Дорогой, милый мой друг!

Как молчалива и задумчива  я стала! Как вечернее небо над остывшей землёй... Может, узнав меня, ты был бы сильно удивлён, но и кому как не тебе знать, что Изабелла превратилась в капризную надменную Женевьеву, и не слышит больше ни волшебного звона, ни голосов в голове.

Я не она, и поэтому помню всё. И я чувствую, как некогда разгоравшийся в моей груди сумбурный безумный огонь горит теперь низко и мерно, но с новой, великою силой - она называется тихим словом immanent. Кажется, я больше из ничего и не состою, кроме этого огонька, яркого, как осенние деревья, виднеющиеся вдали, да глаз, которыми я смотрю. И едва ли больше могу говорить - я только молчу и смотрю, чтобы видеть, и тогда вижу, то, что внутри, отзывается во всём реальном мире. Стоя на переполненной автобусной остановке в какой-нибудь самый обычный день, я замечаю вокруг множество запахов - резины, пыли, чьих-то сладких духов, мочи, фруктовой жвачки, засаленного рабочего комбинезона, ветра, да, прежде всего, конечно же, ветер - и это, безусловно, самое приятное, потому что когда ощущаешь его на своём лице, иные запахи словно перестают существовать. Тогда-то я и понимаю, как он и тяжёл, и неприятен, но в то же время прекрасен, силён и бесконечен, да, мой дорогой друг, мир - лучшее, что есть у тебя и у меня. Откуда черпать вдохновение? Миг - и в минорной тональности великодушно прозвучит доминанта...

И хотя моё письмо похоже на прощальное, вряд ли оно является им, ведь абсолютно глупо прощаться с человеком, с которым не сходились и не расходились. А вдруг мы даже ни разу не встречались, вообще никогда не были знакомы? Если все письма, что были и не были написаны до, не имеют смысла, то пусть хотя бы это, последнее, греет тебе, незнакомцу, больную душу. Но, может, мы всегда сосуществовали бок о бок, и наши пути не могут разойтись просто потому что их нет, этих путей, а есть только счастье и любовь в утешение всем тем, кто однажды по ошибке взвалил на себя всю тяжесть этого мира.

Это очень грустный новый год. Такой, что щемит в груди, губы сжимаются в кривой скорбной улыбке, а глаза нездорово блестят.
Даже не могла предположить, что когда-нибудь окажусь в положении таком, как сейчас. Всё казалось так легко и просто... Каким счастливым было детство.
Мне кажется, что с каждым витком времени люди теряют надежду.

В колонках играет - Nautilus Pompilius - Одинокая птица

Вот уже последний день этого года. Мне страшно и горько от предположения, что самый главный, самый близккий, судьбоносный человек в моей жизни, возможно, не думает обо мне. Такой же неидеальный, как и я... Дал мне всё и всего же меня лишил. И вот я теперь совершенно одна в бескрайнем пространстве пустыни и скатываюсь в сраное экзистенциальное говно. 

Воистину, какие-то сартровские настроения. Захотелось перечитать "Тошноту".
"Одинокий и свободный. Но эта свобода несколько смахивает на смерть".

Я есть.

А что плакать-то теперь?! Поздно плакать уже! Да, Кася? Хватит делать вид, что тебя нет! Потому что ты есть!!!

Настроение сейчас - смерть

Интересно, бывают ли предпосылки к чудесам? Или на то они и чудеса, что происходят вопреки всем неблагоприятным для них условиям? Когда кажется, что уже ничего не спасёт (или не спасти?), что надежды нет, мечта в агонии, да... И вдруг происходит чудо, словно перечёркивая все предшествующие события одной решительной линией... Бывает ли такое в жизни, скажите мне? Или на то оно и чудо, чтобы никогда не случиться, потому что оно не принадлежит к миру вероятностей? Эта страшная, жуткая музыка - против всего человеческого естества. Это заклинатель беды. Пусть! Это повелительный жест моего отрицания. Я стою возле окна в нарядном платье и делаю тщательный вечерний макияж, медленно наношу слой за слоем, вглядываюсь в зеркало... Это напоминает мне траурный ритуал. Словно сейчас, полностью облачившись, я отправлюсь в свой последний путь. Встану на отвесе скалы и буду призывать шторм. Принести себя в жертву бурному смертоносному потоку. Да. Я готова.

Мне нравятся люди неидеальные. Прямолинейные, грубоватые, страстные. Такие, как я. Мне импонируют обделённые, а не те, у кого всё есть. Свет не солнечного луча, а полыхающего пламени. Мне с вами не по пути, а точнее, вы слишком хороши для меня, и это меня нервирует. Это не тот случай, когда имущий может помочь нищему. С вами я поговорила бы через несколько лет, когда и я чего-нибудь добьюсь, да боюсь, что вы к тому времени вознесётесь выше человека... Мне прекраснее Дионис, а не Аполлон.

Навязчивая идея избавиться от волос. Видимо, коль рубить, так уж с плеча. Хочу стрижку "под мальчика". Правда, для такой причёски и похудеть надо, ибо нет ничего ужаснее откормленной физиономии, выглядывающей из-под торчащих коротких волос. Надоела я себе, вечно растрёпанная и всклокоченная: плохие, сожённые волосы, за которыми мне лень ухаживать. Даешь задротство и декадентство по полной. Обрезала сама дома уже в полдлины, добивать буду на каникулах. Ничего не жаль.

Нет, смысл безусловно есть, но не стоит искать его здесь, на поверхности. Даже когда я вчитываюсь в научные статьи, посвящённые проблеме многозначности, это только ещё поверхность... Поверхностно есть то, что я чувствую себя затерявшейся посреди сумбурного мира, суть - что я смотрю на него из его глубины. Лишь поначалу кажется, что я проигрываю, а на самом деле я учусь терять. Лузер, в первую очередь, не тот, кто проигрывает, а тот, кто теряет... Суть в том, что я должна плакать, и я буду плакать. Я должна научиться икусству терять - значит, я научусь ему. Неоднозначность и её спутница - относительность... Мне не подчинить неоднозначность, как бы ни пыталась, не найти ни капли конкретики и объективности в море абсурда. Это всё поверхностно. Меня, пожалуй, тоже взбесил бы поверхностный подход к такой глубокой науке - науке о значениях... 

 

Искусство Терять

Всем искусствам искусство - Искусство Терять.
Начинаешь, как в школе, с простейших вещей:
бросил взгляд на цыганский подол октября,
не успел и моргнуть - а уже два часа
пролетели зазря. Или связка ключей
где-то запропастилась. Потом адреса,

телефоны друзей - это все уплывет,
если в лужу случайно уронишь блокнот...

Дальше - больше, быстрее. Искусство Терять -
это просто способность сказать "не беда".
Города, где бывал, где мечтал побывать -
оставляй их легко, как окурки. Смотри:
я оставил пять стран, где осел "навсегда",
и "единственных" женщин - как минимум три...

Но и это еще не предел мастерства.
Вот когда позабудешь даже слова -

вот тогда и найдешь,
ничего не ища,
шляпку желудя
в рваной подкладке плаща,
да примеришь на пальцы -
и глянь, подошла
безымянному,
словно его и ждала
эта улица в прошлое,
круглая дверь
в день,
где ты начинал
курс Искусства Потерь.
 

Настроение сейчас - нет

нет
никакой
однозначности
всё
дуально
и
непрозрачно
нет
никакой
однозначности
всё
многозначно
 

 
 

Пол: W   Возраст:19	1-10 A: 2 B: 9 C: 1 E: 9 F: 6 G: 5 H: 6 I: 9 L: 9 M: 7 N: 5 Q: 10 Q1:7 Q2:8 Q3:3 Q4:10
ОСНОВНАЯ ИНТЕPПPЕТАЦИЯ: ПЕРВИЧНЫЕ ФАКТОРЫ (постоянно проявляющиеся): Шизотимия: кpитичный, эмоционально сух,скpытен,обособлен, холоден. Высокий IQ: сообразительный, обучаем, интеллектуальный. Эго-слабость: эмоционально неустойчив, легко расстраивается, pаздpажителен. Доминирование: властный, напоpистый, упрямый, настойчивый, непpеклонный. Женственность:чувствительный, жеманный, романтичный, мягкий, интуитивный. Подозрительный: ревнивый, высокомерен, догматичный, соpевновательный. Чувство вины: тревожный, подавленный, обеспокоенный, депpессивный. Независимость: находчивый, независим от гpуппы, самостоятельный, pешительный. Низкая интегpиpованность: следует своим побуждениям, малоконтpолиpуем. Высокая эрго-напряженность: возбудимый, напряжение базальных потребностей. ЛАТЕНТНЫЕ ФАКТОРЫ (имеющие тенденцию к проявлению): Аутичный: богатое воображение, богемный, поглащен своими идеями, рассеян. Pадикализм: экспериментатор, аналитик, свободномыслящий. ВТОРИЧНЫЕ ФАКТОРЫ (интегративные свойства): Высокая общая тревожность. Беспокойный, пессимистичный, невротичный. Независимый. Самоопределяемый, критичный, оказывает влияние на других.
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: ИНТЕЛЛЕКТ: ВЫСОКИЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ. СПОСОБЕН К ТВОРЧЕСКОЙ РАБОТЕ ЭМОЦИИ: НИЗКИЙ УРОВЕНЬ СТРЕССОУСТОЙЧИВОСТИ. ХРОНИЧЕСКИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ ВОЛЯ: НИЗКАЯ СИЛА ВОЛИ. ДЕЙСТВУЕТ ИМПУЛЬСИВНО, 'ПО-НАСТРОЕНИЮ' МОРАЛЬ: МОРАЛЬНЫЕ НОРМЫ ЛИБО НЕУСВОЕНЫ, ЛИБО СУГУБО ЛИЧНЫЕ ИЛИ КОРПОРАТИВНЫЕ ЛИДЕРСТВО: РЕАЛЬНЫЙ ИЛИ ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ЛИДЕР. СКЛОНЕН К РУКОВОДСТВУ ОБЩЕНИЕ: ДОСТАТОЧНО КОММУНИКАТИВЕН. НО В ОБЩЕНИИ ПРЕДПОЧИТАЕТ СВОЙ КРУГ СТИЛЬ РАБОТЫ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТИ: СКЛОНЕН К РАБОТЕ В СФЕРЕ ИСКУССТВА, ЛИТЕРАТУРЫ. МОТИВАЦИЯ: СВЕРХВЫСОКАЯ МОТИВАЦИЯ. ВОЗМОЖНО, БОЛЕЗНЕННО ЧЕСТОЛЮБИВ
КЛИНИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: "НЕВРОТИЗАЦИЯ ПО "NT" ТИПУ! НЕВРОТИЗАЦИЯ ПО "PT" ТИПУ! БОЛЬШАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ "PA" РАССТРОЙСТВ!
Гендерные профили опросника Кеттелла 16-PF+ Протестируй себя

Настроение сейчас - грустное

Меня вдруг полюбила девушка, с которой я была очень поверхностно знакома по инету, и всего один раз видела в жизни.  Странно чувствовать внезапно возросшую ответственность за человека, у которого явно случилось какое-то несчастье... Она называет меня Касечкой и почему-то считает, что я могу ей помочь.

Разве чужие ошибки когда-либо кого-нибудь научили?

Вешаться не страшно, Кася. Да... Для такого человека, как я, да. Я же говорила, что могу всё, и что ничего не боюсь. 

Настроение сейчас - одиночество

 

Странно, наверное, что моё лучшее из воспоминаний связано со скайпом и веб-камерой...  Не пережить. Никогда не повторится заново. Ушло вглубь, растворилось во мне и в тебе, чтобы дать почву чему-то новому... Только нас не будет уже... Будем думать, что это пройденный период в жизни каждого из нас, но я скучаю бесконечно, я очень, очень хочу тебя увидеть. Продолжаю ждать того, что никогда не произойдёт. Иногда думаю, что угодно бы отдала, чтобы всё было так, как летом. Но понимаю, что окажись сейчас тет-а-тет, я бы просто разрыдалась и не смогла бы сказать ни слова.

 

Сегодня и отныне Кася в роли Гедонэ. Прекрасная дионисийка! Аполлон смотрит на меня и делает facepalm. А мне так идут смех, любовь и моё безмерное великодушие.

Баюшки-баю,
уклад да услад.
Улетали филины
в малиновый закат.
Улетали филины,
Остался один,
Остался один,
на сучочке сидит.
Нету, говорит,
у меня силушки,
Я ещё не Филин,
а Филюшка,
Дальше этой рощи
Никуда не летал,
Чернее этой ночи
Ничего не видал...
 

Уместно ли говорить о проигрыше, когда собственно борьбы и не было, но сегодня я пришла к выводу, что я - лузер. Я невезучая, и это факт как  из журнала для неопозитивистов. По жизни мне никогда не везло, ещё с детства, когда в школе я была изгоем, а сверстники выигрывали в конкурсах и олимпиадах. Я очень сильно комплексовала. Когда я училась в школе, я одевалась очень скромно. Родители считали, что школьница не должна дорого выглядеть, потому что внимание противоположного пола в этом возрасте не нужно, а также, чтобы не культивировать понты и агрессию. Может, они и правы. Детям нельзя давать много денег. У нас в школе был целый класс мажоров и после школы почти все стали отвратительными людьми, хоть и с золотыми медалями. Материальное положение моей семьи и их было на одном уровне, но одеты они были, естественно, куда лучше. Особенно мне не давала покоя одна девушка. У неё были тени Chanel, а у меня галимые Мary Kay. Она каждую неделю надевала новые туфли, каждая пара - как произведение искусства, а у меня были камелоты и несколько пар ужасного китайского барахла. Именно поэтому я сдвинута на туфлях и покупаю косметику преимущественно Chanel. Да, именно поэтому. Она в норковой шубе ходила, а я в пуховике. Теперь и я хожу в норковой. Могу наконец-то зайти в магазин, на витрины которого ещё пару лет назад только слюни пускала. 

Да только что изменилось-то с того времени. И едва ли мне легче от расправы со своими комплексами. Ну, немножко легче. Наверное, стоит рассказать про айфон. Я никогда не хотела его, мне было пофиг. Айфон был у моего психиатра. Она сидит в своём уютненьком кабинетике, такая вся спокойная, состоятельная и состоявшаяся, носит дорогие туфли, смотрит на меня через очки в дизайнерской оправе равнодушным профессиональным взглядом, и вертит в руках этот несчастный айфон. А я перед ней, растрёпанная, в пижаме, с тёмными кругами под опухшими глазами, обдолбанная таблетками - такая жалкая, что и представить трудно. В жизни не встречала такой антитезы, тем более, чтоб с собой. И я смотрю на айфон в её руке, и мне кажется, что он - символ спокойствия, а значит, и счастья. И во что бы то ни стало он мне понадобился. Лежит вот на столе, а я по-прежнему зарёванная и растрёпанная.

 

Вокруг меня на самом деле ничего нет: люди, дома, предметы - это всё можно просто убрать, это лишь наслоение на реальность, а не она сама. Есть бескрайнее пустое пространство, и я перемещаюсь в нём. Иногда в этой пустоте попадается что-то такое, что задерживает меня. Но такое случается редко и ненадолго. Я должна всегда двигаться вперёд. Я должна всегда уходить. Если мне не нравится, если мне тяжело, всегда хочется уйти. Иногда так хочется задержаться подольше, или остаться вовсе, пустить корни, но я не могу. Я ухожу со слезами на глазах, но отдать должное надо - терять мне легко.  Легче, чем многим, потому что я сильнее. Мне ничего не жаль, я могу расстаться с чем угодно, что угодно отдать. Потому что мне ничего и не принадлежало, чтобы я могла это потерять. То, что я люблю, не даётся в руки и ускользает от меня. То, что я по праву могу считать своим - лишь атрибуты. Любая собственность нагрузила бы меня, а я должна лететь. С утверждением, что свободен тот, кто всё потерял, я не согласна. Можете саму меня растащить на куски, чтоб ничего не осталось. Многие хотели бы иметь свободу, но я не в силах оценить её вкус. Я как-то сказала: "Здорово, когда нечего бояться и нечего терять". И вот. Мне нечего бояться и нечего терять. Но это вовсе не здорово, а как-то безразлично. Scio me nihil scire - фраза не выходит из головы последние несколько месяцев. Я действительно не знаю совершенно ничего.

А как иначе найдешь покой в наши мрачные дни? Знаете варианты: саентология, фитнес, ДПНИ? Садомазохистские клубы, Гоа, сопли в ЖЖ? Прокачанная девятина, поэзия, тротил в гараже? Чаще звонить своим родителям, реже ебать чужих детей? Нарды, филателия, Хичкок без перевода, шлифовка ногтей? Вопросов много, реальных ответов только три. Эйфоретики, стимуляторы и галлюциногены - нужное подчеркни. 
Стимуляторы, галлюциногены и эйфоретики доказывают, что рай умещается в пакетике. Эйфоретики, стимуляторы и галлюциногены - это Вера, Надежда, Любовь, пожеванные злой муреной. Галлюциногены, эйфоретики и стимуляторы - детей нахуй, стариков в пизду, остальных в изоляторы.

Происходящее напоминает мне сладостный, но тяжёлый беспробудный сон. Кажется, новогоднее чудо, которое я жду вот уже сколько лет, со мной происходит, да вот только какое-то трагическое и зловещее оно. Ибо никто не знает, что творится за пределами помутнённого болезненной изломанной страстью человеческого сознания. Красота в чистом, первозданном виде, нетронутая и ещё не раскрывшаяся, подобна зеркальной водной глади, за которой - тёмный глубокий омут с пугающими глубинами и неведомыми опасностями.

A soulmate is a person with whom one has a feeling of deep and natural affinity, love, intimacy, sexuality, spirituality, and compatibility. A related concept is that of the twin flame or twin soul – which is thought to be the ultimate soulmate, the one and only other half of one's soul, for which all souls are driven to find and join. 

 АПОЛЛОНИЧЕСКОЕ начало
— рациональное
— мера, золотая середина
— иллюзорно-оптимистическое
— состояние покоя
— индивидуальность

ДИОНИСИЧЕСКОЕ начало
— иррациональное
— безмерное буйство
— трагико-героическое
— нарушение покоя, беспокойство, неудовлетворенность
— уничтожение всякой индивидуальности через мистическое единство
 

Настроение сейчас - дионисийское

Хорошо молчать совместно,
Лучше — вместе посмеяться,
Под шатром шелковым неба,
На зеленом мху под буком.
Сладко громко посмеяться,
Зубы белые поскалить.

Помолчим, коль дело ладно,
Если ж худо — посмеемся,
Поведем его все хуже
И опять смеяться будем
И, смеясь, сойдем в могилу.

Други, так ли? Жду признанья!
Так аминь! И до свиданья!

 

Моё тело - приливы и отливы сил, на которые влияет глупая насмешливая луна с человеческим лицом. Море волнуется раз... Я беспокойная. Чувствую себя запутавшейся в паутине звуков... Чужие голоса: человеческие, собачьи, резкие, диссонансные. Шёпот, крики, звон посуды, скрежет дверей, шум проезжающих машин. Интервалы и трезвучия на клавиатуре, музыка в наушниках, со сцены, в голове. Они слишком волнуют.

Горечь на губах... Горечь на словах... Горчинка - это то, что отличает меня от других маленьких наивных девочек. У других изюминка, а у меня горчинка. Я её приобрела когда-то, и всё, чего бы я ни касалась, содержит маленькую частичку горечи, эту звенящую трагическую нотку. Она есть и во взгляде, и в мимике, в жестах. И во всех моих словах. Это негатив разве? Нет... Для меня чужды понятия "негатив" и "позитив". Я смотрела в словаре, это лишь фотографические термины. Да что вы вообще знаете обо мне и моей любви к миру.

- Тебе нравится Мунк? Да, красивые картины. Только эта не нравится, я её уже раньше видела. Она депрессивная. Он что, тоже дебильный был? Он с ума сошёл? - Нет, это ван Гог сошёл. - А что все с ума-то сходят? Задолбали уже.

Не хочу, чтобы последняя запись здесь была про смерть. Я счастлива. Хотя ещё слишком глубоко внутри себя, чтобы можно было говорить о впечатлениях. И снова на грани безумия... Прочь всё декадентское и больное. Пусть будет Бах.

Der Tod ist gross.
Wir sind die Seinen
lachenden Munds.
Wenn wir uns mitten im Leben meinen,
wagt er zu weinen
mitten in uns.
 

Смерть велика. Мы все принадлежим ей с улыбкой на устах. Когда мы мним себя в середине жизни, она начинает рыдать, прямо внутри нас. (тебе)

 

Настроение сейчас - incomplete

Двойное мышление, тройное мышление, через-друг-друга - сквозь-друг-друга - поперек - друг-друга - ощущение всех чувств. 

Сегодня я плакала, но это были тихие слёзы лиры - c улыбкой на лице. Падал тёплый снег.

И хочется разрушать. Просыпаюсь с деструктивным настроением. Хочется обрубать все концы. Это путы для меня, а не путеводные нити. Всё, что вызывает какие-либо сомнения, хочется стереть. 

Что я сотру последним?

Дурной славой пользуется центральный парк культуры и отдыха, на месте которого раньше было огромное кладбище. Сносили его в сумбуре, многие останки так и не выкопали, много старых могильных плит можно найти по всему парку... В дальнем углу парка есть большая старая церковь, её ныне реставрируют, тут же, напротив неё, - памятник красноармейцам, погибшим при борьбе с "колчаковщиной", в виде безобразных зелёных людей с красным флагом, здесь же, немного поодаль, в несколько рядов лежат сломанные надгробия. Мы отряхивали с них снег и читали эпитафии. Я прикасалась к этим камням, и так щемило в моей груди, будто она тотчас разорвалась бы от тоски, будто на неё возложили такой же камень. Какой огромный спектр чувств: восхищение, мрачный интерес, чувство, как моя душа замерла между прошлым и настоящим, глубокая неведомая горечь, смерть, смерть, смерть...  Парк находится на возвышенности, с него открывается вид на город. И мы стояли молча и смотрели на его изломанный профиль. Белое, серое, красное. Наш город тяжело болен. Он прекрасен, но он изломан. Как и я. Над ним дух тяжести, безмолвный, горький. И я поняла, что мы - его часть. И куда бы мы ни бежали, в нас живёт эта безудержная тоска, мы, как и этот бедный город, отмечены печатью декадентства. Где покой? Мы такие маленькие перед его лицом, стоим и смотрим, каждый в своём одиночестве, но так нуждающиеся друг в друге, хоть и нежелающие этого признать. Кто нас защитит от этой поглощающей тоски? Мы шли, я цитировала Бродского и смеялась невпопад, а мой друг молчал. Через дыру в заборе обстановка вдруг резко сменилась: много людей, украшенные к новому году витрины магазинов, музыка, кофе. Наверное, такая полнота жизни ощущается только после заброшенного кладбища. Я была так растеряна. Мир состоит из мелочей. Бывает часто, что слишком занята собой, и не замечаешь их, а это так интересно, ведь развлечение можно найти на дне кофейной чашки, в любой вывеске! И мы так молоды, прекрасны и полны жажды познания. Как прекрасен тот вздор, что мы несём, полный профессиональных терминов и прочих умных слов, но по сути такой наивный... Мы как слепые ищем истину, пытаемся докопаться до сути вещей. Но когда ещё можно быть такими, если не сейчас? Ж и з н ь ... Её невозможно вдохнуть полной грудью. Она необъятна, непосильна... У меня кружится голова от мыслей и впечатлений. И мне одновременно и так легко, и так грустно от осознания того, что мне не принадлежит ни толика этой красоты. Здесь нет абсолютно ничего моего. Даже мои книги и ноты на самом деле не мои. Наверное, если бы я даже накопила денег и купила себе контрабас, он не был бы полностью моим. Наверное, это такая судьба - ничем не обладать, а только созерцать, испытывая острую боль в сердце. Я не знаю. Слёзы меня душат.

Настроение сейчас - ни у кого

 

- Ты - сладостное, неведомое и любимое создание, - говорю я. - Если бы только я был в силах помочь тебе! Она наклоняется ко мне и кладет мне руки на плечи.
- Пойдем со мной! Помоги мне! Они зовут!
- Кто зовет?
- Разве ты не слышишь? Голоса! Они все время зовут!
- Никто тебя не зовет, Изабелла. Только твое сердце. Но куда оно тебя зовет? Я чувствую ее дыхание на своем лице.
- Люби меня, тогда они не будут звать, -- говорит она.
- Я люблю тебя. Она опускается на скамью рядом со мной. Ее глаза закрыты. Становится темнее, и стеклянный человек опять проходит мимо нас деревянным шагом. Сестра собирает стариков, которые сидят на скамьях, сгорбившись, неподвижно, и похожи на темные сгустки скорби.
- Пора, - бросает сестра в нашу сторону. Я киваю и остаюсь сидеть.
- Они зовут, - шепчет Изабелла. - И никогда их не найдешь. У кого столько слез?
- Ни у кого, - отвечаю я. - Ни у кого на свете, возлюбленная моя. Она не отвечает. Она дышит рядом со мной, как уставшее дитя. Тогда я беру ее на руки и несу по аллее к флигелю, где она живет. Когда я ставлю ее на землю, она спотыкается и держится за меня. Бормочет что-то, чего я не понимаю, и дает отвести себя в дом. Вход залит ярким, не затененным молочно-белым светом. Я усаживаю ее в холле в плетеное кресло. Она лежит в нем, закрыв глаза, словно снятая с незримого креста. Мимо проходят две сестры в черных одеждах. Они направляются в часовню. На миг мне чудится, будто им хочется взять с собой Изабеллу и похоронить ее. Затем входит сиделка в белом и ее уводит.
 

 

На двери записка: «Входите. Я повесился». Входят - так и есть. (Он говорит «я», но его «я» уже не существует).

В колонках играет - Persephone - Immersion
Настроение сейчас - убитое

Чувствую себя вот так.

Это не огромный контрабас, как могло бы показаться, это октобас.

Сказали: будем петь - будем петь! Что ещё остаётся делать?

парадокс заключается в моем неудержимом стремлении к красоте при неумении воспринимать её. красотой следует наслаждаться дистанцированно, а меня тянет к самой её сути, сблизиться, проникнуться, несмотря на страдания, которые она мне причиняет. и чем ближе я к ней, тем дальше она от меня, потому что любая красота принадлежит миру, увы, не людям с их желанием обладать. я не могу без слез смотреть на мир, потому что он прекрасен.

В колонках играет - Robyn - Time Machine

такая жизнь похожа на возвращение из клуба, когда в голове хмель, а на лице толстый слой косметики. неудобные каблуки, узкое платье, масса тяжёлых пластиковых украшений. там улыбалась и болтала со всеми, а сейчас так хочется сорвать это всё с себя, смыть, так тяжело, давит, душит. разве сигаретный дым и ночные огни - это то, о чём я мечтала? ах, думаю, зачем. от кого я пытаюсь бежать? и куда? обнажить тело легче, чем обнажить душу.

...но лучше поклоняться данности
С глубокими ее могилами,
Которые потом,
За давностью,
Покажутся такими милыми.

Да. Лучше поклоняться данности
С короткими ее дорогами,
Которые потом
До странности
Покажутся тебе
Широкими,
Покажутся большими,
Пыльными,
Усеянными компромиссами,
Покажутся большими крыльями,
Покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклоняться данности
С убогими ее мерилами,
Которые потом,
По крайности,
Послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
Удерживающими в равновесии
Твои хромающие истины
На этой выщербленной лестнице.
 

В общении с людьми, которые стыдятся своих чувств, нужно уметь притворяться; они могут неожиданно возненавидеть того, кто застигнет их в тот момент, когда они испытывают нежные, возвышенные чувства, как будто в этом есть что-то тайное и постыдное. Чтобы вывести их из этого состояния, нужно попытаться рассмешить их или сказать холодным и бесстрастным тоном какую-нибудь колкость: они охладят свой пыл и снова будут в состоянии владеть собой. Впрочем, мои рассуждения напоминают мораль, которая предшествует самой басне. Когда-то наша жизнь была устроена так, что мы были все очень близки друг другу, казалось, будто ничто не препятствует истинной дружбе и братству, нас разделяла лишь узенькая тропинка. И в тот момент, кода ты решил перейти через неё, я спросил тебя: "Ты хочешь перейти через тропинку ко мне?" - но у тебя уже пропало желание, и когда я спросил тебя снова, ты промолчал в ответ. С тех пор между нами встали горы; пролегли ревущие потоки, и много ещё всяческих препятствий разделяют нас, делая нас чужими друг другу, и даже если бы мы потом захотели соединиться, мы не смогли бы этого сделать! И если вспомнишь теперь ты эту тропинку, то не найдёшь больше слов - тебе останется только рыдать и удивляться.

Вот чем так давно не занималась - не ходила по магазинам. Ну не по книжным. Всё такое предновогоднее, манящее, с европейским налётом. Возникло желание потратить кучу денег на косметику и шмотки. Я же кагбэ девушка всё-таки.

Hey, here comes a shopping hour! Let's buy a book by Schopenhauer!

Сегодня сидела в тёмном уголке в училище с "Весёлой наукой" в руках. Рядом стояла незнакомая альтистка и наяривала свой репертуар. Чуть подальше надрывался контрабас, напротив меня в кабинете кто-то распевался и истошно при этом лажал. И вдруг среди этой какофонии я так резко прочувствовала своё существование, что меня бросило в жар. И через некоторое время я прихожу в себя и осознаю, что рука с книжкой безвольно повисла, а я сижу, прижавшись щекой к стене, с лицом, совершенно мокрым от слёз. А альтистка уже ушла.
 

 Главное - звук. Будет звук - будет жизнь. Будет счастье, будет движение, будут надежды, будет лучше. Главное - не преставать звучать, иначе и мир перестанет отзываться. Сегодня я пела, а преподаватели удивлялись мне.  Мой голос звучит с новой силой, он стал глубже, появились обертоны, академический звук... Это новое для меня... Меня несёт поток воздуха, непрерывный, плавный, но очень сильный. Потому что моя душа полна любовью. Любовь - это огромный экстенсионал, включающий себя множество интенсионалов, и каждый отзывается мне и поёт, и они звучат все вместе в прекрасных гармониях, ах, если бы так было всегда, если бы музыка не прекращалась... Не оставляй моё сердце.

Всё такое абстрактное, зыбкое, мимолётное, ускользающее, звенящее... А я хочу спать.
В колонках играет: Iris - Disintegrate

LI 7.05.22

Я постоянно возвращаюсь. Люблю вспоминать себя на разных промежутках времени, сравнивать... Смотреть старые фотографии. Читать старые записи. Иногда хочется их цитировать снова. На тех промежутках я уже мертва и бездейственна, но воскресаю у себя в памяти. Я представляю это так, словно она (пятнадцатилетняя, шестнадцатилетняя, я год назад - кто-нибудь из них) лежит на диване, уткнувшись лицом в подушку и спит, а нынешняя я сижу рядом и рассказываю ей о её жизни. Я люблю её и сопереживаю. И скоро уже сама я погружусь в вечный сон, а новая сядет рядом и будет рассказывать мне истории, которые, может быть, я сама уже и не вспомнила бы... Будет рассказывать мне, как я зачитывалась экзистенциалистами, как одна ходила на бизнес-ланч в перерыве между универом и училищем, ломала голову над видами антонимии, читала стихи на скучных парах, чем жила, что чувствовала... И гладить меня по спутанным волосам... Моя синяя комната, а я снова здесь, клонит меня в сон.
В колонках играет: Salem - Tent

LI 7.05.22

Всё сильнее с каждым днём обнаруживаю склонность к тафофилии, а может, даже и к танато. Такое и раньше проявлялось, вот теперь снова. Что-то заставило меня купить книжку ле Бра - сказочки про смерть с национальным колоритом, совсем как в детстве, зачитывалась такими историями. Вот в голову мне внезапно пришла мысль, что я хотела бы домой настоящий гроб. Я бы использовала его как кофейный столик, а иногда ложилась бы в него. Хочется прогуляться по кладбищу, каждый раз думаю об этом, проезжая мимо. Всё на подсознательном уровне, но начинает становиться навязчивым. Детство какое-то.

LI 7.05.22

Небо цвета bluemerant, и снег такого же оттенка. Бледно-жёлтое утреннее солнце вдалеке, расплывается по небу своим нежным светом. Это верхний звук квинты. Звенящий в высоте, ускользающий, ассимилирующийся с пространством. Это и есть красота. Недоступная, далёкая, которая согревает, если вдалеке, но её близость причиняет боль. Кульминация этой печальной гаммы, ускользающий мотив, секвенция... Мне хочется лежать на снегу, смотреть в мутное бледно-синее небо, и чувствовать, как всё вокруг стынет, как стыну и я сама. Это гармония бездействия. Мысли уже не здесь, они покидают меня, летят в небо, к бледному солнцу, а меня заносит снегом. Мир продолжает звенеть квинтами, вот скоро заискрятся огни, небо станет уже бледно-фиолетовым, но по-прежнему густым. Звёзд не видно.

LI 7.05.22

В колонках играет - Dido - Life For Rent
Настроение сейчас - как говна наелась

Меня тошнит от размалёванных тупых рож и попыток выставить себя умными, продвинутыми, духовными, ещё какими-то из себя. Говно такое. Я с растрёпанными волосами, синей рожей, опухшими красными глазами, под корень состриженными ногтями, в самых простых шмотках выгляжу в сто раз красивее. И это совершенно объективно.

 

Кажется, контрабасист умер во мне, даже не научившись правильно держать инструмент... Затусила с местными струнниками, но интерес ко мне как-то быстро пропал: после двадцатиминутного мастер-класса меня заклеймили "необучаемой". До смычка там не дошло даже, потому что до меня так и не дошло, как возле него нужно стоять. Да и вообще, весь интерес заключался в том - "приплющит Катарину контрабасом или нет", а я не могу, когда на меня смотрит толпа десять человек. Ну дык - что хотели, у нас-то вообще всё не так. Некомпатибильность, блин. Педагог по вокалу и концертмейстер пришли в ужас, увидев меня с контрабасом, и немедленно выдернули на урок, хоть у меня по расписанию его сегодня и не было. 

Ко мне относятся как к человеку, которого только освободили от петли. Естественно, слухи уже разнеслись. Разговаривают со мной по-особому. Сказали, что никого другого на моём месте не стали бы держать и давно бы отчислили. Я играю гармонию и реву. Пытаюсь петь и реву. Когда я там, всё время хочется рыдать, а ещё хочется повеситься. Я и правда вижу аналогию, я постоянно хочу забрать документы оттуда, говорю, что меня выгонят/сама уйду, некоторые люди себя так же ведут, которые хотят покончить с собой, думают об этом постоянно и чуть что говорят: "я повешаюсь"... Мои отношения с музыкой похожи на роковые страсти, любовь на грани ненависти, это какое-то помешательство. Мама говорит, что я всё довожу до сумасшествия. Педагог по вокалу сказала, что творчеством идут заниматься ненормальные люди, но даже среди этих ненормальных я ещё ненормальнее. Все разговоры сводятся лишь к тому, что у меня есть проблемы. Но я не знаю, что делать. Мои загоны никому не нужны, ни одному человеку, если бы я начала кому-то рассказывать о гармоническом си миноре, в надежде на то, что он услышал бы и представил, он лишь бы посмеялся и решил, что я дура и гоню. Все ждут от меня лишь результат. 

Голос вернулся. Растемперация связана с эмоциональным фоном. Ещё я стала профессиональнее петь, и слышать себя стала иначе. Отличный повод захлебнуться слезами и соплями. Сто раз наверное спела это несчастное трезвучие, на котором зазвучала, весь день ходила и пела его, боялась, что он снова исчезнет. А вообще мозг болит так, будто его нашпиговали иголками. Это ещё со вчера. Не могу смотреть на свою синюю рожу. Я какой-то музыкально-лексикологический задрот, человеком-то даже не ощущаю себя.