Я конечна молодец. Всем насоветовал, а сам сижу и слушаю Arno Elias Pandora. Хороша, зараза.

Мои музыкальные коллекции админтстранторы леру потерли за каким-то хреном. Неймёццаим. Ну и ладно. Тут я опять же хотел выставить на людское обозрение Rush, Том Сойер. Ну понимаете, пестня про доброго, но нисчаснова американского мальчика, который своих же сверстников подрядил красить забор. Говорят, что то забор и досе стоит. Как неприкаянный. Ну бохс ём. Я собственно о чём. Хотел, значит... а фйал оказался .flac, и лирушное нутро его не приймат. Ну ладно, сказал я себе, порадую друзей записью U.D.O. песть у них есть зашибистская, Azrael называется. оченна мне по душе. Но она, паскуда, оказалась 12 метров и лиру опять возбухает. Непруха. Так что вы сами как-нить, поищите в инете насчёт послушать. Не пожалеете.

я совсем забросил свой уютный дневничок. Все в хлопотах, бля, всё в каких-то делах непонятных. А тут бац, и Новый Год. Я молчу даже за то, что с Днём Рождение мене всего пару человек поздравила. И спасибо им, а то совсем уж думал в петлю залездь. Мыло купил, верёвку капроновую. Приготовился, в общем. Но вы, друзья, меня спасли. Низкий вам поклон.
Мыло мне пригодилось, я им таперича мою шею. А то раньше недосуг всё было. И хожу теперь, как дурак с вымытой шеей. (это шутка такакя, кто не понял, еще дореволюционная)
Так вот. Скоро Новый Год, хлопоты там, оливье, ёлки и фейерверки. А мыло уже кончилось. Как жаль.

Лето две тыщщи одиннацатого прошло под знаком Большого Чемодана. Тот, который тащить чижало и бросить жалко. Из славного города Нижнего, мы с надеждой на лучшее перебралсиь в тольятти. Пожили там малёха, не понравилось, и вот, мы таперича в Питера (простите мой нижегородский). А тута ваще прелести неземные, Эрмитаж, там, Таврический сад и Адмиралтейство. И Невский проспект, по которому надо делать променады, со слегка отттпыренной нижней губой. То есть не так чтобы, как у Гоголя, Нос отдельно, а губа отдельно. Нет, ты сам, губыщща оттопыренная, мизинчик вот так вот отставлен, и испиваю чашку кофия. Наблюдая скрозь мутное от дождя стекло за жизнью Большого Города.
Кулюторная жизнь состоялась в парках Ораниенбаума, почтиша точно так же, как и в 2006 году, но нынче свезло - погода была ясная и солнечная. Только вот аккумулятор у фотокамеры подох аккурат в самый нужный момент, то есть, при входе в парк.
А так всё серость и пробки на дорогах, что с утра, так и ввечеру.

Я делаю официальный анонс. Чтобы потом не было шепотков за моей спиной.

АТЫН

- это новыя повесть о настоящем человеке.

Пока весна вступала в свои права, Драбадан настрочил, как оказалось, 28 ал тексту, отчего приходится страдать второй раз и доводить чугуний до приемлемого размеру путём распиловки поровну. И ведь никто, никто! ни разу не сказал, что предел книжки 15 ал. Но у нас на Руси всегда любят пострадать, так что я не сетую на судьбу, а называю её индейкою. В переводе на иноземный, куруханом, что, в свою очередь тянет за собой толстый-претолстый слой сала немного ассоциативных цепочек, одна из которой - это незабвенные куруханские степи, где Драбадан проводит своё свободное время. Хотя в книжке куруханские степи называются Харкадарскими, что ничуть не умаляет ни достоинств книги, ни достоинств, собственно, степей.
В текущей жизни переезд в город будущего Тоглиатти откладывается на неопределённый срок, так что покамесь вокзальное настроение сохраняетсо.

Прим. редактора: Достоинства книги ув. тов. Марлезона пока не обуждаются. Недостатки тоже.
Прим. переводчика: Достоинства - суть продолжение недостатков, поэтому косноязычие тов. ред. мне непонятно.

группу Rush  одной из самых техничных групп

А вот Gathering нужно слушать ранний, чем поздний. Аннеке в одиночестве тоскует, и пилит нервы вовсе невозможно.

 

В тот день Бес предисловия зашел в широко известный в узких кругах кабачок "Бутылка Клейна", дернул полового за рукав:
- Эй, любезнейший...
Любезнейший выпучил на Беса мутные глаза:
- Чего изволите вашбродь?
- Рюмку анисовой и ... - Предисловия сделал неопределенный жест возле виска, что должно было обозначать "и закусить".
Сегодня в этом вертепе Предисловия искал фаворита королевы, графа Сирано де Б., известного своим темпераментом и неутомимостью. Поскольку королева также была известна своей неутомимостью, то граф Сирано де Б. иногда скрывался в кабаке.
-

Оно, конечно, того не стоит, что вот так, сразу, с кондачка. Какой-то нелогичный поступок. Как лбом об стенку, бац! и Новый Год. И какие-то там пузырики, финтифлюшечки и елочки. Типа праздник. Некоторые, особо продвинутые за шиссот с чемось-там рублей фейерверков понакупали. По мне так - чистое баловство. Стою же вот так возле елок, мужики с лесхоза торгуют, по вполне себе пристойной цене, никого не трогаю. А тут бабища какая-то с узлами и баулами, и рычит: "понавставали тут!". Так вот я тоже так подумал. Понапокупали тут. Всю ночь пулять будут, беспокойствие одно.
*зевает*
Спать пора, в а тут Новый год. Как об стенку горох.
Чего и вам желаю.

Второе - потому что они конформисты. побоялись переступить!

Росомах Иго, Маша-семитомник и зинзиверы

Вздёрнулось великое и забрямкали ололо и олала. Настырничал Россомах Иго по необходимости, в казённый дом памфлет писал. Но не пишется ему, стонет душа. Чу! Тяжкий хруст под ногами. Это втыкачки размямлили под осиной. Не иначе — зима. Крещендо мороз красный нос помахивает моржовым мешком с кадрилью и свиными ножками. Плачет ребёнок под окном — вьюга воет как зверь. Слякотно на душе у Машеньки, взнуздала её мачеха, полову перебирать, а иначе — швах. Свиристели страстные снегири — за елями смехачи спрятались, бают, все сироту обидеть норовят. Дай Россомаху Иго необходимое — и будет тебе щастие с королём треф. Но Манюня не скуксилась, не растерялась. Шваркнула об земь тело своё белое и оборотилась красной девицей с золотым обрезом, в кожаном переплёте, о семи томах. Со златописьмом там ведомое. Ай="яй-яй," как тебе не стыдно, срамотишшато на весь заезд именной волости. Но гулко рыгнул в ответ Россомах Иго, удовлетворился семью томами, по цветам радугии с позолотой. Ишшо окаянствие развели, но надобно соответствовать. Дописал памфлет в министерствие Иго, облегчился. Прищелкнул отчаянно пальцами Россомах Иго, прилетели зинзиверы, шыссот штук,помахали радостно крылышкми и перебрали полову в кузов. Обхохотался Хозяин, захлопнул седьмой фиолетовый том и встала Машенька пуще прежнего. А мачеха со злости и удавилась. Стали они жить поживать, и умерли в тот же день.