-Подписка по e-mail

 

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 3) АРТ_АРТель free_readings Work_of_art

The Everlasting / 7 часов утра / Коан / Авангардный фронт пост-панка / Snowfall / Мартин Бэйтс / Idola fori /Смиренные мизантропы / Культ Звука / Wild blues / Документальная фотожурналистика / Задушевнейшие разговоры / Запах книг / Infinite Crescendo


Знаток души человеческой - Тулуз-Лотрек

Воскресенье, 05 Июня 2011 г. 00:12 + в цитатник
Это цитата сообщения Kolobok47 [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Лотрек прожил короткую и драматичную жизнь. Есть некий стереотип личности художника - калеки с детства, но при этом веселого завсегдатая кабаре и публичных домов.

Он «как бы» легок - в жизни и искусстве. Это, разумеется, миф. За бесшабашным «прожиганием жизни», которое рифмуется с Монмартром, он - быть может, лучше других - видел огромное неизбывное горе. Из этого следуют многие особенности его манеры. Любитель горячительных напитков, Лотрек был абсолютно трезв в своем творчестве. Душа человеческая у него - это котел, где кипит и смешивается высокое и низкое, уродливое и прекрасное, злое и доброе. Художнику незачем бичевать порок и превозносить добродетель, на его долю остаются печальная ирония и одновременно искреннее сочувствие.

Он, не гоняясь за «похожестью» деталей, выявляет характеры своих персонажей, которые становятся у него необыкновенно живыми. В истории искусства Лотрек застыл где-то «между» - он сознательно отошел от импрессионизма, своим декоративным стилем предвосхитив модерн грядущей эпохи. И, по большому счету, он одинок, он стоит вне всяческих «измов». Как всякий истинный художник.
37f298955e3b (700x479, 106Kb) 38886361_1233251160_7 (699x535, 87Kb) Anri_de_Tuluz-Lotrek. (500x372, 51Kb) image001 (668x514, 95Kb) image002 (463x599, 72Kb) image_anry (700x583, 81Kb) sub_wm (504x600, 124Kb) toulouse-lautrec-bed (700x542, 469Kb) toulouse-lautrec-moulin-rouge-s (600x375, 119Kb)
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Renoir, Pierre-Auguste

Воскресенье, 05 Июня 2011 г. 00:09 + в цитатник
Это цитата сообщения K__LARISA_ [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Рубрики:  Живопись

Метки:  

Живопись Brent Heighton

Суббота, 04 Июня 2011 г. 23:57 + в цитатник
Это цитата сообщения PKFNF [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Рубрики:  Живопись

Метки:  

Denis Nolet. Романтика вечернего города. Дождь

Суббота, 04 Июня 2011 г. 23:55 + в цитатник
Это цитата сообщения IRIS [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Рубрики:  Живопись

Метки:  

Хвост и АукцЫон - Чайник вина (1992)

Понедельник, 30 Мая 2011 г. 22:28 + в цитатник
Это цитата сообщения Memorium [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Стиль: Underground, Post-Punk
Битрейт: 192 Кбит/с
Размер архива: 52.1 Мб

Трэклист:

01. Орландина
02. И ночь и день
03. Тайна
04. Слепой
05. Дети
06. Внутри собаки
07. Конь унёс любимого
08. Чайник вина
09. Не вижу птиц я
10. Прощальная
11. Милая моя
12. Мы всех лучше

 

Рубрики:  Темная сторона музыки / Светлая сторона музыки

Метки:  

Да святится имя Твое

Воскресенье, 29 Мая 2011 г. 13:39 + в цитатник
Это цитата сообщения Iron_Ann [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Вера Николаевна вернулась домой поздно вечером  и  была  рада,  что  не
застала дома ни мужа, ни брата.

Зато ее дожидалась пианистка Женни Рейтер, и,  взволнованная  тем,  что
она видела и слышала, Вера кинулась к ней и, целуя ее  прекрасные  большие
руки, закричала:

 - Женни, милая, прошу тебя, сыграй для меня что-нибудь, - и  сейчас  же
вышла из комнаты в цветник и села на скамейку.

Она почти ни одной секунды не сомневалась в том, что Женни  сыграет  то
самое место из Второй сонаты, о котором  просил  этот  мертвец  с  смешной
фамилией Желтков.

Так оно и было.  Она  узнала  с  первых  аккордов  это  исключительное,
единственное по глубине произведение. И душа ее как будто бы  раздвоилась.
Она единовременно думала о  том,  что  мимо  нее  прошла  большая  любовь,
которая повторяется только один раз в тысячу лет. Вспомнила слова генерала
Аносова и спросила себя: почему этот человек заставил  ее  слушать  именно
это бетховенское произведение, и  еще  против  ее  желания?  И  в  уме  ее
слагались слова. Они так совпадали в ее мысли с музыкой, что это были  как
будто бы куплеты, которые кончались словами: "Да святится имя Твое".

"Вот сейчас я вам покажу в  нежных  звуках  жизнь,  которая  покорно  и
радостно обрекла себя на  мучения,  страдания  и  смерть.  Ни  жалобы,  ни
упрека, ни боли самолюбия я не знал. Я перед тобою  -  одна  молитва:  "Да
святится имя Твое".

Да,  я  предвижу  страдание,  кровь  и  смерть.  И  думаю,  что  трудно
расстаться телу с душой, но. Прекрасная, хвала  тебе,  страстная  хвала  и
тихая любовь. "Да святится имя Твое".

Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки.  Сладкой
грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания.  Но
я не причиню тебе горя. Я ухожу  один,  молча,  так  угодно  было  богу  и
судьбе. "Да святится имя Твое".

В предсмертный печальный час я молюсь только тебе. Жизнь могла бы  быть
прекрасной и для меня. Не  ропщи,  бедное  сердце,  не  ропщи.  В  душе  я
призываю смерть, но в сердце полон хвалы тебе: "Да святится имя Твое".

Ты, ты и люди, которые окружали тебя, все вы не  знаете,  как  ты  была
прекрасна. Бьют часы. Время. И, умирая, я в  скорбный  час  расставания  с
жизнью все-таки пою - слава Тебе.

Вот она идет, все усмиряющая смерть, а я говорю - слава Тебе!.."

Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему  и  плакала.  Дерево
мягко сотрясалось. Налетел легкий ветер и, точно сочувствуя ей, зашелестел
листьями. Острее запахли звезды  табака...  И  в  это  время  удивительная
музыка, будто бы подчиняясь ее горю, продолжала:

"Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся. Ты обо мне помнишь? Помнишь?
Ты ведь моя единая и последняя любовь. Успокойся, я с тобой.  Подумай  обо
мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно
мгновение, но навеки. Ты обо мне помнишь? Помнишь? Помнишь? Вот я чувствую
твои слезы. Успокойся. Мне спать так сладко, сладко, сладко".

 Женни Рейтер вышла из комнаты, уже кончив  играть,  и  увидала  княгиню Веру,    сидящую на скамейке всю в слезах.

 - Что с тобой? - спросила пианистка.

Вера, с глазами, блестящими от  слез,  беспокойно,  взволнованно  стала
целовать ей лицо, губы, глаза и говорила:

- Нет, нет, - он меня простил теперь. Все хорошо.

   (с)Александр Куприн, "Гранатовый Браслет"

 

 

Рубрики:  На книжную полку
Темная сторона музыки / Светлая сторона музыки

ГАЗЕТА В ЖИВОПИСИ (ЖИВОПИСЬ ХХ-ХХI ВЕКОВ.)

Понедельник, 16 Мая 2011 г. 23:28 + в цитатник
Это цитата сообщения Парашутов [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Марк Шагал Продавец газет 1914 г.



ЕЩЕ 14 КАРТИН
Рубрики:  Живопись
На книжную полку

Julian Tuwim

Среда, 11 Мая 2011 г. 03:05 + в цитатник
Это цитата сообщения aliena-aliena [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]




Odyseusz

Noc deszczem uczerniona, atramentowa ulewa,
Rozchlustało się niebo ciemnymi pomyjami.
Przywiążcie mnie, przyjaciele, do ściany powrozami,
Bo w ogrodzie syrena okrutnie, przeciągle śpiewa.

W krzakach, wichrem porwanych, rzuconych widmem w okno,
Wije się wielką jaszczurką, śliska, dwupierśna, blada,
Uszy, na śpiew nanizane, zalepcie mi ziemią mokrą,
Bo się na muzę naprasza i dziwy opowiada.

Wspiął się ocean grzywiasty spienionym koniem-ogromem,
Rży niebo zachłystem burzy, chmury żubrami w puszczy.
Miotam się w izbach, żeglarz, głębina grzmi nad mym domem,
Ogród od śpiewu oszalał i straszną żałobą pluszcze.

Poniosło mnie, Noego, rzuciło, Odysa, w zamęt,
W kipiącą otchłań podróży, w dzieje moje człowiecze,
Panna, pieśniarka sina, księżycem ułudnym ciecze,
Przemienia się, roztapia w rosnący, słodki lament.

Kto dobry, niechaj mnie zwiąże, oczy zaleje ołowiem,
Kto najlepszy, niech poda szklankę strutego wina!
Stań, wierna Penelopo, nad mym śmiertelnym wezgłowiem,
Dzisiaj do ciebie wróciłem - i nowa się podróż zaczyna.

Widzisz? teraz we wszystkich oknach ta sama się wspina,
Gdzież ja oczy podzieję od srebrnołuskich jej guseł?
Słyszysz? w powódź uwodzi, niemiłosiernie jedyna,
Głosem pierwszej miłości, niepokonanym przymusem!

Przyciągnęła ocean, żeby mi wył pod oknami,
Niebu huczeć kazała nieustającym łoskotem
I coraz grożniej śpiewa, że miłość jest między nami,
Żebym się słodko nie łudził lubym pod strzechę powrotem.

Otwórzcie, otwórzcie okna w głąb krzyczącego ogrodu,
Topielcem w pieśń popłynę, kipielą pochłonięty!
Leć, ukochany domie, zerwij się z ziemi okrętem!
O, żono! O, przyjaciele! Doprawdy: nie ma powrotu.

Потрясающее стихотворение Ю.Тувима. Наиболее близкий к оригиналу перевод здесь:http://stran-nik.livejournal.com/228540.html.

ОДИССЕЙ  Из Ю.Тувима (перевод с польского).
Ночь сгустилась от ливня, от чернильного злого потока,
Небеса прохудились и хлещут помоями в лужи.
Эй, друзья! вы свяжите вожжами меня, да потуже,
Ибо пенье сирены в саду так протяжно-жестоко.

С места сорвана ветром, ломится в окна лещина,
В ветках ящерку вижу — скользка и двугруда, змеится...
Всё пронизано пеньем! Залепите мне уши глиной —
Ибо сказками манит, в музы просится эта певица.

Океан длинногривый встаёт на дыбы, всё выше,
В небе — ржание бури, а тучи — как зубры в пуще.
Я, моряк, рвусь из комнат, глубины гремят над крышей,
Сад от песни безумен и плещет печалью всё пуще.

Понесло меня, Ноя, меня, Одиссея, в пучины,
В дальних странствий кипенье, в дорогу мою людскую,
А певица всё льётся сиянием лунным, тоскуя,
Растекается песней в безмерную сладость кручины.

Пусть из вас самый добрый свинцом мне зальёт глазницы,
Пусть из вас самый лучший в вино мне добавит яду!
Прошу тебя, Пенелопа, к одру моему склониться,
Я сегодня вернулся — и снова в дорогу надо.

Видишь? в каждом из окон лезет ящерка ввысь отвесно,
Как глаза оторвать мне от блестящей чешуйчатой сказки?
Слышишь? немилосердно, безжалостно тянет в бездну
Звуком любви ушедшей, неумолимой ласки.

Океан заманила, чтобы выл возле дома волнами,
Небесам повелела, чтобы гром раскатился сурово,
И поет всё грознее о том, что любовь между нами, —
Чтобы мне не мечталось вернуться к родимому крову.

В сад кричащий окно распахните, впустите чудесное пенье,
Смытый песней, в потоке я, словно утопленник, сгину!
Дом любимый, в дорогу! кораблём отправляйся в стремнину!
О жена! О друзья! Воистину — нет возвращенья.

(Перевод С. Шоргина)

Иллюстрация http://photo.ukrhome.net/files/10950/58744/


 (699x339, 64Kb)

Рубрики:  На книжную полку
Moja Polska

Метки:  

Малоизвестные фото войны

Вторник, 10 Мая 2011 г. 11:28 + в цитатник
Это цитата сообщения Алиса_Кузнецова [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



“Когда я, писатель, думаю о профессии фотокорреспондентов на войне, я думаю о том, как трудна эта профессия. Мы можем написать потом, нам не обязательно писать тогда. Мы можем что-то занести в свой блокнот, два-три слова, а потом развернуть из этого всю картину, потому что работает наша память. Они не могут снять потом. Они могут снять только тогда, в тот момент, вот тот танк, который идет на них, и ту атаку, которую они видят. И то бедствие, которому они стали свидетелями. Аппарат не запоминает, аппарат снимает. Их память — это их снимки. То, что осталось на пленке, и есть их память о войне.” Константин Симонов.

Фотографии к 9 мая

************
Рубрики:  Art & Politics

Сеанс добра и нежности от польского художника. Печальное и светлое... из жизни человечков

Понедельник, 09 Мая 2011 г. 21:51 + в цитатник
Это цитата сообщения Филофоб [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]





 

А вот и автор:

Dariusz Twardoch- польский художник-иллюстратор.

Рубрики:  Живопись
Moja Polska

Леонид Кипарисов

Суббота, 07 Мая 2011 г. 02:31 + в цитатник
Это цитата сообщения Panter_Woman [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


Леонид Кипарисов ,серия "Петербургские дожди "


Девушки с зонтиками
Дождь в Петербурге - это не метеорология, это явление культуры - как снег на альпийском курорте, как жаркая ночь на Кубе. Архитектура Петербурга под дождем теряет свою строгость и городской пейзаж перестает делиться на отдельные здания, фасады, крыши, балюстрады и бельэтажи - все это свободно, со столичным размахом перетекает друг в друга.
Читать далее...
Рубрики:  По городам и весям
Живопись

Двойной юбилей: Одри Хепберн и Татьяна Самойлова

Среда, 04 Мая 2011 г. 15:21 + в цитатник
Это цитата сообщения ma_zaika [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Читайте ma_zaika hot news Самойлова и Хепберн юбилярши.

 

Двойной юбилей Хепберн

 

4 мая юбилеи у Татьяны Самойловой, ей исполняется 75 лет и Одри Хепберн, которой бы исполнилось 80.

ДалеЕ >>

Метки:  

Анна Ахматова

Понедельник, 02 Мая 2011 г. 15:13 + в цитатник
Это цитата сообщения Felisata [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


Цитата об Анне Ахматовой из очень хорошей книги о Борисе Пастернаке.

"Рискнем сказать, что Ахматова вообще могла интересоваться человеком в двух случаях: либо он производил на нее впечатление как мужчина (Гумилев, Лурье, Шилейко, Недоброво, Пунин, Гаршин), либо был близок ей по одной из фундаментальных черт темперамента – глубокому, последовательному жизнеотрицанию, трагическому мировоззрению; даже трагизм Цветаевой в ее системе ценностей недостаточен, потому что в нем слишком много надрыва, истерики…и слишком мало достоинства".
Дм.Быков «Борис Пастернак».

Рубрики:  На книжную полку

РУССКИЙ ЯЗЫК И ПОЛЬСКИЙ: «ИСТОРИЯ ДРУЖБЫ И ТЯЖБЫ»

Понедельник, 02 Мая 2011 г. 12:07 + в цитатник
Это цитата сообщения Cayetana_de_Alba [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


РУССКИЙ ЯЗЫК И ПОЛЬСКИЙ: «ИСТОРИЯ ДРУЖБЫ И ТЯЖБЫ»

Т.М. Григорьева

Польско-русское языковое сосуществование началось в XVII веке, когда Москва испытывала мощное польское влияние. В последней трети XVII века (период ранней стадии формирования русского литературного языка на национальной основе), когда писатели были элитой общества, в «культуре преобладал вербальный аспект», неким эталоном для западников была Польша «с ее ораторской прозой, с ее блестящей польской и латинской поэзией» (Панченко 1984, с. 184). Рядом с латынью в этот период «посредническую функцию стал выполнять польский язык». Он стал престижным в придворном обиходе, в стихотворной речи, и таким образом «барочный макаронизм приобрел в России специфический оттенок: в макароническом стихотворстве и макаронической эпистолографии латынь имела меньший удельный вес, чем польский» (Там же). Однако в Петровскую эпоху, когда произойдет по воле Петра переориентация на другие европейские государства, польский язык потеряет прежнюю значимость, уступит свое место французскому и немецкому, однако не утратит совсем коммуникативный и культурный статус.

Dalej
Рубрики:  Занимательное языкознание и немножко слоноведения

ГАЗЕТА В ЖИВОПИСИ (ГАЛЕРЕЯ ЗАРУБЕЖНЫХ ХУДОЖНИКОВ.)

Вторник, 26 Апреля 2011 г. 23:00 + в цитатник
Это цитата сообщения Парашутов [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]




Lilly Martin Spenser The War Spirit at Home. Celebrating the Battle at Vicksburg 1866 г.


ЕЩЕ 30 КАРТИН
Рубрики:  Живопись
На книжную полку

Светопись. Фотографии Андрея Тарковского

Суббота, 23 Апреля 2011 г. 14:02 + в цитатник
Это цитата сообщения kayros [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Светопись. Фотографии Андрея Тарковского

Мы помним советского режиссера и сценариста Андрея Арсеньевича Тарковского как создателя «Сталкера», «Соляриса» и многих других бесподобных кинокартин. Но далеко не все знают о его увлечении фотосъемкой. И, кстати, неудивительно, что Тарковский обладал мастерским чувством кадра не только кинематографического, но и фотографического.

Читать далее...
Рубрики:  Art & Politics

Метки:  

Владимир Владимирович Набоков

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 23:51 + в цитатник
Это цитата сообщения Алевтина_Князева [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Влади́мир Влади́мирович Набо́ков (англ. Vladimir Nabokov, выступал также под псевдонимом «Сирин», 10 (22) апреля 1899[1], Санкт-Петербург, Российская Империя — 2 июля 1977, Монтрё, Швейцария) — русский и американский (писал на английском языке с 1940) писатель.

Произведения Набокова характеризуются сложной литературной техникой, глубоким анализом эмоционального состояния персонажей в сочетании с непредсказуемым, порой почти триллерным сюжетом. Среди известнейших образцов творчества Набокова можно отметить романы «Машенька», «Защита Лужина», «Приглашение на казнь», «Дар». Известность у широкой публики писатель получил после выхода в свет скандального романа «Лолита», по которому впоследствии было сделано несколько экранизаций.

Круг интересов Набокова был необычно разносторонен. Он внес значительный вклад в лепидоптерологию (раздел энтомологии, фокусирующийся на чешуекрылых), преподавал русскую и мировую литературу и издал несколько курсов литературоведческих лекций, создал переводы «Евгения Онегина» и «Слова о полку Игореве» на английский язык, серьезно увлекался шахматами: был достаточно сильным практическим игроком и опубликовал ряд интересных шахматных задач.

Набоков о себе:

Я американский писатель, рожденный в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию. …Моя голова разговаривает по-английски, мое сердце — по-русски, и мое ухо — по-французски

Биография

Владимир Набоков родился 10 (22) апреля 1899 года в аристократической семье известного российского политика Владимира Дмитриевича Набокова. В обиходе семьи Набокова использовалась три языка: русский, английский, и французский, — таким образом, будущий писатель в совершенстве владел тремя языками с раннего детства. По собственным словам, он научился читать по-английски прежде, чем по-русски. Первые годы жизни Набокова прошли в комфорте и достатке в доме Набоковых на Большой Морской в Петербурге и в их загородном имении Батово (под Гатчиной).

Образование начал в Тенишевском училище в Петербурге, где незадолго до этого учился Осип Мандельштам. Литература и энтомология становятся двумя основными увлечениями Набокова. Незадолго до революции на собственные деньги Набоков издаёт сборник своих стихов.

Революция 1917 года заставила Набоковых перебраться в Крым, а затем, в 1919-м, эмигрировать из России. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой, и на эти деньги семья Набоковых жила в Берлине, в то время как Владимир получал образование в Кембридже, где он продолжает писать русские стихи и переводит на русский язык «Алису в стране Чудес» Л. Кэррола.

С 1922 года Набоков становится частью русской диаспоры в Берлине, зарабатывая на жизнь уроками английского языка. В берлинских газетах и издательствах, организованных русскими эмигрантами, печатаются рассказы Набокова. В 1927-м году Набоков женится на Вере Слоним и завершает свой первый роман — «Машенька». После чего до 1937 года создаёт 8 романов на русском языке, непрерывно усложняя свой авторский стиль и всё более смело экспериментируя с формой. Романы Набокова, не печатавшиеся в Советской России, имели успех у западной эмиграции, и ныне считаются шедеврами русской литературы (особ. «Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь»).

Приход фашистов к власти в Германии в конце 30-х годов положил конец русской диаспоре в Берлине. Жизнь Набокова с женой-еврейкой в Германии стала невозможной, и семья Набоковых переезжает в Париж, а с началом Второй мировой войны эмигрирует в США. С исчезновением русской диаспоры в Европе Набоков окончательно потерял своего русскоязычного читателя, и единственной возможностью продолжить творчество был переход на английский язык. Свой первый роман на английском языке («Подлинная жизнь Себастьяна Найта») Набоков пишет ещё в Европе, незадолго до отъезда в США, с 1937 года и до конца своих дней Набоков не написал на русском языке ни одного романа (если не считать автобиографию «Другие берега» и авторский перевод «Лолиты» на русский язык).

В Америке с 1940-го до 1958 года Набоков зарабатывает на жизнь чтением лекций по русской и мировой литературе в американских университетах. Его первые англоязычные романы («Подлинная жизнь Себастьяна Найта», «Bend Sinister», «Пнин»), несмотря на свои художественные достоинства, не имели коммерческого успеха. В этот период Набоков близко сходится с Э. Уилсоном и другими литературоведами, продолжает профессионально заниматься энтомологией. Путешествуя во время отпусков по Соединённым Штатам, Набоков работает над романом «Лолита», тема которого (история педофила, испытывающего влечение к маленьким девочкам) была немыслимой для своего времени, вследствие чего даже на публикацию романа у писателя оставалось мало надежд. Однако роман был опубликован (сначала в Европе, затем в Америке) и быстро принёс его автору мировую славу и финансовое благосостояние.

Набоков возвращается в Европу и с 1960 живёт в Монтрё, Швейцария, где создаёт свои последние романы, наиболее известные из которых — «Бледное пламя» и «Ада».

Писательский стиль

В романах «Защита Лужина» (1929—30), «Дар» (1937), «Приглашение на казнь» (антиутопия; 1935—36), «Пнин» (1957) — коллизия духовно одарённого одиночки с тоскливо-примитивным «среднечеловеческим» миром — «мещанской цивилизацией», или миром «пошлости», где властвуют мнимости, иллюзии, фикции. Однако Набоков не остаётся на узко-социальном уровне, а переходит к разрабатыванию скорее метафизической темы соотношения разных «миров»: мира реального и мира писательского воображения, мира Берлина и мира воспоминания о России, мира обычных людей и мира шахматного и т. д. Свободное перетекание этих миров сообщает произведениям писателя оттенок авангардности. Также чувство новизны и свободы этим произведениям даёт то, что в них Набоков разрабатывает яркие языковые приёмы, совершенствует свой стиль, достигая особой выпуклости, осязаемости кажущихся мимолётными описаний.

В романах «Защита Лужина» (192930), «Дар» (1937), «Приглашение на казнь» (антиутопия; 193536), «Пнин» (1957) — коллизия духовно одарённого одиночки с тоскливо-примитивным «среднечеловеческим» миром — «мещанской цивилизацией», или миром «пошлости», где властвуют мнимости, иллюзии, фикции. Однако Набоков не остаётся на узко-социальном уровне, а переходит к разрабатыванию скорее метафизической темы соотношения разных «миров»: мира реального и мира писательского воображения, мира Берлина и мира воспоминания о России, мира обычных людей и мира шахматного и т. д. Свободное перетекание этих миров является модернистской чертой. Также чувство новизны и свободы этим произведениям даёт то, что в них Набоков разрабатывает яркие языковые приёмы, совершенствует свой стиль, достигая особой выпуклости, осязаемости кажущихся мимолётными описаний.

Сенсационный бестселлер«Лолита» (1955) — опыт соединения эротики, любовной прозы и социально-критического нравоописания, одновременно с затрагиванием популярных тем, достигший высот изощрённой эстетики и даже определённых философских глубин. Одной из ведущих проблем в романе оказывается проблема эгоизма, разрушающего любовь. Роман написан от лица рафинированного европейца, учёного, страдающего болезненной страстью к девочкам-нимфеткам.

Широкой читательской аудитории «Лолита» стала доступна лишь в «перестроечную» эпоху, когда с потоком «возвращенной» и «разрешенной» литературы книги Набокова хлынули на родину.

В то время как советская печать угрюмо отмалчивалась (процитированный выше курьезный фельетон в счет не идет), в эмиграции роман Набокова вызвал самый живой отклик. Печатные отзывы были по большей части положительными, чего не скажешь о тех оценках, которыми некоторые представители «первой волны» наградили Набокова в своих письмах.

Первым на «Лолиту» откликнулся М. Слоним: «Говорить о том, что «Лолита» — неприличный и даже «скабрезный» роман, могут только те, кто не понимает серьезного замысла произведения и его выдающихся литературных достоинств. <…> Никакой особой половой смелости в «Лолите» нет, и в этом отношении ее далеко опередили десятки американских и французских романов, не вызывающие протестов <…>

По существу, «Лолита» — не эротический роман в обычном смысле этого слова, а печальный рассказ о человеческих страстях и силе пошлости. Безумие Гумберта, не раз попадавшего в специальные учреждения для душевнобольных, не сводится к физическому влечению к тринадцатилетним "маленьким нимфам". Предмет его страсти не так уж важен: главное — это стремление человека вырваться из обыденного рассчитанного мира, страсть — как источник поэтического преображения действительности, общая природа творческого порыва и болезненного извращения. Ненормальность шахматиста Лужина и безумие Гумберта — явления одного и того же порядка. Вот почему в новом произведении Набокова так много печального и глубокого о темных корнях человека. Герои Набокова пытаются, каждый по-своему, совершить прыжок в царство свободы, их привлекает «предел» возможного или дозволенного, и их деяния — прорыв из духоты и тесноты этого мира.

И именно эту духоту, фальшь и пошлость жизни Набоков описывает с большим блеском» (Слоним М. «Лолита» В. Набокова // Новое русское слово. 1958. 19 октября. С. 8).

Столь же высоко оценили набоковский роман Н. Берберова, посвятившая ему эссе «Набоков и его "Лолита"» (НЖ. 1959. № 57. С. 92–115) и Н. Армазов. Последний, в противовес большинству англоязычных критиков, причитавших по поводу преступных деяний «мясника» Гумберта, предложил принципиально иной подход к интерпретации образов главных героев романа (нынешних феминисток он явно разочарует). Главным «антигероем» произведения Армазов считал не Гумберта, а соблазнившую его Лолиту: «Лолита — новая версия проститутки. Той, старозаветной, что продавала свое тело из нужды или отчаяния, а затем либо каялась, либо катилась под уклон и превращалась в отбросы общества, уже нет. Лолита — просто эмоционально опустошенная школьница, без всякого "во имя", очерствевшая в цинизме. Из любопытства узнать, "как это ощущается", она еще раньше проделывает опыт с первым встречным мальчишкой. Узнав же, в чем дело, утолив любопытство и не испытывая отвращения, подкупленная мишурой нашей цивилизации, под гомон массового спроса, заглушающего личные желания, она не прочь испробовать свои чары на отчиме <…> Когда «потребление» — основная добродетель индустриального прогресса, а образ культуры — материальное благополучие, может ли человек совместить такое мировоззрение с целомудрием? Вполне естественно, что поколение, которое побуждают потакать своим инстинктам, обязательно будет искать убежища в удовлетворении низших инстинктов, как в доступных для всех временных наслаждениях и удовольствиях. Набоков не первый узрел это, но он убедительнее многих это изобразил. Не пытаясь ни судить, ни поучать. Он прибегает к более верному и действенному оружию — сарказму, высмеивая даже то, что в существе своем трагично. <…> Нельзя устоять перед набоковским "кривым зеркалом" нашей реальности, когда с запальчивым юмором он рисует современный быт и "достижения цивилизации", принявшей средства за цель» (Армазов Н. Участь страсти // Грани. 1959. № 42. С. 233).

Злополучный набоковский нимфолепт, напротив, вызвал сочувствие у критика, считавшего, что Гумберт — «современный Тристан без Изольды — приговорен законом и жизнью <…>. Гумберт — не идиллическая натура. Не блюсти, а нарушать законы рвется мука его любви, которой нет исхода. После того, как весь реальный опыт прогорел дотла в скорби и мести, перед лицом казни <…> на краю реальной жизни, в теплом прахе пережитого курится и мерцает еще живое чувство, зачатое в детстве, — потребность любить и оставить след этой любви. <…> Огонь чресел догорел; свет жизни мерцает приговоренному» (Там же. С. 235).

Из всех эмигрантских авторов, пожалуй, лишь З. Шаховская не слишком ласково обошлась с «бедной американской девочкой». В рецензии на французский перевод «Лолиты» она утверждала: «Набоков стоит большего, чем споры, вызванные вокруг этого, не самого лучшего его романа. Вырванный из-за скабрезности его сюжета из числа предыдущих книг и, может быть, и тех, которые за ней последуют, роман «Лолита» угрожает Набокову легкомысленным причислением его к эротическим авторам».[100]

Как известно, после этой статьи Набоков «не узнал» свою давнюю знакомую на презентации французского перевода книги в издательстве «Галлимар». Его реакцию можно легко понять: сам он считал «Лолиту» своим вершинным достижением и неустанно защищал честь любимого детища в письмах и интервью: «Я знаю, что на сегодняшний день «Лолита» — это моя лучшая книга. Я смиренно уповаю на собственную убежденность, что это серьезное литературное произведение и что ни один суд не сможет доказать, будто книга распутна и непристойна. Разумеется, все категории условны и между ними нет четкой грани: комедия нравов, написанная блестящим поэтом, может иметь некоторый элемент «непристойности», но «Лолита» — трагедия. Порнография же — это не вырванный из контекста образ. Трагическое и непристойное исключают друг друга» (из письма Морису Бишопу, 6 марта 1956 г.).[101]

В 1967 г. на вопрос интервьюера: «Если бы у Вас была возможность остаться в истории в качестве автора одной и только одной книги, какую бы из них Вы выбрали?» — из всех своих художественных произведений Набоков с полным основанием выбрал "Лолиту".

Три буквы Владимира Набоков


Свой последний из русских романов Владимир Набоков сначала назвал кратко – «Да». Потом в этом названии появилась третья буква, и роман стал называться «Дар». Сама эта гениальная книга тоже постепенно разрастается по аналогии с названием. Сейчас, почти четверть века спустя после смерти писателя, в первом номере за 2001 год журнала «Звезда» впервые на русском языке напечатано «Второе добавление к «Дару»…

Почему же роман оказался неполным? Дело в том, что он был связан с одной курьезной историей.

До второй мировой войны писатель жил эмигрантом в Европе. Литературная общественность русской диаспоры с восторгом принимала каждое его произведение. Сразу же после выхода первого романа «Машенька» Владимир Набоков, который писал тогда под псевдонимом «Сирин», был приглашен в самый престижный журнал русской эмиграции «Современные записки» (Париж, 1920-1940 гг.). Все последовавшие затем романы Сирина были опубликованы именно этим изданием. Только «Дар» неожиданно вызвал скандал.

Дар

"Дар" — это не только итоговое произведение русскоязычного Набокова, вобравшее в себя все основные художественные открытия и достижения его предыдущих сочинений, но и своего рода «постскриптум ко всему корпусу русской литературы: от Пушкина до Серебряного века и эмигрантской словесности».[57] «Эпилог русского модернизма», сочетающий изощренную интертекстуальность с тончайшим психологизмом и достоверностью реалистических мотивировок, «Дар» представляет собой уникальный жанрово-тематический симбиоз. Это и литературная энциклопедия — произведение, главной героиней которого, по словам Набокова, является «русская литература», — и своеобразный роман воспитания, воссоздающий процесс творческого роста художника; вымышленная биография, базирующаяся на несметном количестве документальных источников о русских путешественниках,[58] и хлесткий памфлет, автор которого пробирается «по узкому хребту между своей правдой и карикатурой на нее»; едкая сатира на литературные нравы, история идеальной любви и, как сказал бы Ван Вин, «многое, многое другое».

Не случайно процесс создания «Дара» (замысел которого возник в конце 1932 г.) растянулся на несколько лет. В январе 1933 г. писатель открывает длительный подготовительный период: изучает доступную ему литературу о Н. Г. Чернышевском и собирает материалы о русских исследователях Центральной Азии. Большую часть 1933 г. и первую половину следующего, 1934 г. Набоков посвящает работе над "Жизнью Чернышевского", а затем переключается на рассказ об отце Годунова-Чердынцева. Попутно, в феврале 1934 г., он создает фрагмент, позже отпочковавшийся от основного текста романа и превратившийся в относительно самостоятельное произведение: рассказ «Круг» — своего рода сателлит «Дара», повторяющий к тому же кольцевую структуру его четвертой главы. В июне 1934 г., как уже было сказано выше, Набоков на время оставляет «Дар», обращаясь к новому роману — "Приглашению на казнь". В 1936 г. он возобновляет активную ра6оту над «Даром» и уже 24 января 1937 г. на вечере, организованном в парижском зале Лас-Каз, знакомит аудиторию с фрагментами первой главы: ироничным описанием литературного собрания, с которого сбегает Федор Константинович.

В апреле этого же года "Современные записки" публикуют первую главу «Дара». В это время роман еще не был закончен: замешкавший со второй главой Набоков посылает в редакцию журнала уже давно законченную четвертую главу — с тем, чтобы она была опубликована «вне очереди». И тут Набокова ждал неприятный сюрприз: В. В. Руднев, один из редакторов "Современных записок", прочитал четвертую главу и наотрез отказался от ее публикации, тем самым буквально скопировав Васильева, главного редактора «Газеты», забраковавшего в третьей главе «Дара» «пасквиль» Федора Константиновича. Обескураженный Набоков пишет «дорогому Вадиму Викторовичу» исполненное горечи письмо, в котором сетует на то, что для его романа (в ситуации, когда он не мог быть опубликован ни в СССР, ни в каком-либо из правых эмигрантских изданий) теперь закрыт «единственный мне подходящий и очень мною любимый журнал». Таким образом, вопрос стоял ни много ни мало о продолжении печатания остальных глав: Набоков не видел смысла в дальнейшей публикации, если «в «Даре» будет дыра».[59] «Дорогой Вадим Викторович» оставался непреклонным, хотя и выразил готовность ознакомиться с остальными главами. Между тем Набоков обращается за поддержкой к И. Фондаминскому, всегда отличавшемуся от своих коллег-соредакторов большей широтой взглядов и терпимостью. «Не могу выразить, — пишет Набоков, — как огорчает меня решение "Современных записок" цензуровать мое искусство с точки зрения партийных предрассудков». Однако все было тщетно: по горло занятый другими делами (издание "Русских записок", организация вечеров религиозно-философского общества «Круг», при котором выходил одноименный альманах, и многое другое), Фондаминский уже не имел прежнего влияния в журнале, который в этот период «редактировался более или менее единолично В. В. Рудневым <…> при продолжавшемся сотрудничестве прежних его сочленов по редакции и при сохранении прежней формулы на обложке».[60]

Владимир Набоков в то время находился в крайне бедственном материальном положении и поэтому согласился на публикацию романа без четвертой главы. Ко второму сентября (крайний срок, назначенный Рудневым, — в противном случае печатание романа прекращалось) он прислал в редакцию вторую главу «Дара». Работа над остальными главами растянулась еще на несколько месяцев и завершилась в январе 1938 г. (Учтем, что Набоков, по своему обыкновению, то и дело отвлекался, реализуя другие замыслы: в июне 1937 г. им был создан один из лучших его рассказов "Облако, озеро, башня", а в ноябре-декабре того же года он пишет пьесу "Событие".)

После завершения пятой главы Набоков создает несколько фрагментов, которые в дальнейшем должны были войти во второй том «Дара». В силу ряда причин, замысел этот не был осуществлен.[61]

В отличие от книги Годунова-Чердынцева, «грозовая атмосфера скандала», возникшая вокруг «Дара» (отказ от печатания четвертой главы романа по узко-политическим соображениям был беспрецедентным случаем за всю историю либеральнейших "Современных записок"), никак не способствовала его популярности. Конечно, «Дар» не остался вовсе незамеченным эмигрантскими критиками, как скоропалительно утверждают иные западные исследователи (например, Норман Пейдж[62]), однако и не вызвал той «пестрой бури критических толков», которая сопровождала появление «сказочно остроумного сочинения» Годунова-Чердынцева.

По сути, «Дар» не получил хоть сколько-нибудь развернутого и обстоятельного анализа на страницах эмигрантской периодики, переживавшей, как уже было сказано, далеко не самые лучшие времена. Помимо резкого сокращения эмигрантских изданий, традиционно уделявших внимание литературным новинкам, свою роль здесь сыграло и то, что печатание романа, выдававшегося относительно небольшими порциями, растянулось почти на полтора года — с мая 1937 г. по ноябрь 1938 г. Пропуск четвертой главы также не способствовал тому, чтобы рецензенты могли составить цельное впечатление о произведении. На это обстоятельство неоднократно указывали и Г. Адамович <см>, и В. Ходасевич: «<…> Из повести выключена целая глава, да и все печатание так растянулось, что сейчас мне не представляется возможным высказаться о всей вещи в целом. Надеюсь посвятить ей особую статью, когда она появится в отдельном издании, без сокращений» (В. 1938. 11 ноября. С. 9).[63] Надежда эта не была беспочвенной: Набоков вел активные переговоры о публикации романа с издателем А. С. Каганом, и между ними была достигнута определенного рода договоренность.[64] Однако полное издание «Дара», включавшее «репрессированную» четвертую главу, появилось только в 1952 г. — благодаря Издательству имени Чехова, этому, как выразился писатель, «поистине самаритянскому учреждению».

Таким образом, обещание В. Ходасевича осталось неисполненным: 14 июля 1939 г. после неудачной операции он скончался от рака. Его отклики на журнальные выпуски «Дара» носили вынужденно эскизный характер. От других печатных отзывов о «Даре» они отличаются разве что благожелательностью тона и ясным осознанием горькой истины: для серьезного, вдумчивого исследования сиринского романа в тот период не было «ни места, ни времени, ни читателей».

Не хватало и доброй воли самих критиков, их способности отрешиться от устоявшихся стереотипов, готовности непредвзято, объективно-беспристрастно подойти к глубоко новаторскому произведению, подытоживающему развитие целой эпохи русской литературы. К тому же пародийно-сатирическая начинка «Дара» слишком многим не пришлась по вкусу Г. Адамович <см.>, сразу узнавший себя в Христофоре Мортусе, осторожничал и по большей части отделывался скупыми замечаниями типа: «"Дар" Сирина длится — и сквозь читательский, не магический «кристалл», еще не видно, куда и к чему он клонит» (ПН. 1938. 20 января. С. 3). Более или менее развернутый отзыв он дал в рецензии на 67-й номер "Современных записок", где главное внимание (по вполне понятным причинам) уделил пародийному элементу «Дара», обиженно заметив: «пародия — самый легкий литературный жанр» <см.>.

Но если Адамович, даже оказавшись в качестве основной мишени набоковского остроумия, по-прежнему вел себя по-джентльменски и не поддавался «случайному раздражению», то другие критики уже не слишком церемонились с В. Сириным. П. Пильский <см>, выдавший довольно неприязненный отзыв о первой главе «Дара», представил автора романа озлобленным и бездушным «литературным фокусником».

Обвинения в нигилизме и нелюбви к людям, якобы продемонстрированной автором «Дара», прозвучали на страницах профашистского "Нового слова" «Рецепт Сирина чрезвычайно прост: он выдумывает уродов и сталкивает их между собой, сам создает положения и в этих им же выдуманных положениях копается, как будто это не он их выдумал, а такова сама жизнь», — негодовал сотрудник газеты Андрей Гарф, уязвленный тем, в каком сниженно-сатирическом виде предстала на страницах «Дара» Германия и ее туземные обитатели. Несколько эпизодов романа (например, описание грюневальдского пляжа) послужили поводом к тому, чтобы он разразился фельетоном (точнее — пасквилем) "Литературные пеленки", в котором грязные антисемитские высказывания сочетались с грубыми выпадами против «парижского болота» русской эмиграции и лично В. Сирина. Последний, с точки зрения бдительного А. Гарфа, выполнял своим романом определенного рода социальный заказ: «Талантлив ли Сирин? Талант сам по себе ведь ничего не говорит. Можно быть и талантливым мошенником и фальшивомонетчиком. Лишь направление таланта определяет его удельный вес. Так вот, сиринские ужимки и вывихи, его откровенное глумление и над своими героями и над своими читателями, нездоровая шумиха, поднятая вокруг него теми, кто по каким-то соображениям пытается навязать его читающей публике, и стадность этой публики, готовой верить, что безобразный, цинично щеголяющий уродливой наготой король одет в самый модный костюм — от портного "из Парижа и Бердичева" — все это делает "случай Сирина" наиболее типичным и неприглядным на фоне зарубежной литературной жизни. В Париж, как в болото, стекаются из всех стран нашего рассеяния ручьи литературного творчества, ручьи часто чистые и свежие. Но, попадая в болото, сами заражаются зловонием, которое распространяет плотно засевшая там литературная клика, ведущая политику, ничего общего ни с русской литературой, ни с русской мыслью не имеющую, — политику антифашистской, вернее, антигерманской пропаганды.

Дело не в таланте, а в направлении творчества. Если творчество направлено на дело русское — то, как бы талантливо оно ни было, в парижском болоте ему на поверхность не выплыть. Утопят. Но если творчество направлено на дело, в какой-то степени национализм подтачивающее, — то будьте покойны, так или иначе, на столбцах ли ежедневной газеты, в недельном или месячном журнале, в альманахе или отдельным сборником, — но выход в свет ему обеспечен. Нужно только кривляться, нужно ныть и тосковать, нужно подрывать веру в себя и в других, нужно кликушествовать, нужно смысл обращать в «искания», нужно вымученным, надуманным стилем заглушать убожество мысли и пустоту души.

А главное — нужно ругать Германию. Ругать в ней что угодно — климат, почву, народ, правительство, собак или сосиски, но ругать нужно обязательно.

Верный этому рецепту Сирин «описал» пляж в Груневальде. В современной Германии, где спорт стал национальным культом, где молодежь проходит такую тренировку, как нигде в мире, в Германии, оказавшейся победительницей на Олимпиаде почти во всех видах спорта, — Сирин не увидел ничего, кроме "хриплоголосых подростков, глобусы грудей и тяжелые гузна, рыхлые в голубых подтеках ляжки, прыщавые лопатки кривоногих дев и проч.". Автор, сам того не подозревая, дал довольно верную картину груневальдского пляжа, но не современной, спортивно закаленной Германии, а Германии периода инфляции, когда пляжи были сплошь заполнены представителями расы, никогда ни спортивностью, ни красотой форм не отличавшейся и перенесшей теперь на берега Сены и «глобусы грудей и прыщавые лопатки кривоногих дев"» (Новое слово. 1938. 20 марта. С. 6–7). Как принято теперь говорить: «конец прекрасной цитаты».

В пятой главе «Дара» Набоков спародировал все возможные разновидности критических опусов. Едва ли он мог предугадать появление такого рода рецензии: хамски развязного фельетона, граничащего с форменным доносом. Ненавистная Набокову политика все грубее и бесцеремоннее вмешивалась в дела литературные. Очередная «мирная передышка» заканчивалась — в Европе назревали грозные события, отводившие литературе весьма скромное место.

ЗАЩИТА ЛУЖИНА

Впервые: Современные записки. 1929–1930. № 40–42
Отдельное издание: Берлин: Слово, 1930

Роман, составивший Набокову громкое литературное имя и выведший его в первый ряд писателей русского зарубежья, был создан в относительно короткий отрезок времени: с февраля по август 1929 г. Из всех произведений В. Сирина он вызвал наиболее громкий резонанс в эмигрантской прессе. Рецензии и отзывы на "Защиту Лужина" — как на его журнальную публикацию, так и на отдельное издание — появлялись практически во всех периодических изданиях русского зарубежья, так или иначе освещавших литературную жизнь.

Уже первый фрагмент "Защиты Лужина", появившийся на страницах "Современных записок" — главного «толстого» журнала русского зарубежья, привлек к себе пристальное внимание ведущих эмигрантских критиков, многие из которых впервые открыли для себя творчество В. Сирина. К последним с полным основанием можно отнести Г. Адамовича — к тому времени уже завоевавшего репутацию наиболее значительного критика русской эмиграции. Рецензия на сороковой номер "Современных записок" (где критик, посетовав на то, что имя Сирина до сих пор «находилось в полутени», обещал «обратить на него самое пристальное внимание») положила начало обширной «набоковиане» (точнее — «сириниане») Г. Адамовича. Именно ему предстояло стать одним из самых вдумчивых интерпретаторов набоковского творчества, проследить творческую эволюцию писателя с конца двадцатых до начала семидесятых годов и в то же время — сыграть роль самого опасного литературного противника Сирина, испортившего ему немало крови.

В первом же отзыве Г. Адамовича <см.> на "Защиту Лужина" обозначены основные направления тех критических атак, которые будут обрушены на Набокова сначала стараниями его литературных врагов в русской эмиграции, затем — силами враждебно настроенных англоязычных зоилов, а после — когда в конце восьмидесятых вместе с потоком «возвращенной» и «разрешенной» литературы набоковские произведения хлынут на родину — тщанием иных советских и постсоветских набокофобов, наперебой обвинявших (и по сей день обвиняющих) писателя в «нерусскости», бездушном формализме и «эстетическом умерщвлении бытия» (И. Есаулов). Наряду с как бы случайно брошенным замечанием о «ремесленности», которая якобы отличает "Защиту Лужина", в рецензии Адамовича осторожно проводилась мысль об эстетической вторичности романа и зависимости его автора от образцов западноевропейской (французской) беллетристики. (Это же обвинение, высказанное, правда, куда более грубо и прямолинейно, находим и в зубодробительной статье Г. Иванова <см.>, формально положившей начало затяжной литературной войне между Набоковым и писателями-монпарнасцами, группировавшимися вокруг парижского журнала "Числа"[27]).

За время публикации "Защиты Лужина" в "Современных записках" Г. Адамович еще не раз писал об этом романе, парадоксально совмещая в своих отзывах (зачастую — в рамках одного абзаца, одного предложения) убийственные критические выпады с изящными реверансами, один из которых критик позволил себе на страницах еженедельника «Иллюстрированная Россия» «О "Защите Лужина" <…> можно составить себе твердое мнение <…> Роман бесспорно очень талантлив. Если мне лично он и не нравится, то — как говорят французы, се n’est pas une raison pour en degouter les autres.[28] Во всяком случае, эта одна из замечательнейших русских беллетристических вещей за последние годы» (Адамович Г. Литературная неделя // Иллюстрированная Россия. 1930. 14 июня. № 25. С. 18). Другое дело, что подобные комплименты не могли изменить общей — настороженно-придирчиво-недоброжелательной — тональности адамовичевских отзывов, практически одновременно появлявшихся то на страницах "Иллюстрированной России", то в четверговых выпусках "Последних новостей", где Адамович был литературным обозревателем.

Лишь спустя три десятилетия после первой публикации романа, в предисловии к его парижскому изданию, Г. Адамович <см.> помягчел и ограничился одними комплиментами, назвав "Защиту Лужина" «едва ли не наиболее совершенным» среди набоковских романов, а самого Набокова отрекомендовав как «единственного большого русского писателя нашего столетия, органически сроднившегося с Западом и новой западной литературной культурой».

К сожалению, в начале тридцатых и сам Адамович, и некоторые из его эмигрантских собратьев по перу были далеки от подобного признания. На К. Зайцева, например, "Защита Лужина" произвела гнетущее впечатление, о чем он не преминул сообщить, противопоставив «кромешную тьму сиринского духовного подполья» «живительной, бодрящей и вместе поэтически-пленительной книге» И. А. Бунина (в "Современных записках" "Защита Лужина" печаталась параллельно "Жизни Арсеньева"): «Сирин — блестящий писатель. Он сначала привлек всеобщее внимание как исключительный мастер стиха. Затем, столь же быстро, с первых шагов завоевал себе место замечательного мастера русской прозы. Внешнее совершенство отличает и то новое произведение, которое начало печататься в "Современных записках". Можно было бы систематически, «по статьям» расхваливать достоинства нового произведения. К тому же оно, несомненно, интересно и даже увлекательно — при полном отсутствии занимательной фабулы. Это ли не высший комплимент писателю?

И все же с каким огромным облегчением закрываете вы книгу, внимательно прочитавши до последней строки. Слава Богу, не надо дальше читать этого наводящего гнетущую тоску талантливейшего изображения того, как живут люди, которым нечем и незачем жить. Не люди, а человекообразные, не подозревающие ни красок окружающего их мира, ни душевных красок человеческой природы, слепорожденные кроты, толкающиеся беспомощно, безвольно, безответственно в потемках какого-то бессмысленного и бесцельного прозябания.

Какой ужас, так видеть жизнь, как ее видит Сирин!

Какое счастье так видеть жизнь, как ее видит Бунин!

Спасибо же Бунину, особенно горячее спасибо зато, что он приобщает нас к этой «бунинской» жизни и силой своего гения уводит нас от мрака «сиринской» жизни» (Зайцев К. «Бунинский» мир и «сиринский» мир // Россия и славянство. 1929. 9 ноября. № 50. С. 3).

И все же подавляющим большинством рецензентов "Защита Лужина" была встречена с неподдельным энтузиазмом как «необычайная удача не только для Сирина, но для всей современной русской прозы» (Н. Андреев <см.> ) Едва успела появиться сороковая книжка "Современных записок", как на страницах Последних новостей" был помещен анонс, в котором главное внимание уделялось "Защите Лужина": «Судя по началу, роман принадлежит к наиболее интересным вещам, напечатанным "Современными записками" за время их существования» (ПН. 1929. 17 октября. С. 3). Отметим, что по составу участников это был один из самых сильных номеров журнала: помимо "Защиты Лужина", здесь печатались такие произведения, как "Жизнь Арсеньева", алдановский «Ключ», "Державин" В. Ходасевича и "Третий Рим" Георгия Иванова.

Как отмечал в предисловии к упомянутому выше парижскому изданию романа сам Набоков: «Из всех моих написанных по-русски книг "Защита Лужина" заключает и излучает больше всего «тепла» <…> Так или иначе, именно Лужин полюбился даже тем, кто ничего не смыслит в шахматах или попросту терпеть не может всех других моих книг».[29]

В. Андреев (Роман об игроке // Новая газета. 1931. (1 марта). № 1. С. 5), В. Вейдле <см.>, А. Новик <см.>, А. Савельев <см.>, Г. Струве <см.>, В. Ходасевич <см.> — практически все критики, откликнувшиеся на "Защиту Лужина", отнесли ее к числу несомненных удач писателя. В противовес Г. Адамовичу, многие рецензенты указывали на органическую связь автора "Защиты Лужина" с традицией русской литературы. Если П. Пильский усмотрел в "Защите Лужина" «отражения Гаршина» и раннего Зайцева (Новая книга "Современных записок" // Сегодня. 1930. 29 января. С. 3), то придирчивый рецензент газеты "Русский инвалид", сделав ряд глубокомысленных замечаний по поводу «грамматической и синтаксической небрежности романа В. В. Сирина, неладной его архитектоники», в конце концов пришел к выводу, что «"Защита Лужина" — дело подлинного таланта, росток от того корня, что дал нам Толстого, Достоевского и Гончарова» (Гр. А. Д. [Краснов П.] // Русский инвалид. 1932. (22 февраля). № 35. С. 3).

Но гораздо интереснее пустопорожних рассуждений о «русскости» или «нерусскости» "Защиты Лужина" были замечания относительно философско-психологической проблематики и поэтики романа, наблюдения над стилем и художественным мировоззрением писателя, которые наметили основные подходы к изучению набоковского творчества. Особую ценность здесь представляют отзывы В. Вейдле <см.> и В. Ходасевича <см.>, где не только были даны убедительные интерпретации образа главного героя "Защиты Лужина", но и высказаны важные мысли о ключевой теме романа, которую можно определить как «гений и ущербность». Наряду с темами памяти и «потусторонности» этой теме (при всем многообразии ее воплощений и полифонии порождаемых ею смысловых обертонов и ассоциаций) суждено было пройти через все творчество Набокова — отныне, с появлением "Защиты Лужина", одного из самых известных и почитаемых писателей русского зарубежья, вызывавшего острый интерес у критиков и, что особенно важно, у читателей.[30]

Таким образом, в русскоязычный период творчества Набокова "Защита Лужина" сыграла примерно такую же роль в утверждении его писательской репутации, какую четверть века спустя предстояло сыграть «Лолите». Теперь для В. Сирина был открыт самый престижный «толстый» журнал русской эмиграции — "Современные записки",[31] что обеспечивало его произведениям широкую прессу: каждая книга "Современных записок" обстоятельно рецензировалась в крупнейших газетах русского рассеянья ("Последние новости", «Возрождение», "Руль", Сегодня"). Учтем, что из сорока одного выпуска "Современных записок", появившихся с осени 1929 г. до лета 1940 г. (времени выхода последнего номера журнала), сиринские произведения были опубликованы в тридцати восьми. О чем-то подобном не могли мечтать не только литературные сверстники В. Сирина (для которых, как, не скрывая обиды, вспоминал В. С. Яновский, «сотрудничество в "Современных записках" было обставлено всевозможнейшими затруднениями»[32]), но и многие писатели старшего поколения: «Журнал "Современные записки", как все зарубежные издания, терпел убытки: подписка не покрывала расходов. Редакция задыхалась от количества присылаемого материала при трех книжках в год. <…> На малом эмигрантском рынке с огромной конкуренцией, с излишком предложения и ограниченным спросом Чехову пришлось бы унижаться, как Ремизову, чтобы пристроить рукопись».[33]

Не менее важным, чем покорение «литературной твердыни» "Современных записок",[34] для репутации писателя были одобрительные отзывы маститых писателей, «зубров» русской литературы Куприн, отвечая на анкету парижской "Новой газеты", причислил "Защиту Лужина" (наряду с "Солнечным ударом" Бунина) к «самым замечательным произведениям русской литературы последнего пятилетия»;[35] «эмигрировавший в 1931 году Е. И. Замятин сразу же объявил Сирина самым большим приобретением эмигрантской литературы»;[36] двусмысленным комплиментом одарил Набокова М. Осоргин, предложивший «перечислить Сирина из разряда начинающих в разряд завершающих, с зачетом ему всего периода предварительного сомнения»;[37] и даже И. А. Бунин, не очень-то жаловавший «молодых» писателей, по прочтении "Защиты Лужина" не смог сдержать завистливого восхищения: «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня».

СОГЛЯДАТАЙ

Впервые — Современные записки. 1930. № 44

Начало работы над повестью «Соглядатай» относится к декабрю 1929 г.[38] К концу зимы повесть была закончена, и уже 27 февраля 1930 г. писатель выступил с чтением первой главы на вечере Союза русских писателей. Именно в «Соглядатае», как позже утверждала Нина Берберова, Набоков созрел как прозаик, «и с этой поры для него открылся путь одного из крупнейших писателей нашего времени».[39]

В 1930 г., когда повесть появилась на страницах "Современных записок", так думали далеко не все критики. К. Зайцев <см.> с упорством, достойным лучшего применения, продолжал обвинять Сирина (явно не отделяя героя-повествователя от автора) в беспросветном пессимизме и даже в онтологической клевете на человечество. (Правда, как это часто бывает, именно этому непримиримому сиринскому зоилу принадлежит емкая и лаконично-эффектная формула, наиболее точно передающая квинтэссенцию довоенного творчества Набокова «Гротеск, написанный средством тончайшего и глубочайшего реализма».)

Столь же близоруко, как и К. Зайцев, отождествлял главного героя повести с автором П. Пильский, воздержавшийся, впрочем, от каких-либо оценок и ограничившийся замечаниями общего характера (изредка — отдадим ему должное — попадая в десятку): «Для Сирина мир — кружащаяся призрачность, может быть, — вертящаяся игрушка, ценные только потому, что их голоса и поблескивания находят отклик в творческой душе. Только это важно и вечно, — само по себе существование, бытие, жизнь не имеют никакой цены, облачны и едва ли реальны <…> Мир — посторонен и ненужен. Все — только видение, лунатический бред, счастливые кошмары, и оскорбитель Смурова носит подходящую, красноречивую фамилию — Кашмарин. У Сирина — одержимость, и все его герои — тоже одержимые одной страстью, какой-либо одной идеей» (Сегодня. 1930. 8 ноября С. 6).

Влиятельнейший Г. Адамович, оперативно откликнувшийся на публикацию повести, безапелляционно заявил о том, что «"Соглядатай" Сирина похож на фокус, не совсем удавшийся и потому вызывающий досаду вместо удивления» (Иллюстрированная Россия. 1930. 22 ноября. № 48. С. 22). Несколько дней спустя, уже в традиционном четверговом подвале "Последних новостей", он продолжал терзать «Соглядатая», уличая его создателя в «неискоренимом пристрастии к литературным упражнениям» <см.>.

На неоправданность главного повествовательного фокуса «Соглядатая» (виртуозную путаницу с субъектом и объектом авторского рассказа, которая на самом деле органично увязана с основным смысловым ядром всего произведения — проблемой самоидентификации человеческой личности, ее многогранности, неравенства себе самой и, тем более, стереотипам, складывающимся в сознании других людей), равно как и на «произвольность» некоторых эпизодов (каких именно — не уточнялось), указывал В. Вейдле <см.>, который тем не менее верно уловил одну из центральных тем и этого произведения, и всего творчества писателя.

Забракованная привередливыми «парижанами», повесть была тепло встречена берлинской русскоязычной критикой. В родной для Сирина газете «Руль» появилось сразу два положительных отзыва на «Соглядатая». Автор первой рецензии, С. Яблоновским <см.>, проницательно указал на то, что сиринская повесть написана «в духе Достоевского»; другой рецензент, А. Савельев <см.>, конкретизировал эту мысль, сравнив Смурова, протагониста «Соглядатая», с подпольным философом-парадоксалистом, героем-повествователем "Записок из подполья". Позже, когда «Соглядатай» появился в одноименном сборнике (Париж: "Русские записки", 1938), включавшем помимо самой повести еще тринадцать рассказов, прежде печатавшихся в различных эмигрантских изданиях, Савельев <см.> подтвердил ту высокую оценку, которую дал повести после ее журнальной публикации.

Спустя тридцать пять лет после первой публикации повесть была переведена писателем и его сыном Дмитрием на английский язык, получив название "The Eye". В апреле 1965 г. «небольшой роман», как определил жанровую принадлежность произведения сам автор, появился на страницах журнала «Плейбой». Год спустя повесть была издана отдельной книжкой нью-йоркским издательством «Phaedra». Несмотря на то, что в этот период писательская слава Набокова достигла апогея, повесть не вызвала особого резонанса в англоязычной прессе. Из всех русскоязычных произведений, получивших прописку в американской литературе, она собрала наименьшее число рецензий. Один из наиболее пылких американских набокофилов Джулиан Мойнахэн объяснял скудость отзывов тем обстоятельством, что выход книги совпал с забастовкой газетных работников Нью-Йорка.[40] «Как знать, как знать, что-то во всем этом может быть и есть…»

СОБЫТИЕ, ИЗОБРЕТЕНИЕ ВАЛЬСА

Лирика с мотивами ностальгии; мемуарыПамять, говори», 1966).

Рассказы удивительной лирической силы. В миниатюре содержат многие проблемы крупных творений писателя: тему «другого» мира, переплетённую с ним тему мимолётного, ускользающего переживания и т. д. Наиболее выдающиеся произведения в этом жанре: рассказы «Возвращение Чорба», «Весна в Фиальте», «Рождество», «Облако, озеро, башня», «Terra Incognita», повесть «Соглядатай».

Сенсационный бестселлер «Лолита» (1955) — опыт соединения эротики, любовной прозы и социально-критического нравоописания, одновременно с затрагиванием популярных тем достигший высот изощрённой эстетики и даже определённых философских глубин. Одной из ведущих проблем в романе оказывается проблема эгоизма, разрушающего любовь. Роман написан от лица рафинированного европейца, учёного, страдающего болезненной страстью к девочкам-нимфеткам.

Лирика с мотивами ностальгии; мемуары («Память, говори», 1966).

Рассказы удивительной лирической силы. В миниатюре содержат многие проблемы крупных творений писателя: тему «другого» мира, переплетённую с ним тему мимолётного, ускользающего переживания и т. д. Наиболее выдающиеся произведения в этом жанре: рассказы «Возвращение Чорба», «Весна в Фиальте», «Рождество», «Облако, озеро, башня», «Terra Incognita», повесть «Соглядатай».

Эссеистика («Николай Гоголь», 1944).

Переводы на английский язык «Евгения Онегина» Александра Пушкина и «Слова о полку Игореве».

Поэтику стилистически изысканной прозы слагают как реалистические, так и модернистские элементы (лингвостилистическая игра, всеохватное пародирование, мнимые галлюцинации). Принципиальный индивидуалист, Набоков ироничен в восприятии любых видов массовой психологии и глобальных идей (в особенности марксизма, фрейдизма). Своеобразному литературному стилю Набокова была присуща игра в шараду из реминисценций и головоломки из зашифрованных цитат.

Набоков — синестетик

Слово «синестезия» происходит от греч. Συναισθησία и означает смешанное ощущение (в противовес «анестезии» — отсутствию ощущений).

Синестезия — это явление восприятия, когда при раздражении одного органа чувств наряду со специфическими для него ощущениями возникают и ощущения, соответствующие другому органу чувств, иными словами, сигналы, исходящие от различных органов чувств, смешиваются, синтезируются. Человек не только слышит звуки, но и видит их, не только осязает предмет, но и чувствует его вкус.

Феномен синестезии известен науке на протяжении уже трех столетий. Пик интереса к ней пришелся на рубеж ХIХ и ХХ веков. Тогда смешением чувств заинтересовались не только медики, но и люди искусства. Например, были популярны концерты «музыка + свет», в которых использовался специальный орган, чьи клавиши извлекали не только звуки, но и цвета.

Вот что писал в автобиографии Владимир Набоков: «Исповедь синэстета назовут претенциозной и скучной те, кто защищен от таких просачиваний и отцеживаний более плотными перегородками, чем защищен я. Но моей матери все это казалось вполне естественным. Мы разговорились об этом, когда мне шел седьмой год, я строил замок из разноцветных азбучных кубиков и вскользь заметил ей, что покрашены они неправильно. Мы тут же выяснили, что некоторые мои буквы того же цвета, что ее, кроме того, на нее оптически воздействовали и музыкальные ноты. Во мне они не возбуждали никаких хроматизмов».

Кроме самого Владимира, синестетиками были его мать, его жена; синестезией обладает и его сын Дмитрий Владимирович Набоков.

Среди синестетиков много известных личностей. Например, французский поэт Артюр Рембо связывал гласные звуки с определенными цветами. Композитор Александр Скрябин видел цвет музыкальных нот. Художник-абстракционист Василий Кандинский, напротив, слышал звучание красок и даже использовал для описания своих картин музыкальные термины: «композиция», «импровизация».

Произведения

Романы и повести

На русском языке

* «Машенька» (1926)
* «Король, дама, валет» (1927—28)
* «Защита Лужина» (1929—30)
* «Соглядатай» (1930) — повесть
* «Подвиг» (1932)
* «Камера обскура» (1932)
* «Отчаяние» (1936)
* «Приглашение на казнь» (1938) — роман-антиутопия
* «Дар» (1937—38)
* «Другие берега» (1954) — автобиография
* «Лолита» (1967, авторский русский перевод)

На английском языке

* «Подлинная жизнь Себастьяна Найта» (англ. The Real Life of Sebastian Knight) (1941)
* «Под знаком незаконнорожденных» (англ. Bend Sinister) (1947)
* «Лолита» (англ. Lolita) (1955)
* «Пнин» (англ. Pnin) (1957)
* «Бледное пламя» (англ. Pale Fire) (1962)
* «Память, говори» (англ. Speak, Memory. An Autobiography Revisited.) (1967) — автобиография
* «Ада, или Радости страсти» (англ. Ada or Ardor: A Family Chronicle) (1969)
* «Прозрачные вещи» (англ. Transparent Things) (1972)
* «Смотри на арлекинов!» (англ. Look at the Harlequins!) (1974)

Сборники стихов

* (без названия), Санкт-Петербург, частное издание, 1914 (не сохранился)
* «Стихи». Петроград: Худож.-графич. заведение «Унион» (500 экз.), 1916.
* «Альманах: Два пути». Петроград: изд. инж. М. С. Персона. 1918. (сборник стихотворений В.Набокова и А.Балашова, его соученика по Тенишевскому училищу).
* «Гроздь». Берлин: Гамаюн, 1923.
* «Горний путь». Берлин: Грани, 1923.
* «Возвращение Чорба: Рассказы и стихи». Берлин: Слово, 1930.
* «Стихотворения 1929—1951». Париж: Рифма. 1952.
* Poems. Garden City, Нью Йорк: Doubleday. 1959.
* Poems and Problems. Нью Йорк, Торонто: McGraw-Hill, 1971.
* «Стихи». Энн-Арбор, Мичиган: Ардис, 1

Рубрики:  На книжную полку

Динозавры Энди Консила (Andy Council)

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 01:29 + в цитатник
Это цитата сообщения Mages_Queen [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Своеобразные "ландшафтно-интерьерные" монстры иллюстратора Энди Консила из Бристоля. Обратите внимание на названия чудовищ.

 

Bristol Dinosaur

Читать далее...

Рекорды древности, занесенные в Книгу рекордов Гиннеса

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 00:59 + в цитатник
Это цитата сообщения prosto_iren [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Самые распространенные динозавры, самые быстрые и большие ящеры, самые большие рыба, птица, насекомое, обезьяна, грызун.

 (500x298, 66Kb)

Какой вид динозавров был наиболее распространен?
Наиболее распространенным был - игуанодон. Эти растительноядные динозавры, длина которых достигала 10 метров, а вес достигал 4 тонн, были распространены по всем мире.
С какой скоростью бегали самые быстрые динозавры?
Целофузис, вес которого при 3 метровом росте составлял всего 30 килограммов, мог развивать скорость до 80 километров в час. Быстрый плотоядный динозавр имел длинные ноги, стройное строение тела и легкие, полые кости.
Какой длины был самый большой ящер?
Одновременно с сухопутными животными развивались и морские рептилии, которые позднее вымерли одновременно с динозаврами. Огромный - мозазавр с крокодильей головой и телом рыбы достигал в длину 9 метров. Этот самый большой ящер в истории мог разивать свою пасть так же широко, как сегодня крокодил. Он жил в конце эры динозавров.
Сколько весила самая тяжелая птица?
20 000 лет тому назад вымер мадагаскарский страус, самая тяжелая птица в истории. Он весил полтонны и, естественно, не мог летать.
Какого размера была самая большая обязьяна?
Pavian dinopithecus (обезьяна ужасная), который жил в Южной Америке, был немного больше, чем современная горилла. Он достигал 2,5 метра и весил 350 килограммов. Сравните: современные гориллы достигают 230 сантиметров и весят 300 килограммов, а размер современных павианов - 120 сантиметров.
 

 (500x300, 58Kb)

Какой длины была самая большая рыба?
Миллион лет тому назад, т.е. уже при жизни первобытного человека, вымер вид акул, представители которого достигали 35 метров в длину и весили больше 100 тонн. У этой огромной хищной рыбы было несколько рядов острых, как нож, зубов длиной 20 сантиметров.
Какое насекомое было самым большим?
Огромный скорпион. обитавший в морях 400 миллионов лет тому назад (в силурийский период), достигал в длину 2,5 метра. 300 миллионов лет тому назад существовал вид стрекоз с размахом крыльев 60 - 80 сантиметров. Это было самое большое летающее насекомое.
Когда жил самый большой ленивец?
40 миллионов лет тому назад на территории сегодняшней Южной Америке жил ленивец действительно гигантских размеров. Он был величиной со слона и весил 7 тонн.
Какой высоты была самая большая птица?
Голова гигантского моа находилась на той же высоте, что и голова жирафа. Эта бегающая птица достигала 4,5 метра в высоту и весила 250 килограммов. Она обитала 2 миллиона лет тому назад на территории Новой Зеландии.
Когда вымер самый большой грызун?
Квеми относился к тому же отряду, что крысы и мыши, т.е. был грызуном. Еще 400 лет тому назад он жил на Карибских островах. Его вес составлял 400 килограммов, длина - 2 метра. Родственниками квеми являются стокилограммовые водосвинки.
Какого размера была самая большая птица, умевшая летать?
Гигантская птица, вымершая 60 миллионов лет тому назад, имела размах крыльев 6 метров.

 (500x308, 71Kb)


Стиракозавр

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 00:56 + в цитатник
Это цитата сообщения Елена_Турандот [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



 (699x629, 78Kb)
Рогатые динозавры
цератопсы (Ceratopsia), подотряд пресмыкающихся отряда птицетазовых динозавров. Жили в позднемеловую эпоху в Центральной Азии (более древние), в Южной и Северной Америке. Внешне походили на носорогов; длина тела до 6 м. На шее имелся особый «воротник», образованный разросшимися костями черепа и защищавший от хищников. На голове у большинства Р. д. — рога (от 1 до 5), а иногда и дополнительные костные шипы по краям «воротника». Передняя часть челюстей образовывала «клюв». Зубы располагались в несколько рядов и служили для перетирания растительной пищи. Передние шейные позвонки, поддерживавшие тяжёлый череп, обычно были сращены. На ногах имелись копыта. Обитали в лесостепи и на лугах близ водоёмов. Р. д. — одни из последних динозавров, доживших до конца мелового периода.

Динозавры (карточки)

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 00:13 + в цитатник
Это цитата сообщения Устинья [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


Отчего вымерли динозавры

Вторник, 19 Апреля 2011 г. 00:07 + в цитатник
Это цитата сообщения BraveDefender [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Очередная находка на винчестере: несколько картинок с оригинальными версиями массовой гибели динозавров. Взято с какого-то буржуйского сайта.

Тут все понятно – капля никотина продолжает мучить лошадь, а миллионы лет назад замучила «ужасных ящеров».

Читать далее...

И скучно, и грустно. И некому руку подать... Концерт по заявкам:старое польское танго

Суббота, 16 Апреля 2011 г. 19:21 + в цитатник
Это цитата сообщения Филофоб [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



 Всем любителям песен Петра Лещенко известно имя автора танго "Скучно": Саша Влади. На этикетках пластинок назван он автором музыки и стихов этого неувядаемого танго. Кем был владелец этого загадочного имени? Мои попытки найти хоть какие-нибудь сведения об этом авторе долго оставались безуспешными. В материалах Сети можно найти информацию, что Саша Влади кроме танго "Скучно" сочинил две песни со своими стихами "Ах вы, мадам" и "Ты не грусти". Эти песни включил в свой репертуар и в фирме "Bellaccord Electro" записал на пластинки певец русского зарубежья Владимир Неплюев.

В решении загадки помогла мне книга польского композитора и музыканта Владислава Дан-Даниловского, создавшего в тридцатых годах знаменитый "Хор Дана". Из далёкой Флориды, незадолго до своей смерти в 2000 году, свою книгу воспоминаний автор прислал на польское радио в подарок для ведущих цикличных передач "Сладкого Радио-ретро". Вспоминая первое турне хора по странах Прибалтики осенью 1933 года, Дан-Даниловский писал: "...В Риге посетил нас поляк по происхождению [Владислав] Около-Кулак, который под псевдонимом Саша Влади [Vlady] сочинял прекрасные песни. Одна из них - это танго "Скучно" в русском варианте. Я выполнил аранжировку этого танго и включил его в наш репертуар. Русский вариант был как по заказу, так как мы получили телеграфное приглашение на турне в советскую Россию..."

Читать далее...
Рубрики:  Темная сторона музыки / Светлая сторона музыки
Moja Polska

Метки:  

Марк Шагал

Суббота, 16 Апреля 2011 г. 05:48 + в цитатник
Это цитата сообщения nezheN_Ka [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Давид и Вирсавия
Литография. Париж, 1956 г.

 (503x699, 346Kb)

 

Рубрики:  Живопись

Метки:  

Emilia Dziubak (Szewczyk), художник

Среда, 13 Апреля 2011 г. 20:45 + в цитатник
Это цитата сообщения Филофоб [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]




 Odwracaj uwagę od negatywnych myśli

 

dbaj o związki z innymi ludźmi(кликабельно)

Zimno

Day off

 

Homer

Karaluchy pod poduchy! :)

 

A miało być tak słodko...

 

Martwa natura ( no, może nie tak całkiem martwa ;) )

Projekt książki kucharskiej dla dzieci(кликабельно)

Остальное здесь 

Niektore dzwonki blazenskie brzmia falszywie!

Рубрики:  Живопись
Moja Polska

Краткий словарь польских заимствований в украинском языке

Среда, 13 Апреля 2011 г. 10:16 + в цитатник
Это цитата сообщения Iron_Ann [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Приводимый далее краткий словарь польских заимствований показывает, сколь далеко зашло ополячивание славянорусского языка украинцев.

В словаре имеется какое-то количество слов неславянского (непольского) происхождения, однако их явно польская форма ясно говорит о том, что попали они в украинский язык исключительно через посредство польского языка.

====================================================================================

№ По-украински По-польски По-русски
1 аби aby лишь бы
2. агенція agencia агентство
3. але ale но
4. але ж ale ž однако
5. альтанка altanka беседка
6. аматор amator любитель
7. амбасада ambasada посольство
8. аркуш arkusz лист (бумаги)
9. багнет bagnet штык
10. багно bagno болото
11. байка bajka сказка
12. баламут bałamut волокита, повеса
13. балія balia лохань (для стирки)
14. барва barwa краска
15. батог batog кнут
16. башта baszta башня
17. безлад bezład беспорядок
18. белькотання bełkotanie бормотание
19. білизна biełizna белье
20. блазень błazen шут
21. блакитний błękitny голубой
22. блискавка błyskawica молния
23. бляшанка blaszanka жестянка
24. бо bo так как, потому что
25. боївка bojowka дружина
26. борг borg долг
27. брак brak нехватка
28. брама brama ворота
29. братерство braterstwo братство
30. бриля bryła глыба
31. бруд brud грязь
32. брутальний brutalny грубый
33. будинок budynek дом
34. бурштин bursztyn янтарь
35. вага waga вес
36. вада wada недостаток
37. вапно wapno известь
38. варта warta стража
39. вартість wartość стоимость
40. великий wielki большой
41. вельмишановний wielceszanowny многоуважаемый
42. верства warstwa пласт, слой
43. веслування wiosłowanie гребля
44. вечорниця wieczornica посиделки
45. вибачати wybaczać извинять
46. виборчий wyborczy избирательный
47. вибух wybuch взрыв
48. видатний wydatny выдающийся
49. виднокруг widnokrąg горизонт
50. видовисько widowisko зрелище
51. виконати wykonać выполнить
52. викреслити wykreślić вычеркнуть
53. викрити wykryć разоблачить
54. вимагати wymagać требовать
55. вимір wymiar измерение
56. винищувати wyniszczać истреблять
57. винний winny должен (напр.деньги)
58. виняток wyjątek исключение
59. випадок wypadek случай
60. випробування wyprobowanie испытание
61. вир wir водоворот, вихрь
62. вирушати wyruszać выступать, отправляться
63. вистава wystawa постановка
64. витримати wytrwać выдержать
65. витягнути wyciagnać вытянуть
66. виховання wychowanie воспитание
67. Відень Wiedeń Вена
68. відомо wiadomo известно
69. відшкодувати odszkodowac возместить
70. вік wiek возраст
71. влада wlada власть
72. влох wloch итальянец
73. вовкулак wilkołak оборотень
74. водоспад wodospad водопад
75. войовничий wojowniczy воинственный
76. вплив wplyw влияние
77. вправний wprawny ловкий, умелый
78. впровадити wprowadzic ввести
79. вразливість wrazliwość впечатлительность
80. врешті wreczcie в конце концов
81. втручатися wtrącac się вмешиваться
82. в'язень więzien узник
83. гай gaj роща
84. гайворон gawron ворона
85. гак hak крюк
86. галас hałas галдеж
87. галузь gałaz отрасль
88. ганок ganek крыльцо
89. ганьба ganba позор
90. гармата armata пушка
91. гарт hart закалка
92. гасло haslo лозунг
93. гатунок gatunek сорт
94. гвалт gwalt насилие
95. генерація generacia поколение
96. гинути ginaść погибать
97. гідність godnosć достоинство
98. глод glod боярышник
99. гнобити gnębić угнетать
100. гной gnoj навоз

Читать далее >>
Рубрики:  Занимательное языкознание и немножко слоноведения
Moja Polska

Художник Денис Октябрь | Серия 'Старый город'

Суббота, 09 Апреля 2011 г. 17:03 + в цитатник
Это цитата сообщения affinity4you [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


Художник Денис Октябрь родился 19 февраля в 1977 году в городе Новоалтайске.
В 1992 году окончил художественную школу №1 города Новоалтайска. В 1997 году окончил Новоалтайское Государственное Художественное Училище. Работает в жанре портрета, натюрморта, пейзажа, тематической композиции, ню. Художник отличается смелой манерой письма, экспериментирует с формой, цветом, материалом. На 2-ом международном биеннале графики «БИН-2004» (Белые интерночи 2004) в Санкт-Петербурге получил премию им. В. Ветрогонского в номинации «станковая графика».
Работы художника находятся в Государственном художественном музее Алтайского края, Бийском Государственном Музее изобразительного искусства, Томском Областном художественном музее, в частных коллекциях России, ближнего и дальнего зарубежья. Участник более 50-ти выставок с 1995 года. Член Союза художников России с 2001 года.


Старый город

далее...

Рубрики:  Живопись


Понравилось: 1 пользователю

В отражениях

Суббота, 09 Апреля 2011 г. 00:46 + в цитатник
Это цитата сообщения Самый_лучший_блог2 [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]


Вечерние тени опустились на город под пристальными взглядами оживших фонарей. Разлеглись замысловатыми узорами на дорожках парка. Причудливой геометрией ломаных линий разбежались по улицам и переулкам. Бесшабашно перепрыгивая через парапет набережной, соскальзывали в темное зеркало вод, чтобы встретиться, перемешаться с бликами всепринимающей и всеотражающей воды.
 (508x699, 145Kb)
next
Рубрики:  По городам и весям
Живопись

Фирменный польский черный юмор.Философский притом

Четверг, 07 Апреля 2011 г. 15:51 + в цитатник
Это цитата сообщения Филофоб [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]



Павел Кучински (Pawel Kuczynski) родился в 1976 году в Польше. Окончил Академию Изящных Искусств Познани. Работает в жанре социальной карикатуры.


Читать далее...
Рубрики:  Живопись
Moja Polska

Janusz Grabianski. Януш Грабянски. Художник-иллюстратор детской книги, кошколюб.

Среда, 06 Апреля 2011 г. 23:40 + в цитатник
Это цитата сообщения Филофоб [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Janusz Grabianski. Януш Грабянски

Януш Грабянски (Janusz Grabianski, 1929-1976) – замечательный художник, иллюстратор детских книг. Особую известность получила серия книг с неофициальным названием «коты Грабянского», в которую входят и «Стихи для Каи» (Wiersze dla Kaji). В ЖЖ есть другие коты Грабянского и его иллюстрации к детским книгам.



Есть у нас хорошая детская книжка, о которой в Сети не обнаруживалось никакой информации. Неудивительно: имена записаны неверно. Выяснилось следующее:

Иоанна Кульмова (Joanna Kulmowa, 1928) - окончила актерский факультет Высшего Театрального Училища в Лодзи и режиссерский факультет Высшего Театрального Училища в Варшаве. Как поэтесса выпустила множество сборников сатирических стихотворений для взрослых, а также свыше 15 книг стихотворений для детей. Драматург, автор радио- и телепередач, скетчей, юмористических рассказов, сказочных повестей, лауреат литературных премий.



 Решил(antimantikora) ее отсканировать: может, кому-то будет интересно посмотреть, или перепостить в соответствующее сообщество (я не состою).

Читать далее...
Рубрики:  Moja Polska

Метки:  

Поиск сообщений в Iron_Ann
Страницы: 18 ... 9 8 [7] 6 5 ..
.. 1 Календарь