Эвенкия: край зимы и деликатесов

Мы давно привыкли к тому, что живем в суровом таежном краю. Рожденные в Сибири, гордимся собой и порой снисходительно смеемся, когда какие-нибудь иностранцы с ужасом вопрошают «У вас там по улицам бродят медведи и снег круглый год?» Шутки-шутками,  но, оказывается, есть места и пожестче. По сравнению с ними наша непроходимая тайга – городской парк, а сибирские морозы в «минус сорок» - легкая прохлада.

Куда только не забрасывали меня по работе, но даже представить себе не могла, что когда-нибудь отправлюсь в командировку на Крайний Север, в Эвенкию. Впрочем, риск – благородное дело: теперь и читатели  «СГ-26» смогут подивиться тому, как живут наши «северные братья».

Летающий автобус

Когда самолет оторвался от земли, я заплакала. От страха: слезы бурным потоком лились из глаз, а губы сами стали вышептывать слова всевозможных молитв. Пусть кому-то это покажется смешным, но признаюсь: я до жути боюсь летать, даже на суперсовременных трансатлантических лайнерах. А тут, древняя колымага «АН-26», размером с Икарус на обшивке коего – многочисленные царапинки, сколы краски и прочие убедительные следы долгой и бурной жизни. Это потом люди знающие скажут, что статистика аварий такой техники удивительно низка: пилоты работают на «АН»ах десятилетиями, поэтому досконально знают, что делать. В тот же момент, мне представлялось, что мы покоряем небеса на летающем автобусе, который вот-вот развалится прямо в воздухе. Два с половиной часа полета я с ужасом прислушивалась к ровному гудению моторов, беспрестанно ожидая – сейчас они закашляются, и мы войдем в крутое пике.

К моему изумлению, никакой паники среди прочих пассажиров не наблюдалось: даже в зоне турбулентности (довольно сильной, причем!) эвенки, якуты и прочие представители коренных народов вели себя крайне индифферентно. Хотя, чему тут удивляться, перелеты для жителей  Севера – дело обычное, вроде как для нас – поездки на такси. Дорого, но иначе никак: расстояния и территории глобальные (общая площадь Эвенкии – 767,7 тыс. кв.км), навигация ограничена теплыми месяцами, автодорог нет, разве что зимник, да и по нему особо не разъездишься. Вот и приходится эвенкийцам «наматывать» километры по небу. Именно поэтому всякий выезжающий на «Большую землю» автоматически становится эдаким аналогом «почтальона Печкина» - тащит с собой гору передач, посылок и заказов на все что угодно – начиная продуктами-лекарствами и заканчивая антеннами-телевизорами и прочей бытовой техникой.  

Вместе в рекой остановилась и навигация - почти до лета

Одним словом, малая авиация для Эвенкии – дело стратегически важное. Именно поэтому каждый рвущийся к власти, офигевая от собственной безрассудности, считает своим долгом в очередной предвыборной программе пообещать: новые самолеты и вертолеты закупим, количество рейсов увеличим, специалистов обучим, молодежь в пилоты идти заставим. Ни больше, ни меньше, светлое будущее уже рядом.

Впрочем, слова остаются словами, время идет, а северное небо по-прежнему бороздит дряхлая техника…

Мир бел как мел

Разумеется, первым делом любой приехавший в столицу Эвенкии – Туру – попадает, в аэропорт. Туриста, оказавшегося здесь, ожидает мощный культурный шок. Забудьте о проходных, досмотре и «каруселях» с багажом – к чему эти условности? Все гораздо проще: надо дождаться, пока поклажу выкинут из утробы самолета на улицу, найти в горе чемоданов свой и, забрав его, спокойно топать на выход, благо оный расположен меньше, чем в десяти метрах от «парковочной» полосы. Никаких проверок, досмотров, выяснений, свой ли багаж ты волочешь, ни-че-го, даже приятно ощутить такое доверие. Или безалаберность?

А дальше – пятнадцать минут езды по заснеженной трассе (все цивильно – можно даже вызвать такси) и ты уже на месте – в «поселке городского типа»-пятитысячнике.

Первое впечатление от Эвенкии: весь мир белый. Тебя окружает тысяча самых разнообразных оттенков одного единственного цвета – настоящее царство зимы. Из растительности – невысокие березки и лиственницы, укутанные в белые пушистые покровы. Хлипкий лесок окружает поселок со всех сторон, карабкается на высоченные горы, убегает далеко за хребты. Вокруг, сколько хватает взгляда - простор и небо: огромное до бесконечности.

 А воздух уже звенит от морозца, даром, что на дворе начало ноября. Впрочем, хоть градусник и показывает сегодня минус семнадцать, местные, улыбаясь,  говорят: «Потеплело».  Вчера-то столбик термометра держался на – 25.

Вода для элиты

В поселках "удобства" расположены во дворе. Справить нужду в пятидесятиградусный мороз - тоже подвиг

Кому-как, а по мне – дубак. Когда уезжала, в Красноярске стояла хорошая погода, температура плюсовая, поэтому теперь с непривычки пощипывает нос и хочется немедленно достать из сумки заботливо подсунутый мамой толстый шарф. Окутанная клубами пара, совершаю короткую пробежку от машины до крыльца гостиницы:  кстати, самой что ни на есть лучшей и престижной в Туре. Спросите, что в ней такого престижного? Отвечаю: холодная вода. Наличие самой обыкновенной студеной водицы в кране для Эвенкии – признак элитного жилья. Пустить горячую в дома не вопрос: трубы сами себя обогревают, а вот с холодной большие проблемы. Под землей водовод не проложишь – вечная мерзлота, «по верху»  - тоже, перемерзнет влет. Единственный выход – специальные подогреваемые резервуары, весьма дорогое удовольствие.

Потому и номера в гостинице уровня двух-трехзвездочного отеля с туалетом и ванной на трех хозяев стоят бешеных денег – три с половиной тыщи рублей в сутки. Дорого? Тогда ступай жить в чум, он как раз в качестве антуража у крыльца гостиницы стоит. Холодный, серый  и мрачный с виду по утверждению знатоков, этот чум вполне жилой. Если повесить на дверной проем прочную занавеску, а внутри разжечь костер, еще и поуютнее, чем в люксе будет! Жаль только, никто не позволит.

Стихи у чума

А вот читать стихи у чума не возбраняется. На второй день пребывания в Туре, выскочив  из административного подъезда гостиницы, натыкаюсь на грустного похмельного эвенка. Слово за слово, Константин Панкагир рассказывает мне свою историю:  в «стольный поселок» приехал из села, подлечиться в больнице. Не без денег приехал, разумеется: мало ли какие процедуры делать придется. Но обследование закончилось,  а средства остались. Надо ли объяснять:  где избыток купюр, там сами собой возникают «друзья». Несколько дней новые приятели веселились вместе, однако стоило деньгам закончиться, Константин из лучшего собеседника махом превратился в обузу и потерял уважение бывших собутыльников. Пришлось собирать манатки и катиться восвояси, надеясь добраться до дома хотя бы попутным транспортом.

Константин Панкагир: "Я - эвенк, для меня это честь!"

Обида на «друзей» терзает его почище похмелья, поэтому мое неожиданное сочувствие трогает эвенка до глубины души. Трогает так сильно, что Константин предлагает: «А давай я тебе почитаю стихи. Свои, сам сочинял!»

Не в силах отказать несчастному, внутренне содрогнувшись, соглашаюсь: не выношу рифмоплетства, но в конце-концов, можно и потерпеть. А Панкагир словно силясь обнять весь мир, разводит руки, и проникновенно начинает:

«Как прекрасны эти места,

Эти реки и все, что здесь есть,

Я родился на этой земле,

Я – эвенк, для меня это честь.

Жить на этой прекрасной земле,

Видеть белые летние ночи,

Где большая Тунгуска-река

Свои камни на дне она точит.

Оглянись, вокруг посмотри,

Как прекрасен зеленый лес

Где-то дятел далёко стучит,

Бурундук на кедр залез.

Вот и дождь по палатке стучит,

Я сижу и любуюсь тобой,

До чего ж ты прекрасна земля:

Эвенкия, мой край родной!»

Его простые стихи так гармонично увязываются с окружающей обстановкой, что я испытываю невольный приступ стыда за свою иронию. А позже выясняется,  Эвенкии Константин Панкагир – в некотором роде знаменитость. Коренной житель севера, в 80-х годах он отслужил в Афганистане, вернувшись домой стал охотником. А несколько лет назад у него открылся поэтический дар: Константина даже по местному ТВ показывали – как литератора-самородка. Впрочем, особых бонусов ему известность не принесла: никакой талант не спасает от «друзей по выпивке».

Алкоголем по скуке

 Вообще, пьянство в Эвенкии – больная тема. Алкоголь для местного населения – все: и антидепрессант, и «незамерзайка», и досуг. Если в райцентре имеется хотя бы Дворец Культуры – огромное, мрачное, похожее на бункер, бетонное серое здание, то в окрестных селах о клубах только мечтают. При этом, солнца на севере минимум, дома одинаково-унылые и малоэтажные (на вечной мерзлоте шибко-то не построишь), «для души» остаются только виды природы – чудесные летом и пусть прекрасные, но до уныния  однообразные зимой. Поэтому многие эвенкийцы с горечью констатируют: перспектив нет, скучно, вот молодежь и спивается.

Увидев огромное унылое здание, приезжие не сразу верят, что это - Дворец Культуры.

Причем, если «огненной воды» хватает на всех, самых банальных товаров, вроде той же муки в поселках и деревнях не достает: продукты доставляют сюда на вертолете раз-два в год, поэтому все четко рассчитано на каждого из жителей. И если едоков  вдруг становится больше – строители, например, приезжают с очередной миссией, - кто-то непременно останется без хлеба. Или без чая, коробка коего стоит – держитесь за стул крепче! – 650 рублей. Или, что самое худшее – без бензина.  К слову, топливо здесь тоже недешево – 35 рублей за литр 92-го. И прожить без него невозможно:  «Буран» (снегоход – единственное средство передвижения) не заведешь, на охоту не поедешь.

---Миллионеры из поселка

С другой стороны, не стоит думать, что эвенкийские деревни загибаются от нищеты и пьянства. Еще несколько лет назад, оно, может, так и было. Но в последнее время живущие здесь представители коренных народов Севера – эвенки, якуты и кеты изрядно поумнели и начали зарабатывать деньги. Оказалось, охота – дело на редкость прибыльное: всего за несколько месяцев можно «заколачивать» миллионы.

Путний охотник может позволить себе даже "Ямаху".

Туринцы рассказывают, что в «столице Эвенкии» немало квартир выкуплено жителями поселков: деньги есть, вот они и вкладываются в недвижимость. Это раньше на первом месте  здесь было оленеводство, теперь же разведение рогатых практически забросили: во-первых, дело муторное, а во-вторых, рисковое - в любой момент могут прийти дикие олени и свести все стадо. А кому надо так напрягаться, если те же оленьи мясо и шкуры можно «настрелять» в лесу? Именно поэтому туристы, впервые оказавшиеся в Эвенкии вряд ли смогут увидеть рогатый символ севера. Лично я сказать классическое «Так вот ты какой, северный олень» смогла десятку обезглавленных и обезноженных туш, горой сваленных в вертолете, на котором возвращалась в Туру из зажиточного охотничьего поселка.

Этот заполярный поселок – Ессей, расположенный на берегу одноименного озера, в народе называют еще Эвенкийским Чикаго. Потому что местные жители-якуты весьма богаты,  да еще любят пострелять… друг в друга. Опять же, не просто так, а если выпьют. Так уж устроена природа северного человека: алкоголь начисто вырубает мозги и включает животные инстинкты. В общем, с представителями коренного населения вместе лучше не пить. Опасно для жизни.

В Ессее солнце такое холодное, что его можно фотографировать без светофильтра

Обойдемся без ГЭС!

И есть желательно с оглядкой. Традиционные блюда в Эвенкии непривычны даже для сибиряка. В том же Ессее на праздничном обеде, посвященном долгожданному открытию нового детского садика, нас потчевали строганиной из сырой рыбы (просто, без всяких добавок наструганной)  и сырой печенью оленя. «Свежайшая, - рекомендовали последнюю гостеприимные хозяева, - во рту тает!» Вежливо отказываясь, я налегала на более привычные блинчики с икрой и юколу – приготовленную особым способом вялено-копченую рыбу: сытную и вкусную.

Вообще, по части деликатесов Эвенкия впереди России всей. Местное население, пожалуй, могло бы озолотиться, поставляя вкусности в магазины и рестораны нашей огромной страны. Но, вот ведь загвоздка: для заготовки деликатесов в промышленных масштабах,  здесь не хватает энергомощностей. Электричество еще кое-как делят между собой жители, предприятия и административные здания, а вот на большее рассчитывать не приходится. Пару лет назад, чтобы решить проблему, в Эвенкии даже хотели построить ГЭС, но народ взбунтовался: и для экологии вредно и для климата. Сами судите, что такое повышенная влажность, когда зимние температуры достигают -60 градусов.

Детям в Заполярье никакой холод не страшен. Гуляют даже в -40.

- У нас порой даже птицы замерзают на лету, - говорит эвенкиец Александр. – А если построить гидроэлектростанцию, здесь все живое просто вымрет. И люди, естественно тоже. Мало того, тут еще в советские годы произвели несколько подземных ядерных взрывов, так что вся эта дрянь, что сейчас у нас под ногами, просто поднимется на поверхность. Об этом почему-то никто не подумал!

Сейчас, правда, в Эвенкии завели разговоры о строительстве нескольких мини-ТЭС: по примеру скандинавских. Разумно размещенные и работающие на  местном угле и нефти они бы решили проблему дефицита энергомощностей. А заниматься этим в любом случае придется: район внесен в программу развития «2020», как перспективный в плане добычи полезных ископаемых. Поэтому вопрос более, чем насущный. Остается только надеяться, что «приручая» север, государство не станет искать легких путей и все-таки сохранит  в целости хрупкую природу  и традиции жителей Эвенкии.

***

Покидая Север, я снова плакала. Правда, на этот раз не только от страха перед полетами: было до слез жаль оставлять эту нетронутую красоту. Впрочем, кое-что я все-таки прихватила с собой. Спросите, что именно? Посмотрите в окно: я привезла вам зиму. Прямо из Эвенкии.

Екатерина ГРИГОРЕНКО, фото автора.

СПРАВКА:

Эвенкия – район Красноярского края, расположенный в Восточной Сибири.  Площадь — 767,7 тыс. км², что сравнимо с Турцией и Чили. Эвенкия занимает 32 % площади Красноярского края и 4,5 % Российской Федерации. С севера на юг территория района простирается приблизительно на 1500 км, с востока на запад 800—850 км. При такой площади население составляет всего 17 278 чел., это один из самых маленьких субъектов РФ по численности проживающих. Плотность населения: 0,03 чел./км² (2008), удельный вес городского населения: 33,0 % (2008). Район относится к Крайнему Северу России. Климат резко континентальный. За год температура колеблется от +40 °C до -53 °C (в Туре). Средние месячные температуры января составляют минус 34-38 °C. Морозы длятся 240—275 дней. Значительная часть территории относится к районам распространения вечной мерзлоты. Район входит в абсолютно дискомфортную и экстремально дискомфортную зоны.

Памятник ученому и изветсному деятелю Увачану у Туринской школы.

Оказалось - бывший кандидат на пост главы Мотыгино от партии КПРФ. Сбежал, а еще коммунист)

-----------

Мементо мори, блиа. Я люблю своего ребенка)

София (23:08) :

набрала для прикола этот суп в поисковике



София  (23:08) :

открыла один из сайтов с рецептами



София  (23:09) :

описание о невероятной полезности сего овоща, прямо-таки идеальный продукт

рецепт. все как положено



София  (23:09) :

и внизу меленькими буковками: спасибо никто не нажимал...

---------------------------

И я бы не нажала)))

----------------



Вот она - современная журналистика.

---------

Птичку жалко!!!!

Холодный ветер перекатывает по бетонным плитам пластиковые флакончики и пустые коробки от таблеток, на ковре из опавшей листвы – бесчисленные упаковки от шприцов. Одноразовые «баяны» лежат тут же, под лавкой, в двух метрах от песочницы -использованные, с запекшейся кровью внутри. Жители 26-го и 28-го домов, расположенных на улице Ленина к этой картине уже привыкли: их двор наркоманы облюбовали давно.  По объективным причинам – рядом расположена частная аптека «Доктор+»,  Эльдорадо железногорских торчков. Здесь почти всегда в продаже наличествует «боекомплект» крокодильщика, да и  поклонникам героина есть чем поживиться. С утра до вечера они идут непрерывным потоком, отдают свои кровные за путешествие к могиле. Но рассказывать можно бесконечно, лучше все увидеть собственными глазами.

10. 15 «Все для Вашего здоровья!»

Хмурое утро, аптечное крыльцо, из машины с надписью «Все для вашего здоровья» разгружают картонные коробки. Тут же - наша разношерстая компания – группа добровольцев, собравшихся по велению души - примеряется к месту: прикидываем, какую позицию лучше занять. Эксперты - бывшие наркозависимые, постояльцы одного из железногорских реабилитационных центров, Олег и Дима, будут опознавать наших «клиентов». «Выявленным» мы планируем раздавать листовки о вреде дезоморфина и прочую наглядную агитацию: надежды «достучаться до сердца», конечно, мало, но чудеса иногда случаются и живой пример тому – наши провожатые.

Пока на горизонте тихо, решаю пройтись по двору: мои спутники утверждают, что здесь регулярно колются все, кому не лень.  Так и есть – прямо в центре детской площадки обнаруживаю шприц, выпачканный кровью, неподалеку еще один: местным малышам нынче будет чем заняться. Рядом с аптечным мусором – баночка из-под сухих духов и стандарт аскорутина. Похоже, уколовшись, неизвестный торчок решил вспомнить о здоровье и красоте. Смешно до чертиков. И страшно.

Метрах в пятнадцати от входа в аптеку сгребает в кучу подсохшие листья и упаковки от «баянов» хмурая дворничиха.

- Да надоели уже, ироды, - говорит она – Каждый день убираюсь, и все равно одно и то же. Сейчас еще хоть коробку хоккейную срыли, а раньше они прямо там кололись: шприцы как ковер на земле лежали. А ведь детишки рядом играют, жуть такая. А что у них там зараза на этих иголках – кто его знает? И как этим наркоманам еще что-то продают? Совсем с ума посходили, бизнесмены проклятые!

10.30. Дети смерти

А вот и «клиент»: сероватый цвет лица – кожа словно припорошена пеплом, беспокойный взгляд, мятая одежда.

Он берет у нас визитку, не читая, заталкивает в карман и ныряет в аптеку. Покупает «Седал-М» - кодеиносодержащий препарат - и прочие ингредиенты для приготовления дезоморфина, в наркоманской среде именуемого «крокодилом»: за то, что «откусывает» конечности – ноги и руки гниют заживо, «отстегиваются» и внутренние органы. Пока аптекарь подсчитывает сдачу, мы предлагаем незнакомцу еще листовку.

- Да что вы от меня хотите? – удивляется он, - Был я в разных центрах, лечился, но всегда уходил. Кололся и буду колоться, меня ничто не спасет. Я себе уже и место на кладбище приготовил, заранее выбрал, так что особо не переживаю.

Получив заветный пакетик, он срывается с места и исчезает за дверью.

- Вам не страшно? – интересуюсь у аптекаря. – Клиенты-то неадекватные.

- Не столько страшно, сколько жалко, - отвечает она. – Ведь все они – наши дети…

10.45 Потенциальные самоубийцы

Торчки идут один за другим – от листовок не отказываются, кое-кто даже благодарит, просит дать побольше, обещает раскидать в «варочной» -  месте, где готовят наркотик. Пятый по счету – короткостриженный бугай - в аптеку заходить не торопится, топчется вокруг, с подозрением присматриваясь к нам: мало ли, а вдруг менты?

- Этот похоже, недавно начал – вид еще здоровый - объясняет Олег, -  Если человек знакомый, с ним контакт установить проще. А те, кто впервые тебя видят, напрягаются, ждут подвоха. Наркоманы же уверены, что они самые хитрые и продвинутые – тут обманули, там, здесь… А на самом деле обманывают только себя.

Побродив еще немного, здоровяк ныряет-таки в аптеку: желание ширнуться пересиливает осторожность. Потребность кайфа вообще штука противоестественная: у тех, кто колется напрочь исчезает чувство самосохранения. Ну объясните, может ли человек в здравом рассудке «пустить по вене» глазные капли? А ведь офтальмологическое средство «Тропикамид» ныне – в списке наиболее покупаемых. И одно из самых опасных: от него кровь превращается в гель, «выгорает» клапан в сердце, органы становятся «пластмассовыми». При этом препарат вызывает лютое привыкание – зависимый просто «закалывает себя насмерть». Продаются смертельные капельки, правда далеко не везде – фармацевты прекрасно знают, что наркоманы разбавляют ими героин и потому неохотно берут на реализацию. Впрочем в «Докторе-плюсе» «тропик» есть почти всегда, потому и пользуется аптека бешеной популярностью у местных нарков. Как говорится, «Все для Вашего здоровья».

11.30. Все из детства?

Только за час на входе в аптеку мы вылавливаем 10 наркоманов. Пока ждем, Димка –рассказывает свою историю:  «в проблеме» он живет с раннего детства – его мать кололась 18 лет. С промежутками на отсидки в тюрьме – потому и протянула так долго: вынужденные перерывы в приеме наркотиков стали спасением для здоровья. Димка обо всем прекрасно знал, но пример матери его не остановил.

- Конечно, человек выбирает сам – колоться ему или нет, - говорит он. – Но у меня можно сказать, предрасположенность была. Пока она сидела в тюрьме, я начал … И очнулся только спустя два года. Думаю, меня Бог спас. Ведь не важно, чей ты сын – проклятие может остановиться именно на тебе. А мать… наверное и сейчас употребляет, я не знаю…

Разговор окончен - рядом с аптекой останавливается джип. Димка заглядывает внутрь сквозь стекло и вдруг потускневшим голосом произносит:

- А вот и она. Добро пожаловать в сказку.

Из кроссовера выбирается женщина лет сорока – красивая, ухоженная, благоухающая дорогими духами.

- Димка?! – удивляется она. – Ты чё здесь делаешь?

- А ты как думаешь? – устало спрашивает он и протягивает ей листовки. – Возьми, может посмотришь на досуге.

- Да не буду я это читать, - со смехом отвечает мать. – Отдай лучше тому, кому пригодится!

Сделав ходку в аптеку, она запархивает в машину, кокетливо улыбается и машет. Джип дергает с места - Димка смотрит вслед, сжав зубы. А я нутром чувствую, как ему больно и не знаю, даже не представляю что сказать…

12.15 Пленники кайфа

А ближе к обеду начинается настоящее паломничество. Наркоманы идут один за другим, большинство «на кумаре» - им некогда с нами говорить, срочно нужна доза. Из очередного такси выпрыгивает паренек лет 16-ти, он мчится к аптеке, а ноги заплетаются, кажется, вот-вот упадет. Услышав предложение взять листовку, он со слезами в голосе начинает уверять, что мы  ошиблись. Врет. А в глазах – полное отсутствие мозга, лишь всепоглощающая абстиненция. Он несется к прилавку и выбирает «Тропикамидом». Только днем позже я узнаю, что глазные капли теперь принимают не только торчки со стажем – оказывается, это модно в подростковой среде. Без добавки наркотика, лекарство вызывает короткие галлюцинации, которые хочется повторить еще и еще. Вот только сил пережить такую токсическую «бомбежку» даже у молодого организма хватает ненадолго. Максимум полгода – и клиенту можно заказывать отпевание. За любой кайф надо платить - собой. Кстати, «тропик» отнюдь не является жизненно необходимым препаратом. В основном, его используют в диагностических целях, редко – в комплексной терапии. Казалось бы, зачем продавать? Завезли в поликлинику – и баста. Но фармацевты хорошо знают, в чем выгода: пузырек «Тропикамида» стоит больше двухсот рублей, наркоманы берут сразу несколько. Представляете, какие «бабки» поднимает аптека за день? Чистый доход, сплошная выгода! Вот только в голове не укладывается: как можно жить, питаться, отдыхать, одеваться и воспитывать детей на деньги, которые тебе подарила Смерть? 

13.00. Остаться в живых

За два с половиной часа через аптеку «Доктор+» проходят 30 наркоманов, и всего лишь семь обычных посетителей. Гламурные девочки, хрупкие мальчики, изможденные мужчины и потерянные женщины, бывшие заключенные и цивильные бизнесмены: у наркомании нет возраста и социальной принадлежности, Кайф старается поглотить каждого, кто хотя бы раз прикоснулся к нему. И пока правительство России решает, целесообразно ли запретить кодеиносодержащие, внести ли в список сильнодействующих «Тропикамид» и вообще, стоит ли отслеживать деятельность частных аптек, защитить себя и своих детей можем только мы сами. Правило одно: следить в оба и говорить правду. Всегда.

Екатерина ГРИГОРЕНКО.

Железногорск в опасности: грядет эпидемия. Абсцессы, гниение, смерть – до тихого благополучного города добрался самый страшный наркотик современности: дезоморфин. Еще зимой Госнаркоконтроль уверял: в ЗАТО этой заразы нет. Не прошло и полгода, как местные «торчки» уже попробовали новое зелье и научились его варить. Многие скажут: «Нас это не касается!» И будут неправы:  еще как касается. Дезоморфин существенно отличается от прочих наркотиков: во-первых, в несколько раз дешевле,  во-вторых, изготавливается из лекарств, которые можно купить БЕЗ РЕЦЕПТА в любой аптеке и в-третьих, он не оставляет шанса на выживание. А значит, в опасности каждый, у кого есть друзья, близкие и дети.

Без надежды

Стандартная железногорская хрущоба. Мебели практически нет, давным-давно немытая кухня, порыжевшие от ядовитых испарений обои, въедливый химический запах, горы шприцев на пыльном подоконнике.  У окна – две сгорбленные фигуры: отекшие руки и ноги  покрыты синяками и гноящимися нарывами... Сорок минут несчастные ищут спаявшиеся, спрятавшиеся под кожей вены, терзая распухшую плоть иглами. Промахиваются и снова колют-колют-колют…

Вышеописанная картина -  не лирическое отступление «чтобы попугать», а реальность - прошлое Надежды (имена героев статьи изменены – Е.Г.). С виду обычная, только очень изможденная женщина лет 37-ми несколько дней назад «спрыгнула» с дезоморфина. На ее предплечье – опухоль размером с куриное яйцо: рана уже подсохла, но гной пока не вышел, как не вышли до сих пор и пары «крокодила». Она пересидела самые страшные ломки, а сейчас мечтает только об одном – уснуть: пятые сутки бодрствования могут доконать кого угодно.

- Почему начала колоться? – переспрашивает Надежда – Наверное, что-то в жизни неладно было. Пустота.

Жизнь Надежды действительно благополучной не назовешь: развод с пьющим мужем, отсутствие собственного жилья…  И тут же – семилетняя белокурая Алина - малышка, волей судьбы попавшая в персональный ад своей матери. Пока Надежда готовила дезоморфин и кололась, дочь была предоставлена самой себе. Целый день она проводила на улице, играя с ребятишками или просто слоняясь по двору - лохматая девчушка в замызганной одежде, с грязными руками и коленками. 

Все просто: «крокодил» действует два часа. Время изготовления – такое же. Чтобы не «ломало», нужно уколоться и начинать все по-новой: круговорот дезоморфина в природе. На прочую жизнь не остается ни минутки: до детей ли тут?

- Без дозы все теряет смысл, - говорит Надежда. – Главное для наркомана – движняки: пойти, достать, купить, приготовить. Если на утро что-то осталось – уже не интересно – нет того азарта, все время надо куда-то бежать, искать, встречаться с такими, как ты. Это как приключение – замутил и гордишься собой. Бывает, смотришь: Новый год, день рождения, люди идут в магазины, что-то покупают, готовятся, а тебе это не надо. Наркотик забирает все праздники.

Ампутация или смерть

Вместе с праздниками уходит и жизнь. Причем, от дезоморфина – в десятки раз быстрее, чем от любого другого наркотика. В Железногорск «крокодил» попал всего-то три месяца назад, но местные наркоманы утверждают: жертвы уже есть.

А привезли отраву из Красноярска: там масштабы употребления давно стали катастрофическими. Произошел в буквальном смысле «обмен опытом»: местные наркоманы съездили к знакомым в край и те показали им, как варить. Процедура непростая, но вполне окупается дешевизной ингредиентов: если доза героина стоит около пятисот рублей, то этой же суммы хватает, чтобы «вмазаться» дезоморфином вчетвером.

Так что же такое это новое зелье? Дезоморфин – синтетическое подобие морфина. Его «вывели» в начале прошлого века в США, как обезболивающее, но потом запретили: вызывал слишком сильную привыкаемость и действовал недолго. А вот  в домашних условиях дезоморфин синтезировали года четыре назад в России. «Умельцы» нашли способ выводить вещество из кодеиносодержащих препаратов с помощью кислоты, бензина и фосфора. «Грязный» и небезопасный, даже с точки зрения наркомана, процесс впоследствии еще упростили. Составляющие заменили более дешевыми: вместо красного фосфора – сера от спичек, вместо очищенного бензина – АИ-92 с автозаправки,  вместо соляной кислоты – уксус. Разумеется, очистить от вредных добавок дезоморфин нереально, поэтому наркоманы колются тем, что имеют. Но одно качество «чистого» синтетика «крокодил» все же унаследовал: даже первая доза вызывает сильное привыкание.

И с нее же начинается разложение, преждевременная смерть организма: дезоморфин «сжирает» человека. Он убивает быстро и мучительно: токсины выделяются через легкие, почки и печень – в любой момент органы могут отказать. В местах инъекций часто образуются тромбы, они закупоривают вены и те «сгорают» от ядовитых веществ. На теле  появляются язвы, они быстро «расползаются», занимая все большие площади. А дальше -  гниение заживо.

(Конечности наркоманов выгнивают изнутри)

Кстати, свое имя «крокодил» получил за то что «откусывает» конечности – сгнившие руки и ноги наркоманам приходится ампутировать. Конечно, если выживут.

Никому не нужные

Можно сказать, нашу героиню спасла дочь: маленькую бродяжку заметила бывшая коллега Надежды, Татьяна. Она не смогла пройти мимо, решила: срочно нужно что-то делать.

- Надя снимала жилье – они там кололись вместе с подругой, - вспоминает Татьяна. - Мне пришлось караулить под дверью. Поговорили мы на площадке, когда Надя возвращалась домой с очередного рейда в аптеку.  То, что я увидела, меня потрясло: огромный нарыв на руке, лодыжки и запястья распухли, при этом похудевшая килограммов на десять –  она выглядела в свои 37 немощной старухой!  Я сразу же предложила помочь устроить её на лечение. Но она думала лишь о том, чтобы уколоться…

И тогда я забрала Алину к себе. Отмыла, переодела, накормила. Поняв, что ребенок у меня, вскоре пришла Надя. Уставшая, измученная, она рассказала мне, что САМА сходила в наркодиспансер на Комсомольской, 39 и попросила о помощи. Там  к ней отнеслись с пониманием, но сказали, что капельницу для облегчения состояния  (а ломки Надя боялась больше всего, как любой наркоман) поставить не могут, потому как не проводят таких процедур, а из препаратов могут предложить… феназепам. Снотворное против ломки, смешно: спать,  когда тебя корежит?

Особенно меня поразило, – продолжает Татьяна, – что наркомана, который САМ пришел за помощью (это же бывает так редко! – чаще его, упирающегося, тащат под руки сердобольные родственники), по сути, отправили домой. И не потому, что не хотели помочь, а потому, что помочь не в силах! Это страшно… Я решила отвезти девочек в больницу сама. Никогда не забуду, как они собирались: давай бегать, марафетиться. Вера долго искала кофту – она у нее единственная, потом нашла на кресле под какими-то вещами и стала ругаться, дескать помяли. А я стою, смотрю на них, как на инопланетян: ведь умирают же, а им важнее всего, как они будут выглядеть.

За направлением приехали в наркодиспансер. Там  нас  приняли доброжелательно, даже с сочувствием. Пообещали, что в психиатрической лечебнице помогут, созвонились с врачами и предупредили их. А вот информацией о новом наркотике врачи не располагали: я, простой обыватель, объясняла из чего готовят дезоморфин, и какое он действует! Вот скажите, как может оказать помощь медик, который узнаёт о новом наркотике от пациента? Неужели нет способа работать с опережением, неужели никто не обязан информировать врачей о появлении страшных «новинок»? Ведь время, потерянное из-за неведения – это чьи-то жизни…

Сразу же поехать на девятый квартал женщинам не удалось:  два часа со времени последнего укола прошли,  Вера и Надя уже «выбились из графика». Чтобы не кумарило, пришлось вернуться домой за новой дозой. К тому моменту, когда они доехали до больницы, там сменился персонал.

- Принимают нас, врач говорит: «Вы, девочки, должны расписаться, что согласны на лечение. Только мы вам предложим анальгин, димедрол и физраствор. Вы согласны?» Куда деваться, соглашаемся. Я обрадовалась, оставила Веру и Надю в больнице, все равно Алинка у меня живет. Вроде успокоилась, но и дня не прошло – телефонный звонок: «Мы дома». Оказалось – сами ушли. «С нами, - говорят, обращались как с психами, а мы не психи, нам просто плохо». Оказывается, сначала врачи воспитательную беседу провели, на тему «мы вам ничего не должны, тут душевнобольные, а не наркоманы лечатся», а потом, обнаружив язву на руке у Нади, вызвали «Скорую помощь». А она не может в больницу ехать, у нее ломка! Одним словом, вышел конфликт и девчонки ушли. Меня поразило даже не отношение, а то, что помощи в городе вообще нет. Можно, конечно, говорить, что так им, наркоманам и надо, мол, они не заслуживают лучшей участи, но ведь беда может произойти с кем угодно. И с теми, кто вам дорог – тоже. Ведь наркомания – это ошибка одного раза. Ошибка на всю жизнь.

(Этот дезоморфинщик умер через несколько минут после того, как его задержали и сфотографировали оперативники и журналисты. Медики ничего сделать не смогли)

Смерть как обыденность

«Вытащить» знакомую Татьяне все-таки удалось: она пристроила женщину в реабилитационный центр одной из местных религиозных организаций. Там Надежда «пересидела» ломки: помогла баня и опыт таких же «бывших», как она.

Впрочем, слово «бывшие» по определению к себе те, кто «завязал»,  считают неправильным. Скорее – неактивные, ведь любой из них постоянно балансирует на грани между «здесь» и «там».

- Внутри пустота и если ее ничем не заполнить – тянет назад, - говорит "неактивный" наркоман из Красноярска, Дмитрий.

Высокий, красивый, очень обаятельный, внешне он выглядит вполне благополучным, вот только на дне глубоких карих глаз – отпечаток страдания, застарелой муки. Четыре месяца назад он покинул родной город: бросил дом,  привычный уклад жизни – все ради того, чтобы спастись. От «крокодила».

- Я на героине с 14-ти, - рассказывает Дмитрий. –  Причем, на иглу сел по глупости: как-то знакомый спросил про наркотики, я и соврал, что пробовал. А он предложил вместе уколоться…

Больше десяти лет Дмитрий вел двойную жизнь – выучился, работал, получал хорошие деньги, обзавелся семьей, растил дочь и… кололся. Но вечно так продолжаться не могло: в конце концов от Дмитрия ушла жена. А он… завел подругу и «пересел» на дезоморфин.

- Я и раньше видел, как другие колются «крокодилом», но был уверен, что такую дрянь не попробую никогда, - продолжает Дмитрий. – Это же полная деградация. Но однажды с поставками героина начались перебои...

Через пару месяцев он превратился в развалину, а его подружка... умерла. Врачи диагностировали абсцесс: ее рука просто выгнила изнутри, спасти девушку не удалось.

За несколько часов до смерти она позвонила Дмитрию. «Завязывай…  Завязывай, иначе закончишь, как я». Но даже эта потеря его не остановила.

- Смерть стала обыденностью, она была в порядке вещей, какое уж тут чувство самосохранения… - вспоминает Дмитрий. – Однажды я сварил неправильно – вместо рубинового цвета «крокодил» получился белым. А народ – человек пять, сидит, дозы ждет. Что делать? Ну я и пустил по вене первым – чтобы проверить, выживу или нет. В такие моменты ничего не страшно. У меня знакомый дезоморфинщик умер, когда вскрыли, оказалось, у него легкое в желудок провалилось. Там и переварилось. Думаете, нас это остановило? Как бы не так. Или вот еще было – сели в кружок, укололись. Я через некоторое время соседа локтем задел, а он упал: смотрим, не дышит, посинел уже… Ну, мы его за руки-ноги взяли и в подъезд вынесли, бросили на лестничной площадке вместе со шприцом. Умер-не умер, а притон «палить» нельзя: где потом колоться? У нас один даже сестру родную вынес… Да и на моей совести таких покойников четверо – до сих пор снятся.

 Без рецепта не отпускать!

Кколичество наркоманов, употребляющих «крокодил», растет с каждым днем: например, только в Норильске за прошлый год умерли 69 дезоморфинщиков. Теперь и Железногорск «в деле» - по последним данным, местные наркоманы повально стали пересаживаться на «крокодил».

- Мы совместно с УВД провели серьезную работу – перекрыли большинство каналов поставки героина, – комментирует ситуацию пресс-секретарь железногорского межрайонного отдела Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, Наталья Валюх. – Но наркоманов это не останавливает: им нужно употребить, вот они и переходят на дезоморфин. Кроме того, «сырье» стоит дешево, купить можно легально. Приготовленное зелье наркоманы употребляют сразу, поэтому уверены – по закону им ничего не грозит. Якобы нет вещества, значит и привлечь к ответственности нельзя.  Но они ошибаются: вот, буквально несколько дней назад мы выявили и закрыли наркопритон, где готовили дезоморфин… 

К сожалению, мер, предпринимаемых силовиками недостаточно: свято место пусто не бывает – проходит немного времени и вместо закрытого притона появляется новый. По словам той же Надежды, она знает восемь точек, где синтезируют «крокодил» только в районе от бывшего «Прогресса» до Дворца Творчества. А сколько их в городе?

Получается, решить дезоморфиновую проблему можно только запретив свободную продажу кодеиносодержащих препаратов. В этом списке – всем известные «Пенталгин»,  «Коделак», «Седалгин» и другие.  Надо сказать, в Красноярском крае такой запрет уже вводили: таблетками стали торговать по рецептам. Но спустя три месяца антимонопольная служба посчитала запрет противозаконным и «кодеинки» снова вернулись в свободную продажу. На радость «торчкам».

- Я обошла все аптеки в городе: распечатала листовки про «крокодил», просила фармацевтов, чтобы раздавали наркоманам – вдруг сработает? - Говорит Татьяна. – Начинала объяснять, кого надо «просвещать», а оказалось, что аптекари уже давно в курсе. Оказывается, некоторые торговые точки среди наркоманов пользуются особым спросом – они бегут туда дробным топотом. Правда «поддерживают» их не везде – к счастью, есть еще у нас продавцы с уверенной гражданской позицией. Они мне так и рассказывали, мол, приходят наркоманы, но мы говорим, что лекарств нет. Зато в других местах для «страждущих» формируют специальный пакет: ватка, шприц, полный набор ингредиентов… Сервис! И сделать ничего нельзя…

Сейчас в России словосочетание «дезоморфиновая эпидемия» актуальна для 65 из 80 регионов. При этом еще два года назад «синтетик»  употребляли  лишь в 21 субъекте. Увеличение производства обезболивающих препаратов на основе кодеина увеличивает и количество наркоманов. Причем, запретить продажу «сырья для крокодила» на региональном уровне нельзя: решение должны принять в правительстве РФ и Госдуме. Впрочем, подвижки уже есть: инициаторов запрета безрецептурной продажи кодеиносодержащих препаратов поддержали губернаторы большинства охваченных «наркочумой» территорий. Готовы пойти навстречу и в Министерстве здравоохранения России. Однако, пока закон не принят, ситуация вряд ли изменится.

***

- Надька? Перекумарила?!! – удивлению Веры нет предела. – Ну надо же, какая везучая!

Худенькая блондинка с засаленными волосами завистливо вздыхает и принимается за готовку: дел много – надо размять в пыль таблетки, прокипятить раствор, откинуть через бензин и как следует профильтровать: до ломки осталось всего полтора часа.

А  после, кое-как отыскав вену, Вера уколется, обессилено прислонится к стене и, прикрыв глаза, пробормочет: «Кто бы ни придумал эту дрянь – будь ты проклят!»

(С) Екатерина ГРИГОРЕНКО. "СГ-26" от 26.08.10