Мне 21 год, а я ничего не добилась и ничего из себя не представляю.

Его улыбка – это послание через пропасть.

 На дне этой пропасти лежит наша вонючая цивилизация, а над ней, как мираж, витает эта неуверенная улыбка.

Ночь нависла над землёй, украшенная кинжальными остриями звёзд, пьяная и сумасшедшая.

 Она была над нами – эта бесконечная пустота ночи.

Воспоминание. Безумная надежда. Некоторое время я стою на месте.

 Саван, надгробная пелена, невозможная, невыносимая пустота во всём этом…

  Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы.©

   Я не щеночек, чтобы меня тыкали носом в свою и не свою кучу говна.

   Простите хозяин, гав-гав, я же ничего не делаю и жизнь у меня собачья, гав-гав, а Вы такой занятой, мой господин, такой несчастный. Давайте тапочки принесу и буду хвостиком вилять, чтобы Вы обо мне не беспокоились?



   У моего хозяина столько проблем, ему так тяжело, а я глупый толстый пёсик, валяющий дурака. Так нельзя, нужно быть идеальным породистым хатико - рот закрыть и сидеть смирно, ожидая снисхождений. И хоть попробуй тяфкнуть, мерзкая ёбанная псина - пинком под зад.

Я обвиняю себя в том, что неспособен ни к чему, кроме пошлости.

Я обвиняю себя в том, что не пытался изменить себя к лучшему.

Я обвиняю себя в том, что оставляю за собой одни руины.

Я обвиняю себя в том, что меня притягивают руины, потому что «рыбак рыбака видит издалека».

©

   Мне 21 год и вокруг меня, как многим покажется, слишком мало людей, но вы не представляете, насколько они делают меня лучше, насколько заставляют радоваться и улыбаться, быть уверенной в жизни!

   Это некий шаг во взрослую жизнь, но я всё так же валяю дурака, стебусь и смеюсь со своим троллем-Максимом над знакомыми и незнакомыми нам людьми, натягиваю толстовку Star Wars и всей душой верю, что тушь "Кошачий взгляд" действительно творит чудеса, а потом искренне разочаровываюсь, что эта тушь-полное дерьмо.

   Но всё же мы обсуждаем политику и писаемся от умиления от пёсика нашей мечты.

Сердце невыносимо болит, мне нужно просто забыть о нас на какое-то время, чтобы не строить ёбанных иллюзий.

В понедельник на работу, но убегать от нас туда - не является признаком хороших отношений.

 Я не хочу убегать, я хочу быть счастливой и быть уверенной в нас.

   Всё было дичайше прекрасно!

   Милые Настя и Артём, громкие люди и славные люди, сладкая самбука, родной виски, игра в мафию и мики маусы с чубакой на лбу,  до утра серьёзные разговоры с диким смехом, к чёрту учёбу с работой, блинчики с сёмгой или апельсиновым конфитюром на завтрак, приготовленные мужским трудом, ароматный доктор пепер, походы по магазинам, любимый вокер, вкусный кофе, счастливая охрипшая Ира, дремлющая со своим Максимом в электричке.

Я – один с моим пустым страхом и тоской. И со своими мыслями. В этой комнате нет никого, кроме меня, и ничего,

кроме моих мыслей и моих страхов.

Я могу думать здесь о самых диких вещах, могу плясать, плеваться, гримасничать, ругаться, выть –

никто не узнает об этом, и никто не услышит меня.

Мысль, что я абсолютно один, сводит меня с ума.

Это как роды. Всё обрезано. Всё отделено, вымыто, зачищено; одиночество и нагота.

Благословение и агония. Масса пустого времени.

Каждая секунда наваливается на вас, как гора.

Вы тонете в ней.

Пустыни,

моря,

озёра,

океаны.

Отрезать язык, отрезать палец за пальцем, отрезать голову.

Чтобы ничего не было, гнилая правда не выплёскивалась наружу, переживания не выскакивали как блохи, мешая остальным жить.

   i.h.m.s.a.i.w.t.d.

Я на грани.

«...Люди, как и корабли, тонут снова и снова.

Призраки карабкаются по мокрым трапам, бормочут что-то на тарабарском наречии, срываются в головокружительном падении, твердят числа, даты, факты, имена; они — то облачко, то поток, то снова облачко. Мозг не может уследить за изменяющимися изменениями; в мозгу ничего нет, ничего не происходит, только ржавеют и снашиваются клетки.»

   Тупая дура со своими ёбанными супами и пельменями. С этими поездками к нему каждый день до вечера.

   Хочет помочь, быть рядом, чтобы всё хорошо.

   А тут на, получите-распишитесь, нахуй уезжайте, заебали ваши сопли и перепады настроения, мадам. Не кажется,что по доброй воле приезжаете, так что не сдалоcь ему всё это. Хлопните дверью, сбегите громко по лестнице и обратно домой.



   И идёт эта ебнутая тёлка по улице, ревёт, сопли подтягивает, переходит дорогу с мыслью: "Блять, прикончите, раздавите, чтобы всё говно, что внутри, по асфальту". Но хуюшки там, обойдётесь, поревите ещё.

   Едет в маршрутке - опять сопли и платком пытается убрать следы надоевших всем слёз. Хочется быстрее домой. В голове мат и негодование, музыка в ушах, слова в песнях, как спиртовой раствор на открытую рану - обжигает, становится больнее, но успокаивает.



   Сидит дома, слёз нет, обида переливается через край, разливается повсюду, дома потоп из негативных эмоций и боли.

   Она твердит себе последнее время:"Зайди ты на ёбанный дневник, почитай как твоей особе хорошо живётся, как кроме боли и суицидных мыслей в её голове и теле больше ничего нет, пустота". Её разъедают все твари вокруг, как кислота, а она им помогает, позволяет и сама себя по кусочкам откусывает, мясо разжёвывает, кости раскусывает. Хруст, хруст, хруст.



   Она хочет, чтобы он помог, вытащил из этого, но не смеет попросить, потому что её бошка сама не знает, чего же душеньке угодно. Быть нужной - ну понятное дело, кому не хочется, но насильно мил не будешь.

   В ней ебучая пустота.

Не знали вы, что в сонмище людском

Я был, как лошадь, загнанная в мыле,

Пришпоренная смелым ездоком.



Не знали вы,

Что я в сплошном дыму,

В развороченном бурей быте

С того и мучаюсь, что не пойму —

Куда несет нас рок событий.

...

И я склонился над стаканом,

Чтоб, не страдая ни о ком,

Себя сгубить

В угаре пьяном.



Любимая!

Я мучил вас,

У вас была тоска

В глазах усталых:

Что я пред вами напоказ

Себя растрачивал в скандалах.



Но вы не знали,

Что в сплошном дыму,

В развороченном бурей быте

С того и мучаюсь,

Что не пойму,

Куда несет нас рок событий...

Всё такая хуйня, чёрт её дери.

"Бывает, что привычные декорации рушатся. Подъем, трамвай, четыре часа в конторе или на заводе, обед, трамвай, четыре часа работы, ужин, сон; понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, все в том же ритме — вот путь, по которому легко идти день за днем. Но однажды встает вопрос «зачем?». Все начинается с этой окрашенной недоумением скуки. «Начинается» — вот что важно. Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание. Скука пробуждает его и провоцирует дальнейшее: либо бессознательное возвращение в привычную колею, либо окончательное пробуждение."

Обидно то, что мне его поддерживаться нравится, а ему как-то чхать на меня.

Ок, конечно, лучше дома задницы вдвоём просиживать, ни черта не делая, и ныть по этому поводу.

Надоело бездарно проёбанное время.

Самоубийство старушки-англичанки.

В дневнике уже много месяцев она каждый день записывала одно и то же: «Сегодня не приходил никто».

----------------------------------------------------

  - Никто тебе не поможет. Только я. А я - Зверь.

  Губы Саймона с трудом вытолкнули вслух:

  - Свиная голова на палке.

  - И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? - сказала голова. Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ сотрясались от мерзкого хохота.   - Но ты же знал, правда? Что я - часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?

  И снова забился хохот.

  - А теперь, - сказал Повелитель мух, - иди-ка ты к своим, и мы про все забудем.

  Голова у Саймона качалась. Глаза прикрылись, словно в подражание этой пакости на палке. Он уже знал, что сейчас на него найдет. Повелитель мух взбухал, как воздушный шар.

  - Просто смешно. Сам же прекрасно знаешь, что там, внизу, ты со мною встретишься, - так чего же ты?

  Тело Саймона выгнулось и застыло. Повелитель мух заговорил, как учитель в школе:

  - Все это слишком далеко зашло. Бедное, заблудшее дитя, неужто ты считаешь, что ты умней меня?..

  Молчанье.

  - Я тебя предупреждаю. Ты доведешь меня до безумия. Ясно? Ты нам не нужен. Ты лишний. Понял? Мы хотим позабавиться здесь на острове. Понял? Мы хотим здесь на острове позабавиться. Так что не упрямься, бедное, заблудшее дитя, а не то...

  Саймон уже смотрел в открытую пасть. В пасти была чернота, и чернота расширялась.

  - ...не то, - говорил Повелитель мух, - мы тебя прикончим. Ясно? Джек, и Роджер, и Морис, и Роберт, и Билл, и Хрюша, и Ральф. Прикончим тебя. Ясно?

  Пасть поглотила Саймона. Он упал и потерял сознанье.





  Из глаз у Ральфа брызнули слезы, его трясло от рыданий. Он не стал им противиться; впервые с тех пор, как оказался на этом острове, он дал себе волю, спазмы горя, отчаянные, неудержимые, казалось, сейчас вывернут его наизнанку. Голос поднялся под черным дымом, застлавшим гибнущий остров. Заразившись от него, другие дети тоже зашлись от плача. И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа.

----------------------------------------------------

Теперь это моё любимое произведение.

   Люблю поддерживать его, быть рядом, мысленно или физически- не важно. Мне нравится, когда он занимается серьёзными вещами- работой, рисует, пишет, придумывает. Это приводит меня в неописуемый восторг.

   Я верю в него всеми частицами себя. Он на многое способен и добьётся не меньше, лишь бы не опускал руки.

   По-моему, я не только его девушка, но и самая ярая фанатка :)

   Право, у наших возлюбленных есть кое-что общее с Бонапартом: они всегда думают одержать победу там, где все терпели поражение.

   Я долго жил в иллюзии всеобщего согласия, тогда как со всех сторон в меня, рассеянного, улыбающегося счастливца, недруги метали осуждающие взгляды и стрелы насмешек. В тот день, когда я услышал сигналы тревоги, я вдруг прозрел, почувствовал все нанесенные мне раны и сразу лишился сил. Весь мир принялся смеяться надо мной.

(с) А.Камю "Падение"

- Это же кошкина колыбель.

- Ага,- сказал я,- здорово. Царапины - это веревочка. Правильно?

- Это одна из самых древних игр - заплетать веревочку. Даже эскимосам она известна.

- Да что вы!

- Чуть ли не сто тысяч лет взрослые вертят под носом у своих детей такой переплет из веревочки.

- Угу.

   Ньют все еще лежал, свернувшись в кресле. Он расставил руки, словно держа между пальцами сплетенную из веревочки "кошкину колыбель".

- Не удивительно, что ребята растут психами. Ведь такая "кошкина колыбель"- просто переплетенные иксы на чьих-то руках. А малыши смотрят, смотрят, смотрят на эти крестики...

- Ну и что?

- И никакой распроклятой кошки, никакой распроклятой колыбельки!

   «Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?»

   Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из одного слова и точки: «Нет».

   «История!- пишет Боконон.- Читай и плачь!»

   Будь я помоложе, я написал бы историю человеческой глупости, взобрался бы на гору Маккэйб и лёг на спину, подложив под голову эту рукопись. И я взял бы с земли сине-белую отраву, превращающую людей в статуи. И я стал бы статуей, и лежал бы на спине, жутко скаля зубы и показывая длинный нос — Сами знаете Кому!

(с) К.Воннегут "Колыбель для кошки"