонтологической: история - как "социальная палеонтология", психология - как "палеонтология души", передний край физической науки... - немного найдётся людей, которые смогли бы, подобно Ефремову, творчески усвоить такое огромное количество информации по различным областям знания и создать прямо-таки "золотые россыпи" будоражащих идей и прекрасных образов. Но самое главное - с ним его "добрый ангел", его подруга Таисия Иосифовна Юхневская-Ефремова, которой он посвятил свои книги "Таис Афинская" и "Час Быка" и чьи черты угадываются в героине "Лезвия бритвы" Симе Металлиной.

Роман "Лезвие бритвы" написан в 1959-63 гг. и вскоре издан. Его можно рассматривать как ответ на печаль, которая примешивается к воодушевлению от "Туманности Андромеды". Ведь мир ефремовского будущего невообразимо далёк, а вокруг - социальные проблемы современности, бытовые неурядицы, мещанство, море мелочных проблем. В "Лезвии бритвы" писатель показывает, что Человеком можно быть и сегодня.

Действие романа разворачивается в середине ХХ века в самых разных местах Земного шара - в России, Италии, Южной Африке, Индии, в Атлантическом океане. Есть среди героев романа и один чеченец, но не бандит, какими сегодня стремятся изобразить всех представителей этого народа, а молодой учёный, историк. Сюжет прост, поверхностному читателю книга даже может показаться примитивной. В 1971 году Иван Антонович напишет об этом В.И. Дмитриевскому: ""Лезвие бритвы" и по сие время считается высоколобыми критиками моей творческой неудачей. А я ценю этот роман выше всех своих (или люблю его больше). Публика его уже оценила - 30-40 руб. на чёрном рынке, как Библия. Всё дело в том, что в приключенческую рамку пришлось вставить апокриф - вещи, о которых не принято было у нас говорить, а при Сталине просто - 10 лет в Сибирь: о йоге, о духовном могуществе человека, о самовоспитании..." (7). Духовное, психическое и физическое совершенствование, самовоспитание, познание - по этим ступеням происходит восхождение в ефремовское будущее. По этим ступеням идут герои романа "Лезвие бритвы", борясь со злом как в мире, так и в себе.

"Лезвие бритвы" - это обновлённая через столетие после знаменитого романа Н.Г.Чернышевского версия "рассказов о новых людях", представителях будущего в настоящем. Иван Антонович отмечал, что "Чернышевский первым заговорил о прекрасном будущем, как о настоящей реальности, достижимой в соединённых усилиях людей" (7). "И думается, почему бы людям не создавать дружеских союзов взаимопомощи, верных, стойких и добрых? Вроде древнего рыцарства... Насколько стало бы легче жить. А дряни, мелким и крупным фашистикам, отравляющим жизнь, пришлось бы плохо", - рассуждает героиня романа - итальянка Сандра. Чудесный проект выращивания подлинно человеческих отношений, без которых немыслимо никакое прекрасное будущее.

Также роднит Ефремова с Чернышевским убеждённость в том, что развитие человечества без освобождения женщины от патриархального унижения невозможно, здесь оба автора просто непреклонны. Тема свободы и человеческого достоинства женщины постоянно присутствует и в "Лезвии бритвы", и в романах о будущем, и, конечно, в "Таис Афинской", и вполне естественно дополняется темой красоты. В отличие от Чернышевского, Ефремов не считает прекрасное понятием исключительно классовым. Для него наряду с сословными и исторически-обусловленными вкусами существуют фундаментальные каноны красоты, выработанные долгой природной эволюцией человека.

Аналогично представление автора "Лезвия бритвы" о происхождении этических норм, и здесь можно усмотреть параллели ещё, по крайней мере, с двумя мыслителями. Во-первых, с немецко-американским социальным психологом Эрихом Фроммом, который рассматривал этику на двух уровнях: глубинном, отвечающем человеческой природе, и исторически и социально обусловленном, отвечающем определённым историческим формам общества и социальным группам. Во-вторых, с русским анархистом Петром Алексеевичем Кропоткиным, который тоже связывал выработку этических норм с природной эволюцией человека. И эта параллель не случайна, ведь Кропоткин, как и Ефремов, был выдающимся учёным-натуралистом, автором идеи о ледниковом периоде, сегодня признанной в научном мире практически всеми. Глубокое чувствование и знание природы роднит обоих учёных и борцов.

В то же время Иван Антонович прекрасно понимает, что в "геологических" пластах человеческого подсознания содержится не одно только прекрасное и доброе. Позже он скажет об этом: "Негативный опыт человечества несравнимо сильнее, ярче и глубже позитивного, иными словами, зло и злодеяние всегда доступнее для человеческого понимания, именно в силу тысячелетнего накопленного инфернального, как говорится в "Часе Быка", опыта. Поэтому мрачные картины, всякого рода чудовища, садистские проявления - все это, увы, воспринимается сильнее и ярче, чем картины прекрасного будущего, добрых человеческих отношений и так далее. Я назвал бы это темными струнами человеческой души, которые всегда легче затронуть, чем светлые струны. ...Эту склонность больше прислушиваться к мрачному и злобному, больше верить в несправедливость и зло, чем в добро, надо побеждать "магией очарования"". И далее, цитируя Репина: "Искусство должно быть очаровательным" (9). В этом писательское кредо Ефремова: изображая красоту - прекрасных женщин и доблестных мужчин, красоту явлений природы и произведений искусства, красоту героического бытия, - стараться затронуть светлые струны человеческой души, направить её на путь самосовершенствования. "Красота спасёт мир", - говорил Достоевский. "Сознание красоты спасёт мир", - уточнял Н.К.Рерих. И.А.Ефремов называл красоту светозарным мостом в будущее.

Написанный в конце 60-х многоплановый роман "Час Быка" представляет собой продолжение "Туманности Андромеды", обе книги можно рассматривать как дилогию. Действие романа происходит через несколько столетий после событий "Туманности Андромеды". (Создававшийся крайне тяжело, на фоне обострившегося недуга, он, к сожалению, не избавлен от некоторых противоречий, не замеченных в своё время автором и теперь переходящих из издания в издание.) Светлому миру Земли противопоставляется мрачная антиутопия планеты Торманс (это название взято у Артура Линдсея и означает "мучение"). Торманс (другое название - Ян-Ях) - это наш сегодняшний мир, точнее - его преобладающие тенденции, доведённые до полного развития. Цивилизация этой планеты сочетает в себе черты гангстерского капитализма (и нашей современной действительности), маоистско-полпотовского лжесоциализма, а также тупиковые тенденции в развитии советского общества второй половины 60-х. Следует отметить, что о Пол Поте во время написания романа ещё не знали, он придёт к власти в Камбодже только через несколько лет. А вот в Китае страшная социальная катастрофа под названием "культурная революция" уже развернулась.

Планета Торманс пережила экологическую катастрофу: природные ресурсы истощены, наряду с "цивилизованными" областями - мёртвые пространства и руины городов, по которым ходят одичавшие толпы, - за несколько лет до "Римского клуба" Ефремов затронул тему пределов роста неразумного хозяйствования. Впрочем, сам он в предисловии к книге ссылается на Богданова и Ленина, ещё в начале ХХ века обсуждавших эту проблему.

Торманс заселён беглецами с Земли, в самом конце существования классового общества покинувшими родную планету в "космическом ковчеге". На первый взгляд, в этом видится отход от принципа доступности межзвёздных полётов только этически и социально благополучным обществам, отстаиваемого в "Сердце Змеи". На самом деле перед нами исключение, которое лишь подтверждает правило: летевшие наудачу, в совершенно не приспособленных для столь дальних перелётов космических кораблях, беглецы оказались волей случая (точнее - неведомого им физического закона) заброшены на невообразимо далёкую планету. Варварски "освоив" её и истощив природные ресурсы, они, соответственно, сами свалились в пропасть чудовищного варварства и уже не помышляли ни о каком космосе. Например, для большинства населения планеты существует обязанность "ранней смерти" - так решается демографическая проблема. Разумеется, строй, сложившийся на планете в этих условиях, мог быть только олигархическим. А от прошлого осталась официальная легенда: первые тормансиане прибыли с Белых Звёзд. С этой мифической прародины ими были привезены тексты "Великого гения Цоама", духовного отца тормансианской олигархии. Прочитав это имя в обратном порядке, нетрудно увидеть, что речь идёт о Мао Цзэ-дуне.

А ещё из книги явствует, что и земляне, прежде чем перейти к созданию справедливого общества (к эре Мирового Воссоединения), также прошли через тяжёлые катастрофы, включая третью мировую войну с применением ядерного оружия. Но воля к Жизни победила, Час Быка (или Демона) на планете закончился, и через две тысячи лет жители Земли пришли на помощь к своим далёким братьям и сёстрам, всё ещё пребывающим в инферно (по-латыни - "ад", "преисподняя"). Земляне не устраивали бессмысленных политических переворотов на Тормансе, они дали жителям этой планеты надежду и знания, снабдили некоторыми техническими средствами и научили приёмам психической тренировки. После этого тормансиане сами покончили с инферно у себя дома, сочетая выращивание новых общественных и человеческих отношений с адекватной самозащитой от преступной власти - по третьему закону Ньютона (действие равно противодействию).

Первая публикация "Часа Быка" в сокращённом журнальном варианте состоялась в 1968 году, отдельной книгой роман вышел в 1970-м. А затем последовала записка в ЦК КПСС за подписью шефа КГБ Ю.В.Андропова, резолюция "главного идеолога" М.А.Суслова, специальное заседание Секретариата ЦК (12 ноября 1970 г.) и решительный запрет романа, его изъятие из библиотек и магазинов. "В романе "Час Быка" Ефремов под видом критики общественного строя на фантастической планете "Торманс" по существу клевещет на советскую действительность..." - говорилось в записке Андропова. А в постановлении Секретариата ЦК с грифом "Сов. секретно", в частности, сказано: "...писатель допустил ошибочные оценки проблем развития социалистического общества, а также отдельные рассуждения, которые дают возможность двусмысленного толкования".

Ивана Антоновича пригласил на беседу П.Н.Демичев, ведавший в ЦК вопросами культуры. Беседа состоялась в марте 1971 года. В отличие от Андропова и Суслова, Демичев говорил, что роман "Час Быка" следует издавать миллионными тиражами, просил присылать рукописи будущих книг (и рукопись "Таис Афинской" ему была впоследствии отправлена) и высказал несколько критических замечаний. Иван Антонович не согласился с "некоторыми критическими оценками его научно-фантастического романа", как говорилось в записке отдела культуры ЦК (5).

В 70-е книга была запрещена, а в 2002 году в телефонном разговоре с М.С.Листовым пенсионер П.Н.Демичев сказал приблизительно следующее: "Ефремов был великий человек. Если бы его не запрещали, а изучали, многих бед в последующем удалось бы избежать".

Интересно, что в уже цитированном письме В.И.Дмитриевскому от 25 мая 1971 года Иван Антонович говорит: чтобы этот роман стал привычным, должно пройти ещё лет пятнадцать "поступательного движения нашей литературы". Он ошибся лишь на один год: в 1987 году на волне "гласности" запрет на упоминание и переиздание "Часа Быка" был снят.

Но предвидел ли Ефремов, где мы все окажемся ещё через пять лет? Ответ утвердительный. В 1969 году он пишет своему американскому другу, палеонтологу Эверету Олсону:

"Мы можем видеть, что с древних времён нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики. Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности. Это является единственной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения.

Когда для всех людей честная и напряжённая работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования? Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдёт величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах..." (4). Роман "Час Быка" создавался на фоне этих тревожных мыслей. И разве это пророчество не напоминает сегодняшние реалии?

Когда в массовом сознании честность и сознательная ответственность превращаются в высшую глупость, в рискованное чудачество, либо рассматривается лишь с точки зрения "выгоды", общество морально распадается. А тогда скатывание в пучину олигархии и деспотической власти - это только дело времени. Что толку в хвалёных западных демократиях, если военно-государственной машиной США сегодня силой выстраивается олигархический мировой порядок, всё более похожий на тормансианский? И долго ли продержится демократия в "развитых" странах, если не будет дуxовно-нравственного развития их народов, а "третий мир" откажется быть их сырьевым придатком (и это время, похоже, уже не за горами)?..

Но вернёмся в 70-е годы. Точнее - в гораздо более раннее время, ведь в 1970-71 гг. Иван Антонович пишет исторический роман "Таис Афинская". Главная героиня этого произведения - афинская гетера Таис (ударение на первом слоге), участница похода Александра Македонского, реальный исторический персонаж (в русских переводах античных авторов её ошибочно называли Фаидой, так же, как богиню Артемис по сей день упорно зовут Артемидой). Целью книги стало "показать, как впервые в европейском мире родилось представление о гомонойе - равенстве всех людей в разуме, в духовной жизни, несмотря на различие народов, племён, обычаев и религий... В этом-то собственно главный стержень этого этапа развития истории человечества (с нашей, европейской + индийской точки зрения)", - говорил Ефремов (7). Идея равенства всех людей, очень важная для осознания человеком своего места в мире, противостояла бытовавшим в греческой политической мысли представлениям о резком противостоянии двух миров: эллинов и "варваров". Эта точка зрения разрабатывалась Аристотелем, считавшим, что "варвары" (особенно, "варвары" Азии) самой природой предназначены быть рабами. Один из героев романа - загадочный делосский философ-орфик - подчёркивает опасность такой точки зрения. Выведен в книге и Аристотель - надо сказать, как отвратительный персонаж: духовно ущербный женоненавистник и сноб.

По мнению Ефремова, в исторических работах, тонувших в датах, сменах царств и войнах, очень мало уделялось внимания самому драгоценному - духовному развитию человечества. А ведь в описываемое в романе время произошли большие религиозные кризисы. "Произошедшая повсеместно замена древних женских божеств на мужские, нарастающее обветшание культа олимпийцев, влияние индийской религиозно-философской мысли повели к развитию тайных вероучений", - говорит Иван Антонович в предисловии к роману. В ушедших в "подполье" верованиях "живая человеческая мысль пыталась найти выход расширяющимся представлениям о Вселенной и человеке, скованным требованиями официальных религий..." Всё это при подготовке книги пришлось собирать по крохам, заполняя пустые места фантазией. Велик интерес писателя к уходящим в глубокую древность матриархальным культурам Малой Азии, доиндоевропейских Крита и Индии, так благотворно повлиявших на пришедшие им на смену Элладу и домусульманскую Индию. Последние, в свою очередь, обогатили друг друга в результате похода Александра.

Журнальная публикация романа "Таис Афинская" состоялась в 1972 году. Его автор не дожил двух месяцев до окончания публикации - ухудшавшееся со второй половины 60-х здоровье привело 5 октября 1972 года к смерти из-за сердечной недостаточности...

Через месяц после ухода Ивана Антоновича к нему домой пришли люди из КГБ и устроили 13-часовой обыск - искали "идеологически вредную литературу" (правда, для её поисков зачем-то использовали металлоискатель и рентген). Как говорила Таисия Иосифовна, гебисты были удивлены, что такой известный писатель жил всего лишь в двухкомнатной квартире с низкими потолками. При обыске изъяли некоторые личные письма и редкие предметы (на экспертизу); позже практически всё вернули (за исключением "холодного оружия"). "Идеологически вредной литературы" не нашли. Абсурдность поведения визитёров сочеталась с их высокой технической оснащённостью и во многом усугублялась ею.

Не стоит всерьёз воспринимать сообщение "Жёлтой прессы" о существовании в КГБ версии, согласно которой Иван Ефремов был английским шпионом, подменившим "настоящего" Ефремова в Монголии (8). Если такая версия и была, то лишь в качестве "прикрытия" для чего-то другого.

Ирония состоит в том, что в 1954 году Иван Антонович в письме профессору И.И.Пузанову, жалуясь на бюрократизм в академической среде, говорил: "...Так нудны эти заседания, отчеты, планы - все, что не стоит выеденного яйца и придумано английской "Интеллидженс сервис" для разрушения русской науки... используя партийное невежество, как очень четко выразился один мой знакомый".

Вскоре после ухода Ивана Антоновича на любое упоминание его имени, даже в научных трудах по палеонтологии, был наложен глухой запрет. К чести писателя-фантаста Александра Петровича Казанцева, он в этих условиях не побоялся открыто высказаться в защиту памяти Ивана Антоновича (обратившись непосредственно в ЦК). А вот Стругацкие, называвшие его своим Учителем и просто многим ему обязанные - за пробивание всевозможных заслонов, "спасение" публикаций и т.п., - не сделали ничего. "Высшие идеологи" во главе со сталинистом М.А.Сусловым отступили только благодаря развёрнутой кампании, к которой были подключены известные учёные, деятели культуры, лётчики и космонавты. А инициировала кампанию небольшая группа, в которую входили Т.И.Ефремова и ещё несколько подлинных друзей Ивана Антоновича. В 1975 году запрет на упоминание имени учёного и писателя и на издание его книг (кроме "Часа Быка") был снят.

Тенденцию плохо устроенного общества бить по самому хорошему Ефремов назвал Стрелой Аримана (или законом "направленного зла"). В течение жизни неоднократно испытывавший её удары, Иван Антонович черпал мужество в примерах героизма русских моряков во время войны 1904-1905 годов, о котором впервые прочитал в детстве. Вот как это отражено в "Лезвии бритвы": "Сражение повреждённого, старого, заполненного спасёнными с броненосца "Ослябя" крейсера "Димитрий Донской" с пятью японскими крейсерами навсегда поразило воображение Гирина". А вот ещё об одном герое Цусимы, о миноносце "Безупречный": "...Сима мысленно видела одинокий миноносец под огнём врага и опершегося на поручни мостика молодого лейтенанта. Её мама - дочь этого лейтенанта - была красавицей, значит, и дед - тоже. Миноносец упорно шёл вперёд сквозь огонь, пока не затонул..." И в последние годы жизни, с повреждённым сердцем, Иван Антонович сравнивал себя с броненосцем: могучий корабль получил смертельную пробоину, он продолжает вести бой, но, несмотря на все героические усилия капитана (Таисии Иосифовны) и команды (друзей), с торжественной обречённостью всё глубже и глубже уходит под воду... О броненосце "Ретвизан" он хотел написать повесть.

А ещё была задумана популярная книга по палеонтологии, ведь именно в этой науке берут начало философские основы романов Ефремова. И название задуманной книги очень характерно - "Ключ будущего". А ещё - роман-предупреждение (второй после "Часа Быка") "Чаша отравы". Также был задуман исторический роман "Дети росы" - о нашествии на Русь полчищ хана Батыя, перевернувшем историю нашей страны и, по-видимому, всей Евразии... Но и того, что он успел, хватило бы на несколько жизней.

Таков земной путь этого удивительного человека, ёмко характеризуемый вынесенными в эпиграф строками его любимых поэтов. Его прах покоится на Комаровском кладбище под Петербургом: могилу накрывает базальтовая плита, на ней - неправильный многогранник, на котором высечены два слова: Иван Ефремов - и годы жизни: 1907-1972.


Эрф Ром

Так зовут жившего "в пятом периоде эры Разобщённого Мира" (то есть в наше время) философа и историка, на которого ссылаются герои "Часа Быка". Эрф Ром - это собирательный образ. Высказанные им идеи, да и само такое странное имя позволяют "заподозрить" в нём черты двух мыслителей ХХ века, живших по разные стороны "железного занавеса". Один из них - уже упомянутый Эрих Фромм. Он, как и Эрф Ром, изучал фашистские диктатуры эры Разобщённого Мира и считал, что наука будущего должна стать не религией, а моралью общества ("жажда знаний должна заменить жажду поклонения", - комментируется эта мысль в романе). Произведения Фромма в СССР до конца 80-х не издавались, Иван Антонович знал их по английским изданиям, появившимся в его библиотеке благодаря американским друзьям.

Второй мыслитель - Иван Ефремов, автор теории инферно, создание которой в романе "Час Быка" приписано Эрф Рому. Эта теория говорит о развитии Жизни во Вселенной.

Известно, что первым идею о жизни, как космическом явлении, в чём-то резко отличном от косной материи, высказал ещё в XVII веке Христиан Гюйгенс. Анри Бергсон, автор философского шедевра "Творческая эволюция" (1907 г.), говорил о жизни как о развивающемся процессе, идущем по пути повышения организации, то есть против закона возрастания энтропии, которому подвержена косная материя. Фромм также рассматривал жизнь как динамический творческий процесс ("быть"), противоположный окостенению, омертвению ("иметь").

От Бергсона через французов Эдуарда Ле Руа и Пьера Тейяра де Шардена (кстати, палеонтолога) линия преемственности тянется к великому учёному и мыслителю Владимиру Ивановичу Вернадскому (1863-1945), которого принято относить к школе "русского космизма". Ефремов является продолжателем этой традиции, а В.И.Вернадского он считал "самым великим учёным ХХ века и одним из выдающихся во все времена".

Иван Антонович рассматривает биологическую и социальную эволюцию как две последовательные ступени единого космического антиэнтропийного процесса. В таком видении мира нет ничего общего с социал-дарвинизмом, переносящим на общество биологический естественный отбор и объявляющим его неизбежным и необходимым, чуть ли не благом. "Пресловутый естественный отбор природы предстал как самое яркое выражение инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре, бросая кости несчётное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней, погибавших в страдании и безысходности. Жестокий отбор формировал и направлял эволюцию по пути совершенствования организма только в одном, главном, направлении - наибольшей свободы, независимости от внешней среды. Но это неизбежно требовало повышения остроты чувств - даже просто нервной деятельности - и вело за собой обязательное увеличение суммы страданий на жизненном пути", - излагается в "Часе Быка" суть теории инферно.

"Многотысячные скопища крокодилообразных земноводных, копошившихся в липком иле в болотах и лагунах; озерки, переполненные саламандрами, змеевидными и ящеровидными тварями, погибавшими миллионами в бессмысленной борьбе за существование. Черепахи, исполинские динозавры, морские чудовища, корчившиеся в отравленных разложением бухтах, издыхавшие на истощённых бескормицей берегах", - всё это не досужие домыслы, родившиеся в тиши кабинета, а реальность, понятая и прочувствованная во время палеонтологических раскопок. И далее: "Выше по земным слоям и геологическому времени появились миллионы птиц, затем гигантские стада зверей. Неизбежно росло развитие мозга и чувств, всё сильнее становился страх смерти, забота о потомстве, всё ощутительнее страдания пожираемых травоядных, в тёмном мироощущении которых огромные хищники должны были представлять подобие демонов и дьяволов, созданных впоследствии воображением человека. И царственная мощь, великолепные зубы и когти, восхищавшие своей первобытной красотой, имели лишь одно назначение - рвать, терзать живую плоть, дробить кости".

Человек оказался не только в биологическом, но и в социальном инферно: "А человек, с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от рождения к смерти (об этом также говорил Фромм. - А.К.). Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида. И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена "щедрой" природой и общественным бытием - до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвёт этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты..." ("Час Быка"). В этой фразе содержится главное отличие концепции инферно от социал-дарвинизма. Восходящее развитие жизни привело человека к способности скорректировать сами законы этого развития. Человек становится не только объектом, но и фактором эволюции, и если он только сможет стать действительно разумным, то эволюция из слепой и жестокой превратится в осмысленную, инферно для человека будет преодолено. Такое превращение соответствует известной формуле Маркса о "прыжке из царства необходимости в царство свободы".

В свою очередь, преодолевая "естественность", нельзя удаляться от природы - будучи диалектиком, Ефремов это прекрасно понимает. "Пока природа держит нас в безвыходности инферно, в то же время поднимая из него эволюцией, она идёт сатанинским путем безжалостной жестокости. И когда мы призываем к возвращению в природу, ко всем её чудесным приманкам красоты и лживой свободы, мы забываем, что под каждым, слышите, под каждым цветком скрывается змея. И мы становимся служителями Сатаны, если пользоваться этим древним образом. Но бросаясь в другую крайность, мы забываем, что человек - часть природы. Он должен иметь её вокруг себя и не нарушать своей природной структуры, иначе потеряет всё, став безымянным механизмом, способным на любое сатанинское действие. К истине можно пройти по острию между двумя ложными путями", - говорит один из героев "Часа Быка" (Вир Норин) тормансианским учёным.

Герои ефремовского будущего живут в тесном общении с природой. "Важнейшая сторона воспитания - это развитие острого восприятия природы и тонкого с ней общения", - размышляет героиня "Туманности Андромеды" Веда Конг. Есть в мире "Туманности..." и чуждый ему фрагмент. Это уголок "первобытного рая" - Остров Забвения, - куда по собственной воле удаляются ради "тихой жизни" уставшие от борьбы люди. Получая помощь от планеты, они страданий не испытывают и ведут себе полурастительное существование.

Существенное место в ефремовском творчестве занимает эротическая составляющая. Верный себе, писатель отрицает как ханжество и изуверский аскетизм, так и путь следования животным страстям. Эрос в ефремовских книгах - светлый, исполненный благородных чувств. "Красота и желание женщин вызывают свинство лишь в психике тех, кто не поднялся в своих сексуальных чувствах выше животного... Встреча с Цирцеей была пробным камнем для всякого мужчины, чтобы узнать, человек ли он в Эросе", - говорит Фай Родис. А к ханжам и изуверам обращено такое высказывание из "Лезвия бритвы": "Помните, если вы, глядя на красоту нагой женщины, видите прежде всего "неприличные места" и их надо от вас закрыть, значит, вы ещё не человек в этом отношении". Крайности сходятся.

Ноосферно-коммунистические идеи Ефремова до сих пор вызывают обвинения их автора в "технократизме" и "тоталитаризме". По-моему, абсурдно называть сторонником тоталитаризма автора следующих строк: "Диалектический парадокс заключается в том, что для построения коммунистического общества необходимо развитие индивидуальности, но не индивидуализма каждого человека. Пусть будет место для духовных конфликтов, неудовлетворённости, желания улучшить мир. Между "я" и обществом должна оставаться грань" ("Час Быка"). "Подавление индивидуальности сводит людей в человеческое стадо..." (там же).

Наверное, ленивых гедонистов не устраивает утверждённая Ефремовым необходимость самосовершенствования, самодисциплины и сознательной ответственности - всё это рассматривается как проявление "тоталитаризма", покушение на "свободу". Парадокс развития в том и состоит, что для возрастания свободы общества оно должно соответствовать более высоким духовно-нравственным критериям. Без этого условия несостоятельны любые самые прекрасные проекты общественного устройства - будь то по Фромму, Ефремову, Кропоткину и т.д.

Обвинения в "технократизме" также нелепы. Для Ивана Антоновича главным фактором и целью социального прогресса является развитие человека. Да, он говорил об огромной важности научного знания и научно-технического прогресса (и это правильно!), но никогда не считал, что учёные и инженеры должны быть "главными". На первое место, по мнению Ефремова, необходимо поставить Учителя и Врача - высока их значимость в обществе, но высока и моральная ответственность. Технологический прогресс важен, однако носит вспомогательный характер, да и состоит он не столько в количественном росте, сколько в качественном улучшении.

А что касается "технологий войны", то к ним отношение Ивана Антоновича просто отрицательное. На вопрос: что бы вы сделали, если бы у вас была волшебная палочка? - он ответил: уничтожил бы всё вооружение. А вот что он писал В.И.Дмитревскому 5 августа 1967 года: "...Я за винтовку, но против громадной военной машины, как Айюб-хан - президент Пакистана. Тот заявил, что никакой индустриализации ему не надо, а от американцев он примет только одну помощь - противозачаточные пилюли. От канадцев ему нужна низкорослая пшеница особого сорта, и вот с этими двумя средствами он ликвидирует голод в стране... Что до вооружения, то народ, у которого есть винтовки и достаточно места в горах, может не бояться никакого нападения... Есть первобытная мудрость в нём!" (7)

Ефремовский мир - это не "конец истории". Преодолев социальное неблагополучие, люди этого мира продолжают раздвигать границы познания, борясь с энтропией. "Не спи! Равнодушие - победа Энтропии Чёрной!" - говорится в повести "Сердце Змеи". Какое уж тут успокоение! Да и сами люди ефремовского будущего - не застывшие истуканы, какими бы "холодными" они ни казались иному сегодняшнему читателю, отстоящему от них на тысячелетия. Расположив в один ряд героев рассказа "Пять Картин" (его действие происходит, по-видимому, в эру Общего Труда, если придерживаться ефремовской хронологии), романа "Туманность Андромеды" (эра Великого Кольца) и землян в романе "Час Быка" (эра Встретившихся Рук), внимательный читатель увидит развитие человека, причём не только на психологическом (и парапсихологическом), но даже на антропологическом уровне. Осмысленная эволюция продолжается.


 (699x489, 50Kb)
Рубрики:  Жизнь замечательных людей

Праздник Казанской иконы Божией Матери

Воскресенье, 04 Ноября 2007 г. 19:48 + в цитатник
Иначе называемый Днём народного единства. С праздником!=)
 (340x394, 42Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Физически развиваюсь

Пятница, 02 Ноября 2007 г. 22:19 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же =)

Хожу на айкидо. Совмещаю приятное с полезным в квадрате: разминку мышц, эдакий "активный массаж", с телесным развитием и обучением самому миролюбивому боевому искусству.

Объяснение мастера техники ёнкьё: "Когда вы выполняете этот приём, вы изначально ведёте противника за запястье. Запястье является частью руки, рука прикреплена к плечу, плечо- к телу. Поворот не туда означает вывих руки; организм это знает, он не может сбросить руку, как ящерица хвост, и потому инстинктивно при повороте будет падать в нужную сторону. Вам осталось только плавно положить противника и обезвредить его, прижав локоть к земле.
Не забывайте: главная задача айкидока в том, чтобы перенаправить силу противника в другую сторону, победить оппонента весом его же тела, не нанеся ему при этом увечий."


 (488x600, 27Kb)
Рубрики:  Будни и праздники

Adieu

Пятница, 19 Октября 2007 г. 22:08 + в цитатник
Настроение сейчас - Путешественническое

Исчезаю из Сети до 29-ого октября. От всех комментариев и уведомлений с Лиру отписался: а то их столько наберётся к моему возвращению!=)

Желаю всем здравствовать, держать носы поднятыми, а хвосты- завязанными бантиком.

До встречи! =)
Рубрики:  Внимание!

Приветствую

Пятница, 19 Октября 2007 г. 21:57 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же =)

MurZZZilka и Кракатулька ! Добро пожаловать!=)
Рубрики:  Будни и праздники

Вандалы

Среда, 17 Октября 2007 г. 01:59 + в цитатник
Настроение сейчас - Печальное...

Уничтожили официальный сайт Юрия Визбора. Самое полное собрание аудио-записей песен, несчётное количество стихов и очерков, несколько уникальных фотографий...Кому-то стало скучно- и раз!- ничего этого не стало.

http://www.vizbor.ru/


Рубрики:  Будни и праздники

Apres nous, le Deluge?...

Вторник, 16 Октября 2007 г. 01:21 + в цитатник
Настроение сейчас - Хорошее, и вам такого же.)

Живём ли мы, как должно?
Мы на земле не навсегда, лишь на время.
Даже нефрит дробится,
Даже перья кецаля рвутся,
Даже золото обращается в пыль.
Мы на земле не навсегда, лишь на время.


Нецахвалькойотль, царь-поэт аколуа, Тескоко, Древняя Мексика.

 (600x447, 52Kb)
Рубрики:  Задумайтесь


Поиск сообщений в МакГрегор
Страницы: 28 ... 13 12 [11] 10 9 ..
.. 1 Календарь