Уйди, моя болезненная муза!
Мне не нужна любви твоей обуза.
Я больше не хочу страдать, просить и звать
В конечном счете это лишь мешает спать...

А вот когда ты посмелее будешь -
Разбудишь.

А за окном свиваются метели
И вечера таинственны и скушны
А Вы неравнодушны в самом деле?
- Неравнодушны?
- Да, неравнодушны.

А я хотел бы ждать Вас эту вечность
Возможно до всемирного потопа
- И что ж во мне такого разглядели?
- У Вас очаровательная попа.

И верно, о душе сейчас ни слова
Оставим метафизику подросткам
Станцуем, Демон, наше танго снова
На белых накрахмаленных подмостках

Прощай и забудь обо мне, о желтобрюхий зверь Махтипусар.
Прощай, о слепое исчадие темных пределов.
Я ушел от тебя одинокими дорогами Света.
Покинул твой дом, став холодным призраком утра.
Прощай навсегда, о, вечноголодное чрево.
Я больше не корм твой.
Теперь я лишь ветер рассветный...
Тобою я пожран.

Белое, теплое, мягкое.
Влажным дымом пропитанное.
Ползет - стелится, через края, молоком, легкой поступью.
Шепотком, тихим инеем оседает...
Время в волосы.

На второй день пути Джорс начал злиться. Леса, в которые вошел его маленький отряд, становились все гуще, все злее.
Тропа потерялась уже к вечеру и отряд двигался полагаясь только на медвежье чутье старого Урсы, что шел впереди. Сухие жесткие травы, веками сплетаясь в дерн, пружинили под ногами точно лохматый бок диковинного зверя. Сначала казалось, что нет ничего приятнее, чем ступать по этому теплому сухому ковру, но уже через несколько часов, травы, точно прочные нити спутывали ноги, дерн прогибался как слежавшийся снег. К вечернему привалу отряд совершенно выбился из сил.
Джорс был удивлен и сбит с толку. Было даже обидно так утомиться от простой, казалось бы, прогулки.
На второй день Джорс уже стал подумывать, что сама Энхазат ополчилась на него. Трава мешалась, дичь словно вымерла, даже сушняк, что сбивался в кучи у подножий деревьев, объявил войну его отряду. Странная древесина разгоралась в костре долго и трудно, точно сырая, горела неровно и то и дело оглушительно стреляла, испуская струйки едкого дыма.
Вечером второго дня Джорс лежал в палатке, жевал вяленое мясо, запивая тепловатой водой из фляги, и поминутно вздрагивал от неожиданных щелчков. Воины, костеря сквозь зубы лес, дорогу и весь подлунный мир, разводили костер.
Джорс вздохнул.
"А что тогда они думают про меня?" - спросил он сам себя и взглянул на торбу, на дне которой покоились тяжелые мешки с золотом.
"Надо будет хорошо заплатить им. Тяжелый поход, а ведь еще ничего не произошло". Напряжение Лорда росло с каждой минутой. Это напоминало затишье перед бурей. Лорду казалось, будто лес смотрит на него. Ощущение угрюмого взгляда в спину не отпускало ни на минуту. Джорс снова тяжело вздохнул и непроизвольно дотронулся до шкуры спящего на руке змея. Дотронулся и тут же отдернул пальцы. Ему показалось что не подававший до этого ни малейших признаков жизни самон шевельнулся. Упругое тело чуть сильнее сжало плечо. Джорс осторожно протянул руку и дотронулся пальцем до головы змея. Тускло блестящие глаза искусственного существа сверкнули вдруг живым блеском. Голова поднялась и широкая пасть отворилась, являя взгляду влажное и неожиданно розовую глотку. Усилием воли Джорс подавил инстинктивное желание тут же стряхнуть с руки так неожиданно ожившую рептилию. На лбу Лорда выступил пот, а губы непроизвольно скривились.
- Демоны бы тебя задрали, дроу! - в сердцах прошипел Лорд и сжал зубы, оттопырив руку как можно дальше.
- Чтоб тебя....
Змей чуть повернул голову и посмотрел Лорду прямо в глаза. Джорс явственно почувствовал, что существо внимательно его слушает. "Мы будем на связи" - вспомнились слова Абсента. Лорд осекся и проглотил рвущиеся наружу ругательства.
"Она тоже может слышать меня" - подумал он и тут же подобрался. "Я выгляжу как дурак!" - подумал он. И верно, с оттопыренной в сторону рукой, испуганной гримасой на лице, застывший в нелепой позе, Джорс выглядел совсем не подобающе смелому воину, Владетелю Земель, Наследнику и боевому Лорду.
"Нужно немного расслабиться, я совсем измотан, нервы как струны" - подумал он, выдохнул, и плавно опустился на раскинутую на ложе шкуру. Он решительно взял змея за гибкую шею, снял с руки и принялся внимательно его рассматривать. Теплое тело скользило в ладонях, лениво перетекало с руки на руку, бусинки глаз блестели и змей, казалось, улыбался.
- Ну...тварюшка, что же ты ешь? - спросил он безмолвное существо.
- Как бы тебе не сдохнуть... тут и людям не до жиру...Лорд осмелел, первый инстинктивный страх схлынул, уступая место любопытству, он положил тело змея себе на грудь и разглядывал его морду, поворачивая ее перед самым своим лицом.
Змей безмолвно блестел глазами позволяя крутить себя и так и этак. От него пахло мускусом и теплой кожей, скорее так могла пахнуть одежда, или новая сбруя. Джорс приблизил змея к лицу и задумчиво втянул запах...и вдруг раздвоенный язык змея словно ужалил его в губы: скользкий, проворный и неожиданно горячий. Джорс взбрыкнул, подскочил и отшвырнул тварь плюясь и рыча.
Змей свился в кольца, поднял голову и чуть склонил ее. Наблюдая как Лорд судорожно вытирает рот, непотребно браня всех эльфов вместе взятых а темных в особенности, змей усмехался уголками изогнутого рта. Морда змея выражала такую узнаваемую иронию.

Знаком на правой ладони.
Ощущением от поцелуя.
Теплым дыханьем в висок.
Помнить.
Что, где-то проснулось ожидание новой весны...

Зима...
Это просто хреновое лето.
Желаю сердечно:
Тепла вам и света!

Все внезапно кончается
Мне нечего дать взаймы.
Это часто случается:
Замерзло среди зимы.

Моя основа лишь робот
Из мяса, крови, костей
Моя основа - робот
И несколько твинков при ней.

Весной я наверно оттаю
А может быть я проснусь
Зевну, отряхнусь - и в стаю.
И волком к тебе вернусь.

А ты похож на дикий виноград,
Что оплетает мраморные плечи...
И время нас, увы, совсем не лечит,
Чему я, впрочем, несказанно рад.

Нынче клетка моя занавешена.
Старыми холстами. Я сам рисовал эти картины.
Вот комната с голубым пятном монитора. Вот окно и за ним грязный двор. Вот собака и кошка. Вот портреты друзей. Группой и отдельно. Вот мои миры. Сюр и импрессионизм. Вот город в стиле кубизма...
Множество, множество. Разных картин.
Я в центре декораций. В руке моей нож. С ручкой из рога сайгака. И его я точил сам. С любовью и старанием.
Я режу моим ножом. Мои же картины.
И длинные лоскуты ложатся к ногам.
Я могу уничтожить их все.
Там, за последним холстом лишь холодная ночь.
И свобода.

Я ходил на концерт Нино Катамадзе.
Зал заполнился совершенно. Не ожидал я, что в городе столько ценителей взрослой музыки, которые потащутся на концерт сквозь дождь и мрак.
Теперь публично каюсь. Простите лю...хотя нет, какие люди. Это был..нет не зоопарк. Это был наверное парад планет. Удивительные существа наполнили зал. Пока я ждал я раз пять почти влюбился и испытал многократный феерический оргазм от разнообразия видов и форм. Женщины были подобны одновременно райским птицам и сказочным существам. Мужчины напоминали глубоководных чудовищ и демонов. Все размеры, цвета, формы и расы...Дивно, дивно! Что интересно, зал наполнил своеобразный аромат. Словно индийские благовония - горьковатая цедра, корица, табак и зелень с древесными и мускусными оттенками. Буквально все избрали единый тон запаха...
Нино...Нино удивительная. Она была похожа на мягкую фею и пушистого бражника. Когда она появилась, мне показалось что в в крыше зала появилась дыра в которую льется свет и глядится совершенно чудно-бирюзовое летнее небо.
Это был вечер живой музыки, импровизации, голоса, что звучит то как ситар, то как флейта, а то вдруг низко и полнозвучно, точно виолончель. Я плыл по волнам звуков и видел множество миров. Миров, полных света и жизни.
Никогда и никто не давал мне столько высокого наслаждения, как этот человек....
Классический джаз...или нет..грузинские мотивы...или нет...музыка..я не знаю что это было....Моя душа пела вместе...
Если Нино приедет к вам в город - не пропустите это чудо.
Дай Бог тебе здоровья, волшебная Нино!

все..гуд бай, май лав, гуд бааааййй...
Начался ОБТ... Первые часы массовой истерии. Ура товарищи, гарсон, аминазину всем!
Я улетел, но обещал вернуться...как Карлсон..или как терминатор..короче буду заходить...иногда)

Тепло стало. Тепло и тихо. Зима старательно избегает меня, прячется под опавшей листвой, мышонком бежит от меня поутру. Маленькая смешная, пугливая зима. Не знаю уж чего испугалась, глупая? Я никогда не обижал зиму. Может просто чувствует, что в этом году я ее еще не ждал? Или собирается сделать мне сюрприз ко дню рождения? Может быть...
Сейчас она только по ночам, когда я не вижу, робко выбирается из листьев и торопливо лакает из луж. От этого лужи покрываются тоненькой корочкой льда. Я улыбаюсь, выходя по утрам, и делаю вид что не заметил этого промаха.
Сегодня к ночи совсем развиднелось и звезды бодрые и веселые блещут и приплясывают на холодке, словно холеные кони в упряжке лихача.
Развиднелось повсюду. Протянулось от края до края. Зазвенело стеклянным чистым звоном пространство.
Хмарь да туман осыпались вдруг легким инеем, холодком разбежались по впадинкам, да по листьям, забились туда где прячется маленькая пугливая зима. Ну пусть его. Я знаю, мышонок вьет из этой серой кудели тонкую ниточку, плетет невесомые кружева, чтобы в один прекрасный день раскинуть сверкающие узорами полотна и удивить само Солнце.
Ну и меня. Заодно.

И опять и опять и опять...
Я представляю в руке эти пальцы
Которым равно что игла и пяльцы
И лук и меч...
Как же трудно отсечь
Ожидание сна..
А когда-то придет весна
И ручьи станут течь,
И повсюду цветение и любовь...
Я представляю тебя.
Вновь и вновь...