Всё навалилось снежным комом. Плечи не выдерживают.
Нужды вопят о деньгах:"Оплати кредиты, оплати учёбу, оплати своё будущее здоровье!"
Планы рушатся, вычеркиваю свои желания, экономлю на себе, отказываюсь от своих желаний, не знаю как делить свою ничтожную зарплату.
Жизнь - работа. Здоровье - роскошь богатых.


У моей мамы сегодня день рождение. Я ничего не смогла ей купить, лишь открытку.
А хочу купить ей шубу, о который она мечтает и которую заслужила.
Мне больно из-за того.


Сегодня я сломалась, идя пешком до платформы, экономя на метро.
СЛОМАЛАСЬ.
А рядом пустота, лишь мама, которая не должна видеть этих слёз, которые её расстроят.

 

Мне 21 год, а я ничего не добилась и ничего из себя не представляю.

Напиваюсь. Мне больше нечего делать. Оставил меня без всего, лишил всего, а потом решил подумать, вынуждая меня предложить нам перерыв.
Хорошо тебе. Я впервые ненавижу тебя.
Поэтому я не хочу жить вместе. Я вижу в этом лишь унынье и пустоту, не видя тебя, не чувствуя тебя.

Я на протяжение восьми часов тупо смотрю в монитор, обновляя страницы.

Планы, блядь, зоопарк, кино, волшебство, любовь... Ой блин, смешно. Говно эта ваша любовь.

 

Его улыбка – это послание через пропасть.
 На дне этой пропасти лежит наша вонючая цивилизация, а над ней, как мираж, витает эта неуверенная улыбка.
Ночь нависла над землёй, украшенная кинжальными остриями звёзд, пьяная и сумасшедшая.
 Она была над нами – эта бесконечная пустота ночи.
Воспоминание. Безумная надежда. Некоторое время я стою на месте.
 Саван, надгробная пелена, невозможная, невыносимая пустота во всём этом…

   Всё в мгновение стало настолько хуёвым, что хочется не склеивать это, а расхуячить безвозвратно. (Думаю, мне не стоит писать о том, что жить не хочется, пустота разъедает, ла-ла-ла)
   Как на шесть лет назад вернуться в это ебнутое метро- без денег, без всего и с дикой ненавистью к тебе. Как в прошлом ходить раздетой по холоду, сидеть на платформе час, не имея ничего ни в кармане, ни в душе, ни в жизни.
   Дома всё, как всегда - алкогольное болото. Трясина.
   Такой новый год я уже проходила - без нового года, без всего, но с алкоголем. Ценю каждый миг, ага.
   И тошнит блядской надеждой, что была ДО. Сорвала гирлянды, убрала ёлку подальше, вечерний наряд запихала с ненавистью в угол шкафа, еду повыкидывала.
   И пусть я хоть раз поведусь хоть на какую-нибудь людскую ложь и нихуя не значащее волшебство!
   Поэтому я одна, мне ничего не нужно - какие-то там пареньки-друзяшки и ебнутый твой любимый интернет.
   Развлекайся ты и веселись, а меня нет и слава богу ведь.
   Зато я смогу скинуть пару так раздражающих тебя кг.
   Привет, сессия! Теперь я хочу думать только о тебе!
   Только хуёво это будет делаться без компа, которой тоже меня предательски покинул. Ну и хрен с Вами, господа!
   Привет, 2012 год дракона! Ну ты и мразина негостеприимная!

В колонках играет - 5:27 Black Rebel Motorcycle Club - Rifles

  Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы.©

   Я не щеночек, чтобы меня тыкали носом в свою и не свою кучу говна.
   Простите хозяин, гав-гав, я же ничего не делаю и жизнь у меня собачья, гав-гав, а Вы такой занятой, мой господин, такой несчастный. Давайте тапочки принесу и буду хвостиком вилять, чтобы Вы обо мне не беспокоились?

   У моего хозяина столько проблем, ему так тяжело, а я глупый толстый пёсик, валяющий дурака. Так нельзя, нужно быть идеальным породистым хатико - рот закрыть и сидеть смирно, ожидая снисхождений. И хоть попробуй тяфкнуть, мерзкая ёбанная псина - пинком под зад.

Я обвиняю себя в том, что неспособен ни к чему, кроме пошлости.
Я обвиняю себя в том, что не пытался изменить себя к лучшему.
Я обвиняю себя в том, что оставляю за собой одни руины.
Я обвиняю себя в том, что меня притягивают руины, потому что «рыбак рыбака видит издалека».

©

Чем ближе новый год, тем ниже ценность.

   Мне 21 год, как мне сказала моя начальница с восторгом:"О, третий десяток размениваешь!"
   Мне 21 год и я счастлива.
   Со мной по жизни, крепко держа меня за руку, сплетая пальчики, идёт мой самый любимый и самый славный Тролль во всей вселенной. Я живу им, и не понимаю, как он может жить со мной, такой мерзкой маленькой ведьмой.
   Моя любимая мама - моя опора, без неё не было бы меня и я не была бы такой устойчивой и не дошла бы до этого счастья, давно бы сломалась по дороге.
   У меня есть даже милейшая друзья-пара, в лице двух людей, любящих, так же как и мы с Троллем, играть в Героев, кушать в БургерКинге и Вокере, и многое другое. Надеюсь, это взаимное умиление и радость.
   Я работаю и моя работа мне нравится. Там меня называют Иришкой и между всеми человеческое отношение, без желчи и всякого дерьма.

   Мне 21 год и вокруг меня, как многим покажется, слишком мало людей, но вы не представляете, насколько они делают меня лучше, насколько заставляют радоваться и улыбаться, быть уверенной в жизни!
   Это некий шаг во взрослую жизнь, но я всё так же валяю дурака, стебусь и смеюсь со своим троллем-Максимом над знакомыми и незнакомыми нам людьми, натягиваю толстовку Star Wars и всей душой верю, что тушь "Кошачий взгляд" действительно творит чудеса, а потом искренне разочаровываюсь, что эта тушь-полное дерьмо.

   Но всё же мы обсуждаем политику и писаемся от умиления от пёсика нашей мечты.

Последняя надежда рухнула пару минут назад.
Теперь мы увидимся не скоро.

 

Сердце невыносимо болит, мне нужно просто забыть о нас на какое-то время, чтобы не строить ёбанных иллюзий.

По-моему, у нас дичайший кризис в отношениях. И наши отношения этого не выдерживают.

Грусть и отчаяние пожирают.
Больше не чувствую НИ-ЧЕ-ГО.

В понедельник на работу, но убегать от нас туда - не является признаком хороших отношений.
 Я не хочу убегать, я хочу быть счастливой и быть уверенной в нас.

  

   Всё было дичайше прекрасно!
   Милые Настя и Артём, громкие люди и славные люди, сладкая самбука, родной виски, игра в мафию и мики маусы с чубакой на лбу,  до утра серьёзные разговоры с диким смехом, к чёрту учёбу с работой, блинчики с сёмгой или апельсиновым конфитюром на завтрак, приготовленные мужским трудом, ароматный доктор пепер, походы по магазинам, любимый вокер, вкусный кофе, счастливая охрипшая Ира, дремлющая со своим Максимом в электричке.

   Но ее подозрительные щупальца, никогда не дремлющие, вечно ревнивые, способны были далеко вперед улавливать каждое потаенное намерение мужа. Всякий раз, когда Клима осознавал существование этих страшных щупальцев, которые оголяли его, выслеживали и разоблачали, его охватывало безнадежное чувство усталости. Он ненавидел их, убежденный, что если его браку что-то и угрожает, так это только они. Он всегда считал... что своей подозрительностью она лишь обрекает себя на муки.


   Потом она ушла в кухню приготовить ужин. Пересолила его. Она всегда готовила с удовольствием и превосходно (жизнь не избаловала ее и не отучила от хозяйских забот), и Клима знал, что если на сей раз ужин не удался ей, то лишь потому, что она страдала. Он представил себе болезненно резкое движение, каким она сыпанула в пищу лишку соли, и сердце у него сжалось. Ему казалось, что в пересоленных кусках он постигает вкус ее слез и глотает свою собственную провинность. Он знал, что Камилу терзает ревность, знал, что она опять не будет спать ночью, и потому был полон желания гладить ее, целовать, убаюкивать, но тут же осознавал, что все это пустое, ибо ее щупальца в этой нежности обнаружили бы только его нечистую совесть.


   Потом они легли рядом в широкую кровать. Он смотрел на нее. Она лежала на спине, голова была вжата в подушку, подбородок слегка вздернут, глаза устремлены в потолок, и в этой напряженной вытянутости ее тела (она всегда напоминала ему струну, он говорил ей, что у нее «душа струны») он вдруг в одно мгновение увидел всю ее сущность. Да, иногда случалось (это были волшебные минуты), что он вдруг в ее единственном жесте или движении провидел всю историю ее тела и души. Это были минуты не только какого-то абсолютного ясновидения, но и абсолютного умиления; ведь эта женщина любила его, еще когда он ровно ничего не значил, была готова ради него пожертвовать всем, вслепую угадывала все его мысли, и потому он мог говорить с ней об Армстронге и Стравинском, о разных глупостях и печалях, она была самым близким человеком на свете… Сейчас он вдруг представил себе это сладкое тело, это сладкое лицо мертвыми и понял, что ни дня не прожил бы без нее. Он знал, что способен оберегать ее до последнего вздоха, способен отдать за нее жизнь.
   Но это ощущение исступленной любви было лишь мгновенным проблеском, ибо его мозг был целиком обуян тревогой и страхом. Он лежал рядом с Камилой, знал, что бесконечно любит ее, но мыслями был не с ней. Он гладил ее по лицу, словно гладил ее из необозримой, простершейся на многие сотни километров дали.


   — Скажите пожалуйста, — удивился Бертлеф, — вы женоненавистник?
   — Ходит такая молва.
   — Но откуда это у вас? Вы не выглядите ни импотентом, ни гомосексуалистом!
   — Я и вправду не импотент и не гомосексуалист. Это кое-что похуже, меланхолично обронил трубач. — Я люблю свою собственную жену. Это моя эротическая тайна, которая для большинства людей совершенно непостижима.
   Это признание было настолько трогательным, что оба мужчины ненадолго умолкли. Затем трубач заговорил снова:
   — Этого никто не понимает, и менее всех моя жена.

  Невыносимое одиночество.
  Где ты? Я потерялась в лабиринте страхов и призрачных надежд, а ты молча смотришь мне в след.
  Где ты. Где ты. Где ты?!
  Я чувствую мерзлоту и пар идёт изо рта, потому что внутри меня ещё есть тепло, но оно такое уходящее.
  Ты есть, но тебя нет. Мы есть, но нас нет.
  С каждой секундой я теряюсь всё больше и больше, ухожу в самые дебри и тьму. Там я делаю глупые поступки, надеясь, что никто не увидит и никто не узнает. Иногда, сидя на корточках начинаю тихо плакать, от чего веет отчаяньем, а иногда пытаюсь отвлечься, но в глазах бездна, нет тех прежних искр счастья и радости.
  Я ухожу, убегаю, уползаю всё дальше и дальше, теряя по пути частички счастья и любви, которые греют меня, но моя душа-костёр гаснет. Дайте топлива!
  А ты отворачиваешься и идёшь в свой лабиринт.

  Надеюсь, они пересекутся, и мы снова встретимся.
  Но а если нет...?

Я – один с моим пустым страхом и тоской. И со своими мыслями. В этой комнате нет никого, кроме меня, и ничего,
кроме моих мыслей и моих страхов.
Я могу думать здесь о самых диких вещах, могу плясать, плеваться, гримасничать, ругаться, выть –
никто не узнает об этом, и никто не услышит меня.
Мысль, что я абсолютно один, сводит меня с ума.
Это как роды. Всё обрезано. Всё отделено, вымыто, зачищено; одиночество и нагота.
Благословение и агония. Масса пустого времени.
Каждая секунда наваливается на вас, как гора.
Вы тонете в ней.
Пустыни,
моря,
озёра,
океаны.

«Тонущий корабль погружается медленно: верхушки мачт, мачты, бортовой такелаж. На океанском ложе смерти обескровленный остов украшается жемчужинами, неумолимо начинается жизнь анатомическая.
То, что было кораблем, превращается в безымянное и уже несокрушимое ничто...»

 

Отрезать язык, отрезать палец за пальцем, отрезать голову.
Чтобы ничего не было, гнилая правда не выплёскивалась наружу, переживания не выскакивали как блохи, мешая остальным жить.

   i.h.m.s.a.i.w.t.d.

Я на грани.

«...Люди, как и корабли, тонут снова и снова.
Призраки карабкаются по мокрым трапам, бормочут что-то на тарабарском наречии, срываются в головокружительном падении, твердят числа, даты, факты, имена; они — то облачко, то поток, то снова облачко. Мозг не может уследить за изменяющимися изменениями; в мозгу ничего нет, ничего не происходит, только ржавеют и снашиваются клетки.»

В колонках играет - Adele - Hometown glory

 

   Тупая дура со своими ёбанными супами и пельменями. С этими поездками к нему каждый день до вечера.
   Хочет помочь, быть рядом, чтобы всё хорошо.
   А тут на, получите-распишитесь, нахуй уезжайте, заебали ваши сопли и перепады настроения, мадам. Не кажется,что по доброй воле приезжаете, так что не сдалоcь ему всё это. Хлопните дверью, сбегите громко по лестнице и обратно домой.

   И идёт эта ебнутая тёлка по улице, ревёт, сопли подтягивает, переходит дорогу с мыслью: "Блять, прикончите, раздавите, чтобы всё говно, что внутри, по асфальту". Но хуюшки там, обойдётесь, поревите ещё.
   Едет в маршрутке - опять сопли и платком пытается убрать следы надоевших всем слёз. Хочется быстрее домой. В голове мат и негодование, музыка в ушах, слова в песнях, как спиртовой раствор на открытую рану - обжигает, становится больнее, но успокаивает.

   Сидит дома, слёз нет, обида переливается через край, разливается повсюду, дома потоп из негативных эмоций и боли.
   Она твердит себе последнее время:"Зайди ты на ёбанный дневник, почитай как твоей особе хорошо живётся, как кроме боли и суицидных мыслей в её голове и теле больше ничего нет, пустота". Её разъедают все твари вокруг, как кислота, а она им помогает, позволяет и сама себя по кусочкам откусывает, мясо разжёвывает, кости раскусывает. Хруст, хруст, хруст.

   Она хочет, чтобы он помог, вытащил из этого, но не смеет попросить, потому что её бошка сама не знает, чего же душеньке угодно. Быть нужной - ну понятное дело, кому не хочется, но насильно мил не будешь.
   В ней ебучая пустота.

Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.
...
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...

"В иные минуты хочется умереть, потому что видишь жизнь насквозь — и тогда все теряет значение и смысл"

 

Всё такая хуйня, чёрт её дери.

"Бывает, что привычные декорации рушатся. Подъем, трамвай, четыре часа в конторе или на заводе, обед, трамвай, четыре часа работы, ужин, сон; понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, все в том же ритме — вот путь, по которому легко идти день за днем. Но однажды встает вопрос «зачем?». Все начинается с этой окрашенной недоумением скуки. «Начинается» — вот что важно. Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание. Скука пробуждает его и провоцирует дальнейшее: либо бессознательное возвращение в привычную колею, либо окончательное пробуждение."

«У меня никогда не бывает ничего интересного. Вот я и молчу.»

 

Обидно то, что мне его поддерживаться нравится, а ему как-то чхать на меня.
Ок, конечно, лучше дома задницы вдвоём просиживать, ни черта не делая, и ныть по этому поводу.
Надоело бездарно проёбанное время.

Самоубийство старушки-англичанки.
В дневнике уже много месяцев она каждый день записывала одно и то же: «Сегодня не приходил никто».

   «Повелитель мух» - гротескная антиутопия, "черная робинзонада" - и роман-предупреждение. Это шедевр мировой литературы. Странная, страшная история мальчиков, попавших волею судьбы на необитаемый остров. Мальчиков, заигравшихся в жестокость, охоту, войну. Книга о потайных уголках человеческой души и желании власти.
   Название книги «Повелитель мух» является буквальным переводом с древнееврейского имени языческого бога — Бааль звув, чьё имя в христианстве стало ассоциироваться с дьяволом.

----------------------------------------------------

  - Никто тебе не поможет. Только я. А я - Зверь.
  Губы Саймона с трудом вытолкнули вслух:
  - Свиная голова на палке.
  - И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? - сказала голова. Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ сотрясались от мерзкого хохота.   - Но ты же знал, правда? Что я - часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?
  И снова забился хохот.
  - А теперь, - сказал Повелитель мух, - иди-ка ты к своим, и мы про все забудем.
  Голова у Саймона качалась. Глаза прикрылись, словно в подражание этой пакости на палке. Он уже знал, что сейчас на него найдет. Повелитель мух взбухал, как воздушный шар.
  - Просто смешно. Сам же прекрасно знаешь, что там, внизу, ты со мною встретишься, - так чего же ты?
  Тело Саймона выгнулось и застыло. Повелитель мух заговорил, как учитель в школе:
  - Все это слишком далеко зашло. Бедное, заблудшее дитя, неужто ты считаешь, что ты умней меня?..
  Молчанье.
  - Я тебя предупреждаю. Ты доведешь меня до безумия. Ясно? Ты нам не нужен. Ты лишний. Понял? Мы хотим позабавиться здесь на острове. Понял? Мы хотим здесь на острове позабавиться. Так что не упрямься, бедное, заблудшее дитя, а не то...
  Саймон уже смотрел в открытую пасть. В пасти была чернота, и чернота расширялась.
  - ...не то, - говорил Повелитель мух, - мы тебя прикончим. Ясно? Джек, и Роджер, и Морис, и Роберт, и Билл, и Хрюша, и Ральф. Прикончим тебя. Ясно?
  Пасть поглотила Саймона. Он упал и потерял сознанье.


  Из глаз у Ральфа брызнули слезы, его трясло от рыданий. Он не стал им противиться; впервые с тех пор, как оказался на этом острове, он дал себе волю, спазмы горя, отчаянные, неудержимые, казалось, сейчас вывернут его наизнанку. Голос поднялся под черным дымом, застлавшим гибнущий остров. Заразившись от него, другие дети тоже зашлись от плача. И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа.

----------------------------------------------------

Теперь это моё любимое произведение.

В колонках играет - veto - you you

   Люблю поддерживать его, быть рядом, мысленно или физически- не важно. Мне нравится, когда он занимается серьёзными вещами- работой, рисует, пишет, придумывает. Это приводит меня в неописуемый восторг.
   Я верю в него всеми частицами себя. Он на многое способен и добьётся не меньше, лишь бы не опускал руки.
   По-моему, я не только его девушка, но и самая ярая фанатка :)

   Я знал человека, который сердцем отвергал недоверие. Он был пацифист, сторонник полной, неограниченной свободы, любил несокрушимой любовью все человечество и все зверье на земле. Избранная душа! Да это уж несомненно!.. И знаете, во время последних религиозных войн в Европе он удалился в деревню. На пороге своего дома он написал: "Откуда бы вы ни явились, входите. Добро пожаловать!" И кто же, по-вашему, отозвался на это радушное приглашение? Фашисты. Они вошли к миротворцу как к себе домой и выпустили ему кишки.

   Право, у наших возлюбленных есть кое-что общее с Бонапартом: они всегда думают одержать победу там, где все терпели поражение.

   Я долго жил в иллюзии всеобщего согласия, тогда как со всех сторон в меня, рассеянного, улыбающегося счастливца, недруги метали осуждающие взгляды и стрелы насмешек. В тот день, когда я услышал сигналы тревоги, я вдруг прозрел, почувствовал все нанесенные мне раны и сразу лишился сил. Весь мир принялся смеяться надо мной.

(с) А.Камю "Падение"

 

- Это же кошкина колыбель.
- Ага,- сказал я,- здорово. Царапины - это веревочка. Правильно?
- Это одна из самых древних игр - заплетать веревочку. Даже эскимосам она известна.
- Да что вы!
- Чуть ли не сто тысяч лет взрослые вертят под носом у своих детей такой переплет из веревочки.
- Угу.
   Ньют все еще лежал, свернувшись в кресле. Он расставил руки, словно держа между пальцами сплетенную из веревочки "кошкину колыбель".
- Не удивительно, что ребята растут психами. Ведь такая "кошкина колыбель"- просто переплетенные иксы на чьих-то руках. А малыши смотрят, смотрят, смотрят на эти крестики...
- Ну и что?
- И никакой распроклятой кошки, никакой распроклятой колыбельки!

   «Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?»
   Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из одного слова и точки: «Нет».

   «История!- пишет Боконон.- Читай и плачь!»

   Будь я помоложе, я написал бы историю человеческой глупости, взобрался бы на гору Маккэйб и лёг на спину, подложив под голову эту рукопись. И я взял бы с земли сине-белую отраву, превращающую людей в статуи. И я стал бы статуей, и лежал бы на спине, жутко скаля зубы и показывая длинный нос — Сами знаете Кому!

(с) К.Воннегут "Колыбель для кошки"

Сижу и трясутся руки, не могу оставонить, прекратить. Никогда в жизни я не впадала в такое состояни6е- я лежала на диване под одеялом, задыхалась и тряслась как сумасшедшая в слезах, а он что-то говорит, я соглашаюсь, бормочу себе под нос "да" и "извини", но не слушаю его, потому что боюсь. Боюсь его, сказать что-то н ето, пошевелиться, а он гооворит, начинает нервно смеяться  и я цепляюсь руками, закрывая себе уши и вырывая волосы.
До сих пор н емогу остановить дрожжь, попросила его уйти, потому что мне страшно. Болит сердце, голова взрывается и как будто тону, задыхаясь. Он что-то говорил напоследок, что-то вроде того, что не хочет быть пустым местом, что ему обидно, а я и слова выловить не могу, скулю себе под нос.
Какое-то время назад я бы отстаивала своё мнение и убеждала его в том, что он не прав, всё не так понял, а сейчас я привыкла соглашаться, даже в гадостях относительно себя, потому что просто боюсь до смерти, не знаю почему. Но его голос, недовольство и я.... о боже.

    Я проснулась и увидела тебя, сияющего и говорящего мне:"У меня сюрприз, просыпайся". Ты протягиваешь мне цветы, их 13 и все они разные. Потом берёшь за руку и мы выходим во двор. Там стоял стол, а на нём дыня, порезаная так, как я люблю, горячий шоколад и вкусный данисимо со вкусом заварного кремя и с вафлями. Мы завтракали, твой пёс бегал возле нас, любопытничал,а  ты кидал ему палку. Мы сияли и нам казалось, что всё у нас хорошо.
    А потом я иду по улице, волоча за собой сумку с вещами в одной руке и с мыгкой собакой в другой. Я шла и чувствовала, как сердце обливается кровью, до этого время я не верила,что такое бывает.
    Я уходила молча. Ты молчал, я молчала, молча собирали мои вещи. Мы даже не попрощались. И тогда я поняла - что оно тебе и не нужно всё было. Я пыталась быть грубой и жестокой, старалась не реветь, не падать на колени и умолять тебя всё исправить и меня остановить. Я держала себя в руках и знала - всё так и должно быть. Быть твоей тенью, но при этом причиняющую тебе боль и испытывающую большую боль, не самый лучший вариант отношений, каких ты заслуживаешь. У тебя должна быть хорошая милая девушка, без запросов и капризов, а я должна быть одной. Когда мы вместе, мы губим друг друга, уничтожаем. Мы как два антивируса на одном компьютере. Мы не так подходим друг другу, как нам казалось.
    Я вспоминаю тебя, всё что у нас было и чувствую дикую боль и горячие слёзы. Пытаясь осознать, что у нас всё кончено, моё сердце обрывается и летит в пропасть. "Когда я думаю о том, что она ушла, ушла, вероятно, навсегда, передо мной разверзается пропасть и я падаю, падаю без конца в бездонное черное пространство. Это хуже, чем слезы, глубже, чем сожаление и боль горя; это та пропасть, в которую был низвергнут Сатана. Оттуда нет надежды выбраться, там нет ни луча света, ни звука человеческого голоса, ни прикосновения человеческой руки."
    Теперь у тебя помидоры, а у меня дыра вместо сердца.

— Знаешь, что ты должен сделать? — сказал я как можно спокойнее. — Ты должен покончить с собой. Сейчас, в этот вечер. Тебе и впрямь жить не для чего, зачем себя обманывать? Мы скоро уйдем, а ты — давай! По-моему, это твой долг перед миром. Тебя ведь тошнит от самого себя.

Привет,я призрак! Явление, не в силах контролирующее мир живых. Застряла тут, надеюсь, не на вечность. 
 Пустота в Пустоту Пустоте.
 

• Пустота́ (мн. число пусто́ты) — незаполненность, отсутствие чего либо; полное отсутствие каких-либо частиц в пространстве.

    Уснуть не могу, тону в слезах. Со страхом жду моментов,когда розовые очки испаряются, и я начинаю чувствовать необратимую ненужность.
    Для чего жить, когда знаешь, что ничего не добьёшься, ничего не будет и никто не станет тебя ценить? К чему бесполезное существование и подстраивание под других? Боль, боль, боль. Ёбанная боль.
    Я третий день сижу дома, не по своей воле, и ничего не делаю. Разве эти дни не лучший повод понять, что жизнь твоя и гроша ломанного не стоит?
    Моя мама всегда боялась того, что я превращусь в Анну Каренину, а я даже до неё не дотягиваю, просто жить не хочется, ну что мне с этим делать?

В колонках играет - KREC (ft. Смоки Мо) - Ольга

  

   Давно дала себе слово больше не писать о тебе, потому что из-за этого выплеск в пустоту- ни ответа, ни эха.
   Давит желание ощущать горячее горло и привкус дыма с алкоголем во рту. Валяться на полу, зарёванной и с чернющими пятнами от туши, размазанными грязными пальцами. Валяться, реветь, петь и кричать,чтобы разрывалась глотка.
   На всю квартиру грохот Glassjaw  и Касты с Krec`oм. Я закрываю глаза и кричу.
   Каждый раз, переходя дорогу, я одержима страхом,что меня собьёт машина, но где-то в глубине души я жалею, что этого всё-таки не произошло. Так хочется уже исчезнуть, чтобы не испытывать так много, так много, что я задыхаюсь. Слишком слаба для этого, сердце не выдерживает, ноет.
   А слёзы в перемешку с тушью капают на белую майку, клавиатура и монитор расплываются, а я летаю в неизбежности и втираю солённые капли в кожу. Губы сохнут, а я исчерпываю себя. Нечего ловить, а я, вооружённая лопатой, всё копаю, ищу. Внутри только могила человека, который рад жизни и ценит счастье. Засыпаю обратно песком. Дура.

«У меня все время перед глазами Тереза: она сидит на пеньке, гладит Каренина по голове и думает о крахе человечества. В эту минуту вспоминается мне другая картина. Ницше выходит из своего отеля в Турине и видит перед собой лошадь и кучера, который бьет ее кнутом. Ницше приближается к лошади, на глазах у кучера обнимает ее за шею и плачет.
Это произошло в 1889 году, когда Ницше тоже был уже далек от мира людей. Иными словами: как раз тогда проявился его душевный недуг. Но именно поэтому, мне думается, его жест носит далеко идущий смысл. Ницше пришел попросить у лошади прощения за Декарта. Его помешательство (то есть разлад с человечеством) началось в ту самую минуту, когда он заплакал над лошадью.
И это тот Ницше, которого я люблю так же, как люблю Терезу, на чьих коленях покоится голова смертельно больного пса. Я вижу их рядом: оба сходят с дороги, по которой человечество, "господин и хозяин природы", маршем шествует вперед».

Во что ты меня превратил? Я иду против себя самой, сталкиваюсь лбом, взрываюсь, падаю на землю и реву навзрыд. С такими, как я, семьи не создают. С такими, как я, вообще лучше не связываться, ибо это дорога в НИКУДА, адское и невыносимое пекло, где забывается и горит всё самое прекрасное, и остаётся только ненужный никому пепел, так, на горькую память.
Не умеешь ты девушек выбирать.

Семейная пара в лице Косули и Удода вернулись счастливые.
(жили мило и дружно, у них пояились совместные фотографии, они научились делать тонкие блинчики, купались в море и обгорели на солнце, курили ночами, дегустировали вино, фотографировали котят, смотрели ночами на звёзды и ёжиков)
 Сегодня у них первый год отношений.

 Я его... того самого :)

Завтра ты за вкусными печеньями, я за шляпой.
 А в понедельник встретимся и уезжаем. На море.
Будем бегать, объедаться черешней, смеяться, загорать, ругаться и мириться, целоваться-обниматься ^^ 
 Постараюсь вести себя хорошо!

Это всё так близко и лично.
Год спустя я согласилась на эту поездку. И кто бы мог подумать?

л.

только мой. только твоя.

Я засыпаю с мыслью и надеждой, что, когда проснусь, увижу тебя, и всё будет хорошо.
Но я просыпаюсь и...

Уже нет сил спать, но больше мне делать нечего.

вместе с дымом сигарет испаряется душа. ©

сейчас мы должны были уже ехать в кино, а я, поспав 13 часов, пойду спать опять.
мы, вместо пиратов, уплыв в неведомые воды, уходим ко дну.

хочу об голову твою что-нибудь разбить. тарелку бы запульнуть и чтобы вдребезги.

В колонках играет - Korea - Шесть минут

Никогда не вылетят из головы все те бабы, которых ты трахал.
Которым ты засовывал свой язык в рот. Которых хотел и которыми овладевал.
Эти картинки настолько яркие в моей голове, что мне хочется себе пулю в висок.

Есть эти бабы, которых ты трахал, и есть я, ебнутая ниочёмная дура, которая сидит в одиночестве и скачивает порно.

И эти блядские твои бабы - они повсюду, в моей голове, рядом с тобой.
И, находясь в отношениях со мной, - эти шлюхи всё равно возле тебя.
Я тебе не доверяю и не верю.

Время дает мне понять много раз-
Я не могу забыть, не могу солгать,
Падая в пропасть
...
Сладка твоя слеза и горек поцелуй.
Хочу тебя забыть, забыв меня ликуй.
Последняя надежда развеяна ветром,
Отравлен я тем, чем так дорожил беззаветно...

«Этим мы и живём — мы чувствуем, что мы живы лишь задыхаясь от боли».

Это мазохизм в чистом виде.
Мне плохо, хочу к тебе.
Чтобы только вдоём.

Мне бы истерику закатить, но не могу, я вымоталась...
Ни о чём не думай, Ира, и не вспоминай. Просто живи.

 

«Занозу из души так просто не вытащишь.
Нужно победить боль, отогнать ее, притвориться, что больше не думаешь о ней, но и это притворство требует усилий».

 

Я надеюсь, что статистика, психологи\социологи и всевозможные люди глубочайше ошибаются.
Если так, то у нас будут долгие и счастливые отношения.
Будем рушить сложившиеся кирпичом устои.
Да прибудет со мной сила...

И правда разъебать сейчас что-нибудь хочется. Голову себе, например. Самое то! Нет головы, нет желаний и мылей - нет проблем.

 

     «Женщины от стыда и страха затаивают любовный пламень в нежной груди своей, а кто через это прошел и на себе испытал, те могут подтвердить, что огонь внутренний сильнее наружного. К тому же, скованные хотеньем, причудами, веленьями отцов, матерей, братьев, мужей, они почти все время проводят в четырех стенах, томятся от безделья, и в голову им лезут разные мысли, далеко не всегда отрадные. И если от этих мыслей, вызванных томлением духа, им иногда взгрустнется, то грусть эта, на великое их несчастье, не покидает их потом до тех пор, пока что-нибудь ее не рассеет».

Мы справимся. Хочу поскорее с тобой на море.

 

дедушка умер. сегодня похоронили.