Пелевин. Чапаев и Пустота

Виля

гораздо меньше текстов, в которых автора как бы нет - он в стороне, в тени, он просто это написал, и всё. он отстранен, он как будто бы переводчик. он описал иное или иного. как Гриша в "На верхней боковой", к примеру. Такие тексты меня сейчас особенно притягивают, я люблю их встречать у других.

это движение - от себя к иному - это, кажется, самое интересное, что может случиться на пути. только я пока не понимаю, как это делается. у меня практически ничего нет про иное. всё про себя. а я себе уже совсем надоела.

Я думала ее медленно и серьезно, не доверяя никому, а она ежедневно  обрастала обоснованиями и подробностями.

Я гладила уличные собачьи морды, глядела в глаза, говорила секретные слова, кормила школьными завтраками, зарывалась носом в шерсть, вдыхая запах псины, и мне было счастливо и горько.

Не суть этой детской мысли сегодня кажется мне прекрасной, но ее печаль.

Первую собаку в моей истории звали Дунаем. Это был ирландский сеттер. С отцом пес ходил на охоту. А меня он любил – так мне хочется теперь думать. Тогда же у меня не было на этот счет ни малейших сомнений, потому что я ему доверяла. Дуная украли, и с тех пор прошло тридцать три года. Но встречая на улице ирландского сеттера, я чувствую свою занозу в сердце и не могу оторвать глаз от собаки, полыхающей на солнце.

Всем, небось,  в детстве хочется довериться другому существу, живому и симпатичному. Мне тоже хотелось.

 Я была слабым, диковатым и болезненным ребенком.  И на доверие к людям у меня не было сил. Их не было даже на то, чтобы широко улыбнуться фотоаппарату и доставить родителям удовольствие повесить на стенку жизнерадостный детский фотопортрет. Я не имела привычки радоваться жизни. Однако она меня завораживала.

Для того, чтобы доверять уличной собаке, много силы не нужно. Как не нужно учиться на пятерки, чтобы понимать очевидное: доверять можно тому, кто хорошо к тебе относится. Не нужно много силы, чтобы заработать хорошее к себе собачье отношение. В портфеле должны лежать бутерброды с колбасой. Из дома надо выйти пораньше, чтобы покормить собаку, посидеть рядом с ней на корточках и почувствовать свою любовь.

И тогда в тот же день, или, может, на следующий, заметив тебя издалека, она заулыбается и завиляет хвостом, дождется, пока ты дотащишься по грязи со своим портфелем, даст себя погладить и заглянуть в глаза.

А если повезет – побежит навстречу, а потом пойдет рядом, то отставая, то забегая вперед и оглядываясь. А если очень повезет – она с разбегу упрется грязными лапами тебе в грудь, задышит в лицо, оближет нос и щеки. Таких собак у меня всегда было несколько, и отношения с каждой из них развивались особо. Мое детство провоняло псиной. Портфель – колбасой.

http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/MIND.HTM  - И.П. Павлов “Об уме вообще, о русском уме в частности”.