-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в ksuta

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 19.02.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 1674

Одна голова - хорошо, а вторая - пошла на фиг со своими советами!!!

глава 9

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:28 + в цитатник
Глава 9. Убежище.
Всё было словно в тумане. Гарри и Гермиона поднялись на ноги и достали палочки. Многие только начинали понимать, что произошло что-то странное; головы всё ещё были повёрнуты к тому месту, откуда только что исчезла серебряная рысь. Молчание расползлось от того место, где появился Патронус. Затем кто-то закричал.

Гарри и Гермиона бросились в паникующую толпу. Гости разбегались в разных направлениях, многие дизаппарировали. Защитные чары вокруг Норы были сломаны.

- Рон! - кричала Гермиона. - Рон, где ты?

Они пробирались через танцплощадку, Гарри видел, как в толпе появились люди в мантиях и масках; затем он увидел Люпина и Тонкс, они оба подняли палочки и закричали "Протего!", крик разнёсся повсюду и отозвался эхом...

- Рон! Рон! - звала Гермиона, почти плача, пока они с Гарри пробирались сквозь толпу напуганных гостей. Гарри схватил её за руку, чтобы на не отстала, когда вспышка света пролетела над их головами, это было либо защитное заклинание, либо что-то более ужасное, но он не знал...

Затем появился Рон. Он поймал свободную руку Гермионы, и Гарри почувствовал, что она повернулась; изображение и звук удалялись, над ними нависла темнота; он чувствовал только руку Гермионы, пока их затягивал водоворот пространства и времени, унося прочь от Норы, прочь от Пожирателей Смерти, прочь, возможно, от самого Волдеморта...

- Где мы? - сказал голос Рона.

Гарри открыл глаза. На секунду он подумал, что они вовсе не убежали со свадьбы: он всё ещё был окружён людьми.

- Дорога Тоттенхэм Корт, - задыхалась Гермиона. - Идите, просто идите, нам надо найти место, где вы бы смогли переодеться.
Гарри сделал, что она попросила. Они полу шли, полу бежали по широкой тёмной улице в окружении запоздалых прохожих, между закрытых магазинов, а над ними сияли звёзды. Двухэтажный автобус пронёсся рядом и группа весёлых пьянчуг окликнула их, когда те прошли мимо. Гарри и Рон всё ещё были одеты в парадные мантии.

- Гермиона, нам не во что переодеться, - сказал ей Рон, когда молодая женщина закатилась от смеха, увидев его.
- Почему я не взял Мантию-Невидимку? – сказал Гарри, удивляясь собственной глупости. – Весь прошлый год я носил её с собой и…
- Ничего страшного, Мантия у меня, и вещи для вас обоих, - сказала Гермиона, - просто попытайтесь пока что вести себя естественно…

Она провела их вниз по улице в укрытие в тёмной аллее.

- Когда ты говоришь, что Мантия у тебя и вещи тоже… - сказал Гарри, хмурясь при виде маленькой сумочки, которую несла Гермиона и в которой она сейчас копалась.
- Да, они здесь, - сказала Гермиона и, к удивлению Гарри и Рона, она достала джинсы, футболку, несколько коричневых носков и, наконец, серебристую Мантию.
- Как, чёрт побери…?
- Неопределяемое Расширяющее Заклинание, - сказала Гермиона. - Трудноватое, но я думаю, что у меня получилось. Короче, мне удалось поместить здесь всё, что нам может понадобиться. – Она потрясла на вид хрупкую сумочку, и оттуда послышался звук нескольких тяжёлых предметов, перекатывающихся внутри. – Ой, чёрт, это книги, - сказала она, заглядывая внутрь, - я рассортировала их по темам… ну что ж… Гарри, лучше тебе взять Мантию-Невидимку. Рон, поторопись и переоденься…
- Когда ты всё это сделала? – спросил Гарри, пока Рон снимал с себя мантию.
- Я говорила вам ещё в Норе, что я собрала всё необходимое, знаете, на случай, если нам надо будет выбраться быстро. Я собирала твой рюкзак сегодня утром, Гарри, после того как ты переоделся и оставил его… У меня было предчувствие…
- Ты просто удивительная, - сказал Рон, протягивая ей свою свёрнутую мантию.
- Спасибо, сказала Гермиона, едва заметно улыбаясь и засовывая мантию Рона в сумочку. – Пожалуйста, Гарри, надень Мантию!

Гарри накинул на себя Мантию-Невидимку, исчезая из вида. Только сейчас он начал понимать, что произошло.

- Остальные… все на свадьбе…
- Мы не можем сейчас думать об этом, - прошептала Гермиона. – Они преследуют тебя, Гарри, и мы поставим многих под угрозу, если вернёмся.
- Она права, - сказал Рон, который, казалось, знал, о чём сейчас будет спорить Гарри, даже если он не видел его лица. – Большая часть Ордена была там, они присмотрят за всеми.

Гарри кивнул, затем вспомнил, что они его не видели, и сказал «Да». Но он думал о Джинни, и страх кислотой обжигал его изнутри.

- Ладно, нам пора двигаться дальше, - сказала Гермиона.

Они снова вышли на улицу, где пела песни и шаталась из стороны в сторону группа мужчин на противоположной от них стороне дороги.

- Извини, что спрашиваю, но почему Дорога Тоттенхэм Корт? – спросил Рон у Гермионы.
- Понятия не имею, это первое, что пришло мне в голову, но я уверена, что в мире магглов гораздо безопаснее, здесь они ожидают нас найти меньше всего.
- Действительно, - сказал Рон, оглядываясь, - но вы не чувствуете себя слегка… неодетыми?
- А куда нам идти? – сказала Гермиона, пригибаясь, когда на другой стороне один из мужчин присвистнул. – В Дырявом Котле мы вряд ли забронируем номера, так? Гриммолд Плэйс отпадает, если Снейп может зайти туда… Полагаю, нам нужно попытаться пойти к моим родителям, хотя они могут проверять и там… Когда же они замолчат?
- Как дела, милашка? – крикнул самый пьяный из стоявших напротив. – Хочешь выпить? Бросай рыжего и пошли с нами, пропустим пару стаканчиков!
- Давайте где-нибудь сядем, - нервно сказала Гермиона, когда Рон уже открыл рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ. – Вот, посмотрите, можно сесть здесь!

Это было маленькое грязное круглосуточное кафе. На столах тонким слоем расплылся жир, но здесь, по крайней мере, было пусто. Гарри прошёл к столику первым, рядом с ним сел Рон, напротив – Гермиона, которая сидела спиной к выходу и не очень была этим довольна. Она оборачивалась так часто, что казалось, будто у неё были судороги. Гарри не нравилось сидеть на месте, при продвижении казалось, что у них есть какая-то цель. Под Мантией он чувствовал, как последние остатки Оборотного Зелья покидали его, его руки принимали прежний облик. Он достал очки из кармана и снова надел их.

Через пару минут Рон сказал:

- Вы знаете, мы не так далеко от Дырявого Котла, нам только надо добраться до Перекрёстка Чаринг…
- Рон, мы не можем! - перебила его Гермиона.
- Не чтобы остаться, а чтобы узнать, что происходит!
- Мы и так знаем, что происходит! Волдеморт захватил Министерство, что нам ещё надо знать?
- Хорошо, хорошо, я просто предложил!

Воцарилась тишина. Официантка, жующая жвачку, подошла к ним, и Гермиона заказала два каппуччино. Поскольку Гарри был невидимым, было бы странным заказывать кофе и на него. Двое здоровенных рабочих вошли в кафе и сели за соседний столик. Гермиона перешла на шёпот:

- Я предлагаю найти тихое место, чтобы дизаппарировать и отправиться за город. Как только мы там окажемся, мы можем связаться с Орденом.
- А ты умеешь делать говорящего Патронуса? - спросил Рон.
- Я тренировалась, думаю, что смогу, - сказала Гермиона.
- Ну, можно, пока это не грозит неприятностями, хотя их могли уже арестовать. Боже, какой гадкий кофе, - добавил Рон, отпив из кружки дымящегося кофе сероватого оттенка. Официантка услышала его и злобно посмотрела в его сторону, подходя к новым посетителям. Больший из двух рабочих, который был светловолосым и довольно огромным, жестом попросил её отойти. Она с удивлением посмотрела на него.
- Пойдёмте, я не хочу пить эти помои, - сказал Рон. – Гермиона, у тебя есть маггловские деньги, чтобы расплатиться?
- Да, я взяла все свои сбережения для Строительного Общества, прежде чем отправиться в Нору. Могу поспорить, мелочь на дне, - вздохнула она, залезая в сумочку.

Двое рабочих совершили одинаковое движение, которое Гарри тут же скопировал, не раздумывая: все трое вытащили палочки. Рон, лишь через несколько секунд поняв, что происходит, нырнул под стол, толкая Гермиону вбок под скамейку. Сила заклинаний Пожирателей пробила стену в том месте, где только что была голова Рона, а Гарри, всё ещё невидимый, закричал: «Ступефай!»
Красная вспышка угодила здоровому светловолосому Пожирателю прямо в лицо, он без сознания повалился на бок. Его спутник не мог понять, кто произнёс заклинание, и снова пальнул по Рону. Блестящие чёрные верёвки вылетели из его палочки и обвили Рона с ног до головы. Официантка закричала и побежала к выходу. Гарри послал ещё одно Замораживающее Заклинание в Пожирателя с кривым лицом, который связал Рона, но промахнулся. Заклинание отскочило от окна и попало в официантку, которая упала на пол перед дверью.

- Экспульсо! – закричал Пожиратель, и стол, за которым стоял Гарри, взорвался. Силой взрыва его прибило к стене, палочка выпала из рук, а Мантия слетела с него.
- Петрификус Тоталус! – закричала Гермиона, хотя её не было видно, и Пожиратель упал, словно статуя, приземляясь в смесь фарфора, дерева и кофе. Гермиона вылезла из-под скамейки, вытряхивая из волос осколки стекла и страшно дрожа.
- Д-дифиндо, - сказала она, указывая палочкой на Рона, который заревел от боли, когда она распорола его коленку, оставляя глубокий порез. – Прости Рон, у меня трясётся рука! Дифиндо!

Верёвки упали. Рон поднялся на ноги, встряхивая руками, чтобы вернуть их в прежнее состояние. Гарри поднял палочку и пробрался через руины к тому месту, где на скамейке без сознания лежал большой светловолосый Пожиратель.

- Я должен был узнать его, он был там в ночь смерти Дамблдора, - сказал он. Он перевернул тёмного Пожирателя ногой, глаза мужчина бегали между Гарри, Роном и Гермионой.
- Это Долохов, - сказал Рон. – Я видел его на старых плакатах «Разыскивается». Я думаю, что большой – это Торфинн Роул.
- Не важно, как их зовут! – немного истерически сказала Гермиона. – Как они нас нашли? Что нам делать?
Каким-то образом её паника прояснила голову Гарри.
- Запри дверь, - сказал он ей. – А ты, Рон, выключи свет.

Он посмотрел на парализованного Долохова, быстро собираясь с мыслями, пока щёлкал замок, а Рон при помощи Делюминатора погрузил кафе в сумерки. Гарри слышал, как мужчина, подзывавший Гермиону на улице, теперь кричал другой девушке.

- Что нам теперь с ними делать? – прошептал Рон в темноте, а затем стал говорить совсем тихо. – Убить их? Они бы убили нас. У них был прекрасный шанс.

Гермиону передёрнуло и она отошла назад. Гарри замотал головой.

- Нам надо просто стереть у них память, - сказал Гарри. – Лучше так, мы собьём их со следа. Если мы их убьём, станет ясно, что мы здесь были.
- Ты начальник, - сказал Рон с облегчением. – Но я никогда не делал Заклинания Памяти.
- И я, - сказала Гермиона, - но в теории знаю.

Она глубоко вздохнула и успокоилась, затем указала палочкой на лоб Долохова и сказала: «Обливиате».

Мгновенно глаза Долохова стали затуманенными и бессмысленными.

- Отлично! – сказал Гарри, хлопая её по спине. – Займись другим и официанткой, а мы с Роном приберёмся.
- Приберёмся? – сказал Рон, осматривая полуразрушенное кафе. – Зачем?
- Тебе не кажется, что они могут что-то заподозрить, если проснуться в месте, которое выглядит так, будто его взорвали?
- О, да, точно…

Рону пришлось приложить немалые усилия, чтобы вытащить палочку из кармана.

- Неудивительно, что я не могу её достать, Гермиона, ты положила мои старые джинсы, а они узкие.
- Ой, ну прошу прощения, - прошипела Гермиона, уволакивая официантку от окна. Гарри слышал, как она тихо предложила, куда ещё Рон мог бы засунуть свою палочку.

Как только кафе было приведено в прежнее состояние, они посадили Пожирателей за тот столик, где те сидели раньше, лицом друг к другу.

- Но как они нашли нас? – спросила Гермиона, смотря то на одного, то на другого. – Как они узнали, что мы здесь?

Она повернулась к Гарри.

- Ты… ты думаешь, на тебе всё ещё есть След?
- Не должно быть, - сказал Рон. – След исчезает в семнадцать, это закон, им нельзя пометить взрослого.
- Это то, что знаешь ты, - сказала Гермиона. - А если Пожиратели нашли способ, как накладывать След и на семнадцатилетних?
- Но Гарри уже сутки не находился рядом с Пожирателями. Кто бы наложил на него След?

Гермиона не отвечала. Гарри чувствовал себя паршиво: неужели Пожиратели так их и нашли?

- Если я не могу использовать магию, а вы не можете использовать её рядом со мной, чтобы нас не засекли… - начал он.
- Мы не разделимся! – отрезала Гермиона.
- Нам нужно безопасное место, чтобы спрятаться, - сказал Рон. – Чтобы было время всё обдумать.
- Гриммолд Плейс, - сказал Гарри.

Парочка уставилась на него:

- Не глупи, Гарри, туда может проникнуть Снейп.
- Папа Рона сказал, что они наложили заклятья против него… и даже если они не сработают, - он сделал акцент, когда Гермиона попыталась протестовать, - то что тогда? Клянусь, сейчас мне больше всего хочется встретить Снейпа!
- Но…
- Гермиона, куда нам ещё идти? Это лучшее, из чего мы можем выбирать. Снейп – это только один Пожиратель. Если на мне всё ещё След, вокруг нас их сразу же объявится целая толпа, куда бы мы ни пошли.

Она не могла поспорить, хотя всем видом показывала, что очень хотела бы. Пока она открывала дверь кафе, Рон выпустил свет из Делюминатора. Затем Гарри досчитал до трёх, и они произнесли над тремя жертвами заклинания. Прежде чем официантка или Пожиратели очнулись, Гарри, Рон и Гермиона обернулись на месте и исчезли в темноте ещё раз.
Несколько секунд спустя Гарри вдохнул полной грудью и открыл глаза: они стояли посреди знакомой маленькой и неопрятной площади. Высокие ветхие дома смотрели на них со всех сторон. Они видел дом номер двенадцать, потому что Хранитель Секрета Дамблдор рассказал им, где он находился. Они поторопились внутрь, проверяя по пути, не преследовали ли их. Они вбежали вверх по каменным ступенькам, Гарри постучал по входной двери палочкой. Послышалась череда металлических щелчков и звон цепочки, затем дверь со скрипом открылась и они поспешили переступить через порог.
Как только Гарри закрыл за собой дверь, старомодные газовые лампы ожили, разбрасывая мерцающий свет по всему коридору. Всё выглядело таким, каким Гарри это запомнил: зловещим, покрытым паутиной, очертания голов домашних эльфов на стене отбрасывали зловещие тени на лестницу. Длинный чёрный занавес скрывал портрет матери Сириуса. Единственной вещью, которая стояла не на своём месте, была подставка для зонтиков в виде ноги тролля, которая лежала на боку, как будто Тонкс только что вновь уронила её.

- Я думаю, кто-то был здесь, - прошептала Гермиона, указывая на подставку.
- Это могло случиться, когда Орден уходил, - шепнул Рон в ответ.
- И где же эти проклятья, которые они наложили против Снейпа? - спросил Гарри.
- Возможно они срабатывают только тогда, когда он появляется? - предположил Рон.

Они всё ещё стояли вместе на дверном коврике, спиной к двери, боясь перемещаться по дому дальше.

- Что ж, мы не можем стоять здесь вечно, - произнёс Гарри и шагнул вперёд.
- Северус Снейп? - прошептал голос Грозного Глаза Грюма из темноты, заставяя их в ужасе отпрыгнуть назад.
- Мы - не Снейп! - успел прохрипеть Гарри, прежде чем что-то, похожее на вихрь холодного воздуха, просвистело над ним, и его язык завернулся вокруг самого себя, лишая его возможности говорить. Прежде чем он успел почувствовать то, что творится у него во рту, язык распутался обратно.
Другие, похоже, испытали то же неприятное ощущение. Рон издавал звуки, похожие на рвотные, Гермиона, заикаясь, произнесла:

- Это д...должно б...быть за...заклятие связывания я...языка, которое Шизоглаз наложил для Снейпа!

Гарри осторжно сделал ещё шаг вперёд. Что-то двигалось в тени в конце зала, и прежде чем кто-то из них успел вымолвить хоть слово, высокая, зловещая фигура цвета пыли выросла из-за ковра, Гермиона закричала, как и миссис Блэк, занавес которой слетел. Серая фигура плавно приближалась к ним, всё быстрее и быстрее, с волосами до пояса и бородой, развевающейся за ними, со впалым лицом, бесплотная, с пустыми глазницами. Ужасно знакомая, чудовищно изменившаяся, она подняла бесполезную культю, указывая на Гарри.

- Нет! - закричал Гарри, и, несмотря на поднятую палочку, не смог вспомнить ни одного заклинания. - Нет, это были не мы! Мы не убивали тебя...

При слове "убивали" фигура взорвалась огромным облаком пыли. Кашляя, со слезящимися глазами, Гарри огляделся в поисках Гермионы, которая лежала на полу у двери, закрыв голову руками, а Рон, трясущийся с головы до ног, грубо хлопал её по плечу, подбадривая:

- Всё х-хорошо... Оно у-ушло...

Пыль кружилась вокруг Гарри как туман, заслоняя синий газовый свет, пока миссис Блэк продолжала кричать.

- Грязнокровки, твари, ублюдки безродные, такой позор в доме моих предков...
- ЗАТКНИСЬ! – закричал Гарри, указывая на неё палочкой, и с грохотом и вспышкой красных искр занавески закрылись, утихомиривая её.
- Это… было… - прошептала Гермиона, пока Рон помогал ей подняться на ноги.
- Да, - сказал Гарри, - но это ведь был не он, так? Это сделали, чтобы спугнуть Снейпа.

Сработал ли трюк или Снейп убил это пугало так же беспечно, как сделал это с настоящим Дамблдором? Он всё ещё был на взводе, когда вёл своих друзей по коридору, ожидая ещё каких-нибудь ужасов, но ничего не двигалось, кроме мыши, бежавшей вдоль стены.

- Нам лучше всё проверить, прежде чем мы пойдём дальше, - прошептала Гермиона и подняла палочку со словами «Хоменум Ревелио».
Ничего не произошло.
- Спишем это на шок, - дружелюбно сказал Рон. – Что должно было произойти?
- Всё так, как я задумала, - обиженно сказала Гермиона. – Это заклинание, которое обнаруживает присутствие других людей, и в доме нет никого, кроме нас!
- И старого пылесборника, - сказал Рон, бросая взгляд на то место в ковре, откуда вылез труп.
- Пойдёмте наверх, - сказала Гермиона, испуганно глядя на ту же точку, пока она поднималась наверх по скрипящим ступеням.

Гермиона взмахнула палочкой, чтобы зажечь старые газовые лампы, затем, слегка дрожа от прохлады в комнате, она присела на диван, обхватив себя руками. Рон прошёл к окну и отодвинул тяжёлые вельветовые занавески на пару сантиметров.

- Никого не видно, - сообщил он. – Думаю, если бы на Гарри всё ещё был бы След, они бы последовали за нами сюда. Я знаю, что они не смогут попасть в дом, но… что такое, Гарри?

Гарри закричал от боли: шрам загорелся, когда в его голове пронеслось видение. Он видел большую тень и чувствовал злость, которая не принадлежала ему, но она овладевала его телом, жестокая, но молниеносная.

- Что ты видел, - спросил Рон. – Ты видел его у нас дома?
- Нет, я просто почувствовал ярость… он очень зол…
- Но это могла быть Нора, - громко сказал Рон. – Что ещё? Ты ничего не видел? Он кого-нибудь проклинал?
- Нет, я просто почувствовал ярость… я не смог понять…

Гарри чувствовал смятение, а Гермиона лишь всё ухудшила, спросив испуганным голосом:

- Это снова твой шрам? Что происходит? Я думала связь прервалась!
- Прервалась. Ненадолго, - пробормотал Гарри, его шрам до сих пор болел, он чего ему было сложно сосредоточиться. – Я… я думаю, оно возникает, когда он теряет контроль, так было…
- Но тебе нужно закрыть разум! – нервно сказала Гермиона. – Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью, он хотел, чтобы ты её оборвал, вот зачем тебе нужна Окклюменция! Иначе Волдеморт может понасадить в твоём разуме фальшивых картинок, помнишь…
- Да, я помню, спасибо, - сказал Гарри, сжав зубы. Ему не надо было напоминание от Гермионы ни о том, что однажды Волдеморт уже использовал эту связь между ними, чтобы заманить его в ловушку, ни о том, что по этой причине погиб Сириус. Он не хотел рассказывать им о том, что он увидел, чувствуя, что от этого угроза, исходящая от Волдеморта, становилась лишь сильнее. Боль усиливалась, для него это было похожим на самообман человека, который отказывается верить в то, что он болен.

Он повернулся к Рону и Гермионе спиной, делая вид, что изучает старый гобелен с генеалогическим деревом Блэков. Гермиона вскрикнула. Гарри достал палочку и быстро повернулся, затем увидел серебристого Патронуса, пролетающего сквозь окно комнаты и приземляющегося на полу перед ними. Патронус принял форум горностая и заговорил голосом отца Рона.

- Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.
Патронус растворился в воздухе. Рон застонал, усаживаясь на диван, Гермиона подсела к нему, сжимая его руку.
- Они в порядке, они в порядке! – шептала она, и Рон почти засмеялся и обнял её.
- Гарри, - сказал он через плечо Гермионы, - я…
- Нет проблем, - сказал Гарри, чувствуя себя хуже, пока боль в голове усиливалась. – Это твоя семья, конечно, ты волновался. Я бы чувствовал себя так же. – Он подумал о Джинни. – Я так себя и чувствую.
Боль в шраме достигала своей апогея, горя так же, как и в Норе. Он едва слышал, как Гермиона сказала «Я не хочу оставаться одна. Можно мы поспим в спальных мешках, которые я принесла, здесь?»

Он слышал, как Рон согласился. У него больше не было сил сопротивляться боли. Нужно было сдаваться.

- Ванная, - пробормотал он и вылетел из комнаты очень быстро, даже не переходя на бег.

Он едва успел: запирая дверь дрожащими руками, он обхватил голову и упал на пол, затем вспышка агонии, и он почувствовал ненависть, которая принадлежала не ему, как она овладевала его душой. Он увидел длинную комнату, освещённую лишь светом камина, а на полу лежал огромный светловолосый Пожиратель Смерти, крича и дёргаясь, над ним стоял человек с поднятой палочкой. Гарри заговорил высоким холодным беспощадным голосом.

- Ещё, Роул, или мы закончим и Нагини тебя скушает? Лорд Волдеморт не уверен, что он простит в этот раз… Ты вызвал меня для того, чтобы сказать, что Гарри Поттер снова убежал? Драко, покажи Роулу, как мы им недовольны… Сделай это или сам узнаешь!
В огонь полетело полено. Пламя занялось, его свет появился на испуганном остром белом лице – словно выныривая с большой глубины, Гарри тяжело задышал и открыл глаза.
Он раскинулся на холодном чёрном мраморном полу, его лицо было всего лишь в сантиметрах от серебряных змей, на которых стояла ванна. Он сел. В его сознании застыл образ мрачного, окаменевшего лица Малфоя. Гарри чувствовал отвращение к тому, что он увидел, судя по всему, Драко действительно подчинялся Волдеморту.
В дверь коротко постучали, и Гарри подпрыгнул, когда до него донёсся голос Гермионы.

- Гарри тебе нужна твоя зубная щётка? Она у меня.
- Да, хорошо, спасибо, - сказал он, пытаясь говорить так, будто всё было в порядке, и встал, чтобы впустить её.

глава 10

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:26 + в цитатник
Глава 10. История Кричера.
Гарри проснулся ранним утром, в спальном мешке на полу в гостиной. Маленький кусочек неба выглядывал из-за тяжёлых полотняных штор. Небо было насыщенно-синим, цвета пролитых чернил, такое бывает незадолго до рассвета. Абсолютную тишину в комнате нарушало лишь тихое дыхание спящих Рона и Гермионы. Гарри сел в спальном мешке и посмотрел на друзей. В темноте, фигуры были едва различимы. Вчера Рон проявил галантность и настоял, чтобы Гермиона спала на подушках от дивана, поэтому её силуэт выделялся над силуетом Рона. Рука Гермионы свисала на пол, а пальцы замерли совсем рядом с рукой Рона. Гарри подумал, что они заснули, держась за руки. Странно, но эта мысль наполнила его грустью, Гарри почувствовал себя, очень одиноким.
Он посмотрел вверх. Ничего. Только потолок с причудливыми тенями, да покрытая паутиной люстра. Ещё вчера он стоял под ярким летним солнцем и показывал места гостям на свадьбе. Кажется, это было очень давно, может быть целую жизнь назад. Что будет дальше? Гарри снова лёг, не обращая внимания на жесткие доски. Он лежал, глядя в потолок, и мысли проносились в его голове словно стайка беспокойных рыб. Гарри думал о Хоркруксах, о трудной миссии, что Дамблдор возложил на него… Дамблдор…
Не входить!
Без особого разрешения
Регулуса Арктуруса Блека

Что-то в таком духе Перси Уизли мог написать на дверях своей спальни, но было что-то, несколько секунд он пытался понять что, а потом прочёл надпись ещё раз. И внутри у него всё задрожало.

- Гермиона? – Удивительно, но его голос был абсолютно спокоен.
- Да? Гарри?

Гермиона уже успела спустилась по лестнице на этаж ниже.

- Поднимись, пожалуйста, обратно.
- А что случилось?
- Этот Р.А.Б. Кажется я нашел его.

Гермиона сдавленно ойкнула и тут же взлетела наверх.

- В письме твоей мамы? Но где? Я не заметила…

Гарри покачал головой, а потом просто указал на надпись на дверях комнаты Регулуса. Она прочитала, а затем схватила руку Гарри с такой силой, что он вздрогнул.

- Брат Сириуса, - прошептала она.
- Он был одним из Пожирателей Смерти, - сказал Гарри, - Сириус говорил мне о нём. Он присоединился к Волдеморту когда был совсем мальчишкой, не старше нас. Сириус сказал, что он испугался и пытался покинуть общество, поэтому они и убили его.
- Да, все сходится, Гермиона шумно вздохнула, - Если он был Пожирателем Смерти, то общался с Волдемортом, и когда он разочаровался в нем, он мог захотеть если не убить Волдеморта, то хотя бы лишить его части сил.

Гарри только сейчас понял, что Гермиона до сих пор крепко держит его за руку. Она немного отстранилась и разжала пальцы, потом вышла из комнаты перегнулась через перила и закричала.

- Эй Рон! РОН! Поднимайся сюда скорее!

Рон появился через минуту тяжело дыша, с палочкой наготове.

- Что случилось? Если это опять гигантские пауки я хочу сначала позавтракать, прежде чем…

Он нахмурился и присмотрелся к надписи, на которую ему указывала Гермиона.

- Ну что? Это брат Сириуса верно? Регулус Артурур… Регулус… Регулус… Р.А.Б.? Ты же не думаешь?
- А вот это мы сейчас и узнаем, - сказал Гарри и толкнул тяжёлую дверь. Она не пошевелилась, заперто.

Гермиона поднесла палочку к дверной ручке и произнесла “Алохамора.” В двери что-то щёлкнуло, и она открылась. Все трое переступили порог, оглядываясь по сторонам.
Спальня Регулуса была лишь немного меньше, чем комната Сириуса, и точно так же старые стены хранили дух хозяина. Но если Сириус всеми силами стремился подчеркнуть своё отличие от семьи Блеков, Регулус был его полной противоположностью. Цвета Слизерина, изумрудный и серебряный, царили повсюду, в драпировке мебели, в цвете обоев и оконных рам. Герб Блеков был кропотливо выведен над кроватью вместе с семейным девизом TOUJOURS PUR («чисты всегда» - латынь).

Чуть ниже на стене висели вырезки из газет пожелтевшие от времени, образуя своеобразный коллаж с неровно обрезанными краями. Гермиона пересекла комнату и подошла к вырезкам.

- Ого! Они все о Волдеморте. Регулус похоже был его большим фанатом, за несколько лет до того как сам стал одним из Пожирателей…

Небольшое облачко пыли поднялось от покрывала, когда она села на кровать, что бы внимательно их изучить. Тем временем Гарри заметил фотографию. Команда Хогвардса по Квидичу улыбалась Гарри из рамки. Он подошел поближе и увидел змей вышитых у них на груди – слизеринцы. Регулуса можно было легко узнать на фото, он сидел в середине во втором ряду, он был немного похож на своего брата, чёрные волосы и такое же надменное лицо, но Регулус был меньше, ниже ростом и не столь красив.

- Он был Ищейкой, - сказал Гарри, - как я.
- Что, - чуть рассеяно спросила Геримиона, она всё ещё была погружена в чтение подшивки статей о Волдеморте.
- Он сидит в середине второго ряда, это место Ищейки… ладно неважно… Гарри понял, что его всё равно не слушают. Рон стоял на карачках, выискивая что-нибудь под шкафом. Гарри осмотрел комнату на предмет возможных тайников и подошёл к столу, но опять, кто-то уже как следует здесь всё обыскал, содержимое ящика стола было перевёрнуто. Судя по следам на потревоженном слое пыли, произошло это совсем недавно. Повсюду валялись старые перья, старые исписанные от руки тетради и недавно разбитая чернильница. Её чуть подсохшее содержимое покрывало те вещи, которые остались лежать в ящике.

- Есть более простой способ, - решила Гермиона, пока Гарри вытирал о джинсы измазанные в чернилах пальцы. Она подняла палочку и выкрикнула заклинание:
- Ацциo медальон!

Однако ничего не произошло.

Рон перебиравший складки опущенных штор, выглядел разочарованным.

- Вот и всё? Его здесь нет?
- Может и есть, но он прикрыт контр заклятьями, не дающими призвать вещь с помощью магии.
- Вроде тех, что Волдеморт наложил на каменный бассейн в пещере, - сказал Гарри, вспомнив как он не смог призвать фальшивый медальон.
- Ну и как нам тогда искать?
- Вручную, как обычные люди.
- Какая отличная идея, сказал Рон и прищурившись от пыли продолжил поиски в шторах. В течении следующего часа они облазили каждый уголок комнаты но, в конце концов, пришли к выводу, что его там нет.

Солнце встало. Его лучики слепили сквозь мрачно-зеленую ткань штор.

- Он может быть спрятан в где-нибудь доме, - сказала Гермиона обнадёживающим голосом, пока они спускались по лестнице. Чем сильнее падали духом Гарри и Рон, тем более решительной становилась Геримона.
- Удалось ли Регулусу уничтожить хоркрукс или нет, он хотел чтобы эта вещь была надёжно спрятана от Волдеморта. Помните все эти ужасные вещи, от которых нам пришлось избавиться, когда мы были здесь в прошлый раз. Часы стреляющие арбалетными стрелами, старая мантия что накинулась на Рона и чуть его не задушила. Может быть Регулус сделал это всё для того что бы защитить тайник с медальоном, хоть мы тогда этого не понима… ма…

Гарри и Рон с удивлением посмотрели на Гермиону, она стояла с глупым видом ногой замершей в воздухе, словно её ударила молния, зрачки расфокусировались и смотрели куда-то вдаль.

- …мали, - закончила она шёпотом.
- Что такое спросил Рон?
- Медальон! Он был в секретере в гостиной и никто не мог его открыть и мы… мы…

Гарри почувствовал словно у него внутри упал кирпич, он тоже вспомнил как они играли с блестящей побрякушкой, каждый по очереди пытаясь открыть. В конце концов, медальон выбросили в кучу мусора вместе с табакеркой полной бородавочного порошка и музыкальной шкатулкой моментально погружавшей слушателей в сон.

- Кричер множество выброшенных вещей притащил назад, - сказал Гарри. Это был их последний шанс, тонкая ниточка надежды. - Он целую гору мусора спрятал в буфете на кухне. Идём!

Они сбежали, вниз перепрыгивая сразу через две ступеньки. Они так громко шумели, что разбудили портрет матери Сириуса когда проходили через холл.

«Мерзкие грязнокровки!» Крики преследовали их всё время пока они спускались, до тех пор пока за ними не захлопнулась массивная дверь кухни. Гарри проскользнул к двери в каморку Кричера и открыл её. За дверью лежали старые грязные одеяла, на которых домашний эльф когда-то спал, но они больше не блестели от барахла, которое Кричер когда-то сюда натащил. Единственное что напоминало о тех временах, было старое издание книги «Благородство природы: Генеалогия волшебников». Отказываясь верить собственным глазам, Гарри обыскал и перетряхнул одеяла, единственное, что он нашел, было тело дохлой мыши. Окоченевший трупик выпал из одеяла и мрачно покатился по полу. Рон взревел и взобрался на кухонный табурет. Гермиона закатила глаза.

- Ещё не всё! - Упрямо сказал Гарри, затем громка закричал, - Кричер!

С громким треском домовой эльф, он был той частью наследства Сириуса которую Гарри принял с наибольшей неохотой, появился из ниоткуда перед пустым и холодным камином. Эльф был очень худ, в половину человеческого роста, его бледная кожа собиралась в складки, белые волоски обильно росли из его ушей, напоминавших крылья летучей мыши. Он по прежнему кутался в грязные лохмотья, в которых Гарри впервые его увидел. Высокомерный взгляд эльфа показывал, что его отношение к Гарри, изменилось не больше чем вкус к одежде.

- Хозяин, - прокаркал Кричер и низко поклонился, бормоча куда-то себе под ноги, - вернулся в дом моей госпожи вместе с предателем Уизли и грязнокровкой… - Голос домового эльфа удивительно напоминал кваканье лягушки.
- Я запрещаю тебе называть кого либо предателем или грязнокровкой, - прорычал Гарри. Даже если не учитывать то, что Кричер предал Сириуса, он и сам по себе был крайне отталкивающим субъектом с его крючковатый носом и сеткой потрескавшихся сосудов в глазах.
- У меня есть вопрос к тебе, сердце Гарри забилось часто-часто, - я приказываю говорить тебе правду. Ты понял?
- Да, Хозяин, - ответил Кричер, и снова низко поклонился. Гарри заметил, что его губы шевелятся, беззвучно произнося слова которые теперь ему было запрещено говорить.
- Два года назад, - сердце уже не колотилось, оно громко ударялось о рёбра, - в гостиной лежал большой золотой медальон, мы выбросили его, ты притащил его назад?

Ответу Кричера предшествовали мгновенья тишины, пока домовой эльф выпрямлялся, чтобы посмотреть в лицо Гарри. Затем он коротко ответил:

- Да.
- Где он сейчас? Спросил Гарри торжествующе, а Рон и Геримона ликовали.

Кричер закрыл глаза, словно он не мог вынести вида их лиц, когда дал свой ответ. Впрочем, так оно и было.

- Пропал.
- Пропал? - эхом повторил Гарри, улыбка медленно сползала с его лица, - что значит пропал?

Эльф задрожал как осиновый лист. Он колебался.

- Кричер! Я приказываю! – Гарри был в ярости.
- Мундугус Флетчер, - простонал эльф, его глаза были по-прежнему закрыты.
- Мундугус Флетчер забрал всё, портреты миссис Беллы и Миссис Цисси, перчатки госпожи, Орден Мерлина первой степени, кубки с фамильным гербом и… и…

Кричер часто глотал воздух, как рыба выброшенная на берег, его грудь то поднималась, то опускалась, затем его глаза открылись и Кричер издал леденящий душу вопль.

-…И медальон! Медальон хозяина Регулуса! Кричер плохой! Он не справился! Не выполнил приказ!

Гарри отреагировал инстинктивно, пока Кричер тянулся к кочерге стоявшей на каминной решетке, он набросился на эльфа и прижал тщедушное тело к полу. Крик Гермионы смешался с воплем Кричера, но громче всех было слышно голос Гарри.

--Кричер! Я приказываю тебе не двигаться!

Он почувствовал, что эльф замер и отпустил его. Кричер лежал, растянувшись на холодном каменном полу, и слёзы текли из его грустных беспомощных глаз.

- Гарри отпусти его, пожалуйста, - прошептала Гермиона.

- Что бы он мог забить себя до смерти это вот кочергой? - Хмыкнул Гарри становясь на колени позади эльфа.

- Я так не думаю, верно, Кричер? Я хочу знать правду! Откуда ты знаешь, что Мундугус Флетчер украл медальон?

- Кричер видел его, - всхлипнул эльф, и слёзы потекли по лицу прямо в рот полный серых зубов.

- Кричер видел, как он выходил из жилища Кричера, с полными руками сокровищ Кричера! Кричер закричал, что бы вор остановился, но он только посмеялся и убежал.

- Ты сказал медальон Регулуса? Почему? Как он к тебе попал? Что с ним сделал Регулус? Сейчас Кричер сядет и спокойно мне всё расскажет.

Эльф сел, свернулся в клубок, прижав своё заплаканное лицо между ступней и начал раскачиваться взад и вперед. Когда он говорил его голос звучал глухо, но был отчетливо различим в тишине пустой кухни.

- Хозяин Сириус сбежал из дому, так ему и надо. Он был плохим человеком, разбил сердце моей госпоже своим непослушанием. Но хозяин Регулус был не такой, он знал, что нужно делать во имя семьи Блеков, во имя чистоты крови этой семьи. Годами он говорил о Тёмном Лорде, о том что собирался навести в мире порядок. Магам больше не нужно было бы прятаться от маглов, наоборот истинные маги стали бы править миром людей и грязнокровками…

Когда ему было шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Был так горд… так горд… так счастлив, служить… я его понимаю…

А однажды, через год после того как хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду, хозяин Регулус спустился сюда, на кухню, что бы поговорить с Кричером. Хозяин Регулус всегда любил Кричера и хозяин Регулус сказал… да он сказал.

Старый эльф стал говорить быстро как никогда, скороговоркой выплёвывая слова.

- …сказал что тёмному лорду нужен эльф.

- Волдеморту понадобился эльф? Повторил Гарри, глядя на Рона с Гермионой, которые были удивлены не меньше его.

- Да! – простонал Кричер, - и хозяин Регулус предложил меня. Он сказал это большая честь, для него и для Кричера. Кричер должен был пойти с Тёмным Лордом и выполнять всё что он прикажет… а потом… потом вернуться д-домой.

Кричер по-прежнему быстро покачивался, а его дыхание превратилось во всхлипы.

- Поэтому Кричер пошёл к Тёмному Лорду, но Тёмный Лорд не сказал Кричеру, что тот будет делать, а взял Кричера с собой в пещеру на берегу моря. А в той пещере был подземный зал, а в том зале большое подземное озеро… чёрное озеро…

Волосы на затылке Гарри встали дыбом. Скрежещущий голос Кричера, казалось, доносился из тёмных вод. Он увидел, что тогда произошло так чётко и ясно как будто сам был там.

- …там была лодка…

Конечно там была лодка, Гарри помнил её, призрачно зеленого цвета, покрытая тиной. Заколдованная так, что может нести только двоих, волшебника и его жертву навстречу крошечному острову в центре озера. Значит вот как Волдеморт тестировал защитную систему заклинаний, окружающих хоркрукс. Он взял беззащитное создание, домашнего эльфа способного выполнить любой приказ, всего лишь расходный материал для Волдеморта.

- Там был бассейн и сосуд… Тёмный лорд заставил Кричера пить…

Эльфа вздрогнул всем телом.

Кричер пил и пока пил он видел ужасные вещи… внутри Кричера всё жгло… Кричер звал на помощь хозяина Регулуса, госпожу Блек… но Тёмный Лорд только смеялся… он заставил Кричера выпить всё… и бросил медальон в пустой бассейн… он наполнил его снова… из другого флакона… а потом Тёмный Лорд уплыл на лодке и оставил Кричера на острове…

Гарри стоял на холодном камне острова в подземном озере и смотрел на бледное змееподобное лицо Волдеморта исчезающее во тьме, красные глаза равнодушно смотрели на муки обреченной жертвы. Которая доживала свои последние минуты. Как только эльф поддастся отчаянной жажде, что вызывает огненный яд, всё будет кончено…

На этом картинка обрывалась, Гарри просто не мог представить как Кричеру удалось уцелеть.

- Кричер хотел пить, он подполз к краю и стал пить воды из чёрного озера… и руки! Сотни мёртвых рук вылезли из воды и потащили Кричера на глубину…
- Как же ты смог выбраться? Спросил Гарри, не удивившись что говорит шёпотом.
Кричер поднял уродливую голову и посмотрел на Гарри своими большими красными глазами.
- Хозяин Регулус приказал Кричеру вернуться домой.
- Я знаю, но как ты сбежал от Инферий?

Кричер похоже не понимал он только повторял:

- Хозяин Регулус приказал Кричеру вернуться.
- Я знаю, но как…
- Разве это не очевидно, сказал Рон, - Он аппарировал!
- Но это невозможно, в той пещере нельзя аппарировать, иначе Дамблдор…
- Магия эльфов она ведь другая, продолжил гнуть своё Рон, например они могу аппарировать в Хогвардсе, а мы так не можем.

После слов Рона последовала долгая пауза, пока Гарри пытался понять, как мог Волдеморт допустить такую ошибку? Гермиона опередила его:

- Ну откуда Волдеморту знать магию домашних эльфов? Эти существа куда ниже его интереса. К тому же, мне кажется, ему никогда даже мысль в голову не приходила, что эльфы могут обладать волшебством недоступным ему.

В голосе Гермионы звучали ледяные нотки.

- Для домашнего эльфа высший закон – воля хозяина. - С выражением сказал Кричер. - Хозяин сказал Кричеру вернуться домой, Кричер вернулся…
- И ты вернулся, после того как сделал всё что тебе сказали, - мягко произнесла Гермиона, - ты не нарушил приказов.

Кричер затряс головой раскачиваясь ещё быстрее.

- Так что произошло, когда ты вернулся? - спросил Гарри, - Что сказал Регулус когда увидел тебя? Ты рассказал ему, что произошло?
- Хозяин Регулус очень волновался. Очень, очень. - Прошипел Кричер, - Хозяин Регулус сказал Кричеру сидеть тихо и не выходить из дома… Но потом… прошло совсем немного времени… Однажды ночью Хозяин Регулус пришёл к Кричеру в его каморку… Хозяин Регулус очень странно себя вёл… был не в себе… Кричер сразу понял… и он попросил Кричера отвести его к той пещере, куда Кричер ходил с Тёмным Лордом.

Гарри снова чётко представил себе как это было: напуганный старый эльф и худощавый черноволосый Ищейка, напоминавший Сириуса…

Кричер знал как открыть запечатанный вход в подземную пещеру… знал как поднять со дна узкую заколдованную лодку… на этот раз его любимый хозяин плыл с ним к острову с высеченным в скале углублением полным яда.

- И он заставил тебя снова пить эту отраву? C отвращением спросил Гарри?

Но Кричер потряс головой и заплакал. Гермиона прижала руку ко рту, жестом призывая Гарри молчать. Кажется она уже что то поняла.

- Х-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же как был у Тёмного Лорда. - Слезы текли у Кричера по кривому носу.
- Он сказал Кричеру взять его, а когда чаща опустеет, поменять медальоны…

Речь Кричера становилась всё более бессвязной к тому же она постоянно прерывалась горестными всхлипами. Гарри приходилось напрягаться, чтобы понять о чем он говорит.

- Приказ… Кричеру… уходить… одному… но… он сказал… что бы Кричер никогда… никому, даже госпоже… не говорил что он сделал… Кричер не говорил… но во что бы то ни стало Кричер должен был разрушить медальон… медальон Тёмного Лорда… а потом он выпил… всё выпил… Кричер подменил медальоны и смотрел как руки утаскивают хозяина Регулуса вниз… и…

- Кричер… мой бедный, - Гермиона плакала навзрыд. Она упала на колени подле эльфа и попыталась его обнять. В ту же секунду эльф вскочил на ноги, отползая от неё словно его кто-то оттолкнул.

- Грязнокровка дотронулась до Кричера, он не позволит! Что скажет его госпожа!
- Я сказал тебе не называть её грязнокровкой! – рявкнул Гарри, но эльф уже начал наказывать себя. Он упал и стал биться головой об пол.
- Останови его! Пожалуйста! Останови! – Кричала Гермиона, - Разве ты не видишь насколько далеко заходит их послушание?
- Кричер! Стой! Хватит! – громко сказал Гарри.

Эльф лежал на полу, тяжело дыша и вздрагивая. Нити зеленых соплей тянулись из носа, на бледном лбу набухал синяк, глаза его запали, налились кровью и были полны слез. Гарри никогда не видел более жалкой картины.

- Итак ты принёс медальон домой, - неуклонно продолжил допрос Гарри, он был решительно настроен услышать историю до конца, - ты пытался уничтожить его?
- Кричер не смог оставить на нём даже царапины, - рыдал эльф, - Кричер использовал всё, всё что он знал… но ничего не действовало… так много могущественных заклинаний и всё в пустую… Кричер был уверен, чтобы уничтожить медальон его нужно открыть. Но он не открывался! Кричер наказывал себя, снова пытался открыть, снова наказывал… и снова… и снова… Кричер не выполнил приказ, Кричер не смог уничтожить медальон! А госпожа была так зла и расстроена, потому что Хозяин Регулус пропал, а Кричер не мог сказать ей что случилось, нет, не мог… - эльф начал заикаться - потому что хозяин Регулус за-за-запретил ему говорить кому либо в се-се-семье о том что случилось в пе-пе-пещере…

Кричер так тягостно вздыхал что разобрать что-либо ещё было невозможно. По щёкам Гермионы текли слёзы, когда она смотрела на душевные муки эльфа, но она больше не посмела вновь попытаться его коснуться. Даже Рон, кто уж точно не испытывал нежности к Кричеру, выглядел обеспокоенным. Гарри встал и встряхнул головой:

- Я не понимаю тебя Кричер сказал Гарри наконец, - Волдеморт пытался убить тебя, Регулус умер пытаясь ослабить Волдеморта, и всё же ты без колебаний предал Сириуса. Ты был так рад пойти к Нарциссе и Белатрикс и всё им рассказать, рассказать Волдеморту через них.
- Гарри, ты ошибаешься, Кричер не мыслит подобными понятиями, Гермиона немного успокоилась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Кричер раб, домашние эльфы привычны к плохому, даже ужасному обращению. Даже то, что с ним сделал Волдеморт не так уж отличается от их повседневной жизни. На эльфах часто испытывают заклинания. Что для Кричера война волшебников. Он верен тем людям кому принадлежит, своей семье, тем кто добры к нему. Как должно быть была добра миссис Блек, и Регулус несомненно хорошо обращался с ним. Поэтому он служил им неосознанно и повторял их идеи.
- Я знаю что ты хочешь сказать, Гарри, - сказала Гермиона прежде чем Гарри даже попытался что-то возразить. – Я знаю ты скажешь что «Регулус повернул против Тёмного Лорда… но похоже что он так ничего не объяснил Кричеру. И я кажется, знаю почему. Кричер и семья Регулуса были в безопасности от Волдеморта и его слуг пока придерживались этой позиции – чистой крови. Регулус пытался защитить их всех.
- Но Сириус…
- Сириус ужасно обращался с Кричером Гарри, и нечего на меня так смотреть, ты и сам знаешь что это правда. Кричер так долго был один, а потом Сириус переехал сюда жить, ему было очень нужно хоть немного заботы, хоть немного тепла. Я уверена, что Миссис Цисси и Миссис Белла были куда приятнее Кричеру чем Сириус, и когда они появились он оказал им услугу рассказал что они хотели знать. Я бы сказала все волшебники кто плохо обращаются с домашними эльфами, когда ни будь поплатятся за это, вот Волдеморт поплатился и… Сириус тоже.

Гарри нечего было ответить. Он смотрел на Кричера всхлипывающего на полу, и вспомнил что Дамблдор сказал ему всего через несколько часов после смерти Сириуса. «Не думаю что Сириус когда либо воспринимал Кричера как существо с способностью чувствовать как человек.»

-Кричер, - сказал Гарри спустя некоторое время, - когда тебе станет э… получше, сядь пожалуйста…

За несколько минут до этого Кричер наконец замолчал. Теперь он сел и словно ребенок потирал глаза кулачками.

- Кричер я хочу попросить тебя кое что сделать, - Гарри посмотрел на Гермиону, он хотел отдать приказ Кричеру мягко, но в то же время так, чтобы тот не решил будто его слова можно проигнорировать. Всё-таки похоже переменой в тоне своего голоса он добился одобрения у Гермионы. Она улыбнулась и эта улыбка придала Гарри уверенности.
- Кричер я хочу что бы ты пошел и нашел Мундугуса Флетчера, нам нужно выяснить где медальон… где медальон хозяина Регулуса? Это очень важно. Мы хотим закончить то что начал хозяин Регулус. Мы хотим э… убедиться что его смерть не была напрасной.

Кричер вытянулся держа руки по швам со сжатыми кулочками.

- Найти Мундугуса Флетчера, - проскрипел он.

- Да, и приведи его сюда в Гриммаулд Плейс. Как думаешь, ты сможешь сделать это для нас? Кричер поклонился и встал на ноги, внезапно Гарри осенило. Он достал из кошелька Хагрида фальшивый медальон, в который Регулус вложил свою записку Волдеморту.
- Кричер, я хочу чтобы это было у тебя, - Гарри вложил медальон в руку эльфа, - это принадлежало Регулусу. Пусть медальон будет у тебя в знак нашей благодарности за то что ты…
- Шах и Мат, Гарри, ты перестарался.

Едва завидев медальон, эльф испустил протяжный вой и снова рухнул на пол. Ушло почти полчаса на то чтобы успокоить Кричера, который был так счастлив что ему решили вручить семейную реликвию. Когда же он наконец смог стоять на ногах вся компания препроводила Кричера к его каморке, где он спрятал медальон в складках своих грязных одеял и уверили его, что забота о медальоне будет для них главным приоритетом пока Кричера нет.
Затем он дважды поклонился Гарри и Рону. За секунду до аппарирования Кричер изобразил какой-то короткий жест в сторону Гермионы. Наверное, это был жест уважения или хотя бы его попытка. Потом он исчез с характерным хлопком.

глава 11

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:25 + в цитатник
Глава 11. Взятка.
Если Кричеру удалось спастись из озера, кишащего Инфериями, то, Гарри был уверен, привести Мундунгуса через несколько часов не составило бы для него большого труда, поэтому он всё утро болтался в состоянии сильного ожидания. Тем не менее, Кричер не вернулся ни в то утро, ни даже в тот вечер. После наступления темноты, Гарри чувствовал себя удручённо и озабоченно. Гермиона безуспешно пыталась наложить множество заклинаний Трансфигурации на ужин, состоявший в основном из заплесневелого хлеба, но ничего не помогло.

Кричер не возврашался ни на следующий день, ни через день. Зато два человека в мантиях появились на площади снаружи дома номер двенадцать и оставались там в ночи, пристально глядя в направлении дома, который они не могли видеть.

- Пожиратели смерти, я уверен. - произнёс Рон, пока он, Гарри и Гермиона смотрели из окон гостиной. - Полагаю, они знают, что мы здесь?
- Я так не думаю. - ответила Гермиона, хоть и выглядела напуганно. - Иначе бы они послали за нами Снейпа, разве нет?
- А ты не сч'таешь, что он уже побывал здесь и его язык связан заклятьем Грюма? - спросил Рон.
- Да. - согласилась Гермиона. - Иначе она поведал бы им много подробностей того, как сюда пробраться, ты не считаешь? Но они, похоже, пытаются застать наше появление. В конце-концов, они знают, что Гарри наследовал этот дом.
- Откуда они... - начал Гарри
- Завещания волшебников исследуются Министерством, помнишь? Они узнали, что Сириус завещал тебе это место.

Присутствие Пожирателей Смерти снаружи усилило зловещее настроение в доме номер двенадцать. Они не слышали ни слова из-за стен Гриммолд Плейс со времени появления Патронуса мистера Уизли, и это напряжение начало сказываться на них. У беспокойного и раздражительного Рона появилась странная привычка играть с Делюминатором в кармане; это сильно разъяряло Гермиону, которая коротала время в ожидании Кричера, изучая Басни Барда Бидла и не была признательна тому, что свет постоянно мигал, включаясь и выключаясь.

- Ты когда-нибудь прекратишь это! - закричала она на третий вечер отсутствия Кричера, когда свет вновь испарился из гостиной.
- Извини, извини! - бросил Рон, щёлкая Делюминатором и возвращая свет. - Я не знаю, почему я это делаю!
- Так что, ты не можешь найти никакого полезного занятия?
- Какого, чтения детских басен, например?
- Дамблдор оставил мне эту книгу, Рон...
- И он оставил мне Делюминатор, возможно ожидая, что я буду его использовать!

Не в силах вынести перебранку, Гарри выскользнул из комнаты, не замеченный ими. Он направился вниз, в сторону кухни, которую он посещал потому, что был уверен: Кричер, скорее всего, появится в этом месте. На полпути вниз по лестничному пролёту, ведущему в гостиную, он услышал лёгкое постукивание по двери, затем металлические щелчки и лязг цепочки.

Каждый нерв в его теле, казалось, туго натянулся. Он вытащил палочку, бросился в тень около отрубленных голов эльфов и стал ждать. Дверь открылась: он увидел квадратик сияющего света от лампы снаружи, затем фигура в мантии медленно шагнула в зал и закрыла за собой дверь. Незванный гость шагнул вперёд, и голос Грюма спросил: "Северус Снейп?". Затем фигура пыли выросла с другого конца зала и набросилась на него, поднимая свою мёртвую руку.

- Это не я убил тебя, Альбус. - сказал тихий голос

Заклятье было снято: пыльная фигура вновь взорвалась, и стало невозможным различить пришедшего в плотном сером облаке, которое она оставила позади.

Гарри указал палочкой в его центр:

- Не двигайтесь!

Он забыл о портрете миссис Блэк. При звуке его крика, занавески, скрывающие её портрет, отлетели, и она начала кричать:

- Грязнокровки и полукровки обесчестивают мой дом!..

Рон и Гермиона с шумом спустились на пролёт по лестнице и встали за спиной Гарри, наставив, как и он, палочки на незнакомого мужчину, стоящего в прихожей с поднятыми руками.

- Умерьте ваш пыл, это я, Ремус!
- О, слава небесам. - слабо произнесла Гермиона, в этот раз переводя палочку на миссис Блэк; С внезапным шумом занавески закрылись и наступила тишина. Рон слишком низко опустил свою палочку, но Гарри не сделал этого:

- Покажись! - сказал он в ответ

Люпин прошёл вперёд, в лучи света от лампы, со всё ещё поднятыми в знак капитуляции руками:

- Я - Ремус Джон Люпин, оборотень, также известный как Лунатик, один из четырёх создателей карты Мародёров, женат на Нимфадоре, которую обычно все называют Тонкс, я научил тебя выпускать Патронуса, Гарри, который принимает форму самца оленя.
- Всё хорошо. - проговорил Гарри, опуская палочку. - Но мне ведь надо было проверить, не так ли?
- Как ваш бывший учитель по защите от тёмных искусств, я совершенно согласен с тем, что вы должны были проверить. Рон, Гермиона, вы не должны были так быстро понижать свою защиту.

Они сбежали с лестницы к нему. Завёрнутый в толстую дорожную мантию, он выглядел утомлённым, но довольным возможности увидеть их.

- Итак, никаких следов Северуса? - спросил он
- Нет. - покачал головой Гарри. - Что происходит? Всё в порядке?
- Да. - ответил Люпин. - Но за нами наблюдают. На площади снаружи стоит парочка Пожирателей Смерти...
- Мы знаем...
- Мне пришлось аппарировать очень аккуратно, прямо на верхнюю ступеньку перед дверью, чтобы быть уверенным, что они не заметят меня. Они не могут знать, что ты здесь, по крайней мере, я уверен, что у них гораздо больше людей в других местах; они перерывают всё, что имеет хоть какое-то отношение к тебе, Гарри. Давайте спустимся вниз, мне нужно многое рассказать и я хочу знать, что случилось после того, как вы покинули Нору.

Они спустились в кухню, где Гермиона наставила палочку на каминную решётку. Пламя разгорелось немедленно: оно создвало илюзию комфорта в стенах из цельного камня и отражалось в длинном деревянном столе. Люпин извлёк из дорожной мантии несколько бутылок с усладэлем, и они присели.

- Я был в городе три дня назад, но тогда мне пришлось отрываться от преследующего меня Пожирателя Смерти. - начал Люпин. - Итак, вы сразу направились сюда прямо после свадьбы?
- Нет. - возразил Гарри. - Сначала мы столкнулись с парочкой Пожирателей Смерти в кафе на Тоттнем-Корт-Роуд.

От неожиданности Люпин выплеснул перед собой почти весь усладэль:

- Что?

Они объяснили, что произошло, когда они закончили, Люпин выглядел ошеломлённым:

- Но как они нашли вас так быстро? Аппарирующего невозможно отследить, если слежка не ведётся с места его исчезновения.
- Но ведь не похоже было, что они просто прогуливались по Тоттнем-Корт-Роуд в это время, неправда ли?
- Мы задавались вопросом, - осторожно произнесла Гермиона, - может ли След всё ещё остаться на Гарри?
- Это невозможно. - немедленно ответил Люпин, Рон вытянулся и Гарри почувствовал сильное облегчение. - Помимо всего остального, они бы точно знали, что Гарри находится здесь, если бы на нём всё ещё был След, верно? Но я не понимаю, как они отследили вас до Тоттнем-Корт-Роуд, вот, что волнует, действительно волнует.

Он выглядел встревоженным, но этот вопрос, по мнению Гарри, мог подождать.

- Расскажи нам, что случилось после того, как мы покинули Нору, мы ничего не слышали с тех пор, как отец Рона сказал нам, что семья в безопасности!
- Ну, Кингсли спас нас. - медленно проговорил Люпин. - Благодаря его предупреждению большинство гостей смогли дизаппарировать, прежде чем они прибыли...
- Они были Пожирателями Смерти или людьми Министерства?
- И теми, и другими, но в своих намерениях и целях они сейчас полностью одинаковы.- ответил Люпин. - Их было около дюжины, но они не знали, что ты был там, Гарри. Артур слышал слух, что они пытались выпытать твоё местонахождение у Скримджеора, прежде чем убили его, и если это правда, то он тебя не выдал.

Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, их лица выражали смесь шока и благодарности, которую он почувствовал. Ему никогда особо не нравился Скримджеор, но если то, что говорил Люпин являлось правдой, последним его действием была попытка защитить Гарри.

- Пожиратели смерти прочесали Нору сверху донизу. - продолжил Люпин. - они нашли упыря, но не захотели к нему приближаться. - тогда они часами расспрашивали тех из нас, кто остался. Они пытались получить информацию о тебе, Гарри, но, конечно, никто, кроме Ордена не знал, что ты был там. В то время, пока они разоряли свадьбу, большое количество Пожирателей Смерти обходило каждый дом в стране, связанный с Орденом. Никаких смертей. - добавил он быстро, опережая вопрос. - Но они были грубы. Они сожгли дом Делдалуса Диггла, но, насколько ты знаешь, его там не было, и использовали заклятие Круциатус на семье Тонкс. Опять же, пытаясь определить, куда ты делся после того, как жил у них. Они в порядке - потрясены, конечно, но в остальном - нормально.

- Пожиратели Смерти прорвались через все эти оградительные заклятья? - спросил Гарри, вспоминая, насколько "эффективными" они были ночью, когда он разбился в саду родителей Тонкс.

- Тебе придётся понять, Гарри, что Пожиратели Смерти сейчас имеют всё могущество Министерства на своей стороне. - вздохнул Люпин. - У них есть право на наложение жестоких заклятий без страха идентификации или ареста. Им удалось обойти все защитные заклинания, которые мы насылали против них, и кроме того, они абсолютно открыто заявляли о причине своего прихода.
- И они не пытаются дать оправдание тому, что выпытывают местоположение Гарри у людей? - спросила Гермиона
низким голосом
- Ну... - произнёс Люпин. Он секунду колебался, затем всё-таки извлёк сложенный выпуск Ежедневного Пророка.
- Вот. - показал он, положив его на стол перед Гарри. - Рано или поздно ты всё равно бы узнал. Оправдание твоих преследователей.

Гарри развернул газету. Его огромное лицо на фотографии заполняло всю первую страницу. Он прочёл заголовок над ним:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ИНТЕРВЬЮ
О СМЕРТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Рон и Гермиона взревели от негодования, но Гарри молчал. Он отложил газету в сторону, ему не хотелось читать дальше. Он знал, о чём будет в статье. Никто иной, как тот, кто был на вершине башни, когда Дамблдор умер, мог знать, кто на самом деле убил его, и, как рассказала волшебному миру Рита Скиттер, Гарри видели убегающим с этого места секундой позже после падения Дамблдора.

- Мне очень жаль, Гарри. - проговорил Люпин.
- Так пожиратели контролируют и Ежедневный Пророк тоже? - с яростью спросила Гермиона.

Люпин Кивнул

- Но люди ведь понимают, что на самом деле происходит?
- Переворот был гладким и практически тихим. - обспокоенно ответил Люпин. - Официальное прикрытие его убийства - уход в отставку, его заменил Пиус Сикнесс, находящийся под действием заклятья Империус.
- Почему же Волдеморт не провозгласил себя Министром Магии? - спросил Рон.

Люпин засмеялся.

- Ему не нужно это, Рон. На самом деле он является Министром, но почему он должен сидеть в министерском кресле? Его марионетка, Сикнесс, заботится о повседневных делах, давая Волдеморту свободу в увеличении его влияния на Министерство.
Как и следовало ожидать, многие люди поняли, что произошло: в политике Министерства за последние два дня произошли слишком серьёзные изменения, многие перешёптываются о том, что за этим может стоять Волдеморт. Но, между тем, вот где истина: они шепчут. Они боятся полагаться друг на друга, не зная, кому верить, они боятся откровенно высказывать своё мнение, боясь, что их подозрения верны и их семьи под прицелом. Да, Волдеморт ведёт очень умную игру. Провозглашение себя породило бы открытое противостояние. Оставаясь замаскированным, он породил замешательство, неуверенность и страх.

- И эти серьёзные изменения в политике Министерства. - предположил Гарри. - включают настраивание мира волшебников против меня, вместо Волдеморта?

- Да, это их часть. - вновь вздохнул Люпин. - и это завершающий штрих. Сейчас, когда Дамблдор умер, ты - Мальчик, Который Выжил - должен был стать символом и объединяющей точкой любого сопротивления Волдеморту. Но предложив, что ты имеешь отношение к смерти старика, Волдеморт не только увеличил цену на твою голову, но и посеял сомнение и страх среди тех, кто мог бы защитить тебя.
А между тем, Министр начал движение против Магглорожденных. - Люпин указал на Ежедневный Пророк. - Посмотри на второй странице.

Гермиона переворачивала страницы с таким же отвращением, с каким она держала Секреты Темнейших Искусств.

- "Комиссия по регистрации магглорожденных!" - зачитала она в слух. - "Министр Магии проводит опрос так называемых "магглорожденных", чтобы лучше понять, как они стали располагать магическими тайнами.
Недавнее исследование, предпринятое Отделом Тайн открыло, что магия может передаваться только из поколения в поколение Волшебников. При отсутствии достоверной волшебной родословной, таким образом, так называемые "магглорожденные" скорее всего получили магическую силу путём воровства или насилия.
Министр решил искоренить этих узурпаторов магической силы, и разослал каждому так называемому "магглорожденному" приглашения на собеседование в недавно созданной Комиссии по регистрации магглорожденных".
- Люди не дадут этому случиться. - высказался Рон
- Это происходит, Рон - ответил Люпин. - На магглорожденных ведётся облава, пока мы говорим.
- Но как, они полагают, можно украсть магию? - спросил Рон. - Это сумашествие, если бы можно было воровать магию, то нигде не было никаких сквибов, разве не так?
- Я знаю. - ответил Люпин. - Как бы то ни было, пока человек не докажет, что имеет хотя бы одного волшебника в родне, теперь считается, что он приобрёл магическую силу незаконным путём и должен понести наказание.

Рон бросил взгляд на Гермиону, затем сказал:

- Что если чистокровные и полукровные волшебники объединятся в семью? Я буду всем говорить, что Гермиона - моя кузена...

Гермиона накрыла руку Рона своей и сжала её.

- Спасибо, Рон, но я не могу позволить тебе...
- У тебя не останется выбора - свирепо сказал Рон, тоже сжимая её руку. - Ты изучишь моё фамильное древо так, что сможешь ответить на все вопросы по нему.

Гермиона слабо улыбнулась.

- Рон, поскольку мы находимся в бегах с Гарри Поттером, самым разыскиваемым волшебником в стране, я не думаю, что это имеет значение. Если бы я вернулась в школу, всё было бы по-другому. А какие планы у Волдеморта на Хогвартс? - спросила она у Люпина.
- Посещение сейчас обязательно для каждой юной ведьмы и волшебника. - ответил он. - Это было объявлено вчера. Это существенное изменение, потому что раньше оно никогда не было обязательным. Конечно, практически каждая ведьма или волшебник в Британии обучались в Хогвартсе, но их родители имели права обучать их дома или посылать за границу, если они предпочитали. Таким образом, у Волдеморта будет перед глазами вся популяция волшебников, с юного возраста. Это, к тому же, является ещё одним средством отсеивания магглорожденных, поскольку студентам должен присваиваться Статус Крови - удостоверение того, что они доказали Министру их магическое происхождение - прежде, чем им разрешается посещать занятия.

Гарри почувствовал себя ослабленным и злым: в это мгновение взволнованные одиннадцатилетки, должно быть, выстраивали стопки новых книг заклинаний, не опасаясь, что они могут никогда не увидеть Хогвартс, равно как и свои семьи.

- Это... это... - он бормотал, пытаясь найти слова, которые справедливо соответствовали бы ужасу его мыслей, но Люпин тихо прервал его:

- Я знаю. - Люпин мгновение колебался. - Я пойму, если ты не сможешь подтвердить это, Гарри, но Орден находится под впечатлением, что Дамблдор оставил тебе поручение.
- Оставил. - ответил Гарри. - И Рон и Гермиона вместе со мной выполняют его, идут со мной.
- Можешь ли ты признаться мне, в чём состоит твоя миссия?

Гарри посмотрел в покрытое ранними морщинами лицо, обрамлённое густыми, но седеющими волосами, и очень хотел ответить по-другому:

- Я не могу, Ремус, мне очень жаль. Если Дамблдор не сказал тебе, я думаю, что и я не могу.
- Я полагал, что ты это скажешь. - вздохнул Люпин, выглядевший разочарованным. - Но я могу быть тебе полезен. Ты знаешь, кто я такой и на что я способен. Я бы мог пойти с вами и обеспечить защиту. Вам бы даже не пришлось говорить мне, что вы на самом дели собираетесь сделать.

Гарри сомневался. Это было очень заманчивое предложение, хотя он не мог представить, как бы они смогли держать свою задачу в секрете от Люпина, если бы он был с ними всё время.

Гермиона, между тем, выглядела озадаченной.

- А что касательно Тонкс? - спросила она
- Что с ней? - переспросил Люпин
- Ну... - нахмурилась Гермиона - Ты женат! Что она думает об этой идее похода с нами?
- Тонкс будет в абсолютной безопасности. - заверил Люпин. - Она будет в доме своих родителей.

В тоне Люпина было что-то странное, он был практически холодным. Что-то странное было и в идее заточения Тонкс в доме родителей; она, в конце концов была членом Ордена и, насколько Гарри знал, наврядли хотела быть заложницей обстоятельств.

- Ремус. - неуверенно произнёс Гарри. - Всё... хорошо... ты знаешь - между тобой и...
- Всё хорошо, спасибо. - многозначительно ответил Люпин.

Гермиона порозовела. Воцарилась короткая пауза, натянутая и неловкая, затем Люпин, набрав воздуха в грудь, будто собирался скзаать что-то неприятное, промолвил:

- У Тонкс будет малыш.

- О, как здорово! - завизжала Гермиона
- Великолепно! - с энтузиазмом сказал Рон
- Поздравляю. - тихо сказал Гарри

Люпин улыбнулся искусственной улыбкой, больше похожей на гримасу, затем продолжил:
- Ну... Вы принимаете моё предложение? Станет ли троица четвёркой? Я не могу поверить, что Дамблдор не одобрил бы этого, он назначил меня вашим учителем по Защите от Тёмных Искусств, в конце концов. И я, должен сказать, уверен, что мы столкнёмся с магией, с которой мы никогда не встречались и не представляли.

Рон и Гермиона посмотрели на Гарри.


- Просто… давай-ка уточним, - сказал он. – Ты хочешь оставить Тонкс у родителей и пойти с нами?
- Она там будет в безопасности, они присмотрят за ней, - сказал Люпин. Его доводы не отличались убедительностью. – Гарри, я уверен, Джеймс бы очень хотел, чтобы я был с тобой.
- Ну, - медленно сказал Гарри, - а я не уверен. Я уверен скорее, что мой отец поинтересовался бы, почему ты не хочешь быть с собственным ребёнком, вообще-то.


Люпин побледнел. В кухне стало холоднее градусов на 10. Рон оглядывался вокруг с таким видом, словно для него было жизненно важно запомнить каждую деталь в комнате. Гермиона смотрела то на Гарри, то на Люпина.


- Вы не понимаете, - наконец сказал Люпин.
- Тогда объясни, - сказал Гарри.

Люпин сглотнул.

- Я совершил непростительную ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это из лучших побуждений, но с тех пор сильно об этом жалею.
- Понятно, - сказал Гарри, - что ты хочешь бросить её и ребёнка и убежать с нами.

Люпин вскочил на ноги: его стул упал назад, а сам он посмотрел на них таким яростным взглядом, что впервые Гарри увидел тень волка на этом человеческом лице.

- Вы понимаете, что я сделал со своей женой и ещё не рождённым ребёнком? Я не должен был на неё жениться , я сделал её изгоем!

Люпин пнул перевёрнутый стул.

- Вы видели меня только в Ордене и под защитой Дамблдора в Хогвартсе! Вы не знаете, в каком свете большинство волшебников видят такие создания, как я! Когда они узнают о моём недуге, они перестают со мной разговаривать! Вы не видите, что я наделал? Даже её собственной семье наш брак отвратителен, какие родители пожелают дочери женитьбы на оборотне? А ребёнок… ребёнок…

Люпин схватился за волосы, он выглядел обезумевшим.

- Моя порода обычно не размножается! Он будет, как я, я уверен… как я могу простить сам себя, когда я сознательно передал свою учесть невинному ребёнку? И если он чудом окажется не таким, как я, то ему будет лучше в сто раз без отца, которого он должен стыдиться!
- Ремус! - прошептала Гермиона со слезами на глазах. - Не говори так, как может любой ребенок стыдиться тебя?
- Не знаю, Гермиона, - сказал Гарри. – Мне бы было стыдно.
Гарри не знал, откуда пришла эта ярость, но она заставил его встать на ноги. Люпин выглядел так, как будто Гарри ударил его.
- Если новый режим думает, что маглорожденные плохие, - сказал Гарри, - что они сделают полуоборотню, чей отец в Ордене? Мой отец умер, пытаясь защитить маму и меня, и ты считаешь, что он сказал бы тебя бросить твоего ребенка и отправится с нами в приключение?
- Как ты смеешь? - сказал Люпин. - Это не жажда опасности или личной славы, как ты смеешь предлагать такую…
- Я думаю, что ты чувствуешь себя немного сорвиголовой, - сказал Гарри, - тебе бы хотелось быть на месте Сириуса.
- Гарри, нет! - умоляла его Гермиона, но он продолжал с ненавистью смотреть в озлобленное лицо Люпина.
- Я бы никогда в это не поверил, - сказал Гарри. - Человек, который научил меня бороться с дементорами - трус.
Люпин достал свою палочку так быстро, что Гарри едва успел дотронуться до своей, был громкий удар, и отлетел назад, как будто его толкнули; в тот момент, когда он ударился об кухонную стену и соскользнул на пол, он мельком увидел след плаща Люпина, исчезающего в дверях.
- Ремус, Ремус, вернись! - кричала Гермиона, но Люпин не ответил. Минуту спустя они услышали, как захлопнулась входная дверь.
- Гарри! - взвыла Гермиона. - Как ты мог?
- Это было легко, - сказал Гарри. Он встал, он мог почувствовать, как опухает шишка на руке в том месте, где он ударился об стену. Он все еще дрожал от ярости.
- Не смотри на меня так! - огрызнулась Гермиона.
- Вот только этого не надо, - прорычал Рон.
- Нет, нет, мы не должны ссориться, - сказала Гермиона, становясь между ними.
- Ты не должен был говорить этого Люпину, - сказал Рон Гарри.
- Это должно было с ним случиться, - сказал Гарри. Разрозненные образы проносились в его голове: Сириус, падающий в арку, поверженный Дамблдор в воздухе, вспышка зеленого света и голос его матери, мольба о пощаде…
- Родители, - сказал Гарри, - не должны оставлять своих детей, только… только если им не пришлось это сделать.
- Гарри, - сказала Гермиона, протягивая руку в знак утешения, но он оттолкнул ее и отошел, смотря на огонь, разведённый Гермионой. Он однажды говорил с Люпином сквозь этот камин, ища правду о Джеймсе, и Люпин утешил его. Теперь измученное лицо Люпина возникло перед ним. Он почувствовал болезненное раскаяния. Ни Рон, ни Гермиона не говорили, но Гарри был уверен, что они смотрят друг на друга за его спиной, общаясь без слов. Он развернулся и поймал их на том, что они быстро отвернулись друг от друга.
- Я знаю, что не должен был называть его трусом.
- Нет, не должен был, - сразу же сказал Рон.
- Но он вел себя так.
- Все равно… - сказала Гермиона.
- Я знаю, но если это заставит его вернуться к Тонкс, то оно стоило того, не так ли?
В его голосе звучала надежда. Гермиона выглядела сочувствующей, Рон явно был неуверен. Гарри посмотрел на свои ноги, думая о своем отце. Поддержал бы он его в том, что он сказал Люпину, или он был бы зол от того, как его сын обращается с его старым другом.

Тихая кухня, казалось, гудела от недавней сцены, чувствовалось, что Рон и Гермиона ещё не высказались. Ежедневный Пророк, купленный Люпином, все еще лежал на столе. Гарри в газете смотрел на потолок.
Он сел, открыл газету наугад и притворился, что читает. Он не мог подобрать слова, его голова еще была забита ссорой с Люпином. Он был уверен, что Рон и Гермиона с другой стороны Пророка вернулись к своему немому общению.
Он громко перевернул страницу, и со страницы буквально выскочило имя Дамблдора. Прошло два или три мгновения, прежде чем он понял смысл фотографии, на которой была изображена семья. Под фотографией были слова: Семья Дамблдоров, слева направо: Альбус, Персивал, держащий новорожденную Ариану, Кендра и Аберфорт.
Она привлекла его внимание, Гарри осмотрел картинку более аккуратно. Отец Дамблдора, Персивал, был симпатичным мужчиной с глазами, которые, казалось, блестели даже на выцветшей фотографии. Маленькая Ариана была немного больше буханки хлеба и внешне ничем не отличалась от отца. У ее мамы, Кендры, были блестящие черные волосы, завязанные в хвост. В её лице было что-то особенное. Гарри подумал о фотографиях коренных Американцев, когда он смотрел на темные глаза, высокие скулы, прямой нос, правильно сложенные черты лица, а под ними - шелковое платье с высоким воротником. Альбус и Аберфорт были одеты в одинаковые кружевные куртки, и у них были одинаковые прически до плеч. Альбус выглядел старше на несколько лет, но оба мальчика были очень похожи, это явно было до того, как нос Альбуса был сломан и он начал носить очки.
Семья выглядела счастливой и нормальной, безмятежно улыбаясь газете. Рука крошки Арианы высунулась из ее пелёнки. Гарри увидел заголовок над фотографией:

ЭКСКЛЮЗИВНАЯ ВЫДЕРЖКА ИЗ ВЫХОДЯЩЕЙ
БИОГРАФИИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА
Автор Рита Скитер


Думая, что это вряд ли заставит его чувствовать себя хуже, чем он уже себя чувствовал, Гарри начал читать:

Гордая и надменная, Кендра Дамблдор не могла вынести того, чтобы остаться в этом жестоком мире шаблонов и ярлыков после преданного гласности ареста ее мужа и заключения его в Азкабан. Поэтому она решила порвать все связи и переселится в Годрикову Лощину, деревня, которая позже станет знаменитой из-за сцены странного побега Гарри Поттера от Сами-Знаете-Кого.
Как созданный по шаблону мир, Годрикова Лощина была домом для множества семей волшебников, но т.к. Кендра никого из них не знала, она боролась бы с любопытством по поводу преступления ее мужа, с которым он столкнулась в деревне, где жила раньше. Неоднократно давая отпор дружественным визитам своих новых соседей-волшебников, она скоро сделала так, что в дела её семьи никто не вмешивался.
- Закрыла дверь перед моим носом, когда я поприветствовала ее пачкой домашних тортов-котелков, - сказала Батильда Багшот. - В первый год их пребывания там, я видела только двух мальчиков. Не знала бы, что у них есть дочь, если бы я не собирала Заунывки при лунном свете той зимой, когда они переехали, и я увидела, как Кендра вела Ариану на задний двор. Провела ее вокруг лужайки один раз, крепко держа ее, потом повела ее внутрь. Даже и не знаю, что думать.
Казалось, что Кендра думала, что ее переезд в Годрикову Лощину был прекрасной возможностью, чтобы раз и навсегда спрятать Ариану, что-то, что она, наверное, планировала годами. Это было потрясающее время.

Но Ариане едва исполнилось семь лет, когда она бесследно исчезла, а семь лет - это возраст в котором проявляется магия, если она присутствует, и с этим соглашаются многие эксперты. Никто из живущих сейчас не помнит, чтобы Ариана демонстрировала хотя бы малейшие признаки магических способностей. Поэтому ясно, кажется, что Кендра решила, что лучше скрыть существование своей дочери, чем страдать от стыда от признания того, что она родила сквиба. Переезд от друзей и соседей, которые знали Ариану, конечно, упростил бы их положение. Братья отвечали на неловкие вопросы, как научила их мать: "Моя сестра слишком болезненна для школы".

На следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе. Призы и притворство.


Гарри ошибался: то, что он прочитал, заставило его почувствовать себя хуже. Гарри посмотрел на фотографию очевидно счастливой семьи. Это было правдой? Как он мог это узнать? Он хотел отправиться в Годрикову Долину, даже если Батильда была не в состоянии говорить с ним: он хотел посетить место, где он и Дамблдор оба потеряли тех, кого любили. Он опускал газету, чтобы спросить мнение Рона и Гермионы, когда оглушительный треск эхом отдался по кухне.
Впервые за три дня Гарри забыл о Кричере. Его немедленной мыслью было, что Люпин опять ворвался в комнату, и на долю секунды, он не обратил снимания на массу борющихся конечностей, которые появились из воздуха прямо рядом с его стулом. Он поспешил встать на ноги, в то время как Кричер попытался развязать себя и, низко поклонившись Гарри, он прокаркал: " Кричер вернулся с вором Мундунгусом Флетчером, хозяин".
Мундунгус вскарабкался вверх и достал палочку, Гермиона, тем не менее, была слишком быстра для него.

- Экспеллиармус!

Палочка Мундунгуса взлетела в воздух, и её поймала Гермиона. Мундунгус с обезумевшим взглядом побежал к лестнице. Рон поймал его за ноги и Мундунгус упал на каменный пол, послышался приглушённый хруст.

- Чё? – закричал он, пытаясь вырваться из «объятий» Рона. - Чё я вам сделал, а? Послали шестерить за мной эльфа, чё вам надо? Чё я сделал, отвали, ну -ка отцепись…
- Не в том ты положении, чтобы жаловаться, - сказал Гарри. Он бросил газету в сторону, быстро пересёк кухню и встал на колени перед Гнусом, который перестал бороться и выглядел напуганным. Рон, задыхаясь, поднялся и увидел, как Гарри приставил палочку прямо к носу Мундунгуса. Гнус вонял старым потом и табачным дымом. Его волосы и одежда были в ужасном состоянии
- Кричер просит простить его за столь позднюю доставку вора, хозяин, - крякнул эльф. – Флетчер знает, как сделать так, чтобы его не поймали, знает лазейки. Тем не менее, Кричер прижал вора.
- Ты молодец, Кричер, - сказал Гарри, и эльф низко поклонился.
- Так, у нас к тебе есть несколько вопросов, - сказал Гарри Гнусу, который тут же принялся кричать.
- Я запаниковал, ладно? Я вообще не хотел никуда идти, без обид, дружище, я не вызывался умирать вместо тебя, а за мной гнался Сам-Знаешь-Мать-Его-Кто, кто угодно бы на моём месте драпанул. Я же говорил, что не хотел этого делать…
- К твоему сведению, никто из нас оттуда не Аппарировал, - сказала Гермиона.
- Ой, герои, посмотрите на них, только я даже вида не делал, что хотел умереть…
- Нас не интересует, как ты сбежал и оставил Грюма, - сказал Гарри, передвигая палочку поближе к налитым кровью глазам Мундунгуса. – Мы знали, что твоей шкуре нельзя было доверять.
- И чё же за мной ходит домашний эльф? Или опять про кубки будешь спрашивать? Нету у меня ничего, хотя можешь их достать у…
- И не в кубках дело, хотя уже теплее, - сказал Гарри. – Заткнись и слушай.

Было так приятно найти себе занятие, и кого-то, из кого можно было выудить немного правды. Гарри уже тёр палочкой переносицу Гнуса, который косился на неё.

- Когда ты обчистил дом от всех ценностей, что смог найти, - начал Гарри, но Мундунгус снова его перебил.
- Да Сириусу и дела не было до этого барахла…

Послышалась скороговорка из брани, лязг, блеснула медь, и с припадочным криком Кричер разбежался и со всего размаху ударил Гнуса по голове сковородкой.

- Убери его, отзови, его запереть надо! – кричал Гнус, пригибаясь, когда Кричер снова занес сковородку.
- Кричер, нет ! – закричал Гарри.


Тонкие руки Кричера тряслись от тяжести сковородки, но он крепко держал её.

- Может быть ещё разок, хозяин? Для верности.

Рон засмеялся.

- Он нужен нам в здравом уме, Кричер, но если нам понадобятся особые меры, мы предоставим его тебе, - сказал Гарри.
- Большое спасибо, хозяин, - сказал Кричер с поклоном, он отошёл и с ненавистью смотрел на Мундунгуса своими большими бледными глазами.
- Когда ты обчистил дом от всех ценностей, что смог найти, - снова начал Гарри, - ты взял кое-какие вещи из кухонного серванта. Там был медальон. – Во рту у Гарри пересохло. Он чувствовал, что Рон и Гермиона тоже замерли в ожидании. – Что ты с ним сделал?
- А что? – спросил Мундунгус. – Он чё-то стоит?
- Он до сих пор у тебя! – закричала Гермиона.
- Нет, это вряд ли, - сказал Рон. – Он наверняка думает, смог бы он выручить за него больше денег.
- Больше? – сказал Мундунгус. – Ни хрена… блин… на халяву отдал, выцыганила…
- О чём ты говоришь?
- Я торговал в Косом Переулке, а она ко мне подходит и спрашивает, есть ли у меня лицензия, чтобы торговать магическими артефактами. Карга старая. Она хотела меня штрафануть, но ей приглянулся медальончик, она забрала его, а меня отпустила, сказала, что мне, типа, повезло.
- Что за женщина? – спросил Гарри.
- Не знаю, какая-то тётка из Министерства.

Гнус немного подумал, приподняв бровь.

- Мелкая такая, на макушке бантик. - Он нахмурился и добавил. - На жабу похожа.


Гарри уронил палочку: она прилетела Гнусу по носу и оросила красными искрами его брови, которые тут же загорелись.


- Агуаменти! – закричала Гермиона, и из её палочки вылетела струя воды, от которой Мундунгус захлебнулся.

Гарри посмотрел на Рона и Гермиону и увидел тот же шок, который сейчас был на его лице. Шрамы на его руке снова заболели

глава 12

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:25 + в цитатник
Глава 12. Магия всесильна.
Никто соседей никогда не видел ни тех, кто обитал в доме за номером 12, ни самого дома. Магглы, проживавшие на Гриммолд-Плейс, давно приняли тот факт, что, по удивительной ошибке в нумерации, за домом номер одиннадцать сразу следовал номер тринадцать.
Однако сейчас площадка привлекала внимание визитёров, которые, похоже, находили эту аномалию весьма интересной. Едва ли был хоть один день, когда один или два человека не приходили только затем, чтобы поглазеть на забор между домами одиннадцать и тринадцать. Наблюдатели никогда не были одними и теми же два дня подряд, хотя все они, похоже, разделяли общую неприязнь к нормальной одежде. Большинство лондонцев, проходивших мимо них, было привычно к эксцентричным способам одеваться и почти не обращало на это внимания, хотя иногда кто-нибудь и оглядывался, удивляясь, как можно носить плащи в такую жару.
Наблюдатели, похоже, получали не слишком большое удовольствие от своей вахты. Иногда кто-нибудь из них начинал возбуждённо приглядываться, будто, в конце концов, заметил что-то интересное, но только затем, чтобы вновь быть разочарованным.
Первого сентября на площадке было больше желающих поглазеть, чем когда-либо ранее. Полдюжины мужчин в плащах стояли молча, и внимательно смотрели на дома одиннадцать и тринадцать, но объект, который они высматривали, по-прежнему избегал их внимания. С наступлением вечера, впервые за последние недели принесшего с собой неожиданный холодный дождь, вновь произошел один из тех необъяснимых моментов, когда они, казалось, обнаруживали что-то интересное. Один из них, обладавший перекошенным лицом, указал на что-то, он и его ближайший компаньон, упитанный, бледный человечек, дёрнулись было вперёд, но, мгновение спустя, снова расслабились и опять выглядели разбитыми и разочарованным.
Тем временем, внутри дома номер двенадцать, Гарри только что вошёл в холл. Он почти потерял равновесие, когда аппарировал на верхнюю ступеньку лестницы перед входной дверью, и думал, что Пожиратели Смерти могли заметить его на момент появившуюся коленку. Аккуратно закрыв за собой входную дверь, он снял плащ-невидимку, накинул его на локоть, и поторопился пройти через мрачный коридор, ведший из холла, к двери в подвал, сжимая в руке украденную копию «Ежедневного Пророка».
Обычный тихий шёпот: «Северус Снейп» поприветствовал его, холодный сквозняк обдал его тело, и язык застыл на мгновение. «Я не убивал тебя» - сказал он, когда к нему вернулась способность говорить, и задержал своё дыхание, когда пыльный призрак взорвался. Пройдя половину пути вниз по лестнице, ведшей в кухню, чтобы оказаться вне досягаемости слуха Миссис Блэк и отряхнув с себя пыль, он произнёс:
- У меня есть новости, и они вам не понравятся.
Кухня была почти неузнаваема. Каждая поверхность сейчас сияла. Медные баночки и кастрюльки были начищены до розового блеска, деревянная столешница лоснилась, чаши и подносы, уже готовые к ужину, поблескивали в свете весело играющего огня, на котором кипел котёл. Ничто в этом помещении, однако, не претерпело более драматичных изменений, чем домовой эльф, спешивший навстречу Гарри. Эльф был укутан в снежно-белое полотенце, его волосы были чисты и пушисты как хлопок. Медальон Регулуса болтался на тонкой груди.
- Извольте разуться, господин Гарри, если Вам будет угодно, и помыть руки перед ужином, - прокаркал Кричер, принимая у него плащ-невидимку, чтобы повесить её на крюк, торчавший из стены, рядом с многочисленными старомодными мантиями, которые были недавно постираны.
- Что случилось? – со страхом спросил Рон. Он и Гермиона возились с кучкой грубо набросанных записок, заметок и от руки нарисованных карт, которые захламляли дальнюю часть вытянутого кухонного стола, но сейчас все их внимание было приковано к Гарри, который подошёл к ним и бросил газету поверх обрывков пергамента.
Большая фотография знакомого черноволосого мужчины с крючковатым носом смотрела на них из-под заголовка, в котором значилось:
«Северус Снейп утвержден в должности главы Хогвартса».
- Нет! – воскликнули Рон и Гермиона.
Гермиона оказалась быстрее, и, схватив газету, начала читать вслух прилагавшуюся к картинке статью.
«Северус Снейп, давно занимавший должность преподавателя алхимии в школе чародейства и волшебства “Хогвартс”, сегодня был назначен его новым главой, что стало наиболее важным из многочисленных изменений в кадровом составе этой древнейшей школы. Вследствие отставки предыдущего преподавателя маггловедения, Алекта Кэрроу займёт этот пост, тогда как её брат, Амикус, станет преподавателем Защиты от Тёмных Искусств.
“Я приветствую возможность поддержать лучшие традиции и ценности мира волшебников…”»
- Такие, как совершение убийств и отрезание человеческих ушей, я полагаю! Снейп! Директор! Снейп в кабинете Дамблдора! Мерлиновы штаны! - завопила она, отчего Гарри и Рон подпрыгнули на месте. Она выскочила из-за стола и поспешила прочь, крикнув на ходу: - Я вернусь через минуту!
- Мерлиновы штаны? – удивленно повторил Рон. – Она, должно быть, правда взбешена. Он притянул к себе газету и пробежал глазами статью о Снейпе.
- Другие преподаватели на согласятся с этим, МакГоннагалл, и Флитвик, и Спраут, они все знают правду, знают, как погиб Дамблдор. Они не примут Снейпа в качестве директора. И кто такие эти Кэрроу?
- Пожиратели Смерти, - сказал Гарри. – Внутри есть их фотографии. Они были на вершине башни, когда Снейп убил Дамблдора, так что они его друзья, и, - с горечью продолжил Гарри, - я не думаю, что у других преподавателей есть выбор, на самом деле. Если за спиной Снейпа стоят Министерство и Волдеморт, то нужно выбирать: или они остаются и преподают, или проводят несколько прекрасных лет в Азкабане, и то при определенном везении. Я полагаю, они останутся, чтобы попытаться защитить учеников.
Кричер с шумом подошёл к столу, неся в руках большую кастрюлю, и стал разливать суп в древние чаши, как обычно, присвистывая меж зубов.
- Спасибо, Кричер. – сказал Гарри, переворачивая «Пророка», чтобы не видеть лица Снейпа. – Ну, зато мы теперь знаем, где он.
Он начал есть суп. Качество кричеровской кухни резко возросло с тех пор, как ему был подарен медальон Регулуса. Сегодняшний французский луковый суп был лучшим из тех, что Гарри когда-либо пробовал.
- Всё ещё остаётся группа Пожирателей Смерти, которые наблюдают за домом, - сказал он Рону, продолжая есть, - больше, чем обычно. Как будто они ожидают, что мы выйдем наружу все вместе, неся с собой школьные сундуки, и направимся на «хогвартский экспресс».
Рон взглянул на часы.
- Я думал об этом весь день. Он отбыл около шести часов назад. Странно не быть сейчас там, правда?
Перед мысленным взором Гарри предстал паровозный дым, за которым они с Роном однажды следовали по воздуху, и петляющая между полями и холмами рифлёная алая гусеница. Он был уверен, что Джинни, Невилль и Луна сейчас были там, сидели вместе, возможно, рассуждая, где находятся он, Рон и Гермиона, или споря, каким образом лучше саботировать режим Снейпа.
- Они чуть не увидели меня, когда я возвращался, - сказал Гарри. – Я неудачно приземлился на верхнюю ступеньку, и плащ соскользнул.
- Со мной это происходит всё время. О, вот и она, - добавил Рон, поворачиваясь на своём сидении так, чтобы видеть Гермиону, входящую на кухню. – И что, во имя Мерлина, это было?
- Я вспомнила, - выдохнула Гермиона.
Она принесла с собой большую обрамлённую картину, которую сейчас поставила на пол перед тем, как достать свою вышитую бисером сумку из буфета. Открыв её, она начала заталкивать туда картину, и, несмотря на то, что картина была определенно слишком большой, чтобы поместиться в сумочку, через несколько секунд она исчезла, как и многие другие вещи, в её вместительных глубинах.
- Финеас Нигелус, - объяснила Гермиона, бросив сумку на кухонный стол, куда она упала с обычным громким звоном.
- Прости? – спросил Рон, но Гарри понял. Изображение Финеаса Нигелуса Блэка могло путешествовать между его портретами на Гриммолд-Плейс и в кабинете главы Хогвартса, круглом помещении, где Снейп, без сомнения, сидел прямо сейчас, торжествующий обладатель коллекции точнейших серебряных волшебных инструментов, принадлежавших Дамблдору, каменного пенсива, сортировочной шляпы, и, если он не был куда-либо перенесён, меча Гриффиндора.
- Снейп мог отправить Финеаса Нигелуса сюда, чтобы он следил для него за происходящим в доме, - объяснила Рону Гермиона, заняв своё место за столом. – Но пусть теперь он попробует, всё, что Финеас Нигелус сможет увидеть – это внутренности моей сумочки.
- Отличная мысль! – сказал Рон, выглядевший впечатленным.
- Спасибо, - улыбнулась Гермиона, притягивая к себе свой суп. – Итак, Гарри, что ещё произошло сегодня?
- Ничего, - ответил Гарри, - семь часов следил за входом в Министерство. Даже следа её не видел. Зато видел твоего отца, Рон. Выглядит хорошо.
Рон благодарно кивнул. Они согласились, что слишком опасным было бы пытаться связаться с мистером Уизли когда тот входит или выходит из Министерства, так как в это время его окружают другие министерские служащие. Однако, ободряющей была возможность время от времени взглянуть на него, даже если он выглядел очень усталым и встревоженным.
- Отец говорил, что большинство министерских служащих использует каминную сеть для того, чтобы ходить на работу, - сказал Рон, - вот почему мы не видели Амбридж. Она никогда не будет ходить пешком, она думает, что её персона слишком важна.
- А что насчёт той смешной старой ведьмы и маленького колдуна в лазурной мантии? – спросила Гермиона.
- Да, этот тип из Магического Обслуживания, - добавил Рон.
- Откуда ты знаешь, что он работает в Магическом Обслуживании? – спросила Гермиона, и её ложка зависла на половине пути.
- Отец говорил, что все служащие Магического Обслуживания носят лазурные мантии.
- Но ты никогда не говорил этого!
Гермиона бросила ложку и притянула к себе стопку записок и карт, которые она и Рон изучали в момент прихода Гарри.
- Здесь нет ничего о лазурных мантиях, ничего! – сказала она, лихорадочно пролистывая все бумаги.
- Ну, это ведь не важно?
- Рон! Всё важно! Если мы собираемся пробраться в Министерство и не попасть в плен, в то время, когда они помешаны на недопущении вторжений, каждая мелочь имеет значение! Мы снова и снова просматриваем всё, и какой смысл в наших вылазках на разведку, если ты даже не утруждаешь себя сказать нам…
- С ума сойти, Гермиона, я забыл одну мелочь…
- Ты понимаешь или нет, что сейчас, наверное, в целом мире нет более опасного места для нас, чем Министерство…
- Я думаю, надо сделать это завтра, - сказал Гарри.
Губы Гермионы ещё продолжали двигаться, но она не произносила ни звука. Рон подавился своим супом.
- Завтра? – повторила за ним Гермиона, - ты же не серьёзно, Гарри?
- Да. – ответил Гарри. – Я не думаю, что мы можем быть лучше подготовлены, чем сейчас, даже если мы ещё месяц будем сидеть в засаде возле Министерства. Чем дальше мы это откладываем, тем дальше от нас может быть медальон. Амбридж, может статься, уже его выбросила, он же не открывается.
- Если, - произнёс Рон, - она не нашла способ его открыть, и сейчас не одержима.
- Как будто это её изменит, она была порождением зла с самого начала, – Гарри пожал плечами.
Гермиона в задумчивости покусывала губу.
- Мы знаем всё самое важное, - продолжил Гарри, обращаясь к ней, - мы знаем, что они запретили аппарирование внутрь и за пределы Министерства, мы знаем, что только высшие служащие Министерства имеют право подключать свои дома к каминной сети, потому что Рон слышал, как об этом говорили двое Неназываемых. Мы приблизительно знаем, где находится офис Амбридж, потому что мы слышали, что говорил тот бородатый тип своему товарищу…
- «Я буду вверху, на первом уровне, Долорес хотела меня видеть», - немедленно отреагировала Гермиона.
- Точно, - сказал Гарри. – И мы знаем, что внутрь люди попадают, используя эти смешные монетки, или амулеты, или что там это такое, потому что я видел, как ведьма одалживала такой у своего друга…
- Но у нас их нет!
- Если план сработает, будут, - спокойно ответил Гарри.
- Я не знаю, Гарри, не знаю… Есть огромное количество вещей, которые могут пойти не так, так многое положено на удачу…
- Так будет и дальше, даже если мы будем готовиться ещё три месяца, - сказал Гарри, - время действовать.
По лицам Рона и Гермионы он мог заключить, что они напуганы. Он сам был не полностью спокоен, но он был уверен, что пришло время привести их план в действие.
Они провели последние четыре недели, поочередно надевая плащ-невидимку для того, чтобы следить за официальным входом в Министерство, расположение которого Рон, благодаря мистеру Уизли, знал с детства. Они преследовали сотрудников Министерства на пути туда, подслушивали их беседы, и, путём внимательных наблюдений, определили, на каких из них можно положиться, как на приходящих в одиночестве и каждый день в одно и то же время. Иногда им удавалось выкрасть «Ежедневного Пророка» из чего-нибудь портфеля. Понемногу, они накопили те схематичные карты и заметки, которые сейчас были сложены перед Гермионой.
- Хорошо, - медленно сказал Рон. – Давай сделаем это завтра. Я думаю, это должны быть только я и Гарри.
- О, не начинай с начала! – вздохнула Гермиона. – Я думаю, мы всё решили.
- Одно дело вертеться у входа под плащом, но сейчас речь совсем о другом, Гермиона, - Рон ткнул пальцем в номер «Ежедневного Пророка» десятидневной давности. – Ты в списке магглорожденных, не явившихся для допроса!
- А ты должен сейчас умирать от брызгучей ветрянки в Норе! Если кто-то не может идти, так это Гарри, за его голову назначена награда в десять тысяч галеонов!..
- Отлично, я остаюсь, - сказал Гарри, - сообщите мне, когда победите Волдеморта, хорошо?
Рон и Гермиона засмеялись, и в этот момент боль пронзила шрам на его лбу. Его рука сама прыгнула вверх. Гарри увидел, как сузились глаза Гермионы и попытался скрыть это движение, поправляя волосы.
- Ладно, если мы отправляемся втроём, нам придётся аппарировать по отдельности, - заметил Рон, - мы уже не можем поместиться под плащ втроём.
Шрам Гарри болел всё сильнее и сильнее. Гарри поднялся. К нему тут же поспешил Кричер.
- Господин не доел свой суп, может, господин желает тушёный чабер, или пирог с патокой, к которому господин так неравнодушен?
- Спасибо Кричер, я вернусь через минуту… из… ванной.
Видя, что Гермиона с подозрением наблюдает за ним, Гарри поспешил вверх по ступенькам в холл и потом на второй этаж, где он ворвался в ванную и захлопнул дверь. Хрипя от боли, он бросился к чёрному бассейну с сливами в виде змеиных ртов, и закрыл глаза…
Он скользил вдоль полутёмной улицы. Здания по обеим сторонам от него имели высокие, заросшие фронтоны, они выглядели пышными. К одному из них он приблизился и постучал, заметив, какой белой была его рука с длинными тонкими пальцами по сравнению с дверью. Он чувствовал нарастающее возбуждение…
Дверь открылась. За ней стояла смеющаяся женщина. Она была потрясена, увидев лицо Гарри, смех ушёл, остался только ужас…
- Грегорович? – спросил высокий, холодный голос.
Она помотала своей головой и попыталась закрыть дверь. Белая рука держала её, не давая закрыться.
- Мне нужен Грегорович.
- Er wohnt hier nicht mer! – прокричала она, мотая головой, - Он здесь не жить! Не жить! Я не знать его!
Бросив попытки закрыть дверь, она стала отступать назад, в тёмный холл, и Гарри последовал за ней, мягко скользя, и его рука с длинными пальцами достала палочку.
- Где он?
- Das weiff ich nicht! Он уехать! Я не знать, я не знать!
Он поднял палочку, и женщина закричала. Двое маленьких детей выбежали в холл. Она попаталась закрыть их своими руками. Потом была вспышка зелёного света…
- Гарри! Гарри!!!
Гарри открыл глаза. Оказывается, он сполз на пол. Гермиона снова начала колотить в дверь.
- Гарри, открой!
Он кричал, он знал это. Гарри встал, и открыл дверь. Гермиона ввалилась внутрь, едва не упав, и с подозрением осмотрела всё вокруг. Рон стоял прямо за ней, выглядя взволнованным, и направлял палочку поочерёдно в углы холодной ванной.
- Что ты делал? – серьёзно спросила Гермиона.
- А что ты думаешь, я делал? – спросил Гарри с напускной веселостью.
- Ты орал так, как будто у тебя собиралась лопнуть голова! – сказал Рон.
- Ну… наверное, задремал, и…
- Гарри, пожалуйста, не держи нас за дураков, - глубоко вздохнув, произнесла Гермиона, - мы знаем, что у тебя заболел шрам, и ты сам сейчас бледен как лист.
Гарри сел на угол ванной.
- Ладно. Я только что видел, как Волдеморт убил женщину. Наверное, всю её семью. И ему не было нужно это. Это снова было как с Седриком, они просто оказались в том месте…
- Гарри, предполагалось, что ты не будешь больше позволять этому происходить! – закричала Гермиона, и эхо её голоса разнеслось по ванной, - Дамблдор хотел, чтобы ты использовал окклюменцию! Он полагал, что это единение опасно! Волдеморт может использовать это, Гарри! Какая польза от того, что ты смотришь, как он мучает и убивает, чем это может помочь?
- Так я могу знать, чем он занимается.
- Поэтому ты даже не пытаешься прекратить эту связь?
- Гермиона, я не могу! Ты знаешь, что я совершенно бездарен в окклюменции! Я никогда не понимал её!
- Ты никогда не пытался! – жарко заявила она, - Я не понимаю, Гарри, тебе что, нравится иметь такую особенную связь, или отношения, или что это ещё...
Она затихла, встретив его взгляд.
- Нравится? – тихо произнёс он. – Тебе бы понравилось?
- Я… нет… мне жаль, Гарри. Я не хотела сказать…
- Я ненавижу это! Я ненавижу, что он может забраться в меня, что я должен смотреть сквозь него тогда, когда он опаснее всего! Но я буду пользоваться этим.
- Дамблдор…
- Забудь о Дамблдоре. Это мой выбор, ничей больше. Я хочу знать, почему он ищет Грегоровича.
- Кого?
- Это иностранный производитель палочек, – сказал Гарри. – Он сделал палочку Крама, и Крам считает, что он великолепен.
- Но ты говорил, - вмешался Рон, - что Волдеморт держит где-то взаперти Олливандера. Если у него уже есть создатель палочек, зачем ему ещё один?
- Может быть он согласен с Крамом, может быть, он думает, что Грегорович лучше. Или он думает, что Грегорович сможет объяснить ему, что моя палочка сделала, когда он преследовал меня, потому что Олливандер этого не знал.
Гарри взглянул в потрескавшееся пыльное зеркало и обнаружил, что Рон и Гермиона обмениваются скептическими взглядами за его спиной.
- Гарри, ты продолжаешь говорить о том, что сделала твоя палочка, - сказала Гермиона, - но это ты сделал! Почему ты так предубеждён против того, чтобы брать на себя ответственность за своё могущество?
- Потому что я знаю, что это был не я! И Волдеморт знает, Гермиона! Мы оба знаем, что случилось на самом деле!
Они уставились друг на друга. Гарри знал, что он не убедил Гермиону и сейчас она выстраивает в голове контраргументы, как против его теории о своей палочке, так и против того, чтобы он позволял себе впредь заглядывать в разум Волдеморта. К его счастью, вмешался Рон.
- Брось это, - посоветовал он Гермионе, - это его дело. И если мы собираемся завтра войти в Министерство, не думаешь ли ты, что нам стоит ещё раз рассмотреть план?
Неохотно, Гермиона всё же оставила тему, хотя Гарри был абсолютно уверен, что при первой возможности она снова накинется на него. Они вернулись на кухню в подвале, где Кричер подал им тушенья и пирог с патокой.
В свои постели этим вечером они отправились поздно, проведя многие часы за повторением и повторением своего плана, до тех пор, пока каждый из них не мог процитировать его слово в слово. Гарри, спавший теперь в комнате Сириуса, лёг в постель, направив свет своей палочки на старую фотографию своего отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю, и ещё десять минут повторял план. Когда он погасил свою палочку, однако, он думал не о всеэссенции, рвотных пастилках или лазурных мантиях отдела Магического Обслуживания; он думал о Грегоровиче, создателе палочек, и его шансах остаться ненайденным, когда Волдеморт так жадно ищет его.
Рассвет наступил неожиданно быстро.
- Ужасно выглядишь, - поприветствовал Гарри Рон, войдя в комнату, чтобы его разбудить.
- Это ненадолго, - зевнул Гарри.
Гермиону они обнаружили внизу, на кухне. Кричер уже подал ей кофе и горячий рулет, на лице у неё было то самое слегка маниакальное выражение, которое у Гарри ассоциировалось с экзаменами.
- Мантии, - сказала она, отметив их присутствие нервным кивком и продолжив рыться в своей сумке, - всеэссенция, плащ-невидимка, отвлекающие детонаторы, рвотные пастилки, конфетки кровь-из-носу, вытяжные уши…
Они проглотили свои завтраки и направились вверх по лестнице. Кричер на прощание поклонился им и пообещал приготовить к их возвращению пирог с говядиной и печенью.
- Будь он здоров, - нежно произнёс Рон, - и только подумать, я ведь привык фантазировать о том, как отрезаю ему голову и прибиваю её к стене…
На первую ступеньку они вышли со всей осторожностью. Оттуда они могли видеть двух Пожирателей Смерти с опухшими глазами, следивших за домом. Гермиона сначала дизаппарировала с Роном, потом вернулась за Гарри.
После привычного короткого приступа полу-удушья и темноты, Гарри обнаружил себя стоящим на узкой аллее, где планировалось привести в действие первую часть их плана. Там было довольно пусто, если не считать пары больших контейнеров. Первые министерские работники обычно не появлялись здесь раньше восьми часов.
- Так, - сказала Гермиона, взглянув на свои часы, - она должна быть здесь примерно через пять минут. Когда я оглушу её…
- Гермиона, мы знаем, - серьёзно сказал Рон, - я полагал, что мы должны открыть дверь до того, как она появится.
Гермиона взвизгнула.
- Чуть не забыла! Назад…
Она направила свою палочку на запертую висячим замком и обильно украшенную граффити пожарную дверь позади них, которая с грохотом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл, как они знали по своим осторожным разведывательным вылазкам, в пустой театр. Гермиона потянула дверь на себя так, чтобы она выглядела закрытой.
- А теперь, - сказала она, снова поворачиваясь лицом к остальным, - мы снова надеваем плащ…
- … и ждём! – закончил Рон, накидывая его на голову Гермионы как одеяло на птичью клетку, и глянул на Гарри, вращая глазами.
Немногим более минуты спустя, раздался легкий хлопок, и миниатюрная министерская ведьма с развевающимися серыми волосами аппарировала прямо перед ними, слегка поблескивая в неожиданном свете – солнце только что выглянуло из-за облака. Впрочем, она едва ли имела возможность насладиться неожиданным теплом, так как безмолвное оглушающее заклинание Гермионы ударило её в грудь и она упала.
- Отлично сработано, Гермиона! – сказал Рон, появляясь из-за контейнера за дверью театра в момент, когда Гарри снял плащ-невидимку. Вместе они утащили маленькую ведьму в тёмный проход, который вёл за кулисы. Гермиона вырвала несколько волосков с головы ведьмы и добавила их во флакон грязного вида всеэссенции, который она достала из сумки, вышитой бисером. Рон рассматривал вещи, добытые из сумочки ведьмы.
- Это Мафальда Хопкирк, - сказала она, читая карточку, которая указывала, что их жертва была помощником в отделе Неправильного Использования Магии. – Тебе лучше взять это, Гермиона. И вот амулеты.
Он передал ей несколько маленьких золотых монеток, помеченных буквами «М.М.» которые достал из принадлежавшего ведьме кошелька.
Гермиона выпила всеэссенцию, которая на этот раз приобрела приятный солнечный оттенок, и через несколько секунд перед ними стояла копия Мафальды Хопкирк. Когда Гермиона сняла с Мафальды очки и надела на себя, Гарри взглянул на часы.
- Мы опаздываем! Мистер Магическое Обслуживание будет здесь в любую секунду!
Они поспешили закрыть дверь за настоящей Мафальдой. Гарри и Рон накинули на себя плащ-невидимку, а Гермиона осталась на виду, выжидая. Несколько секунд спустя раздался ещё один хлопок и пере ними появился маленький, похожий на хорька, волшебник.
- О, привет, Мафальда.
- Привет! – сказала Гермиона дрожащим голосом, - как дела?
- Не слишком хорошо, на самом деле, - ответил волшебник, который выглядел совершенно удрученным.
Они с Гермионой направились к главной дороге, а Гарри и Рон стали красться вслед за ними.
- Жаль слышать, что у тебя проблемы, – мягко сказала Гермиона, когда он попытался о них ей рассказать. Самым важным было не дать ему добраться до улицы. – Вот, съешь конфету.
- А? Нет, спасибо…
- Я настаиваю! – напористо произнесла Гермиона, помахивая мешочком конфет у него перед носом. Весьма обеспокоенный волшебник взял одну.
Эффект наступил незамедлительно. В момент, когда пастилка коснулась его языка, маленького волшебника начало тошнить настолько сильно, что он даже не заметил, как Гермиона вырвала прядь волос с его макушки.
- Ох, милый, - сказала она, глядя как он забрызгивает аллею, - может, тебе лучше взять выходной?
- Нет… нет! – он задыхался, его не переставало тошнить, но он пытался продолжить свой путь несмотря на то, что не мог даже идти прямо. - Я должен… сегодня… Я должен.
- Это просто глупо! – Гермиона была встревожена. - Ты не можешь идти на работу в таком состоянии! Я думаю, ты должен отправиться в клинику святого Мунго и позволить им привести себя в порядок!
Волшебник тяжело упал на четвереньки, продолжая, однако, ползти в сторону главной улицы.
- Ты просто не можешь идти на работу в таком виде! – закричала Гермиона.
Наконец, он увидел истину в её словах. Встав с помощью Гермионы на ноги, он огляделся и исчез, оставив после себя только пакет, который Рон вытащил у него из рук и несколько летящих кусочков рвоты.
- Ух, - сказала Гермиона, придерживая полу своей мантии, чтобы избежать попадания в оставшиеся после волшебника лужицы. – Намного меньше шума было бы, если бы мы его просто оглушили.
- Да, - сказал Рон, выбираясь из-под плаща с пакетом, оставленным волшебником, в руках. – Но я по-прежнему полагаю, что груда бесчувственных тел привлекла бы слишком много внимания. Этот парень прямо помешан на своей работе, а? Дай-ка мне волосы и всеэссенцию.
Через две минуты Рон предстал перед ними таким же маленьким и похожим на хорька, как и заболевший волшебник. Он был облачен в лазурную мантию, найденную в пакете.
- Странно что он не надел её сегодня, правда? Судя по тому, как он хотел попасть туда… В любом случае, я – Рэг Каттермол, согласно табличке.
- Подожди здесь, - сказала Гермиона Гарри, который всё ещё прятался под плащом-невидимкой, - мы вернёмся с чьими-нибудь волосами для тебя.
Гарри пришлось ждать десять минут, но ему, блуждающему в одиночестве по испачканной рвотой аллее, возле двери, за которой лежала оглушенная Мафальда, показалось, что прошло намного больше времен. Наконец появились Рон и Гермиона.
- Мы не знаем, кто он, - Гермиона передала Гарри несколько завитых чёрных волос, - но он отправился домой с ужасным кровотечением из носа. Довольно высокий тип, тебе понадобится мантия побольше.
Она вытащила старую мантию, которую Кричер постирал для них, и Гарри удалился, чтобы принять напиток и переодеться.
После того, как болезненная трансформация была завершена, в нём оказалось свыше шести футов роста, и его тело, как насколько он мог судить по своим мускулистым рукам, стало весьма атлетически сложенным. Спрятав плащ-невидимку и свои очки внутри новой мантии, он присоединился к остальным.
- Вот это да, страшный тип! – произнёс Рон, глядя Гарри, который теперь возвышался над ним.
- Возьми один из амулетов Мафальды, - поторопила его Гермиона, - и пойдём, уже почти девять.
Они покинули аллею вместе. В пятидесяти ярдах перед ними заполненный людьми тротуар был перекрыт чёрным заграждением с двумя лестницами по сторонам, на одной из которых было написано «мужчины», а на другой «женщины».
- Скоро увидимся, - нервно сказала Гермиона и шагнула к лестнице для женщин. Гарри и Рон присоединились к группе странно одетых мужчин, которые спускались в какое-то помещение, выглядевшее как обычный подземный публичный туалет, покрытый белой и чёрной плиткой.
- Доброе утро, Рэг! – сказал волшебник, так же одетый в лазурную мантию, опуская амулет в щель на двери, чтобы войти в кабинку. – Тот ещё геморрой, да? Заставлять всех нас ходить этим путём! Кого они ждут, Гарри Поттера?
Волшебник рассмеялся над своей собственной остротой. Рон выдавил из себя улыбку.
- Да, глупо, ага?
И они с Гарри вошли в соседние кабинки.
Слева и справа до Гарри донеслись звуки работающего слива. Он присел и заглянул через просвет между полом и стеной кабинки в соседнюю, как раз вовремя, чтобы увидеть пару обутых ног, забирающихся на унитаз. Он посмотрел налево и увидел подмигивающего ему Рона.
- Мы должны смыть себя? – прошептал тот.
- Похоже на то, - шепнул Гарри в ответ. Его голос прозвучал глухо и обречённо.
Они оба поднялись. Чувствуя себя исключительно глупо, Гарри встал ногами в унитаз. В этот момент он понял, что всё делает правильно; хотя он стоял в воде, его ноги, ботинки и мантия оставались вполне сухими. Он протянул руку вверх и потянул цепочку, а в следующий момент его уже несло по какой-то не слишком длинной трубе, чтобы выбросить из камина в Министерстве Магии.
Он неуклюже поднялся, его тело было намного больше, чем он привык. Атриум смотрелся темнее, чем Гарри его помнил. Раньше центр холла заполнял золотой фонтан, бросавший пляшущие отблески света на деревянные стены и полы. Сейчас здесь доминировал гигантский монумент чёрного камня. Он была довольно пугающим, огромные скульптуры ведьмы и колдуна, сидящих на витиеватых резных тронах, смотрящие вниз на служащих министерства, выскакивающих из каминов перед ними. У основания статуй буквами высотой в руку была выгравирована надпись: «МАГИЯ ВСЕСИЛЬНА».
Гарри ощутил сильный удар, пришедшийся ему по ногам сзади. Ещё один волшебник только что вылетел из камина позади его.
- Прочь с дороги, ты что… о, извини, Ранкорн.
Явно напуганный, лысеющий волшебник поспешил прочь. Определенно человек, которого представлял Гарри, Ранкорн, был пугающим.
- Тссс! – донёсся голос, и Гарри обернулся, чтобы увидеть миниатюрную ведьму и похожего на хорька волшебника из отдела Магического Обслуживания, стоявших возле статуи и жестами приглашавших его подойти. Он поспешил к ним.
- Добрался нормально, да? – прошептала ему Гермиона.
- Нет, он всё ещё торчит в изгибе трубы, - вмешался Рон.
- Очень смешно… Ужасно, не так ли? – сказала она Гарри, который смотрел вверх, на статую. – Ты видел, на чём они сидят?
Гарри присмотрелся поближе, и понял, что троны, показавшиеся ему узорно вырезанными, на самом деле были нагромождением человеческих тел. Сотни и сотни обнажённых людей, мужчин, женщин, детей, все с одинаково глупыми и уродливыми лицами, скрученные и спрессованные вместе, чтобы поддержать вес красиво одетых волшебников.
- Магглы, - прошептала Гермиона, - Вот их заслуженное место. Пойдём, надо двигаться.
Они влились в потом ведьм и колдунов, двигавшихся в сторону золотых ворот в конце зала, оглядываясь как можно незаметно, но нигде не было и намека на приметную фигуру Долорес Амбридж. Они прошли через ворота и попали в меньший зал, где поток разделялся на двадцать ручейков, ведших к двадцати золотым решёткам, скрывавшим лифты. Едва они успели присоединиться к ближайшей из очередей, чей-то голос произнёс: «Каттермол!»
Они оглянулись. У Гарри скрутило живот. Один из Пожирателей Смерти, присутствовавших при убийстве Дамблдора, шёл к ним. Министерские работники при его приближении замолкали и опускали глаза вниз, Гарри мог почувствовать, как волна страха распространяется среди них.
Хмурое, жестокое лицо этого человека странно контрастировало с его превосходной, развевающейся мантией, расшитой многочисленными золотыми нитями. Чей-то голос из толпы льстиво поприветствовал его: «Доброе утро, Яксли!», но был проигнорирован.
- Я посылал требование, чтобы кто-нибудь из Магического Обслуживания пришёл и навёл порядок в моём кабинете, Каттермол. В нём всё ещё идёт дождь.
Рон огляделся по сторонам, будто надеясь, что кто-то может вмешаться, но все молчали.
- Дождь?.. В вашем кабинете? Это… это плохо, верно?
Рон нервно засмеялся. Глаза Яксли расширились.
- Ты думаешь, это смешно, Каттермол?
Две ведьмы бросили свою очередь к лифту и в спешке удалились.
- Нет… - ответил Рон, - нет, конечно…
- Ты понимаешь, что сейчас я спускаюсь вниз, чтобы допросить твою жену, Каттермол? Вообще-то, я весьма удивлён, что ты сейчас не сидишь там, держа её за руку, пока она ждёт. Уже забыл о ней, как о плохом вложении, да? Возможно, мудрый поступок с твоей стороны. Позаботься о том, чтобы жениться на чистокровной в следующий раз.
Гермиона взвизгнула от ужаса. Яксли посмотрел на неё. Она слабо кашлянула и отвернулась.
- Я… я… - заикнулся Рон.
- Но если бы моя жена обвинялась в нечистоте крови, - произнёс Яксли, - хотя, конечно, я никогда бы не связался с подобной женщиной – и главе Департамента Силового Применения Магических Законов требовалось выполнение какой-то работы, первым делом я занялся бы выполнением этой работы, Каттермол. Понимаешь меня?
- Да, - шепнул Рон.
- Тогда займись этим, Каттермол, и, если мой кабинет не станет совершенно сухим в течение часа, Статус Крови твоей жены будет ещё под большим сомнением, чем сейчас.
Золотая решётка перед ними с лязгом открылась. С кивком и неприятной ухмылкой на лице в адрес Гарри, который, очевидно, должен был одобрить такое отношение к Каттермолу, Яксли двинулся вперёд, к другому лифту. Гарри, Рон и Гермиона вошли в свой, но никто не последовал за ними, словно они были заразны. Решётка захлопнулась и лифт начал двигаться вверх.
- Что я буду делать? Если я не справлюсь, моя жена… Я имею в виду, жена Каттермола…
- Мы пойдём с тобой, мы должны быть вместе… - начал Гарри, но Рон лихорадочно затряс головой.
- Это безумие, у нас нет времени. Вы двое ищите Амбридж. Я пойду и разберусь с кабинетом Яксли… Но как мне остановить дождь?
- Попробуй «фините инкантатем», - посоветовала Гермиона, - это должно прекратить дождь, если он вызван сглазом или проклятием. Если не поможет, значит что-то с атмосферным заклятьем, его поправить значительно сложнее, но как временную меру, попробуй «импервиус», чтобы защитить его вещи…
- Повтори это помедленнее, - сказал Рон, отчаянно шаря в своих карманах в поисках пера, но в этот момент лифт остановился. Бестелесный женский голос произнёс: «Уровень четыре, Департамент Управления и Надзора за Волшебными Созданиями, включающий подразделения Тварей, Существ и Духов, офис Связей с Гоблинами, бюро Советов по борьбе с Вредителями».
Решётка вновь открылась, впуская в лифт пару колдунов и несколько бледно-фиолетовых бумажных самолётиков, которые начали кружить возле светильника на потолке лифта.
- Доброе утро, Альберт, - сказал мужчина с кустистыми усами, улыбнувшись Гарри. Он взглянул на Рона и Гермиону, и лифт снова заскрипел вверх. Гермиона неистово нашёптывала Рону инструкции. Волшебник наклонился в сторону Гарри, покосился и пробормотал: «Дик Кресвелл, а? Из Связей с Гоблинами? Отлично, Альберт. Я уверен, что теперь получу его работу!»
Он подмигнул. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. Лифт остановился. Решётка открылась вновь.
«Уровень два, Департамент Силового Применения Магических Законов, включающий офисы Недопустимого Использования Магии, штаб-квартиру Авроров и отдел обслуживания Администрации Визенгамота», произнёс бестелесный голос.
Гарри увидел, как Гермиона подтолкнула Рона, и тот поспешил выйти из лифта. За ним последовали другие волшебники, и Гарри с Гермионой остались в лифте одни.
- Вообще-то, Гарри, я думаю мне лучше идти с ним. Я не думаю, что он знает, что делает, и, если его поймают, вся наша затея…
«Уровень один, Министр Магии и Содействующий Персонал».
Золотая решётка вновь открылась, и Гермиона вздохнула. Четыре человека стояли перед ними, двое из них были увлечены беседой: длинноволосый волшебник в великолепной черно-золотой мантии, и приземистая, жабоподобная ведьма с фиолетовым бантом в коротких волосах, прижимающая папку к груди.

глава 13

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:24 + в цитатник
Глава 13. Комиссия по регистрации магглорожденных.
- А, Мафальда! - сказала Амбридж, глядя на Гермиону. - Трэверс прислал тебя, не так ли?
- Д-да,- пропищала Гермиона.
- Хорошо, вы справитесь идеально,- Амбридж говорила с волшебником в чёрном и золотом,- Эта проблема решена, Министр, если Мафальда займётся ведением записей, то мы сможем начать прямо сейчас.- она обратилась к своему пюпитру,- Десять человек сегодня и один из них- жена сотрудника Министерства! Что же это такое...даже тут, в самом сердце Министерства!- она вошла в лифт рядом с Гермионой, то же самое сделали и два волшебника, которые слушали разговор Амбридж с Министром.- Мы отправляемся прямо вниз, Мафальда, ты найдёшь всё, что тебе нужно, в зале суда. Доброе утро, Альберт, разве ты не выходишь?
- Да, конечно,- сказал Гарри глубоким голосом Ранкорна.
Гарри вышел из лифта. Золотые решётки лязгнули за его спиной. Бросив взгляд через плечо, Гарри увидел тревожное лицо Гермионы, исчезающее из поля зрения, по высокому волшебнику слева и справа от неё, бархатный бант Амбридж на уровне плеч.
- Что привело тебя сюда, Ранкорн?- спросил новый Министр Магии. Его длинные чёрные волосы и борода были с серебряными прядями, крупный лоб сильно выступал вперёд, бросая тень на его блестящие глаза, что напомнило Гарри краба, выглядывающего из- за камня.
- Нужно перемолвиться словечком с,- Гарри секунду немного колебался,- Артуром Уизли. Кто- то сказал, что он был на первом этаже.
- А,- сказал Пиус Сикнесс,- его уличили в контакте с Нежелательными?
- Нет,- сказал Гарри,в его горле пересохло,- ничего подобного.
- Ну, ладно. Это только вопрос времени,- сказал Сикнесс,- если хочешь знать моё мнение, то эти кровные предатели ничуть не лучше грязнокровок. Доброго дня, Ранкорн.
- Доброго дня, Министр.
Гарри проводил Сикнесса, уходящего вдоль покрытого тонким ковром коридора, взглядом. В тот момент, когда Министр исчез из поля зрения, Гарри накинул мантию-невидимку, которую он выдернул из-под его тяжёлой чёрной мантии и направился по коридору в противоположном направлении. Ранкорн был таким высоким, что Гарри был вынужден сутулиться, чтобы быть уверенным в том, что его большие ступни не видны.
В глубине его живота пульсировала паника. По мере того как он проходил блестящую деревянную дверь за блестящей деревянной дверью, каждая с дощечкой с именем владельца и его должностью чуть ниже, мощь Министерства, его сложность, его непроницаемость, казалось, вся была направлена против него, поэтому план, осторожно вынашиваемый им с Роном и Гермионой в течение последних четырёх недель, казался по-детски смехотворным. Они концентрировали все свои усилия на том, чтобы пробраться внутрь, будучи не обнаруженными. Они даже ни на секунду не задумывались о том, что они будут делать, если им придётся разделиться. Теперь Гермиона застряла в судебном процессе, который несомненно будет идти долгие часы; Рон изо всех сил пытается сделать магию, насчёт которой Гарри был уверен, что она за ним, женская свобода, возможно, зависит от результата, а он, Гарри, бродит по верхнему этажу, хотя он прекрасно знает, что его цель ушла вниз вместе с лифтом.
Он остановился, прислонился к стене и попытался решить, что делать. Тишина давила на него. Не было ни шума, ни разговоров, ни звука быстрых шагов, эти покрытые пурпурными коврами коридоры были такими тихими, как будто на это место применили заклинание Муффлиато.
"Её офис должен быть там",- подумал Гарри.
Было очень маловероятно, что Амбридж хранит драгоценности в своём офисе, но, с другой стороны, было бы крайне глупо не обыскать его для того, чтобы убедиться в этом. Поэтому он вновь отправился вдоль корридора, никого не встречая на своём пути, кроме нахмурившегося волшебника, который нашёптывал инструкции гусиному перу, которое парило перед ним, оставляя неразборчивый след на пергаменте.
Теперь, обращая внимания на имена на дверях, Гарри повернул за угол. На середине следующего коридора он в широкое открытое пространство, где дюжины ведьм и волшебников сидели рядами за маленькими партами, но не такими партами, как школьные, потому что они были более гладкими и безо всяких рисунков. Гарри сделал паузу, чтобы посмотреть на них. Зрелище было довольно завораживающим. Все они махали и вертели палочками в унисон и квадратики цветной бумаги летали во всех направлениях как маленькие розовые воздушные змеи. После нескольких секунд Гарри осознал, что у этого действия есть ритм, что все бумажки образуют один и тот же узор; а после ещё нескольких секунд он осознал, что то, что он наблюдает-ничто иное, как создание памфлетов - что бумажные квадратики - это страницы, которые, когда они следенились, сложились, и скрепились магией в одно целое, упали на аккуратненькие "книгохранилища", рядом с каждой ведьмой или волшебником.
Гарри подполз ближе, ведь рабочие были так увлечены тем, что они делали, что он был уверен, что они не обратят внимание на тихие шаги по ковру, и незаметно взял готовый памфлет с груды рядом с молодой ведьмочкой. Он изучил его под мантией-невидимкой. Розовая обложка была расписана золотыми буквами:

ГРЯЗНОКРОВКИ
и Опасность, Которую Они Представляют
Мирному Чистокровному Обществу

Под этим заголовком находилось изображение красной розы с самодовольным лицом в центре его лепестков, которую душил зелёный сорняк с клыками и свирепым взглядом. Автор этого памфлета указан не был, но опять, шрамы на тыльной стороне его правой руки зазудели, и он начал их изучать. Затем молодая ведьмочка рядом подтвердила его подозрения, сказав, продолжая размахивать и вертеть палочкой:"Никто не знает, эта старая карга целый день будет допрашивать грязнокровок?"
- Осторожнее,- сказал волшебник поблизости от неё, нервно оглядываясь по сторонам; одна из его страниц сорвалась и упала на пол.
- У неё что, не только волшебный глаз, но ещё и волшебные уши?
Ведьма посмотрела по направлению к блестящей двери из красного дерева, встречаясь лицом с пространством, полным памфлетоделателей; Гарри посмотрел тоже и злость проснулась в нём как змея. Где у маглов на двери обычно располагается глазок, был, закреплённый в дереве, большой круглый глаз с яркой голубой радужной оболочкой - глаз, до боли знакомый любому, кто знал Аластора Муди.
На некоторое время Гарри забыл, где он и что он тут делает. Он даже забыл, что он невидимый. Он большими шагами направился к двери, чтобы изучить глаз. Он не двигался. Он слепо смотрел вверх, застывший. На дощечке снизу была надпись:

ДОЛОРЕС АМБРИДЖ
Младший замминистра

А внизу, на дощечке слегка более блестящей:

Глава регистрационной комиссии маглорождённых.

Гарри посмотрел назад, на дюжину памфлетоделателей. Хоть они и были увлечены свой работой, вряд ли бы они не обратили внимание, если перед ними вдруг откроется дверь пустого офиса. Он достал из внутреннего кармана странный объект с раскачивающимися ножками и резиновым луковицевидным рожком в качестве тельца. Присев под мантией, он поместил Манок-Детонатор на землю.
Тот тут же стремительно побежал через ноги ведьм и волшебников вперёд от них. Несколько мгновений спустя, пока Гарри ждал, держа руку на дверной ручке, раздался громкий врыв и куча резкого чёрного дыма лавиной пошла из угла. Юная ведьмочка в переднем ряду завизжала. Розовые странички летали повсюду и она с её приятелями и приятельницами, подпрыгивала, смотря по сторонам, ища источник беспокойства. Гарри повернул ручку, вошёл в офис Амбридж и закрыл дверь за собой.
Он почувствовал, как будто переместился назвд во времени. Комната была точь-в-точь как офис Амбридж в Хогвартсе. Драпировки, салфетки и сущёные цветы покрывали всё пространство. На стенах были такие же тарелки с узорами, на каждой из них был цветастый котёнок, прыгающий и резвящийся с отвратительным очарованием. Стол был покрыт тканью с цветочками и оборками. За глазом Грозного Глаза было телескопическое приспособление, позволяющее Амбридж шпионить за рабочими по ту сторону двери. Гарри взглянул туда и убедился, что они всё ещё толпятся вокруг Манка-Детонатора. Он вытащил из двери телескоп, оставив за ним дыру, вытолкнул волшебное глазное яблоко и положил его в свой карман. Затем он вновь повернулся лицом к двери, поднял палочку и прошептал:"Аэрио Локет".
Ничего не произошло, но он и не рассчитывал на это:бесспорно Амбридж знала всё о защитных чарах и заклинаниях. Он поспешил за письменный стол и начал выдвигать шкафчики. Там были гусиные перья, записные книжки, Словолента, заколдованные зажимы для бумаги, которые змеевидно свернувшись лезли из шкафчиков и их приходилось запихивать назад, вычурная маленькая драпированная коробочка, полная заколок и зажимов для волос, но ни следа медальона.
Сзади стола был шкафчик с документами. Гарри решил обыскать его. Как и шкафчики с документами Филча в Хогвартсе, он был полон папок, на каждой из которых было имя. Ничто не отвлекало Гарри от поисков, пока он не достиг крайнего шкафчика:там был файл мистера Уизли.
Он достал и открыл его.

АРТУР УИЗЛИ
Статус крови:чистокровный, но с недопустимыми промаггловскими склонностями. Извесен как член Ордена Феникса.
Семья:жена(чистокровная),семеро детей, двое младших - в Хогвартсе. Младший сын дома, серьёзно болен, подтверждено инспекторами Министерства.
Статус безопасности:ОТСЛЕЖИВАЕТСЯ. За всеми передвижениями идёт наблюдение. Большая вероятность контакта с Нежелательным Номер 1(ранее оставался с семьёй Уизли).

"Нежелательный Номер Один",- недовольно пробормотал Гарри, пока он клал на место папку мимтера Уизли и закрывал шкафчик. У него были соображения, кто это, и он, достаточно уверенный, он встал и осмотрелся, ища свежие потайные места, и увидел постер самого себя на стене с надписью на груди:"Нежелательный Номер Один". К нему была приклеена маленькая розовая бумажка для заметок, с котёнком в углу. Гарри приблизился, чтобы прочитать её и увидел, что рукой Амбридж там было написано:"Казнить".
Злой как никогда, он стал обыскивать днища ваз и корзин с сухими цветами, но был ничуть не удивлён, что и там медальона не было. Он окинул офис взглядом в последний раз и вдруг его сердце замерло на мгновенье. Дамблдор смотрел на него с небольшого прямоугольного зеркала, закреплённого на этажерке позади стола.
Гарри бегом пересёк комнату и схватил его, но осознал, когда до него дотронулся, что это в принципе не зеркало. Дамблдор шиироко улыбался с блестящей обложки книги. Гарри не сразу заметил вьющуюся зелёную надпись на его шляпе - "Жизнь и Ложь Амбуса Дамблдора" - и ничуть не меньшую надпись на груди - "от Риты Скитер, автора бестселлера:"Армандо Диппер:Мастер или Идиот".
Гарри наугад открыл книгу и увидел фотографию на всю страницу, на которой были изображены два подростка, неумеренно смеющихся, с рукам на плечах друг-дружки. Дамблдор, теперь с волосами в локоть длиной, отрастил крохотную бородку, напоминавшую подобную на подбородке Крама, которая так раздражала Рона. Парень, который хохотал в тихом изумлении возле Дамблдора, смотрел на него радостным, диким взглядом. Его золотые волосы кудряшками спадали на плечи. Гарри заинтересовался, был ли это молодой Додж, но перед тем , как он успел прочитать подпись, дверь офиса распахнулась.
Если бы Сикнесс не смотрел через плечо, когда вошёл, то Гарри не успел бы натянуть на себя мантию-невидимку. Ему показалось, что Сикнесс заметил краем глаза быстрое движение, потому что на секунду или две он замер, настороженно глядя на то место, где только что исчез Гарри. Возможно решив, что все, что он видел - это Дамблдор, вернувшийся назад, на полку, Сикнесс в конце-концов подошёл к столу и указал палочкой на перо, стоящее в чернильнице. Оно выпрыгнуло оттуда и начало строчить записку Амбридж. Очень медленно, стараясь как можно реже дышать, Гарри вышел из офиса в открытое простанство перед ним.
Памфлетоделатели всё ещё стояли, собравшись в кучу, вокруг Манка-Детонатора, который продолжал слабо издавать звуки, дымясь. Гарри поспешил в коридор, когда услышал, как молодая ведьмочка сказала:
- Спорим, эта штука прокралась сюда из Экспериментальных Чар, они так неосторожны, помните ту ядовитую утку?
Торопясь к лифтам, Гарри обдумал свои варианты действия. Вообще не было похоже на то, что медальон находится здесь, в Министерстве, и не было никакой надежды выяснить чарами его месторасположение у Амбридж, пока она была в суде, где полно народа. Для них теперь лучше всего было покинуть Министерство, пока их не вычислили и попробовать ещё раз в другой день. Сначала надо было найти рона, тогда они вместе смогли бы придумать что-нибудь чтобы вытащить Гермиону из зала суда.
Лифт пришёл пустой. Гарри запрыгнул внутрь и стянул мантию-невидимку, так как она начала спадать. К его невероятному облегчению, когда лифт домчался до второго этажа и остановился, в него вошёл весь мокрый и с безумным взглядом Рон.
- З- здравствуйте,-заикаясь сказал он, обращаясь к Гарри, как только лифт снова тронулся.
- Рон, это я, Гарри!
- Гарри! Чтоб мне провалиться, забыл, как ты выглядишь! А почему Гермиона не с тобой?
- Она отправилась вниз, в зал суда вместе с Амбридж, она не могла отказаться, и...
Перед тем как Гарри успел закончить, лифт снова остановился. Дверь открылась и вошёл мистер Уизли, разговаривая с пожилой ведьмой, чьи белые волосы были зачёчаны так высоко, что напоминали муравейник.
"...Я, в- общем, понимаю, о чём вы говорите, Ваканда, но я боюсь, что не могу принять участие в..."
Мистер Уизли не закончил;он заметил Гарри. Было странно видеть мистера Уизли, глазеющего на него с такой неприязнью. Двери лифта закрылись и все четверо снова тронулись вниз.
- О, привет, Рэг,- сказал мистер Уизли, оглядываясь на звук равномерного капанья с робы Рона,- разве твоя жена сегодня не на допросе? Э-э, что случилось? Почему ты такой мокрый?
- Дождь в офисе Яксли,- ответил Рон. Он говорил, смотря на плечо мистера Уизли, и Гарри понял, что он боится, что отец сможет распознать его, если они посмотрят друг другу прямо в глаза.- Я не могу остановить это, поэтому они послали меня за Берни...Пиллсворси, по-моему так они его назвали...
- Да, во многих офисах сегодня идут дожди в последнее время,- сказал мистер Уизли,- вы пробовали Метеолоджинкс Реканто? С Блетчли это помогло.
- Метеолоджинкс Реканто?- прошептал Рон.- Нет, не пробовал. Спасибо, па...то есть, спасибо, Артур.
Дверь лифта открылась, старая ведьма с муравейником на голове вышла и Рон бросился мимо неё и исчез из поля зрения. Гарри хотел последовать за ним, но понял, что путь его преграждён Перси Уизли, который большими шагами зашёл в лифт, уткнувшись носом в кое- какие бумаги, которые он читал.
Теперь, пока двери с лязгом не захлопнулись, Перси не осознавал, что он в лифте с собственным отцом. Он взглянул, увидел мистера Уизли, покраснел как редиска и вышел из лифта сразу, как только двери снова открылись. Гарри попробовал выйти во второй раз, но на сей раз его путь преградила рука мистера Уизли.
- Минуточку, Ранкорн.
Двери лифта закрылись и как только они лязгнули у следующего этажа, мистер Уизли сказал:
- Я слышал у тебя есть информация о Дирке Крессвелле.
У Гарри создалось впечатление, что злоба мистера Уизли была не меньше из- за встечи с Перси. Он подумал, что самый лучший вариант поведения сейчас- прикинуться дурачком.
- Извините?- сказал он.
- Не притворяйся, Ранкорн,- свирепо сказал мистер Уизли.- Ты отслеживал волшебника, который подделал его семейное дерево, не так ли?
- Я..Ну допустим так оно и есть, что тогда?- сказал Гарри.
- То, что Дирк Крессвел - в десять раз больше волшебник, чем ты,- сказал мистер Уизли тихо, так как лифт опустился ещё ниже,- И если он выживет после Азкабана, тебе придётся отвечать перед ним, не говоря уже о его жене, сыне, друзьях...
- Артур,- прервал его Гарри, за тобой следят, знаешь об этом?
- Это угроза, Ранкорн?- сказал мистер Уизли громко.
- Нет,- сказал Гарри,- это факт! Они следят за каждым твоим движением...
Двери лифта открылись. Они достигли Атриума. Мистер Уизли бросил на Гарри злой взгляд и умчался из лифта. Гарри-Ранкорн остался стоять... Двери лифта с лязгом закрылись.
Гарри вытащил мантию- невидимку и надел её. Он должен был сам вытащить Гермиону, пока Рон разбирался с дождливым офисом. Когда двери отворились, он вошёл в освещённый факелами каменный коридор, довольно- таки отличающийся от отделанного деревянными панелями, слегка дрожа, смотря вперёд на далёкую чёрную дверь, которая обозначала вход в Департамент Тайн.
Он отправился в путь, но его целью была не дверь, а дверной проём,как он помнил, по левой стороне, который, вёл на лестничный пролёт, который, в свою очередь, вёл вниз, к палатам суда. Его ум был захвачен обдумыванием возможностей, как он прокрадётся туда. У него всё ещё была пара Манков- Детонаторов, но возможно лучше всего было просто постучать в дверь судебного помещения, войти как Ранкорн и попросить обмолвиться словечком с Мафальдой? Конечно, он не знал, достаточно ли важная персона этот Ранкорн, чтобы такой план сработал, и, даже если бы он провернул это, невозвращение Гермионы могло бы вызвать поиски до того, как они покинут Министерство...
Потерянный в догадках, он не сразу почувствовал сверхестественное давящее чувство, которое охватывало его, как если бы он погрузился в туман. С каждым шагом оно становилось всё холоднее и холоднее, холод который достиг глубины его горла и прорвался в лёгкие. И затем он почувствовал чувство отчаянной безнадёжности, наполняющееся, расширяющееся внутри...
Дементоры, подумал он.
И как только он достиг низа лестницы и повернул направо, его взору предстала ужасная сцена. Тёмный коридор снаружи зала суда был набит высокими фигурами в чёрных капюшонах, их лица были полностью спрятаны, их неровное дыхание было единственным звуком в этом помещении. Окаменевшие маглорожденные люди, приведённые для допроса, сидели кучкой, дрожали и держались руками за деревянные скамьи. Большинство из них закрывали ладонями лица, возможно в инстинктивной попытке защитить себя от жадных ртов дементоров. Некоторые были с семьями, другие сидели одни. Дементоры скользили перед ними вверх и вниз, и холод, безнадёжность и отчаяние ложились на Гарри как проклятие...
Надо сражаться, сказал он себе, но если бы он сколдовал Патронуса, то моментально бы выдал себя. Поэтому он двинулся вперёд так тихо, как мог, и с каждым шагом оцепенение всё больше овладевало его сознанием, но он заставлял себя думать о Гермионе и Роне, которые нуждались в нём.
Продвижение мимо возвышающихся фигур было ужасающим:безглазые лица, прячущиеся за капюшонами, поворачивались, когда он проходил мимо них, и оно был уверен, что они чувствовали его, возможно чувствовали человеческое присутствие, которое всё ещё имело немного надежды, немного устойчивости...
А затем, внезапно и шокирующе, среди гробовой тишины, одна из дверей подземелья слева по коридору распахнулась и крики эхом донеслись оттуда:
- Нет, нет, я полукровка, полукровка, говорю вам! Мой отец был волшебник, навестите его, Арки Алдертоу, он был известный дизайнер мётел, навестите его, говорю вам...уберите ваши руки...
- Это твоё последнее предупреждение,- сказала Амбридж мягким голосом, магически усиленным так, что он чётко слышщался поверх отчаянных криков мужчины.- А будешь сопротивляться - будешь подвергнут поцелую дементора.
Крики человека затихли, но сухие всхлипывания эхом доносились из коридора.
- Уведите его,- сказала Амбридж.
Двое дементоров появились в дверном проёме зала суда, их гниющие, покрытые коркой руки сомкнулись на запястьях волшебника, который потерял сознание. Они уплыли вниз по коридору вместе с ним, и тьма, которую они оставляли за собой, вскоре окончательно его поглотила.
- Следующая- Мэри Кэттермол,- позвала Амбридж.
Маленькая женщина встала;от головы до пят она дрожала. Её длинные волосы были собраны сзади пучком, на ней была надета длинная незамысловатая роба. Её лицо было невероятно бледным. Когда она прошла мимо дементоров, Гарри увидел её дрожь.
Он сделал это инстинктивно, безо всякого плана, потому что он не мог переносить вид того, как она идёт в подземелье. Как только дверь начала захлопываться, он проскользнул в зал суда за женщиной.
Это было не то же помещение, где его однажды допрашивали за неправомерное использование магии. Это было намного меньше, хотя потолок был таким же высоким;это создавало клаустрофобическое чувство как будто ты на дне глубокого колодца.
Тут было ещё больше дементоров, которые создавали свою морозящую ауру в этом помещении;они неподвижно застыли, как безликие стражи, по углам самой высокой лепной платформы. Здесь, за балюстрадой, сидела Амбридж, с Яксли по одну сторону от неё и с Гермионой, почти такой же бледной, как Кэттермол, по другую. У подножья платформы, ярко-серебряный, длинношёрстный кот скитался вверх и вниз, вверх и вниз, и Гарри понял, что он здесь чтобы защитить обвинителей от отчаяния, которое исходило от дементоров;это должны были чувствовать обвиняемые, а не обвинители.
- Садитесь,- сказала Амбридж её мягким, шёлковым голосом.
Мисс Кэттермол нервно села в одиночное сидение в центре пола под возвышенной платформой. Как только она села, из подлокотников сидения появились цепи, которые пристегнули её к нему.
- Вы Мэри Элизабет Кэттермол?- спросила Амбридж.
Мисс Кэттермол нервно кивнула один раз.
- Замужем за Реджинальдом Кэттермол, из Департамента Магического Обеспечения?
Мисс Кэттермол разрыдалась.
- Я не знаю, где он, он должен был встретить меня тут!
Амбридж проигнорировала её реплику.
- Мать Мэйзи, Элли и Альфреда Кэттермол?
Мисс Кэттермол зарыдала сильнее, чем обычно.
- Они напуганы, мысль, что я могу не прийти домой...
- Давайте без этого,- прервал её Яксли,- детишки грязнокровок не вызывают у нас симпатий.
Рыдания мисс Кэттермол заглушили звуки шагов Гарри, который направлялся к ступенькам, которые вели на возвышенную платформу. В тот момент, когда он вошёл в то место, которое было под охраной кота - Патронуса, он почувствовал перемену температуры;тут было тепло и уютно. Он был уверен, что Патронус принадлежал Амбридж, и он светился так ярко, потому что она была тут так счастлива, в своей стихии, поддерживая извращённые законы, которые она помогала составлять. Медленно и очень аккуратно он начал незаметно продвигаться через платформу позади Амбридж, Яксли и Гермионы, и занял сиденье за последней. Он очень боялся, что Гермиона подскочит от неожиданности. Он думал над тем, чтобы применить на Амбридж и Яксли заклинание Муффлиато, но даже тихо произнесённое слово заставило бы Гермиону забеспокоиться. Амбридж повысила голос, обращаясь к мисс Кэттермол, и Гарри использовал этот шанс.
- Я за тобой,- прошептал он в ухо Гермионе.
Как он и ожидал, она подскочила, причём так сильно, что чуть не опрокинула чернильницу, с помощью которой она должна была записывать опрос, но и Амбридж, и Яксли были сконцентрированы на мисс Кэттермол, и это осталось незамеченным.
- Палочка, забранная у вас по вашему прибытии в Министерство сегодня, мисс Кэттермол,- говорила Амбридж,- восемь с тремя четвертями дюймов, вишнёвое дерево, сердцевина - волос единорога. Узнаёте по описанию?
Мисс Кэттермол кивнула, вытирая слёзы рукавом.
- Не соизволите ли вы сказать, у какой ведьмы или волшебника вы забрали эту палочку?
- З-забрала?- прорыдала мисс Кэттермол - Я ни у кого не з-забирала. Я к-купила её, когда мне было одиннадцать. Она...она...она выбрала меня.
Она разрыдалась сильнее, чем когда-либо.
Амбридж рассмеялась мягким девчачьим смехом, из-за которого Гарри захотелось напасть на него. Она подалась вперёд через барьер, чтобы получше наблюдать за своей жертвой, и что-то золотое перенеслось вперёд тоже и качнулось над пустотой:медальон.
Гермиона видела это; она слегка взвизгнула, но Амбридж и Яксли, так занятые своей жертвой, были глухи ко всему остальному.
- Нет,сказала Амбридж,- нет, я так не думаю, мисс Кэттермол. Палочки выбирают только волшебников или ведьм. А вы не ведьма. У меня есть ваши ответы на вопросы из анкеты, которая была послана вам сюда - Мафалььда, передай мне их.
Амбридж протянула маленькую руку;она была так похожа на жабью, что в тот момент Гарри был удивлён, что между её кототкими и толстыми пальцами нет перепонок. От шока руки Гермионы тряслись. Она нащёпала стопку документов, сложенную на стуле позади неё, и наконец взяла пачку пергамента с именем мисс Кэттермол на ней.
- Это...это прелестно, Долорес,- сказала она, указывая на кулон, блестящий в складках блузы Амбридж.
- Что?- резко сказала Амбридж, глядя вниз.- А, это старинная семейная реликвия, сказала она, поглаживая медальон на её большой груди,="С" значит Сельвин...Я в родстве с Сельвинами...Конечно, есть небольшое количество чистокровных семей, с которыми я не в родстве...какая жалость,- она продолжила более громким голосом, бегло просматривая анкету мисс Кэттермол,- что то же самое нельзя сказать и про вас. "Профессия родителей:продавцы фруктов"
Яксли рассмеялся. Ниже пушистый серебряный кот патрулировал вверх и вниз и дементоры застыли по углам.
Ложь Амбридж, заставила кровь пульсировать в мозге Гарри, и стёрла его чувство осторожности - медальон, который она взяла как взятку от мелкого жулика, тепеь использовался для подтверждения её собственной чистокровности. Он поднял палочку, не задумываясь о том, чтобы прятать её под мантией-невидимкой и произнёс:"Ступефай!"
Вспышка красного света;Амбридж рухнула и ударилась лбом о край баллюстрады. Бумаги мисс Кэттермол упали с её колен и находящийся ниже праздношатающийся серебряный кот исчез. Ледяной воздух ударил их как надвигающийся ветер. Яксли, растерянный, осмотрелся в поисках источника всех бед, и увидел руку Гарри(без остального тела) и палочку, указывающую на него. Он попытался достать свою палочку но было поздно:"Ступефай!"
Яксли упал на пол и скрючившись остался там лежать.
- Гарри!
- Гермиона, если ты думаешь, что я просто собирался сидеть тут и слушать её россказни...
- Гарри, мисс Кэттермол!
Гарри развернулся и сбросил мантию-невидимку;ниже дементоры повыбирались из углов и плавно поплыли к женщине, прикованной цепями к сидению. Или потому что Патронус исчнз, или потому что они видели что их хозяева больше их не контролируют, они перемещались совершенно свободно. Мисс Кэттермол издала чудовищный крик, когда тощая, покрытая коркой рука схватила её за подбородок и потянула лицо назад.
"ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!"
Серебряный олень вылетел из вончика палочки Гарри и поскакал на дементоров, которые отступили и снова растворились в тёмных тенях. Свет оленя, более мощный и более согревающий, нежели защита кота, заполнил всё подземелье, как если бы он скакал и скакал по кругу по всему помещению.
- Возьми хоркрукс,- сказал Гарри Гермионе. Он побежал вниз по ступенькам, по пути складывая мантию-невидимку в сумку, и подбежак к мисс Кэттермол.
- Ты?- прошептала она, пристально смотря на его лицо,- но...но Рег сказал, что ты был тем, кто подтвердил моё имя для допроса.
- Неужели?- пробормотал Гарри, борясь с цепями, сковывающими её руки.- Ну тогда значит я изменил свои взгляды. Диффиндо!
Ничего не произошло.
- Гермиона, как избавится от этих цепей?
- Подожди, я кое-что там попробую...
- Гермиона, мы окружены дементорами!
- Я знаю, Гарри, но если она проснётся и медальона не будет...надо сделать копию...Геминио! Вот...это должно одурачить её...
Гермиона сбежала вниз по ступенькам.
- Посмотрим...Релашио!
Цепи лязгнули и вернулись назад внутрь подлокотников сиденья. Мисс Кэттермол посмотрела так испуганно, как никогда ранее.
- Ничего не понимаю,- прошептала она.
- Вы будете выбираться отсюда с нами,- сказал Гарри, помогая ей встать на ноги,- отправитесь домой, берите своего ребёнка и уходите, уходите из этой страны, если понадобится. Маскируйтесь и бегите. Вы видели, как тут всё происходит, не ожидайте, что тут будут честные слушания или что- то вроде того.
- Гарри,- сказала Гермиона, - а как мы собираемся выбираться отсюда, когда по ту сторону двери полным- полно дементоров?
- Патронусы,- сказал Гарри, указывая палочкой на своего;олень, всё ещё ярко сияя, ходил перед дверью,- как можно больше, сколько мы сможем вызвать;создай своего, Гермиона.
- Экспек...экспекто патронум,- сказала Гермиона. Ничего не произошло.
- Это единственное заклинание, с которым у неё когда-либо были проблемы,- пояснил Гарри окончательно обескураженной мисс Кэттермол,- немного неудачно, пдействительно...Давай, Гермиона!
- Экспекто патронум!
Серебряная выдра вырвалась из кончика палочки Гермионы и грациозно поплыла по воздуху, чтобы присоединиться к оленю.
- Пойдёмте,- сказал Гарри и повёл Гермиону и мисс Кэттермол к двери.
Когда патронусы выплыли из подземелья, стали слышны шокированные крики людей, ожидавших снаружи. Гарри осмотрелся:дементоры отступали по обе стороны от них, растворяясь во тьме, рассеиваясь перед серебряными созданиями.
- Было принято решение, что вы все должны идти домой и скрываться со своими семьями,- сказал Гарри толпе ожидающих маглорожденных, которые были ослеплены светом патроусов и всё ещё слегка ёжились,- уезжайте за границу, если можете. Просто уберитесь на достаточное расстояние от Министерства. Это...э-э..новая официальная позиция. Теперь, если вы будете следовать за патронусами, то сможете покинуть Атриум.
Они решили выбираться уверенными шагами и безо всяких препятствий, но у лифтов Гарри вдруг охватило странное предчувствие. Если они появились в Атриуме с серебряным оленем, выдрой,и двадцатью или около того людьми, половина из которых- обвиняемые маглорожденные, он не мог избавиться от чувства, что они привлекут нежелательное внимание. Он только пришёл к этому нехорошему выводу, когда лифт с лязгом остановился перед ними.
- Рег!- закричала мисс Кэттермол и бросилась в обьятья к Рону.-Ранкорн освободил меня, он атаковал Амбридж и Яксли и сказал всем нам покинуть страну, и я считаю, что нам лучше так и сделать. Рег, действительно, давай поторопимся домой, возьмём детей и...почему ты такой мокрый?
- Вода,- пробормотал Рон, отстраняясь от неё.-Гарри, они знают, что внутри министерства есть незванные гости, говорили что-то о дыре в двери Амбридж, я думаю, у нас есть от силы пять минут если это...
Патронус Гермионы исчез с хлопком, как только она повернула своё напуганное лицо к Гарри.
- Гарри, если мы застрянем здесь!..
- Не застрянем, если будем двигаться быстро,-сказал Гарри. Он обращался к безмолвной группе людей за ними, которые смотрели на них, вытаращив глаза.
- У кого есть палочки?
Около половины людей подняли руки.
- Хорошо, все, у кого нет палочки, сгруппируйтесь с кем- то у кого она есть. Нам нужно поторопиться, чтобы они нас не остановили. Пойдёмте.
Они решили вместиться в два лифта. Патронус Гарри замер как страж возле золотых решёток, как только они закрылись и лифт начал подниматься.
- Этаж восемь,- сказал механический голос ведьмы,- Атриум.
Гарри точно знал, что у них серьёзные проблемы. Атриум был набит людьми, которые двигались от камина к камину и блокировали их.
- Гарри,-пропищала Гермиона,-куда мы собираемся...
- СТОП!-прогремел Гарри и мощный голос Ранкорна эхом пошёл по всему Атриуму. Волшебники, блокирующие камины, замерли.
- За мной,- прошептал он группе испуганных маглорожденных, которые двигались кучкой, сопровождаемой Роном и Гермионой.
- Артур, что такое?- спросил тот же лысеющий волшебник, который ранее сопровождал Гарри из камина. Он выглядел нервным.
- Эта группа людей должна выйти до того, как вы заблокируете все камины,- сказал Гарри со всей важнойстью, на которую он был способен.
Группа волшебников перед ним переглянулась.
- Нам говорили заблокировать все камины и никого не..
- Вы смеете мне перечить?- разбушевался Гарри.-Ты хочешь, чтобы я изучил твоё семейное дерево, как сделал это с Дирком Кресвеллом?
- Простите, - чуть дыша произнёс лысеющий волшебник,- я ничего не имел в виду, Альберт, но я думал...я думал их привели для допроса и...
- Их кровь чиста, - сказал Гарри и его глубокий голос впечатляющим эхом пронёсся через зал,- почище чем у многих из вас, я полагаю. Идите - прогремел он маглорожденным, которые тут же поспешили к камину и начали исчезать парами. Волшебники Министерства попятились назад, некоторые был растеряны, а иные напуганы и возмущены. И тут:
- Мэри?
Мисс Кэттермол глянула через плечо. Настоящий Рег Кэттермол, которого больше не тошнило, но ввид у него был бледный и изнурённый, только что выбежал из лифта.
- Р-рег?
Она перевела свой взляд с мужа на Рона, который громко ругался.
Лысеющий волшебник застыл, его голова нелепо поворачивалась от одного Рега Кэттермола к другому.
- Эй! Что происходит! Что это?
- Блокируйте выход! БЛОКИРУЙТЕ!
Яксли вылетел из другого лифта и бросился к группе людей рядом с камином, из которой все, кроме мисс Кэттермол теперь исчезли. Как только лысеющий волшебник поднял палочку, Гарри поднял свой огромный кулак и мощным ударом отправил волшебника в полёт.
- Он помогал маглорожденным бежать, Яксли!-закричал Гарри.
Коллеги лысеющего волшебника подняли шум, под прикрытием которого Рон схватил мисс Кэттермол, втолкнул её во всё ещё открытый камин и исчез. Растерявшийся, Яксли перевёл взгляд с Гарри на волшебника, которого тот ударил, когда настоящий Рег Кэттермол закричал:
- Моя жена! Кто это был с моей женой! Что вообще происходит?
Гарри увидел, что Яксли повернул голову, увидел лёгкий намёк на его глупом лице на то, что он понял правду.
- Пошли!- крикнул Гарри Гермионе;он взял её за руку и они прыгнули вместе в камин как только проклятие Яксли пронеслось рядом с его головой. Они крутились несколько секунд пока не очутились в кабинке туалета. Гарри рывком распахнул дверь. Рон стоял там рялдом с мойкой, всё ещё борясь с мисс Кэттермол.
- Рег, я не понимаю...
- Отпусти, я не твой муж, тебе нужно идти домой!
В кабинке за ними раздался шум. Гарри оглянулся и увидел, что появился Яксли.
- БЕЖИМ!- закричал Гарри. Он схватил Гермиону и Рона за руки и развернулся на месте.
Тьма поглотила их вместе с ощущением сжимания рук, но что- то было не так... Рука Гермионы, казалось, выскальзывала из его хватки.
Ему было интересно, задохнётся ли он. Он не мог дышать или видеть и единственными существенными вещами на свете были пальцы Гермионы и рука Рона, которые медленно от него ускользали... И затем он увидел дверь номер двенадцать, Гриммолд-Плейс с дверным молотком в виде змеи, но перед тем, как он смог сделать вздох, раздался крик и вспышка пурпуного цвета;рука Гермионы неожиданно исчезла из его руки и всё опять поглотила тьма.

глава 14

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:23 + в цитатник
Глава 14. Вор.
Гарри открыл глаза, его ослепило что-то золотое и что-то зелёное. Он не понимал, что случилось, он только знал, что он лежал на листьях и ветках, как ему казалось.
Он изо всех сил пытался дышать, лёгкие были будто сдавленны, он моргнул и понял, что яркий свет был солнечным светом, льющимся через лиственный шатер над ним.
Что-то дергалось около лица. Он поднялся на четвереньки, готовый увидеть маленькое бешеное существо, но увидел, что это что-то было ступнёй Рона.
Оглядевшись, Гарри увидел, что они с Гермионой лежали в лесу, очевидно одни. Первая мысль Гарри была о Запретном Лесе, и на мгновение, даже притом, что он знал, насколько глупо и опасно это будет для них - появиться вблизи Хогвартса, его сердце дрогнуло при мысли прокрасться к хижине Хагрида.
Однако когда через несколько секунд Рон издал низкий стон, и Гарри начал ползти к нему, он понял, что это не было Запретным Лесом. Деревья выглядели моложе, они были посажены дальше друг от друга, земля была чище. Гермиона тоже стояла на четвереньках у головы Рона. В ту секунду, когда он увидел Рона, все мысли сразу же покинули его, потому что с левой стороны у Рона всё было в крови, а его бледно-серое лицо сильно выделялось на фоне земли, усыпанной листьями. Действие Оборотного Зелья уже заканчивалось: Рон уже наполовину превратился в себя, но наполовину оставался Кэттермоулом, его волосы рыжели, а лицо становилось всё бледнее.
- Что с ним случилось?
- Расщепление, - сказала Гермиона, она уже занялась рукавом Рона, где кровь была самой влажная и самой тёмной.
Гарри испуганно наблюдал, как она разорвала рубашку Рона. Он всегда думал о Расщеплении как о чём-то смешном, но это... Его неприятно передёрнуло, когда Гермиона положила предплечье Рона туда, где, словно отрезанный ножом, отсутствовал огромный кусок плоти.
- Гарри, скорее, в моей сумке есть маленькая бутылка с этикеткой «Экстракт ясенца».
- Точно… сумка…
Гарри, поспешил туда, где Гермиона положила украшенную бисером крошечную сумку, и засунул туда руку. Он начал перебирать вещь за вещью: кожаные переплёты книг, рукава джемпера, каблуки…
- Быстро!
Он схватил палочку с земли и направил её в глубины волшебной сумки.
- Ассио Экстракт ясенца!
Маленькая коричневая бутылка вылетела из сумки. Он поймал её и поспешил назад к Гермионе и Рону, глаза которого уже почти закрылись, сквозь веки было видно лишь тонкую белую полоску.
- Он потерял сознание, - сказала не менее бледная Гермиона, она уже не походила на Мафальду, хотя кое-где ещё было видно седые волосы. – Открой, Гарри, у меня руки дрожат.
Гарри вытащил пробку из бутылочки, Гермиона взяла её и три раза капнула зельем на истекающую кровью рану. Зеленоватый дым поднялся вверх, и когда он пропал, Гарри увидел, что кровотечение остановилось. Рана теперь выглядела, как будто ей уже было несколько дней; новая кожа появилась там, где только что была открытая рана.
- Ничего себе, - сказал Гарри.
- Это единственное безопасное средство, - дрожа, сказала Гермиона. - Есть заклинания, которые бы его полностью вылечили, но я не осмелюсь их применять, потому что если я ошибусь, то станет ещё хуже... Он и так уже потерял много крови...
- Как он был ранен? Я имею в виду, - Гарри встряхнулся, пытаясь очистить голову, чтобы понять, что сейчас произошло, - почему мы здесь? Я думал, что мы возвращались к Гриммолд Плейс.

Гермиона глубоко вздохнула. Она почти плакала.

- Гарри, я не думаю, что нам можно туда возвращаться.
- Что ты?..
- Когда мы дизапарировали, Яксли схватился за меня, и я не могла избавиться от него, он был слишком силен, и он все еще держался, когда мы прибыли к Гриммолд Плейс, а потом… я думаю, что он увидел дверь, и догадался, что мы там были, поэтому он почти отпустил меня, а мне удалось освободиться и перенести нас сюда!
- Тогда где он? Подожди.... Ты же не думаешь, что он в доме на Гриммолд Плейс? Он не сможет туда попасть.

Ее глаза блестели от слёз, она кивала.

- Гарри, я думаю, что он может. Я... я заставила его отпустить себя при помощи Заклятья Отвращения, но он уже проник сквозь защиту Заклинания Фиделиус. Поскольку Дамблдор умер, теперь мы стали Хранителями Секрета, а я выдала этот секрет, разве не так?

Притворяться не было смысла, Гарри был уверен, что она была права. Это было очень серьезно. Если Яксли мог теперь проникнуть внутрь дома, им уже нельзя было туда возвращаться. Теперь он сможет аппарировать туда с другими Пожирателями Смерти. Хотя дом был мрачным, это было их единственным безопасным убежищем. А теперь, когда Кричер был радостнее и дружелюбнее, он даже стал им домом. Гарри представил себе эльфа, готовящего им пирог, который они больше никогда не смогут отведать, и чувство сожаления никак не было связано с пирогом.
- Гарри, прости меня, мне так жаль!
- Не глупи, это была не твоя вина! Скорее, моя...
Гарри вытащил глаз Грюма из кармана. Гермиона испуганно отскочила.
- Амбридж прикрепила его к двери своего офиса, чтобы шпионить за людьми. Я не мог этого так оставить... вот как они узнали о незванных гостях.
Прежде чем Гермиона успела ответить, Рон простонал и открыл глаза. Он всё ещё был серым, и его лицо блестело от пота.
- Как ты себя чувствуешь? - прошептала Гермиона
- Паршиво, - прохрипел Рон, морщась, пока он ощупывал больную руку. - Где мы?
- В лесу, где проводится Всемирный Кубок по Квиддичу. - произнесла Гермиона. - Я хотела попасть в защищённое, тайное место, и это было...
- …первым местом, о котором ты подумала, - закончил Гарри за неё, оглядывая абсолютно пустую поляну. Он не мог не вспомнить, что случилось, когда они в последний раз аппарировали в первое место, о котором Гермиона подумала… Пожиратели Смерти нашли их в считанные минуты. Была ли это Легилименция? Знал ли Волдеморт, куда переместила их Гермиона?
- Думаешь, нам стоит идти дальше? - спросил Рон у Гарри, и по лицу Рон было видно, что их мысли совпадают.
- Я не знаю.
Рон всё ещё выглядел бледным и вялым. Он даже не пытался сесть, похоже, он был слишком слаб, чтобы сделать это. Отправляться куда-то, учитывая его состояние, не представлялось возможным.
- Давайте пока останемся здесь, - сказал Гарри.
С облегчением Гермиона поднялась на ноги.
- Что ты делаешь? - спросил Рон.
- Если мы остаёмся, необходимо наложить на это место несколько защитных заклинаний, - ответила она и, поднимая палочку, принялась описывать широкие круги вокруг Гарри и Рона, на ходу бормоча заклятья. Гарри увидел небольшие волнения в воздухе: похоже, Гермиона наколдовала теплый воздух.
- Сальвио Хексия... Протего Тоталум... Репелло Магглтум... Муффлиато... Ты мог бы достать палатку, Гарри...
- Палатку?
- В сумке!
- В... конечно, - произнёс Гарри.

В этот раз он не стал озадачивать себя поисками в сумке, а использовал ещё одно Призывающее Заклинание. Палатка появилась в виде скомканной массы парусины, верёвок и колышков. Гарри узнал её, отчасти из-за запаха кошек, это была палатка, в которой они спали в ночь Всемирного Кубка по Квиддичу.

- Я думал, она принадлежала этому типу Перкинсу из Министерства, - сказал он, пытаясь достать запутавшиеся колышки.
- Видимо, он не захотел взять её обратно из-за своеё болезни, - произнесла Гермиона, выполняя палочкой сложные движения в виде восьмёрки. - Так что отец Рона сказал, что я могу одолжить её. Эректо! - добавила она, указывая на бесформенную парусину, которая одним плавным движением приподнялась и расправилась, полностью собранная, на земле перед Гарри, из его дрожащих рук вдруг выскочил колышек, чтобы со стуком вонзиться в землю.
- Каве Иминикум, - закончила Гермиона, вырисовав узор над головой. - Это всё, что я могу сделать. В конце-концов, мы должны узнать, когда они появятся, но я не могу гарантировать, что оградит от Вол...
- Не говори это имя! - грубо выпалил Рон.
Гарри и Гермиона переглянулись.
- Извините, - произнёс Рон, приподнимаясь, чтобы посмотреть на них. – Но это звучит как проклятье. Разве мы не можем называть его Сами-Знаете-Кто... пожалуйста.
- Дамблдор сказал, что страх имени... - начал Гарри
- Если ты не заметил, приятель, упоминание имени Сам-Знаешь-Кого в итоге не обернулось для Дамблдора ничем хорошим, - бросил Рон в ответ. - Просто... ты должен проявить к Сам-Знаешь-Кому хоть немного уважения, разве нет?
- Уважения? - повторил Гарри, но Гермиона предупреждающе взглянула на него. Ему не следовало спорить с Роном, поскольку тот был слишком слаб. Гарри и Гермиона наполовину принесли, наполовину протащили Рона до входа в палатку. Внутри волшебная палатка выглядела такой, какой Гарри её запомнил: небольшой квартирой с ванной и крошечной кухней. Он отодвинул старый стул и осторожно опустил Рона на нижний ярус двухъярусной кровати. Даже это короткое путешествие сделало Рона ещё бледнее, и, как только они опустили его на матрас, он вновь закрыл глаза и долгое время молчал.

- Я приготовлю чай, - запыхавшись, произнесла Гермиона, доставая чайник и кружки из глубины своей сумки и направляясь в кухню.
Гарри пил чай так же радостно, как и Огневиски в ту ночь, когда погиб Шизоглаз - он, казалось, выжег часть пугающей дрожи у него в груде. Через пару минут Рон нарушил молчание.
- Как думаете, случилось с Кэттермоулами?
- Если повезло, они вышли сухими из воды, - ответила Гермиона, сжимая кружку. - Если мистер Кэттермоул был в своём уме, то он, дожно быть, переместил миссис Кэттермоул Параллельной Аппарацией, и сейчас они убегают из страны с детьми. Это то, что Гарри предложил ей сделать.
- Боже, я надеюсь, что они сбежали, - произнёс Рон, вновь откидываясь на подушки. Чай, похоже, оказывал на него хорошее влияние, постепенно к его лицу приливал цвет. – Только мне не показалось, что Рег Кэттермоул был сообразителен, судя по тому, как все со мной разговаривали, когда я был им. Боже, я надеюсь, что у них получилось... Если они оба окажуться в Азкабане из-за нас...

Гарри посмотрел на Гермиону, и вопрос, который он хотел ей задать о том, смогла ли Миссис Кэттермоул Аппарировать без палочки, отпал сам собой. Гермиона наблюдала за Роном, который волновался за Кэттермоулов, и в выражении её лица было столько нежности, что Гарри удивился так же, как если бы застал их целующимися.
- Итак, он у тебя? - спросил Гарри, отчасти чтобы напомнить о своём присутсвии.
- Он? Кто - он? - произнесла она, словно опомнившись.
- А ради чего мы прошли через всё это? Медальон! Где медальон?
- Он у вас? - закричал Рон, приподнимаясь на подушках чуть выше. – И никто мне не говорит! Чёрт побери, вы могли бы и упомянуть об этом!
- Ну, мы убегали, спасаясь от Пожирателей Смерти, ведь так? - разъяснила Гермиона. - Вот.

Она достала медальон из кармана мантии и передала Рону. Он был размером с куриное яйцо. Витьеватая буква S, инкрустированная множеством зелёных камней, слабо мерцала в свете, проникающем через парусиновую крышу палатки.

- Не может быть так, что кто-то уничтожил его после того, как Кричер взял его? - с надеждой спросил Рон. - Я имею в виду, разве мы можем быть уверены, что это всё ещё Хоркрукс?
- Я думаю, да, - ответила Гермиона, забирая у него медальон и разглядывая последний вблизи. - На нём должны были остаться повреждения, если бы его магически лишили силы.

Она передала медальон Гарри, который перевернул его. Вещь выглядела превосходной, нетронутой. Он вспомнил изувеченные остатки дневника, и то, как камень в кольце-Хоркруксе надломился, когда Дамблдор лишил его силы.

- По-моему, Кричер прав, - сказал Гарри. - Нам придётся выяснить, как открыть его, прежде чем мы сможем его уничтожить.

Внезапное понимание того, что он держал, что жило за этими маленькими золотыми дверцами, поразило Гарри, пока он говорил. Даже после всех усилий по его поиску, он почувствовал сильное желание закинуть медальон подальше. Вновь собираясь с мыслями, он попытался вскрыть медальон пальцами, затем попробовал заклинание, которое использовала Гермиона, чтобы открыть дверь в спальню Регулуса. Ничего не сработало. Он передал медальон обратно Рону и Гермионе, каждый из них делал всё возможное, но они также не смогли открыть медальон.
- Вы это чувствуете? - тихим голосом спросил Рон, крепко сжимая медальон.
- Что ты имеешь в виду?
Рон передал Хоркрукс Гарри. Через пару мгновений, Гарри понял, что Рон имел в виду. Было ли то, что он чувствовал, кровью, пульсировавшей по его венам, или что-то билось внутри медальона, будто крошечное металлическое сердце?
- Что мы будем делать с ним? - спросила Гермиона.
- Сохраним, до тех пор, пока не поймём, как его уничтожить, - ответил Гарри и, хотя он этого не хотел, повесил цепочку себе на шею, скрывая медальон под мантией, где уже был мешочек, который дал ему Хагрид.
- Я думаю, нам нужно по очереди следить за тем, что происходит у палатки, - добавил он Гермионе, вставая и потягиваясь. - И нам нужно позаботиться о еде. Оставайся здесь, - резко добавил он, когда Рон попытался сесть и стал гадкого зелёного оттенка.

Остаток дня Гарри и Гермиона провели, по очереди следя за Хитроскопом, который Гермиона подарила Гарри на день Рождения, аккуратно установленным на столе в палатке. Тем не менее, Хитроскоп оставался спокойным весь день, то ли из-за защитных заклинаний и отгоняющих магглов чар, которые Гермиона наложила вокруг них, то ли потому, что люди редко решались ходить этим путём, эта часть леса оставалось пустынной, ни считая птиц и белок. Вечером ничего не изменилось, Гарри зажёг палочку, когда он сменил Гермиону в десять часов, и выглянул на пустынную округу, замечая летучих мышей, парящих высоко над ним, на небольшом кусочке неба, видимом с их защищённой полянки.
Он был голоден. Гермиона не положила никакой еды в свою волшебную сумку, поскольку думала, что этой ночью они вернутся в Гриммолд Плейс, поэтому у них не было ничего съедобного, кроме нескольких дикорастущих грибов, которые Гермиона собрала у ближайших деревьев и потушила в походном котелке. После пары ложек, Рон с отвращением отодвинул свою порцию, в то время как Гарри с трудом пытался не сделать то же, чтобы не задевать чувства Гермионы.
Окружающую тишину нарушилил странный шорох, похожий на хруст веток: Гарри подумал, что это, скорее всего, были животные, а не люди, хотя и держал палочку наготове. Внутри и так было гадко из-за отвратительных грибов, но что-то противно покалывало.
Он думал, что ему станет легче, когда они смогут вернуть хоркрукс, но этого почему-то не происходило. Всё, что он чувствовал, вглядываясь в темноту, едва освещённую его палочкой, было опасение того, что произойдёт дальше. Будто он добивался этого неделями, месяцами, возможно даже, годами, но сейчас он зашёл в тупик, сошёл с дороги.
Были и другие Хоркруксы, но у него не было ни малейшего представления, где. Он даже не знал, что они из себя представляли. В то же время, он не знал, как уничтожить тот единственный, что они нашли, Хоркрукс, который сейчас покоился на голой коже его груди. Странно, он не крал тепло у тела, а был таким холодным, будто его только что вытащили из ледяной воды. Время от времени, Гарри казалось, или, возможно он просто воображал, что он чувствовал крохотный пульс, прерывисто дрожащий рядом с его собственным сердцем. Странное предчувствие опутало его, пока он сидел в темноте. Он попытался противостоять ему, оттолкнуть его, но оно наступало безжалостно. Ни один не может жить, пока жив другой. Рон и Гермиона, сейчас тихо разговаривающие в палатке за ним, могли уйти, если захотели бы. Он не мог. И Гарри казалось, что пока он сидел здесь, пытаясь совладать со своим страхом и изнеможением, Хоркрукс отсчитывал время, оставшееся ему.
- Глупости, - сказал он себе. - Не думай...
Его шрам вновь стало покалывать. Он боялся, что это происходит из-за таких мыслей, и попытался направить их в другое русло. Он думал о бедном Кричере, который ждал их дома, а вместо этого столкнулся с Яксли. Будет ли эльф молчать или расскажет Пожирателю всё, что знает? Гарри хотелось верить, что Кричер изменился за последние месяцы, принял его сторону, что сейчас он будет терпелив, но кто мог знать, что случится? Что, если Пожиратели Смерти пытали эльфа? В голове Гарри стали появляться гадкие картинки, и он попытался оттолкнуть их тоже, потому что сейчас он не мог ничего поделать с Кричером. Он и Гермиона решили не Призывать его: что, если бы с ним появился кто-то из Министерства? Нельзя было думать, что аппарация эльфа не дала бы такого же эффекта, из-за которого Яксли оказался на Гриммолд Плейс, уцепившись за рукав Гермионы.
Шрам Гарри сейчас горел. Он думал, что они ещё о многом не знают: Люпин был прав, говоря о магии, с которой они не могли стадкиваться и не могли представить. Почему Дамблдор не объяснил больше? Думал ли он, что для этого найдётся время, что он будет жить всегда, возможно, веками, как его друг Николас Фламель? Если так, то он оказался неправ... У Снейпа было своё мнение на этот счёт... Снейп, спящая змея, которая нанесла удар на вершине башни.
И Дамблдор пал... пал...
- Отдай её мне, Грегорович
Голос Гарри был высоким, ясным и холодным, перед собой он держал палочку длинными белыми пальцами. Человек, на которого он указывал, висел вверх ногами в воздухе, хотя его не держали никакие верёвки; он был связан невидимыми путами, его лицо выражало страх, оно покраснело, от того что кровь прилила к голове. У него были белоснежные волосы и густая борода, вылитый Санта-Клаус.

- У меня её нет, больше нет! Её украли много лет назад!

- Не лги Лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает… он всегда знает.

Зрачки висящего вверх ногами человека расширились, они продолжали расширяться до тех пор, пока их темнота полностью не поглотила Гарри…

Он видел тёмный коридор, в руках у него был фонарик, Грегорович открыл дверь в комнату, которая была похожа на мастерскую. Там были стружки, золото, а на окне сидел молодой человек с золотистыми волосами. На секунду его красивое лицо осветил фонарь, он был явно очень доволен, затем незваный гость кинул Замораживающее Заклинание и выпрыгнул из окна, заливаясь смехом.
Гарри снова видел испуганное лицо Грегоровича.
- Кто этот вор , Грегорович? – сказал высокий ледяной голос .

- Я не знаю, я никогда не знал, это парень… нет… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА !

Крик становился всё сильнее, а затем вспыхнули зелёный искры…

- Гарри !

Он открыл глаза, задыхаясь, его лоб болел. Он снова потерял сознание снаружи палатки, соскользнул по полотну и оказался на земле. Он взглянул на Гермиону, чьи пышные волосы закрывали ему тот маленький кусочек неба, который было видно сквозь густые заросли.

- Сон, - сказал он, быстро поднимаясь и пытаясь выглядеть как можно более невинным. – Наверное, я заснул, извини.

- Я знаю, что дело в твоём шраме! У тебя на лбу написано! Ты опять читал мысли Вол…

- Не смей произносить это имя! - злобно закричал Рон из глубины палатки.

- Хорошо, сказала Гермиона, - мысли Сам-Знаешь-Кого!

- Я не хотел ! – сказал Гарри . – Это был сон! Ты умеешь управлять снами , Гермиона ?

- Тебе просто нужно научиться применять Окклюменцию…
Но Гарри не привлекала перспектива снова выслушивать упрёки, он просто хотел обсудить то, что сейчас видел.
- Он нашёл Грегоровича, Гермиона, и я думаю, что он его убил, но прежде чем сделать это, он прочитал его мысли и я видел …
- Я думаю, мне лучше тебя сменить, раз ты так устал, что засыпаешь, - холодно сказала Гермиона.
- Я могу досидеть до конца смены!

- Нет, ты очень устал, пойди приляг.

Она упрямо уселась у входа. Гарри был зол, но не хотел затевать ссору, поэтому вернулся в палатку.

Бледное лицо Рона было видно в темноте с нижнего яруса кровати. Гарри забрался на верхний ярус и стал смотреть в полотняный потолок. Несколько мгновений спустя Рон заговорил тихим голосом, чтобы Гермиона не услышала.
- Что сейчас делает Сам-Знаешь-Кто?
Гарри отчаянно пытался вспомнить детали, а затем прошептал .
- Он нашёл Грегоровича. Он связал его, он его мучал.

- Как бы Грегорович сделал ему палочку, если он был связан?

- Я не знаю… это очень странно, да?

Гарри закрыл глаза, думая о том, что он только что видел и слышал. Но чем больше он вспоминал, тем меньше смысла это имело… Волдеморт ничего не сказал о палочке Гарри, ничего о сердцевинах-близнецах, ничего о том, чтобы Грегорович сделал новую палочку, которая была бы сильнее палочки Гарри …
- Он что-то хотел от Грегоровича, - сказал Гарри, всё ещё плотно сжимая веки. - Он попросил отдать это ему, но Грегорович сказал, что это украли… а потом…
Он вспомнил как он, как будто сам Волдеморт, проник в память Грегоровича сквозь глаза того…
- Он читал мысли Грегоровича, и я видел, как молодой парень залез на карниз, выпустил в Грегоровича проклятье, а потом спрыгнул вниз. Он украл то, что ищет Сам-Знаешь -Кто . И я … и думаю , я видел его раньше …

Гарри очень хотелось снова взглянуть в лицо смеющемуся мальчику . Кража, как сказал Грегорович, случилась много лет назад . Почему парень казался ему таким знакомым?
Шум леса приглушался внутри палатки, Гарри слышал только дыхание Рона. Через некоторое время Рон прошептал :

- Ты не видел, что было в руках у вора?
- Нет, но это должно быть что-то маленькое.
- Гарри…
Рон перевернулся и его кровать заскрипела .
- Гарри, как ты думаешь, Сам-Знаешь -Кто ищет что-то ещё , чтобы превратить в Хоркрукс?

- Не знаю, - медленно сказал Гарри. – Возможно. Но разве это не опасно для него - делать ещё один? Разве Гермиона не сказала, что он уже перешёл за границы дозволенного в расщеплении души?
- Да, но, может быть, он этого не знает.
- Да… может быть, - сказал Гарри.
Он был уверен, что Волдеморт искал решение проблемы сердцевин-близнецов, естественно он искал его у старого изготовителя палочек… и даже не спросил о сердцевинах, безжалостно убив того.

Что же искал Волдеморт? Почему, когда всё Министерство и весь волшебный мир сейчас лежали у его ног, он был так далеко, пытаясь отыскать вещь, которой однажды владел Грегорович и которую украл неизвестный вор? Гарри всё ещё видел весёлое, дикое лицо светловолосого молодого человека, почти такое же весёлое, как у Фреда и Джорджа. Он словно птица спорхнул с карниза, и Гарри знал, что видел его раньше, но не мог вспомнить, где…

Теперь, когда Грегорович был мёртв, этот весёлый вор был в большой опасности, и Гарри думал о нём, а Рон тем временем громко захрапел. Гарри стал медленно погружаться в сон

глава 15

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:22 + в цитатник
Глава 15. Месть гоблина.
Ранним утром, пока Рон и Гермиона еще спали, Гарри выбрался из палатки, чтобы найти самое старое, корявое и приметное дерево. Найдя такое, он закопал в его тени глаз Грюма, и с помощью палочки пометил ствол маленьким крестиком.
Это было, конечно, не бог весть что, но Гарри чувствовал, что Грозный Глаз заслужил гораздо большего, чем торчать в двери Долорес Амбридж. Затем он вернулся в платку и стал ждать, пока проснуться друзья, чтобы потом обсудить с ними план последующих действий.

Гарри и Гермиона решили, что лучшим будет не оставаться где бы то ни было слишком долго, Рон с ними согласился, сострив, что было бы неплохо, если бы следующее место их пребывания находилось в близкой досягаемости от сендвичей с беконом. Гермиона удалила защитные заклинания, которые она накладывала вокруг их лагеря, в то время как Гарри и Рон уничтожали все следы их пребывания в этом месте. После этого они двинулись к окраине маленького торгового городка.

Как только они разбили новый лагерь в небольшой рощице и окружили их защитой, Гарри накинул свою Мантию-невидимку и отправился за провизией. Однако его планам не было суждено сбыться. Он едва вошел в город, как вдруг пронизывающий холод, опустившийся на землю густой туман и потемневшее небо заставили его застыть на месте.

- Но ты же можешь вызывать потрясающего Патронуса! – воскликнул Рон, когда Гарри вернулся обратно с пустыми руками, тяжело дыша и повторяя одними губами единственное слово «дементоры».
- Я не… смог, - ответил Гарри, судорожно хватая ртом воздух. Бок от быстрого бега нещадно болел, Гарри зажал его рукой. – Патронус… не… появился бы.

Ему вдруг стало стыдно, когда он увидел ошеломленные и разочарованные лица друзей. Это было похоже настоящий ночной кошмар – видеть скользящих в тумане дементоров, и осознавать, что он не способен защитить себя в то время, когда ужасный холод душит его, заполнив и парализовав легкие, а в голове звучат отдаленные крики. От Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы не рвануть с места и не убежать, оставив позади безликих дементоров среди людей, которые, конечно их не видели, но вполне точно ощущали отчаяние и безысходность из-за невидимого присутствия этих ужасных существ.

- Итак, мы все еще без еды.
- Заткнись, Рон, - оборвала его Гермиона. – Гарри, так что случилось? Почему ты думаешь, что не смог бы вызвать Патронуса? Вчера у тебя это отлично получалось!
-Я не знаю.

Он уселся в одно из кресел Перкинса, чувствуя себя с каждой минутой всё более униженным. Он боялся, что внутри него происходит что-то не то. Казалось, что вчерашний день был чем-то очень и очень отдаленным, а сегодня он чувствовал себя снова тринадцатилетним, когда при встрече с дементором в Хогвартс-Экспресс упал в обморок.

Рон пнул ножку стула.

- Что? – сердито огрызнулся он на Гермиону. – Я голоден! С тех пор, как я был при смерти, истекая кровью, у меня ничегошеньки не было во рту, кроме пары поганок!

- Ну тогда иди и сам сражайся с дементорами, - сказал уязвленный Гарри.
- Да я бы пошёле, но моя рука забинтована и висит на веревке, перекинутой через шею, если ты вдруг не заметил!
- Да, очень убедительная причина не пойти.
- Это что еще за…?
- Ну конечно же! – воскликнула Гермиона, хлопнув себя ладонью по лбу. Ребята замолчали и в недоумении уставились на девушку. – Гарри, дай мне медальон! Быстрее! – сказала она нетерпеливо, щелкнув большим и средним пальцем перед его носом, увидев, что Гарри не сдвинулся с места. – Хоркрукс, Гарри! Он все еще на тебе?

Она протянула руку, и Гарри снял с шеи золотую цепь. В этот момент он ощутил невероятную легкость и свободу. До этого он даже не осознавал тяжесть, давившую на него изнутри.

- Так лучше? – спросил Гермиона.
- Да, легче!
- Гарри, - сказала она, склонившись над ним, голосом, каким обычно, в его представлении, разговаривают с тяжелобольным, - как ты думаешь, никто в это время не владел твоим сознанием?
- Что? Нет! – воскликнул Гарри. – Я помню все, что мы делали, пока медальон был на мне. Я бы не помнил ничего, если бы мною управляли, правда ведь? Джинни рассказывала мне, что ничего не могла вспомнить, что с ней происходило.
- Хмм, - пробормотала Гермиона, глядя на тяжелый медальон в своей руке. – Ну, все равно, нам не следует его надевать. Будем хранить его в палатке.
- Мы не станем оставлять его без присмотра, - твердо ответил Гарри. – Если мы его потеряем, или его украдут…
- Ну хорошо, хорошо, - согласилась Гермиона, повесила медальон себе на шею и спрятала под рубашкой. – Тогда мы будем носить его по очереди, чтобы медальон по долгу ни на ком не оставался.
- Прекрасно, - раздраженно сказал Рон, - ну теперь-то, когда мы решили этот сложный вопрос, мы можем заняться нашим пропитанием?
- Можем, но только мы отправимся за ним в какое-нибудь другое место, - ответила Гермиона, бросив быстрый взгляд на Гарри. – Нам не в коем случае не следует оставаться здесь, где вокруг шныряют дементоры.

В конечном итоге они обустроились на ночевку на дальнем краю луга, принадлежавшего одиноко стоявшей ферме, где они раздобыли немного яиц и хлеба.

- Это же не считается, что мы совершили кражу, правда? – озабоченно спросила Гермиона, когда они за обе щеки уплетали гренки с яйцами. – Мы ведь оставили деньги под куриным насестом.

Рон закатил глаза и ответил с набитым ртом:

- Гем..фиона, не бесфокойша ты так. Расслабша…

И действительно, гораздо проще было просто наслаждаться жизнью после такого сытного ужина и не о чем ни думать. Недавний инцидент с дементорами этим вечером вспоминали со смехом, и Гарри с веселым, даже можно сказать, оптимистичным, настроением приступил к своему первому из трех дежурств предстоящей ночи.

Впервые они столкнулись с пониманием того, что полный желудок означает хорошее расположение духа, а пустой – ссоры и уныние. Правда, Гарри мало удивился этому открытию, поскольку, благодаря Дурслям, знал о голоде не понаслышке. Гермиона достаточно спокойно переносила те вечера, когда, роясь в отходах, они находили из еды только ягоды или несвежие бисквиты, правда, тогда она становилась несколько вспыльчивей, чем обычно, и более молчаливой. Рон же, привыкшей к вкусной домашней пище и трехразовому питанию благодаря своей матери и домашним эльфам Хогвартса, от голода становился безрассудным и раздражительным. Когда его Рона надевать хоркрукс выпадала на периоды, в которые возникали проблемы с пропитанием, он становился совершенно невыносимым.

- Ну и куда теперь? – постоянно задавал он один и тот же вопрос. Сам он, похоже, не имел не малейшей идеи на этот счет, но при этом ожидал, что Гарри и Гермиона придумают какой-нибудь план, в то время как он будет сидеть и обреченно взирать на ничтожные запасы провизии. Так, Гарри и Гермиона потратили многие часы безуспешно пытаясь решить, где нужно искать другие хоркруксы и как уничтожить уже имеющийся, с каждым разом их разговоры становились все менее продуктивными из-за отсутствия какой-либо новой информации.

Поскольку Дамблдор был уверен, что Волдеморт спрятал хоркрусы в местах, очень важных для него, ребята продолжали снова и снова перечислять, словно читая какую-то скучную молитву, места, где Валдеморт когда –либо жил или бывал, - сиротский приют, где он родился и вырос; Хогвартс, где он учился; Боргин и Беркс, где он работал после школы; и затем Албания, где он пребывал в годы своего изгнания, - все это были основные направлениями поиска.

- Да, давайте отправимся в Албанию. Подумаешь, понадобиться всего несколько часиков, чтобы обыскать всю страну, - саркастично сказал Рон.
- Там хоркруксов быть не может. Он сделал пять из них еще до изгнания, и Дамблдор был уверен, что змея – шестой, - ответила Гермиона. – Мы знаем, что змея не в Албании, потому что она обычно рядом с Вол…
- Я ж просил не называть его имя!
- Хорошо! Змея обычно рядом с Сам-Знаешь-Кем. Теперь доволен?
- Не совсем.
- Я сомневаюсь, что он прячется где-то у «Боргин и Брукс», - сказал Гарри. Он и раньше говорил то же самое, но сейчас он сделал это, чтобы немного разрядить обстановку. – «Боргин и Брукс» были экспертами в Темных силах, они без труда бы распознали хоркрукс.

Рон демонстративно зевнул. Подавив почти непреодолимое желание запустить в него чем-нибудь тяжелым, Гарри продолжал:

- Я все еще настаиваю, что он мог спрятать что-нибудь в Хогвартсе.

Гермиона вздохнула.

- Но Дамблдор нашел бы его, Гарри!

Гарри в который уже раз привел доказательство в пользу своей теории:

- Дамблдор сам мне говорил, что не знает всех секретов Хогвартса. Говорю тебе, если и было место, которое по-настоящему важно для Вол…
- Ой!
- САМ-ЗНАЕШЬ-КОГО! – Прокричал Гарри, делая ударение на каждом слове. – Если и было место, которое действительно было важно для Сами-Знаете-Кого, то это Хогвартс!
- Ой, да ладно тебе, - усмехнулся Рон. – Школа – важное место?
- Да, именно школа. Она стала его первым настоящим домом, местом, где к нему пришло понимание, что он особенный. Она значит для него всё, и даже после того, как он ушел…
- Мы ведь говорим о Сами-Знаете-Ком? Так ведь? Или о тебе, Гарри? – поинтересовался Рон. Он потянул за цепочку с хоркруксом, висевшую на его шее. Гарри вдруг страшно захотелось посильнее схватить её и придушить друга.
- Ты сказал, что Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора предоставить место работы в школе после того, как он ушел, - сказала Гермиона.
- Точно, - кивнул Гарри.
- И Дамблдор подумал, что он хочет вернуться только для того, чтобы, возможно, найти какой-нибудь артефакт и сделать из него еще один хоркрукс?
- Ну да? – сказал Гарри.
- Но работы в Хогвартсе ему все-таки не получил, не правда ли? – продолжала Гермиона. – Таким образом, ему так и не представился шанс сделать хоркрукс и спрятать его в школе!
- Ну хорошо, - сдался Гарри. – Давайте забудем о Хогвартсе.

Не найдя больше никаких ниточек, которые могли бы помочь им в поисках хоркруксов, друзья, спрятавшись под Мантией-Невидимкой, отправились в Лондон, чтобы найти сиротский приют, где провел свое детство Волдеморт. Прокравшись в библиотеку, Гермиона выяснила, что здание приюта было снесено много лет назад. На его месте теперь размещалось офисное здание.

- Может попробовать добраться до фундамената? – нерешительно предложила Гермиона.
- Он не прятал бы тут хоркруксы, - уверенно заявил Гарри. Он знал это наверняка. Приют был для Волдеморта местом, откуда он всегда хотел убежать; он не стал бы здесь прятать частичку своей души. Дамблдор показал Гарри, что главным критерием Волдеморта при выборе мест для своих тайников были великолепие и загадочность, а этот мрачный серый уголок Лондона не шел ни в какое сравнение с Хордвардсом, Министерством или таким зданием как Гринготтc, Волшебный банк, с его золотыми воротами и мраморными полами.

Даже не имея больше идей относительно того, где искать хоркруксы, друзья продолжали колесить по стране, всякий раз разбивая лагерь на новом месте для пущей безопасности. Каждое утро они очень тщательно стирали следы своего пребывания, затем опять отправлялись в путь. Путешествуя с помощью Аппарации (трансгрессии, телепортации, нужное подчеркнуть - Прим. Julia), они находили новое убежище то в лесу, то в тенистой расщелине между утесами, то на поросшей вереском поляне, то на склоне горы, а однажды ночевали в укрытой от чужих глаз уединенной пещере. Каждые двенадцать часов они передавали хоркрукс друг другу, будто играя в какую-то дурацкую замедленную игру «передай посылку», где ужасная музыка замирала, потому что наградой победителю были двенадцать часов страха и тревоги.

Шрам все так же беспокоил Гарри. Он заметил, что это случалось особенно часто, когда он надевал на шею медальон. Иногда он не мог сдержать себя, чтобы не сморщится от боли.

-Что? Что ты видел? – спрашивал Рон, когда замечал страдания Гарри.
- Лицо, - шептал Гарри каждый раз, - Все тоже лицо. Вор, который украл у Грегоровича.

Тогда Рон отворачивался, даже не стараясь скрыть разочарования. Гарри знал, что Рон надеялся узнать хоть какие-то новости о семье или об остальных членах Ордена Феникса, но, в конце концов, Гарри не телевизионный эфир, он может видеть только то, о чем в данный момент думает Волдеморт, и не способен «настраиваться на разные волны» по первой прихоти друга.Судя по всему, Волдеморт постоянно находился в неизвестном молодом человеке с веселым лицом. Гарри был уверен, имя и местонахождение этого юноши Волдеморт знает не лучше, чем он сам. Не смотря на то, что шрам продолжал болеть, а веселый белокурый мальчик так маняще плескался в его воспоминаниях, он научился не показывать свою боль, потому что каждый раз упоминание о воре раздражало Рона и Гермиону. И Гарри не мог винить их за это, потому что прекрасно понимал, что в них говорило лишь отчаянное желание найти хоркруксы.

Дни шли за днями, плавно перетекая в недели, и в какой-то момент Гарри стал подозревать, Рон и Гермиона ведут за его спиной тайные беседы, причем разговаривают они явно о нем. Несколько раз они замолкали, как только Гарри заходил в палатку, и дважды он случайно натыкался на них, что-то быстро шепчущих друг другу, и оба раза, как только они понимали, что Гарри рядом, прекращали разговор и притворялись, что страшно заняты собиранием дров или походом за водой.

Гарри уже начинал думать, что друзья согласились отправиться с ним в это путешествие, которое теперь больше походило на бесцельное бродяжничество, в тайне надеясь на какой-то имеющийся у него секретный план действий. В последнее время Рон открыто демонстрировал свое плохое настроение Кроме того, Гарри начинал переживать, что Гермиона тоже очень разочаровалась в его лидерских способностях. Он отчаянно старался найти ответ, где же находится следующий хоркрукс, но единственным местом его пребывания по-прежнему виделся только Хогвартс, однако, поскольку никто больше с ним не соглашался, Гарри перестал настаивать на этой версии.

Осень настигла их все так же путешествущими по стране. Теперь они устанавливали палатку на ковре из опавших листьев. Обычный для этого времени года туман становился еще гуще из-за появления дементоров, ветер и дождь также не облегчали жизнь. Несмотря на то, что Гермиона теперь лучше разбиралась в съедобных грибах, которые они могли питаться, это приносило мало радости, поскольку самой большой проблемой оставалась практически полная изоляция, недостаток общения с людьми и совершенное неведение всего, что касалось хода борьбы с Волдемортом.

- Моя мать, - однажды сказал Рон, когда они разбили лагерь на берегу одной из рек в Уэльсе, - может сделать что угодно вкусненькое прямо из воздуха.

Он недовольно ткнул вилкой в кусок почти обуглившейся рыбы, лежавшей на тарелке. Гарри невольно взглянул на шею Рона и увидел, как и ожидал, золотую цепь, на которой висел хоркрукс. Он поборол желание огрызнуться другу, подумав, что плохое настроение того явно усугубляется медальоном.

- Твоя мать не может делать еду из воздуха, - возразила Гермиона. – Никто на такое не способен. Еда является одним из пяти Принципиальных Исключений Закона Гампа об Основных элементах Трансфигура…
- О, ты не могла бы говорить по-английски? А? – перебил её Рон, выковыривая остатки рыбы из зубов.
- Невозможно создать еду из воздуха! Ты можешь вызвать её с помощь заклятия Ассио, если знаешь ее местонахождение, можешь трансформировать из чего-то другого или увеличить её количество из того, что уже имеется…
- Ну, не утруждай себя увеличением количества этой рыбы, она отвратительна, - сказал Рон.
- Гарри поймал рыбу, и я приготовила из неё всё, что было в моих силах! Между прочим, я заметила, что мне всегда достается вся готовка. Полагаю, это потому, что я девочка, не так ли?!
- Нет, это потому, что лучше из всех нас троих разбираешься в магии, - возразил Рон.

Гермиона вскочила, остатки ее жаренной рыбы выскользнули из тарелки и упали на пол.

- В таком случае, завтра готовишь ты, Рон! Найдешь продукты и попробуй превратить их во что-нибудь съедобное, а я потом буду сидеть и с недовольной физиономией, смотреть на твое творение, стонать и жаловаться, чтобы ты, наконец, понял…
- Замолчи! – взорвался Гарри. – Замолчи! Сейчас же!

Гермиона возмутилась:

- Как ты можешь принимать его сторону, он ведь даже…
- Гермиона, помолчи! Я сейчас услышал кого-то!

Он напряженно вслушивался, подняв руки, призывая тем самым друзей молчать. Затем, сквозь шум протекающей рядом с палаткой реки, до него донеслись звуки голосов. Он посмотрел на Хитрскоп, тот не вращался.

- Ты защитила нас заклятием Муффлиато, надеюсь? – тихо спросил Гарри Гермиону.
- Я наложила все возможные заклятия, - прошептала она в ответ, - Муффлиато, отталкивающими магглов заклятьями и чарами маскировки. Кто бы они ни были, они не смогут услышать или увидеть нас.

Шарканье и шорох листьев, звук катящихся камней и треск сломанных веток указывали на то, что по крутому, поросшему лесом склону, окаймляющему узкий берег реки, где располагалась их палатка, спускается несколько человек. Ребята выхватили свои палочки, готовые ко всему. Магическая защита, окружавшая их лагерь, была вполне достаточной для того, чтобы Магглы или обычные волшебники и волшебницы не смогли заметить их в этой почти кромешной темноте. Если же это были Пожиратели Смерти, то впервые за все время путешествия Гарри, Рону и Гермионе предоставлялась возможность узнать, насколько эта защита эффективна против Темной Магии.

Голоса становились все громче, но ничего более вразумительного, кроме того, что группа мужчин спустилась к реке, больше нельзя было распознать. Гарри предположил, что некоторые из них находились менее, чем в двадцати шагах от палатки, однако шум реки не позволял делать какие-нибудь окончательные выводы.

Гермиона схватила свою обшитую бисером сумку и принялась в ней рыться в поисках чего-то. Через секунду она извлекла оттуда три Удлинителя Ушей и отдала по одному Гарри и Рону. Те поспешно вставили один конец веревки телесного цвета себе в ухо, а другой – высунули из палатки.

Через несколько секунд Гарри услышал усталый мужской голос.

- Здесь должны водиться лососи, или, или, может, ты считаешь, что еще не сезон для ловли? Ассio Лосось!

В отдалении послышалось всплески воды, затем шлепки рыбы о ладонь человека. Кто-то пробормотал слова благодарности. Гарри поглубже засунул конец Удлининителя Ушей себе в ухо. Сквозь журчание реки он мог различить еще несколько голосов, но все они звучали не на английском и даже не на любом другом человеческом языке, который он когда-либо слышал. Этот был груб и немелодичен, и казался набором энергичных гортанных звуков. На нем общались, похоже, два человека. Голос у одного из них был более низким и тихим, чем у другого.

Вскоре с другой стороны брезента заплясал огонь, между палаткой и костром замелькали тени. Восхитительный запах печённого лосося соблазнительно защекотал ноздри. Затем вилки и ножи застучали по тарелкам. Один из мужчин заговорил:

- Возьмите вот, Грипхук, Горнак.

«Гоблины!» - произнесла одними губами Гермиона Гарри, тот в ответ кивнул.

- Спасибо, - в один голос ответили гоблины на английском.

- Итак, вы трое в бегах. И как долго это продолжается? – спросил какой-то новый мягкий и приятный голос. Гарри показалось, что он когда-то его уже слышал, воображение нарисовало ему полного мужчину с приветливым лицом.
- Шесть недель… Или семь… Я забыл, - ответил владелец усталого голоса. – В первые два дня встретил Грипхука, а затем вскоре после этого объединились с Горнуком. В компании все же легче. – На некоторое время все замолчали, слышалось только скрежет ножей по тарелкам. – А ты почему сбежал, Тед? – снова заговорил мужчина.
- Я знал, что они придут за мной, - ответил Тед, и Гарри вдруг вспомнил, где слышал этот мягкий голос. Это отец Тонкс. – Услышал, что на прошлой неделе в нашей местности появились Пожиратели Смерти, и решил, что нужно уносить ноги. Я принципиально отказался регистрироваться как рожденный от Магглов, но понимал, что они все равно узнают, ведь это лишь вопрос времени, поэтому убежал. С моей женой все будет в порядке, потому что она «чистокровка». А потом я забрал и Дина… сколько? Несколько дней назад, да, сынок?
- Да, - ответил другой голос, и Гарри, Гермиона и Рон взволнованно уставились друг на друга. Они узнали по голосу, что это был Дин Томас, их товарищ по Гриффиндору.

- Ты тоже рожден от Магглов? – спросил первый мужчина.
- Не уверен, - ответил Дин. – Мой отец оставил маму, когда я был совсем ребенком. Хотя, у меня нет никаких доказательств, что он был волшебником.

Затем снова наступила пауза, заполненная чавканье, после которой снова заговорил Тед.

- Должен сказать тебе, Дирк, что очень удивлен нашей встрече. Рад, но удивлен. Ходили слухи, что тебя поймали.
- Так и было, - ответил Дирк, - я был на полпути к Азкабану, но сумел сбежать. Оглушил Доулиша и забрал его метлу. Это было гораздо проще, чем можно подумать. Не думаю, что он был в себе в тот момент. Возможно, на него наложили Заклятие Спутывания. Если так, то я бы хотел пожать руку тому волшебнику или волшебнице, кто это сделал. Возможно, этот человек спас мне жизнь.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь треском костра и гулом реки. Тед сказал:

- А вы вообще за кого? У меня сложилось впечатление, что гоблины полностью перешли на сторону Сами-Знаете-Кого.
- У тебя сложилось ложное впечатление, - ответил гоблин, говоривший более высоким голосом. – Мы не занимаем ничью сторону. Это война волшебников.
- Но тогда почему же вы скрываетесь?
- Я посчитал, - ответил другой гоблин, - что отказавшись от оскорбительного предложения, которое мне было сделано, я поставил свою жизнь под угрозу.
- И о чем же тебя попросили? – спросил Тед.
- Повиновение всегда считалось ниже достоинства нашего народа, - ответил гоблин, его голос стал жестче и менее похож на человеческий. – Я не какой-нибудь домашний эльф.
- Ну а ты, Грипхук?
- По той же причине, - ответил тот. – Гринготтс теперь неподконтролен нам. А я не признаю никаких начальников из волшебников.

Он что-то едва слышно шепнул на языке гоблинов, и Горнук засмеялся.

- Что за шутка? – спросил Дин.
- Он сказал, - ответил Дирк, - что некоторых вещей волшебники тоже не признают.

Последовала короткая пауза.

- Я что-то не совсем понимаю, - сказал Дин.
- Прежде чем бежать, я совершил свою маленькую месть, - ответил Грипхук по-английски.
- Какие милые создания – эти гоблины, - вмешался в разговор Тед, - надеюсь, вы не додумались замкнуть кого-нибудь из Пожирателей Смерти в одном из ваших старых сверх надежных хранилищ?
- Если бы я это сделал, меч вряд ли помог бы ему выбраться, - ответил Грипхук. Горнук снова рассмеялся, и даже Дирк издал сухой смешок.
- Дин и я, похоже, что-то пропустили, - сказал Тед.
- Точно, пропустили! Как и Северус Снейп, правда, он об этом не знает, - сказал Грипхук, и два гоблина зло захохотали. Внутри палатки у Гарри перехватило дыхание от возбуждения. Он и Гермиона смотрели друг на друга, изо всех сил вслушиваясь в рассказ гоблина.
- А вы что, разве не слышали об этом, Тед? – спросил Дирк. – Ну про детей, которые пытались украсть меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?

Словно электрический разряд прошел через Гарри, когда он услышал эти слова. Он стоял, не шелохнувшись.

- Ничего такого не слышал. – ответил Тед, - Этого не было в «Пророке»?
- Вряд ли, - фыркнула Дирк, - Грипхук сказал мне, что слышал об этом от Билли Уизли, который работает в банке. Одной из детей, пытавшихся украсть меч, была его младшая сестра.
Гарри посмотрел на Гермиону и Рона, которые вцепились в свои Удлинители Ушей так крепко, словно от этого зависела их жизнь.
- Она и еще пара её друзей проникли в кабинет Снейпа и вскрыли стеклянный футляр, в котором хранился меч. Снейп поймал их на лестнице.
- О, храни их Господь. – сказал Тед, - И что они хотели сделать с мечом? Использовать его в против Сам-Знаешь-Кого? Или против самого Снейпа?
- Ну, что бы они не думали, это их дело, но Снейп решил, что меч не будет в безопасности в его кабинете, - ответил Дирк, - Поэтому спустя два дня спустя, видимо, после разговора с Сам-Знаешь-Кем, он прислал его в Лондон, чтобы поместить в Гринготтс.

Гоблины снова расхохотались.

- Я до сих по не пойму, что тут смешного, - сказал Тед.
- Это подделка, - давясь от смеха, проговорил Грипхук.
- Меч Гриффиндора подделка!
- О, да. Это копия. Но, кстати, надо признать, великолепная копия, однако, она сделана волшебником. Оригинал был изготовлен несколько столетий назад гоблинами и обладает свойствами, присущими только оружию, сделанному нашим народом. Где бы сейчас не находился меч Гриффиндора, но он не в Банке Гринготтс.

- Понятно, - сказал Тед, - И я так понимаю, вы не потрудились сообщить об этом Пожирателям Смерти?
- Я не видел причины беспокоить их по таким пустякам, - ответил Грипхук самодовольно, и на этот раз Тед и Дин присоединились к смеющимся Горнуку и Дирку.

В палатке. Гарри закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь у костра задал действительно вопрос, который волновал его сейчас больше всео. Через минуту, которая показалась Гарри вечностью, Дин (кстати сказать, Гарри не без укора ревности вспомнил, что Дин когда-то был парнем Джинни) словно услышал его немую мольбу.

- А что случилось с Джинни и всеми остальными? Что случилась с ребятами, которые пытались украсть меч?
- О, они были наказаны, очень сурово, - безразлично сообщил Грипхук.
- Но с ними-то все в порядке? – быстро спросил Дин. – Ну я хотел сказать, хватит уже с Уизли раненных детей, как вы считаете?
- Ну несколько я знаю, они получили повреждения, но не очень серьезные, - сказал Грипхук.
- Повезло им, - кивнул Тед. – Зная послужной список Снейпа, думаю, мы должны радоваться, что ребята вообще остались живы.
- Так вы тоже верите в эту историю, не правда ли, Тед? – спросил Дирк. – Вы действительно считаете, что Снейп убил Дамблдора?
- Конечно, я в это верю, - ответил Тед. – Надеюсь, вы не собираетесь сказать, что считаете, будто Поттер как-то причастен к смерти Дамдлдора?
- В наши дни трудно во что-либо верить, - прошептал Дирк.
- Я знаю Гарри Поттера, - вступил в разговор Дин. – Я верю, что он тот самый… Избранный… или называйте его, как угодно…
- Да, многие хотели бы верить, что так оно и есть, сынок, - ответил Дирк, - включая и меня. Но где же он сейчас? Давай посмотрим объективно. Если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или бы имел какие особенные возможности, он бы не прятался сейчас, неизвестно где, а сражался, возглавил бы сторонников сопротивления. И знаешь, в «Пророке» есть на него достаточно…

- В «Пророке»? – усмехнулся Тед. – Ну что ж, ты заслужил того, чтобы тебе лгали, раз до сих пор читаешь эту гадость. Если хочешь действительно услышать факты, читай «Квиббер».

На другом конце Удлинителя Ушей кто-то поперхнулся и закашлялся. Это Дирк проглотил рыбью кость. Наконец, он пробормотал:

- «Квиббер»? Та самая газетенка лунатика Ксено Лавгуда?
- Ну не такой уж он и лунатик. - не согласился Тед. - Если хотите знать, Ксено пишет обо всем, о чем «Пророк» обычно умалчивает. Например, в последнем номере «Пророка» нет не единого упоминания о Морщерогих кизляках. Я не знаю, как долго они позволят ему печатать свою газету. Но на передовице каждого номера он призывает всех волшебников, кто против Сами-Знаете-Кого, своей первоочередной задачей считать помощь Гарри Поттеру.
- Трудно помогать мальчику, который исчез с лица земли, - возразил Дирк.
- Послушайте, уже то, что его до сих пор не схватили, можно считать большим достижением, - сказал Тед. – Я тоже с радостью получил бы от него хоть какие-то намеки, но он делает сейчас то же, что и мы, пытается не утратить свободу, не так ли?
- Да, в твоих словах есть смысл, - вяло согласился Дирк. – Учитывая, что на поиски парня брошены все ресурсы Министерства, с его доносителями и информаторами, Поттера бы давно должны были поймать. Хотя, откуда мы знаем, что он не пойман и не убит? Возможно, об этом просто умалчивается.
- Ах, не говори так, Дирк, - прошептал Тед.

Потом они надолго замолчали, из Удлинителй Ушей доносился лишь стук ножей и вилок о тарелки. Далее дискуссия ограничилась тем, что они решали, остаться ли ночевать на берегу или уйти. Остановились на втором, решив, что лучше будет скрыться в глубине леса. Они потушили костер и начали взбираться по склону. Вскоре голоса становились все тише, пока совсем не замолкли.

Гарри, Рон и Гермиона смотали и убрали обратно в сумку Удлинители Ушей. Гарри, который во время всего подслушивания с трудом сдерживал себя, чтобы не заговорить, теперь не смог произнести ничего, кроме: «Джинни…меч…»

-Я знаю! – воскликнула Гермиона.

Она запустила руки в свою сумку.

- Вот… она… - процедила она сквозь зубы, с трудом доставая что-то тяжелое. Гарри поспешил к ней на помощь, и вместе они вытащили пустой портрет Финеса Нигеллуса. Гермиона направила полочку на портрет.
- Если кто-то украл настоящий меч из кабинета Дамблдора, - произнесла она, тяжело дыша, пока они пристраивали портрет возле стенки палатки, - Финес Нигеллус мог видеть, как это случилось. Эта картина висела прямо за футляром с мечом.
- Если, конечно, он в тот момент не спал, - предположил Гарри. Он затаил дыхание, когда Гермиона встала на колени напротив картины, кашлянув, позвала:
- Эээ… Финес? Финес Нигеллус!

Ничего не произошло.

- Финес Нигеллус, - снова сказала Гермиона. – Профессор Блэк! Пожалуйста, не могли бы вы поговорить с нами? Прошу вас!
- «Пожалуйста» - волшебное слово, всегда работает, - послышался холодный плутоватый голос, и Финес Нигеллус скользнул в собственный портрет. И тут Гермиона крикнула?
- Обскура!
Тут же черная повязка накрыла умные темные глаза Финеса. От неожиданности тот стукнулся головой о рамку картины и вскрикнул от боли.

- Что?... Да как вы смеете!... Что вы…
- Мне очень жаль, профессор Блэк, - сказала Гермиона, - но это необходимые предосторожности.
- Уберите эту гадость с полотна! Я сказал, уберите! Вы портите великое творение изобразительного искусства! Где я? Что происходит?
- Неважно, где мы, - вмешался Гарри, и Финес застыл, прекратив все попытки снять с глаз черную повязку.
- Неужели я слышу голос самого мистера Гарри Поттера?
- Возможно, - ответил Гарри, пытаясь сохранить интригу и удержать интерес Финеса. – У нас есть к вам пара вопросов, касающихся меча Гриффиндора.
- Ах, - сказал Финес Нигеллус, вращая головой так и эдак в тщетной попытке хотя бы краем глаза взглянуть на Гарри, - да. Глупая девчонка вела себя крайне неразумно…
- Подбирайте выражения, когда говорите о моей сестре! – достаточно резко оборвал его Рон. Финес Нигеллус презрительно приподнял брови:
- А это еще кто? – спросил он, крутя головой из стороны в сторону. – Мне не нравится ваш тон! Девчонка и ее друзья действовали чрезвычайно рискованно. Обворовывать кабинет директора…
- Они не воровали, - перебил его Гарри. – Этот меч не принадлежит Снейпу.
- Но он принадлежит школе Профессора Снейпа, - возразил Финес Нигеллус. – А какие права имеет на меч девочка Уизли? Она заслужила свое наказание точно так же, как заслужил его этот идиот Лонгботтом и ненормальная Лавгуд!
- Невилл не идиот, а Луна – не ненормальная! – вмешалась Гермиона.
- Ну так где я? – повторил Финес Нигеллус и опять принялся бороться с черной повязкой. – Куда вы меня притащили? И почему вы забрали меня из дома моих предков?
- Да хватит уже! Как Снейп наказал Джинни, Невилла и Луну? – спросил Гарри настойчиво.
- Профессор Снейп отправил их в Запретный Лес помогать этому неотесанному мужлану, Хагриду.
- Хагрид – не неотесанный мужлан! – Гермиона явно начала выходить из себя.
- И Снейп считает, что это наказание? – усмехнулся Гарри. – Уверен, Джинни, Невилл и Луна неплохо провели время с Хагридом. Запретный Лес… подумаешь! Они сталкивались с гораздо более страшными вещами, по сравнению с которыми Запретный Лес – это детские шалости!

Он почувствовал огромное облегчение, ибо уже в своем воображение успел нарисовать ужасы, постигшие его друзей, сопоставимые, как минимум, с заклятьем Круциатус.

- На самом деле, Профессор Блэк, мы хотели узнать, кто-нибудь другой брал меч? Ну, может быть, его забирали из кабинета для чистки или чего-нибудь в этом роде?.

Финес Нигеллус застыл, оставив в покое повязку, и чуть не подавился от смеха.

- Сразу видно - дитя Магглов, - ответил он. – Оружие, изготовленное гоблинами, не нуждается в чистке, простушка. На гоблинское серебро грязь не пристает, только впитывается то, что может сделать его еще крепче.
- Не называй Гермиону простушкой, - вступился за подругу Гарри.
- Признаться, я очень устал от этого бесконечного противостояния, - заявил Финес Нигеллс, - может, мне пора уже возвращаться обратно в кабинет директора?

Все еще с повязкой на глазах, он ощупью продвигаться к краю картины, чтобы снова вернуться в Хогвартс. Неожиданно Гарри посетила одна мысль.

- Дамблдор! Вы можете привести сюда Дамблдора?
- Что, простите? – удивился Финес Нигеллус.
- Вы не могли бы привести профессора Дамблдора из его портрета в ваш?

- Подумать только, а ведь не только рожденные от Магглов могут быть столь невежественными, Поттер. Обитатели портретов Хогвартса могут общаться между собой, но они не могут путешествовать за пределы замка, за исключением случаев, когда они навещают собственный портрет. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной. Кроме того, после того бесцеремонного обращения со мной, уверяю вас, я никогда не вернусь сюда опять!

Слегка подавленный Гарри наблюдал, как Финес повторял свою попытку покинуть картину.

- Профессор Блэк, - вдруг сказала Гермиона, - не могли бы вы просто сказать нам, когда в последний раз меч вынимали из футляра? Ну, то есть до того, как его брала Джинни…

Финес нетерпеливо фыркнул.

- Я думаю, в последний раз меч Гриффиндора покидал свой футляр, когда профессор Дамблдор использовал его, чтобы вскрыть кольцо.

Гермиона резко повернулась к Гарри. Никто из них не смел произнести ни слова в присутствии Финеса Нилеллуса, который еще немного повозившись в поисках выхода, все же смог его найти.

- Ну… спокойной ночи, - пожелал он язвительно, и почти исчез и вида, из-за рамки выглядывал только небольшой кусочек его шляпы, когда Гарри закричал:
- Погодите! Вы говорили профессору Снейпу об этом?

Голова Финеса Нигеллуса появилась в картине.

- Профессор Снейп слишком занятйй человек, чтобы интересоваться эксцентричными поступками Альбуса Дамблдора. Прощайте, Поттер!

С этими словами, он окончательно исчез из вида, оставив на картине лишь мрачный фон.

- Гарри! – закричала Гермиона.
- Сам знаю! – тоже прокричал в ответ Гарри. Не в силах больше сдержать себя, он рассек кулаком воздух. Это было гораздо больше, чем он мог даже надеяться. Он мерил шагами палатку, и, как ему казалось, намотал за это время не меньше мили. Он даже уже не чувствовал голод, настолько он был возбужден. Гермиона спрятала картину Финеса Нигеллуса обратно в сумку, застегнула пряжку, и лишь тогда подняла сияющее лицо к Гарри.

- Меч может уничтожить хоркруксы! Гоблины делают лезвие таким образом, что оно само себя усиливает…. Гарри, этот меч уже насыщен ядом василиска!
- И Дамблдор до сих пор не отдал мне его потому, что он был ему нужен, чтобы испытать его на медальоне…
- … и он, возможно, решил, что тебе не позволят его взять…
- … поэтому он сделал копию…
- … и положил ее в стеклянный футляр…
- … а настоящий меч спрятал… Но где?...

Они смотрели друг на друга, чувствуя, что ответ находится совсем рядом, невидимой тенью висит в воздухе. Но почему Дамблдор просто не сказал ему? Или может быть, он говорил, но Гарри тогда не понял?

- Думай! – прошептала Гермиона. – Думай! Где он мог его оставить?
- Не в Хогвартсе, - задумчиво произнес Гарри, снова заходив по палатке.
- Может, где-нибудь в Хоксмиде? – предложила Гермиона.
- Визжащая Хижина? Туда никто никогда не ходит.
- Снейп знает, как туда пройти. По-моему, слишком рискованно было бы оставлять меч там.
- Но Дамблдор доверял Снейпу, - напомнил Гарри.
- Но не настолько, чтобы рисковать мечом, - возразила Гермиона.
- Да, ты права, - согласился Гарри. Его хорошее настроение слегка омрачилось, когда он подумал о предательстве Снейпа. – В таком случае, он должен был спрятать меч где-нибудь подальше от Хогсмида… А что ты думаешь по этому поводу, Рон?.. Рон?...


Гарри огляделся. В первое мгновение он подумал, что Рона нет в палатке, но потому увидел его на нижней койке двухярусной кровати. Выглядел он немного заторможенным.

- О, неужели вспомнили и обо мне? – проговорил он.
- Что?

Рон усмехнулся и уставился в потолок.

- Вы, двое, продолжайте. Не хочу испортить ваше веселье.

Немного сбитый с толку Гарри посмотрел на Гермиону, прося у нее помощи, но та только покачала головой, тоже явно озадаченная.

- А в чем, собственно, проблема? – обратился Гарри к другу.
- Проблема? Нет никаких проблем, - ответил Рон, избегая встречаться с Гарри глазами. – Ну, по крайней мере, ты здессь никакой проблемы не видишь.

По парусине палатки застучали капли дождя.

- Ну раз для тебя она очевидна, - сказал Гарри, - давай, выкладывай!

Рон резко сел, свесив ноги с кровати. Было неприятно смотреть на такого Рона. Он не походил на самого себя.

- Отлично! Выкладываю! Не ждите от меня, что я буду скакать с вами и с этой чертовой палаткой с места на место только потому, что мы должны найти очередную идиотскую вещицу. Просто впиши её в список остального барахла, о котором ты понятия не имеешь.

- Не имею понятия? – повторил Гарри. – Это я не имею понятия?

Кап. Кап. Кап. Капли стучали по крыше все сильнее и чаще. Дождь заговорил скороговоркой на листьях деревьев и что-то нашептывал речке в темноте. Недавнее ликование Гарри, казалось, смывало потоками льющейся с небес воды. Все-таки подозрения и страхи Гарри относительно мыслей Рона начали сбываться. Рон говорил именно то, чего Гарри меньше всего хотел и больше всего боялся от него услышать.

- Это было не лучшее время в моей жизни, - сказал Рон, - Покалечил руку, голодал, мерз каждую ночь, но при этом я надеялся, что рано или поздно, после недель скитаний и поисков, мы все же к чему-то придем, и наши усилия принесут хоть какой-то успех.
- Рон, - тихо позвала Гермиона, но тот не ответил, может быть просто притворившись, что не расслышал её голоса из-за барабанной дроби капель о брезент палатки.
- Я думал, ты знал, на что идешь, - ответил Гарри.
- Да, я тоже так думал.
- Ну и в какой именно части не оправдались твои ожидания? – разозлился Гарри. – Может, ты думал, что мы будем останавливаться в пятизвездочных отелях? Или может быть, ежедневно отыскивать по хоркруксу? Или ты надеялся вернуться под теплое крылышко матери к Рождеству?
- Мы думали, ты знаешь, что делаешь! – закричал Рон, вскакивая на ноги. Каждое его хлестало по щекам. – Мы думали, Дамблдор сказал тебе, как нужно действовать, думали, у тебя есть план!
- Рон! - На этот раз Гермиона обратилась к нему достаточно громко для того, чтобы просто игнорировать её.
- Ну что ж, простите, что подвел вас, - заговорил Гарри, неожиданно для самого себя тихо и спокойно. – С самого начала я был честен с вами. Я говорил все, что узнал от Дамблдора. И еще, мало ли, вдруг вы не заметили, я нашел одни хоркрукс…
- О, да, и мы все еще понятия не имеем, как от него избавиться, точно так же, как не знаешь, где искать остальные хоркруксы.
- Сними с себя медальон, Рон, - попросила Гермиона. Голос её звучал необычно высоко. – Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы ты не носил его весь день.
- Говорил бы, - вмешался Гарри. Он совершенно не хотел искать оправданий поведению Рона. – Неужели в думаете, что я не заметил, как вы шептались за моей спиной? Неужели считали, что я не догадываюсь, о чем вы думаете?

- Гарри, мы не…
- Не лги, - закричал Рон на Гермиону. – Ты говорила то же самое. Ты говорила, что разочарована и что надеялась, что он был готов для этого дела…
- Я не это имела в виду, Гарри» Все было совсем не так! – она заплакала.

Дождь стекал по парусине палатки, слезы текли по лицу Гермионы. Напряжение, царившее здесь всего несколько минут назад вдруг исчезло, словно его и не бывало, как фейерверк, который вспыхивает и сразу же умирает, оставляя за собой лишь темноту и холод. Меч Гриффиндора был спрятан неизвестно где, а единственным успехом трех подростков было то, что они все еще живы.

- Ну так почему же ты все еще здесь? – спросил Гарри Рона.
- Откуда мне знать?
- Отправляйся домой.
- Да, может, и отправлюсь! – закричал Рон, шагнув к Гарри. Тот не отступил. – Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе ведь наплевать, да? «Подумаешь, это всего лишь Запретный Лес». Гарри Я-И-Не-Такое-Видел Поттеру все равно, что с ней случилось там – ну, подумаешь, гигантские пауки или психическая чепуха…
- Я только сказал, она была с остальными и с Хагридом…
- Да я все понял! Тебя совершенно не заботит ее судьба и судьба остальных членов моей семьи. «хватит уже для Уизли раненных детей» - ты это слышал?
- Да, я…
- И даже не попытался понять, что это значит?
- Рон! – закричала Гермиона, став между ними. – Я не думаю, что случилось еще что-то страшное, по крайней мере, о чем мы еще не знаем. Подумай, Рон, просто Билл напуган, кроме того, многие видели, что Джордж потерял ухо, ты должен быть мертв из-за расщепления. Уверена, именно это Дин имел в виду….
- О, ты уверена, да? Ну тогда зачем мне о них беспокоиться, правда? Что до тебя, так у тебя вообще нет повода для беспокойств – твоим родителям ничего не грозит…
- Зато мои родители мертвы! – проревел Гарри.
- И мои недалеки от этого! – закричал Рон.
- Ну тогда иди! – все больше распалялся Гарри. – Возвращайся к ним и притворись, что ты справился со своим расщеплением, и мамуля накормит тебя от души и…

Рон дернулся, Гарри среагировал на его движение, и через секунду в руках обоих были зажаты палочки. Но прежде чем они успели ими воспользоваться, Гермиона их опередила.

- Престего! – закричала она, и между ней с Гарри и Роном возникла невидимая преграда. Силой заклинания всех их отбросило назад на несколько шагов. Рон и Гарри смотрели через преграду, будто впервые в жизни видели друг друга. Гарри в этот момент испытывал к Рону жгучую ненависть: что-то сломалось между ними.
- Дай сюда хоркрукс, - сказал Гарри.

Рон снял цепочку с медальоном с шеи и бросил его на ближайший стул, затем повернулся к Гермионе:

- Что ты собираешься делать?
- В каком смысле?
- Остаешься или как?

- Я… - она выглядела совершенно несчастной. – Да-да, конечно я остаюсь. Рон, мы обещали, что будем с Гарри, что поможем…
- Я все понял. Ты выбрала его.
- Рон… нет… ну пожалуйста. Вернись!

Она бросилась за ним, но невидимая стена, которую она же и создала, не пускала её. Пока Гермиона снимала заклятье, он уже вышел из палатки и исчез во мгле. Гарри не сдвинулся с места, молча слушая её плач и как она зовет Рона.

Через несколько минут Гермиона вернулась, промокшие волосы прилипли к её лицу.

- Он ушел. Аппарировал…

Усевшись в кресло и свернувшись клубочком, она начала плакать.

После всего случившегося Гарри овладело какое-то оцепенение. Он поднял хоркрукс и повесил его на шею. Взяв покрывало с кровати Рона, он укрыл им Гермиону, затем лег на постель и уставился на темный потолок палатки, вслушиваясь в звуки дождя…

глава 16

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:22 + в цитатник
Глава 16. Годрикова Лощина.
Когда Гарри проснулся на следующий день, ему понадобилось некоторое время чтобы вспомнить происшедшее. Потом он наивно подумал, что все это был сон, что Рон все еще был тут. Перевернувшись на другой бок, он увидел пустую койку Рона. Его воображение нарисовало мертвое тело. Гарри слез со своей койки, отворачивась от Рона. Гермиона, которая уже была чем-то занята на кухне, не пожелав Гарри доброго утра, отвернулась от него, когда тот проходил мимо.
«Его нет, - говорил себе Гарри, - его нет.» Ему приходилось повторять это мысленно, пока он умывался и одевался, как будто это могло смягчить шок. «Его нет. И он не вернется.» И это было горькой правдой. Гарри знал это, потому что их защитные чары не оставляли никаких шансов для Рона найти их.
Он и Гермиона завтракали в полном молчании. Глаза Гермионы были красными и напухшими. Она выглядела так, словно всю ночь не спала. Они сложили все свои вещи. Гермиона мешкала. Гарри понимал, что она хочет еще немного побыть на берегу. Несколько раз он замечал ее орлиный взгляд, словно что-то высматривающий. И он был уверен, что ей казалось, как кто-то пробирался к ним под дождем. Но рыжеволосой фигуры среди деревьев не было. Каждый раз, когда Гарри вторил ей, оглядываясь вокруг (так как он не мог не надеятся хоть малость) и не видел ничего кроме мокрых от дождя деревьев, еще одна горькая бомба взрывалась у него внутри. Он слышал, как Рон говорил: «Мы думали, что ты знаешь, что делашь!» И он продолжил складывать вещи с горечью в животе.
Речка, вся в тине около них, быстро поднималась, и скоро могла залить их берег. Они помедлили еще час перед тем, как свернуть свой лагерь. Наконец, полностью упаковав вещи, Гермиона больше не могла найти причины здесь оставаться дольше, и они взяли за руки и Аппарировали, появляясь на ветренном взгорье, покрытом вереском.
Гермиона отпустила руку Гарри и отошла в сторону. Она села на большой камень, поднесла руки к лицу и начала трястись, что было похоже на всхлипывания. Он наблюдал за ней, думая, что может подойти и успокоить, но что-то мешало ему сдвинуться с места. Все внутри него было холодным и напряженным. И снова он увидел презрительное выражение лица Рона. Гарри начал вышагивать по вереску, делая большой круг с расстроенной Гермионой по центру, произнося защитные заклинания, которые обычно произносила она.
Следующие несколько дней они не обсуждали Рона вообще. Гарри решил больше никогда не упоминать его имени, а Гермиона, кажется, знала, что не было смысла говорить о чем-то раньше времени, хотя иногда по ночам, когда она думала, что Гарри спит, тот слышал как она плакала. Тем временем Гарри достал Карту Мародёров и изучал ее под светом палочки. Он ждал того момента, когда точка с надписью «Рон» появится в коридорах Хогвартса. Это доказало бы, что он вернулся в уютный Замок, защищенный его статусом чистокровного. Как бы то ни было, Рон не появлялся на карте. И со временем Гарри заметил, что достает карту только для того чтобы в очередной раз посмотреть на имя Джинни в девчачих спальнях, думая, что та частота, с которой он это проделывал может как-то прорваться в ее сознание, что она как-то узнает, он думает о ней, надеется, что с ней все в порядке.
Каждый день они посвящали попыткам определить возможное местонахождение Меча Гриффиндора, но чем больше они говорили о месте, где бы Дамблдор мог его спрятать, тем отчаянее им казалась их затея. Хотя поломать голову они все же могли. Гарри не припоминал, чтобы Дамблдор рассказывал ему о таком месте, куда он мог бы что-нибудь спрятать. Были моменты, когда он не знал, был ли он зол больше на Рона или на Дамблдора. «Мы думали, ты знаешь, что делаешь... мы думали Дамблдор рассказал тебе, что нужно делать... мы думали, у тебя был план!»
Он не мог обманывать себя – Рон был прав. Дамблдор оставил его практически ни с чем. Они нашли один Хоркрукс, но они не думали его уничтожать. Другие оставались такими же загадками, какими и были. Чувство безнадежности угрожало завладеть им. Он теперь сомневался в том, правильно ли он поступил, разрешив своим друзьям помочь ему в его бессмысленном путешествии. Он не знал ничего, у него не было ни каких соображений. Он боялся, что Гермиона уже на грани того, чтобы сказать, что с нее достаточно, что она уходит.
Они проводили много вечеров в молчании. Гермиона вытаскивала портрет Финеаса Ниггелуса и ставила его на стул так, словно он мог заполнить пустоту, образовавшуюся потерей Рона. Не смотря на предыдущее заявление о том, что он больше не появится, Финеас Ниггелус видимо не мог противостоять искушению узнать, на что был способен Гарри, и вслепую появлялся раз в несколько дней. Гарри был даже рад видеть его, потому что Финеас был компанией, не смотря на его ехидность и насмешливую вежливость. Они получали удовольствие от любых новостей и Хогвартса, хотя Финеас Ниггелус и не был идеальным информатором. Он возвышал Снейпа, начальника Слизерина, как только тот стал руководить школой, и Гарри с Гермионой приходилось быть очень осторожными, чтобы не критиковать его и не задавать неуместных вопросов про него, потому что в противном случае Финеаса Ниггелус просто покинул бы картину.
Как бы то ни было, он все же упоминал кое-что. Кажется, Снейп столкнулся с небольшим мятежом со стороны большинства студентов. Джинни было запрещено посещать Хогсмид. Снейп возобновил старый декрет Амбридж, запрещающий собрание трёх или более студентов или любые неофициальные кружки.
Из всего этого Гарри делал выводы, что Джинни, возможно Невилл и Луна вместе с ними старались как могли, чтобы продолжить занятия АД. Эта скудноватая новость заставила Гарри захотеть увидеть Джинни так сильно, как будто бы у него болели зубы. Но это снова заставило его подумать о Роне и о Дамблдоре и о самом Хогвартсе, по которому он скучал почти так же, как по своей бывшей девушкой. Действительно, когда Финеас Ниггелус говорил о снейповской расправе, Гарри чувствовал на мгновение своего рода безумие, когда представлял себе возвращение в школу и присоединение к подавлению Снейповского режима. Быть накормленым, спать в мягкой кровати, не быть, в конце-концов, главным, казалось Гарри наиболее замечательной перспективой в мире на данный момент. Но потом он вспоминал, что он является Нежеланно Первым, что за его голову давали десять тысяч галлеонов, и что просто прийти в Хогвартс сейчас было бы так же опасно, как прийти в Министерство Магии. Действительно, Финеас Ниггелус неумышленно отметил этот факт, задавая вопросы о местонахождении Гарри и Гермионы. Гермиона отворачивала картину холстом к дну сумки каждый раз, когда Финеас это делал. После таких прощаний, Финеас Ниггелус категорически отказывался появляться несколько дней.
Становилось все холоднее и холоднее. Поэтому они не отваживались оставаться на одном месте долгое время, это было лучше чем остаться на юге Англии, где сильный холод земли был наихудшим их беспокойством. Они подолжали путешестовать по стране, переходя горы, где дождь со снегом колотил по палатке; широкое плоское болото, где палатка была затоплена холодной водой; и маленький островок посреди шотландского Лохнесса, где снег ночью наполовину засыпал их палатку снаружи.
Они уже замечали Рождественские огоньки на елках в некоторых окнах, когда Гарри предположил, снова, что осталась только одна неисследованая улица. Они только что необычайно хорошо поели: Гермиона была в суперамркете под плащом-неведимкой (но все равно кинула деньги в открытую кассу перед тем, как уйти), и Гарри подумалось, что она может стать более поддающейся убеждению, нежели обычно, с животом, набитым спагетти и залуживанными грушами. У него так же было предчувствие, что они могут взять перерыв на пару часов от ношения Хоркрукса, который висел на спинке койки возле него.
- Гермиона?
- Хмм? – Она скрутилась колачиком в одном из кресел с Баснями Барда Бидла. Он не представлял себе, что еще она может вычитать нового из книги, которая не была такой уж большой. Но очевидно она все еще что-то расшифровывала в ней, потому что Справочник Спелмана лежал открытым на подлокотнике кресла.
Гарри прокашлялся. Он чувствовал себя точно так же, как и несколько лет назад, когда он просил профессора МакГонаглл разрешения посещать Хогсмид, не смотря на то, что ему не удалось уговорить Дурслей подписать соответсвующую бумагу.

- Гермиона, я тут подумал...
- Гарри, не мог бы ты мне помочь кое-с-чем?

Она явно его не слушала. Она подалась вперед, взяв с собой Басни Барда Бидла

- Посмотри на этот символ, - сказала она, показывая на верх страницы. Ниже, как догадался Гарри, было название рассказа (не умея читать древних рун, он не мог быть уверенным в этом). Там был нарисован какой-то треугольный глаз, зрачок которого пересекала вертикальная линия.
- Я никогда не изучал древних рун, Гермиона.
- Я знаю, но это не руны, и этого нет в справочнике. Все время я думала, что это иллюстрация глаза, но теперь мне так не кажется! Он был нарисован чернилами, это не часть книги, кто-то его нарисовал. Подумай, ты когда-нибудь видел его раньше?
-Нет... нет, погоди. – Гарри присмотрелся. – Разве это не такой же символ, как и у отца Луны, который он носит на шее?
- Я так и подумала!
- В таком случае, это метка Гриндельвальда.
Гермиона уставилась на него с открытым ртом.
- Что?
- Крам сказал мне ...
Он пересказал историю, рассказанную ему Виктором Крамом на свадьбе. Гермиона выглядела потрясенной.
- Метка Гриндельвальда?
Она смотрела то на Гарри, то на странный символ и обратно.
- Я никогда не слышала, что у Гриндельвальда была метка. Об этом не упоминается ни в одной книге, которые я читала о нем.
- Ну, как я уже сказал, Крам говорит, что этот символ был вырублен на стене Дурмстранга, и именно Гриндельвальдом.
Она снова упала в кресло, хмурясь.
- Это очень странно. Если это символ Темной Магии, что он делает в книге детских рассказов?
- Да, странно. – Повторил Гарри. – И Скримджеор должен был узнать его. Он был Министром, он должен был быть экспертом в Темной Магии.
- Я знаю ... Быть может он подумал, что это глаз, как и я. Все остальные истории тоже имеют маленькие картинки над заглавиями.
Она перестала говорить, но продолжала разглядывать странную отметку. Гарри попытался снова.
- Гермиона?
- Хмм?
- Я тут подумал. Я – я хочу отправится в Годрикову Лощину.
Она посмотрела на него, но ее взгляд был рассеянным. Он был уверен, она все еще думает про загадочную отметку в книге.
- Да, - сказала она, - Да, я тоже об этом думала. Я думаю, нам действительно необходимо туда отправится.
- Ты меня правильно поняла? – спросил Гарри.
- Конечно. Ты хочешь отправится в Годрикову Лощину. Я согласна. Я думаю, мы должны. То есть, я не могу придумать лучшего места, где бы он мог быть. Это будет опасно, но чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что он именно там.
- Э-э... что там? – Спросил Гарри.
И тут она посмотрела на него с таким же недоумением, с каким Гарри смотрел на нее.
- Нуу, меч, Гарри! Дамблдор должен был знать, что ты захочешь вернуться туда. Ведь, Годрикова Лощина – это место рождения Годрика Гриффиндора.
- Правда?
-Гарри, ты когда-нибудь открывал «Историю Магии»?
- Э-э, - сказал Гарри, улыбаясь впервые за месяц. Он почувствовал, что мускулы вокруг рта тянулись туговато. – Я открывал ее.. ну ты знаешь, когда покупал. Всего один раз.
-Так вот, если деревня названа его именем, я подумала, что ты догадаешься провести паралель. – Она была более похожа на обычную себя, нежели в последнее время. Гарри почти был уверен в том, что сейчас она объявит, что направляется в библиотеку. – В «Истории Магии» есть немного об этой деревне, подожди... Она открыла расшитую бисером сумочку и рылась некоторое время, пока наконец не извлекла копию их старого школьного учебника, Историю Волшебства Батильды Бэгшот и она пролистала его, пока не нашла нужную страницу.
«Согласно Международному Статуту о Секретности 1689, волшебники скрылись. Истинным является то, что они создали своё маленькое общество внутри общества. Много маленьких деревень и деревушек превлекали волшебных семей, которые собирались вместе для взамимной поддержки и защиты. Деревни Тинворш в Корнуэле, Верхний Флэгли в Йоркшире, и Оттери Сент Кэтчпол, которая находится на южном побережье Англии, были знаменитыми домами целых групп волшебных семей, живущих рядом с терпеливыми а иногда находящимися под заклинанием Конфундус магглами. Наверное, наиболее прославленное из этих наполовину волшебных мест, Годрикова Лощина, деревня на западе страны, где родился великий волшебник Годрик Гриффиндор, и где Боуман Райт волшебный кузнец, изобрел первый Золотой Снитч. Кладбище полно имен старинных волшебных родов, и это, без сомнения, объясняет вековые истории о привидениях и маленькой проклятой церкви рядом с кладбищем. »
- Ты и твои родители не упомянуты. – сказала Гермиона, закрывая книгу. – Потому что Профессор Бэгшот не описала ничего, что произошло позже конца девятнадцатого столетия. Но подумай. Годрикова Лощина, Годрик Гриффиндор, Меч Гриффиндора. Ты не думешь, что Дамблдор ожидал, что ты найдешь какую-то связь?
- О да...
Гарри не хотел признавать, что он абсолютно не думал про Меч, когда предлагал отправится в Годрикову Лощину. Для него вся история деревни заключалась в могилах его родителей, доме, где он еле-еле избежал смерти, и в человеке по имени Батильда Бэгшот.
- Помнишь, что сказала Муриэль? – Спросил он неожиданно.
-Кто?
-Ну... – Гарри колебался. Он не хотел произносить имя Рона. – Пратётя Джинни. На свадьбе. Та, которая сказала, что у тебя тощие лодыжки.
- А-а. – Произнесла Гермиона. Это был напряженный момент – Гарри знал, что она вспомнила Рона, и он поторопился продолжить:
- Она сказала, что Батильда Бэгшот все еще живет в Годриковой Лощине.
- Батильда Бэгшот, - пробормотала Гермиона, пробежав указательным пальцем по рельефному имени Батильды на обложке «Истории Магии». – Ну, я полагаю...
Она ахнула так внезапно, что у Гарри внутри все перевернулось. Он схватился за свою палочку, оборачиваясь ко входу в палатку, но там никого не было.
- Что? – Сказал он зло и облегченно одновременно. – Зачем ты так сделала? Я подумал, ты увидела Пожирателя Смерти, открывающего замок палатки, в конце концов...
- Гарри, а что если Меч Годрика Гриффиндора у Батильды? Что если Дамблдор доверил его ей?
Гарри Рассматривал такую возможность. Батильда должна быть уже очень пожилой женщиной, и есил верить Мюриэль, еще и чокнутой. Могло быть так, чтобы Дамблдор доверил ей Меч Гриффиндора? Если это так, то Дамблдор отдал важную вещь в распоряжение судьбы. Он никогда не говорил, что заменил Меч подделкой, но так же и не упоминал о дружбе с Батильдой. Хотя сейчас было не время высказывать сомнения по поводу теории Гермионы. Не тогда, когда эта теория настолько совпадал с самым большим желанием Гарри.
- Да, он мог так и поступить! Так мы идем в Годрикову Лощину?
- Да, но нам нужно тщательно все обдумать, Гарри. Сейчас она сидела напротив него и Гарри мог сказать, что перспектива имеющегося плана воодушевляла ее разум так же сильно как и его.
- Для начала, нам нужно вместе практиковать Заклинание Разнаваждения под мантией-невидимкой, и возможно Заклинание Разнаваждения станет более ощутимым, если ты не думаешь, что нам следует идти полными баранами и использовать Многосущное зелье? В этом случае, нам надо достать чьи-то волосы. На самом деле, я думаю нам лучше сделать это, Гарри, чем сильнее наша маскировка, тем лучше…

Гарри позволил ей говорить, кивая и соглашаясь с ней всякий раз, когда она делала паузу, но его разум далеко от разговора. Впервые с тех пор, как он узнал о том, что меч в Гринготтсе был подделкой, он почувствовал волнение.

Он был близок к поездке домой, к возвращению в место, где у него была семья.
Это было бы в Годриковой Лощине, если бы не Волдеморт, он бы там вырос и проводил каждые школьные каникулы. Он бы мог приглашать друзей… Может быть у него были бы братья или сестры… Именно его мама испекла бы ему праздничный пирог на семнадцатилетние. Жизнь которую он утратил, почти никогда не казалась ему настолько реальной как сейчас, когда он знал что совсем скоро увидит место которое к него забрали. После того, как Гермиона ушла спать той ночью, Гарри тихо достал свой рюкзак из бисерной сумки Гермионы, и извлек оттуда фотоальбом, который дал ему Хагрид давным-давно. Впервые за долгие месяцы, он внимательно просматривал старые фотографии его родителей, их улыбающиеся и машущие руками образы, которые были единственной вещью оставшейся от них. Гарри бы с радостью отправился в Годриковую Лощину на следующий день, но у Гермионы были другие мысли на этот счет. Как всегда уверенная в том, что Волдеморт ждет возвращения Гарри
на место смерти его родителей, она решила, что они отправятся только когда они будут уверены, что у них самая лучшая маскировка, из всех возможных. Следовательно прошла целая неделя – один раз они тайно получили волосы невинных магглов, которые делали рождественские покупки, и практиковали аппарацию вместе под мантией невидимкой – и Гермиона согласилась совершить путешествие.
Они должны были аппарировать в деревню под покровом ночи, поэтому уже смеркалось когда они наконец выпили Многосущное зелье превратившись Гарри в лысого, Магла средних лет, а Гермиона - в маленькую и похожую на мышку его жену. Бисерная сумка со всеми их вещами (кроме хоркрукса, который Гарри носил на шее) была спрятана во внутренний карман застегнутого плаща Гермионы. Гарри накинул на них плащ-невидимку, и они оказались в удушающей темноте.
Гарри открыл глаза, сердце стучало где-то в горле. Они стояли рука об руку на заснеженной дороге под темным голубым небом, на котором уже слабо сверкали первые ночные звезды. На другой стороне узкой дороги стояли дома, с мерцающими рождественскими украшениями на окнах. Короткий путь впереди них, освещенный золотыми уличными фонарями вёл к центру деревни.

- Весь этот снег! – прошептала Гермиона под мантией. – Почему мы не подумали о снеге? После всех наших предосторожностей, мы будем оставлять следы! Нам надо просто избавляться от них... ты идешь впереди, а я займусь этим.

Гарри не хотелось заходить в деревню замеченными, он, стараясь сохранить их секретность, стирал следы заклинаниями.

- Давай снимем плащ, - сказал Гарри, когда увидел ее испуганный взгляд. – О, да ладно, мы не похожи на себя самих и вокруг никого нет.

Он положил мантию под куртку, и они беспрепятственно двинулись вперед, морозный воздух жег лица когда они проходили все больше домов. И любой из них мог оказаться тем самым, где жили Джеймс и Лили или где сейчас живет Батильда. Гарри смотрел на парадные двери, их покрытые снегом крыши, на их веранды, ему было интересно, вспомнит ли он один из них, в глубине души понимая, что это невозможно, что ему было меньше года когда он покинул это место навсегда.
Он не был даже уверен, что вообще сможет увидеть дом; он не знал что произошло, когда Заклятие Верности перестало действовать. Потом узкая тропинка, по которой они шли сворачивала налево и к сердцу деревни, к маленькой площади, что открылась их взору.
Повсюду были развешены цветные огни, в центре было что-то вроде военного памятника, частично затслонённого качающейся на ветру рождественской елкой. Было несколько магазинов, почтовых служб, паб, маленькая церковь, окна из цветного стекла которой, ярко освещали площадь.

Снег здесь стал прочным, он был твердым и липким когда люди ходили здесь весь день. Жители деревни проходили в разные стороны перед ними, их фигуры были ярко освещены уличными фонарями. Они слышали взрывы смеха и популярную музыку, когда двери паба открывались и закрывались; потом они услышали начавшуюся песнь в маленькой церкви.

- Гарри, я думаю сейчас канун Рождества! – сказала Гермиона.
- Правда?

Он потерял счет времени, за недели они не прочли и газеты.

- Я уверена, да! – сказала Гермиона, смотря на церковь. – Они.. они должны быть там, правда? Твои мама и папа? Я вижу, там дальше кладбище.

Гарри почувствовал трепет от чего-то, что было сильнее волнения, больше похожего на страх. Теперь, когда он был так близко, в конце концов он не знал хотел ли он это увидеть. Возможно Гермиона знала, что он чувствовал потому, что она нашла его руку и впервые повела его, толкая вперед. Пройдя половину площади, она намертво остановилась.

- Гарри, смотри!

Она указывала на памятник. Когда они проходили мимо него, он изменился. Вместа обелиска, испещрённого именами, он увидел статую трёх человек: мужчину с неряшливыми волосами и очками, женщину с длинными волосами и добрым милым лицом и малыша, сидящего на руках матери. Снег пушистыми белыми шапками лежал на их головах.
Гарри подошёл ближе, пристально глядя в лица своих родителей. Он не мог представить, что здесь будет такая статуя. Было так странно видеть самого себя в камне, счастливого малыша без шрама на лбу.

- Пойдём. - произнёс Гарри, когда он вдоволь нагляделся, и они вновь повернулись к церкви. Когда они перешли дорогу, он посмотрел над головой: статуя вновь стала военным мемориалом.
Пение стано громче, когда они приблизились к церкви. Это заставило горло Гарри сжаться, так сильно напомнив ему о Хогвартсе, о Пивзе мычащем грубые переделки рождественских песен из ближайших доспехов, о двенадцати елях в Большом Зале, о Дамблдоре, надевающем дамскую шляпу, которую он выиграл в фанты, о Роне в вязанном свитере...
У входа в кладбищенский дворик была узкая калитка. Гермиона толкнула её как можно тише, и они проскользнули в неё. на другой стороне скользкой дороги к дверям церкви снег был глубоким и нетронутым. Они шли по снегу, оставляя глубокие борозды за собой, обходя строение, держась в тени за блестящими окнами.
За церковью ряд за рядом высились чуть укрытые снегом могилы, выдававшиеся над бледно-голубой простыни снега с синими, золотыми и зелёными пятнами от отражений витражей. Ухватив рукой палочку в кармане пиджака, Гарри приблизился к ближайшей могиле.

- Гляди, это Эббот, должно быть какой-то дальний родственник Ханны!
- Говори потише. - попросила его Гермиона.

Они углублялись в кладбищенский двор дальше и дальше, протаптывая на снегу за ними тёмные следы, останавливались, чтобы взглянуть на надписи на старых надгробьях, на каждом шагу вглядываясь в окружающую темноту, чтобы быть уверенными, что за ними не следят.

- Гарри, здесь!

Гермиона была в двух рядах могил за ним; он вернулся к ней, его сердце стало сильнее биться в груди.

- Это...
- Нет, но посмотри!

Она указала на тёмный камень. Гарри наклонился вниз, и увидел на замёрзшем замшелом граните слова "Кентра Дамблдор" и короткие даты рождения и смерти "...И её дочь Ариана". Также на камне была эпитафия:

"Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце"

Итак, Рита Скитер и Муриэль были правы в некоторых фактах. Семья Дамблдоров, по крайней мере, жила здесь, и часть её здесь умерла.

Видеть могилу было хуже, чем слышать о ней. Гарри не мог не думать о том, что и у него, и у Дамблдора были глубокие корни в этом кладбищенском дворике, и что Дамблдор должен был сказать ему об этом, хоть он и никогда не делился с ним этой связью.

Они могли бы посетить это место вместе; на мгновение Гарри представил приход сюда с Дамблдором, о том, какой связью это было бы, и как много это значило бы для него. Но Дамблдору казалось, что тот факт, что их семьи лежат рядом на одном и том же кладбище, был неважным совпадением, не относящимся, возможнно, к работе, выполнения которой он хотел от Гарри.

Гермиона смотрела на Гарри, и он счастлив, что его лицо скрывала тень. Он вновь прочёл слова на могильном камне . "Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце". Он не понимал, что значили эти слова. Конечно, это Дамблдор выбрал их, как старший член семьи после смерти матери.

- Ты уверен, что он никогда не упоминал?.. - начала Гермиона
- Нет. - отрывисто произнёс Гарри. - Давай продолжим поиски. - добавил он и повернулся, желая никогда не видеть этого камня: Ему был противен этот взволнованный трепет с оттенком негодования.

- Здесь! - закричала Гермиона через несколько секунд из темноты. - О, нет, извини! Я думала, что здесь было написано "Поттер".

Она протирала раскрошившийся, покрытый мхом камень, уставившись на него, слегка нахмурив брови.

- Гарри, вернись на секунду...

Он не хотел отвлекаться вновь, но неохотно прошёл к ней по снегу.

- Что?
- Посмотри сюда!

Могила была очень старой, испорченной погодой настолько, что Гарри не мог прочесть имени. Гермиона показала ему символ под ней.

- Гарри! Это знак из книги!

Он взглянул на место, которое она отметила. Камень был таким истёртым, что было на нём выгравировано, хотя треугольный знак, похоже, стоял под практически неразличимым именем.

- Да... Это может быть...

Гермиона зажгла палочку и направила её на имя на камне.

- Здесь написано Иг... Игнотус, я думаю...
- Мне нужно продолжить поиски родителей, хорошо? - сказал Гарри несколько огрубевшим голосом и вновь отошёл, оставляя её сидящей на корточках перед старой могилой.

На каждом шагу он встречал фамилии, например, Эббот, о которых слышал в Хогвартсе. Иногда на кладбищенском дворике встречались целые поколения волшебников: по датам Гарри мог судить, что они либо вымерли полностью, либо переехали из Годриковой Лощины. Чем глубже он терялся среди могил, тем чаще он видел новые надгробья, которые вызывали у него небольшой прилив предчувствия и предвкушения.

Казалось, стало темнее и тише.
Гарри оглянулся, волнуясь и думая о дементорах, затем он понял, что хор замолчал, что голоса прихожан начали стихать, когда они подходили ближе к площади. Кто-то внутри церкви выключил свет.

Затем из темноты в третий раз послышался отчётливый голос Гермионы, всего в паре метров от него.

- Гарри , они здесь … вот тут.

И он понял по её голосу, что это были его мама и папа: он прошёл к ней, чувствуя, как что-то сдавливало грудь, это было то же чувство, которое он испытал после смерти Дамблдора - тяжёлое горе на его сердце.

Надгробье стояло всего лишь через два ряда за могилами Кендры и Арианы. Оно было сделано из белого мрамора, как и гробница Дамблдора, на ней было легко прочитать надпись, словно мрамор сиял в темноте. Гарри не нужно было вставать на колени или даже подходить близко, чтобы прочесть высеченные слова.


ДЖЕЙМС ПОТТЕР

Родился 27 марта 1960

Умер 31 октября 1981



ЛИЛИ ПОТТЕР

Родилась 30 января 1960

Умерла 31 октября 1981


Последний враг, которого нужно победить – это Смерть.


Гарри читал слова медленно, как будто у него был только один шанс понять их смысл, последнюю строчку он прочитал вслух.


- Последний враг, которого нужно победить – это Смерть… - Ему в голову пришла ужасная мысль. – Разве это не принцип Пожирателей? Зачем это здесь написано?
- Это не означает победить смерть так, как это понимают Пожиратели, Гарри, - нежно сказала Гермиона. – Это значит, ну… ты знаешь… жить на том свете. Жить после смерти.

«Но они не жили», подумал Гарри. Их не было . Пустые слова не могли скрыть того факта, что останки его родителей покоились под снегом и камнем. Слезы навернулись на глаза, прежде чем он смог их остановить, обжигая замёрзшее лицо, какой был смысл притворяться и вытирать их? Он позволил им капать, он сжал губы, смотря на толстый слой снега, который прятал от него место, где покоились Лили и Джеймс, кости ли это были или прах, не зная, что их живой сын стоял рядом, его сердце билось, потому что они пожертвовали собой ради него. Он внезапно захотел уснуть по снегом вместе с ними.
Гермиона взяла его руку и крепко её сжала. Он не мог смотреть на неё, но тоже сжал её руку в ответ. Он отрывисто вдыхал ночной воздух, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Он должен был что-нибудь им принести, но он даже об этом не подумал, а все растения вокруг замёрзли. Гермиона подняла палочку и в воздухе появились Рождественские розы. Гарри поймал их и положил на могилу родителей.
Как только он поднялся на ноги, ему захотелось уйти. Он не мог больше там оставаться . Он обнял Гермиону за плечи, она положила руку ему на пояс, они замолчали и пошли прочь, пробираясь сквозь снег, проходя мимо мамы и сестры Дамблдора, назад к тёмной церкви и калитке, которой пока что не было видно.

глава 17

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:21 + в цитатник
Глава 17. Тайна Батильды.
- Гарри, остановись!
- Что случилось? - Они как раз дошли до могилы неизвестного Эббота.
- Здесь кто-то есть. Кто-то наблюдает за нами. Это точно. Там, за кустами. - Они тихо стояли, прижавшись друг-к-другу, вглядываясь в плотную черную ограду кладбища. Гарри ничего не заметил.
- Ты уверена?
- Я видела, как что-то пошевелилось. Я готова поклясться...- она отодвинулась, чтобы освободить руку с палочкой. - - Мы похожи на маглов, - отметил Гарри.
- Маглов, которые только что клали цветы на могилы твоих родителей? Гарри, я уверена, там кто-то есть!
Гарри подумал о Истории Магии; кладбище, должно быть, населено привидениями; что если..? Но затем он услышал хруст и увидел небольшую воронку из примятого снега в тех кустах, куда показывала Гермиона. Призраки не могли переместить снег.
- Это кошка, - сказал Гарри, подумав, - или птица. Если бы это был Пожиратель Смерти, мы были бы уже мертвы. Надо выйти отсюда, и мы можем снова спрятаться под плащом.
Они все время оборачивались, пока шли к выходу с кладбища. Гарри, который чувствовал себя не так хорошо, как хотелось бы, был рад наконец-то выйти на скользкий тротуар. Они закутались в Плащ-Невидимку. В пабе было больше народу, чем раньше. Многие голоса теперь пели гимн, который они слышали, когда приближались к церкви. На какой-то момент Гарри обдумывал не вернуться ли имвнтрь, но, прежде чем он успел что-нибудь сказать, Гермиона прошептала: "Пойдем сюда," и потащила его по темной улице, ведущей из деревни, в направлении противоположном тому, откуда они входили. Внезапно дома закончились и дорога превратилась в поле. Они шли так быстро. как только могли, мимо окон, в которых сверкали разноцветные огни, и очертания Рождественских елей темнели за занавесками.
- Как мы собираемся искать дом Батильды? - спросила Гермиона, немного дрожа и оглядываясь. - Гарри? Как ты думаешь? Гарри? - Она дергала его за руку, но Гарри не обращал внимания. Он смотрел на темный силуэт, стоявший с краю от ряда домов. В следующий момент он бросился бежать и потащил Гермиону за собой, она слегка поскользила по льду.
- Гарри—
- Посмотри... Посмотри туда, Гермиона...
- Я не... о!
Он мог видеть его; Заклятие Верности, должно быть, умерло вмести с Джеймсом и Лили. Живая изгородь разрослась за шестнадцать лет, прошедших с тех пор как Хагрид забрал его отсюда, лежавшего среди обломков разбросанных по траве. Большая часть дома еще стояла, хотя и покрытая почерневшим плющом и снегом, но правая часть верхнего этажа была разрушена взрывом; там, где сработало проклятье, Гарри был уверен в этом. Он и Гермиона стояли у калитки и смотрели на руины того, что когда-то было обычным коттеджем.
- Интересно, почему никто его так и не восстановил? - прошептала Гермиона.
- Может быть его нельзя восстановить? - ответил Гарри. - Может быть это как увечья от черной магии и разрушенное нельзя починить? - Он высунул руку из-под плаща и взялся за толстую ржавую и заснеженную калитку, не желая открыть ее, а просто потому что она была частью дома.
- Ты же не собираешься заходить внутрь? Он выглядит небезопасно, может -- о, Гарри, смотри! - кажется это было вызвано его прикосновением к калитке. Знак поднялся перед ними прямо из-под земли, пройдя сквозь
переплетение травы, словно какой-то быстрорастущий цветок, золотыми буквами по дереву на нем было написано: "На этом месте, в ночь 31 Октября 1981 года, Лили и Джеймс Поттеры лишились жизни. Из сын Гарри остается единственным волшебником, пережившим Смертельное Проклятие. Дом, невидимый для маглов, был сохранен в разрушенном состоянии как монумент Поттерам и в память о насилии, разрушившем их семью." Вокруг этих аккуратно написанных слов повсюду были надписи добавленные другими волшебниками, приходившими посмотреть на место где спасся Мальчик-Который-Выжил. Некоторые просто написали свои имена вечными чернилами; другие вырезали свои инициалы на дереве, все остальные просто оставили записки. Самые свежие надписи, висящие поверх шестнадцатилетнего слоя этого магического граффити, гласили: "Удачи, Гарри, где бы ты ни был"; "Если ты читаешь это, Гарри, мы все с тобой!"; "Долгих лет, Гарри Поттер".
- Им не следовало писать на знаке! - сказала Гермиона с возмущением. Гарри посмотрел на нее.
- Это великолепно! Я рад, что они это сделали. Я...- он прервался. Плотно укутанная фигура хромала к ним по дорожке, ее силуэт был виден в ярких огнях далекой площади. Гарри подумал, хотя было трудно судить, что это женщина. Она двигалась медленно, возможно боясь поскользнуться на заснеженной почве. По сгорбленной осанке и шаркающей походке можно было определить, что она очень стара. В тишине они наблюдали, как она приближалась. Гарри ждал, что она свернет в один из домов, мимо которых она проходила, хотя он уже чувствовал, что этого не будет. Наконец, она остановилась в нескольких ярдах от них посреди замерзшей дороги. Гермиона ущипнула его за руку, но в этом не было необходимости. Было совершенно ясно, что женщина не магл: она стояла и смотрела на дом, который могли увидеть только волшебники. Но даже для волшебницы было странным поведением прийти холодной ночью, чтобы поглазеть на старые руины. По правилам обычной магии она не могла увидеть их с Гермионой, но Гарри почему-то казалось, что она не только ощущает их присутствие, но и знает, кто они такие. Как раз когда он пришел к этому неприятному выводу, она подняла руку в перчатке и поманила их к себе. Гермиона прижалась к нему под плащом и схватила его за руку.
- Как она догадалась? - он покачал головой. Женщина снова поманила их, более решительно. Гарри мог придумать множество причин, почему не стоит идти на зов, но его подозрения по поводу этой женщины крепчали с каждой секундой. Возможно ли, что она ждала их все эти долгие месяцы? Что Дамблдор велел ей ждать Гарри? Может она шла за ними от самого кладбища? Сама ее способность чувствовать их наводила на мысль о какой-то невиданной магии Дамблдора.
Наконец Гарри сказал, заставив Гермиону Вздрогнуть: "Вы Батильда?"
Укутанная фигура кивнула и снова поманила. Под плащом Гарри и Гермиона переглянулись. Гарри поднял брови; Гермиона нервно кивнула. Они шагнули к женщине, она повернулась и захромала в обратном направлении. Миновав несколько домов, они свернули к калитке. Они шли за ней по тропинке через сад, почти столь же заросший, как тот откуда они только что ушли. Повозившись немного с ключом у входной двери, она открыла ее и отступила на шаг, давая им пройти. От нее исходил тяжелый запах, или может быть от ее дома. Гарри наморщил нос, когда они проходили мимо нее и стянул плащ. Только сейчас, стоя перед ней, он понял, насколько она мала. Согнутая под тяжестью лет, она была ему примерно по грудь. Она закрыла дверь, повернулась и посмотрела на Гарри. Ее мутные глаза тонули в складках полупрозрачной кожи, а лицо было покрыто пятнами лопнувших вен. Он подумал, видит ли она его вообще. Даже если и видит, на нем сейчас внешность лысеющего магла. Запахи старости, пыли, грязной одежды и несвежей еды усилились, когда она размотала побитый молью черный платок, освобождая голову, покрытую редкими белыми волосами.
- Батильда? - повторил Гарри. Она опять кивнула.
Гарри заметил, что медальон у него на груди опять забился. Он чувствовал пульсацию холодного золота. Оно чувствует, знает, что вещь, которая его уничтожит уже близко? Батильда прошла мимо них, оттолкнув Гермиону, словно не замечая ее, и скрылась там, где, должно быть, была гостиная.
- Гарри, я не уверена, - выдохнула Гермиона.
- Посмотри на ее величину, думаю, мы сможем с ней справиться, если придется, - сказал Гарри. - Послушай, Я знаю, она немного не в себе. Мюриел называла ее сумасшедшей.
- Подойди!, - позвала Батильда из соседней комнаты. Гермиона вздрогнула и схватила Гарри за руку.
- Все в порядке, - сказал Гарри уверенно и направился в гостиную. Батильда шаталась по комнате, зажигая свечи, но вокруг по-прежнему было темно, хотя и не слишком. Под ногами лежал толстый слой пыли, Гарри почувствовал, что снизу пахнет сыростью, плесенью и чем-то вроде гнилого мяса. Гарии задумался, когда же в последний раз кто-нибудь заходил проведать Батильду. Она, кажется, уже забыла, что может колдовать, во всяком случае, свечи она зажигала просто вручную, шнурок на ее манжете грозился вот-вот загореться.
- Давайте лучше я, - предложил Гарри и забрал у нее спички. Она смотрела, как он зажигал свечи, стоящие на блюдцах, на стопках книг и на столах, зажатые между треснувших чашек. Последняя свеча, которую он зажег, стояла на пузатом комоде рядом с огромным количеством фотографий. Когда пламя вспыхивало, его свет отразился на пыльном стекле и серебре. Гарри заметил какое-то движение на картинах. Пока Батильда возилась с дровами для камина, он прошептал: "Тергео". Пыль с фотографий исчезла, и он заметил, что примерно полдюжины самых больших и дорогих рамок пустует. Он удивился, зачем Батильда или кто-то другой забрал фотографии. Затем одна из фотографий в заднем ряду привлекла его внимание, и он схватил ее. Симпатичный молодой человек, вор сидевший подоконнике у Грегоровича лениво улыбался из серебряной рамки. Гарри тут же вспомнил, где видел его раньше: в книге "Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора", рука об руку с молодым Дамблдором. Должно быть, отсутствующие фотографии оказались в Ритиной книге.
- Миссис -- Мисс -- Бэгшот? - сказал он, голос немного дрожал. - Кто это?, - Батильда, стоящая посреди комнаты смотрела на Гермиону, разжигающую камин.
- Мисс Бэгшот?, - повторил Гарри, подходя с фотографией в руке в тот момент, когда загорелся огонь в камине. Батильда обернулась на его голос и Хоркрукс на груди забился сильнее. - Кто этот человек? - спросил Гарри, протягивая фотографию. Она посмотрела на фото, затем на Гарри.
- Вы знаете, кто это? - повторил он громка и медленно. - Этот человек, вы знаете его? как его имя? - Батильда выглядела озадаченно. Гарри почувствовал страшное разочарование. Как Рите Скитер удалось добраться до воспоминаний Базильды?
- Кто этот человек? - повторил он громко.
- Гарри, что ты делаешь? - спросила Гермиона.
- Фотография. Гермиона, это вор, тот, кто ограбил Грегоровича! Пожалуйста! - сказал он Базильде. - Кто это? -Но она только смотрела на него.
- Зачем вы нас позвали, миссис - мисс -- Бэгшот? - спросила Гермиона. - Вы что-то хотели нам сказать?
Словно не слыша Гермиону, Батильда подошла ближе к Гарри. Она мотнула головой в сторону прихожей.
- Вы хотите, чтобы мы ушли? - спросил он. Она повторила жест, показав сначала на него, потом на себя, потом на потолок.
- О, понятно… Гермиона, я думаю, она хочет, чтобы я пошел с ней наверх.
- Хорошо, - сказала Гермиона, -пойдем.
Но как только Гермиона пошевелилась, Батильда неожиданно сильно тряхнула головой и снова указала на сначала на Гарри, а затем на себя.
- Она хочет, чтобы я пошел с ней один.
- Почему? - спросила Гермиона, ее голос звучал громко и ясно, старуха слегка тряхнула головой от громкого шума.
- Может быть, Дамблдор сказал ей отдать меч мне и только мне?
- Ты действительно думаешь, что она знает, кто ты?
- Да, - сказал Гарри, глядя в уставившиеся на него молочные глаза. - Она знает.
- Ну ладно, тогда поторопись, Гарри.
- Идем, - сказал Гарри Батильде. Она, кажется, поняла и направилась к двери. Гарри обернулся, чтобы послать Гермионе обнадеживающую улыбку, но она, кажется, этого не заметила, так как разглядывала книжный шкаф. Когда он вышел из комнаты и оказался вне поля зрения Гермионы и Батильды, он положил фотографию неизвестного вора за пазуху куртки.
Лестница была крутой и узкой; Гарри так и хотелось положить руки на плотную спину Батильды, чтобы быть уверенным, что она на него не свалится – это казалось вполне вероятным. Медленно и с легкой одышкой она добралась до верхней площадки, сразу же повернула направо и повела его в спальню с низким потолком. Комната была черной как смоль и жутко воняла: Гарри успел разглядеть ночной горшок под кроватью, прежде чем Батильда закрыла дверь, и комната окончательно погрузилась в темноту.
- Люмос, - сказал Гарри, и его палочка вспыхнула. За несколько мгновений темноты Батильда успела приблизиться к нему так тихо, что он даже не заметил.
- Ты Поттер? - прошептала она.
- Да. - Она медленно кивнула. Гарри почувствовал, что Хоркрукс забился быстрее, чем его собственное сердце. Это было неприятно и тревожно. - У вас есть что-то для меня? - спросил Гарри, но ее, кажется, отвлекал свет на конце его палочки. - У вас есть что-то для меня? - повторил Гарри. Затем она закрыла глаза, и несколько событий случилось одновременно: Гарри почувствовал колющую боль в шраме, Хоркрукс дернулся так сильно, что оттянул ткань на свитере, темная вонючая комната моментально растворилась. Он почувствовал прилив радости и сказал высоким холодным голосом: «Держи его!» Гарри закачался на месте: темная зловонная комната вновь образовалась вокруг него; он не заметил того, что только что произошло.
- У вас есть что-то для меня? - спросил он в третий раз намного громче.
- Здесь, - прошептала она, показывая в угол. Гарри поднял палочку и увидел очертания захламленного туалетного столика у занавешенного окна. В этот раз она осталась на месте. Гарри протиснулся между ней и неубранной кроватью с поднятой палочкой. Он хотел держать ее в поле зрения.
- Что это?, - спросил он, оказавшись у туалетного столика, на котором лежала большая стопка чего-то, что выглядело и пахло как грязное белье.
- Там, - сказала она, указывая на бесформенную массу. Пока Гарри пытался разглядеть в этой куче рубин на эфесе меча, краем глаза он заметил, что старуха странно дернулась. Он повернулся и остолбенел от ужаса: старое тело обмякло, из того места, где была шея выползала огромная змея. Она набросилась, как только он поднял палочку: от укуса в предплечье палочка подлетела к потолку и погасла, затем змея ударила его в грудь, и он упал на туалетный столик в кучу грязной одежды. Он перекатился в сторону, с трудом избегая змеиного хвоста, который ударил туда, где он только что был. На него обрушился дождь из осколков стекла. Гермиона позвала снизу: «Гарри», но он не мог вздохнуть, чтобы ответить: тяжелое гладкое тело прижало его к полу, и он почувствовал, как оно ползет по нему, сильное и мускулистое.
- Нет! - выдохнул он, все еще прижатый к полу.
- Да, - прошептал голос. - Дааа… подожди… подожди…
- Ассио… Ассио палочка…
Но ничего не случилось, и он попытался руками остановить змею, обвивающуюся вокруг него, чтобы выжать воздух из легких, вдавливая Хоркрукс в грудь. Ледяной кружок бился в дюймах от его собственного сердца, сознание заполняли холод и белый свет, мысли исчезли, дыхание остановилось, вдали послышались шаги. Металлическое сердце билось на груди, теперь он летел, летел, и сердце наполнялось радостью, летел без метлы и тестрала… Внезапно он проснулся в кисло-пахнущей темноте. Нагини отпустила его. Он с трудом поднялся и увидел силуэт змеи. Гермиона прыгнула в сторону с криком. Ее заклятие разбило окно вдребезги. Морозный воздух заполнил комнату, Гарри наклонился, уворачиваясь от осколков, и ногой задел что-то круглое – его палочка –
Он нагнулся чтобы поднять ее, но теперь комната была заполнена змеей, ее хвост трепыхался. Гермионы нигде не было видно, и на секунду Гарри подумал, что случилось худшее, но затем раздался сильный хлопок, появилась красная вспышка и змея взлетела в воздух, на ходу ударив Гарри в лицо, и виток за витком поднялась к потолку. Гарри поднял палочку, но как только он это сделал, то почувствовал сильное жжение в шраме, сильнее, чем когда либо.
- Он идет! Гермиона, он идет! - закричал он, в этот момент змея упала с диким шипением.
Начался хаос: змея разбила полки на стене, во все стороны полетели кусочки фарфора, Гарри перепрыгнул через кровать и схватил Гермиону, она вскрикнула от боли, когда он перетаскивал ее обратно. Змея вновь поднялась, но Гарри знал, что приближалось то, что хуже змеи, возможно, оно было уже у калитки. Его голова раскалывалась от боли в шраме.
Змея сделала выпад, когда он побежал, таща за собой Гермиону. Она крикнула: «Конфринго!» и заклятие полетело по комнате, разбило зеркало в шкафу и отрикошетило обратно, прыгая между полом и потолком. Гарри почувствовал, как оно обожгло ему руку, а осколок стекла порезал щеку. Таща за собой Гермиону, Гарри прыгнул к сломанному туалетному столику, а затем прямо в пустоту разбитого окна, она вскрикнула, когда они перевернулись в воздухе…
А потом его шрам открылся, и он был Волдемортом и бежал через зловонную спальню, его длинные белые пальцы ухватились за подоконник, когда он заметил как лысый мужчина и маленькая женщина поворачиваются и исчезают и он кричал от ярости и его крик смешался с криком девчонки и эхом разнесся над темными садами, перекрывая звон рождественский церковных колоколов…
И его крик это был криком Гарри, его боль была болью Гарри. …это случилось там, где это было раньше, радом с домом, где он вплотную подошел к тому, чтобы узнать, что значит умереть… умереть… боль была так ужасна… просто разрывала его тело … Но если у него не было тела, почему его голова болела так сильно, если он мертв, как он может чувствовать себя так отвратительно, разве боль не прекращается после смерти, разве она не уходит...
Сырая и ветреная ночь, двое детей, одетых в тыквы шагают через площадь, окна магазина покрыты бумажными пауками, все дешевые магловские атрибуты мира, в который они не верят… и он скользит по воздуху, это чувство цели, мощи и правоты в нем и он всегда знал об этой возможности… не злоба… это для тех, чьи души слабее … но триумф, да… Он ждал этого, надеялся на это…
- Отличный костюм, мистер! - Он увидел маленького мальчика, чья улыбка пропала, когда он подбежал достаточно близко, чтобы заглянуть под капюшон плаща, увидел ужас на его лице. Тогда мальчик развернулся и побежал. …Он нащупал палочку под плащом… одно простое движение и ребенок никогда не вернется к матери,… но это, ни к чему, совершенно, ни к чему.
Он шел по новой более темной улице, цель его пути была видна, Заклятие Верности разрушено, хотя они об этом еще не знают… Он двигался тише, чем мертвые листья, скользившие по тротуару, когда поравнялся с темной изгородью и преодолел ее.
Они не задернули шторы, он прекрасно видел их, сидящих в маленькой комнате, высокий черноволосый мужнина в очках выпускал струи разноцветного дыма из своей палочки, чтобы развлечь маленького черноволосого мальчика в синей пижаме. Ребенок смеялся, пытаясь поймать дым, схватить его маленькой рукой.
Дверь открылась и вошла мать, сказала что-то, он не расслышал, ее длинные темно-рыжие волосы падали на лицо. Отец взял ребенка на руки и передал матери. Он бросил палочку на диван и потянулся, зевая…
Калитка скрипнула, открываясь, но Джеймс Поттер этого не слышал. Его белая рука достала палочку из-под мантии, указав на дверь, которая тут же распахнулась.
Он переступал порог, когда Джеймс выбежал в коридор. Это было просто, слишком просто, он даже не взял палочку…
- Лили, возьми Гарри и уходите! Это он! Быстрее! Бегом! Я его задержу!
Задержит без палочки в руках? … Он рассмеялся, прежде чем сотворить заклятие …
- Авада Кедавра! - Зеленый свет заполнил коридор и осветил детскую коляску, прижатую к стене, перила, вспыхнувшие как лампы, и Джеймс Поттер упал как марионетка с обрезанными нитями…
Он слышал, как она кричит наверху, запертая, но если будет благоразумна, то с ей нечего бояться… Он взобрался по ступеням, с легкой улыбкой слушая, как она пытается забаррикадироваться… У нее тоже не было при себе палочки… Как они глупы, как доверчивы, думая, что друзья обеспечат их безопасность, и оружие можно отложить хоть на секунду…
Он заставил дверь открыться, пробившись через поспешно сваленные перед ней стулья и коробки, одним легким движением палочки… и вот она стоит с ребенком на руках. При виде его она бросила сына в колыбель, стоящую за ней и широко раскинула руки, как будто это могло помочь, как будто, если она закроет ребенка собой, он выберет ее…
- Только не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!
- Отойди, глупая девчонка… сейчас же отойди.
- Не Гарри, пожалуйста нет, убейте меня вместо него –
- Последний раз предупреждаю –
- Не Гарри! Пожалуйста… пощадите… пощадите… Не Гарри! Не Гарри! Пожалуйста – я все сделаю…
- В сторону. В сторону, девочка!
Он мог заставить ее отойти, но лучше будет уничтожить обоих. …
Зеленая вспышка озарила комнату, и она упала также как ее муж. Ребенок не плакал, он стоял, опираясь о края колыбели и смотрел на вошедшего с явным интересом, возможно, он думает, что это его отец спрятался под мантией, и создает красивые вспышки света, а мать вот-вот встанет, смеясь…
Он аккуратно направил палочку мальчику в лицо, он хотел увидеть, как исчезнет эта непонятная угроза. Ребенок заплакал: он увидел, что это не Джеймс. Он не любил детский плач, не выносил вой малышни в приюте.
- Авада Кедавра!
Затем он сломался. Он был ничем, только боль и ужас, он должен спрятаться, не здесь среди обломков разрушенного дома, где остался кричащий ребенок, далеко… очень далеко… «
- Нет! - застонал он.
Змея с хрустом ползла по заваленному осколками полу, он убил мальчика и в то же время он сам был этим мальчиком…
- Нет…
Теперь он стоял у разбитого окна Батильдиного дома, погрузившись в воспоминания о своем крупнейшем провале, змея у его ног скользила по осколкам стекла и фарфора… Он посмотрел вниз и увидел что-то… что-то невероятное.
- Нет…
- Гарри, все в порядке, ты как!
Он наклонился и подобрал разбитую фотографию. Это был неизвестный вор, вор которого он искал…
- Нет… Я потерял… потерял…
- Гарри, все в порядке, проснись, проснись!
Это был Гарри… Гарри, не Волдеморт… и этот шорох издавала не змея… Он открыл глаза.
- Гарри,- прошептала Гермиона, - ты хорошо себя чувствуешь?
- Да», соврал он.
Он был в палатке, лежал на одной из низких коек рядом с кучей одеял. Кажется, уже светало, судя по неподвижности холода и свету, проходящему через полотняную крышу. Он был весь мокрый, простыня и одеяло пропитались потом.
- Мы ушли.
- Да, - сказала Гермиона. - Мне пришлось использовать Парящее Заклятие, чтобы доставить тебя сюда. Я не могла тебя поднять. Ты… в общем ты был не особо …
Под ее карими глазами залегли бурые тени, а в руке у нее он заметил маленькую губку: она вытирала его лицо.
- Ты был болен, - закончила она, - совершенно болен.
- Давно мы ушли?
- Несколько часов назад. Скоро утро.
- Я был без сознания?
- Не совсем,- сказала Гермиона, смутившись. -Ты кричал, стонал и так далее,- добавила она, и Гарри почувствовал неловкость. Что он делал? Выкрикивал проклятия, как Волдеморт, или плакал как младенец?
- Не могла вытащить из тебя Хоркрукс,- сказала Гермиона, желая сменить тему. - Он застрял, застрял у тебя в груди. Теперь на его месте шрам. Извини, мне пришлось применить разрезающее заклятие, чтобы вытащить его. Змея тебя тоже ударила, но я промыла и обработала рану.
Он стянул потную футболку и посмотрел вниз: на груди был красный овальный след от медальона. Еще он заметил полузажившие отметины на предплечье.
- Куда ты положила Хоркрукс?
- Он в моей сумке. Пусть полежит там некоторое время.
Он откинулся на подушки и посмотрел в ее осунувшееся серое лицо.
- Нам не стоило идти в Годрикову Лощину. Это моя вина, полностью моя вина. Прости, Гермиона.
- Ты не виноват. Я сама захотела пойти. Я и вправду думала, что Дамблдор мог оставить там меч для тебя.
- Ну что ж… мы ошиблись, верно?
-Что случилось, Гарри? Что случилось, когда вы поднялись наверх? Змея где-то пряталась? Она вылезла, убила ее и напала на тебя?
- Нет, - сказал он. - Она была змеей… или змея была ею… как-то так.
- Ч-что?
Он закрыл глаза. Он все еще чувствовал на себе запах Батильдиного дома, от этого воспоминания были еще ярче.
- Батильда, должно быть, давно была мертва. Змея была… внутри нее. Сама-Знаешь-Кто оставил ее в Годриковой Лощине поджидать нас. Ты была права. Он знал, что я вернусь.
- Змея была внутри нее?
Он снова открыл глаза. Гермиона выглядела потрясенной, казалось ее вот-вот вырвет.
- Люпин говорил, там будет магия, которую мы и представить не можем,- сказал Гарри. - Она не хотела говорить в твоем присутствии, потому что она говорит только на змеином языке, я этого не заметил, хотя и понимал ее. Как только мы поднялись наверх, она связалась Сама-Знаешь-С-Кем, я слышал это в моей голове, я почувствовал, что он взволнован, он сказал держать меня там… а потом…
Он вспомнил, как змея вылезает из шеи Батильды: Гермионе не нужно знать такие детали.
- …она превратилась в змею и напала.
Он посмотрел на следы от укуса.
- Она не собиралась меня убивать, только задержать, пока не придет Сама-Знаешь-Кто.
Если бы он только смог убить змею, то все было бы не напрасно. С болью в сердце он сел и отбросил покрывало.
- Гарри, нет, я уверена, тебе нужно отдыхать.
- Это тебе нужно поспать. Не обижайся, но ты выглядишь ужасно. Я в порядке. Я пока постерегу. Где моя палочка?.
Она не отвечала, только смотрела не него.
- Гермиона, где моя палочка?
Она прикусила губу, в глазах показались слезы.
- Гарри…
- Где моя палочка?
Она достала ее и протянула ему. Палочка из остролиста с пером феникса была почти сломана пополам. Только хрупкий остовок пера соединял две половинки. Дерево было совсем сломано. Гарри взял ее так, будто это живое существо, получившее тяжелую травму. Он не мог думать, все плыло от тревоги и страха. Затем он вернул ее Гермионе.
- Почини ее. Пожалуйста.
- Гарри, вряд ли это возможно при таких повреждениях—
- Пожалуйста, Гермиона, попробуй!
- Р-Репаро!
Части палочки соединились. Гарри взял ее.
- Люмус!
Палочка слегка заискрилась и погасла. Гарри прицелился в Гермиону.
- Экспелиармус!
Палочка Гермионы чуть дернулась, но осталась у нее в руке. Это оказалось слишком для палочки Гарри и она вновь распалась на две половины. Он в ужасе смотрел на это, отказываясь верить в то что видел… эта палочка столько всего перенесла…
- Гарри,- прошептала Гермиона так тихо, что он с трудом расслышал. - Мне очень-очень жаль. Я думаю, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали от змеи, я сотворила Ударное Заклятие, и оно летало повсюду, и, должно быть… должно быть задело палочку.
- Это произошло случайно,- сказал Гарри автоматически. Он чувствовал пустоту и оцепенение. - Мы… мы придумаем, как ее починить.
- Гарри, вряд ли это получится, - сказала Гермиона, по ее щекам текли слезы. - Помнишь… помнишь Рона? Когда он сломал палочку при аварии? Она так и не стала прежней, и пришлось купить новую.
Гарри подумал об Олливандере, похищенном и находящемся в заложниках у Волдеморта, о Грегоровиче, который умер. Где он теперь возьмет новую палочку?
-Ну что ж, - сказал он притворно спокойно, - что ж, придется пока одолжить твою. Пока я на страже.
Ее лицо было покрыто слезами, Гермиона протянула свою палочку, и он оставил ее сидящей на кровати, желая только поскорее уйти.

глава 18

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:20 + в цитатник
Глава 18. Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора.
Всходило солнце: чистые, разноцветные небеса простирались над ним, безразличные к нему и его страданиям . Гарри присел возле входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух . Как просто быть живым, наблюдать за
восходом солнца над снежными вершинами. Это должно быть самое великое таинство на Земле. Раньше он этого не замечал. Все его сознание было сосредоточено, на той халатности, по которой он потерял свою палочку. Он взглянул на долину, укрытую снегом, вдалеке сквозь звенящую тишину раздавались церковные колокола.
Не осознавая этого, он вонзал свои пальцы себе в руки, так как будто он пытался противостоять физической боли. Он проливал свою кровь бессчетное количество раз, однажды он даже потерял все кости правой руки, а это путешествие уже принесло ему шрамы на груди и
предплечье в дополнение к шрамам на руке и лбу. Но никогда до этого
момента он не чувствовал себя окончательно ослабшим, уязвимым и
беззащитным, потому что добрая часть его магической силы ушла от него.. Он в точности знал, чтобы ответила Гермиона, рассказав бы ей он об этом. Волшебная палочка и ее волшебник по-сути одинаковы. Но она была бы не
права, его случай был иным. Она не чувствовала как палочка вертелась как
стрелка компаса и стреляла золотым пламенем, как враг. Гарри потерял
защиту или идентичной сердцевины (прим. Переводчика – имеется ввиду связь палочки Гарри с палочкой Волдеморта, а именно два пера одной птицы - феникс), и только сейчас он осознал, как сильно на нее рассчитывал.
Он вытащил кусочки сломанной палочки из своего кармана и, не глядя на них,
спрятал вмешочек Хагрида, висящий у него на шее. Сейчас он был так набит сломанными и бесполезными вещами, что в него уже больше ничего бы не влезло. Через ослиную кожу, рука Гарри задела снитч, и на мгновение у него появился соблазн достать и выбросить его прочь. Непостижимый, бесполезный, ненужный, как и все то остальное, что оставил Дамблдор.
И ярость на Дамблдора обрушилась на него как лава, обжигающая его снаружи, стирающая все другие чувства. Из-за полнейшего отчаяния они уговорили себя в том, что Годрикова Лощина таит в себе ответы, убеждая себя в том, что они должны вернуться, что все это было частью секретной тропы, проложенной им Дамблдором: но не было ни карты, ни плана. Дамблдор оставил их идти наощупь в темноте, бороться с неизвестным, охваченным страхом, одинокими и беззащитными. Ничего не было объяснено, ничего не разъяснено, не было даже меча, и теперь у Гарри не было и палочки. Вдобавок он потерял фотографию вора, и, конечно же, Волдеморту теперь не составит труда найти этого человека.
Теперь у Темного Лорда была вся информация…
- Гарри? – Гермиона выглядела так, как будто боялась, что он может проклясть ее ее собственной палочкой. На ее лице показались слезы, она
опустилась радом с Гарри, держа в трясущихся руках две чашки с чаем и еще
что-то большое под рукой.
- Спасибо, сказал он, беря одну из чашек.
- Не возражаешь, если я поговорю с тобой?
-Нет, - сказал он, потому что не хотел причинять ей боль.
-Гарри, ты хотел знать, кто был тот человек на той фотографии. Вообще-то… У меня есть книга.
Она робко положила ее ему на колени, это была чистая копия «Правды и лжи об Альбусе Дамблдоре».
- Когда?.. как?..
- Она была в гостиной Батильды, просто лежала там… Эта записка торчала из ее верхушки, - и Гермиона прочитала вслух несколько строчек, написанных кислотно-зеленым цветом.
– Дорогая Бэлли, спасибо за твою помощь! Вот копия книги,
надеюсь тебя понравиться. Ты рассказала все, даже если и не помнишь этого.
Рита. Я думаю, оно пришло, когда Батильда еще была жива, но, наверное, она была не в том состоянии, чтобы прочитать это.
-Да, наверное, не была.
Гарри взглянул на лицо Дамблдора и почувствовал волну дикого наслаждения. Теперь он узнает все те вещи, которые Дамблдор не считал достойными, чтобы рассказать ему, хотел того Дамблдор или нет.
-Ты до сих пор сердишься на меня, не так ли? - спросила Гермиона, со слезами на глазах. Он взглянул на нее, чтобы увидеть свежие слезы, струящиеся из ее глаз, и знал, что гнев, должно быть, отразился на его лице.
-Нет,- сказал он тихо.- Нет, Гермиона, я знаю, что это был несчастный случай. Ты пыталась вывести нас оттуда живыми, и ты была невероятна. Я бы умер,если бы ты не была там и не помогла мне.
Гарри пытался вернуть ее печальную улыбку, а затем снова обратил внимание на книгу. Корешок был тугой, очевидно ее никто не открывал раньше. Он пролистывал страницы, ища фотографии. Он натолкнулся на одну, которою искал почти сразу, молодой Дамблдор и его статный компаньон хохочут над какой-то давно забытой шуткой. Гарри опустил глаза на подпись.
Альбус Дамблдор, вскоре после смерти своей матери со своим другом
Геллертом Гриндельвальдом.
На несколько длинных мгновений Гарри изумленно уставился на последнее слово. Гриндельвальд. Его друг Гриндельвальд. Он искоса посмотрел на Гермиону, которая все еще смотрела на имя, так как будто, она не верила своим глазам. Медленно она перевела взгляд на Гарри:
-Гриндельвальд!
Проигнорировав остальные фотографии, Гарри исследовал страницы рядом с ними, нет ли там упоминаний о роковом имени. Вскоре он нашел то, что искал и с жадностью принялся читать, но потом потерял мысль: нужно было вернуться назад, что бы уловить, о чем шла речь, и, в конце концов, он нашел главу под озаглавленную: «Большое добро». Вместе, он и Гермиона начали читать:
Приближался его восемнадцатый день рождения, и Дамблдор покинул Хогвартс в блеске славы: отличник, староста, обладатель награды Барнабуса Финкли за необычное использование чар, золотой медали за подрывающую все основы статью на Международной Конференции Алхимиков в Каире, юный представитель Визингамота в Британии. Дальше Дамблдор намеривался совершить Большое Путешествие вместе с Эльфайсом "Вонючкой" Доджем, тупым и назойливым, но преданным закадычным другом, с которым он познакомился в школе.
Двое молодых людей находились в "Дырявом Котле" в Лондоне,
готовясь к отъезду в Грецию следующим утром, когда прилетела сова и принесла весть о смерти матери Дамблдора. "Вонючка" Додж, который отказался давать интервью для этой книги, публично высказал сентиментальную версию о том, что произошло позже. Он представил смерть Кендры трагической случайностью, а решение Дамблдора о прекращении экспедиции, как акт благородного самопожертвования.
Конечно, Дамблдор сразу же вернулся в Годрикову Лощину, предположительно для того, что бы "позаботиться" о своих младших брате и сестре. Но сколько внимания он в действительности уделил им?
-Он был особенным парнем, не такой как Аберфорт,- рассказывает Энид Смик, чья семья в то время жила на окраине Годриковой Долины. - Тот рос
нелюдимым. После смертью их матери и отца, к нему стоило относиться с сочувствием, если бы он не продолжал бросаться козьим пометом в голову. Я не думаю, что Альбус беспокоился из-за брата. Во всяком случае, я не видел их вместе.
Так чем же занимался Альбус, если он не утешал младшего брата? Кажется,
ответ заключался в продолжении заключения его сестры. Несмотря
на то, что ее первый тюремщик умер, не было никакого шанса исправить жалкое положение Арианы Дамблдор. О ее существовании знали только те несколько человек, которые, как "Вонючка" Дож, верили в историю о ее "плохом здоровье".
Еще одним доверчивым другом семьи была Батильда Бэгшот, известный
магический историк, много лет прожившая в Годриковой Лощине. Кендра, конечно же, дала отпор Батильде, когда та впервые сделала попытку радушно встретить их семью в деревне. Однако несколько лет спустя автор послал
Альбусу в Хогвортс сову, так как была сильно впечатлен его статьей о межвидовых превращениях в газете "Трансфигурация сегодня". Это первое письмо привело к знакомству со всей семьей Дамблдора. На момент смерти Кендры, Батильда была единственным человеком в Годриковой Лощине, который общался с матерью Дамблдора.
К сожалению, блеск, который Батильда демонстрировала раньше, испарился. "Огонь горит, а котел - пустой", - так интерпретировал это Ивор Диллонсби. Энид Смик, сказал немного иначе: "Она такая же ореховая, как дерьмо белки". Тем не менее, тех или иных стилей изложения дало возможность мне получить достаточно уникальных фактов, чтобы собрать воедино всю скандальную историю.
Как и остальной Волшебный мир, Батильда отнесла преждевременную смерть Кендры к ответным чарам, то же рассказывали Альбус и Аберфорт несколько лет спустя. Батильда также придерживалась семейной версии об Ариане, называя ее "слабой" и "болезненной". Однако с другой стороны, Батильда достойна тех усилий, которые я приложила, доставая для нее Веритазерум, потому что она одна знает полную историю самой заповедной тайны жизни Дамблдора. Теперь, впервые раскрытая, она ставит под сомнение все, во что верили почитатели Дамблдора: его возможная ненависть к Темным Искусствам, противостояние по отношению к притеснению маглов, даже его преданность семье.
В то самое лето, когда Дамблдор приехал домой в Годрикову Лощину, уже сиротой и главой семьи, Батильда Бэгшот приютила у себя своего внучатого племянника, Геллерта Гриндельвальда.
Имя Гриндельвальда по праву знаменито: в списке Самых Опасных Темных Волшебников Всех Времен он потерял лидерство только потому, что через поколение появился Вы-Знаете-Кто, который отобрал у него эту корону. Случилось это, потому что Гриндельвальд никогда не распространял свою компанию террора на Британию, однако детали его восхождения к силе не так широко известны здесь.
Получив образование в Дурмтранге, в школе, знаменитой своей открытой
терпимостью по отношению к Темным искусствам, Вместо того,чтобы направить свои способности на достижение наград и призов, Гриндельвальд, однакопосвятил себя другим занятиям. Когда ему было шестнадцать, даже Дурмстранг не мог больше стерпеть мудреные эксперименты Геллерта, и он был исключен.
До сих пор о последующих перемещениях Гриндельвальда было известно только то, что он "путешествовал несколько месяцев". Как теперь
установлено, Гриндельвальд захотел посетить свою двоюродную тетю в Годриковой Лощине и, многих это сильно шокирует, завязал крепкую дружбу ни с кем иным как с Альбусом Дамблдором.
- Он казался мне очаровательным мальчиком,- бормочет Батильда,- несмотря
на то, кем он стал позже. Разумеется я познакомила его с беднягой Альбусом, который скучал без общества парней его возраста. Мальчики сразу поладили друг с другом.
Конечно, поладили. Батильда показала мне письмо,, которое она сохранила, посланное Альбусом Дамблдором Геллерту Гриндельвальду в разгар ночи.
-Да, именно после этого они провели весь день в обсуждениях - оба таких
замечательных молодых человека, ладивших, преуспевших как котел на огне – я иногда слышала, как сова стучит в окно спальни Геллерта, чтобы доставить письмо от Альбуса! Идея только что пришла к нему в голову и он должен был сообщить Геллерту немедленно!
И что же это были за идеи. Поклонники Альбуса Дамблдора будут абсолютно шокированы, но это мысли их семнадцатилетнего героя, которыми он поделился со своим лучшим другом.
Геллерт, Твоя точка зрения о господстве Волшебников, является ДЛЯ МАГЛОВ ДОБРОМ.Я думаю, это критическая точка. Да, мы наделены властью и да, эта власть дает нам право управлять, но она также дает нам и обязанности над законом.
Мы должны принять во внимание эту точку зрения, она будет фундаментом для того, что мы строим. Где мы будем отклонены, поскольку мы конечно будем, это должно быть основанием всех наших контрдоводов. Мы захватываем власть ДЛЯ БОЛЬШЕГО ДОБРА. Это было твоей ошибкой в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, так как, если бы ты не был исключен, мы никогда бы не встретились.
Альбус.
Хотя его многие поклонники будут удивленны и потрясены, это письмо является основой для Устава о секретности и установленных волшебных законов над маглами. Какой удар для тех, кто всегда представлял Дамблдора как самого великого маглорожденного победителя! Какими пустыми кажутся те речи, поддерживающие права маглов, в свете этого нового свидетельства, заслуживающего обсуждения! Каким презренным предстает перед нами Альбус
Дамблдор, занятый заговором его прихода к власти, вместо того чтобы оплакивать мать и беспокоиться о сестре!
Без сомнения те убежденные, продолжающие возносить Дамблдора на шаткий
пьедестал, будут говорить о том, что он, в конце концов, не привел свои планы в действие, что он, должно быть, изменил свои взгляды, что пришел в себя. Однако, правда кажется в целом более шокирующей.
Едва ли через два месяца их новой крепкой дружбы, Дамблдор и Гриндельвальд разошлись и больше никогда не видеть друг друга, пока не встретились для легендарного поединка (подробности, см. главу 22). Что вызвало этот резкий разрыв? Дамблдор пришел в себя? Он сказал Гриндельвальду, что не хотел принимать участия в его планах? Увы, нет.
-Я думаю, повлияла смерть бедной маленькой Арианы, - говорит Батильда. -
Это было ужасным шоком. Геллерт был у них, когда все произошло, по возвращению он весь дрожал, и сказал мне, что завтра хочет поехать домой. Ужасно, знаете ли, обеспокоенный, потом я подготовила портал, и это был последний раз, когда его видела.
Альбус винил себя в смерти Арианы. Это было настолько жутко для обоих
братьев. Они потеряли всех кроме как друг друга. Не удивительно, что нраыи иногда взлетали. Аберфорт обвинял Альбуса, ну вы понимаете, как люди ведут себя
при таких страшных обстоятельствах. Но Аберфорт всегда был немного безумным, бедный мальчик. Все равно, разбить нос Альбуса на похоронах было не прилично. Это окончательно погубило бы Кендру, если бы она увидела, как дерутся ее сыновья, около тела дочери. Очень жаль, что Геллерт не остался на похороны.... По крайне мере, это было бы утешение для Альбуса.
Эта ужасная ссора возле гроба, известная только тем немногим, кто посетил
похороны Арианы Дамблдор, поднимает несколько вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор обвинял именно Альбуса в смерти его сестры? Это был бред сумасшедшего, не более чем излияние горя? Или, возможно, там была некоторая более конкретная причина его ярости? Гриндельвальд, отчисленный из Дурмастранга из-за опасных для жизни нападений на сокурсников, сбежал из страны через несколько часов после смерти девочки и (из-за позора или
опасения?) больше не видел Альбуса, только когда он вынужден был это сделать по просьбам волшебного мира.
Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, кажется, больше никогда не упоминали про их недолгую детскую дружбу. Однако нет сомнения в том, что Дамблдор откладывал еще примерно пять лет в суматохе, несчастьях, и исчезновениях, его атаку на Геллерта Гриндельвальда. Было ли это сильной привязанностью к человеку или опасением, что лучший друг разоблачит его, и это заставило Дамблдора колебаться? Правда ли, что Дамблдор намеревался поймать человека, которым он был когда-то столь восхищен?
И как же умерла таинственная Ариана? Была ли она невинной жертвой
некоторого Темного обряда? Пошла ли она вопреки тому, чего не должна была делать, в то время как эти два молодых человека сидели и изобретали план захвата власти и славы? Возможно ли то, что Ариана Дамблдор и была первым человеком, который умер “Ради Большого Добра”?

Глава закончилась здесь, и Гарри поднял глаза. Гермиона достигла конца страницы перед ним. Она выхватила книгу из рук Гарри и, не глядя, закрыла ее, как если бы в ней было сокрыто что-то непристойное, по выражению ее лица было видно, что она встревожена:
- Гарри -
Но он потряс головой. Остаток внутренней уверенности внутри него улетучился; такое же чувство, было и тогда, когда ушел Рон. Он доверял Дамблдору, верил, что он воплощение совершенства и мудрости. Все превратилось в пепел: сколько еще он мог потерять? Рон, Дамблдор, палочка из пера феникса...
- Гарри, - она, казалось, слышала его мысли. - Послушай меня. Это… это все только слова, которые неприятно читать.
- Да, можно так сказать –
- …но не стоит забывать, Гарри, это написала Рита Скитер.
- Ты ведь прочитала письмо к Гриндельвальду, не так ли?
-Да, я… я прочла, - она запиналась, выглядела расстроенной и покачивала чашку чая в холодных руках. - Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это был просто разговор, но 'Ради Большого Добра' стал слоганом Гриндельвальда, его оправданием всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И... от этого... это выглядит, как будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что надпись 'Ради Большого Добра', была выгравирована над входом в Нурмернгард."
- Что такое Нурмернгард?
- Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих
противников. Он даже сам сидел там, когда Дамблдор его поймал. Так или иначе, это… это и послужило ужасной мыслью о том, что идеи Дамблдора помогли приходу к власти Гриндельвальда. Но с другой стороны, даже Рита не может знать о том, что они были знакомы больше чем нескольких месяцев тем летом, когда они были действительно молоды, и…
- Я так и думал, что ты это скажешь, - сказал Гарри. Он не хотел позволить
гневу вылиться на нее, но было трудно говорить спокойно. - Я думал, ты скажешь, что они "были молоды". Они были такого же возраста, как мы сейчас. И вот мы какие, рискуем своими жизнями, ради борьбы с Темными Силами, и он в сговоре с новым лучшим дружком, готовил приход к власти над маглами.
Его терпение подходило к концу: он встал и начал ходить кругами, стараясь
успокоиться.
-Я не пытаюсь оправдывать то, что писал Дамблдор, - сказала Гермиона. - Все
эти 'права управлять' - ничто, они опять же являются "Силой магии". Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…
- Один? Он не был одним! У него был брат и сестра в придачу, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…
- Я не верю этому, - сказала Гермиона, она тоже встала. - Независимо от
того, что было не так с той девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда бы не позволил…
- Дамблдор, которого, как мы думали, знали, не хотел насильно завоевать маглов, - Гарри кричал, его голос, отзывался эхом вдоль пустой вершины холма, несколько черных дроздов поднялось в воздух, они закричали и полетели навстречу жемчужному небу.
- Он изменился, Гарри, он изменился! Это ведь понятно! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Темными Искусствами! Дамблдор был тем, кто остановил Гриндельвальда, тем, кто всегда выступал за защиту маглов и прав маглорожденных, кто боролся с Ты-знаешь-с-кем с начала, и кто умер, пытаясь его сломить! "
Книга Риты лежала на земле между ними, поэтому лицо Альбуса Дамблдора
печально улыбнулась им обоим.
- Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься на Дамблдора, в том, что он сам никогда не рассказывал тебе о себе.
- Может быть, - прокричал Гарри и стукнул себя по голове, едва соображая,
что пробует удержать свой гнев или защищать себя от груза собственного разочарования. - Хочешь знать, что он говорил мне, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И снова! И снова! И не жди, что я объясню тебе все, просто доверься мне, поверь, я знаю, что делаю, верь мне даже если, я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!
Его голос утих вместе с напряжением. Они стояли и смотрели друг на друга в белизне и пустоте, и, как казалась Гарри, были столь же ничтожными, как насекомые, под этим широким небом.
-Он любил тебя, - прошептала Гермиона. – я знаю, он любил тебя.
Гарри опустил руки.
-Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но это никогда не был я. Он оставил
внутри меня не любовь, а хаос. Он делился своими проклятыми взглядами,
большинством того, о чем он действительно думал с Геллертом Гриндельвальдом, а не со мной.
Гарри взял палочку Гермионы, которою прежде уронил в снег, и снова сел у входа в палатку:
- Спасибо за чай. Продолжу охранять, а ты возвращайся в тепло.
Она не решалась, но почувствовала облегчение, взяла книгу и пошла назад в
палатку. Проходя мимо него, слегка провела рукой по голове Гарри. Он закрыл глаза от прикосновения, ненавидя себя за то, что желал, чтобы сказанное Гермионой, было правдой: Дамблдор действительно заботился.

глава 19

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:19 + в цитатник
Глава 19. Серебряная лань.
В полночь, когда Гермиона заступила на дежурство, уже шёл снег. Сны Гарри были беспорядочными и беспокойными: периодически в них появлялась Нагини, так, в первый раз она выползла из венка рождественских роз. Он часто просыпался в страхе, ощущая, как будто кто-то зовёт его издалека, и слыша в вое ветра за пологом тента то шаги, то голоса.
Когда он окончательно встал, было темно, и Гарри присоединился к Гермионе, которая, сгорбившись у входа в палатку, читала при свете палочки «Историю магии». Шёл густой снег, и предложение Гарри упаковать вещи и выдвинуться пораньше она восприняла с радостью.

- Нам нужно более укрытое место, - согласилась Гермиона, с дрожью натягивая трикотажную рубашку поверх пижамы. - Мне все время кажется, что я слышу, как снаружи ходят люди. Кажется, я даже кого-то видела, раз или два.
Гарри оторвался от надевания джемпера и взглянул на спокойный, неподвижный хитроскоп на столе.
- Я уверена, мне показалось, - нервно сказала Гермиона. – Снегопад и темнота, легко обмануться… Но, может быть, нам стоит аппарировать под плащом-невидимкой, просто на всякий случай?
Спустя полчаса, с уже упакованной палаткой, с хоркруксом у Гарри на шее и вышитой бисером сумкой, зажатой Гермионой в руках, они дизаппарировали. Привычное давление навалилось на их, а ноги Гарри попрощались со снегом, и следующим, что он почувствовал, был удар о поверхность, по ощущениям, бывшую замёрзшей землёй, покрытой листьями.

- Где мы? - спросил он, оглядывая деревья вокруг, пока Гермиона открывала сумку и вытаскивала из неё опоры палатки.
- Овражный Лес, - ответила она, - мы здесь однажды отдыхали с родителями.

Здесь тоже стоял пронизывающий холод и все деревья вокруг были покрыты снегом, но, по меньшей мере, они были защищены от ветра. Большую часть дня Гарри и Гермиона провели в палатке, сгорбившись, пытаясь согреться, над синими огоньками, умельцем в производстве которых была Гермиона, и которые можно было при необходимости собирать и переносить в баночке. Она так заботилась о Гарри, что он чувствовал себя больным, отходящим от какой-то быстротечной, но тяжёлой болезни. В полдень вновь начался снегопад, и их укрытое убежище покрылось свежим слоем мелкого, похожего на пыль снега.

После двух ночей плохого сна, чувства Гарри были более насторожены, чем обычно. Им еле удалось сбежать из Годриковой Лощины и теперь Волдеморт казался как будто ближе, чем раньше, более угрожающим. Когда наступила темнота, Гарри сказал Гермионе поспать, и заступил на дежурство. Он вытащил ко входу в палатку старую подушку и сел, надев все свитеры, что у него были, но всё ещё дрожа. В ближайшие часы темнота сгустилась настолько, что стала непроницаемой. Гарри думал достать карту мародёров, чтобы ещё немного последить за точкой, изображавшей Джинни, но вспомнил, что сейчас рождественские каникулы, и она наверняка в Норе.

Каждая секунда казалась долгой в бесконечности леса. Гарри знал, что вокруг должно быть полно живых созданий, но он хотел бы, чтобы они оставались беззвучными и бездвижными, чтобы он мог отделить их невинные суету и брожение от звуков, могущих означать другие, более зловещие движения. Он вспомнил шелест плаща, скользившего по опавшей листве много лет назад, и ему показалось, что он слышит его снова. Гарри встряхнул головой. Их защитные заклинания успешно работали уже недели, почему они должны отказать сейчас? Но ощущение, что сегодня что-то не так, его не покидало.
Несколько раз Гарри засыпал, под неудобным углом сползая к стенке палатки, и тут же просыпался. Шея его болела. Ночь достигла такой густоты, что ему казалось, будто он застрял в неопределенности, наступающей при аппарации.
Когда это случилось, Гарри как раз держал руку перед своим лицом, пытаясь разглядеть пальцы. Яркий серебряный свет, двигавшийся между деревьями, появился справа перед ним. Что бы ни было его источником, двигалось оно беззвучно. Свет как будто плыл к нему. С вскриком, застывшим в горле, он вскочил на ноги и поднял палочку Гермионы. Гарри прищурился, поскольку свет стал уже ослепляющим, и только чёрные тени деревьев были видны на фоне силуэта, испускавшего его, и он приближался…
Источник света сделал ещё один шаг, выходя из-за дуба. Это была белая, серебряная лань, сияющая, яркая, как луна, беззвучно шагавшая по свежевыпавшему нетронутому снегу, не оставляя следов. Она шагнула к Гарри, высоко держа голову с прекрасными глазами с длинными ресницами.
Гарри неотрывно смотрел на неё, будучи поражён не её странностью, но тем, что она была ему необъяснимо знакома. Он чувствовал, что должен был ждать её прихода, но забыл о нём до этого момента, что они должны были встретиться. Желание немедленно позвать Гермиону, бывшее у него ещё секунду назад, пропало. Он знал, он был бы готов поставить на это свою жизнь, что лань пришла к нему и к нему одному.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, а потом она развернулась, и пошла прочь.

- Нет, - сказал Гарри надтреснутым от долгого молчания голосом, – Вернись!

Она продолжила неторопливо шагать меж деревьями, и её свет начал скрываться за тенями ветвей. Одну секунду Гарри сомневался. Осторожность шептала, что это может быть обман, приманка, ловушка. Но инстинкт, охвативший его, подсказал, что это не может быть тёмной магией. Он бросился за ней.
Снег хрустел у него под ногами, но лань не производила ни звука, пробираясь между деревьями, поскольку сама она была только светом. Все глубже уводила она его в лес, и Гарри торопливо шагал за ней, уверенный, что, когда она остановится, она позволит ему приблизиться к себе, и тогда заговорит, и голос скажет ему то, что он должен узнать.
Наконец она остановилась. Лань вновь повернула свою прекрасную голову к Гарри, и тот бросился к ней, с кипящим в груди вопросом, но, когда он открыл рот, чтобы его произнести – лань исчезла.
Темнота полностью поглотила её, изображение ещё горело в глазах у Гарри, затмевало его взор, сияя даже под закрытыми веками. И пришёл страх: её присутствие означало безопасность.

- Люмос! - прошептал он, и кончик палочки засветился.

Отпечаток лани в его глазах угасал, пока Гарри стоял здесь, моргая, прислушиваясь к звукам леса, к отдалённому потрескиванию веток, скольжению снега. Должны ли были на него напасть? Заманила ли она его в ловушку? Стоял ли кто-то в темноте, вне пределов, освещённых палочкой, глядя на него?
Гарри поднял палочку выше. Никто не бросался на него, из-за дерева не летел в него сноп зелёного света. Зачем, тогда, она привела его сюда?
Что-то блеснуло в свете палочки, и Гарри повернулся, но это было просто маленькое, замёрзшее озеро, чёрная истрескавшаяся поверхность которого заблестела, когда она приподнял свою палочку, чтобы разглядеть её.
Он осторожно приблизился и посмотрел вниз. Лёд отразил его изломанную тень и свет от палочки, но глубоко под толстым, мутным, серым панцирем, блеснуло что-то ещё. Большой серебряный крест.
Сердце Гарри подпрыгнуло. Он упал на колени на берегу и направил палочку так, чтобы как можно сильнее осветить дно озера. Вспышка глубокого красного цвета… Это был меч с украшенной рубинами рукоятью. Меч Гриффиндора лежал на дне лесного озера.
Едва дыша, Гарри уставился на него. Как такое могло быть? Как меч мог оказаться здесь, лежащим в озере возле их лагеря? Какая-то неведомая магия направила Гермиону сюда, или лань, которую он принял за патронуса, была какого-то рода стражем этого озера? Или меч был помещён сюда уже после их прибытия, именно потому, что они были здесь? В этом случае – кто был человеком, желавшим передать его Гарри? Снова он направил палочку на деревья и кусты вокруг, пытаясь разглядеть человеческий силуэт, отблеск глаз, но никого не увидел. Всё так же, и немного страха добавилось к его волнению, когда он снова обратил своё внимание на меч, покоившийся на дне замёрзшего озера.

Гарри направил палочку на серебряный силуэт и прошептал: «Ассио меч!»

Тот не пошевелился. Гарри и не ожидал этого. Если бы всё было так просто – меч лежал бы на берегу, дожидаясь пока Гарри поднимет его, а не в глубине покрытого льдом озера. Он начал шагать вокруг ледяного круга, размышляя о том, как в последний раз меч доставил себя в его руки. Тогда Гарри был в ужасной опасности и просил помощи.

- Помогите, - прошептал он, но меч остался лежать на дне, безразличный, недвижимый.

Что, спросил себя Гарри, продолжив шагать, сказал ему Дамблдор, когда Гарри добыл меч в прошлый раз? «Только истинный гриффиндорец мог вытащить его из шляпы». И какие качества определяют гриффиндорца? Тихий голос в голове Гарри ответил ему: «храбрость и твёрдость духа предпочитал Гриффиндор».
Гарри, глубоко вздохнув, остановился и пар от его дыхания рассеялся в морозном воздухе. Он знал, что нужно делать. Будучи честным, он знал это с того самого момента, когда увидел подо льдом меч.
Он ещё раз оглядел окружавшие его деревья, но уже был уверен, что никто не собирается на него нападать. У них был шанс, когда он шагал один сквозь лет, и была куча шансов, пока он исследовал озеро. Единственной настоящей причиной задержки сейчас было то, что немедленная перспектива была столь непритягательной.
Путающимися пальцами Гарри начал расстёгивать многочисленные слои своей одежды. При чем тут «храбрость», он был совершенно не уверен, разве что она заключалась в том, что Гарри не звал сейчас Гермиону, чтобы та сделала всё за него.
Пока Гарри раздевался, где-то ухнула сова, и он с болью подумал о Хедвиге. Он дрожал, его зубы жутко стучали, но он продолжал раздеваться, пока не остался стоящим в одном белье, голыми ногами на снегу. Он положил мешочек, в котором хранились его палочка, письмо матери, осколок зеркала Сириуса и старый снитч поверх своей одежды, и направил палочку Гермионы на лёд.

- Диффиндо!

В тишине лёд треснул со звуком выстрела. Поверхность озера растрескалась и обломки чёрного льда закачались на взволновавшейся воде. Насколько Гарри мог судить, здесь было неглубоко, но, чтобы достать меч, необходимо было полностью нырнуть.
Впрочем, раздумья над предстоящей задачей не делали её легче или воду теплее. Гарри шагнул к краю озера и положил всё ещё зажжённую палочку Гермионы на землю рядом с ним. Потом, не вдаваясь в размышления о том, насколько холоднее ему станет, и насколько сильно он будет дрожать, Гарри прыгнул.
Каждая пора его тела протестующе закричала. Как будто сам воздух в его лёгких замёрз, когда Гарри погрузил свои плечи в ледяную воду. Он едва мог дышать, и так сильно дрожал, что волны ударялись о края озера. Большим пальцем ноги Гарри ощущал меч. Ему нужно было нырнуть только один раз.
Гарри откладывал момент полного погружения секунду за секундой, дрожа и задыхаясь, пока он не напомнил себе, что это должно быть сделано, собрал всю свою смелость и нырнул.
Холод охватил его как огонь, это было подобно агонии, как будто его мозг замёрз, когда Гарри, расталкивая чёрную воду, потянулся ко дну чтобы нащупать меч. Его пальцы сомкнулись на рукояти, и Гарри потянул меч вверх.
В этот момент что-то жёстко стянуло его шею. Он подумал о водорослях, хотя ничто не мешало ему, когда он нырял, и протянул руку, чтобы освободиться. Это не были водоросли. Цепь хоркрукса уменьшилась и медленно сжимала ему горло.
Гарри изо всех сил оттолкнулся ногами, пытаясь выкинуть себя на поверхность, но его только закрутило и ударило о каменный край озера. Потрясённый, задыхающийся, он царапал сжимающуюся цепь, но его замёрзшие пальцы не могли ослабить её, и теперь маленькие огоньки вспыхивали в его голове, и он должен был утонуть, больше ничего не оставалось, ничего, что он мог бы делать, и руки, сжимавшие его шею, точно принадлежали смерти…
Задыхаясь, отплевываясь, насквозь мокрый и более замёрзший, чем когда либо в своей жизни, Гарри упал лицом в снег. Где-то недалеко от него другой человек шатался, кашлял и задыхался. Как Гермиона появилась во время нападения змеи… Но звуки не были похожи на неё, ни глубокий кашель, ни тяжёлые шаги.
У Гарри не было сил поднять голову, чтобы разглядеть своего спасителя. Всё, что он смог сделать – это протянуть трясущуюся руку к своему горлу и ощупать место, в котором медальон врезался в его тело. Медальона не было. Кто-то освободил Гарри. В этот момент задыхающийся голос зазвучал над ним.

- Ты с ума сошёл?

Ничто, кроме шока от звука этого голоса, не дало бы Гарри силы встать. Смертельно дрожа, он поднялся на ноги. Перед ним стоял Рон, полностью одетый, мокрый до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, держа в одной руке меч Гриффиндора, а в другой – болтающийся на обрывке цепи хоркрукс.

- Какого чёрта, - выдохнул Рон, держа качающийся вперёд и назад на укоротившейся цепи хоркрукс, будто в какой-то пародии на гипнотический сеанс, - Ты не снял эту штуку перед тем, как нырнуть?

Гарри не знал, что ответить. Серебряная лань была ничем в сравнении с появлением Рона, он не мог в это поверить. Дрожа от холода, он кинулся к куче одежды, всё ещё лежавшей у кромки воды, и начал одеваться. Натягивая свитер за свитером, Гарри смотрел на Рона так, будто ожидал, что он исчезнет, едва Гарри потеряет его из вида, но Рон был настоящим: он только что нырнул в озеро и спас Гарри жизнь.

- Это б-был т-ты? - наконец произнёс Гарри, стуча зубами, более слабым, чем обычно, из-за недавнего удушения, голосом.
- Ну, да - ответил Рон, выглядя немного смущённым.
- Т-ты призвал эту лань?
- Что? Нет, конечно нет! Я думал, это ты сделал!
- Мой патронус – олень.
- А, да. Я заметил, что он выглядел иначе… Без рогов.

Гарри надел мешочек Хагрида обратно на шею, натянул последний свитер, наклонился, чтобы поднять палочку Гермионы, и снова встал перед Роном.

- Откуда ты здесь?

Определённо Рон надеялся, что этот вопрос будет задан позже, а если возможно – и не будет задан вообще.

- Ну, я… Ты знаешь… Я вернулся. Если... - он прочистил горло. – Ты знаешь… Если я вам ещё нужен.

Возникла пауза, во время которой уход Рона как будто стеной встал между ними. Но Рон был здесь, он вернулся и только что спас Гарри жизнь.

Рон посмотрел на свои руки. Он выглядел удивлённым тем, что за вещи держал в них.

- О, да, я понял, - ни к чему сказал он, поднимая меч так, чтобы Гарри мог его разглядеть, - Вот зачем ты прыгнул туда, да?
- Да, - ответил Гарри, – Но я не понимаю, как ты попал сюда? Как ты нашёл нас?
- Длинная история, - сказал Рон. – Я несколько часов искал вас, это ведь большой лес, не так ли? Я уже думал, что мне стоит прикорнуть под деревом и подождать утра, когда я увидел этого идущего оленя, и тебя за ним.
- Ты видел кого-нибудь ещё?
- Нет, - ответил Рон. – Я…

Он заколебался, глядя на два дерева, росшие рядом в нескольких ярдах от них.

- Мне кажется, я видел какое-то движение вон там, но в этот момент я бежал к озеру, потому что ты нырнул и не показывался обратно, так что я не планировал заходить ещё… Эй!

Гарри уже спешил к месту, которое указал Рон. Два дуба росли близко друг к другу, между стволами была только щель в несколько дюймов на уровне глаз. Идеальное место для того, чтобы видеть всё и не быть увиденным. Вокруг корней снега не было, так что Гарри не смог увидеть каких-либо следов. Он вернулся туда, где стоял Рон, всё ещё сжимавший в руках меч и хоркрукс.

- Есть что-нибудь? - спросил Рон.
- Нет, - ответил Гарри.
- Так каким образом меч попал в озеро?
- Тот, кто вызвал патронуса, и поместил меч туда.

Они оба посмотрели на узорчатый серебряный меч, украшенная рубинами рукоять которого слегка блестела в свете палочки Гермионы.

- Думаешь, это настоящий? - спросил Рон.
- Есть один способ узнать это, не так ли? - ответил Гарри.

Хоркрукс всё ещё болтался у Рона на руке. Медальон слегка подёргивался. Гарри знал, то, что скрыто внутри него, снова волновалось. Оно чувствовало присутствие меча и пыталось убить Гарри, чтобы не дать ему завладеть им. Сейчас не было времени для долгих дискуссий, нужно было уничтожить это раз и навсегда. Гарри огляделся, высоко держа палочку Гермионы, и нашёл подходящее место – гладкий камень, лежавший в тени платана.

- Иди сюда, - сказал он. Гарри смёл с камня снег и протянул руку за хоркруксом. Когда Рон предложил ему меч, однако, Гарри покачал головой.
- Нет, ты должен сделать это.
- Я? - шокировано спросил Рон. – Почему?
- Потому что ты достал меч из озера. Я думаю, это должен быть ты.

Это не была любезность или щедрость. Гарри знал, что Рон должен быть тем, кто держит меч, так же точно, как он знал, что лань не была чем-то злым. По меньшей мере, Дамблдор научил Гарри кое-чему об определенных видах магии, о несравненной силе определенных действий.

- Я открою его, - произнёс Гарри, – И ты ударишь. Немедленно, хорошо? Что бы там ни было – оно будет бороться. Тот кусочек Риддла в дневнике пытался убить меня.
- Как ты собираешься открыть его? спросил Рон. Он выглядел напуганным.
- Я думаю попросить его открыться, на парселтонге, - сказал Гарри. Ответ так быстро пришёл к нему, как будто он уже знал его. Возможно, он понял это благодаря недавней встрече с Нагини. Он посмотрел на змееподобную букву «S», выложенную сияющими зелёными камнями и с лёгкостью представил, что это миниатюрная змея, свернувшаяся на холодном камне.
- Нет! - вскрикнул Рон – Не открывай это! Я серьёзно!
- Почему нет? - спросил Гарри. – Давай избавимся от этой проклятой штуки, все эти месяцы…
- Я не могу, Гарри! Честно! Ты сделай это…
- Но почему?
- Потому что эта штука опасна для меня! - ответил Рон, отступая от медальона. - Я не могу с ней справиться! Я не оправдываю своё поведение, но это влияет на меня сильнее чем на вас с Гермионой, это заставляет меня думать такое… такое, что я бы и так думал, но намного хуже! Я не могу объяснить этого, но потом я снимаю её… И моя голова снова в порядке, но приходится снова надевать эту чёртову штуку… Я не могу, Гарри!

Тряся головой, он отступил дальше с мечом в дрожащей руке.

- Ты можешь сделать это! - сказал Гарри – Ты можешь! Ты только что достал меч, я знаю, что это ты должен использовать его! Пожалуйста, просто избавься от этого, Рон.

Звук его имени подействовал на Рона как стимулятор. Он сглотнул, и, всё ещё тяжело дыша, шагнул к камню.

- Скажи мне, когда, - прохрипел он.
- На счёт три, - произнёс Гарри, снова глядя на медальон и прищуривая глаза, чтобы сконцентрироваться на букве «S», изображавшей змею. Содержимое медальона трепыхалось, как пойманный таракан. Можно было бы испытать к нему жалость, если бы не порез вокруг шеи Гарри, до сих пор пылавший огнём.
- Раз… Два… Три… Откройся!

Последнее слово прозвучало как шипение, и медальон, щёлкнув, раскрылся на золотые половинки.

За каждым из их стеклянных окошек скрывалось по живому, мигающему глазу, тёмному и красивому, какими были глаза Тома Риддла до того, как они стали красными и щелевидными.

- Бей! - сказал Гарри, держа медальон наготове на поверхности камня.

Рон поднял меч дрожащими руками. Глаза медальона отчаянно вращались, а Гарри, упершись, надёжно схватил его, уже представляя, как хлынет кровь из пустых окон. Тогда из хоркрукса раздался шипящий голос.

- Я видел твоё сердце, и оно принадлежит мне.
- Не слушай его! - резко вскрикнул Гарри – Бей!
- Я видел твои мечты, Рональд Уизли, и видел твои страхи. Всё, чего ты желаешь – возможно, но то, чего ты боишься – так же возможно…
- Бей! - прокричал Гарри, и его голос эхом отразился от окружавших их деревьев. Кончик меча вздрогнул, и Рон уставился прямо в глаза Риддла.
- Всегда менее любимый матерью, желавшей дочь… Сейчас, менее любимый девушкой, которая предпочитает твоего друга… Всегда второй, вечно в тени…
- Рон, бей! - заорал Гарри. Он чувствовал как медальон дрожит в его руках и боялся того, что сейчас произойдёт. Рон поднял меч выше, и, когда он сделал это, глаза Риддла вспыхнули красным.

Из двух окошек медальона, из глаз, как два гротескных пузыря выплыли причудливо искаженные головы Гарри и Гермионы.

Рон в шоке вскрикнул и отступил назад, когда фигуры полностью вышли из амулета, сначала плечи, потом тела, ноги – пока они полностью не встали внутри амулета, плечо к плечу, как деревья с одним корнем, глядя на Рона и настоящего Гарри, отдёрнувшего руки от медальона так, как будто он был раскален добела.

- Рон! - крикнул он, но Риддл-Гарри сейчас говорил голосом Волдеморта и Рон, как заворожённый, смотрел ему в лицо.
- Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливее без тебя, рады твоему отсутствию… Мы смеялись над твоей глупостью, твоей трусостью, твоими комплексами…
- Комплексами! - эхом повторила Гермиона-Риддл, которая была более красива и более ужасна, чем настоящая. Она, причитая, закачалась перед Роном: - Кто посмотрит на тебя, кто обратит на тебя хоть какое-то внимание, когда рядом Гарри Поттер? Что ты вообще сделал, в сравнении с Избранным? Кто ты такой в сравнении с Мальчиком, Который Выжил?
- Рон! Бей! БЕЙ!!! - Гарри вопил, но Рон не шелохнулся. В его широко открытых глазах отражались Гарри-Риддл и Риддл-Гермиона, их волосы завивались, как огонь, глаза сияли красным, и голоса звучали высоким злым дуэтом.
- Твоя мать призналась, - засмеялся Риддл-Гарри, а Риддл-Гермиона ухмыльнулась, – Что она предпочла бы меня в качестве сына, была бы рада поменять…
- Кто не предпочтёт его? Какой женщине ты нужен? Ты никто, никто, никто рядом с ним! - пропела Гермиона-Риддл, и, вытянувшись как змея, обвилась вокруг Гарри-Риддла в тесном объятии. Их губы встретились.

Лицо Рона наполнилось болью. Дрожащими руками он высоко поднял меч.

- Сделай это, Рон! - прокричал Гарри.

Рон взглянул на него и Гарри показалось, что он увидел алый отблеск в его глазах.

- Рон?

Блеснув, меч опустился. Гарри отскочил в сторону, раздался лязг металла и долгий, протяжный крик. Гарри обернулся, скользя на снегу, с палочкой в руке, готовый защищаться – но воевать было не с кем.
Чудовищные варианты его и Гермионы пропали, остался только Рон, стоящий с мечом, болтающимся в руке, смотрящий на разбитые остатки амулета, разбросанные по плоской поверхности камня.
Медленно, Гарри подошёл к нему, не зная, что сказать. Рон тяжело дышал. Его глаза больше не были красными – к ним вернулся обычный синий цвет. И они были влажными.
Гарри наклонился, притворившись, что этого не видит, и поднял уничтоженный хоркрукс. Рон разбил стекла в обоих окошках, глаз Риддла больше не было, а запятнанный шёлк внутри медальона слегка дымился. То, что жило внутри хоркрукса – исчезло, пытка Рона была последним, что оно сделало. Меч с лязгом выпал из руки Рона. Он упал на колени, обхватив голову руками, Рон дрожал, но, как Гарри понимал, не от холода. Гарри запихнул разбитый медальон себе в карман, присел рядом с Роном и осторожно положил руку ему на плечо. Как хороший знак он воспринял то, что Рон не оттолкнул его.

- После твоего ухода, - сказал Гарри тихо, радуясь тому, что лицо Рона от него скрыто, – она плакала неделю. Может быть и больше, она не хотела, чтобы я это видел. Было много вечеров, когда мы вообще не говорили друг с другом. Без тебя…

Он не смог закончить – Рон снова был с ним, и только теперь Гарри полностью понимал, сколького стоило им его отсутствие.

- Она мне как сестра, - продолжил он, – Я люблю её как сестру и я знаю, что она чувствует то же самое по отношению ко мне. Так было всегда. Я думал, ты знаешь.

Рон не ответил, но отвернулся от Гарри и с шумом вытер нос о рукав. Гарри снова поднялся на ноги и отошёл на несколько ярдов в сторону, к гигантскому рюкзаку, который Рон бросил на бегу к озеру, пытаясь успеть спасти Гарри. Он закинул его себе на спину и вернулся обратно к Рону. Тот поднялся на ноги при приближении Гарри, с глазами, ещё немного красноватыми, но в остальном спокойный.

- Я сожалею… - Сказал он сдавленно. – Я сожалею, что ушёл. Я знаю, что я был…

Он оглядел темноту вокруг, будто надеясь, что достаточно дурное слово сейчас само свалится на него.

- Ну, ты вроде расплатился за это сегодня, - произнес Гарри. – Добыл меч. Уничтожил хоркрукс. Спас мою жизнь.
- Это звучит круче, чем то, что было на самом деле, - пробормотал Рон.
- Такие вещи вообще всегда звучат круче, чем на самом деле, - сказал Гарри. – Я уже годы пытаюсь тебе это объяснить.

Одновременно, они шагнули навстречу друг другу и обнялись, и Гарри обхватил всё ещё мокрый жакет Рона.

- А теперь, - произнёс Гарри, когда они отпустили друг друга, – Всё, что нам осталось сделать – это снова найти палатку.

Но это было не сложно. Хотя путешествие через тёмный лес с оленем показалось длинным, теперь, в компании с Роном, обратная дорога заняла удивительно мало времени. Гарри не мог дождаться возможности разбудить Гермиону, и он почувствовал оживление и возбуждение, входя в палатку с Роном позади.

По сравнению с лесом и озером, в палатке было восхитительно тепло. Единственным источником света были синие огоньки, всё ещё мерцавшие в чашке на полу. Гермиона спала, свернувшись под одеялами, и не двигалась, пока Гарри не произнёс несколько раз её имя.

- Гермиона!

Она дёрнулась и резко встала, отбрасывая волосы с лица.

- Что случилось, Гарри? Ты в порядке?
- В порядке, всё хорошо. Больше того, великолепно! И здесь ещё есть кое-кто.
- Что ты имеешь в виду? Кто?..

Она увидела Рона, стоящего с мечом в руке на старом ковре. С него всё ещё капала вода. Гарри отошёл в тёмный угол, снял рюкзак Рона и попытался слиться с холстом стены.

Гермиона соскользнула со своей койки и, как лунатик, пошла к Рону, не сводя глаз с его бледного лица. Она остановилась прямо перед ним, слегка разомкнув губы и широко открыв глаза. Рон с легкой надеждой улыбнулся и приподнял руки.

Гермиона бросилась на него, и начала колотить руками каждый дюйм его тела, до которого могла дотянуться.

- Ай! Ай! Отста!... Какого?... Гермиона! Ай!
- Ты! Полная! Задница! Рональд! Уизли!

Каждое слово она обозначила ударом. Рон отшатнулся, прикрывая голову, когда Гермиона продолжила наступать на него.

- Ты! Приполз! Обратно! Сюда! После! Всех! Этих! Недель! О, где моя палочка?!

Она выглядела так, будто готова немедленно с боем отобрать её у Гарри, и тот среагировал инстинктивно.

- Протего!

Невидимый щит повис между Роном и Гермионой. Удар об него отбросил Гермиону назад, на пол. Выплевывая волосы изо рта он встала на ноги.

- Гермиона! - сказал Гарри – Успоко…
- Я не успокоюсь! - прокричала она. Никогда ещё он не видел, чтобы Гермиона настолько потеряла контроль над собой. Она выглядела обезумевшей. – Верни мне мою палочку! Отдай её мне!
- Гермиона, пожалуйста…
- Не говори мне, что делать, Гарри Поттер! - она завизжала – Не смей! Верни мне её сейчас! А ты!!!

Она страшно, с обвинением указала на Рона. Это выглядело как проклятье, и Гарри не в чем было его упрекнуть, когда тот отступил ещё на несколько шагов.

- Я бежала за тобой! Я звала тебя! Я умоляла тебя вернуться!
- Я знаю, - сказал Рон, – Гермиона, мне жаль, мне правда…
- Ах тебе жаль!

Она высоко, не контролируя себя, засмеялась. Рон посмотрел на Гарри, как бы прося о помощи, но в выражении лица того была видна неспособность помочь сейчас.

- Ты возвращаешься через недели! Недели! И думаешь, что всё будет хорошо, стоит просто сказать "мне жаль"?!

- А что ещё я могу сказать? - воскликнул Рон, и Гарри был рад, что он борется.
- Я не знаю! - выкрикнула Гермиона с жутким сарказмом в голосе – Поройся в своих мозгах, Рон, у тебя это займёт не больше пары секунд!
- Гермиона! - вмешался Гарри, который воспринял это как удар ниже пояса, – он только что спас…
- Мне всё равно! - проорала она, – Мне всё равно, что он сделал! Недели и недели, мы уже могли бы быть мертвы, он бы и не узнал!
- Я знал, что вы не мертвы! - взревел Рон, впервые перекрывая её голос и приближаясь настолько, насколько позволяло заклинание щита, висевшее между ними. - Гарри в "Пророке", на радио, они ищут его везде, все эти слухи, сумасшедшие истории, я знал, что услышал бы сразу, если бы вы были мертвы, вы не знаете, что как это было…
- Как это было для тебя?!

Её голос уже был так высок, что скоро его бы смогли услышать разве что летучие мыши, но её негодование уже достигло такой степени, что какое-то время она вообще не могла говорить, и Рон воспользовался возможностью.

- Я хотел вернуться назад в ту же минуту, когда аппарировал, но я попал прямо в лапы банде Охотников, Гермиона, я не мог никуда пойти!
- Банде кого? - спросил Гарри, тогда как Гермиона рухнула в кресло, сцепив руки и ноги настолько плотно, что казалось, теперь она не сможет их распутать несколько лет.
- Охотников, - сказал Рон – они везде! Банды, пытающиеся заработать золото ловлей маглорожденных, или изменников крови, Министерство объявило за них награды. Я шёл сам по себе, и по виду я школьного возраста, так что они завелись, думали, я – магглорожденный в бегах. Пришлось быстро что-то придумать, или бы меня утащили в Министерство.
- Что ты сказал им?
- Сказал, что я – Стэн Шанпайк. Первый, о ком я подумал.
- И они поверили?
- Они не были слишком умны. И один из них, похоже, полутролль, его запах…

Рон посмотрел на Гермиону, определенно надеясь, что её смягчит его небольшая попытка пошутить, но выражение её лица с плотно сжатыми губами осталось каменным.

- В любом случае, у них была дискуссия на тему, Стэн я или нет. Они были довольно жалки, если быть честным, но всё равно их было пятеро, а я один, и они забрали мою палочку. Двое из них подрались, и, пока остальные были отвлечены, я смог врезать тому, который держал меня, в живот, схватить его палочку, обезоружить типа, у которого была моя, и дизаппарировать. Не слишком хорошо справился, снова расщепил себя, - Рон поднял свою правую руку, чтобы показать, что на ней не хватает двух ногтей, – и прибыл в место в милях от того, где были вы. К тому времени, когда я добрался до того берега, где был лагерь… вас уже не было.

- Чёрт возьми, да это захватывающая история! - сказала Гермиона высоким голосом, который привыкла использовать, если желала ранить – Ты, наверное, был просто в ужасе. Пока мы посещали Годрикову Лощину, и, дай подумать, что там было, Гарри? Ах да, змея Сам-Знаешь-Кого появилась и чуть не убила нас обоих, а следом прибыл и Сам-Знаешь-Кто, опоздав буквально на секунду.
- Что? - вскликнул Рон, глядя то на неё, то на Гарри, но Гермиона проигнорировала его.
- Представь себе потерю ногтей, Гарри! Это действительно затмевает наши страдания, не так ли?
- Гермиона, - тихо произнёс Гарри – Рон только что спас мне жизнь.

Кажется, она его не услышала.

- Однако, одну вещь я хотела бы узнать, - сказала она, глядя в точку где-то на фут выше головы Рона, – Как ты нашёл нас сегодня? Это важно. Когда мы узнаем, мы с можем убедиться, что нас больше не сможет посетить никто, кого мы не хотим видеть.

Рон посмотрел на неё, потом достал маленький серебряный предмет из кармана джинсов.

- Вот.

Ей пришлось посмотреть на Рона, чтобы узнать, что он им показывает.

- Делюминатор? - спросила она, будучи настолько удивлена, что забыла о необходимости выглядеть холодной и жестокой.
- Он не просто включает и выключает свет, - сказал Рон, – Я не знаю, как это работает, и почему это случилось только сейчас, а не в какое-то другое время, потому что я хотел вернуться всегда с момента ухода. Но я слушал радио рождественским утром, и услышал… Услышал тебя.

Он смотрел на Гермиону.

- Услышал меня на радио? - скептически спросила она.
- Нет, услышал тебя из своего кармана. Твой голос, - он снова поднял делюминатор, – из этой штуки.
- И что конкретно я сказала? - спросила Гермиона с чем-то средним между скептицизмом и любопытством в голосе.
- Моё имя. "Рон". И ещё ты сказала… что-то о палочке.

Гермиона густо покраснела. Гарри вспомнил – это был первый случай, когда они вслух произнесли имя Рона с тех пор, как он их покинул. Гермиона упомянула его, когда они говорили о починке палочки Гарри.

- Так что я достал его, - продолжал Рон, глядя на делюминатор, - он не выглядел как-то иначе, ничего такого, но я был уверен, что слышал тебя. Так что я щёлкнул. И тогда погас свет в моей комнате, но зажёгся другой, прямо за окном.

Рон поднял свободную руку и указал прямо перед собой, глядя на что-то, чего ни Гарри, ни Гермиона не могли увидеть.

- Это был шар света, пульсирующий, немного голубоватый, вроде того, который загорается вокруг портключей, вы знаете.
- Да, - вместе автоматически сказали Гермиона и Гарри.
- Я знал, это оно, - сказал Рон, - так что я схватил всё своё барахло, упаковал, выкинул рюкзак через окно и вышел в сад.
- Маленький светящийся шар летал там, ждал меня. Когда я вышел, он двинулся вперёд, я последовал за ним за тент, и… ну, он вошёл внутрь меня.
- Прости? – переспросил Гарри, убеждённый в том, что он неправильно услышал.
- Он как бы плыл ко мне, - пояснил Рон, иллюстрируя движение указательным пальцем, - прямо к моей груди, и дальше… он просто прошёл насквозь. Он был здесь. – Рон указал на точку возле своего сердца. – Я мог его чувствовать, он был горячим. И когда он был внутри меня, я знал, что я должен делать. Я знал, что он доставит меня туда, куда мне нужно. Так что я аппарировал и оказался на склоне холма, полностью покрытого снегом…
- Мы были там, - сказал Гарри, - мы провели там две ночи, и всю вторую ночь я чувствовал, будто слышу кого-то, бродящего недалеко в темноте и зовущего!
- Ну, да, это, наверное, был я, - сказал Рон. – В любом случае, ваши защитные заклинания работают, потому что я не мог ни видеть, ни слышать вас. Я был уверен, что вы рядом, так что в конце концов я забрался в свой спальный мешок и ждал, пока кто-нибудь из вас появится. Я думал, вы покажетесь, когда будете упаковывать палатку.
- Нет, на самом деле, - ответила Гермиона, - Мы аппарировали под плащом-невидимкой, в качестве дополнительной предосторожности. И мы отправились весьма рано, потому что, как Гарри сказал, мы слышали, что кто-то бродит вокруг.
- А я остался на холме на весь день, - сказал Рон. – Продолжал надеяться, что вы появитесь. Но когда стало темнеть, я понял, что упустил вас, так что я ещё раз щёлкнул делюминатором, синий свет вышел из меня и снова вошёл, я аппарировал и прибыл сюда, в этот лес. Я по-прежнему не мог видеть вас, так что оставалось только надеяться, что рано или поздно один из вас покажется, и Гарри показался. Хотя, первым я, естественно, увидел оленя.
- Ты увидел что? – резко спросила Гермиона.

Они рассказали ей о происшедшем. Пока раскрывалась история серебряной лани и меча в озере, Гермиона хмуро смотрела то на одного, то на другого настолько сосредоточенно, что забыла о своих скрещенных руках.

- Но это, видимо, был патронус! – сказала она. – Вы видели, кто вызвал его? Вы кого-нибудь видели? И он привёл вас к мечу! Невероятно! И что случилось дальше?

Рон рассказал, как он увидел Гарри, прыгающим в озеро, и ждал его появления обратно, как он понял, что что-то неладно, нырнул, спас Гарри и потом вернулся за мечом. Он добрался до открытия медальона, но тут смутился, и Гарри пришлось вмешаться.

- …и Рон ударил его мечом.
- И… и он был уничтожен? Так просто? – прошептала она.
- Ну, он… оно кричало, - сказал Гарри, глянув на Рона. – Вот.

Он бросил медальон ей на колени. Гермиона осторожно подняла его, и осмотрела его разбитые окошки.
Решив, что теперь это безопасно, Гарри снял заклятье щита взмахом палочки и повернулся к Рону.

- Ты говорил, что сбежал от Охотников с палочкой в запасе?
- Что? – спросил Рон. - О, да.

Он рывком открыл карман своего рюкзака и достал оттуда короткую, тёмную палочку. – Вот, я подумал, что никогда не помешает иметь запас.

- Ты был прав, – сказал Гарри, протягивая руку. - Моя сломана.
- Ты шутишь? – удивился Рон. В этот момент Гермиона поднялась, и он с опаской посмотрел на неё.

Гермиона положила уничтоженный хоркрукс в вышитую бисером сумку, потом забралась в свою постель и легла, не говоря больше ни слова. Рон передал Гарри новую палочку.

- Думаю, лучшее, на что ты можешь сейчас рассчитывать, - прошептал Гарри.
- Да, - ответил Рон. - Могло быть и хуже. Помнишь птиц, которых она наслала на меня?
- Я ещё ничего не решила. – Из-под одеял донёсся приглушенный голос Гермионы, но Гарри видел, что Рон улыбался, вытаскивая из рюкзака свою каштановую пижаму.

глава 20

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:19 + в цитатник
Глава 20. Ксенофилиус Лавгуд.
Гарри и не ожидал, что гнев Гермионы ночью уменьшится, поэтому был не удивлен, что все оставшееся утро она молчала, лишь изредка бросая на них мрачные взгляды. Рон отвечал на это сдержанным и неестественно угрюмым поведением, демонстрируя тем самым угрызения совести. На самом деле, когда все трое были вместе, Гарри чувствовал себя как единственный нескорбящий человек на плохо посещаемых похоронах. Но в те немногие минуты когда Рон находился наедине с Гарри (таская воду и собирая грибы), он становился бесстыдно веселым.
- Кто-то помог нам, - говорил он. - Кто-то послал ту лань (олениха, вообще-то ближе к тексту, но переводчик 19-й главы перевёл её как лань. Звучит красивее, и принципиально не отличается). Кто-то на нашей стороне. Один Хоркрукс есть, приятель!»
Отвлекшись на дебаты о медальоне, они сели обсудить возможное местонахождение других Хоркрусов, и не смотря на то, что они обсуждали это довольно часто, Гарри чувствовал себя оптимистично, уверенный в том, что чем больше предположений, тем легче им будет справиться с задачей. Даже угрюмость Гермионы не могла повредить его оптимистичному настрою. Неожиданное улучшение в их судьбе, появление таинственной лани, возвращение меча Гриффиндора, и, что самое лучшее, возвращение Рона, сделали Гарри таким счастливым, что было очень трудно оставаться спокойным.
Чуть позже, днем, они с Роном избежали мрачного присутствия Гермионы и, под предлогом поиска несуществующей черники, продолжили обмен новостями. Гарри наконец-то смог рассказать Рону обо всем, что приключилось с ним и Гермионой, вплоть до истории о том, что случилось с ними в Годриковой лощине. Рон рассказал Гарри обо всем, что происходит в волшебном мире в последние недели.
-… и как вы узнали о Табу? - спросил он Гарри, после того, как рассказал о множестве безнадежных попыток маглорожденных, избежать Министерства.
- Что?
- Ты и Гермиона прекратили называть Сам-Знаешь-Кого по имени!
- О, это просто плохая привычка, но у меня нет проблем с тем, чтобы называть его В…
- НЕТ! - прорычал Рон. Гарри с перепугу наскочил на изгородь, а Гермиона, до того полностью поглощённая книгой, хмуро посмотрела на него.
- Извини, - сказал Рон, вытаскивая Гарри из-за ежевики, - но имя было заколдовано, Гарри, так они выслеживают людей! Использование этого имени ломает некоторое колдовство, и приводит к какому-то магическому нарушению - так они нашли Тотенхемскую дорогу!
- Потому что мы использовали его имя?
- Именно! Ты должен отдать ему должное, в этом есть смысл, только люди, которые были серьезны в том, чтобы восстать против него, вроде Дамблдора, могли использовать его. Теперь они наложили на него табу, любой, кто скажет это, может быть выслежен – простой и легкий способ найти членов Ордена! Они почти словили Кингсли…
- Ты шутишь?
- Ага, группа Пожирателей Смерти окружила его, как сказал Билл, но он смог выбраться. Теперь он в бегах, как и мы. - Рон почесал подбородок концом палочки. - Ты не думаешь, что это он мог послать лань?
- Его Патронус рысь, мы сами видели это на свадьбе, помнишь?
- Ах да…
Они пошли дальше вдоль изгороди, прочь от палатки и Гермионы.
- Гарри… ты не думаешь, что это мог быть Дамблдор?
- Дамблдор что?
Рон выглядел немного пристыженным, но сказал тихо: « Дамблдор… та лань? Я имею в виду, - Рон искоса посмотрел на Гарри, - в прошлый раз меч был у него, не так ли?
Гарри не высмеял Рона, потому что он очень хорошо понимал желание, стоявшее за этим вопросом. Идея того, что Дамблдор смог вернутся к ним, что он смотрел за ними, была очень обнадёживающей. Он покачал своей головой.
- Дамблдор умер, - сказал он. - Я видел, как это случилось. Я видел тело. Он точно мертв. В любом случае, его патронус – феникс, не лань.
- Патронус может измениться, разве не так? – ответил Рон. - Патронус Тонкс изменился, не так ли?
- Да, но если Дамблдор был бы жив, почему он не показал себя? Почему он просто не передал нам меч?
- Как по мне, - сказал Рон. - По той же причине, по которой он не отдал его тебе, пока был жив. Именно по этой причине он оставил тебе старый снитч, а Гермионе книжку детских сказок.
- И в чем она заключается? - спросил Гарри, разворачиваясь, чтобы полностью посмотреть Рону в лицо, отчаянно нуждаясь в ответе.
- Я не знаю, - сказал Рон. - Иногда я думал, когда был немного вне себя, что он смеялся – или просто хотел сделать все намного сложнее. Но я так больше не думаю. Он думал о том, что делает, когда дал мне Делюминатор, не так ли? О – ну, - уши Рона стали ярко красными, он сосредоточился на пучке травы, росшей у него под ногами [/b](чуть-чуть неточно, но более здравых мыслей у меня нет), - но он должно был, знал, что я убегу от тебя.
- Нет, - [b]поправил его Гарри. - Должно быть, он знал, что ты всегда захочешь вернуться.
Рон выглядел благодарным, но все еще чувствовал себя неуютно. Частично для того, чтобы сменить тему, Гарри сказал: « Кстати говоря, ты читал то, что Скитер пишет о Дамблдоре?»
- О, да, - сказал Рон моментально, - люди очень много говорят об этом. Конечно, если бы все шло по другому, то, что Дамблдор дружил с Гринденвальдом было бы большой новостью, но сейчас это всего лишь что-то с чего могут посмеяться люди, которые не любят Дамблдора, и пощечина всем, кто считал его таким хорошим человеком. Я не знаю, имеет ли это большое значение. Он был очень молод, когда они…
- Нашего возраста, - оборвал его Гарри так же, как он возразил Гермионе, и что-то в его лице, заставило Рона решить оставить эту тему.
Большой паук сел посреди замерзшей паутины в чернике. Гарри наметил цель палочкой, переданной ему прошлой ночью Роном, которую Гермиона осмотрела и определила как терновую.
- Энгорджио!
Паук слегка вздрогнул, чуть заметно подпрыгивая в паутине, Гарри попробовал снова. В этот раз паук немного вырос.
- Прекрати это, - резко сказал Рон, -Извини, что я сказал, что Дамблдор был молод, хорошо?
Гарри забыл, что Рон ненавидел пауков.
- Извини – Редуцио.
Паук не уменьшился. Гарри посмотрел на палочку. Каждое незначительное заклинание, которое он наложил в тот день, казалось, было менее сильным, чем те, которые он накладывал своей палочкой, с пером феникса. Новая казалась незнакомой, как будто чья-то рука была пришита к концу его руки.
- Тебе просто нужно попрактиковаться -, сказала Гермиона, которая бесшумно приблизилась к ним сзади. И смотрела, как Гарри пытался увеличить и уменьшить паука. - Это все зависит от уверенности, Гарри.
Он знал, что она хотела, чтобы все было хорошо. Она чувствовала себя виноватой, ведь это она сломала его палочку. Он сдержался от резкого возражения, что она может сама взять эту палочку, если считает, что нет никакой разницы, а он возьмет ее. Но Гарри хотел, чтобы они все снова стали друзьями, как прежде, поэтому согласился, но когда Рон неопределенно улыбнулся Гермионе, она гордо отошла и опять исчезла за своей книгой.
Все трое вернулись в палатку. Когда стемнело, Гарри должен был следить первым. Сидя около входа, он пытался сделать так, чтобы терновая палочка левитировала маленькие камни у его ног, но его магия все еще казалась ему намного неуклюжей и слабей, чем раньше.
Гермиона лежала на своей койке и читала, а Рон, после множества нервных взглядов в ее сторону, достал из своей сумки маленькое деревянное радио и попытался включить его.
- Есть одна программа, сказал он Гарри тихим тоном, - которая рассказывает новости так, как они есть на самом деле. Все остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и следуют за Министерством, но это… подожди пока послушаешь, это превосходно. Только они не могут делать это каждую ночь, им приходится изменять место нахождения, в случае если их выследят, и нужен пароль, чтобы настроить его… Проблема в том, что я пропустил последний раз…
Он легонько постучал по верхушке приемника своей палочкой, наугад шепча слова. Он бросил в сторону Гермионы множество прикрытых взглядов, откровенно боясь гневной вспышки, но она не обращала на него внимания, словно его вообще там не было. За те десять минут или около того, что Рон шептал и бормотал, Гермиона переворачивала страницы своей книги, а Гарри продолжал практиковаться со своей терновой палочкой.
Наконец Гермиона слезла со своей койки. Рон сразу же прекратил свои попытки.
- Если это тебя раздражает, я прекращу! - нервно сказал он Гермионе.
Гермиона не снизошла до ответа, но приблизилась к Гарри.
- Нам надо поговорить, - сказала она.
Он посмотрел на книгу, которую она все еще сжимала в руках. Это была «Жизнь и Вранье Альбуса Дамблдора».
- Что? - тревожно спросил он. Он предчувствовал, что там должна была быть глава о нем, но он не был уверен, что готов услышать версию Риты Скитер о своих отношения с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был абсолютно неожиданным.
- Мне нужно увидеть Ксенофилиуса Лавгуда.
Он уставился на нее.
- Извини?
- Ксенофилиус Лавгуд. Отец Луны. Я хочу пойти и поговорить с ним!
- Э-э… – зачем?
Она глубоко вздохнула, как-будто ободряя себя, и сказала: «Все дело в той метке, метке в Баснях Барда Бидла. Посмотри на это!»
Она подсунула «Жизнь и Вранье Альбуса Дамблдора» прямо под глаза совсем нерасположенного к этому Гарри, и тот увидел фотографию оригинала письма, которое Дамблдор написал Гриндельвальду, со знакомым тонким и косым почерком Дамблдора. Он не хотел видеть стопроцентное доказательство того, что Дамблдор действительно написал эти слова, что это не было Ритино изобретение.
- Подпись, - сказала Гермиона. - Посмотри на подпись, Гарри!
Он подчинился. Сперва Гарри не мог понять, о чем она говорит, но, приглядевшись с помощью света своей палочки, он увидел, что Дамблдор заменил «А» в слове «Альбус» миниатюрной версией все того же тройственного знака, нацарапанного на Басне Барда Бидла…
- Герми – ты чего? - спросил Рон колеблясь, но Гермиона охладила его взглядом и снова обернулась к Гарри.
- Он продолжает возникать, не так ли? - сказала она. - Я знаю, что Виктор говорил, что это марка Гриндельвальда, но она определенно была на той старой могиле в Годриковой лощине, и даты на камне были задолго до того, как появился Гриндельвальд! И теперь это! Мы не можем спросить Дамблдора или Гриндельвальда что это значит – я даже не знаю, жив ли еще Гриндельвальд – но мы можем спросить мистера Лавгуда. На нём был этот символ во время свадьбы. Я уверена, что это важно, Гарри.
Гарри сразу не ответил. Он посмотрел на её нетерпеливое лицо, после, задумавшись, отвернулся и уставился в темноту. После долгой паузы он сказал: «Гермиона, нам не нужна еще одни Годрикова Лощина. Мы согласились остаться здесь, и…»
- Но она продолжает появляться, Гарри! Дамблдор оставил мне Басни Барда Бидла, откуда ты знаешь, что мы не должны узнать об этом знаке?
- Ну, вот опять! - Гарри чувствовал себя немного раздраженно. - Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и…»
- Делюминатор оказался довольно полезным, - пискнул Рон. - Я думаю Гермиона права, и я согласен, что мы должны навестить Лавгудов.
Гарри мрачно на него посмотрел. Он был довольно уверен, что его поддержка Гермионы, имела мало общего с желанием узнать значение тройственной руны.
- На этот раз не будет так, как в Годриковой лощине, - добавил Рон, - Лавгуды на твоей стороне, Гарри, «Придира» давно был за тебя, он продолжает говорить другим, что они должны помочь тебе!
- Я уверена, что это важно! - честно сказала Гермиона.
- Но ты не думаешь, что если бы это было так, Дамблдор сказал бы мне это до того, как умер?
- Может быть.. .Может быть, это что-то, о чем ты должен узнать сам! - сказала Гермиона.
- Да, - заискивающе подхватил Рон, - в этом есть смысл.
- Нет, нету, - огрызнулась Гермиона, - но я думаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину? Гарри, я уверена, мы должны узнать об этом!
- Я думаю, мы должны проголосовать, - сказал Рон. - Те, кто за то, чтобы пойти к Лавгудам…
Его рука взметнулась в воздух, опередив руку Гермионы. Ее губы подозрительно задрожали, когда она подняла свою.
- Проголосовали, Гарри. Мне жаль, - сказал Рон, хлопая его по спине.
- Отлично, - сказал Гарри полу раздраженно, полу смеясь. - Только сразу, как мы навестим Лавгуда, попробуем поискать Хоркрусы, хорошо? Где вообще живут Лавгуды? Кто-то из вас знает?
- Да, это не далеко от меня, - воскликнул Рон. - Я точно не знаю где, но мама и папа всегда показывают на холмы, каждый раз, когда говорят о них. Не думаю, что их тяжело найти.
Когда Гермиона вернулась к своей койке, Гарри понизил свой голос.
- Ты согласился только для того, чтобы попытаться вернуть ее расположение!
- В любви и на войне все справедливо, а это часть обоих. Веселее, это рождественские каникулы, Луна будет дома!
С замерзших холмов, на которые они аппарировали следующим утром им открылся отличный вид на деревни Оттети Св. Кэтчпола. С высокой точки деревня смотрелась как коллекция игрушечных домиков в лучах солнца, пробивающихся через облака. Они постояли минуту или две, смотря на Нору, но все, что они смогли увидеть – высокие изгороди и деревья, которые окружали дом, защищая его от глаз магглов.
- Это странно, быть так близко, но не навестить их, - сказал Рон.
- Ну, как-будто ты их только что не видел. Ты был здесь на рождество, - холодно заметила Гермиона.
- Я был не в Норе! - сказал Рон со скептическим смехом. - Ты думаешь, что я пришел бы сюда и сказал, что бросил вас? Ага, Фред и Джордж отлично бы к этому отнеслись. А Джинни была бы такой понимающей.
- Где же ты тогда был? – удивлённо переспросила Гермиона.
- В новом жилье Флер и Билла. Шелл Коттедже. Билл всегда был сдержан со мной. Он – он не был впечатлен, когда услышал, что я сделал, но он не говорил об этом. Он знал, что мне действительно было жаль. Никто больше не знает, что я там был. Билл сказал маме, что они не приедут на рождество, потому что хотят провести его одни. Ну, ты знаешь, первый праздник с тех пор, как они женаты. Я не думаю, что Флер была против. Ты знаешь, как она ненавидит Целестину Ворбек».
Рон повернулся спиной к Норе.
- Давайте попробуем здесь, - сказал он, ведя по пути наверх холма.
Они шли несколько часов. Гарри и Гермиону скрывала Мантия-Неведимка. Группа небольших холмов, скорее всего, была частью одного небольшого коттеджа, выглядевшего опустошенным.
- Ты думаешь, что он их, но они ушли на рождество? - сказала Гермиона, глядя через окно на маленькую кухоньку с геранью на подоконниках.
- Слушай, у меня складывается такое впечатление, что заглянув в окно ты сможешь определить, кто там живёт! Давайте попробуем следующие холмы.
И они апарировали на несколько миль на север.
Ветер ещё развевал их волосы и одежду, когда Рон прокричал: «Ага!». Он показывал вперед, наверх холмов, на которые она аппарировал, где находился самый странно выглядящий дом, вытянувшийся к небу, огромный черный цилиндр с призрачной луной висел позади него.
- Это должно быть дом Луны, кто еще бы жил в таком месте. Выглядит как громадная ладья.
- Это вообще не похоже на лодку, - сказала Гермиона, хмурясь. (пыталась хоть как-то сохранить игру слов...)
- Я говорил о шахматной фигуре, для тебя – замку.
Ноги у Рона были самые длинные и он достиг вершины холма первым. Когда Гермиона и Гарри его догнали, то, отдышавшись, они увидели, что он широко улыбается.
- Да, это он, посмотрите.
Три вручную нарисованных знака были прибиты к воротам. Первый гласил.
«Редактор «Придиры» К. Лавгуд»
Второй:
«Выбери свою омелу»
Третий:
«Держитесь подальше от слив – дирижаблей»
Ворота проскрипели, когда они отворили их. Зигзагообразная дорожка, ведущая ко входной двери, поросла разными странными растениями, включая куст, порытый оранжевыми редискообразными фруктами, которые Луна иногда носила как сережки. Гарри показалось, что он узнал снаргалаффа и он посторонился морщинистого пня. По другую сторону от двери стояли, колыхаясь на ветру, два старых яблочных дерева, без листьев, но все еще с огромными красными фруктами и густыми коронами белой, связанной омелы. Маленькая сова с немного гладкой, похожей на ястребиную, головой, уставилась на них с одной из ветвей.
- Лучше сними мантию, Гарри. Это тебе мистер Лавгуд хочет помочь, а не нам, - сказала Гермиона.
Он прислушался к ней, и, сняв Мантию, протянул её Гермионе, чтобы та сложила ее в сумку. Потом она 3 раза постучала по толстой черной двери, которая была оббита железными ногтями и имела дверной молоток в форме орла.
Едва ли прошло десять секунд, прежде чем дверь отворил Ксенофилиус Лавгуд, босоногий, одетый в то, что должно быть было пижамой. Его длинные, белые как сахарная вата, волосы были грязными и непричесанными. На свадьбе Билли и Флер он выглядел определенно опрятнее.
- Что? Что случилось? Кто ты? Что ты хочешь? - спросил он высоким, недовольным голосом, смотря сначала на Гермиону, потом на Рона, а потом на Гарри, при этом его рот открылся и стал похож на идеальное и комическое «О».
- Здравствуйте, мистер Лавгуд, - сказал Гарри, протягивая руку. - Я Гарри, Гарри Поттер.
Ксенофилиус не пожал Гарри руку, хотя его взгляд, скользнул прямо к Гарриному шраму.
- Будет нормально, если мы зайдем? - спросил Гарри. - Мы хотели бы кое о чем вас спросить.
- Я… Я не думаю, что это целесообразно, - прошептал Ксенофилиус. Он сглотнул и бросил быстрый взгляд на сад. - Это шок… Мое слово… Я… Я боюсь, что я действительно думаю, что мне следовало бы…
- Это не займет много времени, - сказал Гарри, немного разочарованный его не слишком теплым приемом.
- Я – ох, тогда хорошо. Заходите быстро. Быстро!
Они едва ли успели переступить порог, как Ксенофилиус захлопнул за ними двери. Они стояли в наиболее странной кухне из всех, которые Гарри когда-либо видел. Комната была идеально круглой, так что казалось, что они находятся внутри гигантского перечного горшка. Все было покрыто под стать стенам – печь, раковина, шкафы – и все это было разрисовано цветами, насекомыми и птицами в основном в ярких цветах. Гарри подумал, что узнал стиль Луны. Эффект, в таком замкнутом помещении, был переполняющим.
Посреди пола лестница, сделанная из железа, вела на верхние этажи. Оттуда доносились стучание и удары. Гарри стало интересно, чем же могла заниматься Луна.
- Вам лучше подняться, - сказал Ксенофилиус, все еще выглядевший очень неуверенно, и он повел их туда.
Комната наверху казалась комбинацией жилой комнаты и рабочей, поэтому выглядела еще более странно, чем кухня. Хотя немного меньше и полностью круглая, комната немного напоминала Выручай-комнату в тот незабываемый раз, когда она трансформировалась в гигантский лабиринт, состоявший из столетиями спрятанных там объектов. Везде нагромождались стопки книг и бумаг. Аккуратно сделанные модели созданий, которых Гарри не узнавал, свисали с потолка, все махало крыльями или хлопало челюстями.
Луны здесь не было. Штуковиной, издающей такой гам, оказался деревянный объект, покрытый магически вращаемыми зубцами и крыльями. Он выглядел как странный потомок какого-то инструментального средства и комплекта старых полок, но через минуту Гарри заключил, что это был старомодный печатные пресс, следуя из того факта, что он выплевывал «Придиру».
- Извините, - сказал Ксенофилиус, и он подошел к машинке, выдернул неряшливую скатерть из-под огромного количества книг и бумаг, которые все упали на пол, и бросил ее на пресс, каким-то образом приглушая громкий стук и удары. Потом он развернулся к Гарри.
- Зачем ты пришел сюда?
Прежде чем Гарри успел ответить, Гермиона испустила небольшой шокированный вскрик.
- Мистер Лавгуд – что это?
Она показывала на чудовищный, серый спиральный рог, совершенно не похожий на рог единорога, который был вмонтирован в стену, выдаваясь на несколько футов в комнату.
- Это рог морщерогого кизляка.
- Нет, это не так! - ответила Гермиона.
- Гермиона, - проворчал Гарри смущенно, - сейчас не время…
- НО Гарри, это рог Эрумпента! Он в классе "Б" продаваемых материалов и очень опасно держать его в доме!
- Откуда ты знаешь, что это рог Эрумпента? - спросил Рон, отходя от него настолько быстро, насколько мог, несмотря на большую захламленность комнаты.
- В «Фантастические животные и где их искать» есть его описание! Мистер Лавгуд вам нужно немедленно избавиться от него, вы разве не знаете, что он может взорваться от малейшего прикосновения?
- Морщерогий кизляк, - четко и уверенно отрезал Ксенофилиус, - это стеснительное и очень магическое животное и его рог…
- Мистер Лавгуд, Я узнаю желобки вокруг игл, это рог Эрупмента и он очень опасен – Я не знаю, откуда он у вас…
- Я купил его, - категорично отрезал Ксенофилиус, - две недели назад у очаровательного молодого волшебника, который знал о моём интересе к утонченному кизляку. Рождественский сюрприз для Луны. Теперь, - сказал он, развернувшись к Гарри,- Зачем конкретно вы пришли сюда, мистер Поттер?
- Нам нужна помощь, - ответил Гарри, прежде чем, Гермиона смогла опять начать.
- Ах, - сказал Ксенофилиус. - Помощь. Хм…
Его взгляд опять вернулся к Гарриному шраму. Он выглядел одновременно испуганным и завороженным.
- Да. Дело в том… помочь Гарри Поттеру… довольно опасно…
- Разве вы не тот, кто говорит всем, что их первый долг – помочь Гарри? В этом вашем журнале - сказал Рон.
Ксенофилиус посмотрел позади его на замаскированную печатающуюся прессу, все еще стучащую под скатертью
- Ну… Да, я выражал такую точку зрения, но…
- Это что – для всех остальных, не для вас лично?»
Ксенофилиус не ответил. Он все продолжал сглатывать, его взгляд метался между троицей. У Гарри было впечатление, что он испытывал какую-то тяжёлую внутреннюю борьбу.
- Где Луна? - спросила Гермиона. - Давайте спросим у нее, что она думает?
Ксенофилиус сглотнул. Казалось, он себя успокаивает. Наконец он сказал трясущимся голосом, который было сложно услышать сквозь звук печатающего пресса: « Луна около реки, ловит Свежеводных Плимпов. Она… она захочет вас увидеть. Я пойду, позову ее, а потом – да, хорошо. Я вам помогу.
Он исчез за спиральной лестницей, и они услышали, как входная дверь открылась и закрылась. Они посмотрели друг на друга.
- Старая трусливая бородавка, Луна стоит десятка таких, как он - сказал Рон.
- Он, наверное, волнуется о том, что случится с ними, если Пожиратели Смерти узнает о том, что я был здесь, - ответил Гарри.
- Ну, я согласна с Роном. Ужасный старый лицемер, говорит всем другим помогать тебе, а сам пытается увернуться от этого. И ради всего святого, держитесь подальше от этого рога.
Гарри подошел к окну в самой дальней стене комнаты. Он видел тонкую, блестящую ленту ручья, лежащую далеко за основанием холма. Они были очень высоко, птица пролетела рядом с окном, когда он уставился в направлении Норы, теперь невидимо за другими холмами. Джинни была где-то там. Сегодня они были друг другу ближе, чем они были со свадьбы Билла и Флер, но она понятия не имела о том, что он сейчас смотрел в её сторону, думая о ней. Он думал, что должен был бы быть рад этому, любой, с кем он общался, был в опасности. Отношение Ксенофилиуса доказывало это.
Он отвернулся от окна и его взгляд упал на другой странный объект, стоящий около стучащего, закрытого серванта, каменный бюст прекрасной, но строгой ведьмы, которая была одета в наипречудливейший головной убор. Два предмета, которые напоминали золотые уши, торчали по сторонам. Маленькая пара сверкающих голубых крылышек была прикреплена к кожаному ремню наверху ее головы, в то время как оранжевые редиски были прикреплены ко второму ремню на ее лбу.
- Посмотри на это, - сказал Гарри.
- Очаровательно, удивлен, что он не надел это на свадьбу.
Они услышали, как входная дверь закрылась, и спустя минуту Ксенофилиус поднялся к ним по спиральной лестнице, его тонкие ноги были обуты в высокие резиновые сапоги. Он нёс поднос с разнообразнейшими чашками и кипящим чайником.
- А, вы нашли мое любимое изобретение, - сказал он, пихая поднос в руки Гермионы. После этого он присоединился к Гарри у статуи. – Эта модель идеально смотриться на голове у прекрасной Ровены Рейвенклоу. « Отдых после дела – самое большое сокровище!
Есть сифоны Wrackspurt (?) – чтобы удалить все отвлеченные мысли из головы думающего. Вот, - он показал на крошечные крылышки, - billywig (?), чтобы стимулировать улучшение системы мышления. Наконец, - он показал на оранжевые редиски, - слива-дирижабль, чтобы увеличить возможность воспринимать необычное.
Ксенофилиус сделал большой шаг к подносу с чаем, который Гермиона примудрилась поставить на один из захламленных столов.
- Могу я предложить вам настойку Gurdyroot (?)? Мы сами ее делаем! - сказал Ксенофилиус. Как только он начал наливать жидкость, которая была такая же фиолетовая, как и свекольный сок, он добавил - Луна внизу по ту сторону моста Дна, она очень рада, что вы здесь. Она долго не задержится, она собрала почти достаточно Плимпов, чтобы сделать суп для всех нас. Присаживайтесь и насыпьте себе сахара.
- Теперь, - он передвинул нетвердую стопку бумаг с кресла и присел, перекрестив ноги, обутые в резиновые сапоги, - чем я могу вам помочь, мистер Поттер?
- Ну, - ответил Гарри, поглядывая на Гермиону, которая одобряюще кивнула, - все дело в том символе, который был у вас на шее на свадьбе Билла и Флер, мистер Лавгуд. Нам интересно, что он значит.
Ксенофилиус поднял глаза.
- Вы имеете в виду знак Даров смерти?

глава 21

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:18 + в цитатник
Глава 21. Сказка о трёх братьях.
Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Рона и Гермиону. Ни один из них, казалось, не понимал, о чем им говорил Ксенофилиус.
- Дары Смерти?
- Совершенно верно, - сказал Ксенофилиус. - Вы никогда не слышали о них? Я не удивлен. Очень, очень мало колдунов знают об этом. Свидетель, на свадьбе твоего брата, тот олух, - он посмотрел на Рона - который атаковал меня за использование символа известного Темного волшебника. Безобразие... В Дарах нет ничего Темного – по крайней мере, не в общепринятом смысле. Некоторые просто используют их чтобы найти сторонников в надежде что это поможет в их Пути.
Он размешал несколько кусочков сахара в настойке Gurdyroot и отпил.
- Извините, - сказал Гарри - но я все еще не понимаю. Чтобы не показаться невежливым, он отпил глоток из своей чашечки. Отвратительная жижа, была на вид как вареные сопли, или что-то в этом роде, но на вкус было еще хуже.
- Видишь ли, только понимая, и веря в Дары Смерти можно их найти, - сказал Ксенофилиус, и отпил еще раз из своей кружки, оставив над губой коричнево-зеленый след.
- Но что такое Дары Смерти? - спросила Гермиона.
Ксенофилиус отставил, уже пустую чайную чашку.
- Я полагаю, что вы знакомы со «Сказкой о Трех Братьях»?
Гарри сказал "Нет", но Рон и Гермиона, в один голос ответили – "Да".
Ксенофилиус нахмурился, и утвердительно качнул головой.
- Хорошо, ну, в общем, мистер Поттер, все начинается с этой легенды. Позвольте, у меня наверное где то должна быть эта книга...
Он поглядел неопределенно вокруг своей комнаты, на груды пергамента и книг, но
Гермиона сказала, - У меня есть копия, мистер Лавгуд, она у меня с собой. – и она вытащила Сказки Барда Биддла из маленького, украшенного бусами рюкзачка.
- Оригинал? – спросил Ксенофилиус резко, и когда Гермиона утвердительно кивнула, заторопил, - О, это просто замечательно. Тогда, почему бы тебе ни прочитать это нам всем вслух? Лучший способ убедиться, что мы все понимаем.
- Ээ ... хорошо – нервно согласилась Гермиона. Она открыла книгу, и Гарри увидел знакомый символ, экслибрис – это был тот самый символ. Гермиона откашлялась, и начала читать.
- «Однажды путешествуя в сумерках по заброшенной извилистой дороге».
- «Полночь», наша мама всегда говорила «полночь», - сказал Рон, вытянувшись в кресле и закинув руки за голову. Гермиона раздраженно посмотрела на него.
- Извини, но я думаю что «полночь» звучит страшнее! - сказал Рон.
- Да, нам действительно нужно чуть больше страха в наших жизнях... – не удержавшись, сказал Гарри. Ксенофилиус, который, казалось, не обращает на происходящее внимание, с отрешенным видом смотрел в окно:
– Продолжай, Гермиона.
- «Они шли, пока не достигли реки, слишком глубокой, чтобы перейти, и слишком широкой, чтобы переплыть. Однако, эти братья были обучены волшебным искусствам, и просто взмахнули своими волшебными палочками и над предательскими водами появился большой мост. Они уже были почти на середине моста, но вдруг, им дорогу преградила сгорбленная старуха. И Смерть заговорила с ними...»
- Извините, - перебил Гарри, - Как это смерть заговорила с ними?
- Это же сказка, Гарри.
- Ну да, да конечно. Продолжай.
- «И Смерть заговорила с ними. Она была очень сердита, поскольку ее одурачили эти три новые жертвы, ведь путники обычно тонули в реке. Но, Смерть очень хитра. Она не показала братьям, что сердита на них, но вместо этого поздравила со столь удачным волшебством, и сказала, что они заслужили награду и каждый из них может получить по одному подарку для себя.
Так самый старший брат, который обладал духом воина, попросил для себя волшебную палочку, более сильную, чем у любого из колдунов: палочку, которая будет побеждать в поединке любого, палочку, достойную волшебника победившего саму Смерть! Тогда Смерть, вытащила со дна реки самое старое и гнилое дерево, расщепила и сделала из него Палочку, которую передала старшему брату.
Второй брат, будучи человеком высокомерным решил еще более унизить Смерть и потребовал силу забирать у Смерти других. Тогда Смерть подняла с берега реки Камень и дала его второму брату, сказав, что этот Камень может возвратить к жизни любого из мертвецов.
Затем, Смерть спросила самого младшего из братьев, чего бы желал он. Но, младший брат был самым скромным, а так же самым мудрым из братьев. Он не верил в искренность Смерти и попросил у нее то, что даст возможность ему уйти дальше, чтоб Смерть не смогла его преследовать. Тогда, Смерть, очень неохотно отдала ему свой собственный Плащ-Невидимку».
- У смерти есть Плащ-Невидимка? - прервал Гарри снова.
- Так она может ходить среди людей, - сказал Рон – Иногда, когда ей надоедает гонятся за своими жертвами, и тогда она высовывает руки из под плаща и воет... ой, прости, Гермиона
- «После этого Смерть отступила и позволила братьям продолжить свой путь, и они пошли дальше, весело обсуждая свое приключение и восхищаясь дарами которые они получили.
Но вскоре каждый из них решил пойти своей дорогой.
Первый брат больше двух недель шел по дороге, пока на его пути не встретилась деревня, там он нашел волшебника и вызвал его на поединок. Конечно со Старшей Палочкой, он не мог проиграть поединок. Он убил своего соперника, и оставив его лежать на земле, отправился в деревенский бар, где он хвастался своей могучей палочкой, которую он добыл у самой Смерти, и что теперь он самый непобедимый волшебник на всей земле.
Той же ночью, другой колдун пробрался в комнату, где спал охмелевший от вина старший брат. Вор украл палочку и перерезал горло спящему Брату.
Таким образом, Смерть получила первого из братьев.
Тем временем второй из братьев вернулся, в дом, где он жил. Здесь он вынул камень, который имел свойства возвращать из мира мертвых, и повернул трижды в руке. К его изумлению и восхищению, перед ним сразу появилась девушка, которую он очень любил, но умершая незадолго до их свадьбы.
Но все же хоть она и была жива, но оставалась холодна, как будто их разделяла невидимая завеса. Хоть она и была возвращена в мир живых, она не могла уже жить по настоящему и полноценно. Вскоре, второй брат обезумев от горя и тоски, убил себя, чтобы по настоящему воссоединится с ней.
Так Смерть получила второго брата.
Но как не искала Смерть третьего брата много лет, она никак не могла найти его. Только, когда достиг преклонных лет, он снял Плащ Невидимку и передал его своему сыну. И когда, наконец, Смерть пришла к нему, он приветствовал ее с радостью и пошел с ней с удовольствием, и, так закончил свой век последний из братьев».
Гермиона закрыла книгу. Воцарилась тишина. Прошло мгновение или чуть больше, и Ксенофилиус, который похоже не понял, что она закончила читать; отвел пристальный взгляд от окна и сказал: "Ну наконец то, вот и они."
- Простите, - не поняла его Гермиона.
- Я имею ввиду - Дары Смерти, это они и есть, - сказал Ксенофилиус.
Он достал клочок пергамента и начал разложил его на заваленом книжками и свитками столе.
- Старшая Палочка, - сказал он, и нарисовал прямую вертикальную линию на клочке пергамента.
- Воскрешающий камень, - и добавил круг над верхним концом линии.
- Плащ-Невидимка, - закончил он, и нарисовал треугольник, который включил в себя круг с линией. Получился символ который так заинтриговал Гермиону.
- Вместе, - продолжил Ксенофилиус – «Дары Смерти».
- Но ни в одной книге я не нашла упоминаний о «Дарах Смерти», - сказала Гермиона.
- Ну, конечно же, - сказал Ксенофилиус, невыносимо самодовольный. - Это – детская сказка, призванная развлечь, а не проинструктировать. Тем не менее, если найти эти три объекта, три Дара, и соединить их вместе, то можно стать Хозяином Смерти.
Возникла тишина. Ксенофилиус еще раз глянул в окно. Солнце уже было совсем низко.
- Надеюсь у Луны достаточное количество Блинкисов, -сказал он спокойно.
- Под «Хозяином самой Смерти», вы подразумеваете... – начал было Рон.
- Хозяин! - воскликнул Ксенофилиус, взмахнув в воздухе рукой. – Завоеватель! Властелин! Выбирайте как вам больше нравится.
- Но тогда... вы хотите сказать...- медленно произнесла Гермиона и Гарри показалось, что она пытается хоть как то убрать из своего голоса нотки скептицизма, - вы верите в то, что эти объекты – эти, так скажем Дары – действительно существуют?
Ксенофилиус поднял брови.
- А как же, конечно существуют.
- Но, - начала Гермиона, и Гарри показалось, что Гермиона все таки не впечатлена , - мистер Лавгуд, как в такое можно верить?
- Луна рассказывала мне о вас, молодая леди, - сказал Ксенофилиус. – я думаю, что ты, весьма интеллектуальна и начитана, но у тебя очень узкий взгляд на вещи, и по моему во многом ограниченный.
- Думаю, тебе стоит примерить эту шляпу, - сказал Рон, кивая на ужасно смешной головной убор. В его голосе звенели нотки смеха.
- Мистер Лавгуд, - снова начала Гермиона – Все мы знаем о таких вещах как Плащи-Невидимки, это конечно большая редкость, но...
- Плащ-Невидимка – Третий из Даров, совсем не такой как обычные плащи, мисс Грэйнджер! Я имею ввиду, что простые Плащи Невидимки просто зачарованные заклятьем Невидимости куски материи, сотканные из волокон блестящего Гекса и волос Демигуса, которые с годами изменяют свои свойства, изнашиваются и становятся совершенно не прозрачными. Я же говорю о Плаще, который дает своему хозяину полную защиту и невидимость, и никогда, никогда не теряет своих магических свойств, независимо от того, кто скрывается под ним. Сколько людей вы знаете, мисс Грэнджер, имеющих подобную вещь?
Гермиона открыла рот, собираясь, что-то ответить, но не решилась, при этом она выглядела смущенной. Она, Гарри и Рон поглядели на друг друга, и Гарри знал, что они все думали об одном и том же. Так случилось, что точно такой плащ, что и тот о котором рассказывал Ксенофилиус, был в этой комнате с ними в эту самую минуту.
- Вот именно, - сказал Ксенофилиус, как будто он победил их всех в аргументированном споре - Ни один из Вас никогда не видел такую вещь. Обладатель был бы неизмеримо богат, так ведь?
Он снова поглядел в окно. Небо теперь было окрашено в блекло розовый свет.
- Хорошо, - сказала Гермиона, совершенно дезориентированная. - Допустим, что Плащ существовал... что касается того камня, кажется вы назвали его Воскрешающим Камнем?
- Да.
- Хорошо, так разве может он существовать на самом деле?
- Докажите обратное, - сказал Ксенофилиус.
Гермиона выглядела оскорбленной.
- Простите, конечно, но мне кажется это смешным! Вы хотите сказать, что те кто не верит должны доказывать свою правоту, ну а каким же способом? Проверить все булыжники в мире на предмет волшебности? Я имею в виду, что вы утверждаете, о существовании вещи, основываясь на том, что ни кто не в состоянии доказать обратное!
- Да, Я утверждаю, - улыбнулся Ксенофилиус. – Мне приятно видеть, что вы все-таки задумались об этом.
- Так, а что же Старшая Палочка, - сказал Гарри быстро, прежде, чем Гермиона продолжила спор, - вы считаете, что и она существует?
- О, ну в этом случае есть множество неоспоримых доказательств, - сказал Ксенофилиус. – Старшая Палочка - Дар, который наиболее легко проследить, по пути который она прошла, из рук в руки, от колдуна к колдуну.
- Проследить путь? - не понял Гарри.
- Каждый, кто обладал палочкой, так или иначе добыли ее у предыдущих владельцев, - сказал Ксенофилиус. – Вы наверное знаете о том, как палочка попала к Эгберту Вопящему, и коварном убийстве Ужасающего Эмерика? Или о том, как странным образом умер Геделот и палочка перешла к его сыну Хереварду? А ужасный Локсиас, который получил палочку после Бараабаса Дьавилла, кого он уничтожил? Проклятый след Старшей Палочки залит кровью и тянется через всю историю.
Гарри поглядел на Гермиону. Она нахмурившись глядела на Ксенофилиуса, но не ни о чем не пыталась с ним спорить.
- Ну а, где вы думаете, Старшая Палочка теперь? - спросил Рон.
- Увы, это не известно, - сказал Ксенофилиус задумчиво, глядя в окно. – Кто-то возможно и знает, где сейчас она спрятана. Далее след тянется к Аркусу и Левиусу. Предполагается, что по крайней мере кто то из них убил Локсиаса и забрал палочку. Ну а дальше совершенно неизвестно, что случилось с палочкой, и кто стал хозяином после них. История, увы, об этом умалчивает.
Возникла пауза. Наконец Гермиона резко спросила, - мистер Лавгуд, какое отношение к Дарам Смерти имеет семья Певереллов?
Ксенофилиус выглядел озадаченным, но кое-что шевельнулось в памяти Гарри, он совершенно точно слышал это имя.. но где? Певереллы... он не мог вспомнить.
- Зачем же вы морочите мне голову, юная леди! - сказал Ксенофилиус, он посмотрел на ребят и на Гермиону будто бы только что их заметил. - Я думал, что вы не знакомы с Поиском Даров Смерти! Многие из тех, кто искал реликвии, уверены, что у Певереллов были все – все Священные Реликвии!
- Кто это такие, Певереллы, - спросил Рон.
- Эта фамилия была на камне, на котором был знак реликвий, в Лощине Годрика, - сказала Гермиона, все еще внимательно смотря на Ксенофилиуса. – «Игнатус Певерелл».
- Точно! - сказал Ксенофилиус, он поднял вверх указательный палец. – Знак означающий Дары Смерти на могиле Игнатуса, окончательное подтверждение теории!
- Какой теории? – не понял Рон.
- Все очень просто, тремя братьями из легенды были три брата Певереллы – Антиох, Кэдмус и Игнатус! Они и были первыми владельцами этих реликвий, Даров Смерти!
С этими словами он еще раз взглянул в окно, встал, и подхватив поднос с чашками пошел к винтовой лестнице.
- Вы останетесь на обед? – крикнул он из далека, скрывшись где то за лестницей. - Все постоянно просят наш рецепт Пресноводного супа с Рыгалушками.
- Вероятно, чтобы показать Отделу Отравлений в больнице Святого Мунга, - сказал Рон негромко.
Гарри подождал, пока Ксенофилиус не скрылся в кухне, и не услышал как лязгает кухонная утварь.
- Что ты думаешь? - спросил он Гермиону.
- Ох, Гарри, - сказала она устало, - это, всего лишь догадки, а так же сказки совершенно искаженные временем. Нет ни одного конкретного факта. Возможно все эти истории чистая выдумка. И, думаю, мы только тратим время впустую.
- Сложно верить людям, верящих в Складкорогих Циклопов, - сказал Рон.
- Ты во все, что он сказал, тоже не поверил? - спросил его Гарри.
- Неа, по-моему, это всего лишь сказка на ночь, нужная лишь для того, сто бы попугать детишек, разве не так? Не ходи куда попало, не бери неизвестно что у незнакомцев! Одним словом, не высовывайся и не лезь на неприятности, тогда все у тебя будет хорошо. Выдумки, так я думаю. - сказал Рон, - возможно, поэтому все владельцы Старшей Палочки обязательно заканчивали плохо.
- Что ты имеешь в виду?
- Суеверие, которых множество, не так ли? Типа - ведьмы не могут выходить замуж за магглов, колдовство после полуночи принесет неудачу, или то, что волшебные палочки нельзя делать из сидра. Ты, должно быть, слышал о них. Моя мама, верит во все эти суеверия.
- Гарри и я были воспитаны магглами, - напомнила ему Гермиона. – и нас учили очень многим суевериям. - Она глубоко вздохнула, довольно острый запах доносился из кухни. Это сильно ее нервировало, так что она перестала отчитывать Рона, - Я думаю, что ты во многом прав, - сказала она ему – кстати, конечно это вопрос чисто гипотетический, но все же какой из даров вы бы выбрали?
Все трое сказали одновременно: Гермиона – «Плащ», Рон – «Палочка», а Гарри сказал, - «Камень».
Они посмотрели друг на друга немного удивленно и рассмеялись.
- Почему ты выбрала именно Плащ? – спросил Рон Гермиону, - тебе совершенно не нужно будет - становится невидимкой, имея такую сильную палочку. Ведь это по настоящему всесильная палочка, с ней не надо бояться никого!
- У нас уже есть Плащ Невидимка, - сказал Гарри.
- Да, и это помогло нам избежать многих неприятностей, если ты не заметил! - сказала Гермиона. – а с палочкой мы бы не смогли так легко и незаметно ускользнуть.
- А, имея эту палочку, и не пришлось бы прятаться, - спорил Рон. – Конечно, если бы ты не размахивала ей над головой и не кричала, что у тебя есть непобедимое оружие, все что нужно это держать рот на замке.
- И как долго ты сможешь держать свой рот на замке? – сказала Гермиона, с явным скептицизмом. – Хотя, знаешь, единственно ценным и правдивым среди рассказанного нам, является то что рассказы всемогущих волшебных палочках действительно существовали на протяжении сотен лет.
- Что ты хочешь сказать этим? - спросил Гарри.
Гермиона выглядела сердитой: выражение было очень знакомо Гарри и Рону, поэтому они с улыбкой посмотрели друг на друга.
- Смертоносная Палочка, Палочка Судьбы, они неожиданно всплывают под различными названиями время от времени, обычно во времена власти некоторых Темным Колдунов, которые хвастались ими.
Профессор Биннс упоминал некоторые из них, но – по-моему, это полная ерунда. Палочки сильны настолько, насколько сильны и умелы в колдовстве пользующиеся ими. Поэтому, слава о непобедимых палочках, были придуманы их владельцами, для увеличения собственного величия.
- Но откуда ты знаешь, - сказал Гарри, - что Смертоносная Палочка и Палочка Судьбы - не являются одной и той же палочкой, всплывающей в истории под разными именами?
- А что, если они - все действительно являются Старшей Палочкой, сделанной Смертью? - спросил Рон.
Гарри рассмеялся: странная идея, которая в конце концов пришла и ему в голову была действительна смехотворна. Его собственная палочка была сделана из ясеня, совсем не древняя, и к тому же сделана современным мастером - Оливандером, как бы то ни было, в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его по небу, а его палочка была бы непобедима, разве могла бы она потерпеть поражение?
- Итак, ну а почему ты выбрал камень? - спросил его Рон.
- Ну, если я мог бы возвратить людей, к нам присоединились бы быть Сириус... Шизоглаз... Дамблдор... мои родители...
Ни Рон, ни Гермиона не улыбнулись.
- Но согласно Барду Биддлу, они не хотели бы вернутся, не так ли? - сказал Гарри, думая о легенде которую они только что услышали. – Я полагаю, что текстов касающихся этого камня больше нет? - спросил он Гермиону.
- Нет, - ответила она печально. - Я не думаю, что кто-нибудь кроме мистера Лавгуда могли бы рассказать больше. Биддл вероятно взял идею от «Философского Камня»; то есть вместо камня, делавшего обладателя им бессмертным, камень возвращающий к жизни мертвецов.
Запах из кухни становился более сильным. Возможно, Ксенофилиус решил сделать жаркое из трусов. Гарри задавался вопросом, сможет ли он съесть хоть немного той пищи, которой его скоро будут кормить, и как отказаться, не оскорбив чувств хозяина дома.
- А что вы думаете о Плаще? - медленно сказал Рон. – Вы думаете, что это именно то самый Плащ Невидимка, из Даров? Я никогда не думал об этом, и к тому же так привык к старому плащу Гарри. Но я никогда не слышал о подобном. Это очень странно. Мы никогда не попадались, пользуясь им.
- Конечно не попадались, Рон, под ним мы невидимы.
- Да, но материал из которого он сделан, стоит явно не десять нутов! Я слышал много раз о том, что очарование плащей и материал из которого они сшиты, очень не долговечны, и очень быстро теряют свои свойства и частично перестают быть невидимыми. Плащ Гарри принадлежал еще его отцу, и он достаточно старый для обычного Плаща Невидимки, тем не менее, то состояние, в котором он сейчас – само совершенство!"
- Хорошо, Рон, ну а камень?
Поскольку они спорили шепотом, Гарри прошелся по комнате, практически не слушая их. Дойдя до спиральных ступенек, он совершенно остолбенел. Сверху, из приоткрытой комнаты, на него смотрело, его собственное лицо! После небольшого замешательства, он наконец то понял, что это было не зеркало, но какой то портрет или фотография. Уступив любопытству, он начал подниматься по ступеням.
- Гарри, что ты делаешь? Я не думаю, что было бы вежливо так разгуливать по дому!
Но Гарри уже достиг следующего этажа. Луна украсила потолок своей спальни пятью красиво украшенными портретами: Гарри, Рона, Гермионы, Джинни, и Невилла. Они не двигались как портреты Хогвартсе, но какое то волшебство них все равно было. Гарри показалось, что они дышат. Все портреты были, как показалось Гарри вначале, связаны длинной золотой нитью, но подойдя ближе и присмотревшись, он понял, что это были - написанные золотыми чернилами слова: друзья... друзья... друзья...
Гарри чувствовал сильный порыв привязанности к Луне. Он осмотрел комнату. Около кровати стояла фотография молодой женщины вместе с совсем юной Луной, черты лица женщины, как показалось Гарри, были ему знакомы и напоминали теперешнюю Луну.
Они обнимались. Луна выглядела более опрятной и холеной, чем Гарри когда-нибудь видел ее в жизни. Изображение было пыльным. Это показалось Гарри странным. Он осмотрелся вокруг. Кое-что было неправильным. Светло-голубой ковер был также весь в пыли. В платяном шкафу практически не было никакой одежды. К кровати похоже уже несколько недель никто не прикасался. На окне, огромный кусок красного от заката неба, закрывала паутина.
- Что случилось? – спросила Гермиона. Гарри спускался по лестнице, но прежде, чем он смог ответь, Ксенофилиус показался с лотком каких то зеленых шаров из кухни.
- Мистер Лавгуд, - сказал Гарри. – Где Луна?
- Извини, что?
- Где Луна?
Ксенофилиус остановился с пораженным видом.
- Я - я уже сказал вам. Она пошла на мост Ботис, половить рыбу на Шлепнушек.
- Тогда ответьте почему у вас в лотке только четыре порции зеленой дряни?
Ксенофилиус попытался говорить, но никаких внятных звуков не вышло.
Единственными звуками были тихое пыхтение печатной машины и звяканье приборов в его лотке.
- Кажется, Луна не была здесь уже несколько недель - сказал Гарри. - Ее одежда отсутствует, на кровати никто не спао. Где она? И, почему вы постоянно смотрите в окно?
Ксенофилиус выронил лоток. Зеленые шары шлепнулись на пол, Гарри, Рон и Гермиона в одно мгновение выхватили свои палочки. Ксенофилиус остановил свою руку на полпути в карман. В этот момент печатная машина или нечто похожее на нее зашумело, и выплюнуло на стол, небольшой журнал, очередной номер «Квиблера», Гермиона взглянула на журнал и взяла его в руки, ее палочка, все еще была направлена на Лавгуда.
- Гарри, взгляни на это, - она прошла через комнату и протянула Гарри журнал.
На обложке «Квиблера» красовался портрет самого Гарри, тут же большим шрифтом было написано – «Внимание, разыскивается», а ниже крупная сумма вознаграждения.
- Вы послали номер «Квиблера», приятелю! - спросил Гарри холодно, его мысли летали с бешеной скоростью. – Там, в саду... Это было предупреждение? Сова в Министерство?
Ксенофилиус нервно облизывал свои губы.
- Они похитили Луну, - прошептал он, - из-за того, что я писал. Они увезли ее, и я совершенно не знаю где она, и что они с ней сделали. Но они предложили сделку, если только я... что я..
- Выдадите Гарри, - Закончила Гермиона за него
- Сделка отменяется, - сказал Рон категорически – уйдите с дороги, мы уходим!
Ксенофилиус выглядел ужасно, он как будто постарел за секунды, губы дрожали, глаза слезились от страха.
- Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну. Я не могу потерять ее. Ты не должен уходить, - он растопырил руки, преграждая путь к лестнице. Гарри внезапно вспомнилась подобная ситуация, но в ней дорогу преграждала его мать
- Не заставляйте нас причинять вам боль, - сказал Гарри. – Уйдите с дороги мистер Лавгуд.
- ГАРРИ! – закричала Гермиона.
Несколько фигур пролетели на метлах мимо окна. На мгновение Гарри отвлекся на окно, и Ксенофилиус воспользовавшийся этим моментом, выхватил свою палочку. Гарри понял их ошибку как раз вовремя. Он отпрыгнул в сторону, увлекая за собой Рона с
Гермионой. Они кубарем откатились в сторону а Гарри уже выхватил из кармана «Рог Ерумпента» и швырнул в центр комнаты.
Комнату сотряс колоссальный взрыв. Взрывная волна прокатилась по комнате, сокрушая все на своем пути. Фрагменты мебели, бумаги и щебня летели во всех направлениях, помещение наполнила белая не проницаемая пыль. Гарри отбросило по воздуху на несколько метров, и ударило о то, что осталось от стены, привалив обломками дерева и камня. Он услышал Крик Гермионы, вопль Рона, а так же глухой металлический звон от лестницы, которые означали, что Ксенофилиус был отброшен назад и скатился по винтовой лестнице вниз. Наполовину похороненный в щебне, Гарри попытался подняться. Но смог только пошевелится, а его глаза застилала плотная пылевая завеса, так, что он еле различал обстановку вокруг.
Половина потолка совершенно обрушилась, и в проломе виднелась часть комнаты Луны.
Бюст Ровены Равенкло лежал неподалеку разломанный по кускам, некоторые из них отсутствовали, вероятно, отброшенные далеко в сторону, большая часть печатного станка валялось около прохода на кухню. Какая то белая фигура двигалась недалеко от него, это была Гермиона. Она приблизилась и приставила палец к губам.
Дверь внизу с хрустом слетела с петель.
- Разве я не говорил тебе, что не было никакой необходимости, так торопится, Трэверс? - сказал грубый голос. – Наверняка этот хорек как обычно вызвал нас не по делу?
Послышался звук удара и стон Ксенофилиуса.
- Нет... не... наверху... Поттер!"
- Я говорит тебе еще на прошлой неделе Лавгуд, мы не вернемся, пока ты не дашь конкретную информацию! Помнишь прошлую неделю? Когда ты хотел поменять твою девчонку на тот глупый кровоточащий головной убор? И неделей раньше – еще один звук удара напоминающий – «ТУЦ» и глухой стон, - Когда ты думал, что мы отдадим ее, за доказательство существования «Складко», - ТУЦ - "Рогих" - ТУЦ - "Циклопов".
- Нет - нет - прошу вас! - рыдал Ксенофилиус. - Это действительно - Поттер, Действительно!
- И теперь оказывается, что ты вызвал нас сюда, чтобы попытаться взорвать нас! – ревел Упивающийся Смертью. Далее послышалось много «ТУЦ» вперемешку со стонами Ксенофилиуса.
- Похоже на то, что он окончательно спятил, Сельвин, - сказал холодный голос второго Упивающегося Смертью - Лестница полностью блокирована. Какого дьявола надо было ее взрывать?
- Ты лживый кусок грязи - кричал колдун по имени Сельвин.
- Ты никогда в жизни не видел Поттера, не так ли? Ты захотел взорвать нас в своем доме. И ты думал так вернуть свою девчонку?
- Я клянусь... Я клянусь... Поттер наверху!
- Гоменум ревелио. - произнес голос внизу лестницы. Гарри услышал вздох Гермионы, а у самого появилось странное чувство, будто рядом с его лицом, что-то пролетело, и нырнуло с черное пятно тени рядом.
- Там действительно кто-то есть, Сельвин, - сказал второй резко.
- Это - Поттер, я говорю вам, это - Поттер! - рыдал Ксенофилиус. - Пожалуйста... пожалуйста... отдайте мне Луну, только отдайте мне мою дочь...
- Ты можешь получить обратно свою девчонку, Лавгуд, - сказал Селвин, - если ты встанешь, поднимешься наверх и приведешь мне сюда Гарри Поттера. Но если это - ловушка, если это – все обман, если у тебя есть сообщник, который дожидается там, и ты пытаешься заманить нас в засаду, что ж, мы отдадим твою девчонку только по частям.
Ксенофилиус издал вопль страха и отчаяния. Но, послышался хруст щебня и дерева, Ксенофилиус лез на второй этаж.
- Быстрее, - шептал Гарри, - мы должны убраться отсюда.
Он начал откапывать себя так быстро как мог, прислушиваясь к шуму со стороны лестницы. Рон был сильно завален Гарри и Гермиона поднялись, и так тихо, как могли пробрались до того места где лежал Рон и начали помогать ему выбираться. В то время как Ксенофилиус карабкался и пробирался все ближе и ближе, Гермиона пыталась убрать завал с помощью заклинания парения.
- Хорошо, - выдохнула Гермиона, пока сломанная печатная машина, блокирует проход, у нас есть время. Ксенофилиус был все еще далеко от них. Она была вся белой как статуя от пыли.
- Ты доверяешь мне Гарри?
Гарри кивнул.
- Хорошо, тогда - шептала Гермиона. - дай мне Плащ-Невидимку. Рон, надень это.
- Я? Но Гарри...
- Пожалуйста, Рон! Гарри, держись плотней к моей руке, Рон захвати мое плечо.
Гарри протянул левую руку. Рон исчез ниже Плаща. На лестнице послышался грохот, Ксенофилиус пробовал сдвинуть преграды заклинания парения. Гарри не знал то, чего ждала Гермиона.
- Ждем... - шептала она. – Ждем... в любую секунду...
Лицо Ксенофилиуса, совершенно белое, появилось поверх буфета.
- Obliviate! – крикнула Гермиона, указывая в него, и далее на пол под ними - Deprimo!
Она пробила отверстие под ними. Они рухнули вниз как валуны. Гарри все еще держался за ее руку изо всех сил. Внизу Гарри услышал, какие то вопли, он бросил взгляд на двух мужчин, пытающиеся пробраться по завалам из камней и дерева, и уворачивающихся от летящего с потолка щебня.
Гермиона крутнулась в воздухе и в тот же миг звук взрыва ударил по ушам Гарри, у него сбило дыхание, но его тянули и тянули дальше в темноту.

глава 22

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:17 + в цитатник
Глава 22. Дары Смерти.
Гарри, тяжело дыша, упал на траву и моментально поднялся на ноги. Похоже, они приземлились в углу какого-то поля, когда уже смеркалось. Гермиона бегала вокруг, размахивая палочкой.
- Протего Тоталум... Сальвио Хексия...
- Подлый предатель, - задыхался Рон, выбираясь из-под Мантии-Невидимки и кидая ей в Гарри. - Гермиона, ты просто гений, настоящий гений. Не верю, что мы выбрались.
- Каве Иминикум... Разве я не говорила ему, что это был Рог Фрампента, разве я не говорила? А теперь дом разнесли на куски!
- Так ему и надо, - сказал Рон, осматривая порванные джинсы и порезы на ногах. - Как думаете, что с ним сделают?
- Надеюсь, что не убьют! - сказала Гермиона. - Вот почему я хотела, чтобы Пожиратели увидели Гарри, прежде чем мы убежали, чтобы они знали, что Ксенофилиус не лгал!
- А меня зачем спрятала? - спросил Рон.
- Ты должен лежать в постели с spattergroit, Рон! Они похитили Луну, потому что её отец поддержал Гарри! Что бы случилось с твоей семьёй, если бы они узнали, что ты с ним?
- Но как же твои мама с папой?
- Они в Австралии, - сказала Гермиона. - С ними всё должно быть в порядке, они ничего не знают.
- Ты гений, - с восхищением повторил Рон.
- Да, точно, так и есть, - с жаром согласился Гарри. - Не знаю, что бы мы без тебя делали.
Она просияла, но тут же стала серьёзной.
- Как же Луна?
- Ну, если они говорят правду и она всё ещё жива... - начал Рон.
- Не говори так, не говори! - запищала Гермиона. - Она должна быть жива, должна!
- Тогда она, наверное, попадёт в Азкабан, - сказал Рон. - Конечно, если она там выживет... у многих не выходит...
- У неё получится, - сказал Гарри. Он даже не думал о другом исходе. - Луна сильная, гораздо сильнее, чем вы думаете. Наверное, уже читает сокамерникам лекции про Wrackspurts и Нарглов.
- Надеюсь, ты прав, - сказала Гермиона. Она закрыла глаза рукой. - Мне было бы так жалко Ксенофилиуса, если...
- ... если бы он только что не попытался продать нас Пожирателям, ага, - сказал Рон.
Они поставили палатку и устроились в ней, Рон приготовил им чай. После того, как они избежали почти неминуемого плена, даже холодная палатка казалась им домом: безопасным, знакомым и дружелюбным.
- Ну зачем мы туда пошли? - простонала Гермиона после нескольких минут молчания. - Гарри, ты был прав, мы потеряли столько времени! Дары Смерти... такой бред... хотя, вообще-то, - её посетила внезапная мысль, - он ведь мог всё выдумать, правда? Он сам, наверное, не верит в Дары Смерти, просто отвлекал нас разговорами, пока не появились Пожиратели!
- Не думаю, - сказал Рон. - Когда ты в состоянии такого стресса, очень сложно что-то сочинять с ходу. Я понял это, когда меня схватили Охотники. Мне было гораздо легче изображать Стэна, потому что о нём я немного знал, чем изображать новго для меня человека. На старика Лавгуда оказывали такое давление, он сделал всё, чтобы нас удержать. И считаю, он сказал правду, либо он думает, что это правда, просто ему надо было удержать нас беседой.
- Я не считаю, что это важно, - вздохнула Гермиона. - Даже если он был честен с нами, таких глупостей я никогда ещё не слышала в жизни.
- Хоя подожди, - сказал Рон. - Тайная Комната ведь тоже считалась мифом, не так ли?
- Но Дары Смерти не могут существовать, Рон!
- Можешь это повторять сколько угодно, но один всё же может, - сказал Рон. - Мантия-Невидимка Гарри...
- Сказка о Трёх Братьях - это всего лишь история, - отрезала Гермиона. - Рассказ о том, насколько люди боятся смерти. Если бы выжить было так же легко, как прятаться под Мантией-Невидимкой, у нас бы уже было всё, чего мы желаем!
- Не знаю, непобедимая палочка нам бы не помешала, - сказал Гарри, крутя в руках терновую палочку, которая ему сильно не нравилась.
- Такой палочки нет, Гарри!
- Ты сказала, что было много палочек... и это Палка Смерти или как её там называют...
- Хорошо, даже если ты думаешь, что Старшая Палочка существует, то что ты скажешь о Воскрешающем Камне? - она показала в воздухе знак кавычек, в голосе звучал явный сарказм. - Никакой магией нельзя воскресить мёртвых, всё!
- Когда моя палочка соединилась с Сами-Знаете-Чьей, она вызвала моих маму и папу... и Седрика...
- Но они ведь не восстали из мёртвых на самом деле, так? - сказала Гермиона. - Они были... вроде призраков, это не то же, что вернуть кого-то к жизни.
- Но девушка из сказки не вернулась на самом деле, так? В сказке говорилось, что если человек умер, он умер. Но второй брат всё равно видел её, говорил с ней, не так ли? Он даже жил с ней какое-то время...
В выражении лица Гермионы он увидел беспокойство и что-то необпределённое. Затем, когда она взглянула на Рона, Гарри понял, что это был страх: он напугал её разговорами о жизни с мёртвыми.
- И этот Певерелл, которого похоронили в Годриковой Лощине, - поспешно сказал он, пытаясь объяснять более убедительно, - ты ведь о нём ничего не знаешь, так?
- Нет - ответила она, явно радуясь смене темы. - Я проверяла его, после того как увидела знак на его могиле; если бы он был изветсным или сделал что-то важное, я уверена, он бы был в одной из наших книг. Единственное место, где я нашла имя "Певерелл" - это "Природнле Благородство: Генеалогия Волшебников". Одолжила у Кричера, - объяснила она, когда Рон поднял брови. - Его значится среди чистокровных семей, прервавшихся по мужской линии. Выходит, Певереллы были одними из первых семей, которые исчезли.
- Прервавшиеся по мужской линии? - повторил Рон.
- Это значит, что фамилия исчезла, - сказала Гермиона, - много веков назад, в случае Певереллов. У них могли быть потомки, но их звали бы по-другому.
И вдруг Гарри осенило, в его памяти повился тот недостающий фрагмент, в котором он нашёл фамилию Певерелла: грязный старик, размащивающий уродливым кольцом перед лицом чиновника, и вдруг он закричал: "Марволо Гонт!"
- Непонятно - вместе сказали Рон и Гермиона.
- Марволо Гонт! Дедушка Вы-Знаете-Кого! В Думосбросе! С Дамблдором! Марволо Гонт сказал, что получил его от Певереллов!
Рон и Гермиона явно были поставлены в тупик.
- Кольцо, то кольцо, которое стало Хоркруксом, Марволо Гонт сказал, что на нём был герб Певереллов! Я видел, как он размахивал им перед носом мужика из Министерства!
- Герб Певереллов? - коротко сказала Гермиона. - Ты видел, как он выглядит?
- Не совсем, - сказал Гарри, пытаясь вспомнить. - Ничего особенного в нём не было, насколько мне было видно; может быть, несколько царапин. Я видел его близко, только когда оно уже было вскрыто.
На лице Гермионы начало проявляться понимание происходящего, когда она вдруг широко раскрыла глаза. Рон в шоке смотрел то на одного, то на другого.
- Ужас... ты думаешь, это был тот знак? Символ Даров Смерти?
- Почему бы и нет? - возбуждённо сказал Гарри. - Марволо Гонт был старым невеждой, который жил как свинья и беспокоился только о своих предках. Если кольцо передавалось веками, он мог и не знать, что это была за вещь. В доме не было книг, и поверьте мне, это был не тот человек, который стал бы читать сказки детям. Ему бы очень понравилось считать эти царапины гербом, потому что быть чистокровным - всё равно, что быть королевских кровей.
- Да... очень это всё интересно, - с опаской сказала Гермиона, - но Гарри, если ты думаешь о том, о чём я думаю, ты дума...
- А почему нет? Вот почему? - сказал Гарри вовсе без опаски. - Это был камень, так? - он посмотрел на Рона, рассчитывая на поддержку. - А что, если это был Воскрегающий Камень?
У Рона упала челюсть.
- Чёрт возьми... он бы работал, если бы Дамблдор сломал?..
- Работал? Работал? Рон, он никогда не работал! Нет никакого Воскрешающего Камня!
Гермиона вскочиа на ноги, злая и взбешённая.
- Гарри, ты просто пытаешься подогнать всё под эту историю о Дарах...
- Подогнать? - повторил он. Гермиона, оно подходит само! Я знаю, что на том камне был знак Даров! Гонт сказал, что унаследовал его от Превеллов!
- Ты минуту назад говорил, что не разглядел знак на камне!
- Как ты думаешь, где сейчас это кольцо? - спросил Рон у Гарри. - Что с ним сделал Дамблдор, когда расколол его?
Но воображение Гарри унесло его куда дальше, чем Рона или Гермиону их собственные.
Три предмета, или Дара, которые, если их объядинить, сделают их обладателя Хозяином Смерти... Хозяином... Победитем... Покорителем... Последний враг, которого нужно победить - это смерть.
И он увидел себя владельцем Даров, который противостоял Волдеморту, чьи Хоркруксы не подходили друг другу... Ни один не сможет жить, пока жив другой... Был ли это ответ? Дары против Хоркруксов? Был ли вариант, при котором он одерживал победу в любом случае? Если он был Хозяином Даов Смерти, был ли он в безопасности?
- Гарри...
Но он едва слышал Гермиону. Он достал Мантию-Невидимку и позволял ей просачиваться сквозь пальцы, словно это была вода, но лёгкая, словно воздух. За все семь лет в мире вошебников он не мог найти веи, подобной ей. Мантия была именно такой, какую описывал Ксенофилиус: мантия, которая делает обладателя полностью невидимым, которая выдержить испытание вечностью, обеспечивая постоянное не непроницаемое убежище, независимо от того, какие на неё накладывали заклинания...
А затем он вспомнил:
- Мантия была у Дамблдора в ночь, когда погибли мои родители!
Его голос дрожал, он чувствовал, как лицо покраснело, но ему было всё равно.
- Моя мама написала Сириусу, что Дамблдор одолжил Мантию! Вот почему! Он хотел проверить её, потому что он думал, что это третий Дар! Игнотус Певерелл, который похоронен в Лощине... - Гарри без всякого внимания ходил вокруг палатки, чувствуя, как правда открывалась ему словно книга: страница за страницей, - ...это мой предок. Я - потомок третьего брата! В этом есть смысл!
В мгновение он почувствовал себя вооружённым до зубов со своей верой в Дары, как будто сама идея обладания ими уже защищала его, он испытал чувство радости, поворачиваясь к своим друзьям.
- Гарри... - снова сказала Гермиона, но он развязывал мешочек у себя на груди, его пальцы тряслись.
- Читай, - сказал он, запихивая письмо матери ей в руку. - Читай! Мантия была у Дамблдора, Гермиона! Иначе зачем она была ему нужна? Ему не нужна была мантия, он мог легко наложить на себя такое сильное Заклинания Невидимости, что сразу же стал бы полностью невидимым!
Что-то упало на пол и укатилось под стул, сверкая. Он выронил Снитч, доставая письмо. Останавливаясь, чтобы поднять его, он вдруг сделал ещё одно открытие, его охватил шок и внутри появилось такое сильное чувство, что он не смог сдержать крика.
- ОНО ЗДЕСЬ! Он оставил мне кольцо... оно в Снитче!
- Ты... ты думаешь?
Он не мог понять, почему Рон так удивился. Это было очевидно, так ясно для Гарри. Всё сходилось, всё... Его Мантия была третьим даром, а если бы он знал, как открыть Снитч, у него был бы второй, а затем ему нужно было раздобыть лишь первый - Старшую Палочку, а затем...
Затем упал занавес: всё его возбуждение, вся надежда и всё счастье мигом угасли, он стоял один в темноте, всё волшебство куда-то делось.
- Вот, что он ищет.
Перемена тона напугала Рона и Гермиону ещё больше.
- Вы-Знаете-Кто ищет Старшую Палочку.
Он повернулся спиной к их напуганным недоверчивым лицам. Он знал, что этто была правда. Всё имело смысл, Волдеморт искал не новую палочку; он искал старую палочку, действительно старую палочку. Гарри подошёл к выходу палатки, забывая про Рона и Гермиону и, погружённый в мысли, посмотрел вдаль, в бескрайнюю ночь...
Волдеморт вырос в приюте для бездомных магглов. Никто не мог рассказать ему Сказка Барда Бидла, когда он был ребёнком, как никто никогда не рассказывал их Гарри. Немногие волшебники верили в Дары Смерти. Было ли возможным, что Волдеморт знал о них?
Гарри смотрел в темноту... Если Волдеморт знал о Дарах, разумеется, он мог искать их, сделать всё, чтобы овладеть ими; три обхекта, которые делали обладателя Хозяином Смерти? Если бы он знал о Дарах, он бы не стал делать Хоркруксов. Разве не было ясно, что если он сделал Хоркрукс из Дара, он не знал великой тайны?
Это означало, что Волдеморт искал Старшую Палочку, даже не осознавая всю её мощь, не знаю, что теперь она - одна из трёх... а поскольку палочку невоможно спрятать, её проще всего найти... Кровавый след Старшей Палочки оставлен на страницах истории волшебного мира...
Гарри смотрел на облака, как их пепельные и серебристые изгибы скользили мимо белой луны. Голова его стала ясной от удивления собственным открытиям.
Он вернулся в палатке. Он был в шоке от того, что Гермиона до сих пор держала в руках письмо Лили, а Рон сидел рядом с ней с выражением недоверия на лице. Разве они не понимали, как далеко они зашли всего лишь за несоклько минут?
- Это всё? - сказал Гарри, пытаясь добиться от них той же уверенности, которую испытывал он. - Это всё объясняет. Дары Смерти существует, и у меня есть один... может быть два...
Он поднял Снитч.
- ...а Вы-Знаете-Кто ищет третий, но он не понимает... он думает, что это просто сильная палочка...
- Гарри, - сказала Гермиона, подходя к нему и отдавая письмо Лили. - Мне жаль, но я думаю, что ты всё понял неверно.
- Разве ты не видишь? Всё сходится...
- Нет, не сходится, - сказала она. - Не сходится, Гарри, ты просто слегка разошёлся. Пожалуйста, просто ответь мне: если бы Дары Смерти действительно существовали, а Дамблдор о них знал, знал, что тот, кто завладеет ими, станет Хозяином Смерти... Гарри, почему он не сказал тебе? Почему?
У него уже был готов ответ.
- Ты сама сказала, Гермиона! Вам нужно узнать о них самим! Это Квест!
- Я всего лишь сказала это, чтобы попробовать уговорить теюя пойти к Лавгудам! - раздражённо закричала Гермиона. - Я не верила ни единому слову!
Гарри не обратил внимания.
- Дамблдор всегда заставлял меня самостоятельно что-то узнавать. Он давал мне узнать свою силу, рисковать. Это похоже на то, что он делал.
- Гарри, это не игра, это не тренировка! Это жизнь и Дамблдор оставил тебе достаточно ясные инструкции: найти и уничтожить Хоркруксы! Это символ нчего не значит, забудь о Дарах Смерти, мы не можем позволить, чтобы нас преследовали...
Гарри почти её не слушал. Он вертел Снитч в руках, часть его надеялась, что он откроется, а внутри окажется Воскрешающий Камень, и он докажет Гермионе, что он прав, что Дары существовали.
Он обратился к Рону.
- Ты не веришь в это, так?
Гарри посмотрел на него, Рон замешкался.
- Не знаю... то есть... части действительно сходятся... - сказал Рон неловко, - но когда смотришь на все вещи в целом... - он глубоко вдохнул, - я думаю, нам надо избавиться от Хоркруксов, Гарри. Это то, что сказал нам сделать Дамблдор. Возможно... мы должны забыть об этих Дарах.
- Спасибо, Рон, - сказала Гермиона, - я пойду на дежурство первой.
Он прошла мимо Гарри и села у выхода палатки, прекращая всё действо.
Но Гарри не мог уснуть той ночью. Мысль о Дарах Смерти завладела им, он не мог успокоиться, пока мысли крытились в его голове: палочка, камень и Мантия... если бы он только мог завладеть ими...
Я открываюсь при закрытии... Что означает это закрытие? Почему он не мог достать камень сейчас? Если бы у него был камень, он бы мог задать эти вопросы лично Дамблдору... и Гарри шептал Снитчу слова в темноте, пробуя всё, даже Змеиный Язык, но золотой шарик не открывался...
А палочка, Старшая Палочка, где она была спрятана? Где сейчас искал Волдеморт? Гарри уже желал, чтобы его шрам снова загорелся и показал ему мысли Волдеморта, потому что впервые он и Волдеморт были объединены желанием завладеть одной и той же вещью... Конечно, идея не понравилась бы Гермионе... Но она ведь и не верила... Ксенофилиус был прав по-своему... Ограниченная, узколобая... Она боялась правды, мысли о Дарах Смерти, особенно Воскрешающем Камне... и Гарри снова прижал губы к Снитчу, целуя его, почти проглатывая, но холодный метал не поддавался...
Уже почти рассветало, когда он вспомнил про Луну, которая сидела одна за решёткой в Азкабане, окружённая дементорами, и вдруг ему стало стыдно за себя. Он забыл о ней из-за лихорадочного увлечения Дарами. Если бы он мог её спасти... но он бы не смог пройти через такое количество дементоров. Теперь, когда эта мысль заняла его, он понял, что не пытался вызвать Патронуса терновой палочкой... надо было попробовать утром...
Если бы он мог достать палочку получше...
И желание овладеть Старшей Палочкой, непобедимой палочкой Смерти, снова поглотило его...
Они сложили палатку следующим утром и пошли дальше сквозь стену дождя. Ливень гнал их на берег, где они и расположились той ночью, так было всю неделю, вокруг них были только мокрые пейзажи, которые вгоняли Гарри в депрессию. Он мог думать только о Дарах Смерти. В нём словно загорелся огонёк, который не могли потушить даже неверие Гермионы или настойчивые сомннения Рона. Но чем больше он желал заполучить Дары, тем меньше ему это доставляло радости. Он винил Рона и Гермиону: их отрицание не нравилось ему так же, как и дождь, от которого у него портилось настроение, но ничего не могло убить в нём уверенность, которая оставалась неизменной. Вера Гарри и жажда Даров овладела им настолько, что он чувствовал себя изолированным от двух своих друзей и их одержимостью Хоркруксами.
- Одержимость? - со злобой сказала Гермиона, когда однажды вечером он случайно проронил это слово, после того как Гермиона указала ему на его потерю интереса в нахождении Хоркруксов. - Мы не одержимы, Гарри! Мы пытаемся сделать то, что хотел от нас Дамблдор!
Но ему был неинтересна её скрытая критика. Дамблдор оставил лично ей символ Даров, а в том, что Воскрешающий Камень покоился внутри Снитча, Гарри и не сомневался. Ни один не может жить, пока жив другой... Хозяин Смерти... почему Рон и Гермиона не понимали?
- Последний враг, которого нужно уничтожить - это смерть, - спокойно процитировал Гарри.
- А я то думала, что мы боермся с Сам-Знаешь-Кем, - огрызнулась Гермиона и Гарри перестал пытаться убедить её.
Даже загадка серебряной лани, которую парочка обсуждала так активно, казалась Гарри менее важной, едва интересным сопровождением. Его волновала только боль в его шраме, которая возникла снова, хотя он делал всё, чтобы скрыть её от других. Он искал уединения, когда она возникала, но то, что он видел, разочаровывало его. Его с Волдемортом видения стали худшего качества: размытыми, без резкости. Все, что он мог различить - это череп и гору, больше похожую на тень, чем на что-то материальное.
Привыкнув к резким видениям, похожим на рельность, Гарри очень расстроился при такой перемене. Он волновался, что связь между ним и Волдемортом была повреждена, связь, которой он одновременно боялся и, что бы он ни говорил Гермионе, к которой стремился.
Гарри каким-то образом соотнёс эти размытые картинки и своб сломанную палочку, как будто эта терновая палочка была виной тому, что он не мог больше читать мысли Волдеморта так хорошо, как прежде.
Проходили недели, а Гарри замечал, что Рон начал брать на себя ответственность. Возможно из-за того, что он от них сбежал, возможно из-за того, что лидерские способности Гарри сейчас оставляли желать лучшего, он начал призывать остальных к действию.
- Осталось три Хоркрукса, - повторял он. - Нам надо придумать план, ну давайте же! Где мы не искали? Давайте ещё раз. Приют...
Косой Переулок, Хогвартс, дом Риддлов, Боргин и Бёркс, все места, где где-либо жил или работал Том Риддл, где он был или убивал, о которых они знали, их вновь и вновь перечисляли Рон и Гермиона. Гарри вмешивался только чтобы попросить Гермиону перестать ему надоедать. Ему бы больше понравилось сидеть в одиночестве и тишине, стараясь прочитать мысли Волдеморта, узнать больше о Старшей Палочке, но Рон настаивал отправляться туда, где они меньше всего ожидали найти то, что искали, двигаться дальше.
- Никогда не знаешь, - снова настойчиво повторял он. - Верхний Флэгли - это деревня волшебников, он мог хотеть жить там. Пойдём проверим.
В эти периодические вылазки на территорию волшебников они натыкались на Охотников.
- Некоторые наверняка не лучше Пожирателей, - сказал Рон. - Те, что поймали меня, вызывали жалость, но Билл считает, что некоторые из них на самом деле опасны. По Поттер-Дозору сказали...
- Где?
- Поттер-Дозор, я тебе разве не говорил, как это называется? Это программа на радио, которая одна говорит о том, что происходит на самом деле! Почти все программы подчиняются руководству Сам-Знаешь-Кого, все, кроме Поттер-Дозора, я очень хочу, чтобы ты послушал, но настроиться не так-то просто...
Весь вечер Рон провёл в попытках поймать волну, выстукивая разные ритмы палочкой по беспроводному радио, пока крутились приёмники. Изредка он натыкался на советы по избавлению от Драконьей Ветрянки, а однажды на песню "Котёл, полный горячей сильной любви". Продолжая стучать, Рон пытался угадать пароль, бормоча разные слова.
- Обычно это связано с Орденом, - говорил он. - У Билла получилось догадаться. У меня тоже должно...
Но Рону не везло до самого марта. Гарри сидел на дежурстве у входа в палатку, уставившись на куст гиацинтов, которые не весть как выросли посреди промёрзшей земли, как вдруг Рон закричал из палатки.
- Нашёл! Получилось! "Альбус" был паролем! Иди сюда, Гарри.
Впервые за много дней отвлекшись от Даров Смерти, Гарри поспешил вернуться в палатку, где увидел Рона и Гермиону, стоящих на коленях перед маленьким радио. Гермиона, которая от нечего делать полировала меч Гриффиндора, сидела с открытым ртом, уставившись на маленький приёмник, из которого доносился до боли знакомый голос.
- ...просим прощения за некоторое отсутствие, всему виной звонки милашек-Пожирателей.
- Это же Ли Джордан! - сказала Гермиона.
- Я знаю! - просил Рон. - Круто, да?
- ...теперь нашли более укромное место, - говорил Ли, - и я рад сообщить, что нас посетили два постоянных слушатели. Добрый вечер, ребята!
- Привет.
- Добрый вечер, Ривер.
- "Ривер" - это Ли, - объяснил Рон. - У них всех есть кодовые имена, но обычно можно определить...
- Тихо, - сказала Гермиона.
- Но прежде чем мы услышим Рояла и Ромула, - продолжил Ли, - прервёмся для сообщения о смертях, на которые не обратили внимание Беспроводная Новостная Волшебная Сеть и Ежедневный Пророк. К сожалению, мы вынуждены сообщить, что были убиты Тед Тонкс и Дирк Крессвелл.
У Гарри всё перевернулось внутри. Он, Рон и Гермиона в ужасе посмотрели друг на друга.
- Гоблин Горнук также был убит. По слухам магллорожденный Дин Томас и другой гоблин, путешествовавшие с Тонксом, Крессвеллом и Горнуком, сбежали. Если Дин сейчас нас слушает, или ко-то знает, где он, его родители и сёстры ждут новостей.
- Тем временем, в Геддли была найдена мёртвой семья магглов. Власти магглов списывают смерть на утечку газа, но члены Ордена Феникса сообщают, что причиной было Заклятье Смерти. К тому же, убийство магглов неожиданно стало больше развлечением.
- Наконец, к нашему сожалению, в Годриковой Лощине были найдены останки Батильды Багшот. Улики указывают на то, что она умерла несколько месяцев назад. Орден Феникса сообщает, что не её теле обнаружены бесспорные следы Тёмной Магии.
- Слушатели, мы хотели бы попросить вас присоединиться к нам для минуты молчания в память о Теде Тонксе, Дирке Крессвелле, Батильде Багшот, Горнуку и неизвестным, но не забытым магглам, которых убили Пожиратели Смерти.
Наступила тишина, Гарри, Рон и Гермиона не говорили. Половина Гарри хотела услышать другие новости, а другая боялась того, что он мог услышать. Впервые за большой промежуток времени он чувствовал себя по настоящему связанным с внешним миром.
- Спасибо, Ривер, - сказал безошибочный голос, глубокий, размеренный, успокаивающий.
- Кингсли! - крикнул Рон.
- Мы знаем! - сказал Гермиона, затыкая его.
- Магглам до сих пор не изветсно об источниках их неприятностей, они продолжают жить обычной жизнью, - сказал Кингсли. - Но до нас доходят рассказы о волшебниках и волшебницах, рискующих своей жизнью ради спасения друзей и соседей магглов, часто без ведома самих магглов. Я бы хотел обратиться ко всем слушателям с просьбой обратить внимание на эти примеры. Даже если это будет простое защитное заклинание на улице магглов. Много жизни удастся спасти, приняв элементарные меры предосторожности.
- Роял, а что бы ты сказал тем нашим слушателям, у которых "Волшебники прежде всего"? - спросил Ли.
- Я скажу, что им недалеко и до "Чистокровные прежде всего", а потом прямиком в Пожиратели Смерти, - ответил Кингсли. - Все мы люди, разве не так? Каждая человеческая жизнь равноценна другой и достоина спасения.
- Отлично сказано, Роял, если мы выберемся из этой разрухи, я проголосую за тебя, как за нового министра, - сказал Ли. - А теперь Ромул с нашей популярной рубрикой "Друзья Поттера".
- Спасибо, Ривер, - сказал ещё один знакомый голос. Рон начал говорил, но Гермиона зашипела на него.
- Мы знаем, что это Люпин!
- Ромул, вы всё ещё уверены так, как и в прошлые разы, что Гарри Поттер до сих пор жив?
- Уверен, - сказал Люпин. - Нет сомнения в том, что о его смерти во всеуслышание заявили бы Пожиратели Смерти, если бы это случилось, потому что для нового сопротивления это стало бы сильным ударом. "Мальчик, Который Выжил" остаётся символом всего, за что мы боремся: победы добра, силы невиновности, необходимости сопротивления.
Смешанное чувство благодарности и стыда посетило Гарри. Простил ли его Люпин за те слова, которые он сказал во время их последней встречи?
- И что бы вы сказала Гарри, если бы знали, что он вас сейчас слушает, Ромул?
- Я бы сказал ему, что морально мы с ним, - ответил Люпин, и затем, немного поколебавшись, добавил, - И еще я бы посоветовал Гарри доверять своим инстинктам, которые у него неплохо развиты и почти никогда не подводят.
Гари взглянул на Гермиону. Её глаза были полны слез.
- Почти никогда не подводят… - повторила она.
- О, ну что я тебе говорил? – удивленно воскликнул Рон.- Билл говорил мне, что Люпин снова живет с Тонкс! И судя по всему, она тоже…
- …а теперь новая информация о тех друзьях Гарри Поттера, которые пострадали за свою преданность его делу, - говорил в это время Ли.
- Итак, уважаемые постоянные слушатели, сообщаем вам, что было арестовано еще несколько сторонников Гарри Поттера, включая Ксенофлиус Лавгуд, главный редактор газеты «Квиббер», - сказал Люпин.
- Ну, по крайней мере, он жив, - пробормотал Рон.
- Кроме того, за последние несколько часов стало известно, что Рубиус Хагрид, - все трое вскрикнули, и чуть не прослушали окончание предложения, - хорошо всем известный егерь Хогврадса, с трудом избежал ареста на территории школы, где он, по слухам, организовал «Собрание в поддержку Гарри Поттера», проводившееся в его доме. Однако, Хагрида не удалось схватить, и теперь, как мы считаем, он в бегах.
- Я полагаю, скрываясь от преследований Пожирателей смерти, неплохо иметь в своих рядах пятиметрового сотоварища? – спросил Ли.
- С удовольствием бы с вами согласился, - серьезно ответил Люпин, - Однако должен добавить, что в то время, пока мы тут в Поттер-Дозоре поем дифирамбы силе духа Хагрида, нам приходится огромные силы сторонников Гарри Поттера бросать на его выручку . Все-таки «Вечеринка в поддержку Гарри Поттера» была не самым мудрым решением в сложившейся ситуации.
- Да, вы, пожалуй, правы, Ромул, - согласился Ли. – Итак, мы предлагаем вам продолжать демонстрировать свою преданность человеку со шрамом в виде молнии, слушая «Поттер-Дозор»! А сейчас давайте приступим к новостям, касающимся волшебника, столь же неуловимого, как и Гарри Поттер. Мы предпочитаем называть его Вождем Пожирателей Смерти. И сейчас свою точку зрения о самых невероятных слухах о нем предложит наш новый корреспондент. Роден?
- Роден? – послышался в динамике еще один знакомый голос, и Гарри, Рон и Гермиона в один голос закричали?
- Фред!
- Может, это Джордж?
- Это Фред, кажется, - сказал Рон, наклонившись ближе к приемнику, чтобы понять, кто же из близнецов это все же был.
- Какой еще Роден? Я же говорил, хочу быть Рапье!
- О, точно, Рапье, не могли бы мы услышать вашу оценку относительно всевозможных мифов о Вожде Пожирателей Смерти?
- Конечно, Ривер, могу, - сказал Фред. – Итак, наши слушатели узнают, если, конечно, они не спрячутся в саду на дне пруда или где-нибудь еще в этом роде, что Сами-Знаете-Кто продолжает быть неизменно верен своей стратегии оставаться в тени, чем порождает некоторую панику среди населения. Если верить очевидцам, знающих об его местонахождении, то в округе можно насчитать не менее девятнадцати Сами-Знаете-Кого.
- И это, естественно, ему на руку, - добавил Кингсли. – Атмосфера таинственности порождает больше страхов, чем собственно его появление публичное появление.
- Согласен, - сказал Фред. - Поэтому, люди, давайте попытаемся немного успокоиться. Дела и так обстоят не лучшим образом, чтобы усугублять положение придумыванием всевозможных небылиц. Например, одним из последних слухов является то, что Сами-Знаете-Кто способен убивать людей одним взглядом. Это василиск, уважаемые слушатели. Не верите? Давайте проведем маленький тест. Проверьте, имеет ли существо, пялящееся на вас, ноги. Если да, то тогда смело можно смотреть в его глаза, однако, если это Сами-Знаете-Кто, то тогда скорее всего он будет последним, что вы увидите в своей жизни.
Впервые за многие недели Гарри рассмеялся. Он почувствовал, как напряжение немного отступило, и ему стало легче.
- А что вы скажете о слухах по поводу его местонахождения за границей? – спросил Ли.
- Ну что я могу сказать? Кто не хочет спокойной жизни? – ответил Фред. – Суть заключается в том, что люди успокаивают себя, поддаваясь ошибочному чувству защищенности, думая, что его нет в стране. И не важно, здесь ли он или нет, как известно, он может передвигаться быстрее, чем Профессор Снейп укрощает шампунь, поэтому, если не хотите рисковать, лучше тогда не рассчитывайте, что он где-то далеко. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но… безопасность прежде всего!
- Спасибо большое за мудрые слова, Рапье, - поблагодарил Ли, - Уважаемые слушатели, очередная встреча в эфире с «Поттер-Дозором» подошла к концу. Мы не знаем, когда снова с вами встретимся, но это непременно произойдет. Оставайтесь на этой частоте. В следующий раз кодовым словом будет «Безумный Глаз». Берегите друг друга. Храните веру. Спокойной ночи!
В динамике послышался треск, и огни на панели настройки погасли. Гарри, Рон и Гермиона всё еще светились от счастья. Слышать знакомые, дружеские голоса было как глоток свежего воздуха. Гарри настолько привык к их изолированности от остального мира, что уже забыл, что есть еще люди, которые ведут борьбу с Волдемортом. Он словно проснулся после долгого сна.
- Здорово, да? – радостно спросил Рон.
- Великолепно, - подтвердил Гарри.
- Это очень смело с их стороны, - вздохнула Гермиона с восхищением. – Если бы их нашли…
- Ну они, наверное, тоже не сидят на одном месте, да? – спросил Рон. – Как мы.
- Ты слышал, что сказал Фред? – сказал Гарри взволнованно. Теперь, когда передача закончилась, его мысли вернулись в старое русло – Он за границей! Наверняка ищет Палочку, я в этом уверен!
- Гарри…
- Да ладно тебе, Гермиона, почему ты так упорно отрицаешь, что Вол…
- НЕТ, ГАРРИ!
- …деморт охотится за Старшей Палочкой?!
- На имя наложено табу! - Заорал Рон, вскакивая на ноги, когда за стенкой палатки послышался громкий хруст. – Я говорил тебе, Гарри, говорил, что нам не стоит произносить его вслух. Нам нужно снова возвести вокруг нас защиту. Немедленно! Иначе…
Тут Рон замолчал, и Гарри знал почему. Хитроскоп на столе зажегся и начал вращаться. Со всех сторон к палатке приближались голоса, грубые и возбужденные. Рон вытащил Делюминатор из кармана и нажал кнопку. Все лампы в палатке погасли.
- Выходите с поднятыми руками! – послышался из темноты скрипучий голос. – Мы знаем, что вы там! Шесть палочек направлено на вас, и нам наплевать, в кого мы попадем!

глава 23

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:16 + в цитатник
Глава 23. Поместье Малфоев.
Гарри смотрел вокруг на других двоих, там, в темноте на земле. Он увидел, что Гермиона вытащила свою палочку, но его ударил в лицо луч белого света, и он застонал в муках, неспособный видеть. Он закрыл глаза руками и ощутил, что его лицо быстро напухло под пальцами, но тут его окружили крупные фигуры.
- Вставайте, негодяи.
Неизвестные руки грубо подняли Гарри с земли.
Быть может, он бы смог остановить их, если бы хорошо порылся в кармане в поисках палочки, но Гарри удерживала мучительная боль лица, под пальцами он ощутил, что оно изменилось до неузнаваемости, раздулось и опухло, как если бы он перенес аллергию. Он ничего не видел из-за опухшего лица: все, что он мог разобрать - это нечёткие фигуры четырех человек, схвативших Рона и Гермиону.
- Отпусти … немедленно… ее! – Закричал Рон.
Неприятный звук суставов, ударивших плоть, резанул слух: Рон хрюкнул от боли, а Гермиона всхлипнула:
- Нет! Оставьте его в покое, оставьте его в покое! Твоему дружку будет хуже, если его имя есть в моём списке, - прозвучал ужасно знакомый, жуткий голос. - Восхитительная девочка … одно удовольствие … я люблю мягкую кожу …
Живот Гарри скрутило судорогой. Он знал, кто это. Фенрир Сивый, оборотень, которого Пожиратели Смерти наняли за его зверскую дикость.
- Ищи палатку! - Приказал другой голос.
Гарри бросили лицом вниз на землю. Глухой стук сообщил ему, что Рона бросили рядом. - Они не могли слышать шаги; мужчины перемещали стулья в палатке, которую они искали.
- Теперь давайте посмотрим кто здесь у нас, - злорадно сказал Сивый, и Гарри перекатили на спину. Луч света палочки осветил его лицо, и Сивый засмеялся.
- Мне нужно будет долго отмывать тебя. Что случилось, уродец?
Гарри не отвечал.
- Я задал вопрос, - повторил Сивый, и Гарри получил сильный удар в солнечное сплетение, усиливший боль, - что случилось с тобой?
- Ужалили, - пробормотал Гарри. – Меня ужалили.
- Да, напоминает именно это, - прозвучал второй голос.
- Твоё имя? - прорычал Сивый.
- Дадли, - ответил Гарри.
- А первое имя?
- Я … Вернон. Вернон Дадли.
- Проверь список, Скабиор, - приказал Сивый, и Гарри услышали, что он продвигается боком, чтобы рассмотреть Рона. - И что насчёт тебя?
- Стэн Шанпайк, - сказал Рона.
- Не лги, - сказал человек по имени Скабиор. - Мы знаем Стэна Шанпайка; он нам немного помогал.
Раздался новый глухой стук.
- Я Барди, - сказал Рон, и Гарри понял, что рот его друга полон крови. – Барди УизГли.
- А Уизли? – рыкнул Сивый. – Так твоя родня чистокровная, даже если ты – не грязнокровка. И наконец, ваша симпатичная, маленькая подружка …
Гарри кинуло в дрожь от его интонации.
- Спокойнее, Сивый, - предупредил Скабиор.
- О. Я не собираюсь её сейчас кусать. Мы просто узнаем лучше ли она помнит свё имя, чем Барди. Кто ты, девчушка?
- Пенелопа Клеарвотер, - сказала Гермиона. Её голос прозвучал испуганно, но уверенно.
- Какой ты крови?
- Полукровка, - сказала Гермиона.
- Это легко проверить, - произнес Скабиор. - Но их компания напоминает студентов Хогвартса…
- Нас бГосили, - сказал Рон.
-Бросили? - переспросил Скабиор. - И вы решили отправиться в поход? И вы думали посмеяться над именем Тёмного Лорда?
- Мы не смеялись, - сказал Рона. – Это сГучайность.
- Случайность? – Раздался смешок. - Ты знаешь, кто называл Тёмного Лорда по имени, Уизли? - прорычал Сивый. – Орден Феникса. Это тебе ничего не говорит?
- НеГ.
- Они не чтили должным образом Тёмного Лорда, а имя его запрещено произносить. Несколько членов Ордена были выслежены нами. Мы ещё увидим. Кинь этих к двум пленным из Ордена!
Кто-то схватил Гарри за волосы, немного протащил его, толкнул вниз и усадил, а затем привязал его спина к спине к каким-то людям.
Гарри всё ещё был наполовину слеп, его глаза настолько опухли, что он едва мог что-либо видеть.
Когда связавший их человек, наконец, ушёл, Гарри зашептал другим пленным:
- У кого-нибудь есть палочка?
- Нет, - раздались голоса Рона и Гермионы с обеих сторон от Гарри.
-Это всё моя ошибка. Я сказал имя. Простите…
- Гарри?
Это был новый, но знакомый голос, звучавший прямо позади Гарри, слева от Гермионы.
- Дин?
- Это ты! Если они узнают, кого они поймали…! Они Охотники - ищут пропавших, чтобы получить взамен золото…
- Совсем неплохой улов за одну ночь. – сказал Сивый, стуча подбитыми гвоздями ботинками прямо рядом с Гарри; раздался громкий звук внутри палатки. – Грязнокровка, гоблин, и эти дети. Ты проверил их имена в списке, Скабиор? – прорычал он.
- Да. В списке нет никакого Вернона Дадли, Сивый.
- Интересно. – произнёс Сивый. – Это интересно.
Он присел около Гарри. Гарри увидел через бесконечно малый промежуток между распухшими веками, лицо, обрамленное спутанными седыми волосами и бакенбардами, коричневые зубы и раны в уголках губ. Как и в тот вечер, когда погиб Дамблдор, Сивый источал смесь запахов грязи, пота и крови.
- Так ты не разыскиваешься, Вернон? Или в том списке у тебя другое имя? На каком факультете ты учился в Хогвартсе?
- Слизерин, - автоматически ответил Гарри.
- Забавно, что они все думают, что мы хотим это услышать.- Из темноты искоса посмотрел Скабиор. – Но никто из них не может сказать, где находится их комната отдыха.
- Она в темницах, - уверенно произнёс Гарри. – Надо пройти сквозь стену. Там полно черепов, она прямо под озером, поэтому там весь свет зелёный.
Была короткая пауза.
- Хорошо, ну, в общем, похоже на то, что мы действительно поймали Слизеринца, - воскликнул Скабиор. – Это тебе на пользу, Вернон, на Слизерине не много грязнокровок. Кто твой отец?
- Он работает в Министерстве, - солгал Гарри. Он знал, что его ложь рухнет при малейшей попытке копнуть её глубже, но, во всяком случае, у него был шанс восстановить лицо до нормального состояния, пока его ложь не раскроется. – В Отделе Волшебных Несчастных Случаев и Катастроф.
- Знаешь, Сивый, - сказал Скабиор. – Я думаю, что Дадли там есть.
У Гарри участилось дыхание: возможно ли – удача, действительно удача, которая, может быть, вызволит их отсюда?
- Ну-ну…- произнёс Сивый, и Гарри различил небольшой трепет в его чёрством голосе, Гарри знал, что Сивый задаётся вопросом: действительно ли он сейчас схватил и связал сына Чиновника из Министерства. Сердце Гарри выскакивало из груди, обвязанной верёвкой; его не удивила бы мысль, что Сивый заметил это. – Если ты говоришь правду, уродец, значит, тебе нечего бояться поездки в Министерство. Твой отец только наградит нас за то, что мы тебя вернём ему.
- Но, -воскликнул Гарри, мгновенно ощущая сухость во рту, - если вы всего лишь разрешите нам…
- Эй! – раздался крик из палатки. – Сивый, погляди на это!
Тёмная фигура с шумом подошла к ним, и Гарри увидел серебристую вспышку свечения от их палочек. Они нашли меч Гриффиндора.
- О-о-очень хорошо! – Похвалил Сивый, взяв меч в руки. – О, действительно очень хорошо. Похоже, работа гоблина. Где ты это взял?
- Это моего отца,- слабо надеясь, что в темноте Сивый не разглядит гравировку ниже рукояти, солгал Гарри. – Мы взяли его, чтобы нарубить дров…
- Подожди, Сивый! Посмотри на это, в Пророке!
Как только Скабиор произнёс это, расположенный на опухшем лбу, шрам, поразила резкая боль. Более ясно, чем что-либо вокруг него, Гарри увидел высокое здание, мрачную крепость, чёрную как уголь: мысли Волдеморта снова, как лезвие бритвы, пронзили его; он скользил к огромному зданию, со спокойным чувством торжества над поставленной целью.
Настолько близко… Настолько близко…
Огромным усилием воли, Гарри закрыл свой разум для мыслей Волдеморта, и вернул себя назад, где он сидел в темноте, привязанный к Рону, Гермионе, Дину и Грипхуку, слушая Сивого и Скабиора.
- Гермиона Грейнджер, - сказал Скабиор, - грязнокровка, как известно, путешествует с Гарри Поттером.
Шрам Гарри горел огнём, но он предпринимал отчаянные попытки для того, чтобы удержать себя в настоящем, не переноситься в мысли Волдеморта. Он расслышал скрип ботинок Сивого, наклонившегося над Гермионой.
- Знаешь, маленькая девчушка? Эта фотография – кошмар по сравнению с тобой.
- Это не я! Это не я!
Испуганный писк Гермионы был равносилен признанию.
-…как известно, путешествует с Гарри Поттером, - спокойно повторил Сивый.
Неподвижность овладела ситуацией. Шрам Гарри причинял отвратительную боль, но он боролся изо всех сил против напора мыслей Волдеморта. Сейчас, как никогда, важно было оставаться в собственном разуме.
- Ну, это всё меняет, не так ли? – прошептал Сивый. Все молчали. Гарри ощущал на себе множество застывших взглядов, чувствовал рядом дрожащую руку Гермионы. Сивый поднялся, сделал несколько шагов в направлении Гарри, и присел над ним, чтобы разглядеть его искажённое лицо.
- Что это на твоём лбу, Вернон? – мягко спросил он; Гарри ощущал его зловонное дыхание, его грязный палец надавил на шрам.
- Не прикасайтесь! – завопил Гарри; он не мог сдержаться, он подумал, что может потерять сознание от этой боли.
- Я думал, ты носишь очки, Поттер? – вздохнул сивый.
- Я нашёл очки! – закричал один из Охотников, стоявший сзади. – Там очки в палатке, подожди, Сивый…
И секунды спустя, очки водрузили на лицо Гарри. Охотники собрались вокруг и пялились на него.
- Да! – прокричал Сивый. – Мы поймали Поттера!
Все на несколько шагов отступили назад, ошеломлённые происходящим. Гарри всё ещё боролся за то, чтобы сохранить свои мысли в раскалывающейся от боли голове, и не мог придумать что сказать. Моментные видения прерывали действительность…
- …Он прятался среди неприступных стен чёрной крепости…
Нет, это Гарри, связанный и подвергающийся серьёзной опасности…
-…искать, исследовать до самого верхнего окна, самой высокой башни…
Это был Гарри, а они жёсткими голосами обсуждали его судьбу…
-….Время лететь…
-…В Министерство?
- К чёрту Министерство! – прорычал Сивый. – Они возьмут деньги, и на нас не посмотрят. Я хочу сказать, что мы ведём его прямо к Вы – Знаете - Кому.
- Ты вызовешь его? Сюда? – спросил Скабиор, и казалось, что он был напуган, он был в ужасе.
- Нет, - проревел Сивый. – Я не… они говорят, что используют поместье Малфоя как укрытие. Мы отведём его туда.
Гарри показалось, что он понял, почему Сивый не вызвал Волдеморта. Оборотню разрешали носить одеяние Пожирателя Смерти, когда он был им нужен, но только наилучшие слуги Волдеморта были заклеймены Чёрной Меткой: Сивый не удостоился такой чести.
Шрам Гарри загорелся от боли вновь…
…и он воспарил в ночь, он летел к окнам самой высокой башни…
- …Ты полностью уверен, что это он? Потому что, если нет, Сивый, - мы погибли.
- Кто здесь главный? – грозно проревел Сивый.- Я сказал, что это Поттер, он и его палочка, это двести тысяч галеонов прямо здесь! Но если у вас не хватает духу, у любого из вас, всё это достанется мне и, в любом случае, я добавлю девчонку!
….Окно было обычным разрезом в чёрной скале, не достаточно крупным для того, чтобы пройти в него мужчине… Скелетоподобная фигура была лишь видима сквозь него под одеялом… Мёртвая или спящая….?
- Хорошо! – сказал Скабиор. – Мы в деле! Но что с остальными, Сивый, что будем делать с ними?
- Можем взять всех. Здесь две грязнокровки – это ещё десять галеонов. И ещё дай мне меч. Если это на нем рубины – это дополнительная прибыль.
Пленных потащили за ноги. Гарри услышал рядом дыхание Гермионы, быстрое и испуганное.
- Граб, крепко держи этих. Я возьму Поттера! – сказал Сивый, хватая Гарри за волосы; Гарри почувствовал, как его жёлтые длинные когти царапают кожу головы. – На три! Один – два – три…
Они трансгрессировали, потянув пленников за собой. Гарри боролся, пробуя оторваться от руки Сивого, но это не принесло результатов; Рон и Гермиона были сильно зажаты рядом с ним; он не мог отделиться от них, его дыхание сбилось, а шрам болел всё мучительнее…
….он проскользнул через оконную щель подобно змее и легко опустился на пол в комнате…
Пленники отлетели друг от друга, когда они приземлились в городском переулке. Понадобилась минута, чтобы всё ещё опухшие глаза Гарри адаптировались, и он увидел пару железных ворот в шаге от длинной улицы. Гарри испытал крошечное облегчение. Самое худшее пока не случилось: Волдеморта здесь нет. Гарри это знал, потому что сопротивлялся этому видению в своей голове; Волдеморт был в каком-то странном месте, в крепости, на самой верхней башне.
Как долго Волдеморт будет добираться до этого места, когда он узнает, что здесь Гарри, было совсем иным вопросом…
Один из Охотников шагнул к воротам и пошатал их.
- Как мы войдём? Они заперты, Сивый, и я не могу… о, чёрт!
Он в испуге отдёрнул руки прочь от ворот. Железо начало искажаться, выворачивать себя, преображаясь в ужасающее лицо, громко воскликнувшее: Сообщите вашу цель!
- У нас Поттер! – прорычал Сивый. – Мы поймали Поттера!
Ворота распахнулись.
-Двигайтесь! – приказал Сивый своим сообщникам, и пленники прошли через ворота и массивные преграды, заглушающие их шаги. Гарри разглядел белую призрачную фигуру повыше него, и догадался, что это был белый павлин. Он наткнулся на ноги Сивого; теперь он, пошатываясь, шёл спина к спине с другими пленниками. Гарри закрыл опухшие глаза, чтобы боль прошла через его шрам, чтобы узнать, чем занят Волдеморт, знает ли он, что Гарри пойман…
Тощая фигура, двигавшаяся под одеялом, повернулась к нему, открыла глаза… Изнурённый мужчина сел, запавшие в череп глаза посмотрели на него, на Волдеморта, и он улыбнулся. У него не хватало большинства зубов…
- Так, ты пришёл. Я думал, что ты придёшь…однажды. Но твоё прибытие бессмысленно. У меня никогда этого не было.
- Ты лжёшь!
Так же, как гнев Волдеморта разливался в нем, так и шрам Гарри, похоже, мог разорваться от боли, и мальчик попытался вернуться назад в своё тело, но пленники сошли с гравия.
Свет ослепил их всех.
- Что это? – прозвучал холодный женский голос.
- Мы должны увидеть Того-Кого-Нельзя-Называть! – жестко сказал Сивый.
- Кто вы?
- Ты знаешь меня! – негодующе воскликнул оборотень. – Фенрир Сивый! Мы поймали Гарри Поттера!
Сивый схватил Гарри и вытянул его на свет, сдвинув также и других пленников.
- Я знаю, его лицо опухло, госпожа, но это он! – подтвердил Скабиор. – Если вы приглядитесь, то увидите его шрам. И, видите эту девочку? Это гразнокровка, которая сопровождала его, госпожа. Это, без сомнения он, и ещё, у нас его палочка! Вот, госпожа…
Сквозь опухшие веки Гарри увидел Нарциссу Малфой, тщательно рассматривающую его лицо. Скабиор показал ей палочку, и Нарцисса приподняла брови.
- Введите их, - сказал она.
Гарри и остальных по каменному полу втолкнули в прихожую, увешанную портретами.
- Следуйте за мной, - приказала Нарцисса, проходя вперед через зал. – Мой сын, Драко, дома на Пасхальных каникулах. Если это – Гарри Поттер, он его узнает.
Гостиная ослепляла после темноты снаружи; Даже почти закрытыми глазами Гарри мог оценить огромные размеры комнаты. С потолка свисала хрустальная люстра, множество портретов висело на тёмно-фиолетовых стенах. Две фигуры поднялись со стульев перед каменным камином, когда пленных ввели в комнату Похитители.
- Что это значит?
Ужасно знакомый, растягивающий слова голос Люциуса Молфоя резанул слух Гарри. Теперь он запаниковал. Он не видел выхода, и стало проще блокировать мысли Волдеромта в голове, хоть шрам Гарри всё ещё болел.
- Они говорят, что поймали Поттера! – прозвучал холодный голос Нарциссы. – Драко, подойди сюда.
Гарри не посмел открыто смотреть на Драко, но боковым зрением видел его; фигура немного выше самого Гарри приподнялась с кресла, его бледное лицо резко выделялось, обрамлённое белёсыми волосами.
Сивый опять растолкал пленников, чтобы поставить Гарри прямо под светом люстры.
- Ну, мальчик? – прорычал оборотень.
Гарри стоял как раз напротив большого зеркала в позолоченной раме над камином. Через узкие разрезы глаз Гарри впервые после отъезда с Гриммаулд- плейс видел своё отражение.
Каждая черта его огромного, жёлто-розового лица была искажена проклятьем Гермионы. Его волосы достигали длиной до плеч, а вокруг его подбородка образовался тёмный синяк. Он не мог понять, что это он стоит здесь, он задавался вопросом – кто это одел его очки. Он решил ничего не говорить, потому что был уверен, что голос его выдаст. Он избегал прямого взгляда на Драко, когда тот приблизился.
- Ну, Драко? – энергично спросил Люциус. – Это? Это Гарри Поттер?
- Я не могу… Я не уверен, - ответил Драко. Он держался на расстоянии от Сивого, и, казалось, так же боялся смотреть на Гарри, как и Гарри опасался смотреть на него.
- Ну, посмотри на него внимательней! Подойди поближе!
Гарри никогда не слышал Люциуса Малфоя таким возбуждённым.
- Драко, если это мы передадим Поттера Тёмному Лорду, всё будет прощено…
- Теперь, я надеюсь, мы не забудем, кто действительно его поймал, мистер Малфой? – угрожающе произнёс Сивый.
- Конечно, нет, конечно, нет! – нетерпеливо произнёс Люциус. Он так близко подошёл к Гарри, что мальчик мог рассмотреть на его вялом, бледном лице каждую деталь даже опухшими глазами, как будто глядя сквозь прутья клетки.
- Что вы с ним сделали? - Спросил Люциус у Сивого. – Как довели до такого состояния?
-Это не мы.
-Как по мне, так очень похоже на Проклятие Язвы. – Прокомментировал Люциус.
Его серые глаза изучали лоб Гарри.
-Там кое-что есть, - прошептал он. – Это, должно быть, шрам… Драко, иди сюда, взгляни повнимательней! Что ты думаешь?
Гарри теперь заметил лицо Драко, рядом с лицом его отца. Они были необычайно похожи, но отец смотрел на Гарри с волнением, Драко же выражал нежелание, даже испуг.
- Я не знаю, - сказал он и ушёл к камину, где стояла и наблюдала за происходящим его мать.
-Мы должны быть уверены, Люциус, - холодно сказала Нарцисса. – Полностью уверены в том, что это –Поттер, прежде чем мы призовём Тёмного Лорда…Они сказали, что это его, - она близко рассмотрела палочку из терновника, - но по описанию Олливандера она не похожа…Если мы совершим ошибку и вызовем Тёмного Лорда… Ты помнишь, что он сделал с Роулом и Долоховым?
- Тогда что делать с грязнокровкой? – прорычал Сивый. Он отшвырнул Гарри, и растолкал пленников, чтобы свет люстры упал теперь на Гермиону.
-Подождите, - резко воскликнула Нарцисса. – Да-да, это она была у Миссис Малкин с Поттером! Я видела её фотографию в Пророке! Взгляни, Драко – не это ли девчонка Грейнджер?
- Я…возможно …да.
- Но тогда, вот этот – Уизли! – крикнул Люциус, подходя к Рону. – Это они, друзья Поттера – Драко, посмотри на него, разве это не сын Артура Уизли, как его зовут…?
- Да, - ответил Драко, стоя спиной к пленникам. – Может быть.
За спиной Гарри открылась дверь гостиной. Заговорила женщина, и звук её голоса ранил слух Гарри ещё болезненней.
-Что такое? Что случилось, Цисси?
Беллатриса Лестранж медленно обошла пленников по кругу, и, остановившись справа от Гарри, пристально посмотрела на Гермиону.
- Ну конечно, - спокойно сказала она, - это грязнокровка? Это Грейджер?
- Да.да, это – Грейнджер! – вскрикнул Люциус. – И рядом с ней, мы думаем, Поттер! Поттера и его друзей, наконец, поймали!
-Поттер? – повысила голос Беллатриса, и двинулась в обратном направлении, чтобы лучше рассмотреть Гарри.
- Ты уверен? Тогда нужно сразу сообщить Тёмному Лорду! – она оттянула вниз по руке левый рукав: Гарри увидел Чёрную Метку, выжженную на её плоти, и он знал, что она собирается к ней прикоснуться, чтобы вызвать своего возлюбленного хозяина…
- Я собирался вызвать его! – воскликнул Люциус, хватая её за запястье, тем самым, помешав дотронуться до Метки. – Я вызову его, Белла. Поттера привели в мой дом, и он в моей власти…
- В твоей власти! – рассмеялась она, пытаясь вывернуть руку из его хватки. – Ты утратил власть, когда лишился волшебной палочки, Люциус! Как ты смеешь! Убери от меня свои руки!
-Для тебя это ничего не значит, чтобы ты не тронула мальчика…
-Прошу прощения, мистер Малфой, - вставил замечание Сивый, - но это мы поймали Поттера, и мы будем требовать золота…
-Золото! – расхохоталась Беллатиса, всё ещё пытаясь отбросить в сторону шурина и освободиться, а другой рукой она искала волшебную палочку в кармане. – Забери своё золото, грязный мусорщик, зачем мне нужно золото? Мне нужна только его честь…
Она прекратила вырываться, её взгляд устремился на что-то, чего Гарри не мог увидеть. Радуясь своёй победе на ней, Люциус отпустил её руку и разорвал свой рукав.
-ОСТАНОВИСЬ! – закричала Беллатриса, - не касайся её, мы все погибнем, если сейчас вызовем Тёмного Лорда!
Люциус остановился, указательный палец замер над Чёрной Меткой. Беллатриса сдвинулась с места, но Гарри не мог разглядеть, куда она подошла.
-Что это? – услышал он её голос.
-Меч, - прохрипел дрожащий Охотник.
-Дай его мне.
-Он не ваш, миссис, он мой, я нашёл его.
Произошёл громкий удар и вспышка красного света; Гарри понял, что Охотник Ошеломлён. Остальные Охотники заревели, а Скабиор выхватил волшебную палочку.
-С чем это ты играешь, женщина?
-Ступефай! – крикнула она. – Ступефай!
Они не представляли для неё серьёзной угрозы, даже когда их было четверо против её одной: Гарри знал, что она была безжалостной волшебницей с неординарными способностями. Они все упали на тех же местах, где и стояли, все, кроме Сивого, который застыл на коленях с протянутыми руками. Боковым зрением Гарри заметил, что она вырвала из рук оборотня меч, и её лицо помрачнело.
- Откуда ты взял этот меч? – шёпотом спросила она у Сивого, выманивая его палочку из рук.
- Как ты смеешь? – прорычал он; Сивый обнажил свои редкие зубы. – Освободи меня, женщина!
- Где ты достал этот меч? – Спросила она, размахивая мечом перед его лицом. – Снейп спрятал его в моём хранилище в Гринготтсе!
- Он был в их палатке! – просипел Сивый. – Освободи меня, говорю!
Она взмахнула волшебной палочкой, и оборотень прыгнул к её ногам, но не рискнул приближаться ещё ближе. Он ходил вокруг кресла, его грязные изогнутые когти сжимали его спинку.
- Драко, выведи этот мусор из дома! – приказала Беллатриса, указывая на приходящих в сознание мужчин. – Если у тебя не хватит духа, чтобы прикончить их, оставь их на заднем дворе для меня.
- Не смей так разговаривать с моим сыном! – неистово разозлилась Нарцисса, но Беллатриса крикнула:
- Тихо! Ситуация более серьёзная, чем мы можем представить, Цисси! У нас серьёзная проблема!
Она стояла, смотря на меч, изучая его рукоять и задыхалась. Потом она повернулась, чтобы посмотреть на притихших пленников.
- Если это – действительно Поттер, ему нельзя причинить вред, - пробормотала она, обращаясь преимущественно, к себе. – Тёмный Лорд желает избавиться от Поттера лично… Но если он найдёт… Я должна.. Я должна узнать…
Она снова обратилась к сестре:
- Пленников надо посадить в подвал, пока я подумаю, что можно предпринять!
-Это мой дом, Белла, ты не имеешь права давать распоряжения в моём доме…
- Делай что я говорю! Ты понятия не имеешь о той опасности, которая нам угрожает! – завопила Беллатриса. В её взгляде было безумие и страх, из её палочки вылетел тонкий поток огня и пропалил отверстие в ковре.
Нарцисса задумалась на мгновение, а после обратилась к оборотню:
- Отведите этих пленных в подвал, Сивый.
- Подожди, - резко сказала Белатриса. – Все, кроме… кроме грязнокровки. Доставим Сивому удовольствие.
-Нет! - закричал Рон. – Возьмите меня, возьмите меня!
Беллатриса ударила его по лицу: звук удара отозвался эхом по всей комнате.
- Если она умрёт при допросе, потом я заберу тебя, - сказала она. – Предатели крови – следующие после грязнокровок в моей книге. Отведи их вниз, Сивый, и убедись, что они безопасны, но больше с ними ничего не делай, на всякий случай.
Она бросила Сивому обратно его палочку, и достала из одежд короткий серебряный нож. Она схватила Гермиону за волосы и потащила её в середину комнаты, в то время как Сивый повёл остальных пленников через комнату к другой двери, в тёмный проход.
- Думаете, она угостит меня девочкой, когда закончит с ней? – напевал Сивый, ведя их по коридору. – Я думаю, что могу откусить один раз или два…
Гарри почувствовал, что Рона бьет дрожь. Они спускались по крутой лестнице, всё ещё привязанные спина к спине, по скользким ступеням, рискуя сломать шею в любой момент. Внизу оказалась массивная дверь. Сивый открыл её своей палочкой, толкнул их в сырую заплесневелую комнату, и бросил в полной темноте. Оглушительный грохот от запирающейся двери не успел утихнуть, как раздался душераздирающий крик сверху.
- ГЕРМИОНА! – заревел Рон, предпринимая отчаянные попытки освободиться от верёвки, которой они были связаны.- ГЕРМИОНА!
-Тихо! – сказал Гарри. – Замолчи, Рон, мы должны придумать как…
-ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
-Нам нужен план, прекрати вопить… Нужно освободиться от верёвок…
-Гарри? – раздался шёпот из темноты. – Рон? Это вы?
Рон перестал кричать. Что-то прошуршало, двигаясь рядом с ними.
-Гарри? Рон?
-Луна?
-Да, это я! О нет, я так не хотела, чтобы вас поймали!
-Луна, ты можешь помочь нам освободиться от верёвок? – спросил Гарри.
-О, да, я думаю, да… Мы тут используем старый гвоздь, если нам нужно что-то сломать…Подождите минуту…
Опять послышался крик Гермионы, и можно было расслышать слова Беллатрисы, но Рон снова завопил:
-ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
-Мистер Олливандер? – услышал Гарри слова Луны. – Мистер Олливандер, у вас гвоздь? Если бы немного подвинулись… Я думаю, он возле кувшина с водой.
Она вернулась через секунду.
- Вы должны ещё подождать, - произнесла она.
Гарри почувствовал, как она перебирает веревки, чтобы развязать узлы. Наверху раздался крик Беллатрисы.
- Я спрашиваю снова! Откуда у вас меч? Откуда?
-Мы нашли его… мы нашли его… ПОЖАЛУЙСТА! – закричала Гермиона снова.
Рон дернулся сильнее, чем прежде, и ржавый гвоздь впился в запястье Гарри.
- Рон, пожалуйста, сиди спокойно! – прошептала Луна. – Я не вижу, что делаю…
-Мой карман! – воскликнул Рон. – В моём кармане Делюминатор, там полно света!
Несколько секунд спустя раздался щелчок, и люминесцентные шары Делюминатора осветили потолок подвала. Они просто висели там, как крошечные копии солнца. Гарри увидел Луну, её большие глаза на бледном лице и неподвижную фигуру Олливандера, свернувшегося на полу в углу. Вытянув шею, он также, увидел их товарищей-пленников: Дина и гоблина Грипхука (Griphook), который похоже, скоро потеряет сознание.
- О, так гораздо проще, Рон, спасибо, - сказала Луна и опять стала копаться в их верёвках. – Привет, Дин!
Опять прозвучал голос Беллатрисы.
- Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, и я это знаю! Вы были в моём хранилище в Гринготтсе! Говори правду, говори правду!
Новый ужасающий крик…
- ГЕРМИОНА!
- Что ещё вы украли? Что ещё взяли? Скажи мне правду или, я клянусь, я проткну тебя этим клинком!
- Там!
Гарри почувствовал, что верёвки ослабли, стал растирать запястья, и заметил, что Рон мечется по подвалу в поисках люка. Лицо Дина было обиженным и окровавленным, он сказал Луне «Спасибо» и стоял рядом с Гарри, но Гринхук лежал на полу почти без чувств, его лицо тоже было все в ранах.
Рон же пытался трансгрессировать без палочки.
-Здесь нет выхода, Рон, - сказала Луна, наблюдая за его бесплодными попытками. – Я пыталась сначала спастись. Мистер Олливандер здесь дольше меня, он перепробовал всё.
Гермиона закричала снова: этот звук причинил Гарри физическую боль. Только ощутив отвратительную пульсацию шрама, Гарри сам начал бегать по подвалу в поисках выхода, сердцем зная, что это бесполезно.
- Что вы ещё забрали? ОТВЕЧАЙ МНЕ! КРУЦИО!
Из-за отражающихся от стен криков Гермионы, Рон задохнулся рыданиями и заколотил кулаками по стенам подвала, а Гарри в отчаянии схватил мешочек Хагрида, висящий на шее, и вытащил снитч Дамблдора – ничего не произошло, он взмахнул сломанными половинками палочки феникса, но они были безнадёжны; из мешка выпал фрагмент зеркала, и упал, искрясь на полу. Гарри увидел свечение ярко-синего глаза Дамблдора, он пристально посмотрел на Гарри.
- Помогите нам! – закричал Гарри в безумном отчаянии. – Мы заперты в подвале поместья Малфоев, помогите нам!
Глаз моргнул и исчез. Гарри не был даже уверен, что он действительно там когда-то был. Он немного наклонил черепок зеркала, и не увидел ничего, кроме стен и потолка их тюрьмы.
Гермиона закричала надрывней, чем раньше, и рядом с ним Рон заревел:
- ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
- Как вы вошли в моё хранилище? – слышали они голос Беллатрисы. – Этот маленький грязный гоблин в подвале помог вам?
- Мы встретили его только сегодня вечером, - рыдала Гермиона. – мы никогда не были в вашем хранилище... Это не настоящий меч! Это копия, всего лишь копия!
- Копия? – завизжала Беллатриса. – Ах, ну конечно!
- Но мы это можем легко узнать! – вмешался голос Люциуса. – Драко, приведи гоблина, он скажет настоящий меч или нет!
Гарри помчался в ту часть подвала, где лежал Грипхук.
- Грипхук, - прошептал он в ухо гоблина, - ты должен сказать им, что меч – фальшивка, они не должны узнать, что он настоящий, Грипхук, пожалуйста…
Гарри расслышал шум шагов в подвале; в следующее мгновение Драко произнёс из-за двери:
- Стойте сзади. Выстройтесь в линию у задней стены. Не вздумайте что-то вытворить, или я вас убью!
Они отошли к задней стене, Рон щёлкнул Делюминатором , и шары прыгнули в его карман, восстанавливая темноту подвала. Дверь открылась. Малфой вошёл внутрь, протягивая впереди себя палочку. Дверь хлопнула и закрылась, а одновременно с этим раздался щелчок в подвале. Рон включил Делюминатор. Три светящихся шара опять полетели к потолку из его кармана, освещая Добби, домового эльфа, который только что трансгрессировал в середину подвала.
- ДОБ…!
Гарри схватил Рона за руку, чтобы вовремя остановить его крик, но Рон уже и сам понял, что ошибся и выглядел испуганным. Послышались шаги наверху. Драко привёл Грипхука к Беллатрисе.
Огромные, как теннисные мячи, глаза Добби расширились; он дрожал от ног до ушей. Он вернулся в дом своих старых хозяев, и стало ясно, что он был смертельно напуган и ошеломлён.
- Гарри Поттер, - пропищал он в тишине подвала, - Добби пришёл спасти вас!
-Но как ты…?
Ужасный крик утопил слова Гарри: Гермиона снова мучалась.
Гарри перешёл к действию:
- Ты можешь трансгрессировать из этого подвала? – спросил он у Добби. Добби закивал, и его уши закачались в такт.
- И ты можешь взять с собой людей?
Добби кивнул снова.
- Хорошо. Добби, я хочу, чтобы ты захватил Луну, Дина и мистера Олливандера и перенёс их… перенёс их к…
- Биллу и Флер, - подсказал Рон. – Коттедж Шелл в предместьях Тинворса!
Эльф третий раз кивнул.
- И затем вернись, - попросил Гарри. – Ты можешь это сделать, Добби?
- Конечно, Гарри Поттер! – прошептал маленький эльф. Он поспешил к мистеру Олливандеру, который, казалось, был еле в сознании. Он взял одной рукой руку Олливандера, вторую протянул Луне и Дину, но те не пошевелились.
- Гарри, мы хотим помочь тебе! – зашептала Луна.
- Мы не можем бросить тебя здесь, - добавил Дин.
- Идите, вы оба! Мы встретимся у Билла и Флер.
Когда Гарри говорил, его шрам разгорелся немыслимой болью. Он посмотрел вниз, но вместо Олливандера, увидел другого человека, который был так же стар и немощен, но зазвенел презрительный смех.
- Убей меня, Волдеморт, я приветствую смерть! Но моя смерть не принесёт тебе то, что ты ищешь… Существует так много того, чего ты не понимаешь…
Гарри почувствовал ярость Волдеморта, но в этот момент неистово крикнула Гермиона, и Гарри вернул свои мысли в настоящее.
- Идите! – умолял Гарри Луну и Дина. – Идите! Мы за вами, только идите!
Они схватились за протянутые пальцы эльфа. Раздался громкий щелчок, и Добби, Луна, Дин и мистер Олливандер исчезли.
- Что это было? – вскрикнул Люциус Малфой над их головами. – Вы слышали это? Что там за шум в подвале?
Гарри и Рон уставились на друг друга.
- Драко – нет, позови Хвоста! Пусть он пойдёт и проверит!
Шаги пересекли комнату наверху, и наступила тишина. Гарри знал что
люди в гостиной слушают, что происходит в подвале.
-Нам нужно попытаться обезоружить его, - прошептал Гарри Рону. У них не было выбора: в ту секунду, когда кто-то войдёт в комнату и увидит, что трое заключённых исчезло, будет означать для них конец.
- Оставь свет, - добавил Гарри.
- Стойте сзади, - прозвучал голос Хвоста. – Стойте подальше от двери. Я захожу.
Дверь открылась. Долю секунды Хвост разглядывал, очевидно, пустой подвал, освещённый тремя пылающими шарами под потолком, плывущими в воздушном пространстве. Наконец, Гарри и Рон набросились на него. Рон схватил его руку, держащую палочку, и поднял её вверх, а Гарри закрыл ему рот ладонью, заглушая его крик. Они тихо боролись. Палочка Хвоста испускала искры; его серебряная рука обхватила горло Гарри.
- Что там, Хвост? – Громко спросил Люциус Малфой наверху.
- Ничего! – ответил Рон, стараясь копировать хриплый голос Хвоста. – Всё хорошо!
Гарри уже с трудом дышал.
- Ты хочешь убить меня? – задыхался Гарри, пытаясь разжать серебряную руку. – После того, как я спас тебе жизнь? Ты мой должник, Хвост!
Серебряные пальцы разжались. Гарри не ожидал этого: он вывернулся, прикрывая рукой рот Хвоста. Он увидел похожего на крысу маленького мужчину, его водянистые глаза смотрели с опасением и удивлением. Он так же был потрясён, как и Гарри, тем, что рука сделала сама по себе в крошечном, милосердном импульсе.
- Мы заберём её, - прошептал Рон, вытягивая палочку из руки Хвоста.
Удивлённые, беспомощные глаза Петтигрю расширились от ужаса. Его взгляд перескакивал с Гарри на кое-что другое. Пальцы его серебряной руки непреклонно двигались к его собственному горлу.
- Нет…
Не задумываясь, Гарри попробовал оттянуть руку назад, но не смог. Серебряная рука, которую дал своему самому трусливому слуге, Лорд Волдемрт, направлялась к своему разоружённому и бесполезному владельцу. Петтигрю пожинал результат его колебания, мгновения жалости; он давился перед глазами мальчиков.
- Нет!
Рон тоже отпустил Хвоста, и вместе, он и Гарри, пытались остановить металлические пальцы, но всё было бесполезно. Петтигрю становился синим от удушья.
- Релашио! – крикнул Рон, указывая палочкой на серебряную руку, но ничего не произошло; Петтигрю упал на колени, и одновременно Гермиона пронзительно крикнула наверху. Глаза Хвоста закатились вверх на его фиолетовом лице, он дёрнулся последний раз, и упал.
Гарри и Рон переглянулись, оставили тело Хвоста на полу и побежали вверх по лестнице назад в темный проход, ведущий к гостиной. Они осторожно подползли к приоткрытой двери гостиной. Теперь они чётко видели Беллатрису, смотрящую вниз на Грипхука, держащего меч Гриффиндора своими длинными пальцами. Гермиона лежала у ног Беллатрисы. Она была почти без сознания.
Ну? – спросила Беллатриса у Грипхука. – Это подлинный меч Гриффиндора?
Гарри ждал, затаив дыхание, борясь против боли шрама.
- Нет, - ответил Грипхук. – Это подделка.
- Ты уверен? – задохнулась Беллатриса. – Ты точно уверен?
- Да, - ответил гоблин.
Волна облегчения прокатилась по её лицу, вся напряжённость спала.
- Хорошо, - и щелчком палочки она глубоко порезала гоблину лицо, он упал с воплем у её ног. Она отпихнула его в сторону.
- И теперь, - сказала она с нотами триумфа в голосе, - мы призовём Тёмного Лорда!
Она опустила рукав и коснулась указательным пальцем Тёмной Метки.
И сразу же Гарри показалось, что его голова раскололась. Его истинное я исчезло: он был Волдемортом, и тощий волшебник смеялся перед ним. Он был разгневан вызовом: он предупреждал их, чтобы они не вызывали его ни для чего иного, кроме как Поттера. Если они ошиблись…
- Убей меня! – потребовал старик. – Ты не победишь, ты не сможешь победить! Эта палочка никогда не будет принадлежать тебе…
Ярость Волдеморта переполнилась: взрыв зелёного света заполнил тюремную комнату, худое старое тело поднялось над кроватью, а затем, безжизненное, упало обратно. Волдеморт, вернувшись к окну, едва мог управлять своим гневом:… Они перенесли бы его возмездие, если бы не имели никакой причины для того, чтобы призвать его обратно....
- И я думаю,- сказала Беллатриса, - мы можем избавиться от грязнокровки. Сивый, бери ее, если хочешь.
- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
Рон ворвался в гостиную; Беллатриса потрясённо оглянулась. Она вынула палочку, чтобы сразиться с Роном, но вместо этого….
- Экспеллиармус! – взревел он, направляя палочку Хвоста на Беллатриссу Её палочка отлетела в воздух, и её поймал Гарри, вбежавший в комнату после Рона. Люциус, Нарцисса, Малфой и Сивый подбежали к Гарри;
Он закричал:
- Ступефай!
И Люциус Малфой отлетел к камину. Стрелы от заклятий Драко, Нарциссы и Сивого летели в Гарри; Гарри бросился на пол, и прокатился за диван, чтобы скрыться от них.
- ОСТАНОВИТЕСЬ ИЛИ ОНА УМРЕТ!
Задыхаясь, Гарри выглянул из-за края дивана. Беллатриса поддерживала Гермиону, и приставила короткий серебряный нож к горлу девочки.
- Опустите ваши палочки, - прошептала Беллатриса. – Опустите или мы все увидим её грязную кровь!
Рон твёрдо стоял, сжимая в руке палочку Хвоста. Гарри выпрямился, всё ещё смотря на Беллатрису.
- Я сказала опустить их! – взвизгнула Беллатриса, нажимая лезвием ножа на горло Гермионы: Гарри увидел, как потекли бусинки крови по её шее.
- Хорошо! – крикнул он, и опустил палочку Беллатрисы на пол у своих ног, Рон тоже опустил палочку. Оба подняли руки на высоту плеч.
- Хорошо! – искоса посмотрела она. – Драко, подними их! Тёмный Лорд приближается, Гарри Поттер! Близится твоя смерть!
Гарри знал это; его шрам разрывался от боли из-за этого, он мог чувствовать полёт Волдеморта по небу над тёмным бурлящим морем далеко отсюда.
- Теперь, - мягко сказала Беллатриса, когда Драко поспешил к ней с палочками. – Цисси, я думаю, мы должны связать этих маленьких героев снова, в то время как Сивый позаботится о мисс Грейнджер. Я уверена, что Тёмный Лорд не пожалует тебе девочку после того, что ты допустил сегодня вечером.
При последних словах послышался специфический звон сверху. Все вовремя посмотрели наверх, чтобы увидеть, как хрустальная люстра со зловещим скрипом и звоном начала падать. Беллатриса стояла прямо под ней; бросив Гермиону, она отскочила в сторону с криком. Люстра упала как раз на Гермиону и гоблина, всё ещё сжимающего меч Гриффиндора в руке. Блестящие черепки хрусталя разлетелись во все стороны. Драко обхватил руками своё окровавленное лицо.
Когда Рон побежал к Гермионе, Гарри решил рискнуть: он прыгнул на кресло и вырвал все три палочки из власти Драко, направил все три в Сивого и закричал:
- Ступефай!
Оборотня подкинуло в воздух от тройного заклятия, он подлетел к потолку и разбился об пол.
Нарцисса вытянула Драко из-под осколков, Беллатриса прыгнула к её ногам, размахивая серебряным ножом, но Нарцисса направила свою палочку в дверной проём.
- Добби! – закричала она, и даже Беллатриса застыла на месте.- Ты! Ты обрушил люстру…?
Крошечный эльф вбежал в комнату, тыча пальцем в его старую хозяйку.
- Вы не должны травмировать Гарри Поттера, - пропищал он.
- Убей его, Цисси! – завопила Беллатриса, но раздался новый треск и палочка Нарциссы полетела в воздух и приземлилась в другой стороне комнаты.
- ты грязная маленькая обезьяна! – закричала Беллатриса. - Как ты смеешь прикасаться к палочке ведьмы? Как ты смеешь бросать вызов своим хозяевам?
- У Добби нет хозяина! – завизжал эльф. – Добби – свободный эльф, и Добби пришёл, чтобы спасти Гарри Поттера и его друзей!
Шрам Гарри ослеплял его болью. Он смутно понимал, что секунды отделяли его от прибытия Волдеморта.
- Рон, лови – и БЕГИ! – завопил он, бросая одну из палочек другу; потом он нагнулся, чтобы вытащить Грипхука из-под люстры. Поднимая стонущего эльфа, всё ещё цепляющегося за меч, Гарри схватил за руку Добби и приготовился трансгрессировать.
Когда он исчезал в темноте, последнее, что он увидел это бледных, застывших Нарциссу и Драко, красные полосы, которые, вероятнее всего, были волосами Рона и летящий нож Беллатрисы как раз в том месте, где произошло их исчезновение…
Билл и Флер… Коттедж Шелл… Билл и Флер…
Он исчез в неизвестности; Всё, что он мог, - это повторять название места назначения, и надеяться, что это поможет ему туда добраться. Боль на лбу убивала его, а вес гоблина тянул вниз; он чувствовал лезвие меча Гриффиндора, упирающееся в его спину; рука Добби дрожала в его руке; он задавался вопросом в правильном ли направлении их переносит эльф, и сжал свои пальцы, чтобы показать, что всё прекрасно…
Затем они приземлились на твёрдую землю, и почувствовали запах солёного воздуха. Гарри упал на колени, бросил руку Добби и поймал Грипхука, чтобы мягко опустить его на землю.
- Вы в порядке? – спросил он, но Грипхук просто хныкал.
Гарри искоса посмотрел сквозь темноту. Казалось, что дорога до дома очень короткая, и он даже заметил движение невдалеке.
- Добби, это Коттедж Шелл? – шёпотом спросил Гарри, прижимая две палочки, которые он отнял у Малфоев, опять готовясь к борьбе, если это понадобиться. – Мы ведь именно в этом месте? Добби?
Он осмотрелся вокруг. Маленький эльф стоял у его ног.
- ДОББИ!
Эльф немного дрожал и пошатывался, звёзды отражались в его крупных, светлых глазах.
Гарри посмотрел вниз на серебряную рукоятку ножа, торчащую из судорожно трепещущейся груди эльфа.
- Добби… нет… ПОМОГИТЕ! – прокричал Гарри, повернувшись к дому, к людям, передвигающимся возле него.- ПОМОГИТЕ!
Он не знал и его не волновало, были ли они волшебниками или магглами, друзьями или врагами; всё, что его беспокоило, - это тёмное пятно, растекающееся по груди Добби, и что эльф протянул к Гарри руки, со взглядом мольбы о помощи. Гарри поймал его и положил боком на прохладную траву.
- Добби, нет, не умирай, не умирай…
Взгляд эльфа нашёл его, его губы дрожали, но он пытался что-то сказать.
- Гарри… Поттер…
После этого, вздрогнув, эльф затих. Его глаза, как большие гладкие шары, мерцали в свете звёзд, видеть которые они уже не могли.

глава 24

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:15 + в цитатник
Глава 24. Изготовитель палочек.
Гарри будто на мгновение погрузился в старый ночной кошмар: ему казалось, что он стоит на коленях перед телом Дамблдора, хотя на самом деле перед ним было хрупкое тельце, съежившееся в траве, пронзенное серебряным кинжалом Беллатрисы. Гарри все еще повторял: «Добби… Добби…», хотя он знал, что эльф находился там, откуда нет возврата.
Примерно через минуту он увидел Билла, Флёр, Луну и Дина, собравшихся за его спиной, и понял, что они на месте.
- Гермиона, - испугался Гарри, – Где она?
- Рон увел ее в дом, - ответил Билл – с ней всё будет в порядке.
Гарри опять посмотрел на Добби, вытащил острое лезвие из его тела, затем, сняв с себя куртку, накрыл ею эльфа.
Гарри слушал шум волн, бившихся о скалы неподалеку, в то время как остальные внизу обсуждали проблемы и принимали решения, который сейчас Гарри не волновали. Дин занес раненого Грипхука в дом, Флер была с ними. Теперь Билл знал, что говорит. Как только он сделал это?, Гарри посмотрел на худенькое тельце и его шрам начал покалывать и гореть. В мыслях он видел, но в отдалении, будто смотрел через телескоп с обратной стороны, как Волдеморт мучает оставшихся в Особняке Малфоев. Боль, причиненная смертью Добби, притупило восприятие Гарри, и ужасающий гнев Темного Лорда казался ему лишь отголоском шторма, доносившимся с другой стороны огромного спокойного океана.
- Я хочу сделать это как следует – были первые осознанные слова Гарри. – Без помощи магии. У вас есть лопата?
Билл показал ему место в конце сада, между кустами, и почти сразу Гарри принялся рыть могилу. Он копал почти с неистовством, наслаждаясь физическим трудом, упиваясь его немагичностью, и каждая капля пота, и каждая мозоль были словно данью эльфу, который спас их жизни.
Его шрам горел, но он управлял болью, он чувствовал ее, хотя и был от нее отделен. Он наконец-то научился тому, чему Дамблдор хотел, чтобы он научился у Снейпа: контролировать свое сознание, закрывать его от Волдеморта. Так же как Волдеморт не мог овладеть сознанием Гарри, пока тот был поглощен горем по Сириусу, так и теперь его мысли не могли проникать в Гарри, пока он грустил по Добби. Боль утраты будто отгоняла Волдеморта, хотя, Дамблдор, конечно, назвал бы это любовью. Несмотря на боль в шраме, Гарри продолжал копать, все глубже и глубже врезаясь в твердую, холодную землю, перерабатывая свою боль в пот. В темноте, окруженный только звуком своего собственного дыхания и шумом волн, Гарри вспоминал то, что случилось у Малфоев, он вспоминал то, что слышал, и понимание расцветало в темноте…
Четкий ритм его рук отмерял время в унисон с его мыслями.
Дары... Хоркруксы... Дары... Хоркруксы... всё это сжигало его с такой сверхъестественной, безумной тоской. Потеря и страх заставили его понять. Он чувствовал, будто очнулся от глубокого сна. Гарри копал и копал. Он знал, где был Волдеморт сегодня, кого и за что он убил в самой верхней темнице Нурменгарда…
Он думал о Червехвосте, умершем из-за мимолетного проявления милосердия. Дамблдор предвидел это… Что еще было ему известно? Гарри потерял счет времени. Когда Рон и Дин подошли, он заметил только, что сильно потемело.
- Как Гермиона?
- Лучше, - ответил Рон, - Флер присматривает за ней.
Гарри уже подготовил ответ на вопрос, почему он не захотел сделать могилу одним мановением палочки, но он ему не пригодился. Они запрыгнули в яму со своими лопатами и так вместе они молча копали, пока яма не достигла подходящих размеров.
Гарри получше обернул эльфа своей курткой. Рон сел на край могилы, снял носки с ботинками, и надел их на эльфа. Дин достал шерстяную шапочку, которую Гарри аккуратно надел на голову Добби, спрятав под нее острые уши эльфа.
- Нужно закрыть ему глаза.
Гарри не слышал, как в темноте подошли остальные. Билл был всё еще в дорожной мантии, Флер – в большом белом фартуке, из кармана которого виднелся пузырек, и Гарри понял, что это был СкелеРост. Одетая в чью-то мантию Гермиона была очень бледна и с трудом стояла на ногах. Рон приобнял ее, когда она подошла к нему. Луна в плаще Флёр присела на корточки и, аккуратно касаясь кончиками пальцев век эльфа, опустила их.
- Хорошо, - сказала она мягко, - Теперь он будто спит.
Гарри положил эльфа в могилу, расположив его руки и ноги так, будто тот отдыхал, затем вылез и в последний раз посмотрел на маленькое тело. Он боролся с собой, чтобы не заплакать, вспоминая похороны Дамблдора, ряды золотых стульев, Министра Магии в первом ряду, перечисление заслуг Дамблдора и величие белой мраморной могилы. Он чувствовал, что Добби заслуживает таких же роскошных похорон, но эльф лежал здесь между кустами, в неумело вырытой могиле.
- Я думаю, мы должны что-то сказать, - произнесла Луна, – Я начну, хорошо?
Все смотрели на нее, пока она говорила, обращаясь к мертвому эльфу на дне могилы:
- Спасибо тебе, Добби, за то, что спас меня из заточения. Несправедливо, что ты умер, будучи таким хорошим и смелым. Я всегда буду помнить, что ты сделал для нас. Надеюсь, ты сейчас счастлив.
Она повернулась и выжидающе посмотрела на Рона, который откашлялся и произнес севшим голосом:
- Да, спасибо, Добби.
- Спасибо – пробормотал Дин.
Гарри сглотнул.
- Прощай, Добби, - произнес он – это было все, на что он был способен, но Луна и так все сказала за него.
Билл поднял палочку и куча земли рядом с могилой поднялась в воздух и мягко упала в нее, образовав маленький, красноватый холмик.
- Вы не против, если я задержусь здесь ненадолго? – спросил Гарри остальных.
Он не разобрал их слов. Кто-то легонько похлопал его по спине, и они медленно пошли в дом, оставив Гарри наедине с эльфом. Он огляделся – ограда клумбы была выложена гладкими белыми камнями, отшлифованными морем. Он поднял один из самых крупных и положил его, туда, где находилась голова Добби. Он полез в карман за палочкой, там их было две. Он никак не мог вспомнить, кому они принадлежат. Кажется, он вырвал их из чьих-то рук. Он выбрал ту, что была короче, которая лучше легла в его руку, и указал ею на камень.
Медленно, подчиняясь его шепоту, глубокие надрезы появлялись на камне. Он знал, что Гермиона сделала бы это быстрее и аккуратнее, но он хотел написать это сам так же, как он хотел вырыть могилу. Когда Гарри поднялся на ноги, надпись на камне гласила – «Здесь покоится Добби, свободный эльф».
Гарри разглядывал свою работу еще несколько секунд, затем ушел, его шрам всё еще немного покалывало, в его голове роились мысли, пришедшие ему в голову пока он рыл могилу, идеи, которые оформились в темноте, идеи столь же ошеломляющие, сколь и ужасающие.
Все сидели в светлой, уютной гостиной с небольшим камином и слушали Билла, когда он вошел в дом. Гарри не хотел пачкать ковер и поэтому стоял в дверях и слушал.
- Слава богу, что Джинни на каникулах, если бы она была в Хогвартсе сейчас, они бы схватили ее до того, как мы успели бы ее забрать. Теперь мы знаем, что она в безопасности.
Он посмотрел вокруг и увидел Гарри.
- Я забрал всех из Норы. Пожиратели смерти знают, что Рон с тобой, и теперь они хотят уничтожить всю семью – не извиняйся – добавил Билл, увидев выражение лица Гарри, - Это всегда было лишь делом времени – всё последнее время отец говорил об этом. Мы самая большая семья предателей-крови здесь.
- Как они защищены? – спросил Гарри.
- Заклинание Верности. Отец – хранитель тайны. На этот дом тоже действует это заклинание. Здесь хранитель тайны – я. Никто из нас не может ходить на работу, но вряд ли это самое важное сейчас. Как только Оливандеру и Грипхуку станет лучше, мы перевезем их к Муриэль, как и остальных. Здесь не очень много комнат, а у нее предостаточно. Ноги Грифука восстанавливаются. Флер дала ему СкелеРост, мы сможем перевезти их через час или…
- Нет, - сказал Гарри, и Билл удивился, - Они оба нужны мне здесь. Мне нужно поговорить с ними. Это важно.
Его голос звучал властно, убежденно, целенаправленно, всё это пришло к нему, после того, как он вырыл могилу для Добби. Все лица были повернуты к нему и выглядели озадачено.
- Я вымою руки, - сказал Гарри Биллу, глядя на свои ладони – все в грязи и крови Добби, - Затем мне сразу нужно будет увидеть их.
Он вошел в маленькую кухню и склонился над раковиной под окном с видом на море. Рассвет появлялся из-за горизонта, окрашивая его в розовато-золотистый цвет, пока Гарри мыл руки, следуя за вереницей мыслей, которые пришли ему в голову в темном саду…
Добби никогда не сможет сказать им, кто же послал его в подвал, но Гарри знал, что он видел. Пронизывающий голубой глаз смотрел из осколка зеркала, а затем пришла помощь. В Хогвартсе всегда предоставят помощь тому, кто в ней нуждается. Гарри вытер руки, не обращая внимания на красоту, простирающуюся за окном и на голоса остальных, доносящиеся из гостиной. Он смотрел на океан и чувствовал себя ближе к разгадке, ближе, чем когда бы то ни было.
Его шрам до сих пор покалывало, и он знал, что Волдеморт тоже приближался. Гарри понимал и в то же время не мог понять. Его чутье подсказывало ему одно, а разум – абсолютно противоположное. Дамблдор в голове Гарри улыбался, наблюдая за ним поверх пальцев, сложенных будто в молитве.
Вы дали Рону Делюминатор… Вы поняли его… Вы дали ему возможность вернуться… И вы поняли Червехвоста… Вы знали, что было какое-то сожаление, где-то здесь… Вы дали Рону Делюминатор... Вы поняли его... Вы дали ему путь к спасению… И вы поняли Червехвоста... Вы знали, насколько
это печально...
И если вы знали о них… Что вы знали обо мне, Дамблдор? Я должен знать, а не догадываться? Знали ли вы, как тяжело мне будет? Вот почему вы сделали это таким сложным? У меня будет время разобраться с этим?
Гарри стоял неподвижно, остекленевшими глазами глядя туда, где золотой луч ослепительного солнца поднимался из-за горизонта. Затем он посмотрел на свои ладони и на мгновение удивился, что сжимает в них полотенце. Он положил его на место и вернулся в холл, его шрам начал пульсировать, и затем в его голове столь же мимолетно, как отражение стрекозы на поверхности воды, вспыхнули очертания хорошо знакомого ему здания.
Билл и Флер стояли у подножия ступеней.
- Мне нужно поговорить с Грипхуком и Оливандером, - сказал Гарри.
- Нет, - ответила Флер, - тебе придется подождать, ‘Арри. Они оба очень устали.
- Мне жаль, - сказал Гарри спокойно – но я не могу ждать. Мне нужно поговорить с ними сейчас. Лично и с каждым отдельно. Это срочно.
- Гарри, что, черт возьми, происходит? – спросил Билл. – Ты появляешься здесь с мертвым домовым эльфом, и едва вменяемым гоблином, Гермиона выглядит так, будто ее пытали, а Рон просто-напросто отказывается рассказывать нам что-либо…
- Мы не можем рассказать, что мы делаем, - сказал Гарри решительно. – Ты в Ордене, Билл, и знаешь, что Дамблдор оставил нам задание. Мы не можем никому об этом рассказывать.
Флер раздраженно фыркнула, но Билл не посмотрел на нее, он смотрел на Гарри. Его лицо в шрамах ничего не выражало. В конце концов, он произнес:
- Хорошо, с кем ты хочешь поговорить сначала?
Гарри сомневался. Он знал, что зависит от этого решения. Времени осталось мало, и нужно было решить: Хоркруксы или Реликвии?
- Грипхук, - сказал Гарри, - Сначала я побеседую с ним.
Его сердце стучало так, будто он только что бежал на короткую дистанцию и преодолел серьезное препятствие.
- Сюда, наверх, - сказал Билл, указывая дорогу.
Гарри поднялся на несколько ступенек, пред тем как обернуться.
- Вы оба тоже мне нужны! – позвал он Рона и Гермиону, которые выглядывали из-за дверей гостиной. Они вышли на свет, выглядя странно спокойными.
- Как ты? – Гарри спросил Гермиону, - Ты была восхитительна – выдумать такую историю, когда она причиняла тебе боль…
Гермиона слабо улыбнулась, когда Рон слегка пожал ее руку.
- Что мы собираемся делать, Гарри? – спросил он.
- Увидите. Пойдем.
Гарри, Рон и Гермиона последовали за Биллом наверх, на маленькую площадку с тремя дверьми.
- Сюда, сказал Билл, открывая дверь в их с Флёр спальню, окна которой тоже выходили на море, переливающееся золотом в лучах рассвета. Гарри подошел к окну, повернулся спиной к прекрасному виду и ждал, сложив руки, чувствуя, как покалывает шрам. Гермиона взяла кресло рядом с туалетным столиком. Рон сел на его ручку.
Появился Билл с маленьким гоблином на руках, и усадил его на кровать. Грипхук пробормотал «Спасибо» и Билл ушел, закрыв за собой дверь.
- Простите, что вытащил вас из постели, - сказал Гарри, - Как ваши ноги?
- Болят, - ответил гоблин, - но уже лучше.
Он всё еще сжимал в руках Меч Гриффиндора и выглядел довольно странно – отчасти свирепо, отчасти хитро. Гарри обратил внимание на желтоватую кожу гоблина, его длинные пальцы, черные глаза. Флер сняла с него ботинки: его длинные ступни были грязными. Он был крупнее домашнего эльфа, но не намного. Его куполообразная голова была гораздо больше человеческой.
- Вы, должно быть, не помните… - начал Гарри
- Что я был тем, кто показал вам ваш сейф, когда вы впервые были в Гринготтсе? – сказал Грипхук. – Я помню, Гарри Поттер. Даже среди гоблинов ты очень известен.
Гарри и гоблин оценивающе посмотрели друг на друга. Шрам все еще покалывал. Гарри хотел как можно скорее закончить этот разговор, но в то же время он боялся допустить ошибку. Пока он пытался найти наилучший подход, гоблин заговорил.
- Ты похоронил эльфа, - сказал он неожиданно враждебно, - Я наблюдал за тобой из окна соседней спальни.
- Да, - ответил Гарри.
Грифук посмотрел на него из уголков своих косых глаз.
- Ты необыкновенный волшебник, Гарри Поттер.
- В каком смысле? – спросил Гарри, рассеянно потирая шрам.
- Ты вырыл могилу.
- И?..
Грипхук не ответил. Гарри подумал, что гоблин презирает его за то, что он повел себя как Маггл, но ему было неважно, одобрит Грипхук то, что он сделал, или нет. Он подготовился к атаке.
- Грипхук, мне нужно спросить…
- Еще ты спас гоблина.
- Что?..
- Ты принес меня сюда. Спас меня.
- Ну, мне кажется, ты не против? – сказал Гарри нетерпеливо.
- Нет, Гарри Поттер, - сказал Грипхук, и намотал тонкую черную бородку на палец, - Но ты очень странный волшебник.
- Отлично, - сказал Гарри, - мне нужна помощь, и ты, Грипхук, можешь оказать мне ее.
Гоблин не выказал ни тени готовности, и продолжил смотреть на Гарри так, будто никогда не видел никого подобного.
- Мне нужно пробраться в подземелья Гринготтс.
Гарри не хотел говорить об этом так, слова сами выскочили из него, подталкиваемые болью. Его шрам вспыхнул и он опять увидел очертания Хогвартса. Он крепко закрыл свое сознание. Сначала нужно было разобраться с Грипхуком. Рон и Гермиона смотрели на Гарри так, будто тот сошел с ума.
- Гарри, - сказала Гермиона, но ее прервал Грипхук.
- Пробраться в подземелья Гринготтс? – повторил гоблин, морщась, приподнимаясь на кровати, - Это невозможно.
- Нет, возможно, - возразил Рон, - Ведь однажды это уже произошло.
- Да, - сказал Гарри, - в тот же день, когда я встретил вас, Грипхук. Мой день рождения, семь лет назад.
- Тот сейф, о котором идет речь, был тогда пуст, - отрезал гоблин. Несмотря на то, что Грипхук покинул Гринготтс, его оскорбляла сама мысль о том, что можно пробить брешь в защите банка. – Его почти не защищали.
- Тот сейф, который нужен нам, не пуст, и, я думаю, что защита будет достаточно сильной, - сказал Гарри, - Он принадлежит Лестранжам.
Он увидел, что Рон и Гермиона удивленно переглянулись, но будет еще достаточно времени, чтобы все им объяснить, после того, как Грипхук ответит.
У тебя нет шансов, - спокойно заметил Грипхук, - Ни единого. Если ты ищешь в наших подземельях, сокровище, которое тебе не принадлежит…
– Вор, тебя предупредили, берегись, – да, я знаю, я помню – сказал Гарри.
– Но я не пытаюсь завладеть каким-либо сокровищем, я не хочу заполучить что-либо лично для себя. Ты можешь в это поверить?
Гоблин косо посмотрел на Гарри, и шрам в виде молнии на его лбу запульсировал, но он не обратил на это внимание, отказываясь принимать эту боль и ее зов.
- Если вообще есть волшебник, который не преследует личной цели, то это ты, Гарри Поттер. Гоблины и эльфы не привыкли к такому обращению и уважению, какие ты проявил сегодня. Не со стороны wand-carriers.
- Wand-carriers, - повторил Гарри. Ему показалась странной эта фраза, и его шрам болел, Волдеморт направил его мысли к северу, и Гарри не терпелось поговорить с Оливандером в соседней комнате.
- Право иметь волшебную палочку – сказал тихо гоблин, - было предметом разногласий между волшебниками и гоблинами.
- Но гоблины могут колдовать без палочек, - сказал Рон.
- Это неважно! Волшебники отказываются делить секреты искусства владения волшебной палочкой с другими магическими созданиями, они лишают нас возможности развивать нашу магическую силу.
- Ну, гоблины тоже ни с кем не делят секреты своей магии, - сказал Рон. – Вы не рассказываете нам, как делать мечи и оружие, которые вы умеете делать. Гоблины умеют делать с металлом такое, что ни одному волшебнику…
- Это неважно, - сказал Гарри, заметив прилив цвета к лицу Грипхука. – Речь идет не о противостоянии волшебников и гоблинов или каких-либо других магических существ…
Грипхук неприятно хмыкнул.
- Речь идет как раз об этом! Если Темный Лорд станет могущественнее, чем когда-либо, то ваша раса окончательно укрепится над моей. Гринготтс подчинится закону волшебников, домашние эльфы будут убиты, и из носителей палочек возразит?
- Мы! – сказала Гермиона. Она села прямо, ее глаза горели. – Мы возразим!
- И меня будут преследовать так же, как и любого гоблина или эльфа, Грипхук! Я – грязнокровка.
- Не называй себя так, - пробормотал Рон.
- Почему нет? – сказала Гермиона. – Грязнокровка, и я горжусь этим. Согласно новому порядку у меня не больше прав, чем у вас, Грипхук. Именно меня они избрали для пыток, там, у Малфоев.
Пока Гермиона говорила это, она отвернула воротник и показала тонкий порез, алеющий на ее горле, оставленный Беллатрикс.
- Вы знали, что именно Гарри сделал Добби свободным? – спросила она. – Вы знали, что мы хотели, чтобы эльфов освободили на долгие годы? - Рон поежился на ручке кресла.
- Вы не можете желать проигрыша Сами-Знаете-Кого больше, чем мы.
Гоблин смотрел на Гермиону с тем же любопытством, что и на Гарри.
- Что вам нужно в хранилище Лестранж? – спросил он резко. – Меч, который находится там – подделка. Вот настоящий – он пристально посмотрел на каждого их них. – Я думаю, вы уже знали об этом. Вы попросили меня солгать.
- Но поддельный меч это не единственное, что есть в этом хранилище, правда? – спросил Гарри.
- Его сердце билось так сильно, как никогда. Он удвоил усилия, чтобы не обращать внимания на то, как пульсировал его шрам.
Гоблин снова накрутил бородку на палец.
- Это против нашего кодекса – рассказывать о тайнах Гринготтс. Мы охраняем удивительные, фантастические сокровища. Мы выполняем долг перед теми сокровищами, некоторые из которых мы создали своими руками.
- Гоблин поднял меч, и его темные глаза поочередно смотрели на Гарри, Рона, и Гермиону.
- Вы так молоды, и так много сражаетесь – произнес он.
- Вы поможете нам? – спросил Гарри. – Без вашей помощи у нас нет ни единого шанса пробраться туда.
- Да… я подумаю об этом – ответил Грипхук раздарженно.
- Но.., - начал было Рон со злостью, и Гермиона толкнула его локтем.
Гоблин наклонил свою большую голову в знак признательности и согнул свои короткие ножки.
Я думаю, - сказал он, нарочито ложась на кровать Билла и Флер, - что действие СкелеРоста уже закончено. И я наконец смогу уснуть. Простите меня…
- Да, конечно, - сказал Гарри, но перед тем как выйти из комнаты, он наклонился и взял меч. Грипхук не возразил, но Гарри показалось, что он увидел возмущение в глазах гоблина, когда закрывал дверь.
- Мелкий мерзавец, - прошептал Рон. – Ему нравится, что мы зависим от него.
- Гарри, - прошептала Гермиона, отталкивая их обоих от двери, на середину темной площадки, - Ты говоришь о том, о чем я думаю? Ты считаешь, что Хоркрукс в хранилище Лестранж?
- Да, - ответил Гарри. – Беллатрикс ужаснулась, когда решила, что мы были там. Почему? Что мы могли там увидеть и забрать оттуда? Какой-то предмет, пропажа которого сильно разозлила бы Сами-Знаете-Кого.
Но я думал, что мы ищем места, где Сами-Знаете-Кто побывал, и где он совершил что-либо важное… - сказал Рон непонимающе, - Разве он был в хранилище Лестранж?
- Я не знаю, был ли он когда-нибудь в Гринготтс, - сказал Гарри. – В молодости у него не было золота, ему никто ничего не оставил. Возможно он видел банк снаружи, когда был в Косом переулке.
Шрам Гарри пульсировал, но он не обращал на это внимания. Он хотел, чтобы Рон и Гермиона поняли насчет Гринготтс, до того, как они поговорят с Оливандером.
- Я думаю, что он завидовал всякому, у кого был ключ к хранилищам Гринготтс. Думаю, что это казалось ему символом причастности к миру волшебников. И не забывайте, он доверял Беллатрикс и ее мужу. Они были самыми преданными его слугами до его падения и первыми стали разыскивать его, когда он пропал. Он говорил это в ночь своего возвращения, я слышал.
Гарри потер шрам.
- Все-таки я не думаю, что он рассказал Беллатрикс, что это был Хоркрукс. Он не сказал Люциусу Малфою правду о дневнике. Он мог сказать ей, что это вещь большой ценности, и попросить положить ее в хранилище. Самое безопасное место для того, что ты хочешь спрятать, как сказал мне Хагрид… кроме Хогвардса.
Когда Гарри закончил, Рон покачал головой:
- Ты действительно понимаешь его.
- Отчасти, - сказал Гарри, - Хотел бы я настолько же понимать Дамблдора. Но посмотрим. А теперь Оливандер.
Рон и Гермиона были в замешательстве и очень впечатлены, пока шли за ним и постучали в дверь напротив спальни Билла и Флер. Из-за двери раздалось слабое «Войдите!»
Wandmaker лежал на кровати одного из близнецов, той, что была ближе к окну. Он был в темнице больше года и хотя бы раз его пытали, Гарри знал это наверняка.
Оливандер выглядел истощенным, кости на лице резко выступали под желтоватой кожей.
Его большие серебристо-серые глаза глубоко запали в глазницах. Руки, лежащие поверх одеяла могли принадлежать скелету. Гарри сел на свободную кровать, рядом с Роном и Гермионой. Из этой комнаты не было видно рассвет. Окна выходили на сад на краю обрыва и свежевырытую могилу.
- Мистер Оливандер, простите, что пришлось вас потревожить, - сказал Гарри.
- Мой дорогой мальчик, - голос Оливандера был слаб. – Ты спас нас. Я думал, мы умрем там. Я никогда не смогу отблагодарить тебя, никогда не смогу отблагодарить за всё.
- Мы с радостью сделали это.
Шрам Гарри сильно пульсировал. Он знал, что вряд ли осталось время остановить Волдеморта на пути к его цели. Он почувствовал укол паники, но все-таки он уже принял решение, когда решил поговорить сначала с Грипхуком.
Стараясь выглядеть спокойным, он достал из мешочка на своей груди две половинки сломанной волшебной палочки.
- Мистер Оливандер, мне нужна помощь.
- Все, что угодно, всё, что угодно, - ответил тот слабым голосом.
- Вы можете починить это? Это возможно?
Оливандер протянул трясущуюся руку и взял в свою ладонь две едва скрепленных половинки палочки.
- Остролист и перо феникса – произнес Оливандер дрожащим голосом, - Одиннадцать дюймов. Хорошо сделанная и гибкая.
- Да, - сказал Гарри, - Могли бы вы?..
- Нет, - прошептал Оливандер, - Мне жаль, очень жаль, но палочку, которая повреждена до такой степени, невозможно починить ни одним из известных мне способов.
Гарри был готов это услышать, но всё равно эти слова стали для него ударом. Он забрал половинки палочки и убрал обратно в мешочек у себя на шее. Оливандер смотрел в ту точку, где только что была сломанная палочка, и его взгляд не двинулся с места, пока Гарри не достал из кармана две палочки, которые он принес от Малфоев.
- Вы можете сказать, чьи они? – спросил он.
- Изготовитель палочек взял первую и пристально посмотрел на нее, поднеся к самым глазам, переворачивая ее в своих пальцах.
- Ореховое дерево и сердце дракона – сказал он. – Двенадцать и три четверти дюйма. Жесткая. Эта палочка принадлежит Белластрикс Лестранж.
- А эта?
Оливандер произвел те же действия.
- Боярышник и шерсть единорога. Ровно десять дюймов. Достаточно гибкая. Эта палочка принадлежала Драко Малфою.
- Принадлежала? – повторил Гарри, - Разве она до сих пор не принадлежит ему?
- Думаю, нет, если вы забрали ее…
- Да, я забрал.
- …она может быть вашей. Конечно, обстоятельства, при которых вы ее забрали, имеют значение. Многое также зависит и от палочки самой по себе. Но в общем, если вы выиграли ее, то она может поменять хозяина.
В комнате наступила тишина, и только отдаленный шум волн доносился из окна.
- Вы говорите о палочках так, будто у них есть чувства, - сказал Гарри, - Так, будто они сами могут что-то решать.
- Палочка выбирает волшебника, - сказал Оливандер.
- Но ведь можно пользоваться палочкой, которая тебя не выбирала?.. – спросил Гарри.
- Да, конечно, если ты волшебник, то ты можешь колдовать практически любой палочкой. И тем не менее, наилучшие результаты достигаются, если между волшебником и палочкой есть связь. Это очень сложная связь, она включает в себя тот опыт, который палочка перенимает у волшебника и тот опыт, который волшебник перенимает у палочки.
Прибой бился о берег. Это был печальный звук.
- Я отнял эту палочку у Драко Малфоя силой, - сказал Гарри, - могу я спокойно ею пользоваться?
- Я думаю, да. Непростому закону подчиняются волшебные палочки, но я думаю, что отнятая палочка будет служить своему новому хозяину.
- Значит, я могу использовать эту? – спросил Рон, доставая из кармана палочку Червехвоста и протягивая ее Оливандеру.
- Каштановое дерево и сердце дракона. Девять с четвертью дюймов, хрупкая. Я сделал ее вскоре после того, как меня похитили, для Питера Петтигрю. Да, думаю, если ты выиграл ее, то она будет служить тебе лучше, чем любая другая.
- И это правило распространяется на все палочки? – спросил Гарри.
- Думаю, да, - ответил Оливандер, разглядывая Гарри своими выпуклыми глазами, - Вы задаете глубокие вопросы, мистер Поттер. Наука о волшебных палочках очень сложная и запутанная сфера магии.
- То есть не обязательно убивать предыдущего владельца, чтобы использовать палочку? – спросил Гарри.
Оливандер сглотнул.
- Обязательно? Нет, не думаю, что обязательно нужно убивать.
- Но есть легенды, - сердце Гарри забилось еще сильнее, боль в шраме усилилась. Он был уверен, что Волдеморт уже решил претворить свой план в жизнь. – Легенды о волшебной палочке – или палочках – которые передавались из рук в руки с помощью убийства.
Оливандер побледнел. Его лицо выглядело серым на фоне белоснежной подушки, его глаза были огромных размеров, выпученные от страха.
- Только одна палочка, я думаю – прошептал он.
- И она нужна Сами-Знаете-Кому, не так ли? – спросил Гарри.
- Я… откуда?.. – каркнул Оливандер, глядя на Рона и Гермиону в поисках поддержки. – Откуда вы узнали об этом?..
- Он хотел знать, как преодолеть связь между нашими палочками – ответил Гарри.
Оливандер выглядел испуганным.
- Он пытал меня, вы должны понять! Он использовал заклинание Круцио, я…, у меня не было иного выбора… мне пришлось сказать ему, всё, что я знал, о чем я догадывался.
- Я понимаю, - сказал Гарри. – Вы сказали ему об одинаковых сердцевинах? Вы сказали ему, что нужно взять чужую палочку?
Оливандер выглядел шокированным, убитым наповал тем, что Гарри знал. Он медленно кивнул.
- Но это не сработало – продолжил Гарри, - моя палочка все равно победила чужую палочку. Вы знаете, почему?
Оливандер покачал головой так же медленно, как только что кивнул.
- Я… я никогда не слышал ни о чем подобном. Ваша палочка совершила что-то экстраординарное тогда вечером. Связь одинаковых сердцевин очень редка, я не знаю, почему ваша палочка победила чужую.
- Мы говорили о другой палочке. Той, которая меняет хозяина после убийства. Когда Сами-Знаете-Кто понял, что с моей палочкой что-то не так, он вернулся к вам и спросил о другой палочке?
- Откуда вы знаете?
Гарри не ответил.
- Да, он спросил, - прошептал Оливандер, - он хотел знать всё, что я могу рассказать ему о Смертельной Палочке, Палочке судьбы или Старшей Палочке.
Гарри посмотрел на Гермиону, она выглядела ошеломленной.
- Темному Лорду, - сказал Оливандер испуганно и тихо, - всегда нравилась та палочка, которую я сделал для него (Тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов), до тех пор, пока он не узнал об одинаковых сердцевинах. Теперь он ищет другую, более могущественную палочку, потому что это единственный способ победить вас.
- Но он скоро узнает, если еще не узнал, что моя сломана и ее невозможно починить - сказал Гарри тихо.
- Нет! – сказала Гермиона испуганно, - Он не может знать этого? Откуда?..
- Приори Инкантатем, - сказал Гарри, - Мы оставили у Малофев твою палочку и палочку из терна , Гермиона. Если они исследуют их, заставят их повторить последние заклинания, они увидят, что твоя палочка сломала мою, они увидят, что ты пыталась починить ее, и что тебе это не удалось, и они поймут, что после этого я использовал черношипник.
Гермиона снова побледнела. Рон посмотрел на Гарри осуждающе и сказал:
- Давайте сейчас не будем об этом беспокоиться…
Но мистер Оливандер прервал его:
- Темный Лорд разыскивает Старшую Палочку не только для того, чтобы уничтожить вас, мистер Поттер. Он хочет завладеть ею, потому что считает, что она сделает его непобедимым.
- А она сделает?
- Обладателю Старшей Палочки всегда стоит опасаться нападения – сказал Оливандер, - Но если Темный Лорд заполучит Палочку Смерти, то это… это внушает большие опасения.
Гарри вспомнил о том, как он был неуверен при первом встрече, в выборе его палочки. Даже сейчас, после пыток и заточения, мысль о том, что Темный Лорд завладеет этой палочкой, одновременно очаровывала и пугала Оливандера.
- Мистер Оливандер, вы действительно считаете, что эта палочка существует? – спросила Гермиона.
- О, да – ответил Оливандер, - вполне возможно проследить путь этой палочки сквозь историю. Есть, конечно, промежутки, в течение которых о ней ничего не известно. У нее есть свои признаки , по которым ее сразу может узнать любой, кто изучал Науку о волшебных Палочках . Есть много письменных данных, которые я и другие изготовители палочек изучили. Они достаточно подлинны.
- То есть, вы не думаете, что это сказка или миф? – с надеждой спросила Гермиона.
- Нет – ответил Оливандер, - Нужно ли заполучить ее с помощью убийства – я не знаю. Но ее история кровава, как и любая история ценной вещи, которая окружена страстями волшебников. Она чрезвычайно могущественна, опасна, попав не в те руки, и является объектом восхищения для тех, кто изучает силу палочек.
- Мистер Оливандер, - сказал Гарри, - вы сказали Сами-Знаете-Кому, что Старшая палочка была у Грегоровича?
Оливандер стал, если это вообще было возможно, еще более бледным. Он был похож на призрака, когда сглотнув, произнес:
- Но откуда, откуда вы?..
- Неважно, как я узнал об этом, - сказал Гарри закрывая глаза от боли, которая пронзила шрам: на секунду он увидел главную улицу Хогсмида, всё еще темную, потому что она находилась гораздо севернее. – Вы сказали Сами-Знаете-Кому, что палочка была у Грегоровича?
- Это слухи, - прошептал Оливандер, - Слухи, которые распространялись годами, задолго до того, как вы родился. Я думаю, что Грегорович сам пустил этот слух. Это несомненно пошло на пользу его бизнесу, люди думали, будто он изучил качества Старшей Палочки и мог их воспроизводить.
- Да, понятно, - сказал Гарри и поднялся, - Мистер Оливандер, последний вопрос и мы дадим вам отдохнуть. Что вы знаете о Дарах Смерти?
- О чем?.. – Оливандер выглядел сбитым с толку.
- Дарах Смерти.
- Боюсь, я не понимаю, о чем вы. Это что-то связанное с волшебными палочками?
Гарри посмотрел в изможденное лицо Оливандера и понял, что тот не врет. Он ничего не знал о Реликвиях.
- Спасибо, - поблагодарил Гарри, - Спасибо вам большое. Мы пойдем, а вы отдыхайте.
Оливандер выглядел окончательно сломленным.
- Он пытал меня! – с трудом проговорил он, - Заклятие Круцио, вы не представляете себе…
- Представляю, - ответил Гарри, - Я действительно представляю. Пожалуйста, отдыхайте. Спасибо вам, что рассказали нам всё это.
Он спустился с Роном и Гермионой по ступенькам. Он заметил Билла, Флёр, Луну и Дина, сидевших за столом с чашками чая. Они все посмотрели на Гарри, когда он возник в дверях, но он едва кивнул им и прошел дальше в сад вместе с Роном и Гермионой. Гарри подошел к холмику земли, который возвышался над могилой Добби, голова его болела всё сильнее. Ему приходилось прикладывать громадные усилия, чтобы справиться с видениями, но он знал, что ему осталась терпеть недолго. Скоро он добьется своегои узнает, верна ли его теория. Ему нужно постараться еще всего лишь раз, и тогда он сможет всё объяснить Рону и Гермионе.
- Давным-давно Старшая Палочка действительно принадлежала Грегоровичу. Когда Сами-Знаете-Кто выследил его, оказалось, что палочки у Грегоровича больше не было, её похитил Гриндельвальд. Откуда Гриндельвальд узнал, что палочка у Грегоровича, я не знаю, хотя если у Грегоровича хватило ума пускать слухи, то найти палочку было несложно.
Волдеморт стоял у ворот Хогвартса. Гарри видел его и фонарь, болтающийся в предрассветных сумерках, приближающийся ближе и ближе.
- И Гриндельвальд использовал Старшую Палочку, чтобы стать могущественным. На высоте его славы Дамблдор понял, что он единственный, кому по силам победить Гриндельвальда, они сразились на дуэли и Дамблдор забрал Старшую Палочку.
- Старшая Палочка у Дамблдора? – спросил Рон, - Но тогда где она сейчас?
- В Хогвартсе, - ответил Гарри изо всех сил стараясь противостоять видениям.
- Но тогда нужно спешить, - сказал Рон нетерпеливо. – Гарри, давай пойдем и заберем ее, пока он не сделал этого.
- Уже поздно, - сказал Гарри. Он не мог ничего поделать, но сжал голову, чтобы хоть как-то сдержать видения. – Он знает, где она. Он сейчас там.
- Гарри! – вскричал Рон, - Как давно ты знаешь об этом, почему мы тратим время? Почему ты сначала поговорил с Грипхуком? Мы могли бы отправится туда, мы всё еще можем…
- Нет, - ответил Гарри, и он опустился на колени в траву. – Гермиона права. Дамблдор не хотел, чтобы я получил эту палочку. Он не хотел, чтобы я забрал ее. Он хотел, чтобы я нашел Хоркруксы.
- Непобедимая палочка, Гарри! – простонал Рон.
- Я не собираюсь… Я собираюсь найти Хоркруксы.
Вокруг было прохладно и темно: солнца не было видно из-за горизонта, пока он скользил рядом со Снейпом, прямо над землей, по направлению к озеру.
- Я вскоре присоединюсь к тебе в замке, - сказал он своим высоким, холодным голосом. – Оставь меня.
Снейп поклонился и пошел обратно, его темная мантия развивалась за его спиной. Гарри шел медленно, ожидая пока фигура Снейпа исчезнет. Не следовало, чтобы Снейп, да и кто-либо еще, увидел, куда он идет. Но окна замка не горели, и он мог замаскироваться. Через секунду он направил на себя Маскирующее Заклятье, которое скрыло его даже от его собственных глаз.
И он шел дальше, вдоль берега озера, разглядывая очертания замка, его первого дома, права по рождению.
А вот и она, за озером, отражается в темной воде. Белое мраморное надгробие, ненужное пятно на привычном пейзаже. Он снова ощутил эйфорию, чувство, что он достиг цели. Он поднял палочку из тиса. Какое подходящее заклинание, для того, чтобы стать последним для этой палочки.
Могила раскрылась от ступней до головы. Укрытое саваном тело было таким же длинным и худым, как и при жизни. Он снова поднял палочку. Ткань спала. Лицо было полупрозрачным, бледным, запавшим, но все же отлично сохранилось. Они оставили очки у него на носу: он нехотя усмехнулся. Руки Дамблдора были сложены на груди, и вот она лежала под ними, похороненная вместе с ним.
Неужели старый дурак думал, что могила защитит палочку? Неужели он думал, что Темный Лорд не осмелится осквернить его могилу? Паукообразная ладонь резко вырвала палочку из рук Дамблдора, и когда он взял ее, она выпустила сноп искр, осветивших последнего хозяина, готовая служить новому.

глава 25

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:14 + в цитатник
Глава 25. Коттедж Шелл.
Домик Билла и Флер в одиночестве стоял на утёсе, спускающемся к морю. Это было одинокое и прекрасное место. Везде, где бы Гарри ни находился – в крошечном доме или в саду, он слышал звуки прилива и отлива моря, похожие на дыхание крупного, дремлющего существа. Большую часть своего времени в последующие дни Гарри потратил на то, чтобы придумать оправдание и сбежать из переполненного дома; чтобы забраться на самую вершину утёса, откуда открывался вид на небо и на широкое, пустое море, где захватывало ощущение холодного, солёного ветра, прикасающегося к лицу.
Грандиозность принятого им решения не пытаться наперегонки с Волдемортом отыскать палочку всё ещё пугала Гарри. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз он делал выбор в пользу бездействия. Его переполняли сомнения, сомнения, которые каждый раз при встрече озвучивал Рон.
- Что, если Дамблдор хотел, чтобы мы получили палочку? Если разобраться, то может, тот символ означал, что ты «достоин» получить Дары? Гарри, если это действительно Старшая Палочка, то, чёрт возьми, как мы уничтожим Сам-Знаешь-Кого? Гарри не знал что ответить: случались моменты, когда он думал, что будет безумием не попытаться препятствовать Волдеморту вскрыть могилу. Он даже сносно не мог объяснить причину, по которой не делает этого: каждый раз, внутренне пытаясь аргументировать самому себе, все доказательства кажутся ему слишком слабыми.
Странно, что Гермиона, поддерживающая его решение, так же сбивала с толку, как и Рон со своими сомнениями.
Теперь необходимо было признать, что Старшая Палочка действительно существует, она является частью Тёмной магии и что отвратительный план Волдеморта с целью обладания этой палочкой не учтен.
- Ты никогда не сможешь сделать этого, Гарри, - повторяла Гермиона снова и снова. – Ты никогда не вскроешь могилу Дамблдора.
Но сама идея разворошить могилу Дамблдора пугала Гарри намного меньше, чем то, что он, возможно, неправильно истолковал намерения живого Дамблдора.
Гарри чувствовал, - он идёт наощупь в темноте; он выбрал свой путь, но всё ещё оглядывался назад, задаваясь вопросом – возможно, что он неверно читал знаки, не должен ли он пойти другой дорогой. Время от времени, гнев на то, что Дамблдор погиб по его вине, такой же сильный гнев, как и удары волн о скалу ниже дома, захватывал его, появлялась злость на то, что Дамблдор, будучи при жизни, всё ему не объяснил.
- Но он ведь мёртв? – спросил Рон спустя три дня после их прибытия в дом. Гарри в замешательстве прохаживался возле стены, отделяющей сад дома от утёса, когда Рон и Гермиона нашли его. Гарри пожалел, что они его нашли, ему бы не хотелось продолжать бесконечный спор.
- Да, Рон. Пожалуйста, не начинай снова!
- Взгляни на факты, Гермиона, - сказал Рон, проходя мимо Гарри, продолжающего смотреть куда-то за горизонт. - Отвлекись от всего... Меч. Глаз, который Гарри видел в зеркале…
- Гарри допускает, что, возможно, глаз ему почудился! Правда, Гарри?
- Мог почудиться, - ответил Гарри, не глядя на неё.
- Но ведь может быть, что и не почудился, так ведь? – спросил Рон.
- Да, может быть, - произнёс Гарри.
- Вот именно! – быстро сказал Рон, прежде, чем Гермиона смогла бы продолжить. – Если это был не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби узнал, что мы в подвале, Гермиона?
- Я не знаю откуда…Но а ты можешь объяснить, как в таком случае отправил его к нам Дамблдор, если он сам лежит в могиле в Хогвартсе?
- Ну, наверное, это мог быть призрак!
- Дамблдор не вернулся бы в виде призрака, - сказал Гарри. Осталось совсем не много о Дамблдоре, насчёт чего он ещё был уверен, но это он знал точно. – Он бы пошёл дальше.
- Что ты подразумеваешь под «пошёл дальше»? – спросил он, но прежде, чем Гарри смог ответить, раздался голос позади них. - `Арри?
Флер вышла из дома, её длинные серебряные волосы, развевались по ветру.
- `Арии, Грипхук хотел поговорить с тобой. Он в самой маленькой спальне, говорит, что не хочет, чтобы вас подслушали.
Её неприязнь к гоблину, отправившему её с сообщением, была очевидна; она выглядела раздраженной, когда шла обратно к дому.
Грипхук, как и сказала Флер, ждал их в самой маленькой спальне из трёх, в которой Гермиона и Луна спали этой ночью. Он повесил красные хлопковые занавески у окна напротив облачного неба, что наполнило комнату пламенным жаром, резко контрастируя с воздушным, светлым домиком.
- Я принял решение, Гарри Поттер, - сказал гоблин, сидевший скрестив ноги на низком стуле и обхватив руки скрюченными пальцами. – Гоблины Гринготтса подумают, что это предательство, но я решил помочь тебе…
- Это отлично! – облегчённо воскликнул Гарри. – Грипхук, спасибо, мы действительно…
…взамен, - твёрдо сказал гоблин, - на оплату.
Гарри озадаченно поколебался.
- Сколько вы хотите? В смысле, золота.
- Не золото, - возразил Грипхук. – У меня есть золото.
Его чёрные глаза заблестели; ничего светлого в них не было.
- Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.
Настроение Гарри резко упало.
- Я не могу вам его отдать, - сказал он. – Простите.
- Тогда,- мягко сказал гоблин. – У нас проблемы.
- Мы можем отдать вам что-нибудь другое, - нетерпеливо сказал Рон. – Держу пари, у Лестранж много ценностей, вы сможете выбрать всё, что угодно, когда мы зайдём в хранилище.
Он сделал ошибку, сказав это. Грипхук сердито вспыхнул.
- Я не вор, мальчик! Я не возьму сокровище, на которое не имею прав!
- Меч наш…
- Нет,- возразил гоблин.
- Мы – Гриффиндорцы, и меч принадлежал Годрику Гриффиндору…
- А прежде, чем он попал к Гриффиндору, чей он был? - требовательно спросил гоблин, сидя прямо.
- Ничей, - сказал Рон. – Меч был сделан специально для него, не так ли?
- Нет! – ощетинившись, закричал гоблин в гневе, и тыкнул своим длинным пальцем в Рона. – Снова высокомерие волшебников! Этот меч принадлежал Рангуку Первому, и был отнят у него Годриком Гриффиндором! Это- ….шедевр гоблинского труда! Он принадлежит гобл… Меч – это цена моего наёма, как хотите!
Грипхук впился в них взглядом. Гарри посмотрел на остальных… и сказал:
- Мы должны обсудить это, Грипхук, всё в порядке. Дадите нам пару минут?
Грипхук кисло кивнул.
Внизу в пустой гостиной, Гарри, сдвинув брови, подошёл к камину, пытаясь придумать, что можно сделать. Сзади него Рон воскликнул:
- Да он просто смеётся. Мы не можем позволить ему взять меч.
- Это правда? – спросил Гарри у Гермионы. – меч был украден Гриффиндором?
- Я не знаю, - безнадёжно сказала она. Истории о волшебниках часто упускают подробности того, что волшебники сделали для достижения цели, и я ничего не знаю о том, что Годрик Гриффиндор украл меч.
- Это одна из гоблинских историй, - сказал Рон, - о том, как волшебники издеваются над ними. Я думаю, нам ещё повезло, что он не потребовал наши палочки.
- У гоблинов есть серьёзные основания, чтобы не любить волшебников, - воскликнула Гермиона.- С ними в прошлом жестоко обращались.
- Гоблины – это ведь не маленькие пушистые кролики, ведь так? – спросил Рон. – Они многих из нас убили. Они тоже вели грязную борьбу.
- Но обсуждение с Грифуком –какая раса более великая и сильная не простимулирует его сотрудничать с нами, не так ли?
Наступила тишина, во время которой они думали о решении своей проблемы. Гарри посмотрел из окна на могилу Добби. Луна устанавливала цветок морской лаванды в банку из-под джема около надгробного камня.
- Хорошо, - сказал Рон, и Гарри развернулся, столкнувшись с ним. – Как вам это? Мы скажем Грипхуку, что не отдадим ему меч, пока не зайдём в хранилище, а затем он сможет его забрать. Там есть фальшивка, не так ли? Мы поменяем их, и отдадим ему копию.
- Рон, он заметит разницу раньше, чем все мы! – воскликнула Гермиона. – Он единственный, кто разобрался, что произошёл обмен!
- Да, но мы сможем… исчезнуть прежде, чем он разберётся…
Он испугался взгляда, которым одарила его Гермиона.
- Это, - спокойно сказала она, - омерзительно. Просить его о помощи, а потом обмануть его? И ты ещё удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?
Уши Рона покраснели.
- Хорошо, хорошо! Это единственное, что я мог придумать! Что ты надумала?
- Мы должны предложить ему что-нибудь другое, что-нибудь такое же ценное.
- Замечательно, я пойду и заберу один из самых древних мечей, сделанных руками гоблинов, а ты заберёшь обёртку от него.
Снова опустилась тишина. Гарри был уверен, что гоблин согласится взять только меч, даже если они предложат какую-нибудь другую ценность. Но ведь меч был их единственным, необходимым оружием против Хоркруксов.
Гарри закрыл глаза на несколько мгновений и услышал шум моря. Мысль о том, что Гриффиндор, возможно, украл меч была неприятна ему: он всегда гордился тем, что он гриффиндорец; Гиффиндор был покровителем магглорожденных, волшебником, боровшимся с любовью к чистой крови Слизерина…
- Возможно, он лжёт, - сказал Гарри, снова открывая глаза. – Грипхук. Возможно, Гриффиндор не крал меч. Как мы узнаем, что гоблин говорит правду?
- А разве есть какая-то разница? – спросила Гермиона.
- Это повлияет на то, что я чувствую, - ответил Гарри.
Он глубоко вздохнул.
- Мы скажем ему, что он получит меч после того, как поможет нам попасть в хранилище, но не скажем когда именно отдадим ему меч.
Медленно по лицу Рона расплылась улыбка. Гермиона, однако, выглядела встревожено.
- Гарри, мы не можем…
- Он его получит, - продолжил Гарри. – После того, как мы уничтожим все Хоркруксы. Я уверен, что он его получит. Я сдержу своё слово.
- Но это может случиться через годы! – воскликнула Гермиона.
- Я не знаю, но он его получит. Я не солгу… действительно.
Гарри встретил её вызывающий и униженный взгляд. Гарри вспомнил слова, выгравированные у ворот Нурменгарда: ДЛЯ ОЧЕНЬ ХОРОШЕГО. Он выбросил эту мысль из головы. Какой у них был выбор?
- Мне это не нравится, - сказала Гермиона.
- Мне тоже не очень, - признался Гарри.
- Ну а я думаю, что это гениально, - вставая с места, сказал Рон. – Пойдём и скажем ему.
В самой маленькой спальне Гарри предложил это Грипхуку, осторожничая, чтобы не сказать о временных рамках. Гермиона во время этого разговора хмуро смотрела на пол; Гарри злился на неё и боялся, что она может выдать обман. Но Грипхук ни на кого, кроме Гарри не смотрел.
- Ты дашь мне слово, Гарри Поттер, что отдашь мне меч Гриффиндора, когда я помогу вам?
- Да, - пообещал Гарри.
- Тогда договорились, - сказал гоблин, протягивая руку.
Гарри взял и пожал её. Он думал о том, что могли разглядеть эти тёмные глаза в глазах Гарри. Тогда Грипхук отпустил его, хлопнул в ладоши и сказал:
- Так! Начинаем!
Это всё больше было похоже на разработку плана для того, чтобы захватить Министерство. Они расположились в самой маленькой спальне, которая по желанию Грипхука оставалась в полутьме.
- Я был в хранилище Лестранж лишь однажды, - рассказал им Грипхук. – Тогда, когда я подкинул туда фальшивый меч. Это одна из самых старых комнат. Самые древние семейства волшебников хранят свои сокровища на самом нижнем уровне банка, там самые большие и наиболее защищённые хранилища…
В течении многих часов они просидели в этой комнате. Дни медленно перетекали в недели. Появлялись проблемы за проблемами, не последней из которых было то, что припасы Оборотного Зелья очень истощились.
- Здесь хватит только на одного из нас, - сказала Гермиона, поднеся бутыль с тёмного цвета жидкостью к свету.
- Этого достаточно, - ответил Гарри, рассматривая самые глубокие ходы на карте, придерживаемой Грипхуком.
Другие обитатели домика Шелл едва ли могли не заметить, что Гарри, Рон и Гермиона что-то затевают, появляясь только на время приёма пищи.
Никто из них ни о чём не спрашивал, хотя Гарри часто чувствовал на себе обеспокоенный, заинтересованный взгляд Билла за столом.
Чем больше они проводили времени вместе, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не нравится. Грипхук оказался неожиданно кровожадным, он смеялся над тем, что можно причинить боль меньшим существам и смаковал возможность ранить кого-нибудь из волшебников на пути к хранилищу Лестранж. Гарри мог бы сказать, что его отвращение разделяют его друзья, но они не обсуждали это. Грипхук им был необходим.
Гоблин неохотно питался вместе с остальными обитателями дома. Даже после того, как его ноги исцелили, он продолжал требовать, чтобы еду ему доставляли в комнату, как и всё ещё болеющему Олливандеру, до тех пор, пока Билл
(после рассерженной вспышки Флер) поднялся наверх, чтобы сообщить ему, что это больше не может продолжаться. Тогда Грипхук присоединился к ним за переполненный стол, тем не менее, отказываясь есть тоже самое, что и остальные, требуя огромное количество сырого мяса, коренья и различных грибов. Гарри чувствовал ответственность за всё это: в конце концов, это он настоял, чтобы гоблин остался в домике Шелл для того, чтобы расспросить его; по его вине всё семейство Уизли вынуждено было искать убежище, в том, что Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могли работать.
- Мне очень жаль, - сказал он Флер в один ветреный вечер, когда помогал ей готовить обед. – Я никогда не хотел, чтобы у вас были проблемы со всем этим.
Она только что приказала ножам нарезать мясо на бифштексы для Грипхука и Билла, которые после укуса Сивого предпочитали мясо с кровью. Когда ножи начали резать мясо, её раздражённое лицо смягчилось.
- `Арри, ты спас жизнь моей сестре, я это не забыла.
Грубо говоря, это было верно, но Гарри не стал напоминать ей, что Габриэлла никогда не была в реальной опасности.
- Тем не менее, - продолжила Флер, указывая палочкой на горшок с соусом на печи, начавший пузыриться. – Мистер Олливандер сегодня уезжает в Мюриэл. Можно переселить гоблина. – нахмурилась она при этом упоминании. – Ты, Рон и Дин можете переместиться в его комнату.
- Мы не против спать в гостиной, - отказался Гарри, зная, что Грипхуку не понравится спать в гостиной на диване; сохранить у Грипхука хорошее настроение было невероятно важно для осуществления их плана. – Не беспокойся о нас. – И когда она попробовала возразить, он продолжил. – Мы тоже скоро уедем, я, Рон и Гермиона. Мы не на долго задержимся.
- Что ты хочешь сказать? – сердито глядя на него, спросила Флер, указывая палочкой на кастрюлю, застывшую в воздухе. – Вы не должны уезжать, вы здесь в безопасности!
Она была невероятно похожа на миссис Уизли в этот момент, и Гарри очень образовался, когда открылась дверь чёрного хода. На кухню зашли Луна и Дин, мокрые от дождя, с дровами в руках.
- … и хрупкие маленькие ушки, - говорила Луна. – Папа рассказывал, что они немного похожи на бегемотов, только фиолетовые и волосатые. И если ты хочешь их позвать, надо пожужжать; они любят вальс, ничего быстрее по темпу…
Видимо, чувствуя себя некомфортно, Дин пожал плечами, когда прошёл за Луной мимо Гарри в объединённую столовую и гостиную, где Рон и Гермиона сервировали обеденный стол.
Получив шанс не отвечать на вопросы Флер, Гарри подхватил два кувшина тыквенного сока и последовал за ними.
- … и если ты когда-нибудь придёшь к нам в гости, то я покажу тебе его горн, папа мне об этом написал, но я сама ещё не видела, потому что Пожиратели Смерти выкрали меня из Хогвартс - экспресса и я не была дома на Рождество, - продолжала рассказывать Луна, когда она и Дин возобновили разговор.
- Луна, мы говорили тебе, - обратилась к ней Гермиона. – Тот горн взорвался. Он от Эрумпента, а не Морщерогого кизляка…
- Нет, это определённо был рог Кизляка. – чётко сказала Луна. – Папа говорил мне. Они, вероятно, изменились в наше время, они ведь меняют себя, ты знаешь.
Гермиона кивнула и продолжила раскладывать вилки, корда появился Билл, ведя мистера Олливандера вниз по лестнице. Изготовитель волшебных палочек всё ещё выглядел изнурённым, он цеплялся за руку Билла, который нёс его чемодан.
- Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, - воскликнула Луна, приближаясь к старику.
- И я по тебе, моя дорогая, - сказал Олливандер, гладя её по плечу.- Ты была мне невыразимой опорой в том ужасном месте.
- Ну, до свидания, мистер Олливандер, - сказала Флер, целуя его в обе щёки. – И я бы хотела попросить вас вернуть кое-что тётушке Билла Мюриэл? Я всё ещё не отдала ей диадему.
- Это будет честь для меня, - ответил Олливандер с небольшим поклоном, - это самое меньшее, чем я могу отплатить вам за ваше щедрое гостеприимство.
Флер протянула бархатный сундучок, открыв его, чтобы показать Олливандеру.
Лежащая там диадема сверкала и мерцала от лучей низко висящей люстры.
- Лунные камни и бриллианты, - заметил Грипхук, незаметно для Гарри входя в комнату. – Я думаю, её сделали гоблины?
- И заплатили за неё волшебники, - спокойно сказал Билл, а гоблин недовольно и сомнительно посмотрел на него.
Сильный ветер подул в окна дома, когда Билл и Олливандер вышли в ночь. Остальные втиснулись за столом, локоть к локтю. Огонь в камине потрескивал и лизал прутья каминной решётки. Гарри заметил, что Флер почти ничего не ела; каждые несколько минут она поглядывала на окна. Однако, Билл вернулся раньше, чем они съели первое, его длинные волосы запутались от ветра.
- Всё прекрасно, - сообщил он Флер. – Олливандер надёжно устроился, мама и папа передают всем приветы, Джинни просила передать, что всех любит, Фред и Джордж у тётушки Мюриэл, они занимаются делами Ордена Сов в её задней комнате. Она обрадовалась, когда вернули диадему назад. Она думала, мы её украли.
- Ах, она п`гелестна, твоя тётя, - раздражённо сказал Флер, размахивая волшебной палочкой и оставляя на всём грязные пятна от поднятого в воздух стейка. Она поймала его и вышла из комнаты.
- Папа сделал диадему, - вставила Луна. – Она действительно намного больше короны.
Рон поймал взгляд Гарри и усмехнулся; Гарри понял, что друг вспомнил смехотворный головной убор, который они видели, когда были в Ксенофилиусе.
- Да, он попробует воссоздать потерянную диадему Равенклоу. Он теперь думал, что нашёл большинство главных элементов. Но то, что он добавил крылья Брюховёртки немного изменило…
Раздался удар в переднюю дверь. Все сразу развернулись на стук. Флер, испуганно глядя на дверь, выбежала из кухни; Билл подскочил на стуле и направил волшебную палочку на дверь; Гари, Рон и Гермиона повторили его движение. Грипхук тихо соскользнул со своего стула под стол.
- Кто там? – вопросительно крикнул Билл.
- Это – я, Римус Джон Люпин! – раздался голос, перекрывающий ветер. Гарри испытал острое ощущение опасения, что могло случиться? – Я – оборотень, женился на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель Коттеджа Шелл, дал мне адрес и разрешил прийти в критической ситуации!
- Люпин, - пробормотал Билл и побежал открывать дверь.
Люпин упал на порог, он был бледный, завёрнутый в дорожный плащ, ветер трепал его волосы. Он выпрямился, осмотрелся в комнате, удостоверяясь, что нет чужих и громко закричал:
- Это – мальчик! Мы назвали его Тэдом, в честь отца Доры!
Гермиона завопила.
- Что…? Тонкс… Тонкс родила малыша?
- Да, да, она родила малыша! – крикнул Люпин. За столом прозвучали крики восхищения и вздохи облегчения: Гермиона и Флер дружно завизжали:
- Поздравляем!
А Рон воскликнул: - Вот это да, ребёнок! – как будто он никогда о таком раньше не слышал.
- Да…да…мальчик, - снова воскликнул Люпин, ошеломлённый собственным счастьем. Он подошёл к столу и обнял Гарри, чего никогда не случалось в стенах Гриммолд-плейс.
- Ты будешь крёстным? – спросил Люпин, отпустив Гарри.
- Я..я? – запнулся Гарри.
- Ты, да, конечно…Дора согласна, никто не будет лучшим….
- Я…да…это...да…
Гарри чувствовал удивление и восхищение; Билл поспешил принести вино, а Флер убеждала Люпина присоединиться к ним, чтобы выпить.
- Я не могу надолго остаться, мне надо вернуться, - сказал Люпин, обводя всех сияющим взглядом: Гарри никогда не видел его выглядящим моложе, чем сейчас. – Спасибо, спасибо, Билл.
Билл быстро наполнил кубки, и все их высоко подняли для тоста.
- О-о… На кого он похож? – спросила Флер.
- Я думаю, он похож на Дору, а она думает, что на меня. У него не очень много волос. Они были тёмными, когда он родился, но я клянусь, что они стали рыжими спустя час после родов. Вероятно, он будет блондином, когда я вернусь. Андромеда говорит, что волосы Тонкс начали меняться в цвете в день, когда она родилась. – Он выпил вино. – О, налей ещё, налей ещё один, - сияя добавил он, когда Билл опять наполнил его кубок.
Ветер обдувал маленький домик со всех сторон, огонь в камине прыгал и потрескивал, и вскоре Билл открыл новую бутылку вина. Новости Люпина, казалось, отстранили их от осадного положения, в котором они находились: новость о новой жизни подбодрила их. Только гоблин остался равнодушным к внезапной праздничной атмосфере и через некоторое время он отправился в спальню, занимаемую теперь им одним. Гарри думал, что он был единственным, заметившим это, пока не увидел взгляд Билла, следящий за гоблином на лестнице.
- Нет… Нет… Я действительно должен вернуться, - наконец сказал Люпин, выпивая ещё бокал вина. Он поднялся и взял свой плащ.
- До свидания, до свидания… я попробую принести фотографии через несколько дней… все будут очень довольны узнать, что я вас навестил…
Он застегнул дорожный плащ, обнял на прощание женщин, пожал руки мужчинам, и с сияющим лицом вернулся в ночь.
- Крёстный отец, Гарри! – воскликнул Билл, когда они вместе шли на кухню, помогая убирать со стола. – Какая честь! Поздравляю!
Когда Гарри поставил пустые бокалы, Билл закрыл дверь, приглушив этим громкие голоса продолжающих праздновать даже без Люпина.
- Я хотел с тобой поговорить наедине, Гарри. Нелегко найти возможность это сделать в доме, полном людей.
Билл замялся.
- Гарри, ты что-то планируешь с Грипхуком.
Это прозвучало как утверждение, не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто в ожидании посмотрел на Билла.
- Я знаю гоблинов, - начал Билл. – Я начал работать в Гринготтсе после окончания Хогвартса. Настолько, насколько вообще может возникнуть дружба между гоблином и волшебником, я могу сказать, что у меня есть друзья-гоблины…или, по меньшей мере, я хорошо знаю гоблинов, и они мне нравятся.
Билл снова замялся.
- Гарри, что тебе надо от Грипхука и что ты пообещал взамен?
- Я не могу сказать, - ответил Гарри, - Прости, Билл.
Дверь кухни позади них открылась; Флер предложила помочь преодолеть трудности с пустыми кубками.
-Подожди, - остановил её Билл. – Одну минуту.
Она вышла, и снова закрыла дверь.
- Тогда я должен предупредить тебя, - продолжил Билл. – Если ты заключил сделку с Грипхуком, и особенно, если эта сделка связана с сокровищами, ты должен быть предельно осторожен. Понятия гоблина о собственности, оплате и выплате…они не такие же, как человеческие.
Гарри почувствовал небольшой дискомфорт внутри, будто маленькая змея зашевелилась в нем.
- Что ты хочешь сказать? - Спросил он.
- Я говорю о разных вариантах того, как всё может быть, - ответил Билл. - Деловые отношения между волшебниками и гоблинами были чреваты в течение многих столетий - но ты знаешь это из Истории Волшебства. Ошибались обе стороны, я бы никогда не смог сказать, что волшебники были не виноваты. Однако, есть мнение среди гоблинов, и те, что сидят в Гринготтсе относятся к таким, что волшебникам нельзя доверять в вопросах золота и сокровищ, что волшебники не уважают право собственности гоблинов.
- Я уважаю, - начал Гарри, но Билл покачал головой.
- Ты не понимаешь, Гарри, никто не поймёт, если он не жил с гоблинами. У гоблинов законный и истинный владелец любой ценности – не покупатель, а изготовитель, мастер. Всё, что сделал гоблин своими руками, по его мнению, принадлежит ему.
- Но эта вещь была куплена…
-…тогда они считают, что тот, кто заплатил деньги, просто взял вещь в аренду. Но, тем не менее, у них есть определённая трудность в отношении сокровищ, переходящих от волшебника к волшебнику. Ты видел лицо Грипхука, когда ему на глаза попалась диадема. Он этого не одобряет. Я полагаю, он думает, точно так же, как и многие из гоблинов, что эта диадема должна быть возвращена гоблину, сделавшему её, когда первоначальный покупатель умрёт. Они считают нашу привычку к хранению сделанной гоблином ценности, передавая её от волшебника к волшебнику, ничем иным, как воровством.
Гарри захватили зловещие предчувствия; возможно ли, что Билл на самом деле был осведомлён обо всём куда лучше, чем делал вид.
- Всё, что я сейчас сказал, - произнёс Билл, кладя руку на дверную ручку, - было сказано затем, чтобы ты был очень острожен с обещаниями, данными гоблину, Гарри. Гораздо менее опасно ворваться в Гринготтс, чем нарушить своё слово в отношениях с гоблином.
- Да, - сказал Гарри, когда Билл уже открыл дверь. – Да, спасибо. Я приму это к сведению.
Когда Гарри последовал за Биллом к остальным, злобная мысль посетила его, рождённая, без сомнения, вином, которое он выпил. Ему показалось, что он был выбран крёстным отцом для Тэда Люпина так же опрометчиво, как и Сириус Блек был выбран крёстным для него самого.

глава 26

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:13 + в цитатник
Глава 26. Гринготтс.
Они все спланировали, их подготовка была завершена: в самой маленькой спальне лежал длинный завитой черный локон (сорванный со свитера Гермионы, в котором она была в поместье Малфоев) лежал в маленьком стеклянном пузырьке на каминной полке.
- И ты будешь пользоваться её палочкой, - сказал Гарри, кивая в сторону палочки, сделанной из древесины орехового дерева, - поэтому, мне кажется, ты будешь выглядеть убедительно.
Гермиона выглядела напуганной, будто палочка могла ужалить или укусить её, если бы она взяла её в руки.
- Ненавижу, - сказала она тихим голосом. - Правда ненавижу. Это не правильно, она не сработает как надо… Это как бы частица ее.

Гарри вспомнил, как Гермиона избавила от его отвращения к терновой палочке, настаивая на том, что он выдумывал, будто его палочка работала лучше, прося его больше тренироваться. Он решил не повторять Гермионе её же совет, к тому же, накануне их попытки ворваться в Гринготтс казалось неподходящим моментом противоречить ей.

- Возможно, она все-таки поможет тебе войти в образ, - сказал Рон. - Подумай, что сделала эта палочка!
- Но я ведь об этом и говорю! - сказала Гермиона. - Эта палочка, которой пытали маму и папу Невилла и кто знает как много еще людей? Этой палочкой убили Сириуса!
Гарри не подумал об этом. Он посмотрел на палочку, и его посетило зверское желание сломать ее, разрубить ее пополам мечом Гриффиндора, который опирался на стену возле него.
- Я скучаю по своей палочке, - в отчаянии заметила Гермиона. - Я хочу, что бы Оливандер сделал еще одну палочку и для меня тоже.
Мистер Оливандер прислал Луне новую палочку тем утром. Сейчас она была на лужайке, пробуя её в лучах дневного солнца. Дин, который потерял свою палочку из-за Охотников, довольно уныло наблюдал за ней.
Гарри посмотрел на палочку из боярышника, которая некогда принадлежала Драко Малфою. Он был приятно удивлён, узнав, что она работала не хуже палочки Гермионы. Вспоминая рассказ Оливандера о секретах действия волшебных палочек, Гарри подумал, что он знал, в чем заключалась проблема Гермионы. Она не победила преданность палочки из древесины орехового дерева, взяв ее лично у Беллатриссы.
Дверь спальни отворилась, и вошел Грипхук. Гарри потянулся за рукояткой кинжала и притянул его ближе к себе, но тут же пожалел о своем действии. Он был уверен, что гоблин это заметил. Ища оправдания за неприятный момент, он сказал:
- Мы только что всё проверили, Грипхук. Мы сказали Биллу и Флёр, что уезжаем завтра, и попросили их не вставать провожать нас.
Они были твердо настроены потому, что Гермионе нужно было превратиться в Беллатриссу до того, как они уйдут, и чем меньше Билл и Флер узнают или заподозрят о том, что они собирались сделать, тем лучше. Они уже объяснили, что не вернутся. Так как они потеряли старую палатку Перкинса в ночь, когда Охотники напали на них, Билл одолжил им еще одну. Сейчас она была упакована в сумочку, украшенную бисером, которую, к удивлению Гарри, Гермиона защитила от Похитителей, просто спрятав в носок.
И хотя он знал, что будет скучать по Биллу, Флер, Луне, и Дину, не говоря о комфорте последних недель, Гарри с нетерпением ждал, когда сможет сбежать от неволи в коттедже Шелл. Он устал постоянно убеждаться в том, что их не подслушивают, пытаться закрыться в маленькой темной спальне. Больше всего, он стремился избавиться от Грипхука. Однако, как и когда они собирались отделаться от гоблина, не отдав ему меч Гриффиндора, оставался для Гарри вопросом без ответа. Было невозможно решить, каким образом они собирались это сделать, потому что гоблин редко оставлял Гарри, Рона и Гермиону наедине дольше пяти минут.

- Он мог бы кое-чему научить мою маму, - ворчал Рон, когда длинные пальцы гоблина продолжали появляться на краях двери. Помня предупреждение Билла, Гарри не мог перестать сомневаться в том, что Грипхук был, вероятно, заговорщиком. Гермиона настолько неодобрительно отнеслась к плану обмана, что Гарри перестал докучать ей, придумывая, как лучше его провернуть. Рон во время редких случаев, когда они могли провести несколько свободных минут без Грипхука, только и мог говорить:
- Придётся импровизировать, приятель.

Гарри плохо спал той ночью. Лежа рано утром, он мысленно вернулся к ощущениям, которые он испытал ночью перед тем, как они проникли в Министерство Магии, и вспомнил свое стремление, почти волнение. Теперь он ощущал прилив тревожных сомнений. Он не мог избавиться от страха, что все пойдёт не так. Он продолжал уверять себя, что их план был хорошим, что Грипхук знал, с чем им придётся столкнуться, что они были достаточно готовы ко всем трудностям, которые предстанут перед ними, и все же он чувствовал себя тревожно. Один или два раза он слышал, как Рон пошевелился и был уверен, что тот тоже не спит, но спали в одной комнате с Дином, и Гарри не заговорил.

Ему стало легче, когда настало шесть часов, и они могли выбраться из спальных мешков, одеться в полутьме, затем незаметно прокрасться в сад, где они должны были встретить Гермиону и Грипхука. На рассвете было прохладно, но был май, поэтому ветер был не сильный. Гарри посмотрел на звезды, все еще слабо сверкающие в темном небе и прислушался к морю, омывающему утёс. Он знал, что будет скучать по этому звуку.

Маленькие зеленые ростки пробивались сквозь бурую землю могилы Добби, через год она будет усеяна цветами. Белый камень с именем эльфа уже выглядел изношенным. Сейчас он осознал, что они вряд ли похоронили бы Добби в более красивом месте, но Гарри почувствовал боль при мысли о том, что его придётся оставить. Взглянув на могилу, ему снова стало интересно, как эльф узнал куда прийти и спасти их.
Пальцами он рассеянно отыскать мешочек, висящий у него на шее, в котором лежал осколок зеркала, где он, несомненно, видел глаз Дамблдора. Звук открытой двери заставил его обернуться.

В сопровождении Грипхука через всю лужайку к ним шла Беллатрисса Лестранж. На ходу она засовывала маленькую усеянную бисером сумочку внутрь кармана еще одной старой мантий, которую они захватили на Гриммолд Плейс.
Хотя Гарри прекрасно знал, что это была Гермиона, он не мог сдержать дрожь отвращения. Она была выше его, её длинные черные волосы волной струились по спине, ее глаза с тяжёлыми веками были полны презрения, когда она посмотрела на него. Но затем она заговорила, и он ясно услышал Гермиону даже сквозь низкий голос Беллатриссы.
- Она отвратительная на вкус, хуже, чем Гардикорни! Рон подойди, я и тебя переделаю…
- Ладно, но помни, что мне не нравится длинная борода.
- Ради Бога, не время думать о привлекательности.
- Не в этом дело, просто так получается! Но мне нравится короткий нос, попробуй сделать так, как ты сделала это в прошлый раз.
Гермиона вздохнула и принялась за работу, бормоча заклинания, пока переделывала внешность Рона. Его личность должна была быть абсолютно поддельной, и они надеялись на то, что их защитит злобная аура Беллатриссы. Гарри и Грипхук должны были, тем временем, прятаться под Мантией-Невидимкой.
- Всё, - сказала Гермиона. - Как он выглядит, Гарри?
Распознать Рона в новом облике было просто невозможно, даже учитывая, что Гарри знал его очень хорошо. Волосы Рона теперь были длинными и волнистыми, у него была густая коричневая борода и усы, никаких веснушек, короткий, широкий нос, и густые брови.
- Не в моём вкусе, но и так сойдёт, - сказал Гарри. – Ну что, идём?

Все трое обернулись на коттедж Шелл, такой темный и тихий под затухающими звездами, а затем направились за пределы ограды, где Заклинание Фиделиус перестало работать, и они смогли бы дизаппарировать.

Пройдя ворота, Грипхук заговорил.

- По-моему, Гарри Поттер, мне нужно залез наверх.

Гарри наклонился, и гоблин вскарабкался ему спину, обхватив его шею руками. Он был совсем не тяжелым, но Гарри не нравилось ощущать гоблина и неожиданную силу, с которой он держался. Гермиона вытащила Мантию-Невидимку из сумочки и накинула на них обоих.

- Отлично, сказала она, наклоняясь чтобы проверить ноги Гарри. – Я ничего не вижу. Пойдемте.

С Грипхуком на плечах Гарри повернулся на месте, концентрируясь на Дырявом Котле, гостинице, которая служила входом на Косой Переулок. Гоблин ухватился еще крепче, когда они перемещались в давящей темноте, и через несколько секунд ноги Гарри почувствовали асфальт, он открыл глаза на Чаринг Кросс Роуд. Мимо сновали магглы, даже не подозревая о существовании маленькой гостиницы.

Бар Дырявого Котла был почти безлюдным. Сутулый и беззубый управляющий Том начищали стаканы за барной стойкой, двое колдунов шепотом разговаривавшие в дальнем углу, взглянули на Гермиону и спрятались назад в тень.

- Мадам Лестранж, - проборомтал Том, и когда Гермиона остановилась, он склонил голову в подчинении.
- Доброе утро, - сказала Гермиона, и так как Гарри медленно подкрался, все еще держа Грипхука дополнительным грузом под мантией, он увидел Тома, который был явно удивлен.

- Слишком вежливо, - прошептал Гарри в ухо Гермионе, как только они прошли гостиницу и вошли в маленький задний двор. – Ты должна относиться к людям так, как будто они ничтожество!

- Хорошо, хорошо!

Гермиона достала палочку Беллатрикс и ударила кирпич на неподдающейся описанию стене перед ними. В момент кирпичи стали вращаться и перемещаться. Посреди них появилась дыра, которая росла все шире и шире, в итоге сформировав проход на узкую, выстланную камнями улицу, это была Диагон Аллея.

Было тихо, самое время для открытия магазинов, но едва ли там были покупатели. Изогнутая, выстланная камнями улица очень сильно отличалось от того суетливого места, в котором Гарри оказался перед своим первым годом в Хогварце, так много лет назад. Многие магазины, как никогда, были заколочены досками, хотя, со времени его последнего визита сюда, появились и новые дома посвященные Темным искусствам. Лицо Гарри взирало на него самого с плакатов наклейных на многих окнах, все заголовки гласили “НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО НОМЕР ОДИН”

Несколько людей спорили сидя вместе на входе в помещенье. Он слышал как они стонали перед некоторыми прохожими, умоляя о золоте, настаивая на том, что они волшебники. У одного мужчины была окровавленная повязка на глазу.

Поскольку они шли вдоль улицы, нищие пялились на Гермиону. Казалось они таяли перед ней, одевая капюшоны на головы и убегая так быстро как это было возможно. Гермиона наблюдали за ними с любопытством, пока один мужчина с окровавленной повязкой шатаясь не перешел ей дорогу.

- Мои дети, - вопил он, указывая на нее. Его голос был высоким, резким, он казался обезумевшим. – Где мои дети? Что он с ними сделал? Вы знаете, вы знаете!

- Я.. Я правда.. – заикаясь проговорила Гермиона.

Мужчина неожиданно набросился на нее, добравшись до ее горла. Затем громкий удар, вспышка красного света и он был отброшен назад на землю, без сознания. Рон стоял с все еще протянутой палочкой и потрясенным видом, заметным за его бородой. В окнах с обеих сторон появлялись лица, пока маленькая фигура с видом благоприятного прохожего собирала их мантии, а потом рысью умчалась прочь с этого места.

Их появление на Диагон Алее едва ли могло быть более заметным; на какой-то момент Гарри задался вопросом не лучше ли было уйти сейчас и попытаться придумать другой план. До того как они успели сделать шаг или поговорить друг с другом, они услышали крик позади них.

- Почему, мадам Лестрейндж?

Гарри быстро повернулся и Грипхук натянул схваченные края мантии вокруг спины Гарри. Высокий, худощавый волшебник с короной густых седых волос и длинным острым носом быстро шел в их сторону.

- Это Траверс,- шипел Гоблин в ухо Гарри, но в этот момент Гарри не мог думать кем был Траверс. Гермиона выпрямилась в полный рост и сказала с таким призрением, на который она была только способна:

- И что ты хочешь?

Траверс остановился на своем пути, безусловно оскорбленный.

- Он новый Пожиратель Смерти! – выдохнул Грипхук, и Гарри бочком продвинулся в сторону, чтобы повторить информацию в ухо Гермионе.

- Я только предпринял попытку поприветствовать тебя, - сказал Траверс холодно, - но если моему присутствию не рады…

Теперь Гарри узнал его голос. Траверс был одним из Пожирателей Смерти, кто был вызван в дом Ксенов.

- Нет, нет, не совсем, Траверс, - быстро ответила Гермиона, пытаясь исправить свою ошибку. – Как ты?

- Ну, признаться я удивлен видеть тебя поправляющейся после болезни, Беллатрикс.

- Правда? Почему? – спросила Гермиона.

- Ну, - Траверс закашлял, - Я слышал, что жители поместья Малфоев были заключены в доме, после.. а.. побега.

Гарри велел Гермионе держать голову. Если это была правда, и предполагалось, что Беллатрикс не появится на публике..

- Темный Лорд простил тех, кто служил ему особенно преданно в прошлом, - сказала Гермиона в величественном подобии Беллатрикс, в ее самой презрительной манере. - Наверно, твоя преданность не так значима для него, как моя, Траверс.

И хотя Пожиратель Смерти выглядел обиженным, он так же казался менее подозрительным. Он коротко взглянул на мужчину, которого Рон только что оглушил.

- Как это задело тебя?

- Это не имеет значения, это не поступит так еще раз, - хладнокровно заметила Гермиона.

- Некоторые из этих безпалочковых могут причинить беспокойство, - сказал Траверс. – Пока кроме мольб они ничего не делают, у меня нет возражений, но один из них как ни странно умолял меня защищать его дело в Министерстве на прошлой неделе.

- Я ведьма, сер, я ведьма, позвольте мне доказать это вам! – сказал он пискляво, подражая ей. – Как будто я собирался дать ей свою палочку.. но чью палочку, - странно сказал Траверс, - Ты колдуешь сейчас, Беллатрикс? Я слышал, что твоя собственная была..

- Моя палочка здесь, у меня, - бесстрастно сказала Гермиона, доставая палочку Беллатрикс. - Я не знаю каких слухов ты наслушался, Траверс, но тебя кажется просто ввели в заблуждение.
Казалось, этим Траверса застали врасплох, и взамен он повернулся к Рону.

- Кто твой друг? Я не узнаю его.

- Это Драгомир Деспард, - сказала Гермиона; они решили, что вымышленный иностранец будет самым верным прикрытием для притворяющегося Рона. – Он совсем немного говорит по-английски, но он полезен в соответствии с планами Темного Лорда. Он приехал сюда из Трансильвании увидеть нашу новую систему власти.

- В самом деле? Как поживаете, Драгомир?

- О.. вы? – сказал Рон, хватая его руку.

Траверс протянул два пальца и потряс руку Рона как если бы боялся испачкаться.

- Итак, что привело тебя и твоего.. ээ.. милого друга на Диагон Алее так рано? – спросил Траверс.

- Мне нужно зайти в Гринготтс, - сказала Гермиона.

- Увы, мне тоже, - сказал Траверс. – Золото, проклятое золото! Мы не можем жить без этого, и признаться я сокрушаюсь из-за необходимости общаться с этими длинноногими друзьями.

Гарри почувствовал как руки Грипхука мгновенно сжались вокруг его спины.

- Мы идем? - сказал Траверс, жестом уступая ей дорогу и двинулся вдоль изогнутой,
выстланной булыжниками улице до места где белоснежный Грингготс башней возвышался над другими маленькими магазинами. Рон наклонно спускался рядом с ними, следом шли Гарри и Грипхук.

У Гермионы не было выбора кроме как согласиться идти рядом с ним.

Бдительный Пожиратель Смерти был самым последним пунктом в их плане, и хуже всего было то, что с Траверсом который как ему казалось был достойной ровней Беллатрикс, у Гарри не было возможности поговорить с Роном или Гермионой. Очень быстро все трое подошли к подножью мраморных ступенек, ведущих наверх к массивным бронзовым дверям. Так как Грипхук уже предупредил их, ливрейных гоблинов, которые обычно защищали вход, заменили два волшебника, оба из которых пользовались длинными, тонкими, золотыми палочками.

- Ах, не поддающиеся обману датчики, - Траверс театрально указал на них. - так незрело.. но как эффективно!

И он направился вверх по ступенькам, кивая налево и направо волшебникам, которые поднимали золотые палочки и передвигали их вверх и вниз вдоль его тела. Датчики, Гарри знал, фиксировали заклятья маскировки и спрятанные магические вещи. Зная, что у них только несколько секунд, Гарри нацелил палочку Драко на каждого охранника по очереди и прошептал:

- Конфундо. - дважды.

Незамеченный Траверсом, который смотрел во внутренний зал через бронзовые двери, каждый из охранников немного вздрогнул так как заклинание поразило его.

Длинные черные волосы Гермионы струились позади нее, когда она поднималась по ступенькам.

- Один момент, мадам, - сказал охранник, поднимая свой датчик.

- Но вы только что сделали это! – сказала Гермиона командуя надменным тоном Беллатрикс. Подняв брови, Траверс огляделся по сторонам. Охранник был озадачен. Он уставился в тонкий золотой датчик и затем на своего компаньона, который сказал тихим оцепенелым голосом:

- Да, ты только что проверил их, Мариус.

Гермиона рванула вперед. Рон рядом, Гарри и Грипхук невидимо торопились позади них. Гарри оглянулся назад когда они пересекали порог. Оба волшебника чесали свои головы.

Два гоблина стояли перед внутренними дверьми, которые были из серебра и на которых была надпись с предупреждением о страшной каре потенциальным ворам.

Гарри посмотрел на них, и все печальные воспоминания, острые как нож всплыли в его памяти. Стоя на этом самом месте в день, когда ему исполнилось 11, самое чудесное день рожденье в его жизни и Хагрид, стоявший сзади говорил:

- Как я уже сказал, нужно быть сумасшедшим что бы попытаться своровать это.

Грингготс казался изумительным местом в тот день, приводящее в восторг хранилище с кладом золота, которое он никогда не знал принадлежало ему, и никогда даже на миг он не мог представить, что он вернется своровать… И через несколько секунд они стояли в громадном мраморном зале банка.

Длинная стойка была заполнена гоблинами сидящими на высоких стульях, обслуживая первых клиентов дня. Гермиона, Рон и Траверс направились к старому гоблину, который изучал толстую золотую монету через окуляр. Гермиона позволила Траверсу пройти вперед нее, приводя в качестве отговорки то, что она объяснит Рону особенности зала.

Гоблин бросил монету, которую он приберег, сказав никому в частности:

- Лепрекон, - и затем поприветствовал Траверса; последний передал маленький золотой ключик, который был проверен и возвращен обратно.

Гермиона шагнула вперед.

- Мадам Лестрейндж! – сказал гоблин неожиданно вздрогнув. – Дорогая моя! Как.. как я могу помочь вам сегодня?

- Я хочу попасть в свою ячейку, - сказала Гермиона.

Казалось старый гоблин отпрянул немного. Гарри огляделся. Не только Траверс смотрел, спускаясь обратно, но несколько гоблинов оторвались от работы чтобы пристально следить за Гермионой.

- У вас есть распознание? – спросил гоблин.

- Распознание? Я.. Я никогда не просила распознание раньше! – сказала Гермиона.

- Они знают! – прошептал Грипхук Гарри в ухо, - Их должны были предупредить, что возможно появление самозванца!

- Ваша палочка подойдет, мадам, - сказал гоблин. Он протянул слегка дрожащую руку, и тяжело дыша, Гарри осознал, что гоблины Гринготтса были осведомленны о украденной палочке Беллатрикс.

- Действуй сейчас, действу сейчас, - зашептал Грипхук в ухо Гарри, - Заклинание Империус!

Гарри поднял палочку сделанную из боярышника в низу мантии, целясь в старого гоблина, и первый раз в своей жизни прошептал:

- Империо!

Необычное ощущение стрельнуло в руке Гарри, покалывание, тепло, которое казалось шло из его подсознания вниз по сухожилиям и венам соединяя его с палочкой и проклятием, которое он только что вызвал. Гоблин взял палочку Беллатрикс, близко ее рассмотрел, и позже сказал:

- Ах, у вас появилась вновь изготовленная палочка, мадам Лестрейндж!

- Что? – сказала Гермиона, - Нет, нет, это моя..

- Новая палочка? – спросил Траверс, приближаясь к стойке снова; гоблины вокруг все еще смотрели на них. – Но как ты это сделала, к какому изготовителю палочек ты обратилась?

Гарри действовал, не задумываясь. Направив палочку на Траверса, он еще раз прошептал:

- Империо!

- Ах, да, я понимаю, - сказал Траверс, смотря на палочку Беллатрикс, - да, очень красивая и она хорошо работает? Я всегда считаю, что палочки нуждаются легкой ломки, не так ли?

Гермиона выглядела чрезвычайно сбитой с толку, но к великому облегчению Гарри она приняла странный поворот событий без комментариев.

Старый гоблин стоявший возле стойки, хлопнул в ладоши и к нему подошел младший гоблин.

- Мне понадобятся железки, - сказал он гоблину, который мгновенно и исчез и вернулся минутой позже с кожаной сумкой, которая казалось была полна звенящего металла. Он передал ее старшему.

- Хорошо, хорошо, если вы последуете за мной, мадам Лестрейндж, - сказал старый гоблин, спрыгивая со своего стула и исчезая из виду.

- Я провожу вас в вашу ячейку.

Он появился возле конца стойки, радостно приближаясь к ним, содержание кожаной сумки все еще звенело. Теперь Траверс тихо стоял с широко открытым ртом. Рон обратил внимание на это чуждое явление касательно смятения Траверса.

- Подожди – Богрод!

Еще один гоблин стремительно двигался вдоль стойки.

- У нас есть инструкции, - сказал он, преклоняясь перед Гермионой. – Простите, мадам, но у нас есть специальные поручения касательно ячейки Лестрейндж.

Он настойчиво зашептал что-то в ухо Богроду, но тот будучи под заклятием Империо оттолкнул его.

- Я знаю о инструкциях, мадам Лестрейндж хочет попасть в свою ячейку.. Очень старая семья.. старые клиенты.. Сюда, пожалуйста..

И все еще бранясь, он поспешил вперед к одной из множества дверей зала. Гарри оглянулся посмотреть на Траверса, который был до сих пор прикован к месту, он выглядел необычайно опустошенным. Гарри принял решение. Резко махнув палочкой, он заставил Траверса смиренно следовать за ними, когда они достигли двери и прошли в неровный, каменный проход, который был освещен пылающими факелами.

- Мы в беде, они подозревают, - сказал Гарри когда позади них хлопнула дверь и он снял мантию невидимку. Грипхук слез вниз с плеч Гарри. Ни Траверс, ни Богрод не показывали своего удивления при неожиданном появлении Гарри Поттера среди них.

- Они под Империо, - добавил он в ответ на вопросительные взгляды пораженных Рона и Гермионы по поводу Траверса и Богрода, оба теперь стояли очень бледные. – Я не думаю, что сделал это достаточно сильно, я не знаю..

И еще одно воспоминание всплыло в его сознании, настоящая Беллатрикс Лестрейндж пронзительно кричала, когда он впервые попытался использовать Непростительное Заклинание:

- Тебе нужно хотеть причинить им боль.

- Что нам делать? – спросил Рон. – Может нам следует уйти сейчас, пока мы можем?

- Если мы можем, - сказала Гермиона, оглядываясь на дверь в главный холл, за которой неизвестно что происходило.

- Мы зашли слишком далеко, мы продолжаем, - сказал Гарри.

- Отлично! – сказал Грипхук. – Итак, нам нужно чтобы Богрод управлял тележкой; у меня больше нет полномочий. Но там не будет места для волшебника.

Гарри направил свою палочку на Траверса.

- Империо!

Колдун повернулся и быстрым темпом пошел вдоль темного пролета.

- Что ты велел ему делать?

- Спрятаться, - сказал Гарри направляя палочку на Богрода, который свистнул чтобы вызвать маленькую тележку, которая катилась по рельсам по направлению к ним из темноты. Гарри был уверен, что слышал крики из главного входа когда они забрались в тележку, Богрод перед Грипхуком, Гарри, Рон и Гермиона залезли вместе назад.

После резкого толчка, телега тронулась, набирая скорость. Они быстро проехали мимо Траверса, который вдавился в трещину в стене, затем тележка повернула и огибая запутанные проходы все время катилась вниз. Из-за грохочущей по рельсам тележки, Гарри ничего не слышал. Его волосы развевались когда они поворачивали между сталактитами, спускаясь еще глубже в землю, но он мельком поглядывал назад. Они должно быть оставили кучу следов после себя; чем больше он думал, тем безрассуднее казалась маскировка Гермионы в Беллатрикс, принести палочку Беллатрикс, когда Пожиратели смерти знали, кто ее украл.

Там было так глубоко, как Гарри никогда не бывал в Грингготсе; они сделали резкий поворот на скорости и не имея секунды в запасе увидели перед собой водопад бушующийно их пути. Гарри слышал, как закричал Грипхук:

- Нет! – но тормоза не было.

Они влетели в него. Вода заполнила глаза и рот Гарри. Он не мог видеть и дышать. Затем, после ужасного толчка, тележка перевернулась и они все вылетели из нее. Гарри слышал, как телега разбилась на мелкие кусочки о проходную стену, слышал, как Гермиона что-то кричала, и чувствовал как легко скользнул вперед, как будто невесомый, больно приземлившись на каменистый проходной пол.

- П… Подушечное заклинание, - прошептала Гермиона, когда Рон дернул ее за ноги, но Гарри с ужасом увидел, что Гермиона больше не была Беллатрикс; вместо этого она стояла в мешковатой мантии, полностью промокшая; Рон был снова рыжий и без бороды. Они осознавали это, глядя друг на друга и чувствуя свои собственные лица.

- Падение Вора! – сказал Грипхук, тяжело поднимаясь на ноги и оглядываясь на ливень на рельсах, который Гарри теперь знал, не был просто водой.

- Он смывает любые чары, все магические перевоплощения! Они знают, что в Грингготсе самозванцы, они пустили защиту против нас!

Гарри видел, как Гермиона проверила наличие бисерной сумки, и быстро засунул свою руку под куртку, чтобы проверить не потерял ли он мантию невидимку. Потом он повернулся посмотреть на Богрода, который тряс голову в полном замешательстве. Падение Вора должно быть увеличило действие заклятия Империус.

- Он нам нужен,- сказал Грипхук, - мы не сможем войти в ячейку без гоблина Грингготса. И нам нужны железки!

- Империо! – сказал Гарри; его голос эхом пронесся по каменному проходу, когда он снова почувствовал пьянящую власть, которая пульсировала из подсознания к палочке. Богрод еще раз подчинился его воле, дурманящее выражение сменилось на вежливое равнодушие, когда Рон поспешил подобрать кожаную сумку с железными инструментами.

- Гарри, Я думаю, что слышу приближающихся людей!, - сказала Гермиона, она нацелила палочку Беллатрикс на водопад и крикнула:

- Протего!

Они видели, как Заклинание Защиты разбило поток зачарованной воды, поскольку она потекла вдоль прохода.

- Хорошо мыслишь, - сказал Гарри. – Показывай дорогу, Грипхук!

- Как мы собираемся выбраться? – спросил Рон, когда в темноте они пешком спешили за гоблином, Богрод часто дышал во время их ходьбы подобно собаке.

- Давайте беспокоиться об этом, когда это будет необходимо, - сказал Гарри. Он пытался прислушаться. Ему казалось он слышал какой-то шум и движение совсем близко.

- Грипхук, далеко еще?

- Не далеко, Гарри Поттер, не далеко..

Они свернули на углу и Гарри увидел нечто, к чему он был готов, но что все же заставило их всех остановиться.

Гигантский дракон был привязан к полу, преграждая вход к четырем или пяти самым дальним ячейкам. Чешуя зверя стала бледной и похожей на хлопья за время длительного заключения под землей, его глаза были молочно-розового цвета; обе задние ноги были закреплены тяжелыми цепями, пригвожденными глубоко в каменный пол.

Его большие острые крылья, собранные ближе к телу, заполнили бы всю комнату, если бы он раскрыл их, и когда он повернул свою страшную голову к ним, то издал рык через ноздри, заставив стены сотрясаться, и метнул струю огня, которая заставила их бежать обратно по проходу.

- Он частично слеп, - задыхаясь сказал Грипхук, - и еще более дикий из-за этого. Однако, у нас есть средства что бы контролировать его. Он знает чего ожидать, когда появятся железки. Дай их мне.

Рон передал сумку Грипхуку, и гоблин вытащил несколько маленьких железных инструментов, после тряски которых получался долгий звонкий шум подобный миниатюрному молотку в наковальне. Грипхук отложил их. Богрод отнесся ко всему смиренно.

- Ты знаешь, что делать, - сказал Грипхук Гарри, Рону и Гермионе. – Когда он слышит шум, он ждет боли. Он отступит, и Богрод должен положить свою руку на дверь ячейки.

Они снова повернули за угол, гремя железками, и шум эхом отдавался по каменным стенам, так сильно возрастая, что внутренности черепа Гарри казалось вибрировали. Дракон издал еще один хриплый рык, потом отступил. Гарри видел, как он дрожал, и так как они подходили все ближе, он видел на его лице шрамы от ужасных ударов, и догадался, что его обучали бояться раскаленных мечей когда он услышит звук железа.

- Заставь его дернуть дверную ручку! – подгонял Грипхук Гарри, который снова нацелил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, кладя ладонь на ручку, и дверь ячейки исчезла, показывая пишерообразную расщелину переполненную золотыми монетами и кубками, серебренными доспехами, кожей странных существ – некоторые с длинными позвоночниками, другие со свисающими крыльями – зелья в драгоценных фляжках, и череп все еще с короной.

- Ищите быстрей! – сказал Гарри, когда они поспешили внутрь ячейки. Он описывал кубок Хаффлпаффа Рону и Гермионе, но хоркрукс находящийся в этой ячейке был другим, Гарри не знал на что он был похож. У него было время лишь посмотреть по сторонам, однако до того как позади них послышался заглушенный стук. Дверь снова появилась, закрывая их в комнате, и они погрузились в темноту.

- Не важно, Богрод сможет вывести нас!, - сказал Грипхук, когда Рон неожиданно вскрикнул. - Вы не можете зажечь свет на палочках? И поспешите, у нас мало времени!

- Люмос!

Гарри осветил своей палочкой всю ячейку. Ее свет упал на сверкающие драгоценности, он видел фальшивый меч Грипхфиндора, который лежал на высокой полке среди кучи цепей. Рон и Гермиона тоже зажгли свои палочки, и теперь изучали груды вещей окружающих их.

- Гарри, это не может быть…? Ой!

Гермиона закричала от боли, и Гарри направил свою палочку на нее, чтобы увидеть вертевшийся в ее руке драгоценный кубок. Но когда он упал, он раскололся на град кубков, так что через несколько секунд, с огромным грохотом пол был усеян одинаковыми кубками, которые катились в разные стороны, найти настоящий среди них было невозможно.

- Он обжег меня!, - простонала Гермиона, облизывая покрывшиеся волдырями пальцы.

- Они добавили заклинания Гермино и Флагранте! - сказал Грипхук.

- Все к чему вы прикоснетесь будет гореть или размножаться, но копии ничего не стоят – и если вы не перестанете дотрагиваться до сокровищ, в конце концов вы будете раздавлены насмерть весом распространенного золота!

- Ясно, ничего не трогайте!, - отчаянно сказал Гарри, но как только он произнес это, Рон случайно задел ногой один из упавших кубков, и пока Рон прыгал на одном месте, разлетелось еще двадцать кубков, часть его ботинка загорелась после связи с раскаленным металлом.

- Стой смирно, не двигайся!, - сказала Гермиона, хватая Рона.

Просто посмотрите вокруг! – сказал Гарри. – Помните, кубок маленький и золотой, на нем выгравирован барсук, две ручки – или если сможете узнать, смотрите везде орла, символ Рейвенкло.

Они направляли свои палочки во все углы и щели, осторожно поворачиваясь на месте.
Ни смотря ни на что, они не могли не навести порядок; Гарри отбросил каскад фальшивых Голлеонов на пол к куче кубков, и теперь там с трудом нашлось место для ног, и раскаленное золото вспыхнуло огнем так, что в ячейке теперь было как в печке. Свет от палочки Гарри скользнул по полкам, сделанные гоблинами каски тянулись вверх к потолку; он поднимал луч все выше и выше, пока неожиданно не нашел веешь, из-за котрой его сердце подпрыгнуло, а рука задрожала.

- Он там, он там наверху!

Рон и Гермиона тоже направили их палочки так что бы маленький кубок сверкал на пересечении трех лучей; кубок Хельги Хаффлпафф, перешедший во владения Хепзибах Смит, был украден у последнего Томом Риддлом.

- И как, черт возьми, мы собираемся подняться туда не дотрагиваясь до всего этого? – спросил Рон.

- Акцио Кубок! – крикнула Гермиона, очевидно забыв в отчаянье о том, что им рассказывал Грипхук во время их собраний.

- Не используй это, не используй!, - рычал гоблин.

- Что нам тогда делать? – сказал Гарри, бросая взгляд на гоблина. – Если тебе нужен меч, Грипхук, тогда ты должен помогать нам больше, чем просто ждать! Я могу касаться вещей мечом? Гермиона, дай его сюда!

Гермиона нащупала в мантиях бисерную сумку, вытащила ее, и порыскав несколько секунд достала сияющий меч. Гарри схватил его за рубинную рукоятку и дотронулся кончиком лезвия до серебряного графина рядом, он не размножился.

- Если я смогу просто просунуть меч через ручку – но как подняться наверх?

Полка, на которой располагался кубок был в не досягаемости для любого из них, даже для Рона, который был самим высоким. Жар от зачарованных драгоценностей постепенно росло, пот стекал по лицу и спине Гарри, когда он сосредоточенно думал о способе подняться наверх; затем он услышал рык дракона по другую сторону двери ячейки, и звук чего-то звенящего становился все громче и громче.

За ними действительно следили. Другого выхода, кроме как через дверь не было, и компания гоблинов кажется приближалась с другой стороны. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону и увидел ужас в их глазах.

- Гермиона, - сказал Гарри, так как звон становился громче, - Мне надо подняться наверх, мы должны избавиться от этого -

Она вскинула палочку направив ее на Гарри, и прошептала,

- Левиркорпус.

Вскинутый вверх за лодыжку, Гарри ударил набор оружия и точные копии рассыпались как раскаленная до бела масса, заполняя и без того стесненное пространство. Крича от боли Рон, Гермиона и два гоблина задели другие вещи, которые так же размножились. Они боролись, стоя по пояс в море размножающихся до бела раскаленных драгоценностях, и вскрикнув Гарри резко толкнул меч сквозь ручку Хаффлпаффского кубка, нанизывая его на лезвие.

- Импервиус! – хриплым голосом крикнула Гермиона пытаясь защитить себя, Рона и гоблинов от раскаленного метала. Следующий вопль заставил Гарри посмотреть вниз. Рон и Гермиона были по пояс в драгоценностях, стараясь удержать Богрода что бы он не соскользнул вниз в растущую волну, но Грипхук исчез из виду; и ничего кроме кончиков некоторых пальцев не было видно.

Схватив Грипхука за пальцы, Гарри потянул его. Появился ворчливый и усыпанный волдырями из-за высокой температурой гоблин.

- Либератокорпус! – крикнул Гарри, и они с Грипхуком с грохотом приземлились на поверхность возвышающихся драгоценностей, и меч выпал из рук Гарри.

- Возьми его! – крикнул Гарри, борясь с болью на коже от горячего железа, когда Грипхук вскарабкался на его

- Где меч? На нем кубок!

Оглушительный звон на другой стороне за дверью увеличивался – было слишком поздно.

- Там!

Это Грипхук увидел его, и Грипхук старательно прыгал, и в это мгновение Гарри знал, гоблин никогда не ждал, что они сдержат слово. Одной рукой он крепко сжимал волосы Гарри просто чтобы убедиться, что он не упал в увеличивающемся море раскаленного золота, Грипхук схватил рукоятку меча и махнул им высоко вверх, вне досягаемости Гарри. Ручка маленького золотого кубка, нанизанная на лезвие меча была вскинута вверх. Гоблин

С трудом принимая боль ожогов покрывающих его тело, он все еще несся по размножающимися сокровищам, Гарри пихнул кубок в мешок и потянулся наверх что бы найти меч, но Грипхук ушел. Он сполз с Гарриных плеч в тот момент когда это стало возможно, и рванул в укрытие к гоблинам, размахивая мечом и издавая крики,

- Воры! Воры! Помогите! Воры!

Он исчезнул в продвигающейся толпе, где у всех имелся нож, и которая приняла его без единого вопроса.

Передвигаясь по раскаленному металлу, Гарри старался встать на ноги так как знал, что единственный выход был свободен.

- Ступефай! – выпалил он, Рон и Гермиона присоединились. Лучи красного цвета попали в толпу гоблинов, и некоторые перевернулись, но остальные наступали ближе, и Гарри увидел бегущих из-за угла охранников – магов.

Привязанный дракон зарычал и поток огня хлынул на гоблинов; скрючившись пополам, маги вылетали в проход через который вошли, и Гарри охватило вдохновение, или сумасшествие. Нацеливая палочку на толстые оковы, удерживающие зверя на земле, он закричал,

- Реласхио!

Оковы разлетелись звонким ударами.

- Сюда! - крикнул Гарри, все еще стреляя заклинаниями оглушения в приближающихся гоблинов, он рванул к бледному дракону.

- Гарри – Гарри – что ты делаешь? – закричала Гермиона.

- Поднимайтесь, карабкайтесь, давайте..

Дракон не понимал, что свободен. Ноги Гарри нашли изгиб на его задней лапе и он потянулся наверх на его спину. Чешуя была тверда как сталь; дракон кажется даже не чувствовал его. Гарри протянул руку Гермионе поднимая ее наверх; Рон забрался за них, и секундой позже дракон стал осознавать, что не был привязан.

Когда он с шумом поднялся и взлетел в воздух, Гарри вонзил колени, сжимая так сильно как мог, в зубчатую чешую и когда крылья открылись, отбрасывая орущих гоблинов в разные стороны как кегли. Гарри, Рон и Гермиона растянувшиеся на его спине скребли по потолку так как он кинулся к проходному проему, когда преследовавшие их гоблины метали ножи, которые отскакивали от его боков.

- Мы никогда не сбежим, он слишком большой! – кричала Гермиона, но дракон открыл пасть и пустил огонь, подрывая туннель, пол и потолки которого начали трещать и рушиться. Скребя когтями, дракон с немыслимой силой освободил путь. Гарри плотно закрывал глаза против жары и пыли. Оглушенный треском камней и рычанием дракона, он мог только цепляться за него, ожидая что тот его скинет в любой момент; потом он услышал крики Гермионы,

- Дефодио!

Она помогала дракону расширить проход, пробивая потолок так как он преграждал путь к свежему воздуху, подальше от пронзительно кричащих гоблинов. Гарри и Рон последовали ее примеру, разрывая потолок в разные стороны сильнее используя заклинания Выталкиванья. Они прошли подземное озеро, и огромный рычащий пресмыкающийся зверь казалось почувствовал впереди себя свободу и пространство. Проход позади них был переполнен трясущимся с острыми шипами драконьим хвостом, огромными кучами камней, огромными трещинами , а звон железных вещей гоблинов становился более заглушенным, пока впереди, огонь дракона помогал их продвижению.

И затем, наконец, с помощью их совместных заклинаний и животной силы дракона, они разгромили себе путь из прохода в мраморный зал. Гоблины и волшебники пронзительно кричали и пытались укрыться, в конце концов дракону хватило места распахнуть крылья. Поворачивая свою рогатую голову по направлению к прохладному уличному воздуху, который он мог учуять вдали от входа, он взлетел с все еще прижимающимися к его спине Гарри, Роном и Гермионой он вылетел через железные двери, заставляя их согнуться и свисать с него, так как он вышел на Диагон Аллею и пустился в небо. плечи, решительно избегая раскаленный до красна массы вещей. оседлал его, но Гарри упал и уронил его, и не смотря на это он чувствовал как кубок обжег оставшуюся часть его тела, даже когда неисчисляемые кубки Хаффлпаффа внезапно появлялись в его руке, они посыпались на него потому, что вход в ячейку был снова открыт и он оказался бесконтрольно скользящим в расширяющемся потоке огненного золота и серебра, который вынес его, Рона и Гермиону в наружную комнату.

глава 27

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:12 + в цитатник
Глава 27. Последнее укрытие.
Не было никакого средства управления; дракон не видел, куда летел, и Гарри знал, что, если бы дракон резко повернулся в воздухе, то он не смог бы удержаться за его широкую спину.
Тем не менее, они поднимались все выше и выше, Лондон выглядел как серо-зеленая карта. Подавляющим чувством Гарри была благодарность за спасение, которое казалось таким невозможным.
Сильно прижимаясь к шее существа, он напряженно цеплялся за чешую. Прохладный ветер успокаивал его сожженную кожу, покрытую волдрями. Тем временем крылья дракона спокойно бороздили воздух как лопасти ветряной мельницы. Сзади нет чувствовалось не то удовольствие, не то страх: Рон продолжал ругаться во весь голос, а Гермиона, казалось, рыдала.
Приблизительно через пять минут, Гарри стал бояться меньше, что дракон может сбросить их в любой момент, поскольку существо было настроено только на то, чтобы улететь как можно дальше от его подземной тюрьмы; но вопрос о том как и когда они приземлятся оставались довольно пугающими. Он не имел ни малейшего представления о том, как долго могут летать драконы без отдыха, особенно он не знал как этот дракон, который почти ничего не видел, понял бы, куда нужно приземляться. Он постоянно смотрел вокруг, испытывая под собой небольшое покалывание.
Как много пройдет времени, прежде чем Волдеморт узнает, что они побывали в хранилище Лестранжей? Как скоро гоблины Григоттса сообщат Беллатриссе? Как быстро они поймут, именно было украдено? И наконец, как они обнаружат, что пропал золотой кубок? В конце концов Волдеморт узнает о том, что они искали именно Хоркруксы.
Дракон, казалось, жаждал более прохладного и более свежего воздуха. Он уверенно поднялся вверх, чтобы пролететь над периной холодного облака, и Гарри больше не мог разобрать небольшие цветные точки, которые были проезжающими автомобилями, выезжающие и въезжающие в столицу. Они продолжали лететь, теперь уже над сельской местностью, которая сверху казалась лишь зелеными и серыми лоскутами, среди которых дороги и реки выглядели, как матовые и глянцевые ленты.

- Как ты думаешь, что он ищет? – кричал Рон, поскольку они удалялись все дальше и дальше на север.
- Понятия не имею, - прокричал Гарри в ответ через плечо. Его руки окоченели от сильного холода, но он изо всех сил старался держаться. Гарри задумался о том, что они будут делать, если увидят под собой побережье и что если дракон полетит в открытое море. Он замерз и оцепенел, не говоря уже о том, что был страшно голоден и сильно измучен жаждой.
Когда Гарри приходили мысли о том, что дракон явно захочет есть, и это время наверняка наступит довольно скоро, ему становилось не по себе. И что, если дракон захочет отведать на вкус трех съедобных людей, сидящих у него на спине?
Солнце постепенно заходило, небо темнело, но дракон все летел и летел, крупные и маленькие города под ними пролетали незаметно. Огромная тень дракона скользила по земле словно тень от огромного темного облака. Каждая часть тела Гарри сильно болела, что заставляло его со нечеловеческими усилиями держаться за спину дракона.

- Мне кажется, - кричал Рон после затянувшейся тишины, - или мы опускаемся?

Гарри посмотрел вниз и увидел большие горы, покрытые зеленью, и озера, от заходящего солнца ставшие медно-красного цвета. Пейзаж, казалось, становился более отчетливым, и он подумал, о том, как свежа вода, отражающая закат.
Дракон опускался все ниже и ниже, его полет продолжался по закручивающейся спирали. Казалось он приближался к одному из самых маленьких озер.

- Когда дракон опуститься достаточно низко, мы должны будем спрыгнуть - прокричал Гарри друзьям. - Прямо в воду, чтобы он нас не заметил!

Все согласились, хотя Гемиона сделала это не очень охотно, и теперь Гарри видел, что широкий желтый живот дракона находился почти у поверхности воды.

- СЕЙЧАС!

Он повернулся боком к дракону и резко соскользнул вперед ногами к поверхности озера; он оказался гораздо выше, чем думал, удар о поверхность воды был очень сильным, он погружался, как камень в холодный, зеленый, покрытый камышом и тиной подводный мир.
Он сильно оттолкнулся от воды и, наконец, появился на поверхности, вдохнул воздуха, и увидел большую рябь в тех местах, где упали Рон и Гермиона. Дракон, казалось, ничего не заметил; он был уже в пятидесяти футах от места падения Гарри, скользя над поверхностью озера, окунув в воду свою исполосованную шрамами морду. Рон и Гермиона появились, расплескивая воду и задыхаясь, тем временем дракон, тяжело взмахивая крыльями, приземлился на отдаленном берегу.
Гарри, Рон и Гермиона с большими усилиями доплыли до противоположного берега. Озеро оказалось не глубоким. Через какое-то время все это стало больше походить на непреодолимую борьбу с тростником и грязью, чем на плавание и, наконец, запыхавшиеся, промокшие до нитки они упали на скользкую траву. Гермиона, которая не переставая кашляла и дрожала, упала на берег. Хотя Гарри мог спокойно лечь и уснуть, он достал свою палочку и начал произносить заклинания, устанавливая защиту вокруг них.
Закончив, он подошел к друзьям. Это был первый раз, когда он видел их должным образом с момента с их побега. У каждого из них, были раздраженные красные ожоги на лице и теле, одежда была местами прожжена. Они наносили эссенцию белого ясенца на раны и сильно морщились от боли. Гермиона передала Гарри бутылку, затем достала три бутылки тыквенного сока, которые она принесла из Коттеджа Шелл, и чистую сухую одежду для всех них. Они переоделись, после чего жадно опустошили свои бутылки.

- С одной стороны,- сказал Рон , который наблюдал как заживают раны на его руках, - мы получили Хоркрукс. С другой...
- ...меча нет, - сказал Гарри сквозь зубы, поливая ясенцем охог сквозь дыру в джинсах.
- Меча нет, – повторил Рон. - Этот двуличный негодяй...
Гарри вытащил Хоркрукс из кармана мокрой куртки, которую он только что снял, и положил его на траве. Мерцая на солнце, он привлекал их внимание, пока они опустошали бутылки с соком.

- По крайней мере, нам не надо носить его, он бы выглядел странно, если бы висел у нас на шеях, - сказал Рон, вытирая свой рот рукой.
Гермиона смотрела через все озеро, где дракон все еще пил.
- Как вы думаете, что с ним будет дальше?- спросила она - Он будет в порядке?
- Говоришь как Хагрид, - сказал Рон. - Это - дракон, Гермиона, он может позаботиться о себе сам. А мы должны волноваться сами о себе.
- Что ты хочешь сказать?
- Ну, не знаю, когда до тебя дойдёт, - сказал Рон, - но мне кажется, они могли заметить, что мы ворвались в Гринготтс.
Все трое громко засмеялись так, что остановиться было невозможно.
У Гарри сильно болели ребра, он чувствовал себя голодным. Откинувшись назад он лег на траву, над ним было краснеющее небо, он лежал и смеялся, пока в его горле не запершило.

- И всё же, что нам делать? - сказала Гермиона наконец, икая и становясь серьёзной. - Он наверняка узнает. Вы-Знаете-Кто будет в курсе, что мы прознали о его Хоркруксах!
- Возможно они побоятся сказать ему! - сказал Рон с надеждой. -Возможно, им удастся всё замять...
Небо, запах воды озера, голос Рона – все померкло и утихло. Боль расколола голову Гарри , словно ему нанесли удар мечом. Он находился в плохо освещенной комнате, вокруг него стояли волшебники, и на полу у его ног стояла на коленях маленькая, дрожащая фигура.

- Что ты сказал? - Его голос был груб и холоден, но в нём слышались ярость и страх. Одна вещь, которой он боялся – но это могло быть неправдой, он не мог понять, как...
Гоблин дрожал, неспособный посмотреть в красные глаза над ним.

- Повтори-ка!- злился Волдеморт. – Повтори ещё раз!

-М-милорд, - запнулся гоблин, его глаза увеличились от ужаса, - м-ммлорд... мы п-пытались остановить и-их... са-самозванцы, милорд ... во-ворвались... в хранилище Лестранжей...

- Самозванцы? Какие Самозванцы? Я думал, что в Григгонтсе умеют уличать самозванцев. Кто это был?

-Это был... это был... мальчишка П-Поттер и д-два сообщника...

- И они забрали? - его голос стал громким, его опутал страх. - Скажи мне! Что они забрали?

- М... маленький золотой кубок, милорд...

Крик гнева пронзил все вокруг. Он был сведен с ума, взбешен, этого не могло случиться, это было невозможно, никто не знал. Как было возможно, чтобы мальчик обнаружил его тайну?
Из палочки вылетела зеленая вспышка, которая осветил всю комнату; стоящий на коленях гоблин бездыханным упал на пол; наблюдавшие волшебники разошлись в разные стороны от ужаса.
Беллатрисса и Люциус Малфой бросились к двери, оставив остальных позади, из палочки Волдеморта не прекращаясь вылетало зеленое пламя, и те, кто остались на месте были убиты, все они, за то, что принесли ему эти новости, что они слышали о кубке... Один среди мертвых он ходил назад и вперед, ему виделись его сокровища, его гарантии, его надежда на бессмертие - дневник был разрушен, и чашка была украдена.
Что, если мальчик знает о других? Знал ли он, сделал ли он что-нибудь, нашёл ли он остальные? Дамблдор знал про это? Дамблдор, вот кто всегда подозревал его; Дамболдор был прав;
Дамблдор, палочка которого была теперь у него, все же достиг своего - через мальчика...
Но конечно если бы мальчик разрушил любой из его Хоркруксов, его, Лорда Волдеморта, знал бы он, чувствовал бы это?
Он, самый великий волшебник их всех; он, самый сильный; он, убийца Дамблдора и многих других, ничего не стоящих, безызвестных людей. Как Лорд Волдеморт не узнал бы? Если бы его, важного и бесценного, ранили.
Правда, он не чувствовал ничего, когда был уничтожен дневник, но у него не было тела, он был не больше чем призрак... Нет, конечно, остальные были в безопасности... Другие Хоркруксы должны быть целыми...
Но он должен знать, он должен быть уверен... Он шагал по комнате, пнув в сторону труп гоблина, и картины, некогда сожженные в его памяти всплыли: озеро, лачуга, и Хогвартс - капелька спокойствия охладили его гнев.
Как мальчик мог знать, что он скрыл кольцо в лачуге Гонта? Никто когда-либо не знал, что он был связан с Гаунтом, он скрыл связь, убийства никогда не прослеживались к нему. Кольцо, конечно, было в безопасности.
И как мог мальчик, или кто - либо еще, знать о пещере или проникнуть через ее защиту? Идея относительно украденного медальона казалась абсурдной...
Что касается школы: Он один знал, где в Хогвартсе спрятан Хоркрукс, потому что он один имел самые глубокие тайны того места... И ещё оставалась Нагини, которая теперь должна была находиться при нём, под его защитой, которую он больше не мог отправлять с поручениями...
Но он должен убедиться, чтобы быть уверенным. Он должен возвратиться к каждому из его укрытий, он должен удвоить защиту вокруг каждого из его Хоркруксов... Работа, как поиски Старшей Палочки, которую он должен сделать один...
Какой из них он должен посетить в первую очередь?Какой из всех был в большей опасности? Старая неловкость мерцала в нем. Дамболдор знал его второе имя... Дамболдор, возможно, сделал связь с Гаунтом…..
Их оставленный дом был, возможно, наименее безопасными из его тайных мест, именно туда он пойдет сначала...
Озеро, конечно невозможно ..., хотя была небольшая возможность, что Дамболдор знал некоторые из его прошлых преступлений, через приют. И Хогвартс...но он знал, его Хоркрукс был в безопасности; для Поттера было бы невозможным войти в Хогсмид без обнаружения, уже не говоря о школе. Однако, было бы благоразумно сообщить Снэйпу, что мальчик может вернуться в замок....И конечно будет глупо сказать Снэйпу, зачем мальчик может возвратиться; это была серьезная ошибка - доверять Беллатрикс и Малфою. Их глупость и небрежность доказывают, что было неблагоразумным когда-либо кому-то доверять?
Он посетит лачугу Гаунта сначала, взяв Нагини с собой. Он больше не был отделен от змеи……, он уже шагал из комнаты, через зал, и в темный сад, где находился фонтан;
он позвал змею на змеином языке, и она скользила по земле, чтобы присоединиться к нему, как длинная тень.... Глаза Гарри резко открылись, он вернулся в реальное местоположение. Он лежал на берегу озера под ласкающим солнцем, Рон и Гермиона смотрели на него сверху.
Судя по их взволнованным лицам и сильной болью шрама, внезапная экскурсия(простите за ценичносность) в разум Волдеморта не прошла незамеченной. Он выглядел испуганным и дрожащим. Гарри был весь насквозь мокрый от пота, и видел, что чаша лежит в траве перед ним, и озеро, в котором отражались золотистые лучи, заходящего солнца.

-Он знает.

Его собственный голос казался странным и низким после ужасающих криков Волдеморта. -Он знает, и он собирается усилить охрану Хоркруксов, в том числе и последнего,- в этот момент Гарри был уже на ногах," это в Хогвартсе. Я знал это. Я знал это.

-Что?- Рон смотрел на него выпученными глазами; Гермиона сидела, выглядя крайне обеспокоенной.

-Но что ты видел? Что ты знаешь?

-Я видел, что он узнал о чашке, я - я был в его голове, он- Гарри вспомнил убийства - он сильно сердит и также испуган, он не может понять, как мы узнали, и теперь он собирается проверить, что другие Хоркруксы в безопасности, в первую очередь кольцо. Он считает Хогвартс наиболее безопасным местом, потому что там Снэйп, и попасть туда незамеченным будет практически невозможно. Я думаю, что проверять это место он будет в последнюю очередь, но он может быть там в течение нескольких часов.

-Ты видел где это в Хогвартсе?- спросил Рон, придвигаясь ближе к его ногам.

-Нет, он концентрировался на предупреждении Снэйпа, он не думал точно, где это.

-Подождите, подождите!- кричала Гермиона, но Рон, схватил Хоркрукс, а Гарри тем временем вытащил мантию-невидимку. -Мы не можем просто взять и пойти, у нас нет никакого плана, мы должны..

-Мы должны идти,-твердо сказал Гарри. Он так надеялся поспать, с нетерпением ждал отдыха в каком-нибудь укрытии, но теперь это было невозможно,-Вы только можете себе представить, что он сделает, как только поймет, что кольцо и медальон пропали? Что, если он заберет Хоркрукс из Хогвартса, решит, что это не достаточно безопасное место?

-Но как мы туда доберемся?

-Мы пойдем в Хогсмид,- сказал Гарри, - и попробуем что-нибудь придумать, как только увидим под какой защитой находиться школа. Доберемся под мантией, Гермиона, Я хочу быть вместе на это раз!!

- Но мантия не может спрятать нас во весь рост!!
-
Будет темно, никто не сможет увидеть наши ноги.

Колебание огромных крыльев отразилось рябью на черной воде. Дракон, вдоволь напившись воды поднялся в воздух. Друзья сделали паузу в приготовлениях, чтобы понаблюдать, как он поднимается все выше и выше, пока он не стал выглядеть небольшим пятном на быстро темнеющем небе, и окончательно не исчез за горами.
Тогда Гермиона прошла вперед и встала на место между парнями, Гарри накинул на них мантию так, чтобы было как можно меньше видно их ноги, и вместе они направились в сокрушительную темноту.

глава 28

Воскресенье, 29 Июля 2007 г. 17:11 + в цитатник
Глава 28. Пропавшее зеркало.
Гарри опустился на дорогу. Он видел до боли знакомую Высокую Улицу Хогсмида: тёмные фасады магазинов, вуаль чёрных гор над деревней, петляющую тропинку, ведущую к Хогвартсу, свет, вырывающийся из окон Трёх Мётел, и с ужасающей точностью в его памяти пронеслась картина его пребывания здесь около года назад, когда он поддерживал отчаянно слабого Дамблдора - это было лишь мгновение после приземления, а затем, когда Гарри, Рон и Гермиона разжали руки - что-то произошло.

Раздался крик - точно так же кричал Волдеморт, когда узнал, что кубок был украден: он коснулся каждого нерва в теле Гарри, и тот сразу же понял, что вопль вызван их появлением. Пока он переглядывался с друзьями под плащом, дверь Трёх Мётел распахнулась и дюжина Пожирателей Смерти, одетых в мантии с капюшонами, бросились на улицу с поднятыми палочками. Гарри схватил Рона за запястье, когда тот попытался поднять свою палочку; их было слишком много, чтобы применять заклинания. Даже попытка этого могла бы выдать их. Один из Пожирателей Смерти взмахнул волшебной палочкой и крик прекратился, эхом затихая в отдалённых горах.
- Ассио Плащ! - взревел один из Пожирателей Смерти
Гарри ухватил складку плаща, но тот и не пытался сдвинуться. Притягивающее заклятье на него не действовало.
- Что, Поттер, ты сегодня без своей накидки? - выкрикнул Пожиратель, что произнёс заклинание, затем обратившись к своим спутникам. - Разделитесь! Он здесь.

Шестеро из Пожирателей Смерти бежали в их сторону: Гарри, Рон и Гермиона отступали, во всю прыть убегая вниз по ближайшему переулку, Пожиратели отставали от них на сантиметры. Трое под плащом ждали в темноте, напряжённо улавливая звуки шагов и лучи света от палочек Пожирателей.

- Уходим! - шептала Гермиона - Дизаппарируем!
- Отличная идея, - сказал Рон, но прежде, чем Гарри успел открыть рот, Пожиратель смерти закричал:

- Мы знаем, что ты здесь Поттер, и тебе не скрыться! Мы найдём тебя!

- Они были готовы к нашему появлению, - прошептал Гарри - они наложили это заклятье, чтобы знать, когда мы будем здесь. Я полагаю, они сделали что-то ещё, чтобы задержать нас здесь, заманить в ловуш...

- А что, если мы привлечём дементоров? - выкрикнул другой Пожиратель. - Давайте освободим дементоров, они найдут их довольно быстро!
- Тёмный Лорд хочет, чтобы Поттер умер только от его руки...
- Дементоры не убьют его! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. Ему будет легче убить мальчишку, если того уже поцелуют!

Начался шумный спор. Гарри охватил ужас: чтобы противостоять дементорам, им придётся вызывать Патронусов, которые сразу же выдадут их.

- Мы попробуем дизаппарировать, Гарри! - прошептала Гермиона.

Сразу после её слов он почувствовал невероятный холод, расползающийся по улице. Весь свет вокруг внезапно сжался, устремился куда-то вверх, к звёздам, и там исчез. В кромешной тьме он почувствовал прикосновение Гермионы, и они обернулись. Воздух, по которому они хотели перемещаться, казалось, стал твёрдым. Они не могли дизаппарировать, Пожиратели Смерти хорошо блокировали их заклятья. Холод проникал под кожу Гарри всё глубже и глубже. Он, Рон и Гермиона продолжали отступать вниз по переулку, держась стен и стараясь не издавать звуков. Внезапно из-за угла бесшумно выскользнули дементоры, с десяток или больше, отчётливо видимые, поскольку были чуть светлее тёмного неба, в тёмных плащах, с покрытыми струпьями гниющими руками. Могли ли они почувствовать страх вблизи? Гарри был уверен в этом. Казалось, что сейчас они стали приближаться быстрее, окружая их, с затяжными и шумными вздохами, которые он ненавидел.

Он поднял палочку. Он не сможет, ни при каких обстоятельствах переживёт Поцелуя дементора. Рон и Гермиона тоже - пронеслось у него в мыслях, когда он прошептал "Экспекто Патронум!"
Серебряный олень вырвался из палочки и набросился на дементоров. Те бросились врассыпную, а где-то вдали раздался радостный крик:

- Это он, вон там, вон там, я видел его Патронуса, это был олень!

Дементоры отступили, звёзды вновь появились на небе, а шаги Пожирателей Смерти становились всё громче. Но прежде чем Гарри, охваченный паникой, успел принять хоть какое-то решение, где-то неподалёку раздался скрип, с левой стороны узкой улицы открылась дверь и грубый голос сказал:

- Поттер, сюда, быстро!

Он последовал без промедлений. Все трое втиснулись в открытый дверной проём.

- Наверх, не снимай Плащ, и веди себя тихо! - пробормотала высокая фигура, которая затем вышла на улицу и захлопнула за ними дверь.

У Гарри не было ни малейшего представления о том, кто бы это мог быть, но сейчас, в дрожащем свете единственной свечи, он увидел грязный, погрязший в пыли бар постоялого двора "Голова вепря". Они пробежали за прилавок, во второй дверной проём, ведущий к шаткой деревянной лестнице, по которой они вбежали наверх. Лестница вела в гостиную с потёртым ковром и маленьким камином, над которым висела огромная картина, которая изображала светловолосую девушку, глядящую на комнату с рассеянной безмятежностью.
Звук шагов на улице достиг их ушей. Не снимая плаща, они на цыпочках подошли к запачканному окну и посмотрели вниз. Их спаситель, в котором Гарри сейчас признал бармена "Головы вепря", был единственным человеком без капюшона.

- Так что? - кричал он в одно из лиц, закрытое капюшоном. - Что ещё? Вы посылаете дементоров на мою улицу, я направляю на них Патронуса. Рядом со мной никого нет, я говорю, никого нет!
- Это был не ваш Патронус! - ответил Пожиратель Смерти. - Это был олень, это Патронус Поттера!
- Олень?! - взревел Бармен и достал палочку. - Олень! Ты идиот! Экспекто Патронум!

Что-то огромное и рогатое оторвалось от палочки, пронеслось по Высокой Улице и пропало из вида.

- Это не то, что я видел! - произнёс Пожиратель Смерти уже с меньшей увереностью
- Коммендантский час был нарушен, вы слышали шум! - обратился к бармену один из его спутников. - Кто-то вышел на улицу против правил...
- Если я хочу выгулять своего кота, я сделаю это, и мне плевать на ваш коммендантский час!
- Так это вы привели в действие Кричащие чары?
- И что, если это сделал я? Сошлёте меня в Азкабан? Убьёте меня, зажав мой нос дверью? Да пожалуйста, если хотите. Но я надеюсь, что вы не настолько глупы, чтобы надавить на ваши чёрные метки и призвать Его? Поверьте, Ему не понравится, что вы отрываете его из-за меня и моего старого кота, не так ли?
- Не переживайте за нас. - сказал один из Пожирателей. - Переживайте за себя, нарушитель коммендантского часа!
- А где же вы будете брать зелья и яды, когда мой паб закроется? Как тогда проявит себя ваша вторая сущность?
- Вы угрожаете...
- Я держу свой рот на замке, вот почему вы приходите сюда, не так ли?
- Я уверен, что я видел Патронуса в виде оленя - закричал первый Пожиратель смерти
- Олень? - зарычал бармен. - Это козёл, идиот!
- Хорошо, мы совершили ошибку. - процедил второй Пожиратель Смерти. - Но если вы вновь нарушите коммендантский час, мы не будем так лояльны!

Пожиратели направились обратно в сторону Высокой Улицы. Гермиона с облегчением вздохнула, выбралась из-под плаща и опустилась на колченогий стул. Гарри плотно закрыл занавески, затем стащил плащ с себя и Рона. Они услышали как бармен открыл дверь бара, затем стал подниматься по лестнице.

Внимание Гарри привлекло что-то на каминной плите. Её увенчивало небольшое квадратное зеркало, находящееся прямо под портретом девушки.

Бармен вошёл в комнату.

- Вы ужасно глупы, - сказал он грубо, оглядывая каждого из них. - И о чём вы думали, появляясь здесь?
- Спасибо! - сказал Гарри. - Мы не знаем, как отблагодарить вас. Вы спасли наши жизни.

Бармен хмыкнул. Гарри приблизился к нему, глядя в лицо, пытаясь заглянуть за длинные тонкие серо-седые волосы и бороду. Он носил очки. Глаза за грязными стёклами сияли ослепительным, бриллиантово-голубым цветом.

- Это ваш глаз был в зеркале?

В комнате воцарилось молчание. Гарри и бармен посмотрели друг на друга.

- Вы послали Добби?

Бармен кивнул и оглянулся в поисках эльфа:

- Я думал, он будет с вами. Где вы оставили его?
- Он умер. - сказал Гарри. - Беллатрикс Лестрейндж убила его.

Лицо бармена осталось невозмутимым. Через несколько секунд он произнёс:

- Мне очень жаль слышать это. Мне нравился этот эльф.

Он отвернулся, зажигая лампы прикосновениями палочки, не глядя ни на одного из них.

- Вы – Аберфорт, - сказал Гарри мужчине в спину.

Он не подтвердил и не опровергнул эту фразу, лишь слегка наклонился, чтобы разжечь огонь в камине.

- Откуда это у вас? - спросил Гарри, подойдя к зеркалу Сириуса - близнецу того, что он разбил почти два года назад.
- Купил у Данга около года назад - ответил Аберфорт. - Альбус рассказал мне, что это было. И я пытался следить за тобой.

Рон открыл рот от удивления.

- Серебряная олениха! - сказал он с волнением. - Это тоже были вы?
- О чём ты говоришь? - переспросил Аберфорт.
- Кто-то послал на нас Патронуса в виде оленихи!
- С таким умом ты мог бы стать Пожирателем Смерти, сынок. Разве я только что не доказал, что мой Патронус имеет вид козла?
- О, да... - ответил Рон. - Да... Пожалуй, я голоден. - добавил он в оправдание и его живот издал громкий урчащий звук.
- У меня есть еда. - сказал Аберфорт и вышел из комнаты, появившись через минуту с огромной булкой хлеба, сыром и оловянным кувшином с медовухой, которые он поставил на небольшой столик перед камином.

Они с жадностью набросились на еду, и на некоторое время над столом воцарилась тишина, исключая портрескивание пламени, звон кубков и чавканье.

- Прямо сейчас - сказал Аберфорт, когда они наелись досыта и Гарри и Рон устало опустились на стулья. - Мы должны придумать, как вам выбраться отсюда. Это нельзя сделать ночью, вы слышали, что случается, если кто-то выходит на улицу в тёмное время суток. Кричащие чары сработают, и они сбегутся к вам как скучечерви на яйца докси. Я не думаю, что смогу выдать козла за оленя второй раз. Мы дождёмся рассвета, когда коммендантский час закончится, затем вы сможете обратно надеть плащ и пуститься в бега. Выбирайтесь из Хогсмида, вверх, в горы, там вы сможете дизаппарировать. Возможно, вы увидите Хагрида, он прячется в пещере с Пушком с того момента, как они попытались арестовать его.
- Мы не уходим - возразил Гарри. - Нам нужно попасть в Хогвартс
- Не будь глупцом, парень! - произнёс Аберфорт
- Нам необходимо. - повторил Гарри
- Что вам необходимо - продолжил Аберфорт, поворачиваясь вперд. - Так это убраться отсюда как можно дальше.
- Вы не понимаете. У нас мало времени. Нам нужно попасть в замок. Дамблдор... я имею в виду... ваш брат - хотел бы, чтобы мы...

Вспышка огня моментально сделала грязные линзы очков Аберфорта непрозрачными, кипельно белыми, и Гарри вспомнил слепые глаза гигантского паука, Арагога.

- Мой брат хотел много чего. - бросил Аберфорт. - И люди обычно попадали в большие неприятности, пока он вынашивал свои грандиозные планы. Убирайся из этой школы, Поттер, и из этой страны, если можешь. Забудь моего брата и его умные схемы. Он ушёл туда, где никто не причинит ему боль, и ты ничем ему не обязан.
- Вы не понимаете! - повторил Гарри
- Я? Не понимаю? - тихо сказал Аберфорт. - Не думаешь ли ты, что я не понимал собственного брата? Ты думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?
- Я не имел это в виду. - произнёс Гарри несколько вяло от усталости и действия еды и медовухи. - Это... Он оставил мне работу.
- Да? Сейчас? - усмехнулся Аберфорт. - Хорошую работу, я надеюсь? Приятную? Лёгкую? Что-то, что даже начинающий волшебник сможет сделать без особого перенапряжения?

Рон зловеще усмехнулся. Гермиона выглядела напряжённо.

- Она не лёгкая, нет, - покачал головой Гарри. - Но мне нужно...
- Нужно? Почему "нужно"? Он умер, не так ли? - грубо выплюнул Аберфорт. - Оставь его, не надо следовать по его пути! Спасай себя!
- Я не могу.
- Почему нет?
- Я... - Гарри Чувствовал ошеломлённым. Он не мог объяснить, поэтому вместо этого бросил на Аберфорта исполненный злобой взгляд. - Но ведь вы тоже боролись, вы состоите в Ордене Феникса...
- Я состоял, - продолжил Аберфорт. - Ордена Феникса больше нет. Ты-Знаешь-Кто победил, всё завершилось, а тот, кто думает по-другому лишь издевается над собой. Здесь ты никогда не почувствуешь себя в безопасности, Поттер, он жаждет убить тебя. Поэтому уезжай за границу, прячься. Спасай себя. И лучше забери этих двоих с собой. - Он указал пальцем на Рона и Гермиону. - Они будут в опасности, потому что все знают, что они с тобой за одно.
- Я не могу уйти. У меня есть дело...
- Передай его кому-нибудь другому!
- Я не могу. Это должен быть я. Дамблдор объяснил это толь...
- Надо же! А всё ли он сказал тебе, был ли честен с тобой?
Гарри от всего сердца хотел сказать "Да", но никак не мог произнести это простое слово. Аберфорт, похоже, знал, о чём думал Гарри.

- Я знал своего брата, Поттер. Он впитал скрытность с молоком матери. Тайны и ложь, вот в какой обстановке мы росли, и Альбус... он был таким же.

Глаза старика переместились на портрет девушки над каминной плитой. Гарри внимательно огляделся, это была единственная картина в комнате. Здесь не было ни фотографий Дамблдора, ни изображений кого-либо другого.

- Мистер Дамблдор - робко спросил Гари. - Это ваша сестра? Ариана?
- Да. - произнёс Аберфорт, не разжимая губ. - Читаете Риту Скитер, не так ли, юная мисс?

Даже в розовом свете костра было видно, насколько красным стало лицо Гермионы.

- Эльфиас Додж представил её нам. - сказал Гарри, пытаясь успокоить Гермиону
- Старый дурак. - проворчал Аберфорт, сделав ещё один большой глоток медовухи. - Думал, что от моего брата исходило солнечное сияние. Впрочем, так думали многие, вы трое в том числе, судя по вашим взглядам.

Гарри молчал. Он не хотел выражать сомнения и неуверенность в Дамблдоре, которая озадачивала его месяцами. Он сделал свой выбор, выкопав могилу Добби, он решил продолжить шагать по опасному извилистому пути, очерченному Альбусом Дамблдором, принимая то, что ему было сказано не всё, что он хотел знать, но не оставляя веры. Он больше не пытался сомневаться вновь; он не хотел слышать ничего, что бы отвлекало его от цели.

Он поймал взгляд Аберфорта, который поразительно походил на взгляд его брата: светло-голубые глаза создавали такое же впечатление, насквозь пронизывая объект своего внимания, и Гарри думал, что Аберфорт знал о его мыслях и презирал его за это.

- Профессор Дамблдор заботился о Гарри... очень... - тихо сказала Гермиона
- Правда? - хмыкнул Аберфорт. - Забавно, как много людей, о которых сильно заботился мой брат, закончили в состоянии худшем, чем если бы были этой заботы лишены.
- Что вы имеете в виду? - на одном дыхании спросила Гермиона
- Ничего такого... - Аберфорт замолчал.
- Но ведь это действительно то, что стоит сказать! - выпалила Гермиона. - Вы... вы говорите о своей сестре?

Аберфорт уставился на неё. Его губы двигались, как будто пытались сжевать слова, вырывающиеся наружу. Затем он заговорил.

- Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое мальчишек-магглов. Они увидели её колдующей, подглядывая через изгородь сада на заднем дворе. Она была ребёнком и не могла контролировать себя, как и остальные в этом возрасте в этом возрасте. То, что они увидели, я полагаю, их напугало. Они перелезли через изгородь, и когда она не смогла показать, в чём был фокус, они слишком увлеклись, уговаривая её сделать это.

Глаза Гермионы были огромными в свете огня; Рон выглядел немного усталым. Аберфорт поднялся, он был высоким как Альбус и внезапно отвратительным в своей злости и силе собственной боли.

- То, что они сделали, уничтожило её. Она уже не могла быть такой как прежде. Она не использовала магию, но не могла избавиться от неё, та выходила наружу и доводила её до сумасшествия, взрывалась внутри неё, когда невозможно было взять её под контроль, и временами Ариана бывала странной и опасной. Но большую часть времени она была прекрасной, напуганной и беззлобной. А мой отец нашёл ублюдков, которые это сделали, - продолжил Аберфорт. - И напал на них. За это его заключили в Азкабан. Он никогда не говорил, почему сделал это, Министр и так знал, чем стала Ариана, они хотели заключить её в госпиталь Святого Мунго, якобы, во благо. Они видели в ней серьёзную угрозу Международной Тайне Волшебников, неуравновешенную, какой она являлась, с вырывающейся наружу магией, когда она не могла её более сдерживать. Нам пришлось держать её в тишине и безопасности. Мы сменили дом, распространив слух, что она больна и моя мать приглядывала за ней, пытаясь делать всё, чтобы она была спокойна и счастлива... Я был её любимцем, - из-за морщин и спутанной бороды Аберфорта, казалось, глядел неопрятный школьник. - Не Альбус, когда он был дома - всё время проводил в своей спальне, читая книги и пересчитывая награды, поддерживая переписку с "самыми значимыми магическими именами современности", - последние слова были произнесены с особой злобой. - Он не хотел, чтобы она его беспокоила. Я нравился ей больше. Я мог заставить её поесть, когда у матери это не получалось, я мог успокоить её, когда она выходила из себя, а когда она была тихой, она помогала мне кормить козлов. Потом, когда ей было четырнадцать. Поймите, меня там не было... - голос Аберфорта начал дрожать. - Если бы я был там, я успокоил бы её. У нее случился очередной припадок, моя мать была уже немолода, и... произошёл несчастный случай. Ариана не могла его контролировать. Моя мать была убита.
Гарри почувствовал ужасную смесь жалости и отвращения, он больше не хотел ничего слышать, но Аберфорт продолжал говорить, и Гарри задумался над тем, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз кому-нибудь рассказывал об этом, если рассказывал вообще.

- Это положило конец кругосветному путешествию Альбуса с маленьким Доджем. Эта парочка явилась на похороны моей матери, после этого Додж смылся, а Альбус устроился в доме на правах главы семьи. Ха!

Аберфорт приблизил руки к огню.

- Я бы приглядывал за ней, я сказал ему об этом, я не заботился о школе, я бы остался дома и делал бы всё. Он сказал, что мне надо закончить образование и разлучил меня с сестрой. Наверно, это было унизительно для мистера Бриллианта, что за присмотр за полусумасшедшей сестрой, пытающейся каждый день поджечь дом, не дают призов. Но в течение нескольких недель он справлялся... пока не появился он.

Во взгляде Аберфорта стала сквозить опасность.

- Гриндельвальд... В конце-концов, у моего брата появился собеседник, столь же светлый и талантливый, сколь он сам. А присмотр за Арианой занял второе место, пока они размышляли о Волшебстве нового порядка, поиске реликвий и вообще всём, что их интересовало. Большие замыслы на пользу всех волшебников... что, мол, случится, если пренебречь маленькой девочкой в пользу великого и прекрасного?! Но после нескольких недель такого отношения, с меня было довольно... Довольно! Мне пришло время возвращаться в Хогвартс, поэтому я сказал им, обоим, прямо в лицо, как сейчас тебе.

Аберфорт свысока поглядел на Гарри, и последнему не нужно было особой фантазии, чтобы увидеть подростка, жёсткого и злобного, противостоящего старшему брату.

- Я сказал ему, что ему лучше оставить свои идеи. Что она не в том состоянии, чтобы перемещать её, что бы он ни планировал делать, заводя умные разговоры, подстёгивающие к этому. Ему это не понравилось.

Глаза Аберфорта ненадолго скрылись в запотевших от вспышки огня линзах. Они вновь стали белыми и слепыми.

- Гриндельвальду вообще ничего не нравилось. Он злился. Он высказал мне, каким глупым я был, пытаясь встать на пути между ним и моим прекрасным братом... Разве я не понимал, что мою сестру будет уже не спрятать, когда они изменят мир, выведут волшебников из тени и поставят магглов на своё место.
Начался спор... я вытащил свою волшебную палочку, он - свою. Лучший друг Альбуса наложил на меня заклятье Круциатус, Альбус пытался его остановить, затем мы втроём сражались, а вспышки огней и взвуки взрывов вывели её из себя, она не могла этого вынести.

Лицо Аберфорта постепенно теряло цвет, как если бы он был смертельно ранен.

- Я думаю, она хотела помочь, но не знала, что делает, я не знаю, кто из нас это сделал, но... Она была мертва.

Его голос сорвался на последнем слове и он опустился на ближайший стул. Лицо Гермионы было мокрым от слёз, а Рон стал таким же бледным как Аберфорт. Гарри не чувствовал ничего, кроме отвращения: он не хотел слышать этого, желал очистить свой разум от этого.

- Мне... Мне так жаль, - прошептала Гермиона
- Уходите, - гаркнул Аберфорт. - Исчезните навсегда!

Он со свистящим звуком высморкался в рукав и прочистил горло.

- Конечно Гриндельвальд смотался в свою страну! За ним уже числилось кое-что, и он не хотел списывать Ариану на свой счёт. Но теперь Альбус был свободен, разве нет? Свободен от груза своей сестры, свободен, чтобы стать величайшим волшебником...

- Он никогда не был свободен, - перебил его Гарри

- Что, прошу прощения? - прошипел Аберфорт.

- Никогда. - повторил Гарри. - В ту ночь, когда ваш брат умер, он выпил зелье, которое свело его с ума. Он начал кричать, обращаться к кому-то неведомому. Он говорил "Не причиняйте им боль, пожалуйста! Лучше сделайте это со мной!"

Рон и Гермиона уставились на Гарри. Он никогда не распространялся о том, что случилось на острове на озере: события, имевшие место после его с Дамблдором возвращения в Хогвартс быстро затмили всё.

- Он думал, что был с вами и Гриндельвальдом, я уверен - произнёс Гарри, вспоминая шепчущего, умоляющего Дамблдора. - Я думаю, что он видел, как Гриндельвальд причинял боль вам и Ариане. Это было пыткой для него, если бы вы видели его тогда, вы бы не сказали, что он был свободен.

Аберфорт, казалось, увлёкся изучением своих сплетённых в узел жилистых рук. После небольшой паузы он проговорил:

- Как ты можешь быть уверен, Поттер, что мой брат был заинтересован в тебе больше, чем в прекрасном-далёком?

Осколок льда уколол сердце Гарри.

- Я не верю в это. Дамблдор любил Гарри! - отразила выпад Гермиона
- Почему же тогда он не посоветовал ему скрыться? - выпалил Аберфорт. - Почему он не сказал ему "Позаботься о себе, только так ты сможешь выжить"?
- Потому что... - начал Гарри, прежде чем Гермиона открыла рот. - иногда нужно думать о чём-то большем, чем собственная безопасность! Иногда нужно думать о прекрасном-далёком! Это война!
- Тебе семнадцать, парень!
- Мне достаточно лет, и я продолжу бороться, даже если вы сдадитесь!
- Кто сказал, что я сдался?
- "Ордена Феникса больше нет." - с горькой иронией повторил Гарри слово в слово. - "Ты- Знаешь-Кто победил, всё завершилось, а тот, кто думает по-другому лишь издевается над собой."
- Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!
- Неправда! - Гарри поднял брови. - Ваш брат знал, как покончить с Сами-знаете-кем и передал это знание мне. И я доведу своё дело до победы или умру. Не думайте, что я не знал, что этому можно положить конец. Я знал это годами.

Он замолчал, ожидая от Аберфорта очередной колкости в ответ, но он лишь подвинулся.

- Нам нужно в Хогвартс, - повторил Гарри. - Если вы не можете помочь нам, мы дождёмся рассвета, оставим вас в покое и попытаемся найти дорогу сами. Если вы можете помочь нам - что ж, самое время предложить это.

Аберфорт оставался приклеенным к стулу, уставившись на Гарри глазами, необычно похожими на глаза его брата. Наконец он прочистил горло, обошёл небольшой стол и приблизился к портрету Арианы.

- Ты знаешь, что делать, - произнёс он.

Она улыбнулась, повернулась и удалилась, не так, как обычно люди на портретах - уходя за конец рамки - а вдоль, по длинному туннелю, нарисованному за ней. Они наблюдали за стройной удаляющейся фигурой, пока её не поглотила темнота.

- И... что? - начал Рон.
- Сейчас отсюда есть единственный путь, - сказал Аберфорт. - Вы должны знать, что все старые секретные туннели закупорены ими с обеих концов, пограничные стены окружены дементорами, регулярно патрулирующими школу, так говорят мои источники. Это место никогда ещё так не охранялось. Как вы сможете сделать хоть что-то со Снейпом и его помощниками ... где же ваш план? Вы сказали, что вы готовы умереть.
- Но... что? - повторила вопрос Гермиона, разглядывая картину Арианы.
Маленькая белая точка появилась в конце нарисованного туннеля, и сейчас Ариана возвращалась к ним, становясь всё больше и больше. Но сейчас с ней был кто-то ещё, выше чем она, ковыляющий со взволнованным видом. Его волосы были самыми длинными из всех, которые они когда-либо видел. Он проявлялся всё явственнее, отрываясь от туннеля. Обе фигуры становились всё больше и больше, пока их головы не заполнили весь портрет.
Внезапно, картина отъехала от стены как маленькая дверь, открыв проход в настоящий туннель. Из него, с нестриженными волосами, раненным лицом, в изорванной одежде вылез самый настоящий Невилл Лонгботтом, который, облегчённо вздохнув, спрыгнул с камина и завопил:
- Я знал, что ты придёшь! Я знал, Гарри!


Поиск сообщений в ksuta
Страницы: 11 ..
.. 5 4 [3] 2 1 Календарь