Для начала небольшой сюрприз. Три самые известные оперы Моцарта — "Женитьба Фигаро", "Дон Жуан" и "Так поступают все" — относятся к жанру, который считался самым, что ни на есть массовым и доступным даже простому зрителю.

В рациональном 18 веке все было определено очень четко: серьезная опера (позже её так и назвали — opera seria) должна иметь возвышенный сюжет (идеальный вариант — из античной истории или мифологии ), в ней должен быть определенный набор арий для каждого главного персонажа и она должна поражать воображение: красивые костюмы, инженерные решения, но самое главное — суперзвезды, певцы-виртуозы. Такое зрелище было не стыдно показать рафинированной придворной публике, но в публичные оперные театры, появившиеся сравнительно недавно, в середине 17 века, ходили и простые горожане, а им было не слишком интересно подолгу слушать как певец демонстрирует голос и смотреть на эффектные сценические решения. Гораздо больше их интересовал увлекательный сюжет, сопровожаемый соответствующей по настроению музыкой. Новый жанр, получивший название opera-buffa, зарождался постепенно. Сначала это были небольшие вставные номера — intermezzo — между актами большой оперы, короткие сценки в духе комедии дель арте, которые постепенно стали самостоятельными спектаклями. Конечно, у каждого жанра были свои недостатки: opera-seria могла быть одним сплошным спецэффектом, который создавали инженеры и певцы-виртуозы, не наполненным практически никаким смысловым содержанием, а opera-buffa могла быть банальным развлечением, не претендующим на какие-то интересные художественные решения. Как и в любом наборе правил, конечный результат всегда зависел от мастерства исполнителей, и трилогия опер Моцарта на либретто Лоренцо да Понте — как раз такой случай.

Постеры художника Рафала Олбински к операм Моцарта и да Понте (слева направо) "Женитьба Фигаро", "Дон Жуан", "Так поступают все"

Читать далее

Удивительно то, что впечатление от этой песни совсем не совпадает с содержанием текста.

Посвящается primus_sile , без которой мое видение этого фильма было бы намного беднее.

Питер Шеффер, по его собственным словам, от результата экранизации своей пьесы был не в самом большом восторге, но его можно понять: во время работы над сценарием ему пришлось пожертвовать самым дорогим — тщательно выписанными монологами Сальери, его наблюдениями и комментариями, которые и составляли главное содержание всей пьесы. Единственный эпизод, который самому Шефферу с драматической точки зрения нравился целиком и полностью, это работа над Реквиемом. Конечно, без него никак нельзя было обойтись: последнее произведение Моцарта, да ещё и заупокойная месса — это очень красиво и символично, но из всех четырнадцати частей Реквиема как правило используют только две. Первый вариант — это самое начало, медленный, торжественный и немного тревожный интроит, который создает соответствующее настроение. Вариант второй — Lacrimosa, которая, своим воздействием на слушателей полностью оправдывает своё название, а кроме того имеет очень правильное завершение, которое обеспечивает катарсис само по себе, без какого-либо участия режиссера и актеров.

Читать далее

 Питер Шеффер уже на стадии возникновения замысла "Амадея" рассматривал легенду о Моцарте и Сальери в непривычном ракурсе. Отправной точкой для пьесы послужила... легенда о Фаусте. В одном из интервью, задолго до появления "Амадея", Питер Шеффер вспоминал Питера Брука, который говорил, что легенда о Фаусте — один из немногих вечных сюжетов, которые не актуальны для двадцатого века. Шеффер был с этим не согласен: он говорил, что всё обстоит как раз наоборот, вопрос только в том, что на что обменивается. Примерно через пятнадцать лет после этого интервью на свет появилась история о композиторе Сальери, который заключил сделку с Богом: целомудренная и праведная жизнь в обмен на возможность стать музыкантом и прославиться.

Читать далее

Череда известных интерпретаций открывается камерной оперой Римского-Корсакова, которая была написана в 1879 году. Тех, кто не увлекается историей русской классической музыки, эта опера может заинтересовать тем, что по ней в 1962 году был снят фильм (реж. Владимир Гориккер). Пели Сергей Лемешев (Моцарт) и Александр Пирогов (Сальери), а играли, соответственно, Иннокентий Смоктуновский и Пётр Глебов. Фильм-опера жанр сам по себе странный: с одной стороны — более-менее приближенные к действительности обстановка и действие, а с другой — всё это сопровождается постоянным пением, причем, как правило, поют совсем не те люди, которых мы видим в кадре, что только усиливает искуственность происходящего. В случае с оперой "Моцарт и Сальери" искуственность усугубляется ещё и тем, что текст Пушкина слишком хорошо знаком, это стихи со своим собственным ритмом, вдобавок, каждый, кто его читает, по своему выстраивает интонацию и акценты, даже не осознавая этого, и всё это ложится на музыку, в которой свой, третий вариант ритма, мелодии и интонации.    Лично меня всё это несколько сбивает и отвлекает, но, к счастью, голова у всех работает по-разному. Фильм посмотреть стоит ради того, чтобы увидеть, каким был Моцарт в исполнении Смоктуновского (можно потом ради интереса сравнить с его же Моцартом в театральной постановке 1971 года), а также ради сцены ужина, в которой есть очень много живописных моментов, например, образ черного человека.

Читать далее

Начну с того, без чего просто не получится продвинуться дальше. История о том, что Сальери убил Моцарта —это легенда, возникшая в начале 19 века из-за множества причин и факторов, которые достаточно подробно рассматривались в самых разных исследованиях, останавливаться на них я сейчас не буду. Я до сих пор не могу с уверенностью решить для себя очень важную проблему, которая с этой легендой связана: из-за правдоподобного вымысла оказался оклеветан
реальный и очень достойный человек. Иногда мне кажется, что в привычке абстрагироваться от таких вещей при рассмотрении художественного произведения есть определенная доля душевной глухоты, но ничего не поделаешь, гораздо больше всего остального меня интересует то, как эта легенда была воплощена в трагедии Пушкина, а затем развита в пьесе Питера Шеффера.

Читать далее

 Было очень странно смотреть в новеньком "Киноцентре" фильм, снятый в 1990-х годах. Будь это "Иллюзион", не так бы сильно резало глаз то, что актеры на экране заметно моложе, чем я их помню по последним киноработам, и что даже по картинке видно, что фильм снят без малого двадцать лет назад (я тщательно избегаю словосочетания "когнитивный диссонанс" :-)). Впечатления от него какие-то невнятные. Про взаимоотношения этого романа с кино я поняла две вещи. Во-первых, его сложно экранизировать камерно. Если в городских сценах всё ещё нормально, то как только дело доходит до бала, начинается беда: вместо яркого и праздничного действа, которое обрушивается сразу в виде света, звука и запаха, тропического леса, орекстра в полтораста музыкантов что в экранизации Бортко, что в этом фильме получается непонятно что, какое-то дефиле гостей полумраке. Возможно, это капризы человека, выросшего на импортных кино и спецэффектах, но я ничего не могу с собой поделать: когда я читала роман, то бал мне представлялся фантастически ярким и красочным, и чтобы это воплотить так, как это описано в книге, без хороших спецэффектов, как мне кажется, не обойтись, потому что без них всё будет выглядеть слишком бедно. Во-вторых, в романе слишком много всего, слишком много насыщенных линий, и уместить это всё в два часа без ущерба крайне сложно. В данном случае получилась такая поездка галопом по европам: вроде бы все самые важные моменты были сохранены, но целостного впечатления не составляется, а остаются только отдельные детали: чудесный Коровьев (Александр Филлипенко), который как-то очень удачно сочетает кривляние с естественностью; ясные глаза Мастера (Виктор Раков); голос Иешуа (Николай Бурляев); макабрическая аранжировка "Болеро" Равеля и вообще музыка. И всё, собственно. Но для кругозора посмотреть было любопытно.

В продолжение...

 Мораторий на творческую деятельность соблюдался не слишком строго.

Например, поприбавилось записей в "Оружейной теории". В основном там появилась халтура — записи в рубрике "Оружие в литературе" и красивые картинки, но не всё так плохо. Добавилось две записи, в некотором роде логически продолжающие цикл "Легендарное оружие". Для тех, кто с нами недавно, напомню: были записи про Экскалибур, Мьёлльнир и Зу-л-факар — вещи это знаменитые, но, увы, живьем их никто никогда не видел. Герои новых двух записей в этом отношении значительно выигрывают, потому что при желании увидеть их можно. Одна история — про Тисону, меч, принадлежавший Родриго Диасу де Бивар по прозвищу Эль Сид Кампеадор (это нельзя было не написать полностью), вторая — про коронационный меч французских королей, предание гласит, что этот  тот самый Жуайёз, меч Карла Великого. Он так красив, что я без картинки обойтись нельзя:

Ещё две записи появились и в этом блоге. Посвящены они двум спектаклям, на которых я была аж в марте месяце: "Воццеку" и "Леди Макбет Мценского уезда". Записи создавались прямо по Горину*, поэтому выставлены задним числом.

*
– Степан, у гостя карета сломалась…
– Вижу, барин. Ось полетела, да спицы менять надо.
– Починить сможешь?
– За день сделаю.
– А за два?
Степан глянул на барина, перевел взгляд на карету:
– Можно и за два.
– А за пять?.
Степан задумчиво почесал в затылке:
– Трудновато, барин. Но ежели постараться, можно и за пять…
– А за десять дней? Степан аж крякнул:
– Ну, барин, тут тогда самому не справиться. Помощник нужен. Хомо сапиенс!
– Бери помощников! – приказал Федяшев и, многозначительно подмигнув, поднялся по ступенькам в дом.
Г. Горин "Формула Любви"

Всё как заявлено. Нежная и ранимая балерина внезапно получает главную роль и начинает над ней работу. Естественно, при таком раскладе не могут не появиться внутренние и внешние демоны и соответствующий накал эмоций. Удивляет то, что выглядит это всё как какой-то не очень хороший спектакль, настолько всё заострено и преувеличено. Даже если такая театральность и подразумевалась, выглядит она очень странно, что лишний раз подтверждает: всё-таки есть вещи, которые невозможно адекватно перевести на язык кино.

Героиня Натали Портман робка и нерешительна до такой степени, что это просто невыносимо и выходит за рамки разумного и адекватного, а все её страхи, тревоги и видения выглядят натурально паранойей, потому что та самая "инфернальная соперница", которую играет Мила Кунис, в общем-то обычная, пусть и немного развязная, девица, которая ни о чём таком не думает и никаких подвохов главной героине не устраивает. Жуть долго и мучительно нагнетается следящими глазами на картинах, пробивающимися сквозь кожу перями, внезапно гаснущим светом в пустом помещении (да-да, такое тоже есть), реалистичными то ли снами то ли галлюцинациями, и финал впечатляет уже хотя бы потому, наконец-то это напряжение исчезает. Преображение состоялось, апофеоз, спектакль заканчивается, все апплодируют и рыдают...

Но меня не покидает одна мысль: если убрать из этого финала изображение — не изменится ничего, рыдать все будут точно так же. А вот сохранится ли это ощущение, если убрать музыку Чайковского, я не уверена.

Фильм: Черный лебедь

Мой профиль на Имхонет

"Щелкунчик" -- идеальный спектакль для новогоднего праздника не потому, что действие там происходит как раз во время зимних праздников. История про ёлку у Штальбаумов, куклу-Щелкунчика и его сражение с мышиным королём занимает в общем хронометраже... полчаса из полутора. Всё остальное -- это путешествие в сказочную страну, красивое, с огромным количеством самых разных по характеру номеров -- идеальное зрелище с замечательной музыкой. В общем, никто не уйдет обиженным.
 

 

Читать дальше, смотреть картинки и ролики можно здесь.