с точки зрения фрейдизма, даже учитывая, что цивилизованность действительно означает уменьшение проявлений явного насилия, не факт, что наше общество стало менее репрессивным. Насилие не исчезло; мы просто приняли его в себя.

Живя в обществе, мы пребываем в большей безопасности, но за это отдаем не только нашу свободу, но и нашу способность испытывать счастье. Так что, стремясь разными способами улучшить общество, мы должны признать: есть трудности, принадлежащие самой сущности культуры, недоступные каким бы то ни было попыткам реформ.

по-видимому, наивными следует считать тех людей, которые с энтузиазмом воспринимают такую критику общества потребления. Когда просматриваешь перечень потребительских товаров, в которых (по мнению этих критиков) люди на самом деле не нуждаются, то неизменно видишь такие наименования, в которых не нуждаются интеллектуалы среднего возраста. «Будвайзер» — плохо, односолодовый скотч — хорошо, голливудское кино — плохо, театральное искусство — хорошо, «Крайслер» — плохо, «Вольво» — хорошо, гамбургеры — плохо, ризотто — хорошо и т. д. Кроме того, интеллектуалам свойственно естественное предубеждение против потребительских товаров вообще именно потому, что они — люди, которых в основном увлекают и стимулируют идеи, а не товары.

Другими словами, консюмеризм всегда выглядит критикой того, что покупают другие люди. Из-за этого трудно избежать впечатления, что так называемая критика консюмеризма — это всего лишь слегка завуалированный снобизм или, что еще хуже, пуританство.

"Книга Жана Бодрийяра «Общество потребления» (1970) считается классическим трудом в области исследования культуры и социальной критики. Черпая идеи из работ Ги Дебора, Бодрийяр утверждает: товары широкого потребления стали такими абстрактными, что экономика в наше время — не более чем система знаков. «Потребности», о которых мы заявляем на рынке, не являются отражением каких-либо реальных основополагающих желаний, они всего лишь способ осмысления нашего участия в символической системе. Фактически идея о том, что мы имеем потребности, — это тип «магического мышления», порожденного той же самой иллюзией, которая заставляет нас верить, что мы потребляем «объекты».

В этом анализе содержится удобное объяснение, почему современное общество потребления не в состоянии давать хоть какое-то счастье. Все дело в том, что потребности, которые оно удовлетворяет, — это просто «функция, стимулируемая в индивиде внутренней логикой системы». Если бы система могла функционировать, не кормя тех, кто работает на нее, утверждает Бодрийяр, то у людей не было бы хлеба. И аналогично, если бы система могла функционировать без потребителей с их потребностями, не было бы потребностей. Получается, что «существуют лишь потребности, поскольку система нуждается в них».

Впрочем, когда Бодрийяр пытается как-то проиллюстрировать эти будто бы мнимые потребности, он, сам того не желая, делает дальнейшее содержание своей книги комичным. В разделе, посвященном обсуждению le gadget — функционально бесполезных объектов, служащих знаками социального статуса, — одним из приспособлений, которое автор подвергает особому осмеянию, предстает двухскоростной дворник ветрового стекла. Как видно, тогда, в 1970-м, это маленькое новшество поразило некоторых французских интеллектуалов как чисто показушное средство.

Насколько все изменилось спустя тридцать лет! Можно лишь гадать, что подумал бы Бодрийяр о современных автомобилях с их многоскоростными дворниками ветрового стекла, не говоря уж об экзотическом прерывающемся режиме работы. Все это — лишь бесполезные штуковины? Кто в наши дни станет покупать машину, не имеющую многоскоростных дворников? Можем ли мы в связи с этим согласиться, что наши потребности абсолютно эфемерны, что они — часть идеологической системы, работающей в интересах капитала (или автопроизводителей)? А что если эти многоскоростные дворники по-настоящему полезны?

Еще более важный вопрос, поднимаемый здесь, касается позиции критика. Кто вправе заявлять, что полезно, а что нет, какие потребности истинные, а какие мнимые? Если просто сказать, что любые потребности имеют идеологическую подоплеку, это делу не поможет. Из чего же исходит Бодрийяр, сообщая нам, что мы наивны, думая, будто нам нужны дворники ветрового стекла с разными режимами скорости? Когда читаешь «Общество потребления», перед глазами таки и маячит образ самого Бодрийяра в мятом черном костюме, затягивающегося сигаретой Gauloise, сидящего на террасе кафе Les Deux Magots, хмурящего брови на проходящие машины, жалующегося на Америку и ее дурацкие дворники ветрового стекла."

"Книга Жана Бодрийяра «Общество потребления» (1970) считается классическим трудом в области исследования культуры и социальной критики. Черпая идеи из работ Ги Дебора, Бодрийяр утверждает: товары широкого потребления стали такими абстрактными, что экономика в наше время — не более чем система знаков. «Потребности», о которых мы заявляем на рынке, не являются отражением каких-либо реальных основополагающих желаний, они всего лишь способ осмысления нашего участия в символической системе. Фактически идея о том, что мы имеем потребности, — это тип «магического мышления», порожденного той же самой иллюзией, которая заставляет нас верить, что мы потребляем «объекты».

В этом анализе содержится удобное объяснение, почему современное общество потребления не в состоянии давать хоть какое-то счастье. Все дело в том, что потребности, которые оно удовлетворяет, — это просто «функция, стимулируемая в индивиде внутренней логикой системы». Если бы система могла функционировать, не кормя тех, кто работает на нее, утверждает Бодрийяр, то у людей не было бы хлеба. И аналогично, если бы система могла функционировать без потребителей с их потребностями, не было бы потребностей. Получается, что «существуют лишь потребности, поскольку система нуждается в них».

Впрочем, когда Бодрийяр пытается как-то проиллюстрировать эти будто бы мнимые потребности, он, сам того не желая, делает дальнейшее содержание своей книги комичным. В разделе, посвященном обсуждению le gadget — функционально бесполезных объектов, служащих знаками социального статуса, — одним из приспособлений, которое автор подвергает особому осмеянию, предстает двухскоростной дворник ветрового стекла. Как видно, тогда, в 1970-м, это маленькое новшество поразило некоторых французских интеллектуалов как чисто показушное средство.

Насколько все изменилось спустя тридцать лет! Можно лишь гадать, что подумал бы Бодрийяр о современных автомобилях с их многоскоростными дворниками ветрового стекла, не говоря уж об экзотическом прерывающемся режиме работы. Все это — лишь бесполезные штуковины? Кто в наши дни станет покупать машину, не имеющую многоскоростных дворников? Можем ли мы в связи с этим согласиться, что наши потребности абсолютно эфемерны, что они — часть идеологической системы, работающей в интересах капитала (или автопроизводителей)? А что если эти многоскоростные дворники по-настоящему полезны?

Еще более важный вопрос, поднимаемый здесь, касается позиции критика. Кто вправе заявлять, что полезно, а что нет, какие потребности истинные, а какие мнимые? Если просто сказать, что любые потребности имеют идеологическую подоплеку, это делу не поможет. Из чего же исходит Бодрийяр, сообщая нам, что мы наивны, думая, будто нам нужны дворники ветрового стекла с разными режимами скорости? Когда читаешь «Общество потребления», перед глазами таки и маячит образ самого Бодрийяра в мятом черном костюме, затягивающегося сигаретой Gauloise, сидящего на террасе кафе Les Deux Magots, хмурящего брови на проходящие машины, жалующегося на Америку и ее дурацкие дворники ветрового стекла."

"товары широкого потребления стали такими абстрактными, что экономика в наше время — не более чем система знаков."

у Бодрийяра баттхерт. надо дочитать таки Общество потребления

В самом худшем положении оказываются животные, выращиваемые для еды, и об их страданиях мало что известно. Цыплята и куры содержатся в тесных клетках, расположенных длинными рядами, где они почти не могут двигаться. Из-за чересчур обильного питания и отсутствия движений их небольшие тела деформируются, а кости лап ломаются под тяжестью собственного веса. Концентрация аммиака, образующегося из их помета, такова, что они слепнут и страдают от ранок на коже. Под влиянием стресса птицы набрасываются друг на друга, и дело может закончиться смертельным исходом. А между тем куры - это животные, которые, по свидетельству этологов , в естественных условиях способны к обучению и игре; они создают собственные иерархии и проявляют большую заботу о своем потомстве. Все эти инстинкты никак не могут быть проявлены в хозяйствах интенсивного выращивания.
Выживших в ужасных условиях птицеводческих хозяйств помещают в специальные контейнеры, сквозь которые пропускают электрический разряд, парализующий птиц (но зачастую не затрагивающий их сознание), а затем подвешивают вниз головой, после чего перерезают горло, давая стечь крови. Потом их бросают в баки с кипящей водой, чтобы отделились перья. Многие доходят до этого ужасного финала еще живыми и в сознании.
 

магистратура http://kogni.ru/index/0-22

"Нация суть небесного порядка воплощенного на земле"

Краткое описание данного тона:

Выше антагонизма состояние человека не настолько хорошее, чтобы он чувствовал энтузиазм, и не настолько плохое, чтобы он был возмущен. Он потерял некоторые из своих целей и не может сразу отыскать другие. О нем говорят, что он пребывает в скуке, или на уровне 2,5 на шкале тонов.

Желает, чтобы его развлекали, но в остальном не хочет перемен. Не может беспокоится о множестве идей и откладывает любые действия.

Аффинити*: Неприязнь, попытки уйти от них

Рекомендуемы курсы/одитинг для прохождения: КСХ/Объективные процессы

Подробное описание тона: Глава из книги "Как выбирать своих людей"

*АФФИНИТИ: степень расположения или любви, или ее отсутствие. Часто выражается как эмоция - проявление энтузиазма в отношении определенного лица показывает больше аффинити, чем проявление апатии.

40,0 — Безмятежность бытия
30,0 — Постулаты
22,0 — Игры
20,0 — Действие
8,0 — Вдохновение
6,0 — Эстетика
4,0 — Энтузиазм
3,5 — Веселье
3,3 — Сильный интерес
3,0 — Консерватизм
2,9 — Умеренный интерес
2,8 — Удовлетворённость
2,6 — Незаинтересованность
2,5 — Скука
2,4 — Монотонность
2,0 — Антагонизм
1,9 — Враждебность
1,8 — Боль
1,5 — Гнев
1,4 — Ненависть
1,3 — Возмущение
1,2 — Отсутствие сочувствия
1,15 — Не выраженное возмущение
1,1 — Скрытая враждебность
1,02 — Беспокойство
1,0 — Страх
0,98 — Отчаяние
0,96 — Ужас
0,94 — Оцепенение
0,9 — Сочувствие
0,8 — Задабривание
0,5 — Горе
0,375 — Искупление
0,3 — Незаслуживающий
0,2 — Самоуничижение
0,1 — Жертва
0,07 — Безнадёжность
0,05 — Апатия
0,03 — Бесполезность
0,01 — Умирание
0,0 — Смерть
0,01 — Поражение
0,1 — Жалость
0,2 — Стыд (бытие другими телами)
0,7 — Виновный
1,0 — Обвинение (наказание других тел)
1,3 — Сожаление (ответственность как виновность)
1,5 — Контролирование тел
2,2 — Защита тел
3,0 — Владение телами
3,5 — Одобрение от тел
4,0 — Нужда в телах
5,0 — Поклонение телам
6,0 — Жертвоприношение
8,0 — Прятание
10,0 — Бытие предметами
20,0 — Бытие ничем
30,0 — Не может спрятаться
40,0 — Полное поражение

"В моем благополучном классе самым отстойным был мальчик, который весь год ходил в одних штанах и двух свитерах, его папа-электрик сгорел прямо на проводах, но мальчика никому не было жалко. У него ведь было всего два свитера. "

http://www.openspace.ru/society/rus...ls/32062/page4/

Олдос Хаксли - Двери восприятия

"Я поставил Ван-Гога обратно на полку и взял том, стоявший рядом. Это была книга по Боттичелли. Я переворачивал листы. "Рождение Венеры" - никогда не была среди моих любимых. "Венера и Марс", это очарование, так страстно осуждавшееся бедным Раскиным на вершине его собственной затянувшейся сексуальной трагедии.

Великолепно богатая и замысловатая "Клевета Апеллеса". А потом -
несколько менее знакомая и не очень хорошая картина "Юдифь". Мое внимание
было привлечено, и я зачарованно глядел на нее: не на бледную невротическую
героиню или ее прислужницу, не на волосатую голову жертвы или весенний
пейзаж фона, но на лиловатый шелк плиссированного лифа Юдифи и длинные юбки,
развеваемые ветром.
Это было тем, что я уже видел раньше - видел тем самым утром, между
цветами и мебелью, когда случайно опустил взгляд, а потом продолжал страстно
и пристально смотреть туда по своей воле - на собственные скрещенные ноги.
Эти складки на брюках - что за лабиринт бесконечно значимой сложности! А
текстура серой фланели - как богата, как глубока, как таинственно роскошна!
И вот они опять здесь, в картине Боттичелли.
Цивилизованные человеческие существа носят одежду, поэтому не может
быть ни портретной живописи, ни мифологического или исторического
сюжетоизложения без изображения складчатых тканей. Но хотя простое
портняжное искусство может служить объяснением происхождения, оно никогда не
объяснит самого роскошного развития драпировки как основной темы всех
пластических искусств. Художники - это очевидно - всегда любили драпировку
ради нее самой - или, скорее, ради самих себя. Когда вы пишете или режете
драпировку, вы пишете или режете формы, нерепрезентативные во всех
практических целях, - тот вид необусловленных форм, на которых художникам
даже в самой натуралистической традиции нравится отвязываться. В средней
Мадонне или Апостоле строго человеческий, полностью репрезентативный элемент
отвечает примерно всего лишь за десять процентов целого. Все остальное
состоит из множества раскрашенных вариаций неистощимой темы мятой шерсти или
полотна. И эти нерепрезентативные девять десятых Мадонны или Апостола могут
быть точно так же важны качественно, как и в количестве.
Очень часто они задают тон всему произведению искусства, они
устанавливают ключ, в котором излагается тема, они выражают настроение,
темперамент, отношение художника к жизни. Стоическое спокойствие являет себя
в гладких поверхностях, в широких неизмученных складках драпировок Пьеро.
Раздираемый между фактом и желанием, между цинизмом и идеализмом, Бернини
умеряет все, кроме карикатурного правдоподобия своих лиц с огромными
портняжными абстракциями, которые суть воплощение - в камне или бронзе -
непреходящих общих мест риторики: героизма, святости, возвышенности, к
которой человечество вечно стремится, по большей части, - тщетно. А вот вам
юбки и накидки Эль Греко, тревожно напоминающие внутренности; вот острые,
перекрученные, пламеобразные складки, в которые свои фигуры облачает Козимо
Тура: у первого традиционная духовность проваливается в безымянное
физиологическое влечение; у второго - корчится в агонии ощущение, в
сущности, чужого и враждебного мира. Или давайте рассмотрим Ватто: его
мужчины и женщины играют на лютнях, готовятся к балам и арлекинадам, на
бархатных лужайках и под благородными деревьями пристают к Цитере, о которой
мечтает каждый влюбленный; их огромная меланхолия и освежеванная мучительная
чувственность их создателя находят выражение не в зарегистрированных
действиях, не в изображаемых жестах и лицах, но в рельефе и текстуре их
тафтяных юбок, атласных колпаков и дублетов. Здесь - ни дюйма гладкой
поверхности, ни мгновения мира или уверенности, - только шелковая глушь
бессчетных крохотных складок и морщинок с непрекращающейся модуляцией -
внутренней неуверенностью, переданной с абсолютной убежденностью руки
мастера, из тона в тон, из одного неопределенного цвета в другой. В жизни
человек предполагает, Бог располагает. В пластических искусствах
предположение совершается субъективной материей; а то, что располагает, -
это, в конечной степени, темперамент художника, непосредственно же - по
крайней мере, в портретной, исторической или жанровой живописи - вырезанная
или написанная драпировка. Между собой эти двое могут постановить, что fкte
galante(4) должно трогать до слез, что распятие должно быть умиротворенным
вплоть до веселья, что стигматизация должна быть невыносимо соблазнительной,
что подобие чуда женской безмозглости (я думаю сейчас о несравненной
Мадемуазель Муатессье Энгра) должно выражать суровейшую, бескомпромисснейшую
интеллектуальность.
Но это еще не все. Драпировки, как я теперь открыл, - гораздо больше,
чем средства для введения нерепрезентативных форм в натуралистические
картины и скульптуры. То, что остальные из нас видят только под воздействием
мескалина, художник обладает врожденной способностью видеть все время. Его
восприятие не ограничено тем, что полезно биологически или социально.
Немногое из знания, принадлежащего Всему Разуму, просачивается мимо
редуцирующего клапана мозга и эго в его сознание. Это знание подлинного
значения всего существующего. Для художника, как и для принимающего
мескалин, драпировки - живые иероглифы, которые каким-то странным образом
выразительно замещают невообразимую тайну чистого бытия. Даже более, чем
стул, хотя, возможно, менее, чем те совершенно сверхъестественные цветы,
складки моих серых фланелевых брюк были заряжены "есть-ностью". Чему они
были обязаны этим привилегированным статусом, я сказать не могу. Возможно,
потому, что складчатые формы драпировки так странны и драматичны, они
захватывают взгляд и таким способом заставляют внимание обратиться к
чудесному факту просто существования? Кто знает? Причина опыта менее важна,
чем сам опыт. Раздумывая над юбками Юдифи там, в "Самой Большой В Мире
Аптеке", я знал, что Боттичелли - и не один Боттичелли, но и многие другие -
смотрел на драпировки теми же самыми преображенными и преображающими
глазами, какими были в то утро и мои. Они видели Istigkeit, Всеобщность и
Бесконечность сложенной материи, и сделали все, что могли, чтобы передать ее
в краске или в камне. И, конечно же, непременно - без успеха. Ибо слава и
чудо чистого существования принадлежат другому порядку, они выше силы
выражения даже высочайшим из искусств. Но в юбке Юдифи я мог ясно видеть,
что, будь я гениальным художником, я мог бы сделать из своих старых
фланелевых штанов. Нет, немного - видит Бог! - по сравнению с реальностью;
но достаточно для того, чтобы восхищать созерцателей, одно поколение за
другим, достаточно для того, чтобы заставить их понять, по крайней мере,
хоть немногое из подлинного значения того, что мы в своей прискорбной
имбецильности называем "просто вещами" и чем мы пренебрегаем в пользу
телевидения."

Всё как будто бы закончилось и никак не начнется заново. В голове — зудящая необходимость новых “рывков”, но при всей очевидности желания их совершать, удается только проспать до того времени, когда уже снова темно. И это даже не пресловутая лень, а неспособность организма совладать с отсутствием чувства времени суток. Хаотичное и запоздалое выполнение залежалых обязательств, бесконечные попытки успеть хоть куда-нибудь и безостановочное погрязание в гуще очередных незапоминающихся месяцев. Всё как обычно, всё не так уж плохо. http://youngphotography.ru/2011/12/...siya-tajlakova/

Наиболее болезненные последствия глобализации могут ощутить на себе менее развитые страны, относящиеся к так называемой мировой периферии. Основная масса из них, участвуя в интернационализации в качестве поставщиков сырья и производителей трудоемкой продукции (а некоторые из них — поставщиков деталей и узлов для современной сложной техники), оказываются во всесторонней зависимости от передовых держав и имеют доходы, во-первых, меньшие, во-вторых, весьма нестабильные, зависящие от конъюнктуры мировых рынков. Глобализация для таких стран порождает, помимо вышеперечисленных, и еще множество других проблем: увеличение технологического отставания от развитых стран; рост социально-экономического расслоения, маргинализацию, т.е. разрушение государственного общества, представляющее собой процесс распада социальных групп, разрыв традиционных связей между людьми, потерю индивидами объективной принадлежности к той или иной общности, чувства причастности к определенной профессиональной или этнической группе.

У меня начался какой-то шизофренически депрессивный эпизод. Я рыдала два часа под анимацию. У меня тихо текли слезы и сопли. Я вытирала их бумажными платочками, говоря им, как мило с их стороны, что они существуют. В голове творилось сложно передаваемое. Во-первых я хорошо чувствовала, что это новая реальность. Новое измерение. И я не могла вспомнить как я жила прежде. Нарушилась память и восприятие Я. Все что я вспоминала, было грустным и подтверждающим мои самоуничижительные мысли. Мир предстал передо мной как "огромное чёрное полотно, минималистическая картина медленно умирающего отравленного мира, своего рода роскошная романтическая агония." да, именно так. В голове вертелись мысли, которые я иногда полушепотом проговаривала. Не быть тупой пиздой. Этого слишком много для меня. Всегда было слишком много. Я не справлюсь. Я даже не могу ходить. На что я рассчитываю? Какая-то психотерапия.. как глупо. Как я выйду на работу? Мне конец.  Какой-то эксель.. Это никогда не закончится. (образ головы, в которую долбит молот) Я такая жалкая. Я ощутила скорбь других людей, которые страдали и страдают сейчас. Так было и так будет всегда. Скорбь и теснота, невыносимый груз ответственности и вины.  Еще у меня были озарения на счет искусства. В тот момент мне показалось, что я поняла все искусство, которое создавало человечество. Анимация на экране показалась мне абстрактной проекцией всех видов искусств любого времени. И самое верное, что я делала в своей жизни - рыдала ночами на полу в туалете под песни radiohead. Потому что я познавала скорбь. И все настоящее искусство всего лишь выражает глубину этой скорби, которая возникает под прессом тяжелых переживаний, на которые мы обречены. Я ощутила, что мне нечему больше учиться у людей, те кого нужно было понять я поняла (в том числе Абрамович), а остальные витают в иллюзиях. Но я все еще ничего не понимаю в мире и ни на что не способна. А то, что я понимаю, уничтожает мою волю  к жизни.  Я пыталась лечь, но подруга сказала, что не стоит. Я вернулась в сидячее положение. Все это время я контролировала себя как могла, старалась не говорить громко и никому не мешать. Это меня изматывало и усиливало ощущение моей ничтожности. Я перебирала в голове образы, за что я могу зацепиться в жизни. Вместо образа семьи и какого-то приятного будущего я ощущала пустоту. Я знала, что многие люди цепляются за это, но я не в состоянии. Я вспоминала своего возлюбленного и мне было жаль что я никогда не смогу на него положиться. Нужно быть назависимой, но у меня ничего не получится. 

Потом подруга потащила меня из музея. Я была в трансе, но могла идти.Голову сковала боль.  Я была дезориентирована в пространстве и времени. Особенно чужеродно ощущала свой капюшон, дороги и машины выглядели странно. Я чувствовала себя сумасшедшей. В глазах все еще были слезы. Подруга утешала меня, а я ей не верила, что все будет хорошо. Она повела меня в магазин, спросила какую шоколадку я хочу, я выбрала розовую ritter sport. самую тупопездную на мой взгляд. рядом с отделом фруктов было зеркало, я увидела там себя заплаканную, это было необычно. составлять образ своего я было очень тяжело. но хуже всего обстояли дела с реальностью. пока мы спускались в метро я все еще ощущала скорбь, на станции достоевской я заметила силуэты персонажей романов на стенах, я еще раз убедилась, что так было всегда, я словно слилась с этими персонажами.

В поезде я кажется снова плакала, вспомнила Астенический синдром Киры Муратовой. Закрыла глаза, представила как колеса соприкасаются с рельсами и на скорости образуются искры. 

Когда мы поднимались по эскалатору я кажется начала соображать и иронизировать. Все стало видится  по-новому. Я говорила: "а это у нас значит пространство и время, а еще вещи! не забывайте свои вещи! у меня тоже есть вещи.. удивительно! а еще не будем забывать о мужчинах. у нас есть мужчины и женщины. " мне было странно от своего голоса, он был каким-то экзальтированным и неестественным для меня. я боялась, что подруга заметит это и после не будет больше со мной общаться.

головная боль была очень специфической. мы нашли Дом со второй попытки. До пространственной памяти было очень трудно добраться. Невероятное очуждение вызывало все вокруг. Машины, вывески магазинов. Все что обычно мне кажется просто отвратным или скучным становилось подтверждением моей ненормальности и инородности. свадебные салоны, салоны мехов, кафе, ларьки с музыкой кажется джазовый оркестрик. я заметила, что обстановка и атмосфера становятся Линчеватыми. 

Я начала приходить в себя только заняв место. В туалете было странно видеть свое отражение и приводить себя в порядок. Я должна была встретиться с молодым человеком, с которым переписывалась и это меня веселило и напрягало одновременно.  Долго держалась головная боль о ощущение кома в горле. Ком в горле прогнала распитием горячего зеленого чая. Началась легкая эйфория. Концерт был рассчитан на мужскую аудиторию. Заряжал сакральностью и боевым духом. Мне это было смешно. Хотя доля умиления сохранялась. но главное, что все подтверждалось. единственный человек, который мог обо мне позаботиться и о которой я в свою очередь должна была позаботиться - моя подруга. я рада, что она была со мной.  мне жаль, что даже самые прекрасные друзья дают только недолгий заряд хорошего настроения, но не дают смысл жизни. с этим у меня большие проблемы. мой экспириенс подтверждает это. как я буду с этим жить - не знаю.

 

 в два часа дня встретились на чистых, поехали на станцию достоевскую. оттуда в центр современного искусства Гараж.  сдали одежду, получили билеты, покружились в кольце огромных экранов с черно-белым нуаровым гламурным видео-изображением старения женщины вокруг молодых мужчин.

употреблять решили по очереди, я первая, поскольку грибов было мало и чтобы усилить воздействие следовало употребить на голодный желудок с ингибиторами мао. мне сказала подруга, что какао или шоколад подойдут. мы зашли в кафе на территории гаража, там предложили горячий шоколад. я согласилась. съела их, стараясь, чтобы никто не заметил и запила горячим шоколадом. я была в предвкушении. затем мы пошли на выставку. в первом зале в проходе стояли голые мужчина и женщина.

надо было пройти между ними. смотритель попросил нас не задевать их сумками. мы проскользнули как можно осторожнее.

в зале было золотистое освещение, в глаза бросалась в первую очередь живая женщина на стене, она была голая и держалась на велосипедном седле. иногда она медленно поднимала руки.

[СВЕЧЕНИЕ, 1997/2010

Марина Абрамович: «Женщина, сидящая на велосипедном седле в центре стены, растворяется в направленном на нее мощном потоке света. Это чрезвычайно трудныйперформанс, требующий большой отдачи сил. Женщина, выставленная здесь на всеобщее обозрение, страшно уязвима. В то же время это работа огромной духовной силы. Это перформанс об одиночестве, боли, о духовной стойкости, о силе света и о трансцендентной сущности человеческого существа, тело которого – лишь инструмент. Душу невозможно сжечь или уничтожить».]

Другая голая женщина лежала на столе, на ней лежал муляж скелета. еще там был стол для исследований души. он был из орг.стекла и подсвечен снизу лампами дневного света. я полежала на нем, но ничего особенного не ощутила. дальше мы просмотрели зал с компьютерноым сканированием мозговой активности при взгляде людей друг на друга. для этого эксперимента нужно было записываться заранее. синтез науки и искусства меня порадовал, Абрамович не чужда прогрессу.

дальше мы пошли в зал, где была устроена ретроспектива ее перфомансов.
запомнились первомансы периода 1975 - 1976
1. Искусство должно быть прекрасным, художник должен быть прекрасным ("Art must be beautiful, Artist must be beautiful")
2. Освобождая голос ("Freeing the voice")
3. Освобождая память ("Freeing the memory")
4. Освобождая тело ("Freeing the body")
http://vk.com/video12705468_161408015

Губы Томаса, запись перфоманса 2005 года
как она наносила себе порез, ее обнаженность, глаза полные слез и напев "русской песни о славянской душе и ее судьбе" меня это удивило, я знала, что она сербка и не могла понять какая у нее связь со славянской душой и военной темой. пыталась глянуть в поисковике через телефон, но узнала это только сейчас - ее родители были партизанами во второй мировой войне. впрочем, все равно, какая связь сербов со славянами я не понимаю. Кажется ее мать была русской. 
Хорошо, дальше мы пошли в другой зал, я не помню что там было, но я почувствовала как мои ноги начали неметь.Я начала дергаться и переживать, сначала резко подошла к подруге и захотела чтобы она взяла меня за руку, потом подумала что это глупо и отклонилась. в панике спросила что теперь делать. мы вышли из зала и там удачным образом нашли два стола для исследования души. причем довольно высоких, на них нужно было забираться по лесенке. я выбрала стол пониже, к которому могла подойти моя подруга и он был чуть ниже уровня ее плеч. я начала нервно смеяться, сказала, что это напоминает мне роды и мне очень хотелось бы, чтобы кто-то был рядом, однако я не могу требовать от подруги принятия такой роли, мне неловко.глаза начали слезиться, но я смеялась. в принципе это для меня нормально, когда я волнуюсь. в том месте было очень мало людей и не было смотрителя. но, мне помешал журналист, который решил взять у меня интервью. сначала он подошел и спросил как я себя чувствую и какие ощущения дает мне это положение и пространство, звуки. я сказала, что затрудняюсь ответить и мне нужно время, чтобы подумать. а на момент вопроса я чувствовала неловкость и беспокойство. он сказал, что оставит меня на некоторое время, чтобы я осмыслила опыт и отошел, подруга тоже отошла. я осталась с все нарастающим ощущением онемения ног. я беспокоилась, что за это время я потеряю способность мыслить адекватно и он заметит, что со мной что-то не так. он вернулся, я начала говорить о том, что нужно учитывать субъективный опыт человека, который ложится на этот стол, звуки не могут быть раздражающими, если я доверяю такому звучанию, если я доверяю Художнику и уважаю его идеи. я пыталась объяснить как в социуме выделяется позиция художника и что ему позволяется и что от него ожидают. помню мне была трудно объяснить понятие "на протяжение всей истории цивилизации" я начала делать жесты руками и представлять линию истории цивилизации. тут он отметил, что ход моих мыслей кажется ему интересным и что он хотел бы сделать материал с моими рассуждениями и еще ему нужно мое фото на этом столе. Меня прельстило, что он похвалил меня за рассудительность, однако сразу закралось сомнение, а может он просто быдло, раз я в состоянии его впечатлить, хотя ничего особенного не сказала и на счет фото идея мне не понравилась. Больше всего мне не нравилось, что он стоял так близко, учитывая то, что я лежала. Вести беседу в таком состоянии не нормально. Я сказала ему что не хочу ничего из того, что он предлагает. И даже удивилась вслух, что возможно в какой-то другой ситуации я поддалась на уговоры, но сейчас я чувствую что вправе отказать, он сказал, что интересно, может быть это из-за высоты положения. и начал снова убеждать в том, что его идея хорошая и я должна согласиться. моя подруга вступилась и сказала, что я ясно дала понять, что мне это не нужно. он начал отвечать ей, пытаясь переубедить ее. он говорил, что это хорошее издание, Geo и внимание аудитории такого журнала это не так уж плохо. Это меня ужасно разозлило. я поняла что он действительно быдло. особенно после упоминания "девочек из виагры" я сказала, что он перешел границы контакта и нам лучше уйти. я встала со стола и спустилась по лесенке. онемение ног мне даже не помешало это сделать. мы избавились от назойливого мужика. мне было страшно, у меня стучало сердце. мы нашли комнату где было мало людей и сели на лавочку. там была обстановка первоманса ДОМ С ВИДОМ НА ОКЕАН, 2002 и проекция записи первоманса на стене, напротив которой мы сели. 

[Эта инсталляция повторяет ту, в которой Абрамович жила 12 дней в галерее Шона Келли в Нью-Йорке. Вскоре после 11 сентября 2001 года Абрамович переехала в Нью-Йорк и удивилась тому, насколько нью-йоркцы стали более эмоциональными и чуткими. «Дом с видом на океан» представлял собой эксперимент, призванный определить, смогут ли самоограничения художника (Марина не ела, пила только воду и постоянно находилась перед зрителями в течение 12 дней) заставить посетителей галереи забыть о чувстве времени. Лестницы, сделанные из ножей, служили доказательством того, что Абрамович не сможет уйти из открытых взорам зрителей комнат. Ритуализируя простые повседневные действия, она четко следовала всем правилам аскетичного образа жизни на глазах у зрителей.

Об этом произведении Абрамович говорит: «[Идея] заключается в том, что суровый образ жизни и самоограничения могут изменить атмосферу в пространстве и отношение зрителей, которые пришли меня увидеть. Я вовсе не требую, чтобы они проводили со мной время, а просто хочу, чтобы они забыли о времени. Я считаю, что если вы ограничиваете себя, находясь в определенном пространстве, то в нем создается уникальное энергетическое поле, и, таким образом, вы можете изменить пространство на атомном уровне при помощи зрителей и самоощущения своего присутствия в нем. Для перформанса просто очень важна категория “здесьисейчас”».]

В зал зашел молодой человек с растрепаными волосами, щетиной, в узких штанах и модном свитере. Он нашел следы кругов на полу и начал ходить по ним, словно мальчик аутист. Потом он повернулся к нам и сказал, что летом здесь была закручивающаяся ракушка. я только сейчас вспомнила ее, а ему сказала что что-то слышала об этом. Сказала ему улыбаясь, что теперь все понятно, а то он очень странно выглядел. Он тоже улыбнулся и завел разговор на тему, как мы относимся к тому, что Гараж закрывают. Я была удивлена, я не знала. он объяснил причину, еврейский центр у которого они брали это помещение в аренду не согласился продлять срок аренды и они теперь ищут новое место. я высказала свои соболезнования, но выразила надежду, что у них все получится с арендой нового помещения в парке горького (он назвал его шестигранником). Потом он вышел, мы остались. Я начала наблюдать зрительные галлюцинации. Один из экранов на стене удалился, пространство расширилось и исказилось. Потом я закрыла глаза и стала наблюдать полупрозрачные желто-фиолетовые ячейки, словно из толстого стекла. за ними были силуэты людей, от которых я чувствовала давление. я чувствовала, что эти люди чужие и я уязвима перед ними. подруга сидевшая рядом стала ощущаться как стена. у меня начали течь сопли, я стала утирать нос шейным платком. я ощущала физическую реальность, где текут мои сопли в одном мире, а мир галлюцинаций внутри моей головы. я сказала подруге, когда очнулась, что она словно стена и мне неловко из-за смотрителей и посетителей, которые могут войти. мне нужно было найти более спокойное и уединенное место. мы прошли по все залам, я была в сознании, но чувствовала, что мне нужно избавиться от посторонних, это было паранойяльное ощущение смешанное с чувством вины. мы прошли зал, где на множестве экранов на одной стене было лицо Марины Абрамович. Она выражала спокойствие, уравновешанность и некоторую долю высокомерия или мудрости. "В присутствии художника" [Абрамович в течение всего перформанса оставалась безмолвной, напоминая своей позой и взглядом монумент, перформанс с приглашением зрителей создавал уникальную ситуацию и представлял собой тест на выносливость. «У меня есть пустой стул, – говорит Абрамович, – каждый зритель может сесть напротив меня и разделить эту тишину и опыт здесь и сейчас, в настоящий момент. Поскольку энергия исходит от зрителя, я была и приемником, и передатчиком одновременно; таким образом, энергия проходила сквозь меня».]
Напротив нее лица людей в основном были обывательские, довольно уродливые и жалкие. Они выражали различные эмоции, тогда как она на всех смотрела почти одинаково. 
Я захотела в туалет, спросила, могу ли я просто посидеть в туалете и посмотреть свои галлюцинации? Подруга сказала, что это нежелательно. Мы сходили в туалет, потом попробовали найти место в кафе, но все было занято, я сказала, что есть еще зал медиатеки, мы направились туда, но там было закрыто, но нам повезло, рядом был зал, в котором показывали анимацию на небольшом экране. там была всего одна скамейка, на ней сидели пара человек, в одном углу люди сидели прямо на полу. Пол были покрыт каким-то приятным темным материлом как и стены. Я села в угол, где рядом было меньше всего людей. (всего в зале их было не больше 5)
Анимация была мрачная.  Сейчас я узнала, что ее автор Уильям Кентридж

 http://vk.com/video12705468_161865965

 

 Johannesburg: 2nd Greatest City After Paris (1989) - не могу найти в сети

Помню отчетливо несколько образов: черно-белые грубо прорисованные картинки,большой начальник отвечающий на звонки, долбящий голову молоток, ускользающая из объятий мужчины женщина. Музыка тревожная, мрачная, жалостливая. Собственно до глубины души меня тронули южно-африканские хоралы, они близки русским горестным напевам и православным хоралам одновременно. 

"Богатство информационного общества равно сумме знаний (под которыми понимается информация во всех её формах, включая научные и художественные произведения, образы и метафоры), умноженной на скорость распространения или оборота знаний, умноженной на доступ в квадрате, или $$$i = Knowledge x Speed x Access2. Примечательно, что польза от всей этой информации растёт в геометрической прогрессии в зависимости от того, какое количество людей может ею пользоваться. Ведь люди также могут коллективно работать над уточнением и развитием доступного знания, что с успехом продемонстрировала «Википедия» и другие современные интернет-ресурсы. Одним из важнейших параметров доступа является скорость обращения, или циркуляции, знания, которая зависит от его внутренней связности (интеграции в другие источники и контексты). Другим — уровень развития информационной экономики (инфраструктуры публикации и потребления информации). Третьим определяющим параметром является то, насколько лёгок доступ к информации, в том числе правовой режим, в котором находятся эти знания (в идеале — «общественное достояние»). Богатство в информационном обществе — это инфраструктура знания и сила личности, имеющей возможность лёгкого доступа к информации и способной в полной мере её использовать. "

http://www.chaskor.ru/article/davno...he_budut_22806#

Информационная эпоха открыла дорогу новой технологии – краудсорсингу. Эта технология обязана возможности широкого доступа к обмену информации населения. Нам еще надо привыкнуть к такой технологии, и не удивляться, что социализация населения через краудсорсинг ведет как к ускорению инноваций (см. например, проект InnoCentive), так и к обеспечению стихийных выступлений молодежи через социальные сети. Но и технология краудсорсинга не последняя. Информационное общество создает основу общества знаний, или общества Разума. Новые коммуникационные возможности позволят людям организоваться в единые сетевые экспертные сообщества по разным направлениям. И тогда предприятия и государства смогут использовать не просто потенциал «толпы» (crowd), а потенциал организованного экспертного сообщества (noos). Эту технологию целесообразно назвать ноосорсингом, которая по сути и станет платформой для «Науки 2.0». https://www.evernote.com/shard/s64/...25258c71a67b685

 

"Для молодого поколения технические новшества опасны именно потому, что они не позволяют развить способности созерцательного мышления — например, через внимательное чтение или дискуссию по конкретной теме. "

Я думаю, что не корректно сводить разнообразие умственных способностей к паре свойств, по определению присущих только для части населения.
Нужно учесть, что есть люди, темперамент которых в принципе не подходит для развития способности созерцательного мышления. Допустим, есть экстраверты, которые очень импульсивны, общительны и они нуждаются в постоянной стимуляции. Для них смски и прочее нужны как воздух. Если их посадить в одиночную камеру с книгами, едва ли они станут внимательными и вдумчивыми. Даже если такие люди несколько поверхностно судят, они прекрасно адаптируются в социуме, есть достаточно много профессий, которые не требуют глубочайшей вдумчивости. Социум обычно не столь строг и от экстраверта журналиста, например, не просят ведь дотошного, системного научного подхода к изложению информации. Значит, есть некоторый приемлимый уровень поверхностности.
Вот интроверты - вполне подходят для развития созерцательного мышления. Для них доступ к огромному объему информации может быть травмирующим, но только на этапе самоопределения. Когда человека цепляет какая-то тема, он погружается в нее и объем информации уже фильтруется.
Технологии дарят огромные возможности и воплощают мечты поколений. Не стоит опасаться нового порядка. Какое количество умников понадобится, столько их и будет. Важно, какие задачи они будут решать. Нет смысла всем человечеством становиться гениями. В одаренности интеллектом будет сохранятся иерархия. Ведь способность концентрировать внимание, защита от переутомления – это характеристики психики, связанные с психофизиологией, а значит распределение этих ценных свойств будет оставаться континуальным.
А иерархическое распределение какого либо блага порождает фрустрации, которые, в свою очередь порождают разные защитные механизмы. Я думаю, что обвинение технологий за отсутствие желанных способностей – как раз один из вариантов защиты.
Важно, что родители заинтересованы в том, чтобы обеспечить ребенка благами, значит суждение «из-за интернета тупеют» многие воспримут очень буквально.
Главное преимущество интернета – доступ к разнообразию суждений. Никогда раньше не было таких идеальных условий для внимательного чтения и дискуссий по конкретным темам. Если тему просматривает большое количество человек, каждый смотрит, какая из высказанных позиций менее уязвима и если она не представлена – спешит поделиться ей со всеми.

"Останьтесь, прошу вас. Сознайтесь, делать вам на этом свете нечего, цели жизни у вас никакой, занять вам своего внимания нечем, и, рано или поздно, все равно поддадитесь чувству, - это неизбежно."

предполагает четкое определение исходных позиций, которых придерживается исследователь, включающее определение в онтолого-эпистемологических основаниях, способе теоретизирования и методе исследования с фиксацией их возможностей, ограничений и сферы экстраполяции результатов. Парадигмальное позиционирование позволяет налаживать продуктивный меж-парадигмальный диалог, освобождая оппонентов от необходимости доказательства единственной верности и универсальности предлагаемого подхода. Позиционируя подход, констатируя его потенциал и ограничения, исследователь получает возможность свободного соотнесения собственной позиции с позицией оппонента, при принятии правомерности наличия таковой, как обусловленной исходно выбранной системой исследовательских координат.

ПОЗИЦИОНИРОВАНИЕ - понятие, введенное Smith [1988], для различения "личности" как индивидуальной активной сущности и "субъекта". Под субъектом он понимает "серию или конгломерат позиций, временных, неотчуждаемых позиций субъекта, моментально порождающих дискурсы и миры, в которых эти дискурсы существуют. Говоря и действуя с определенной позиции, люди помещаются в конкретную ситуацию их жизни как субъективного бытия, являющегося историей множественности позиций и вовлеченности в различные формы дискурсов.
R. Harre L. Langenhove [1998] предлагают рассматривать позиционирование в качестве альтернативы ролевому подходу, описывающему поведение как регулируемое ролевыми представлениями субъекта. Идея позиционирования вводится для подчеркивания активного характера взаимодействия человека с миром. Человек не просто следует сформировавшимся в культуре ролевым представлениям, а позиционирует себя, т.е. формирует свое отношение к происходящему и, соответственно, определяет стратегию поведения. В процессе межличностного взаимодействия реализуется интерактивное позиционирование, в котором участники опре-деляют свои позиции друг другу, а также рефлексивное позиционирование, в котором происходит определение позиции для самих себя.
Это самоопределение и определение позиции другого детерминируется и ситуативными факторами, и личностными особенностями, наконец, спецификой активности, в которую вовлечены взаимодействующие стороны. Взаимодействующие стороны не обязательно оперируют глобальными целями бытия позиционируя их друг другу. Во взаимодействии могут реализовываться усвоенные схемы ритуального характера, не носящие какой либо дополнительной нагрузки. Но даже в таком ритуальном взаимодействии имеет место исходное определение собственной позиции в отношении происходящего.

"Самоубийство – еще одна вещь, которую не одобряет общество. Но, если по-честному, то жизнь – не для всех. Так оно и есть. Печально, когда подростки кончают с собой, потому что не хотят лишний раз поднапрячься в этой жизни. Но тут все как в кино: если ты отсидел уже больше половины сеанса и каждая секунда фильма – отстой, то, скорее всего, ближе к концу он лучше уже не станет и не оправдает всех ожиданий. Никто тебя не будет винить за преждевременный уход из кинотеатра. И не надо себя обманывать…"

"Я сказал своему психиатру, что меня посещают мысли о суициде. Теперь я плачу ему вперед."

«К тому, кто постучится в эти двери
Как вестник, не испытывай доверья,
И, будь он даже мной, не открывай:
Мне гордости моей высокомерье
Стучаться не позволит даже в рай.
Но если в час нечаянной тревоги
Подумаешь, что кто-то на пороге
Не смеет постучаться и молчит, —
То вестник мой, что медлит и поныне,
И сам я, и печаль моей гордыни.
Открой тому, кто в дверь не постучит!»

Главная проблема национализма в том, что для сколько-нибудь образованной публики он становится постыдным. Очень трудно быть интеллектуалом, выступающим за эксепционализм, т.е. за собственную воображаемую исключительность. Представьте себе, человек с хорошим университетским образованием стоит посреди Манежной площади и кричит “Мы русские, какой восторг!”. Это невозможно, потому что такой человек просто захлебнется от числа исторических аллюзий на те ситуации, когда с подобными лозунгами выступали дураки.
История западного мышления построена на универсальном требовании автономии человеческого разума, присущем всем людям. Этничность, положенная в основу политики (а именно так определяется идеология национализма, это требование одна нация – одно государство), немыслима в мире, где ставка – свобода человеческой мысли. Сократ не имел национальности, как не имел ее Декарт, Витгенштейн или Сартр. Именно поэтому столь бедна в интеллектуальном смысле “консервативная традиция”, собирающая крохи со стола подлинного мышления, плетущаяся в арьергарде освобождения, опутанная цепями собственных страхов и предрассудков. Нищета “консервативной философии” – это не случайный недостаток, а симптом.
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/blogs/2011/10/28/906494.html

Выпускник должен обладать следующими общекультурными компетенциями (ОК):
владеет культурой мышления, способен к обобщению, анализу, восприятию информации, постановке цели и выбору путей её достижения (ОК-1);
умеет логически верно, аргументированно и ясно строить устную и письменную речь (ОК-2);
готов к кооперации с коллегами, работе в коллективе (ОК-3); способен находить организационно - управленческие решения в нестандартных ситуациях и готов нести за них ответственность (ОК-4);
умеет использовать нормативные правовые документы в своей деятельности (ОК-5);
стремится к саморазвитию, повышению своей квалификации и мастерства (ОК-6);
умеет критически оценивать свои достоинства и недостатки, наметить пути и выбрать средства самосовершенствования (ОК-7);
осознает социальную значимость своей будущей профессии, обладает высокой мотивацией к выполнению профессиональной деятельности (ОК-8);
использует основные положения и методы социальных, гуманитарных и экономических наук при решении социальных и профессиональных задач; способен анализировать социально-значимые проблемы и процессы (ОК-9);
готов к уважительному и бережному отношению к историческому наследию и культурным традициям, толерантно воспринимать социальные и культурные различия (OK-10);
владеет одним из иностранных языков на уровне не ниже
разговорного (ОК-11);
осознает значение гуманистических ценностей для сохранения и развития современной цивилизации; готов принять нравственные обязанности по отношению к окружающей природе, обществу, другим людям и самому себе (ОК-12);
владеет основными методами защиты производственного персонала и населения от возможных последствий аварий, катастроф, стихийных бедствий (ОК-13);
осознает сущность и значение информации в развитии современного общества; владеет основными методами, способами и средствами получения, хранения, переработки информации (OK-14);
ориентирован на применение методов и средств познания, обучение и самоконтроль для интеллектуального развития, повышение культурного уровня и профессиональной компетенции, сохранение своего здоровья, нравственное и физическое самосовершенствование (ОК-15).

Никакого феминизма, никаких серьезных монологов. Просто несколько развлекательных сюжетов, показывающих комическую природу персонажа и привычку следовать своим прихотям.

Высокая педантичность в данном случае может указывать на попытку контроля в области экзистенциального страха, который может быть описан как переживание «разрушения жизни» или какой-то части жизни.

As Dennis's siblings, Lynn, John, and Bill Ritchie--on behalf of the entire Ritchie family--we wanted to convey to all of you how deeply moved, astonished, and appreciative we are of the loving tributes to Dennis that we have been reading. We can confirm what we keep hearing again and again:

Dennis was an unfailingly kind, sweet, unassuming, and generous brother--and of course a complete geek. He had a hilariously dry sense of humor, and a keen appreciation for life's absurdities--though his world view was entirely devoid of cynicism or mean-spiritedness.

We are terribly sad to have lost him, but touched beyond words to realize what a mark he made on the world, and how well his gentle personality--beyond his accomplishments--seems to be understood.

http://www.cs.bell-labs.com/who/dmr/

"Смерть не разливает великих. Вклад этого человека в науку (да, именно науку) всегда будет жить частичкой в современных разработках.
Спасибо за предоставленные возможности. Светлая память."

Социализация является исключительно мощной силой. Стремление к конформизму скорее правило, чем исключение. Это объясняется двумя причинами: ограниченными биологическими возможностями человека и ограничениями, обусловленными культурой. Нетрудно понять, что мы имеем в виду, говоря об ограниченных биологических возможностях: человек не способен летать, не имея крыльев, и его нельзя этому научить. Поскольку же любая культура избирает лишь определённые образцы поведения из множества возможных, она тоже ограничивает социализацию, только частично используя биологические возможности человека.
Культурный контекст

Каждое общество ценит определённые личностные качества выше других, и дети усваивают эти ценности благодаря социализации. Методы социализации зависят от того, какие именно качества личности ценятся выше, и в разных культурах они могут быть очень разными.
Эти культурные ценности лежат в основе социальных норм. Нормами называются ожидания и стандарты, управляющие интеракцией людей. Некоторые нормы представлены в законах, запрещающих воровство, нападение на другого человека, нарушение контракта и т.д. Такие законы являются социальными нормами, и те, кто нарушает их, подвергаются наказанию. Определённые нормы считаются более важными, чем другие: нарушение закона, запрещающего убийство, опаснее для общества, чем превышение установленной предельной скорости. Однако большинство норм вообще не отражено в законах. На наше поведение в повседневной жизни воздействует множество ожиданий и норм: мы должны быть вежливыми по отношению к другим людям; когда мы гостим в доме друга, следует сделать подарок для его семьи; в автобусе надо уступать места пожилым или инвалидам. Эти ожидания мы предъявляем и к нашим детям.

На поведение людей влияют не только нормы. Огромное воздействие на их поступки и стремления оказывают культурные идеалы данного общества. Кроме того, поскольку эти идеалы формируются на основе многих ценностей, общество избегает всеобщего единообразия.

Отсутствие единообразия в поведении показывает, что по своей сущности социализация – двухсторонний, разнонаправленный процесс. Происходит взаимовлияние между биологическими факторами и культурой, а также между теми, кто осуществляет социализацию, и кто социализируется.

Биология действительно устанавливает общие рамки для человеческого естества, но в этих пределах люди проявляют исключительно высокую приспособляемость: они усваивают определённые образцы поведения и создают социальные институты, регулирующие использование или преодоление биологических факторов, а также позволяющие находить компромиссные решения этой проблемы

«Самосознание, не основанное на реальной деятельности, исключающее её как «внешнюю», неизбежно заходит в тупик, становится «пустым» понятием» (Кон, 1967)

«У нас нет сформированной ниши, нет традиции осмысленного политического высказывания в музыке. В советские времена было проще — любая песня с приличным текстом уже вызывала ассоциации. Сейчас надо выдумывать, надо делать с умом, а в действительности, есть подозрение, это никому и не нужно. Все устали от политики и потрясений. Все наслаждаются какой-никакой стабильностью, возможностью заняться самим собой; в п…ду, б…дь, все эти партии — дайте пожить. Сходить в магазин, купить хорошую вещь, послушать пластинку, подарить что-то себе, любимому. Нас купили, мы вот тут сидим, едим, радуемся, что можем курить якобы иностранные сигареты; у нас есть иллюзия, что мы можем делать, что захотим, что мы принадлежим самим себе. И да, меня это тоже касается. Сейчас вообще нет личности, которая могла бы кого-то испугать, произнести слова, к которым действительно бы все прислушались. Нет героя в полном смысле слова; все, что делается, настолько мелко, что даже нет смысла это запрещать. Но что меня больше всего удивляет — это тотальная девальвация ценностей по всем фронтам. Казалось бы — ну вот, ты можешь теперь заняться собой, так приложи усилие, вложись хоть на пять процентов — и уже будешь круче всех. Так нет ведь, кругом какое-то болото. Ничего не происходит».

это очень ценный комментарий.

я только не понимаю как так получается.

и как это определять вообще. где граница между цинизмом и наивностью?

в первую очередь это касается сферы отношений между людьми. можно ее идеализировать и это наивно, можно обесценивать (изолироваться от быдла, наживаться за счет лохов, убивать, грабить и т.д.) причем выделяется из сферы отношений тема любви.
редкие произведения утверждающие ее ценность не кажутся наивными и сопливыми

моей печали всходы взошли уже до неба

«Углубляйтесь в темы, о которых люди не хотят слышать. Показывайте изнанку жизни. Напирайте на болезнь, агонию, уродство. Настойчиво говорите о смерти, о забвении. О ревности, равнодушии, фрустрации, отсутствии любви. Будьте отвратительны, и вы будете правдивы».