-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Arlinn

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.03.2010
Записей: 3567
Комментариев: 530
Написано: 6705


 



Иннокентий Анненский

Пятница, 14 Декабря 2012 г. 17:02 + в цитатник
Это цитата сообщения Наталия_Кравченко [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Иннокентий Анненский

Начало здесь 

 

1 сентября 1855 года родился Иннокентий Анненский.

 

 

4514961_an (311x456, 23Kb)

 

Великий аутсайдер

 

"Великий аутсайдер" – так назвала я свой прошлогодний вечер из цикла "Поэзии серебряные струны", посвящённый ему (к 155-летию со дня рождения):

http://rutube.ru/video/7fd140c053c67a923f5ff80fed20c32a/#

Но дело не только в круглой дате. Блестящий представитель Серебряного века, "последний из царскосельских лебедей", как назвал его Н. Гумилёв, Анненский был и остаётся трагической фигурой в русской поэзии: не получил признания и славы в своём времени, не был понят и узнан при жизни. "А тот, кого учителем считаю,/ как тень прошёл и тени не оставил..." – сказала о нём Ахматова. Однако в этом поэте, далеко опередившим своих современников, уже угадывались будущие интонации Блока, Хлебникова, Маяковского, Пастернака. Владимир Корнилов писал об Анненском:

 

Пастернак, Маяковский, Ахматова
от стиха его шли и шалели,
от стиха его, скрытно-богатого,
как прозаики от "Шинели".

 

Этим в какой-то степени компенсировалась непризнанность Анненского при жизни – реваншем грядущих голосов в поэзии, в которых звучали его интонации, его ноты.
Филолог-эллинист по специальности, педагог по профессии, директор гимназии, член учёного комитета Министерства просвещения, чиновник, загруженный канцелярской работой, – наедине с собой он был поэтом.

 

4514961_devyatisotie (369x448, 32Kb)

 

Но в праздности моей рассыпаны мгновенья,
когда мучительны душе прикосновенья,
и я дрожу средь вас, дрожу за свой покой,
как спичку на ветру загородив рукой...
Пусть это только миг... В тот миг меня не трогай.
Я ощупью иду тогда своей дорогой.

 

Гимназисты обожали его (среди них были Николай Гумилёв, художник Юрий Анненков). Курсистки восторженно переписывали в тетрадки стихи своего учителя:

 

Ещё не царствует река,
но синий лёд она уж топит.
Ещё не тают облака,
но снежный кубок солнцем допит.


Через притворенную дверь
ты сердце шелестом тревожишь.
Ещё не любишь ты, но верь:
не полюбить уже не можешь.

 

4514961_vesna (700x551, 317Kb)

 

 

Нерадостный поэт

 

Иннокентий Анненский считается представителем символизма в поэзии, но он был необычным символистом. Может быть, даже не вполне им был. Он не вмещался в русло этого течения. Поэзия Анненского при всей её интеллектуальной сложности и аллегоричности никогда не страдала невнятицей, оторванностью от жизненных реалий, чем грешат многие символисты. И ещё он отличался от них тем, что никогда не считал себя пупом земли, центром вселенной, и обида куклы была для него жалчей его собственной.
Эта тема кажется мне главной в его поэзии: жалость к людям. Она проявляется у Анненского не прямо, а как-то стыдливо, опосредованно, через жалость и сочувствие к вещи: к кукле, ради забавы брошенной в струю водопада, старой шарманке, "что никак не смелет злых обид", выдыхающемуся воздушному шарику("всё ещё он тянет нитку и никак не кончит пытку"). Мы открываем в его стихах "вещный мир", больно и страстно сцепленный с человеческим существованием. Старая кукла, смычок и струны, шарманка, маятник и часы, "шар на нитке тёмно-алый" выступают в лирике Анненского не просто как образы, аллегории, а как соучастники и свидетели скрытого трагизма жизни. Человек жалеет вещь, и она отвечает ему взволнованно-страстным рассказом о его же, человека, страданиях, приоткрывая всю темноту и глубину муки – так глубоко, как Анненский, – до него и после него – не заглядывал ни один поэт.

 

...Но когда б и понял старый вал,
что такая им с шарманкой участь,
разве б петь, кружась, он перестал,
оттого, что петь нельзя, не мучась?

 

...Смычок всё понял. Он затих,
а в скрипке эхо всё держалось...
И было мукою для них,
что людям музыкой казалось...

 

Вот уже век, как мы слышим эту мистическую музыку недосказанности человеческого сердца.  Вся его поэзия – это летопись одинокой души человека. Но не нужно пугаться "мрачности" и всего того, что причиняет нам боль в искусстве. Есть такое прекрасное слово: "катарсис". Стихи Анненского дают нам пережить его.

 

4514961_skripach (492x696, 54Kb)

 


Биография Иннокентия Анненского предельно скудна и незамысловата. Глубокая и сильная жизнь творилась в нём самом. Но и в этой несложной биографии были примечательные события, без знания которых не постигнуть ни его личности, ни творческого пути, ни странной судьбы поэта.
Закончив гимназию в 1875 году, он поступает в Петербургский университет на историко-филологический факультет, где избрал своей основной специальностью классическую филологию.

 

4514961_poet_Annenskii (333x500, 17Kb)


 

Ещё в гимназии он увлекался древними языками, потом греческой мифологией, римской историей и литературой. Античный мир обладал для него особым очарованием, и он скоро ушёл в него с головой.

Из-за стеснённого материального положения Анненский был вынужден заниматься репетиторством. Он стал домашним учителем двух сыновей-подростков Надежды Хмара-Барщевской, вдовы, которая была старше его на 14 лет.

 

4514961_HmaraBorshevskaya_jena_poeta_v_36let_1_ (159x200, 10Kb)

 

Разница в возрасте не помешала поэту пылко влюбиться. Он женится на ней и усыновляет её детей. Через год у них рождается сын. Однако эта женщина ничем не обогатила музу Анненского, не стала для него источником тех сильных переживаний, что вносили в жизнь других поэтов их подруги. Сергей Маковский рисует в своих воспоминаниях почти сатирический её портрет:"Семейная жизнь Анненского осталась для меня загадкой. Жена его была совсем странной фигурой. Казалась гораздо старше его, набеленная, жуткая, призрачная, в парике, с наклеенными бровями. Раз за чайным столом смотрю — одна бровь поползла кверху, и всё лицо её с горбатым носом и вялым опущенным ртом перекосилось. При чужих она всегда молчала. Анненский никогда не говорил с ней. Какую роль сыграла она в его жизни?.."
О семейной жизни Анненского нам известно очень мало. Сам он не писал ни мемуаров, ни дневников, и лишь в стихах изредка встречаются редкие отголоски этой жизни.
Вот как, например, в этом, одном из ранних его стихотворений:

 

Нежным баловнем мамаши
то большиться, то шалить...
И рассеянно из чаши
пену пить, а влагу лить...

 

Сил и дней гордясь избытком,
мимоходом, на лету
хмельно-розовым напитком
усыплять свою мечту.

 

Увидав, что невозможно
ни вернуться, ни забыть...
Пить поспешно, пить тревожно,
рядом с сыном, может быть,

 

под наплывом лет согнуться,
но, забыв и вкус вина...
По привычке всё тянуться
к чаше, выпитой до дна.

 

 

Он был хорош собой. Большие печальные глаза, немного припухлый рот, выдававший в нём мягкость и природную доброту. Чёрный шёлковый галстук он завязывал по-старомодному широким, двойным бантом. В его манерах — учтивых, галантных, предупредительных, было что-то от старинного века.

 

4514961_anlir (310x445, 34Kb)

 


К творчеству он относился трогательно:

 

Но я люблю стихи — и чувства нет святей.
Так любит только мать и лишь больных детей.

 

Имена корифеев символизма гремели тогда не только благодаря их стихам, но и в значительной степени за счёт поведения поэтов, их образа жизни, творимой на глазах биографии и легенды. Анненский же, хоть и повторял не раз: "Первая задача поэта — выдумать себя", сам себя выдумать не умел. Он был подлинным, и в стихах, и в жизни. А тогда это было немодным.

 

Я люблю на бледнеющей шири
в переливах растаявший свет...
Я люблю всё, чему в этом мире
ни созвучья, ни отклика нет.

 

Ему тоже не было отклика в этом мире. Эстеты восхищались изысканной формой стихов Анненского, не замечая, не слыша их мучительной человеческой драмы. Это всё равно что на крик боли удовлетворённо констатировать, что у человека прекрасные голосовые связки. Этой нравственной глухотой эстетов возмущался В.Ходасевич: "Что кричит поэт — это его частное дело, в это они, как люди благовоспитанные, не вмешиваются. А между тем каждый его стих кричит о нестерпимом и безысходном ужасе жизни". "Ведь если вслушаться в неё — вся жизнь моя не жизнь, а мука". Одно из его стихотворений называется: "Мучительный сонет":

 

Едва пчелиное гуденье замолчало,
уж ноющий комар приблизился, звеня...
Каких обманов ты, о сердце, не прощало
тревожной пустоте оконченного дня?

 

Мне нужен талый снег под желтизной огня,
сквозь потное стекло светящего устало,
и чтобы прядь волос так близко от меня,
так близко от меня, развившись, трепетала.

 

Мне нужно дымных туч с померкшей высоты,
круженья дымных туч, в которых нет былого,
полузакрытых глаз и музыки мечты,
и музыки мечты, ещё не знавшей слова...

 

О дай мне только миг, но в жизни, не во сне,
чтоб мог я стать огнём или сгореть в огне!

 

4514961_na_oblake_1_ (500x667, 41Kb)

 

 

М. Волошин писал об Анненском: "Это был нерадостный поэт". Это действительно так. Мотив одиночества, отчаяния, тоски — один из главных у поэта. Он даже слово Тоска писал с большой буквы. Ажурный склад его души казался несовместимым с жестокими реалиями жизни.

 

В тоске безысходного круга
влачусь я постылым путём...

 

В своей статье "Что такое поэзия?" Анненский говорит: "Она — дитя смерти и отчаяния". Навязчивую мысль о смерти отмечал у него и Ходасевич, который назвал его "Иваном Ильичом русской поэзии". Неотвязная мысль о смерти была вызвана отчасти сердечной болезнью, которая постоянно держала поэта в ожидании конца, смерть могла настигнуть в любой момент. Но всё-таки трагизм его поэзии вряд ли проистекал от биографических причин (в частности, от болезни). Ходасевич слишком упростил пессимизм Анненского, объясняя его поэзию страхом перед смертью. Люди такого духовного склада не боятся физической смерти. Его страх — совсем иного, метафизического порядка.

 

Сейчас наступит ночь. Так чёрны облака...
Мне жаль последнего вечернего мгновенья:
там всё, что прожито — желанья и тоска,
 там всё, что близится — унылость и забвенье.

 

Как странно слиты сад и твердь
своим безмолвием суровым,
как ночь напоминает смерть
всем, даже выцветшим покровом.

 

 

4514961_noch (700x524, 51Kb)

 

 

Невозможно

 

Анненский боится смерти, но не меньше боится и жизни. И не знает: в жизнь ли ему спрятаться от смерти — или броситься в смерть, спасаясь от жизни. У него почти нет стихов о любви в обычном смысле, какие есть у Блока, Бальмонта, Брюсова. Есть стихи, обращённые к женщинам, большей частью нерадостные, печальные. Женский образ в них всегда зыбкий, бесплотный, не поддающийся портретному описанию. Тем не менее под ним нередко скрывался реальный прототип.
С Екатериной Мухиной Анненский познакомился вскоре после того, как получил назначение на должность директора в Царскосельской гимназии. Муж её, преподаватель истории нового искусства, был сослуживцем поэта. Историю их отношений можно представить в самых общих чертах — по письмам и стихам.
"Но что же скажу я Вам, дорогая, Господи, что я вложу, какую мысль, какой луч в Ваши открывшиеся мне навстречу, в Ваши ждущие глаза?"

 

Наяву ль и тебя ль безумно
и бездумно
я любил в томных тенях мая?
Припадая
к цветам сирени
лунной ночью, лунной ночью мая,
я твои ль целовал колени,
разжимая их и сжимая,
в тёмных тенях,
в тёмных тенях мая?
Или сам я лишь тень немая?
Иль и ты лишь моё страданье,
дорогая,
оттого, что нам нет свиданья
лунной ночью, лунной ночью мая.

 

4514961_Vesna_ne_spit__Ciganov_ (700x525, 237Kb)

 

Это стихотворение "Грёзы" Анненский напишет в вологодском поезде в ночь с 16 на 17 мая 1906 года. А через день, 19 мая, он отправит Мухиной уже из Вологды письмо, которое трудно определить иначе, как любовное, хотя о любви в нём не говорится ни слова:

"Дорогая моя, слышите ли Вы из Вашего далека, как мне скучно? Знаете ли Вы, что такое скука? Скука — это сознание, что не можешь уйти из клеточек словесного набора, от звеньев логических цепей, от навязчивых объятий этого "как все". Господи! Если бы хоть миг свободы, безумия... Если у Вас есть под руками цветок, не держите его, бросьте скорее. Он Вам солжёт. Он никогда не жил и не пил солнечных лучей. Дайте мне Вашу руку. Простимся."

 

Что счастье? Чад безумной речи?
Одна минута на пути,
где с поцелуем жадной встречи
слилось неслышное прости?

 

Или оно в дожде осеннем?
В возврате дня? В смыканьи вежд?
В благах, которых мы не ценим
за неприглядность их одежд?

 

Ты говоришь... Вот счастья бьётся
к цветку прильнувшее крыло,
но миг — и ввысь оно взовьётся
невозвратимо и светло.

 

А сердцу, может быть, милей
высокомерие сознанья,
милее мука, если в ней
есть тонкий яд воспоминанья.

 

4514961_za_kadrom (500x500, 58Kb)

 

Внутренне одинокий и осознающий трагизм своего одиночества, Анненский напряжённо искал выхода из него. Но не находил в себе сил для жизни. Он с безумной завистью и страхом смотрел на живую жизнь, проходившую стороной, и с горечью писал:

 

Любовь ведь светлая — она кристалл, эфир...
Моя ж — безлюбая, дрожит, как лошадь в мыле!
Ей — пир отравленный, мошеннический пир...

 

Это человек с раздвоенным сознанием, рефлектирующий, неуверенный в себе, мечтающий о счастье, но не решающийся на него, не признающий за собой на него права.

 

Даже в мае, когда разлиты
белой ночи над волнами тени,
там не чары весенней мечты,
там отрава бесплодных хотений.

 

Это целомудренно-пугливое сердце понимало любовь только как тоску по неосуществившемуся. Грустной нотой сожаления звучат многие стихи поэта, сожаления о неправильно прожитой жизни, в сущности, — непрожитой жизни.

 

Развившись, волос поредел.
Когда я молод был,
за стольких жить мой ум хотел,
что сам я жить забыл.

Любить хотел я, не любя,
страдать — но в стороне.
И сжёг я, молодость, тебя,
в безрадостном огне.

 

Сердце его было создано любящим и — как это свойственно людям глубоко чувствующим — стыдливо робким в своей нежности. Сам он шутливо называл его "сердцем лани". Небогатая внешними событиями, неяркая размеренная жизнь Анненского скрывала глубоко спрятанные страсти, лишь изредка вырывавшиеся наружу трагичными, полными боли стихами. Сейчас уже не вызывает сомнений, что поэт был страстно и тайно влюблён в жену старшего пасынка Ольгу Хмара-Барщевскую, часто и подолгу гостившую в Царском Селе. Это ей адресованы его строки:

 

И, лиловея и дробясь,
чтоб уверяло там сиянье,
что где-то есть не наша связь,
а лучезарное слиянье.

 

Сохранилось её письмо-исповедь, адресованное В.Розанову и написанное через 8 лет после смерти Анненского: "Вы спрашиваете, любила ли я Иннокентия Фёдоровича? Господи! Конечно, любила, люблю... Была ли я его "женой"? Увы, нет! Видите, я искренне говорю "увы", потому что не горжусь этим ни мгновения... Поймите, родной, он этого не хотел, хотя, может быть, настояще любил только одну меня... Но он не мог переступить... Его убивала мысль: "Что же я? прежде отнял мать (у пасынка), а потом возьму жену? Куда же я от своей совести спрячусь?" И вот получилась "не связь, а лучезарное слиянье". Странно ведь в 20 веке? Дико? А вот — такие ли ещё сказки сочиняет жизнь?.. Он связи плотской не допустил... Но мы повенчали наши души..."

 

4514961_Olga_HmaraBarshevskaya (476x602, 67Kb)

 

Документ этот всплыл чудом. Письма Анненского Ольга Хмара-Барщевская сожгла. Но в одном из стихотворений "Кипарисового ларца" под названием "Прерывистые строки" с подзаголовком "Разлука" Анненский прерывистым голосом, выдаваемым ломающимся ритмом, поведал об этой тайной любви, рисуя драму расставания на вокзале с любимой женщиной.

 

4514961_pervoe_izdanie (422x550, 60Kb)

 

 

Этого быть не может,
это — подлог...
День так тянулся и дожит,
иль, не дожив, изнемог?
Этого быть не может...
С самых тех пор
в горле какой-то комок...
Вздор...
Этого быть не может.
Это — подлог.
Ну-с, проводил на поезд,
вернулся, и соло, да!
Здесь был её кольчатый пояс,
брошка лежала — звезда,
вечно открытая сумочка
без замка,
и так бесконечно мягка,
в прошивках красная думочка...
Зал...
Я нежное что-то сказал,
стали прощаться,
возле часов у стенки...
Губы не смели разжаться,
склеены...
Оба мы были рассеяны,
оба такие холодные, мы...
Пальцы её в чёрной митенке тоже холодные...
"Ну, прощай до зимы.
Только не той, и не другой,
и не ещё — после другой...
Я ж, дорогой, ведь не свободная..."
— Знаю, что ты — в застенке...
После она
плакала тихо у стенки
и стала бумажно-бледна...
Кончить бы злую игру...
Что ж бы ещё?
Губы хотели любить горячо,
а на ветру
лишь улыбались тоскливо...
Что-то в них было застыло, даже мертво...
Господи, я и не знал, до чего она некрасива...

 

Теперь очевидно, что волшебные строки Анненского, написанные за шесть дней до смерти, про дальние руки — о ней:

 

Мои вы, о дальние руки,
ваш сладостно-сильный зажим
я выносил в холоде скуки,
я счастьем обвеян чужим.

 

Но знаю...дремотно хмелея,
я брошу волшебную нить,
и мне будут сниться, алмея,
слова, чтоб тебя оскорбить.

 

 

4514961_ryka_k_ryke (400x300, 15Kb)

 

(Позже под впечатлением этого стихотворения Блок напишет свои строчки, где слышен тот же мотив:

 

О, эти дальние руки!
В тусклое это житьё
очарованье своё
вносишь ты даже в разлуке.)

 

А окружающие думали: человек в футляре. Герой из чеховских сумерек. Персонаж без поступков, личность без судьбы, зато с порядочным трудовым стажем. Но с какой силой вырывается порой из его строф голос именно любви, в таких, например, стихах, как "Трилистник соблазна", или "Трилистник лунный", или "Струя резеды в тёмном вагоне":

 

Так беззвучна, черна и тепла
резедой напоённая мгла...
В голубых фонарях,
меж листов, на ветвях,
без числа
восковые сиянья плывут.
И в саду
как в бреду
хризантемы цветут...
Пока свечи плывут
и левкои живут,
пока дышит во сне резеда —
здесь ни мук, ни греха, ни стыда...

 

Вот она, эта эротика Анненского, недоговорённая, но так много говорящая:

 

В марте

 

Позабудь соловья на душистых цветах,
только утро любви не забудь!
Да ожившей земли в неоживших листах
ярко-чёрную грудь!

 

Меж лохмотьев рубашки своей снеговой
только раз и желала она —
только раз напоил её март огневой,
да пьянее вина!

 

Только раз оторвать от разбухшей земли
не могли мы завистливых глаз...
И, дрожа, поскорее из сада ушли...
Только раз... в этот раз...

 

 

В цикле стихов о поэтах у меня есть стихотворение об Анненском, в котором я нарисовала его портрет, каким он мне виделся:

 

4514961_mart_1893g_ (461x652, 46Kb)

 


Нерадостный поэт. Тишайший, осторожный,
одной мечтой к звезде единственной влеком...
И было для него вовеки невозможно —
что для обычных душ бездумно и легко.

 

Как он боялся жить, давя в себе природу,
гася в себе всё то, что мучает и жжёт.
"О, если б только миг — безумья и свободы!"
"Но бросьте Ваш цветок. Я знаю, он солжёт".

 

Безлюбая любовь. Ночные излиянья.
Всё трепетно хранил сандаловый ларец.
О, то была не связь — лучистое слиянье,
сияние теней, венчание сердец...

 

И поглотила жизнь божественная смута.
А пасынка жена, которую любить
не смел, в письме потом признается кому-то:
"Была ль "женой"? Увы. Не смог переступить".

 

 

Невозможность осуществления мечты, надежд поэт возводит в ранг творческой силы, делает своей печальной привилегией. Самоограничение, самообуздание, отречение почти от всего, чем манит белый свет — вот сквозная линия судьбы и творчества И.Анненского. Поэт творит красоту иллюзии. Оттого и прекрасно, что невозможно: Невозможно — тоже с большой буквы, как и Тоска.
Ключевым для своего лиризма Аннеский назвал стихотворение "Невозможно" — это как бы апофеоз этой темы, ведь любовь в его стихах — всегда "недопетое", подавленное чувство. "Невозможно" — элегическое стихотворение, печальное и светлое, посвящается его заглавному слову и сочетает в себе три мотива: мотив любви, смерти и поэзии. Обращаясь к этому слову, поэт говорит:

 

Не познав, я в себе уж любил
эти в бархат ушедшие звуки:
мне являлись мерцанья могил
и сквозь сумрак белевшие руки.

 

Но лишь в белом венце хризантем,
перед первой угрозой забвенья,
этих "в", этих "з", этих "эм"
различить я умел дуновенья.

 

Если слово за словом, что цвет,
упадая, белеет тревожно,
не печальных меж павшими нет,
но люблю я одно — "Невозможно".

 

 

Стоит здесь привести слова Ю. Нагибина: "Анненский, как никто, должен был ощущать многозначное слово "невозможно", ибо для него существующее было полно запретов. Но это же слово служит и для обозначения высших степеней восторга, любви и боли, всех напряжений души. И что-то ещё в этом слове остаётся тайной поэта, и проникнуть в неё невозможно".

 

Смерть на вокзале

 

13 декабря (30 ноября) 1909 года Иннокентий Анненский скоропостижно умер от разрыва сердца на ступенях Царскосельского вокзала.

 

 

4514961_cs_vokzal3 (700x444, 67Kb)

 

Незадолго до этого он подал прошение об отставке. 35 лет отдал Анненский делу отечественного просвещения, но служба эта всегда тяготила его, он мечтал о начале новой литературной жизни, свободной от бумаг, от нудных разъездов по непролазной Вологодчине и Оленецкому краю, когда можно будет наконец быть поэтом, а не поэтом-чиновником, маскирующим главное в себе. Но этим мечтам не суждено было осуществиться.
В тот вечер в обществе классической филологии был назначен его доклад, и кроме того он ещё обещал своим слушательницам-курсисткам побывать перед отъездом в Царском на их вечеринке. Курсистки долго ждали Анненского. Ждали и после того, как им разрешили разойтись по домам. Почти все они были влюблены в красивого меланхоличного педагога, о котором им было известно, что он пишет стихи, и у многих эти стихи были переписаны в альбомы. Они прождали около двух часов, а потом появился расстроенный директор и сказал, что Инокентий Фёдорович уже больше никогда не придёт...
Первым о смерти Анненского узнал Блок, который был в тот вечер на Варшавском вокзале — ехал к умирающему отцу в Варшаву. И услышал, как сказал об этом один железнодорожник другому — весело, как о каком-то курьёзе... И Блок зло произнёс вслух, громко и отчётливо: «Ну вот, ещё одного проморгали...»

 

Я думал, что сердце из камня,
Что пусто оно и мертво:
Пусть в сердце огонь языками
Походит — ему ничего.

 

И точно: мне было не больно,
А больно, так разве чуть-чуть.
И все-таки лучше довольно,
Задуй, пока можно задуть...

 

На сердце темно, как в могиле,
Я знал, что пожар я уйму...
Ну вот... и огонь потушили,
 А я умираю в дыму...

 

4514961_na_fone_Peterbyrga (460x266, 28Kb)

 

Анненского хоронили 4 декабря 1909 года на Казанском кладбище Царского села. Хоронили не как великого поэта, а как генерала, статского советника. В газетных заметках о его смерти  поэзия вообще не упоминалась. Лишь Корней Чуковский проницательно заметил: «Как будут смеяться потом те, кто поймут твои книги, узнав, что когда-то, в день твоей смерти, в огромной стране вспомнили только твой чин, а богатых даров поэтической души не только не приняли, но даже и не заметил никто, - мой милый, мой бедный действительный статский советник...»
Отпевание вышло неожиданно многолюдным. Его любила учащаяся молодёжь, собор был битком набит учениками и ученицами всех возрастов. Он лежал в гробу торжественный, официальный, в генеральском сюртуке министерства народного просвещения, и это казалось последней насмешкой над ним — поэтом.

 

Талый снег налетал и слетал,
Разгораясь, румянились щеки,
Я не думал, что месяц так мал
И что тучи так дымно-далеки...

 

Я уйду, ни о чем не спросив,
Потому что мой вынулся жребий,
Я не думал, что месяц красив,
Так красив и тревожен на небе.

 

Скоро полночь. Никто и ничей,
Утомлен самым призраком жизни,
Я любуюсь на дымы лучей
Там, в моей обманувшей отчизне.

 

 

4514961_cs20053 (400x555, 79Kb)

 

 

Его душа

 

Мало кто знает, что у Анненского есть ещё стихотворения в прозе, которые ничем не уступают тургеневским. Одно из них называется «Моя душа». Там он описывает собственную душу, увиденную им во сне. Душа была в образе носильщика, который тащил на себе огромный тюк, сгибаясь под этой тяжестью.
«...И долго, долго душа будет в дороге, и будет она грезить, а грезя, покорно колотиться по грязным рытвинам никогда не просыхающего чернозёма... Один, два таких пути, и мешок отслужил. Да и довольно... В самом деле — кому и с какой стати служил он?.. Мою судьбу трогательно опишут в назидательной книжке в 3 копейки серебра. Опишут судьбу бедного отслужившего людям мешка из податливой парусины. А ведь этот мешок был душою поэта — и вся вина этой души заключалась только в том, что кто-то и где-то осудил её жить чужими жизнями, жить всяким дрязгом и скарбом, которым воровски напихивала его жизнь, жить и даже не замечать при этом, что её в то же самое время изнашивает собственная, уже ни с кем не делимая мука».

 

4514961_iz_arhiva_M__A__Vigranenko (210x245, 15Kb)

 


Прошли годы. Иннокентий Анненский прошёл самое ужасное испытание — испытание забвением, его не просто забыли, его не помнили. Однако почти в каждом крупном русском поэте 20 века жил Иннокентий Анненский, жил и влиял на качество жизни и мысли. Тишайший, глубинный мир Анненского, знак его стиха оставлен и на поэзии Ахматовой, и Пастернака, он был одним из самых близких поэтов А. Тарковского, А. Кушнера. Оправдались его слова, сказанные в письме к другу: «Работаю исключительно для будущего». И оказалось, что этот мнимый неудачник — счастливейший из счастливых: своей жизнью и творчеством он победил время. Это удаётся единицам.

 

 

4514961_doska9 (360x479, 27Kb)

 

4514961_autogr14 (700x444, 70Kb)

 


Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

 

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

 

 

4514961_sredi_svetil (700x540, 142Kb)

 


Хочется сказать, чуть изменив его стихи: «Не потому, что от него светло, а потому, что с ним не надо света».

 

Переход на ЖЖ: http://nmkravchenko.livejournal.com/32213.html


 

Рубрики:  Поэтическое

Метки:  

Дмитрий Быков: лекция о Бунине

Четверг, 06 Декабря 2012 г. 16:24 + в цитатник
Это цитата сообщения Татьяна975 [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Лекция о Бунине.

Рубрики:  Литературное

Метки:  

Трагическая история любви . Анна Павлова

Четверг, 06 Декабря 2012 г. 16:05 + в цитатник
Это цитата сообщения Galina_Res [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Трагическая история любви . Анна Павлова.

 

 

Трагическая история любви

 

«Артист должен знать всё о любви и научиться жить без неё.»

Анна Павлова



Её называли «Божественной» и «Восхитительной». Говорили, что она – «Белый Лебедь» и даже «Фея лебединой стаи». Одна девочка написала родителям: «Помните, вы рассказывали: тот, кто увидит фею, будет счастлив всю жизнь. Я видела живую фею – её зовут Анна Павлова».


Читать далее...
Рубрики:  Искусство

Метки:  

Трагическая жизнь и прекрасные работы художницы Фриды Кало / Frida Kahlo (1907-1954)

Четверг, 06 Декабря 2012 г. 14:25 + в цитатник
Это цитата сообщения ovenca [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Трагическая жизнь и прекрасные работы художницы Фриды Кало / Frida Kahlo (1907-1954)

 

1 (688x499, 131Kb)
Магнолия, 1945

Ernesto Cortazar (отец, 1897-1953, Мексика) - Waiting for you

 

1 (525x700, 79Kb)Автопортрет в бархатном платье

Я твое повторяю имя
по ночам во тьме молчаливой,
когда собираются звезды
к лунному водопою
и смутные листья дремлют,
свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
пустотою из звуков и боли,
обезумевшими часами,
что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдаленно,
как еще никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звезды,
и печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце мое виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, ее обрывая!

Г.Г.Лорка (пер. Я.Серпина)


Читать далее...
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Relax Music "Holiday Destination"

Среда, 05 Декабря 2012 г. 21:25 + в цитатник
Это цитата сообщения Orfeus [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Relax Music "Holiday Destination"

Любителям музыки-всё только лучшее!


xn----8sbccpc6brjgreq.com_450.beautiful_and_relaxing_music__2012_ (400x400, 102Kb)Вливайтесь в наш дружный коллектив!
-Juliana-



Серия сообщений "Музыка " Для релаксации и отдыха"":

Часть 1 - Исцеляющие мантры
Часть 2 - Релакс-антистресс
...
Часть 31 - Liquid Mind-музыка для отдыха и сна
Часть 32 - Perry Wood -"Chakra balansсing"
Часть 33 - Relax Music "Holiday Destination"


Рубрики:  Музыка

Метки:  

Хосе Каррерас

Среда, 05 Декабря 2012 г. 18:14 + в цитатник
Это цитата сообщения nadia_obo [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Хосе Каррерасу - 66! Поздравляю!!!

b613e5299937654d18b8e67229f21509 (500x374, 21Kb)


 

Родился 5 декабря 1946 в Барселоне. Демонстрировал музыкальные способности уже с раннего детства. В это время находился под впечатлением от творчества Карузо. Впервые выступил на публике в возрасте восьми лет, исполняя La donna ? mobile на испанской государственной радиостанции. В одиннадцать лет выступил в роли рассказчика в El retablo de Maese Pedro Фальи (мужское сопрано), потом в еще одной роли второго плана во втором акте Богемы.

Читать далее...
Рубрики:  Музыка

Метки:  

Schubert - The Complete Symphonies

Среда, 05 Декабря 2012 г. 18:07 + в цитатник
Это цитата сообщения Orfeus [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Schubert - The Complete Symphonies

Любителям музыки-всё только лучшее!


515 (524x700, 74Kb)Вливайтесь в наш дружный коллектив!
-Juliana-
Рубрики:  Музыка

Метки:  

Морские пейзажи и парусники. Часть 2

Среда, 05 Декабря 2012 г. 17:16 + в цитатник
Это цитата сообщения sunsan [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Галерея 'Краски и звуки'. Морские пейзажи и парусники. Часть 2

 

Автор сообщения и создатель виртуальной галереи "Краски и звуки" - Александр Смольянинов.

 

Музыка "Красок и Звуков"  -  "Морские пейзажи и парусники" 2

Названия музыки и картинки кликабельны


FS_27142 FS_23137 FS_27103
1. Alexander Creswell - Danny Malando - Por una cabeza
lg-bembridgr-posts wild-wood waves-at-compton-bay-2
2. Alexander Slatter - Hans Zimmer Mбire Brennan - All Of Them (King Arthur O.S.T.)

Продолжение...
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Морские пейзажи и парусники. Часть 1

Среда, 05 Декабря 2012 г. 17:09 + в цитатник
Это цитата сообщения sunsan [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Галерея 'Краски и звуки'. Морские пейзажи и парусники. Часть 1

Автор сообщения и создатель виртуальной галереи "Краски и звуки" Александр Смольянинов

Музыка "Красок и Звуков"  -  "Морские пейзажи и парусники" 1

Названия музыки и картинки кликабельны


171 18 118   
1. Адамов Алексей - Vangelis - Aquatic

362 26 281
2. Адамов Алексей - Yuhki Kuramoto - Reverie (2006) - Twilight

Продолжение...
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Всемирная история: Уважаемый испанцами диктатор.К 120-летию со дня рождения Ф.Франко.

Среда, 05 Декабря 2012 г. 17:03 + в цитатник
Это цитата сообщения Тангейзер [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Всемирная история: Уважаемый испанцами диктатор.К 120-летию со дня рождения Ф.Франко.

File:Franco.jpg

Тирания — это привычка

5 ДЕКАБРЯ 2012 г. АНАТОЛИЙ БЕРШТЕЙН

ИТАР-ТАСС


Исполнилось 120 лет со дня рождения диктатора Франсиско Франко – одного из самых неоднозначных правителей авторитарного толка XX века. Вспомнят ли о нем в эти дни испанцы, посетуют ли, что его нет, проклянут ли в веках или равнодушно предложат спорить о его деятельности историкам?..

Не так много диктаторов умерло в преклонном возрасте в своей постели и при власти. Еще меньше сохранили уважение и почитание своих граждан после смерти: попинать мертвого льва – любимая забава не только противников, но и бывших приближенных, которым надо как-то освободиться от своих комплексов неполноценности. Процесс этот обычно длительный.

Читать далее...
Рубрики:  Историческое

Метки:  

Афанасий Фет: "Крылатый слова звук"

Среда, 05 Декабря 2012 г. 15:47 + в цитатник
Это цитата сообщения Наталия_Кравченко [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

"Крылатый слова звук"

Начало здесь

5 декабря 1820 года родился Афанасий Фет.

 

4514961_23_dekabrya_1820g_ (365x500, 47Kb)

 


«Природы праздный соглядатай...»

 

В 1843 году в журнале «Отечественные записки» появилось стихотворение тогда ещё никому не известного 23-летнего поэта «Я пришёл к тебе с приветом...», где он во всеуслышание назвал то, о чём пришёл рассказать в русской поэзии: о радостном блеске солнечного утра и страстном трепете молодой весенней жизни, о жаждущей счастья влюблённой душе и неудержимой песне, готовой слиться с веселием мира. «Подобного лирического весеннего чувства природы мы не знали во всей русской поэзии!» - воскликнул тогда критик Василий Боткин, автор одной из лучших статей о творчестве Фета.

 

4514961_solnechnii_dojd (640x480, 143Kb)

 

Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало;

 

Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой;

 

Рассказать, что с той же страстью,
Как вчера, пришел я снова,
Что душа всё так же счастью
И тебе служить готова;

 

Рассказать, что отовсюду
На меня весельем веет,
Что не знаю сам, что́ буду
Петь, — но только песня зреет.

 

Если у Некрасова природа тесно связана с человеческим трудом, с тем, что она даёт человеку, - то у Фета — лишь повод для выражения мыслей и чувств, лишь объект художественного восторга, эстетического наслаждения, созерцания. Обаяние этих стихов прежде всего в их эмоциональности.

 

Природы праздный соглядатай,
Люблю, забывши всё кругом,
Следить за ласточкой стрельчатой
Над вечереющим прудом...

 

4514961_Yarkim_solncem_v_lesy_plameneet_kostyor (600x383, 83Kb)

 

Природа у Фета — точно в первый день творения: кущи дерев, светлая лента реки, соловьиное пение. Это один из замечательнейших поэтов-пейзажистов.


Ель рукавом мне тропинку завесила.
Ветер. В лесу одному
Шумно, и жутко, и грустно, и весело, -
Я ничего не пойму...

 

4514961_Les_prosnylsya_vetkoi_kajdoi (630x504, 147Kb)

 

Особенность фетовской лирики — в органической слиянности природного и человеческого, душевного мира.


Какая ночь! На всем какая нега!
Благодарю, родной полночный край!
Из царства льдов, из царства вьюг и снега
Как свеж и чист твой вылетает май!

 

Какая ночь! Все звезды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песней соловьиной
Разносится тревога и любовь.

 

Березы ждут. Их лист полупрозрачный
Застенчиво манит и тешит взор.
Они дрожат. Так деве новобрачной
И радостен и чужд ее убор.

 

Нет, никогда нежней и бестелесней
Твой лик, о ночь, не мог меня томить!
Опять к тебе иду с невольной песней,
Невольной – и последней, может быть.

 

4514961_na_zakat_ti_rozovii_pohoja (512x384, 84Kb)

 

Радость страданья

 

Продолжая традиции Жуковского и Тютчева, Фет оказал огромное влияние на последующее развитие русской поэзии. Он как бы мост от Державина и Батюшкова к Блоку.
Блок очень многое взял у Фета. Его знаменитая строка «Радость-страданье одно» из песни Гаэтана («Радость, о радость-страданье, боль неизведанных ран») - это «радость страдания» Фета»: «Где радость теплится страданья»:

 

Страдать! Страдают все, страдает темный зверь
Без упованья, без сознанья;
Но перед ним туда навек закрыта дверь,
Где радость теплится страданья.

 

Блока поразила мысль Фета о том, что и в страдании есть своя утончённая радость, это то, что мы потом стали называть катарсисом.

А вот мнение Льва Толстого о другом его стихотворении: «Стихотворение Ваше крошечное прекрасно. Это новое, никогда не уловленное прежде чувство боли от красоты, выражено прелестно».

 

4514961_Kopiya_mesyac_v_okne (350x443, 37Kb)

 

В дымке-невидимке
Выплыл месяц вешний,
Цвет садовый дышит
Яблонью, черешней.
Так и льнет, целуя
Тайно и нескромно.
И тебе не грустно?
И тебе не томно?

 

Истерзался песней
Соловей без розы.
Плачет старый камень,
В пруд роняя слезы.
Уронила косы
Голова невольно.
И тебе не томно?
И тебе не больно?

 

Красота в стихах Фета — это всегда преодолённое страдание, это радость, добытая из боли.

 

Идеал красоты

 

Фет всегда тяготел к темам так называемого «чистого искусства»: темам природы и любви. Искусство для него связано лишь с вечным идеалом красоты. В своих статьях он развивал эти идеи: «единственная задача искусства — передать во всей полноте и чистоте образ, в минуту восторга возникший перед художником, и другой цели у искусства быть не может».

 

Шепнуть о том, пред чем язык немеет
Усилить бой бестрепетных сердец –
Вот чем певец лишь избранный владеет,
Вот в чем его и признак и венец!

 

С этим, конечно, не могла согласиться демократическая критика. Чернышевский писал о Фете: «Хороший поэт, но пишет пустяки». Фет возражал: «В нашем деле пустяки и есть истинная правда». И доказывал, что в стихах главное — не разум автора, а «бессознательный инстинкт (вдохновение), пружины которого от нас скрыты».

 

Сновиденье,
Пробужденье,
Тает мгла.
Как весною,
Надо мною
Высь светла.

 

Неизбежно,
Страстно, нежно
Уповать,
Без усилий
С плеском крылий
Залетать -

 

В мир стремлений,
Преклонений
И молитв;
Радость чуя,
Не хочу я
Ваших битв.

 

Ничему грубому, жестокому, вульгарному, безобразному доступа в мир фетовской лирики нет. Она соткана только из красоты. «У всякого предмета, - пишет Фет, - тысячи сторон, но художнику дорога только одна сторона предметов: их красота, точно так же, как математику дороги их очертания или численность». В этой односторонности — специфичность лирики Фета, в ней её слабость — та узость кругозора, в которой так резко укоряли его критики-шестидесятники, но в ней же и её сила — художественное обаяние, эстетическая прелесть. В этих стихах мы встречаемся поистине с самой поэзией, чистой её субстанцией, освобождённой от балласта: это воздушный шар, с которого сбросили мешки с песком.
Эту красоту Фет видел в самых обычных будничных предметах. Я. Полонский вспоминал: «Юный Фет, бывало, говорил мне: «к чему искать сюжеты для стихов: сюжеты эти на каждом шагу, - брось на стул женское платье или погляди на двух ворон, которые уселись на заборе, вот тебе и сюжеты».
«Тайна поэзии сокрыта от глухих, - писал Фет, - глухие ищут в поэзии «воспроизведения жизни», в оценке обывателя поэт — безумец. А между тем... кто не в состоянии броситься с седьмого этажа вниз головой с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху, тот не лирик!»

 

Я загораюсь и горю,
я порываюсь и парю
в томленьях крайнего усилья.
И верю сердцем, что растут
и тотчас в небо унесут
мои раскинутые крылья.

 

4514961_albatrospoet (300x295, 21Kb)

 

 

Лирическая дерзость

 

В образах Фет подчас удивительно смел:

 

Зачем же за тающей скрипкой
Так сердце в груди встрепенулось,
Как будто знакомой улыбкой
Минувшее вдруг улыбнулось?

 

Лев Толстой писал о Фете: «И откуда у этого добродушного толстого офицера берётся такая непонятная лирическая дерзость, свойство великих поэтов?»

 

...Устало всё кругом: устал и цвет небес.
И ветер, и река, и месяц, что родился...

 

Критики недоумевали: как может цвет небес устать? Как может минувшее улыбаться?
При таком словоупотреблении стушёвывается основное значение слова, а на первый план выступает его эмоциональная окраска. Эпитет уже не столько характеризует предмет, сколько выражает настроение поэта. Стирается грань между внешним миром и душевной жизнью.
Современников поражали такие эпитеты Фета, как «звонкий сад», «млечный голос», «румяная скромность», «мёртвые грёзы», «овдовевшая лазурь»... Они вызывали недоумение и насмешки. Редакторы ставили на полях его рукописей пометки: «не понимаю», «что это значит?», «чушь!» И это непонимание сопровождало Фета всю жизнь. Нам, прошедшим школу новейшей поэзии, ныне понятно, что такое «тающая скрипка» или «травы в рыдании», а ведь даже Полонский в 1888 году отвергал «золотое куку».

 

Афоризмы Фета

 

Фет — это не только поэт чувства, но и поэт мысли. Многие заключительные строки его стихов — готовые афоризмы, поражающие своей мудростью, отточенностью формулировок и точностью наблюдений:

 

«Только песне нужна красота, красоте же и и песен не надо».
«Пора за будущность заране не пугаться, пора о счастии учиться вспоминать».
«Хоть смерть в виду, а всё же нужно жить. А слово «жить» ведь значит: покоряться».
«И лжёт душа, что ей не нужно всего, что ей глубоко жаль».
«И если жизнь — базар крикливый Бога, то только смерть — его бессмертный храм
».

 

Мимолётное

 

Особенности художественной манеры Фета - в стремлении передавать те чувства и озарения, которые невозможно определить точным словом, а можно только «навеять на душу» читателя. В умении уловить неуловимое, дать название тому, что до него было лишь смутным, мимолётным ощущением души человеческой.

 

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук
хватает на лету и закрепляет вдруг
и тёмный бред души, и трав неясный запах...

 

Это поэт неопределённых мечтаний, неясных побуждений, недосказанных смутных чувств. Ему чужды цельные и внятные предложения, ему дороже «шёпот, шорох, трепет, лепет», у него звуки — самые тихие в нашей литературе, и вообще Фет, как кто-то сказал, — это шёпот русской поэзии. Он словно во сне говорит стихами или стихами припоминает то, что ему приснилось. Потому и лежит на его стихах как бы тонкая вуаль, и все они — «словно неясно дошедшая весть».

 

С солнцем склоняясь за темную землю,
Взором весь пройденный путь я объемлю:
Вижу, бесследно пустынная мгла
День погасила и ночь привела.

 

Страшным лишь что-то мерцает узором:
Горе минувшее тайным укором
В сбивчивом ходе несбыточных грез
Там миллионы рассыпало слез.

 

Стыдно и больно, что так непонятно
Светятся эти туманные пятна,
Словно неясно дошедшая весть…
Всё бы, ах, всё бы с собою унесть!

 

Слова для него — материальны и тяжелы: «Людские так грубы слова, их даже нашёптывать стыдно!» Через всё творчество Фета проходит тема «бедности слова»: «О, если б без слова сказаться душой было можно!»

Поэзия бездумна, как «язык любви, цветов, ночных лучей», близка к «немой речи» природы, связана со снами, с неясным бредом. Слова только приблизительны. О, если б можно было отвергнуть их неискусное посредничество! Тишина, дыхание, вздохи, глаза, которые смотрятся в глаза другие, призыв, переданный «одним лучом из ока в око, одной улыбкой уст немых», золотое мигание звёзд — всё это гораздо красноречивее нашей бледной речи, всё это — понятные и чудные намёки, которые для Фета более желанны, чем отчётливость определяющего слова.


Не нами
бессилье изведано слов к выраженью желаний.
Безмолвные муки сказалися людям веками,
но очередь наша, и кончится ряд испытаний
не нами...

 

Музыка груди

 

С лирической дерзостью связан и такой иррациональный момент фетовской лирики, как её музыкальность. Когда цель стиха — не смысловое сообщение, а передача настроения, чувства. Однажды в письме Льву Толстому Фет, в очередной раз сокрушаясь, что в словах передать ничего нельзя, написал: «Всё понимается музыкой груди». Музыкальность Фета — это и есть мучительная и сладкая музыка груди, задевающая сердечные струны читателя, чтобы исторгнуть из них ответный звук.
Чайковский писал: «Фет в лучшие свои минуты выходит из пределов, указанных поэзии, и смело делает шаг в нашу область. Это не просто поэт, а поэт-музыкант». Фет откликался: «Чайковский тысячу раз прав, так как меня всегда из определённой области слов тянуло в неопределённую область музыки, в которую я уходил, насколько хватало сил моих».

 

Лесом мы шли по тропинке единственной
В поздний и сумрачный час.
Я посмотрел: запад с дрожью таинственной
Гас.

 

Что-то хотелось сказать на прощание,-
Сердца не понял никто;
Что же сказать про его обмирание?
Что?

 

Думы ли реют тревожно-несвязные,
Плачет ли сердце в груди,-
Скоро повысыплют звезды алмазные,
Жди!

 

Фет так сочетает вопросы и восклицания, так строит фразу, чтобы свойственные интонациям речи повышения и понижения слагались в своего рода мелодию. Часто тема стихотворения развивается как музыкальная тема — переплетением повторяющихся мотивов. Такие стихи находятся на грани между поэзией и музыкой, а иные и прямо вызваны музыкальными впечатлениями:

 

Я понял те слезы, я понял те муки,
Где слово немеет, где царствуют звуки,
Где слышишь не песню, а душу певца,
Где дух покидает ненужное тело,
Где внемлешь, что радость не знает предела,
Где веришь, что счастью не будет конца.

 

4514961_skripach (492x696, 54Kb)

 

Близость «мелодий» Фета сразу почувствовали композиторы. В 60-е годы Салтыков-Щедрин констатирует, что «романсы Фета распевает чуть ли не вся Россия». Чайковский написал несколько романсов на его стихи. Один из самых известных и пленительных: «Сияла ночь. Луной был полон сад...» Послушайте его в исполнении Олега Погудинаhttp://video.mail.ru/mail/likinas/621/309.html

 
«Опять»

 

Любопытна история, как это стихотворение появилось на свет. Героиня и адресат его — Татьяна Берс, в замужестве Кузьминская, сестра Софьи Андреевны Толстой, которая была, как известно, одним из прообразов Наташи Ростовой.

 

4514961_Tatyana_Bers (532x699, 92Kb)

 

4514961_Kyzminskaya (347x500, 41Kb)

Татьяна Берс, сестра жены Л.Толстого, адресат нескольких стихотворений  А. Фета

 

Она вдохновила Толстого на одну из лучших глав «Войны и мира», где он описывает удивительное пение Наташи.
Когда-то, в 1866 году, 20-летняя Татьяна Кузьминская пела в Ясной Поляне в присутствии Фета, и тот был глубоко растроган её доверительной и глубокой интонацией. Позже им было написано посвящённое ей стихотворение «Певице»:

 

Уноси мое сердце в звенящую даль,
Где как месяц за рощей печаль;
В этих звуках на жаркие слезы твои
Кротко светит улыбка любви.

 

О дитя! как легко средь незримых зыбей
Доверяться мне песне твоей:
Выше, выше плыву серебристым путем,
Будто шаткая тень за крылом.

 

Вдалеке замирает твой голос, горя,
Словно за морем ночью заря, —
И откуда-то вдруг, я понять не могу,
Грянет звонкий прилив жемчугу.

 

Уноси ж мое сердце в звенящую даль,
Где кротка, как улыбка, печаль,
И всё выше помчусь серебристым путем
Я, как шаткая тень за крылом.

 

Прошло 11 лет, и вновь в Ясной Поляне пела Кузьминская летней короткой ночью.

 

4514961_Bers_v_belom (170x231, 18Kb)

 

Тогда-то и родилось знаменитое стихотворение Фета «Сияла ночь...», названное им первоначально «Опять». Фет написал его той ночью под впечатлением пения Кузьминской и утром при всех преподнёс певице. Все были восхищены и несколько шокированы этим откровенным и страстным признанием в любви — тем более, что при сём присутствовала жена поэта Мария Петровна (Боткина).
«Сияла ночь...» представляет собой несомненную параллель к пушкинскому «Я помню чудное мгновенье»: в обоих стихотворениях говорится о двух встречах, двух сильнейших повторных впечатлениях. Два выступления Кузьминской, пережитые Фетом, и дали в соединении тот поэтический импульс, в котором личность певицы, её пение, покорившее поэта, оказались неотделимыми от того любимейшего Фетом романса, который звучал в её исполнении: «и вот опять явилась ты» - «и вот в тиши ночной твой голос слышу вновь». Так родилось одно из самых прекрасных стихотворений Фета о любви и музыке.
На своей лекции я демонстрировала эти стихи и романс на них на фоне вот этой картины И.Крамского «Лунная ночь», написанной в то же время, что и стихотворение — в 1877 году.

 

4514961_lynnaya_noch (497x700, 290Kb)

 

Изящная фигура женщины в белом на фоне высоких деревьев осеннего кунцевского парка таинственна и романтична. По настроению эта картина очень близка стихам Фета. Во многих рецензиях на неё писали, что картина напоминает сцену из какого- то романа или фразу из старинного романса.

 

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнею твоей.

 

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна - любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

 

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна - вся жизнь, что ты одна - любовь,

 

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

 

Между экстазом и хандрой

 

Фет в своей сфере — поэт редкой эмоциональности, редкой силы заражающего чувства, при этом чувства светлого, жизнеутверждающего. Преобладающее настроение поэзии Фета — состояние душевного подъёма. Упоение природой, любовью, искусством, женской красотой, воспоминаниями, мечтами...

 

В моей руке — такое чудо! -
твоя рука,
и на траве два изумруда -
два светляка.

 

***
Пей, отдавайся минутам счастливым, -
трепет блаженства всю душу обнимет,
пей и не спрашивай взором пытливым,
скоро ли сердце иссякнет, остынет.

 

Едва ли не каждое стихотворение Фета производит впечатление головокружительного полёта.

 

И в дальний блеск душа лететь готова,
не трепетом, а радостью объята,
как будто это чувство ей не ново,
а сладостно уж грезилось когда-то.

 

Лирический экстаз, поэтическое безумство — это то, что Фет более всего ценил в лирике. В письме Я. Полонскому он пишет: «Поэт есть сумасшедший и никуда не годный человек, лепечущий божественный вздор».

 

Когда ж под тучею, прозрачна и чиста,
поведает заря, что минул день ненастья, -
былинки не найдёшь и не найдёшь листа,
чтобы не плакал он и не сиял от счастья.

 

Но в жизни Фет был совершенно иным человеком, нежели в стихах. Угрюмым, нелюдимым, подверженным приступам мрачной хандры. Тургенев писал о нём в письме: «Я не знаю человека, который мог бы сравниться с ним в умении хандрить». Сейчас это называют депрессией.
Резкие переходы от кипучей энергии к полному упадку сил, приступы тоски и меланхолии были симптомами психического недуга, унаследованными поэтом от больной матери. Душевнобольными были также сёстры Фета, оба брата, сын сестры. Он очень боялся наследственного безумия и поклялся себе, что при первых же его признаках покончит с собой. Аполлон Григорьев — друг детства и юности Фета — писал о нём: «Я не видел человека, которого бы так душила тоска, за которого бы я более боялся самоубийства. Я боялся за него, я проводил часто ночи у его постели, стараясь чем бы то ни было рассеять страшное хаотическое брожение стихий его души».
Этот певец любви и природы был мрачным ипохондриком. Но в стихах Фета вы ничего этого не увидите. Для этого угрюмого, озлобленного человека, не верящего в людей и в счастье, акт поэтического творчества был актом освобождения, преодоления трагизма жизни, воспринимался как отдушина, как выход из мира скорбей и страданий в мир светлой радости.

 

Какое счастие: и ночь, и мы одни!
Река — как зеркало и всё блестит звездами,
а там-то — голову закинь-ка да взгляни:
какая глубина и чистота над нами!..

 

4514961_kakaya_noch (700x466, 64Kb)

 

Верующий атеист

 

Фет уже студентом-первокурсником был непоколебимо убеждённым атеистом. Для юноши 30-х годов 19 века, поэта-романтика, принадлежавшего к кругу молодежи, увлечённой идеалистической философией, эта позиция необычная: там были мучительные сомнения в религиозных истинах, настроения богоборчества – здесь же было спокойное и твёрдое отрицание. Когда Аполлон Григорьев, исполненный религиозного рвения, бил поклоны в церкви, безбожник Фет, пристроившись рядом, нашёптывал ему в ухо мефистофельские сарказмы.
Если Пушкин в конце жизни пришёл к Богу, то Фет непреклонным атеистом остался до последних дней. Когда, незадолго до его смерти, врач посоветовал жене поэта вызвать священника, чтобы причастить больного, она ответила, что «Афанасий Афанасьевич не признаёт никаких обрядов» и что грех этот (остаться без причастия) она берёт на себя. Этот факт сообщает биограф Фета Б. Садовский, который даёт к этим словам такое пояснение: «Фет был убеждённым атеистом. Когда он беседовал о религии с верующим Полонским, то порой доводил последнего, по свидетельству его семьи, до слёз». Об атеизме Фета, о спорах, в которых он опровергал догматы религии, рассказывает в своих воспоминаниях старший сын Льва Толстого Сергей.
Однако такой парадокс: у атеиста Фета – умнейшие стихи о Боге, по велению коего светлый серафим однажды «громадный шар возжёг над мирозданьем». И, обращаясь к Творцу мира, человек говорит:

 

Нет, Ты могуч и мне непостижим
тем, что я сам, бессильный и мгновенный,
ношу в груди, как оный серафим,
огонь сильней и ярче всей вселенной.

 

Меж тем как я, добыча суеты,
игралище её непостоянства,
во мне он вечен, вездесущ, как Ты,
ни времени не знает, ни пространства.

 

4514961_Bog_nad_planetoi (328x400, 24Kb)

 

У Фета – прекрасные стихи о Христе, об искушении его сатаною в пустыне («Когда Божественный бежал людских речей...»).

 

4514961_Kramskoi__Hristos_v_pystine (592x699, 63Kb)

И. Крамской. «Христос в пустыне»

 

Атеизм атеизмом, но Фет ощущал мир как высшее художественное творение и себя как персонаж некоего грандиозного, не постижимого разумом сюжета.

 

Душа в тот круг уже вступила,
куда невидимая мгла
её неволей увлекла... 

***
Чего хочу? Иль, может статься,
бывалой жизнию дыша,
в чужой восторг переселяться
заране учится душа?..


Душа для Фета – совершенно самостоятельная реальность, субстанция, наблюдаемая поэтом при всех её трансформациях, странствиях, мытарствах, воплощениях. А так видеть её может только человек, пронизанный верой, живущий ею и по-другому жить не умеющий. Так что ж, атеист ли Фет? Да, всё-таки атеист, но такой, который в ощущении Бога не уступит и людям, проникнутым органичной для них верой.
Однажды Фет, по свидетельству очевидца, во время спора вскочил, стал перед иконой и, крестясь, произнёс с чувством горячей благодарности: «Господи Иисусе Христе, Мать пресвятая Богородица, благодарю Вac, что я не христианин!». Однако, как сказал один религиозный мыслитель, «душа – по природе своей христианка». Можно добавить: стихи по природе своей связаны с божеством. Ведь поэзия и возникла как молитва, заговор, заклинание. И что бы ни думал, что бы ни говорил поэт в жизни, в стихах он никуда от Бога не уйдёт. Такова сила поэтической традиции, таков язык, так устроено наше сердце, таково благоговение перед жизнью и благодарность, диктующая стихи.

 

«В напевах старческих твой юный дух живёт»

 

Иные поэты к концу жизни что называется исписываются, исчерпывают свой творческий потенциал, начинают перепевать себя или вообще замолкают. Но есть такие, кто до глубокой старости сохраняют свежесть чувств и вдохновенность творческих порывов. Таким был Фет. Незадолго до смерти он выпускает сборник стихов "Вечерние огни" — после 20 лет молчания, а затем, с промежутками в 2-3 года — ещё три небольших сборника под тем же заглавием. Пятый выпуск "Вечерних огней" вышел уже после его кончины.
Это было очень точное название — то были именно огни, свет в конце жизни, подлинное чудо возрождения: старик Фет творил так же вдохновенно, что и в молодые годы, поистине обретя новое поэтическое дыхание.

 

Полуразрушенный, полужилец могилы,
о таинствах любви зачем ты нам поёшь?
Зачем, куда тебя домчать не могут силы,
как дерзкий юноша,один ты нас зовёшь?

 

- Томлюся и пою. Ты слушаешь и млеешь;
в напевах старческих твой юный дух живёт.
Так в хоре молодом "Ах, слышишь, разумеешь?" —
цыганка старая одна ещё поёт.

 

И в "старческих" любовных стихах Фета было всё то же чувство влюблённости в жизнь, в её вечную красоту, осознаваемую поэтом на исходе лет с ещё большей остротой:

 

Ещё люблю, ещё томлюсь
перед всемирной красотою
и ни за что не отрекусь
от ласк, ниспосланных тобою.

 

Покуда на груди земной
хотя с трудом дышать я буду,
весь трепет жизни молодой
мне будет внятен отовсюду.

 

Покорны солнечным лучам,
так сходят корни в глубь могилы
и там до смерти ищут силы
бежать навстречу вешним дням.


 4514961_Fet_v_sady (501x700, 233Kb)

 

Творчество А. Фета похоже на куст, на котором из года в год расцветают всё те же цветы.

 

Всё, всё моё, что есть и прежде было,
в мечтах и снах нет времени оков,
блаженных грёз душа не поделила:
нет старческих и юношеских снов.

 

За рубежом вседневного удела
хотя на миг отрадно и светло,
пока душа кипит в горниле тела,
она летит, куда несёт крыло.

 

В другом облике, но в той же сущности донёс Фет до последних дней свою душу, донёс её неутомлённой, неразмененной, неувядшей. Фету как художнику была свойственна человеческая цельность. И потому и в 70 лет он мог напечатать вот такое стихотворение:

 

На качелях


4514961_kacheli (187x269, 9Kb)
 

И опять в полусвете ночном
средь верёвок, натянутых туго,
на доске этой шаткой вдвоём
мы стоим и бросаем друг друга.

 

И чем ближе к вершине лесной,
тем страшнее стоять и держаться,
тем отрадней взлетать над землёй
и одним к небесам приближаться.

 

Правда, это игра, и притом
может выйти игра роковая,
но и жизнью играть нам вдвоём —
это счастье, моя дорогая!

 

Фельетонисты издевались над Фетом, называя "мышиным жеребчиком". "Не везёт бедному Фету! В 68 лет писать о свиданиях и поцелуях, — иронизировал один. — Вообразите сморщенную старуху, которая ещё не потеряла способности возбуждаться, — крайне непривлекательный вид у Музы г-на Фета!"
"Представьте себе, — подтрунивал другой, — этого старца и его "дорогую", "бросающих друг друга" на шаткой доске... Представьте себе, что "дорогая" соответствует по годам "дорогому", как тут не рассмеяться на старческую игру новых Филемона и Бавкиды, как тут не обеспокоиться, что их игра может окончиться неблагополучно для разыгравшихся старичков"?

А вот что писал сам Фет по поводу этого стихотворения:
"Сорок лет тому назад я качался на качелях с девушкой, стоя на доске, и платье её трещало от ветра, а через сорок лет она попала в стихотворение, и шуты гороховые упрекают меня, зачем я с Марьей Петровной качаюсь".

4514961_na_kachelyah_1_ (600x453, 32Kb)

 

Ты изумляешься, что я ещё пою,
как будто прежняя во храм вступает жрица,
и, чем-то молодым овеяв песнь мою,
то ласточка мелькнёт, то длинная ресница.

 

Не всё же был я стар, и жизненных трудов
не вечно на плеча ложилася обуза:
в беспечные года, в виду ночных пиров,
огни потешные изготовляла муза.

 

Как сожигать тогда отрадно было их
в кругу приятелей, в глазах воздушной феи!
Их было множество, и ярких, и цветных, —
но рабский труд прервал весёлые затеи.

 

И вот, когда теперь, поникнув головой
и исподлобья вдаль одну вперяя взгляды,
раздумье набредёт тяжёлою ногой
и слышишь выстрел ты, — то старые заряды.

 

4514961_N_Rachkov_Portret_Feta_1820g_ (339x475, 21Kb)

 

Вечный гражданин мира

 

В период 1882-1892 годов на седьмом и восьмом десятке лет Фет пишет особенно много любовных стихов, и они почти впервые говорят о теперешней, а не о прошедшей любви, обращены к ныне любимой, а не только к образу прежней возлюбленной. Можно было бы говорить о втором любовном цикле Фета, если бы было известно, к кому он обращён, хотя бы к одной женщине или к нескольким, вызывавшим в поэте чувство влюблённости.

 

Только в мире и есть, что тенистый
Дремлющих клёнов шатёр.
Только в мире и есть, что лучистый
Детски задумчивый взор.
Только в мире и есть, что душистый
Милой головки убор.
Только в мире и есть этот чистый
Влево бегущий пробор.

 

4514961_efemernost (700x525, 99Kb)


Всё, как бывало, веселый, счастливый,
Ленты твоей уловляю извивы,
Млеющих звуков впивая истому;
Пусть ты летишь, отдаваясь другому.
Пусть пронеслась ты надменно, небрежно,
Сердце мое всё по-прежнему нежно,
Сердце обид не считает, не мерит,
Сердце по-прежнему любит и верит.

 

Есть поэты, напоминающие в своём стремительном движении многоступенчатую ракету. Вторая половина жизни Фета (после 1860 года) оказалась как бы новым витком спирали. Но звёздный час поэта был в прошлом — эпоха 50-х ушла безвозвратно. Последний выпуск «Вечерних огней» вышел мизерным тиражом в 600 экземпляров и не разошёлся до самой его смерти, то есть даже в течение 20 лет.
Однако вопрос о ценности писателей прошлого решает время. И тот, кого при жизни называли одним из лучших «второстепенных поэтов», сегодня считается великим. При жизни мало читаемый и чтимый, Фет для нас — один из самых выдающихся русских лириков, вошедший в плоть и кровь нашей духовной культуры. Фет сравнивал себя с угасшими звёздами (стихотворение «Угасшим звёздам»), но угасло много других звёзд, а звезда поэзии Фета разгорается всё ярче. И в его стихах наряду с готовностью оставить эту жизнь звучит неповторимо-фетовская вера в бессмертие жизни.

 

Проходят юноши с улыбкой предо мной,
И слышу я их шепот внятный:
Чего он ищет здесь средь жизни молодой
С своей тоскою непонятной?

 

Спешите, юноши, и верить и любить,
Вкушать и труд и наслажденье.
Придет моя пора - и скоро, может быть,
Мое наступит возрожденье.

 

Приснится мне опять весенний, светлый сон
На лоне божески едином,
И мира юного, покоен, примирен
Я стану вечным гражданином.

 

4514961_Pamyatnik_v_Orle (383x527, 94Kb)

Памятник А. Фету в Орле
 

Полностью мою лекцию о Фете с фонограммами произведений можно послушать здесь: http://rutube.ru/tracks/3871552.html?v=400d21cc05e3086ab587e88e6022b20a&&bmstart=1000

 

Переход на ЖЖ: http://nmkravchenko.livejournal.com/49224.html

 

 
 

Рубрики:  Литературное

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

=Окончательный анализ=

Вторник, 04 Декабря 2012 г. 21:36 + в цитатник
Это цитата сообщения ЕЖИЧКА [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

=ВЕЧЕРНИЙ КИНОЗАЛ - =Окончательный анализ=

okonchatelnyi_analiz (400x558, 69Kb)
Ах, какие это плечи –
Что руками не обнять…
Что от встречи и до встречи
Вдохновенно представлять…
Ах, какие это губы –
Только чтобы целовать…
И на цыпочках тянуться,
Но едва-едва достать…
Боже мой, какой мужчина –
Ты один на целый мир!..
Телевизор выключаю-
До свиданья, Ричард Гир.

Яна Инская

1992 г. Выпущено: США
Режиссер: Фил Джоану
В ролях: Ричард Гир, Ким Бейсингер, Ума Турман, Эрик Робертс, Пол Гилфойл, Кит Дэвид, Роберт Харпер, Агустин Родригес, Рита Зохар, Джордж Мердок, Ширли Престиа, Тони Дженаро, Кэтрин Кортес, Вуд Мой, Кори Фишер, Джек Ширер, Ли Энтони, Дерик Александр, Эбигейл Ван Элин, Роджер Бирд, Дилон МакМэнни, Тесса Кониг-Мартинес, Эрни Дэвис, Рико Аланис, Чарли Холлидэй, Джефф Тэннер, Джефф Смолек, Джон Роселиус, Майкл Сейлз, Анна Николас

Барр, известный специалист в области психиатрии, очарован ослепительной сестрой своей пациентки. Он начинает ухаживать за ней, не подозревая, что попадает в хитроумную и опасную ловушку… Его возлюбленная замужем за мафиози и панически боится супруга. Но однажды вечером она убивает благоверного. Доктор помогает замести следы, но вскоре начинает подозревать, что его обманывают…


Рубрики:  Кинематографическое

Метки:  

Тайны "Покровских ворот"

Понедельник, 03 Декабря 2012 г. 19:37 + в цитатник
Это цитата сообщения Dmitry_Shvarts [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Тайны "Покровских ворот"

qqq

30 лет назад Михаил Козаков снял «Покровские ворота», и фильм не просто прошел проверку временем – с годами его любят все больше и больше. Трудно поверить, но после премьеры на стол тогдашнему рулевому партии Константину Черненко легло письмо, в котором новый фильм Казакова назывался клеветническим и антисоветским, и расценивался как крупнейшая неудача советского телевидения...

Читать далее

Рубрики:  Кинематографическое

Метки:  

Юрий Норштейн: В стране заражён воздух...

Понедельник, 03 Декабря 2012 г. 19:28 + в цитатник
Это цитата сообщения Татьяна975 [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

В стране заражён воздух...



Серия сообщений "Мультяшки":
Часть 1 - Звёздные голоса из мультов
Часть 2 - Пелагея "Пташечка", анимация - А. Петров
...
Часть 12 - Юрий Норштейн - Мацуо Басё "Зимний день"
Часть 13 - Сказка сказок
Часть 14 - Юрий Норштейн: В стране заражён воздух...


Метки:  

Жорж Сименон / 2 радиоспектакля

Понедельник, 03 Декабря 2012 г. 19:07 + в цитатник
Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Жорж Сименон / 2 радиоспектакля

RZorZPPRsimenon (500x90, 41Kb)RklassikaPPRZanra (500x70, 23Kb)
simenon3 (300x445, 43Kb)

simenon4 (300x445, 38Kb)

Рубрики:  Искусство

Метки:  

Волшебство стиха

Воскресенье, 02 Декабря 2012 г. 20:08 + в цитатник



Любимые давно куда-то делись,
Но тени их опять ко мне слетелись,
И я опять ловлю любимый взгляд
И снова вспоминаю всё подряд:
И то, как дед мой, шелестя страничкой,
Чужую мудрость метил в книге птичкой,
Как мама чашку ставила вверх дном
На блюдечко. Я вечно об одном.
Нет, не про птичку я и не про блюдце –
Про то, что не могу не оглянуться.
2012

Лариса Миллер

Художник Маргарита Чигина
Рубрики:  Поэтическое

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Старомодная комедия

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 22:22 + в цитатник
Это цитата сообщения Song__Bird [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Он и она

 

Старомодная комедия

 

MORE
Рубрики:  Кинематографическое

Метки:  

Классика зарубежного детективного рассказа / аудио

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 19:27 + в цитатник
Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Классика зарубежного детективного рассказа / аудио

RklassikaPzarubeZnogo (280x38, 9Kb)
RdetektivnogoPRrasskaza (280x80, 24Kb)



И совершенно замечательный рассказ Стивена Кинга
в стиле "а-ля Конан Дойль наоборот" :)

Рубрики:  Литературное

Метки:  

Письма о добром и прекрасном. Дмитрий Лихачёв. Беседы...

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 19:20 + в цитатник
Это цитата сообщения Томаовсянка [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Письма о добром и прекрасном. Дмитрий Лихачёв. Беседы...

  Книга «Письма о добром и прекрасном» одного из выдающихся ученых современности, председателя Советского Фонда культуры, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева адресована не кому-либо конкретно, а всем читателям. Прежде всего – молодым, кому еще предстоит учиться жизни, идти ее сложными путями.

То, что автор писем Дмитрий Сергеевич Лихачев – человек, чье имя известно на всех континентах, выдающийся знаток отечественной и мировой культуры, избранный почетным членом многих зарубежных академий, носящий и другие почетные звания крупнейших научных учреждений, делает эту книгу особенно ценной.

Ведь давать советы может только авторитетный человек. Иначе к таким советам не прислушаются.

А советы, которые можно получить, прочитав эту книгу, касаются практически всех сторон жизни.

Это сборник мудрости, это речь доброжелательного Учителя, педагогический такт которого и умение говорить с учениками – один из главных его талантов.

Впервые книга была издана в 1985 году и уже стала библиографической редкостью.

Эту книгу переводят в разных странах, переводят на многие языки.

Вот что пишет сам Д. С. Лихачев в предисловии к японскому изданию, в котором он объясняет, почему эта книга написана:

«По моему глубокому убеждению добро и красота едины для всех народов. Едины – в двух смыслах: правда и красота – вечные спутники, они едины между собой и одинаковы для всех народов.

Ложь – зло для всех. Искренность и правдивость, честность и бескорыстие всегда добро.

В своей книге «Письма о добром и прекрасном», предназначенной для детей, я пытаюсь самыми простыми доводами объяснить, что следование путем добра – путь самый приемлемый и единственный для человека. Он испытан, он верен, он полезен – и человеку в одиночку и всему обществу в целом.

В своих письмах я не пытаюсь объяснить, что такое добро и почему добрый человек внутренне красив, живет в согласии с самим собой, с обществом и с природой. Объяснений, определений и подходов может быть много. Я стремлюсь к другому – к конкретным примерам, исходя из свойств общей человеческой натуры.

Я не подчиняю понятия добра и сопутствующего ему понятия красоты человека какому бы то ни было мировоззрению. Мои примеры не идеологичны, ибо я хочу растолковать их детям еще до того, когда они станут подчинять себя каким-либо определенным мировоззренческим принципам.

Дети очень любят традиции, гордятся своим домом, своей семьей, как и своим селением. Но они же охотно понимают не только свои собственные, но и чужие традиции, чужое мировоззрение, улавливают общее, что есть у всех людей.

Я буду счастлив, если читатель, к какому бы возрасту он ни принадлежал (случается ведь, что и взрослые читают детские книги), найдет в моих письмах хотя бы часть того, с чем он сможет согласиться.

 

Согласие между людьми, разными народами – это самое драгоценное и сейчас самое необходимое для человечества».

Читать далее...
Рубрики:  Мудрое

Метки:  

Афоризмы Марка Твена

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 18:30 + в цитатник


Кто не знает Марка Твена? Вряд ли в Европе или США найдется много людей, которые никогда не слышали об этом замечательном писателе. Кстати, на его примере как нельзя лучше можно проверить справедливость мудрости "Талантливый человек талантлив во всем". Марк Твен действительньно был гениальным писателем - но он являлся также популяризатором идей науки и техники. Ведь Твен одним из первых начал работать на печатной машинке "ремингтон". Марк Твен знаменит не только своими произведениями, но также и высказываниями, которые запомнили или записали его современники, передавая из поколения в поколение.



1. Правильная дозировка афоризмов: минимум слов, максимум смысла

2. Нет большей вульгарности, чем чрезмерная утонченность

3. Шум ничего не доказывает. Курица, снесши яйцо, часто клохчет так, как будто она снесла небольшую планету

4. Если вы говорите только правду, вам не нужно ни о чем помнить

5. Ад - единственная действительно значительная христианская община во вселенной

6. Морщины - это просто указание на то место, где часто бывает улыбка

7. Доброта — это то, что может услышать глухой и увидеть слепой

8. Давайте жить так, чтобы даже гробовщик оплакивал нашу кончину

9. Лучший способ приободриться — подбодрить кого-нибудь другого

10. В мире много забавного; среди прочего — убеждение белого человека, что он — в меньшей степени дикарь, чем все другие дикари

11. Люди, у которых свое горе, умеют утешать других

12. Избегайте тех, кто старается подорвать вашу веру в возможность добиться чего-то значительного в жизни. Эта черта свойственна мелким душонкам

13. Цивилизация — это бесконечное накопление ненужных вещей

14. Адам был просто человеком - этим все сказано. Не так уж ему хотелось этого яблока,- ему хотелось вкусить запретный плод. Жаль, что змей не был запретным,- Адам наверняка съел бы его

15. Адам и Ева имели перед нами много преимуществ, но больше всего им повезло в том, что они избежали прорезывания зубов

16. Будем же благодарны Адаму, благодетелю нашему. Он отнял у нас "благословение" праздности и снискал для нас "проклятие" труда

17. Адам был счастливым человеком: когда ему в голову приходило что-нибудь смешное, он мог быть твердо уверен, что не повторяет чужих острот

18. Богатому можно иметь любые принципы

19. Если подобрать издыхающего с голоду пса и накормить его досыта, он не укусит вас. В этом принципиальная разница между собакой и человеком

20. Если хочешь заслужить одобрение людей - поступай справедливо и старайся изо всех сил; но собственное одобрение стоит сотни чужих, а как его заслужить - никто не знает

21. Из жизненного опыта следует извлекать только полезное и ничего больше, - иначе мы уподобимся кошке, присевшей на горячую печку. Она никогда больше не сядет на горячую печку - и хорошо сделает, но она никогда больше не сядет и на холодную

22. В управлении государством главное - соблюдать все формальности, а на мораль можно и не обращать внимания

23. Климат зависит от людей, которые нас окружают

24. Насмешки, даже самые бездарные и глупые, могут загубить любой характер, даже самый прекрасный и благородный. Взять к примеру осла: характер у него почти что безупречен, и это же кладезь ума рядом с прочими заурядными животными, однако поглядите, что сделали с ним насмешки. Вместо того, чтобы чувствовать себя польщенными, когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение...

25. Наше самое ценное достояние - братство всех людей; вернее - то, что от него осталось

26. Простой способ экономить деньги: когда вас обуревает желание немедленно пожертвовать деньги на какое-нибудь благотворительное дело, не спешите: сосчитайте до сорока - вы сохраните половину денег; сосчитайте до шестидесяти - вы сохраните три четверти; сосчитайте до шестидесяти пяти - и вы сохраните все

27. Самое дорогое в жизни человека - его последний вздох

28. Есть чувство нравственности, а также чувство безнравственности. История учит, что первое помогает нам понять сущность нравственности и как от нее уклоняться, тогда как второе помогает понять сущность безнравственности и как наслаждаться ею

29. Есть один старинный тост, несравненный по красоте: "Когда ты идешь вверх, по пути к богатству - да не встретится тебе по дороге друг"

30. Дружба - это такое святое, сладостное, прочное и постоянное чувство, что его можно сохранить на всю жизнь, если только не пытаться просить денег взаймы

31. Нет такой параллели, которая бы не считала, что, не будь она ущемлена в своих правах, она бы обязательно стала экватором

32. Хорошо, что на свете есть дураки. Это благодаря им мы преуспеваем

33. Храбрость - это сопротивление страху, подавление страха, а не отсутствие страха. Если человек не способен испытывать страх, про него нельзя сказать, что он храбр, - это было бы неправильным употреблением эпитета. Взять к примеру блоху: она считалась бы самой храброй божьей тварью на свете, если бы неведение страха было равнозначно храбрости. Она кусает вас и когда вы спите, и когда вы бодрствуете, и ей невдомек, что по своей величине и силе вы для нее то же, что все армии мира вкупе для новорожденного младенца; блоха живет день и ночь на волосок от гибели, но испытывает не больше страха, чем человек, идущий по улицам города, находившегося десять веков назад под угрозой землетрясения. Когда говорят о Клайве, Нельсоне и Путнэме как о людях, "не ведавших страха", то непременно надо добавить к списку блоху, поставив ее на первое место

34. Часто самый верный способ ввести человека в заблуждение - сказать ему чистую правду

35. Задайтесь целью ежедневно делать то, что не по душе. Это золотое правило поможет вам выполнять свой долг без отвращения

36. Есть люди, которые способны на любой благородный и героический поступок, но не могут устоять перед соблазном рассказать несчастному о своем счастье

37. Дурак сказал: "Не клади все яйца в одну корзину!" - иными словами: распыляй свои интересы и деньги! А мудрец сказал: "Клади все яйца в одну корзину, но... БЕРЕГИ КОРЗИНУ!"

38. Когда вспоминаешь, что все мы сумаcшедшие, странное в жизни исчезает и все становится понятным

39. Человек был создан в последний день творения, когда Бог уже утомился

40. Правильно вести себя легче, чем придумать правила поведения

41. Правда необычнее вымысла - для некоторых. Но мне она ближе

42. Жалейте живых, завидуйте мертвым

43. Все говорят: "Как тяжко, что мы должны умереть". Не странно ли это слышать из уст тех, кто испытал тяготы жизни ?

44. Настоящий друг с тобой, когда ты неправ. Когда ты прав, всякий будет с тобой

45. Мы узнаем людей по сердцу, а не по глазам или интеллекту

46. Голод - служанка гения

47. Тот, кто прожил достаточно долго на свете и познал жизнь, понимает, как глубоко мы обязаны Адаму - первому великому благодетелю рода людского. Он принес в мир смерть

48. Хуже этого бывает, лишь когда вы встречаете знакомую даму, она смотрит на вас, но не замечает, а когда замечает, то не узнает

49. Человек робкий попросит десятую часть того, что он хочет получить. Человек смелый запросит вдвое больше и согласится на половину

50. Легче не ввязываться, чем развязаться

51. Благодарность и предательство - это по сути дела начало и конец одной процессии. Когда прошел оркестр и пышно разодетые важные лица, дальше уже не стоит смотреть

52. Пожалуй, нет ничего более раздражающего, чем чей-то хороший пример

53. Не расставайтесь с иллюзиями. Без них жизнь ваша превратится в тоскливое существование

54. Сначала господь бог сотворил идиотов. А затем, имея богатый опыт, он произвел на свет школьных наставников

55. Человек подобен Луне - у него тоже есть темная сторона, которую он никогда никому не показывает

56. Будь неопрятен в одежде, если тебе так уж хочется, но душу содержи в чистоте

57. Русский самодержец обладает самой большой властью на земле, но и он не может запретить чихать

58. Смелость - это сопротивление страху и контроль над страхом, а не отсутствие страха

59. Знакомая истина неприятна

60. Мы в Америке получили три неоценимых дара: свободу слова, свободу совести и – благоразумие, удерживающее нас от того, чтобы ими пользоваться

61. Слава Богу, что в этой стране у нас есть три преимущества: свобода слова, свобода мысли и мудрость никогда не использовать ни то, ни другое

62. Слава – дым, успех – случайность! Единственное, что надежно здесь на земле, - безвестность

63. Два раза в жизни человеку не следует спекулировать: когда он может позволить себе это, и когда не может

64. Почему мы радуемся рождению человека и грустим на похоронах? Потому что это не наше рождение и не наши похороны

65. Чтобы достигнуть успеха на каком-либо поприще, надо проявить способности; в юриспруденции достаточно их как следует скрыть

66. Легче снести десяток порицаний, чем выслушать одну сомнительную похвалу

67. Кто не знает, куда идет, может сильно удивиться, попав не туда

68. Когда я раздумываю о том, сколько неприятных людей попало в рай, меня охватывает желание отказаться от благочестивой жизни

69. Истинная неучтивость - это неуважение к чужому богу

70. 12 октября - день открытия Америки. Замечательно, что Америку открыли, но было бы куда более замечательно, если бы Колумб проплыл мимо

71. "Не затрагивай собаку, пока она спит",- гласит старинная поговорка. Правильно. Если многое поставлено на карту - не затрагивай газеты

72. Человек, одержимый новой идеей, успокоится, только осуществив ее

73. Чтобы поразить вас в самое сердце, нужны совместные усилия вашего врага и вашего друга: один чернит вас, а другой передает вам его слова

74. Находить недостатки дело нетрудное, если питать к этому склонность. Один человек жаловался, что уголь, которым он топит, содержит слишком много доисторических жаб

75. День Благодарения. Сегодня все возносят чистосердечные и смиренные хвалы богу,
- все, кроме индюков. На островах Фиджи не едят индюков, там едят водопроводчиков. Но кто мы с вами такие, чтобы поносить обычаи Фиджи?

76. Когда у вас портятся часы, есть два выхода: бросить их в огонь или отнести к часовому мастеру. Первое - быстрее

77. Греховны не слова, а дух гнева; и этот дух - брань. Мы начинаем браниться прежде, чем научились говорить

78. Человек, кричащий о своей скромности, подобен статуе, прикрытой лишь фиговым листком

79. Как правило, лучше заслужить почести и не получить их, чем пользоваться почестями незаслуженно

80. Лучше помалкивать и казаться дураком, чем открыть рот и окончательно развеять сомнения

81. Нет ничего более раздражающего, чем хороший пример

82. Я никогда не позволял, чтобы мои школьные занятия мешали моему образованию

83. Мне обычно требуется больше трех недель, чтобы подготовить блестящую импровизированную речь

84. Лучше быть молодым навозным жуком, чем старой райской птицей

85. Не упускайте случая делать добро - если это не грозит вам большим ущербом

86. Первое апреля. В этот день нам напоминают, что мы собой представляем в течение остальных трехсот шестидесяти четырех дней

87. Когда сомневаетесь, говорите правду

88. Когда то, чего мы очень долго ждем, наконец приходит, оно кажется неожиданностью

89. Если вы заметили, что вы на стороне большинства, это верный признак того, что пора меняться

90. Не многие из нас могут вынести счастье - разумею счастье ближнего

91. Ни один человек не способен понять, что такое настоящая любовь, пока не проживет в браке четверть века

92. Один раз в жизни счастье стучит в дверь каждого, но часто этот каждый сидит в соседнем кабачке и не слышит стука

93. Персик был когда-то горьким миндалем, а цветная капуста - это обычная капуста, получившая позднее высшее образование

94. Человек - это единственное животное, которое краснеет или, при определенных обстоятельствах, должно краснеть

95. Всегда поступай правильно. Это доставит удовольствие некоторым людям и удивит всех прочих

96. Быть добрым - благородно. Но показывать другим, как быть добрым, - еще благородней, и не так хлопотно

97. Называть себя в печатных изданиях "мы" имеют право только президенты, редакторы и больные солитером

98. Тайный источник юмора - не в радости, а в грусти; на небесах юмора нет

99. Англичанин - человек, который делает потому, что так делали раньше

100. Американец - человек, который делает что-либо, потому что так не делали раньше

101. Горе можно пережить в одиночестве, но радость - чтоб познать ее в полной мере - нужно разделить с другим человеком

102. Только тот юмор будет жить, который возник на основе жизненной правды

103. Правда необычайнее вымысла: вымысел должен придерживаться правдоподобия, а правда в этом не нуждается

104. Церковь тем постоянно и держится, что она - враг прогресса и ставит рогатки на его пути. Но как только прогресс побеждает, она спешит причислить это к своим заслугам. Все, что церковь проклинает, - живет; все, чему она противится, - расцветает

105. Если бы желание убить и возможность убить всегда совпадали, кто из нас избежал бы виселицы?

106. Франция - страна, где нет ни зимы, ни лета, ни нравственности; в остальном же это чудесный край

107. Октябрь - один из самых опасных месяцев в году для игры на бирже. Остальные опасные месяцы: июль, январь, сентябрь, апрель, ноябрь, май, март, июнь, декабрь, август и февраль

108. Если бы человек создал человека, ему было бы стыдно за свою работу

109. Прежде всего нужны факты, а уж потом их можно перевирать

110. От спекуляций на бирже следует воздерживаться в двух случаях: если у вас нет средств, и если они у вас есть

111. Ничто не поражает так, как чудо, - разве только наивность, с которой его принимают на веру

112. Я взял себе за правило никогда не курить больше одной сигареты одновременно

113. Нет ничего легче, чем бросить курить, - я уже тридцать раз бросал

114. Сначала Бог создал мужчину. Потом создал женщину. Потом Богу стало жалко мужчину, и он дал ему табак

115. Классика - то, что каждый считает нужным прочесть и никто не читает

116. Правда - самое ценное из того, что у нас есть; будем же расходовать ее бережно

117. Мы украсили бы любые похороны, но для более веселых торжеств не годились

118. Мало что на свете может сравниться со скукой, которую вызывает в нас хороший перевод

119. Читатель, представь себе, что ты идиот; а теперь представь себе, что ты конгрессмен; впрочем, я повторяюсь

120. Часто бывает, что человек, который ни разу в жизни не соврал, берется судить о том, что правда, а что ложь

121. Италия добилась исполнения своего заветного желания - она стала независимой. Но, добившись независимости, она выиграла в политической лотерее слона. Ей нечем его кормить

122. В будние дни мы не очень удачно используем свою нравственность. К воскресенью она всегда требует ремонта

123. Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика

124. Привычка есть привычка, ее не выбросишь за окошко, а можно только вежливенько, со ступеньки на ступеньку, свести с лестницы

125. Об этом человеке известно только, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел – неизвестно

126. Я не похож на Вашингтона: мои принципы выше и величественнее. Вашингтон просто не мог лгать. Я могу, но воздерживаюсь

127. Не будем чересчур привередливы. Лучше иметь старые подержанные бриллианты, чем не иметь никаких

128. Никто не лжет, когда молится

129. Если бы все люди думали одинаково, никто не играл бы на скачках

130. Человека красит одежда. Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого

131. Скромность умерла, когда родилась одежда

132. Богохульство дает облегчение, какого не может дать даже молитва

133. Самый подходящий момент начать статью наступает, когда вы ее успешно закончили. К этому времени вам становится ясно, что именно вы хотите сказать

134. Даже слава может быть чрезмерна. Попав в Рим, вначале ужасно сожалеешь, что Микеланджело умер, но потом начинаешь жалеть, что сам не имел удовольствия это видеть

135. Слухи о моей смерти сильно преувеличены

136. Шестьдесят лет тому назад "оптимист" и "дурак" не были синонимами

137. Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть - вот идеальная жизнь

138. Ничто так не нуждается в исправлении, как чужие привычки

139. Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлен, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет

140. Если нас не уважают, мы жестоко оскорблены; а ведь в глубине души никто по настоящему себя не уважает

141. Теории ничего не доказывают, зато позволяют выиграть время и отдохнуть, если ты вконец запутался, стараясь найти то, что найти невозможно

142. Умеренная трезвость еще никому не повредила

143. Человек готов на многое, чтобы пробудить любовь, но решится на все, чтобы вызвать зависть

144. Грусть достаточна сама по себе, но чтобы получить от нее настоящее удовольствие, нужно поделиться ею с другими

145. Бог создал Италию по замыслу Микеланджело

146. Если ты разгневан, сосчитай до четырех; если сильно разгневан, выругайся

147. Работа - это то, что человек обязан делать, а Игра - это то, чего он делать не обязан. Поэтому делать искусственные цветы или носить воду в решете есть работа, а сбивать кегли или восходить на Монблан – забава

148. Если вам понадобится подвергнуть молодого человека тяжелому и мучительному наказанию, возьмите с него слово, что он в течение года будет вести дневник

149. Есть несколько способов справиться с искушением; самый верный из них – трусость

150. Единственный способ сохранить здоровье - это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится

151. Когда-то это был хороший отель, но ведь и я когда-то был хорошим мальчиком

152. Мафусаил жил 969 лет. Вы, дорогие мальчики и девочки, в следующие десять лет увидите больше, чем видел Мафусаил за всю свою жизнь

153. Любой святой мог творить чудеса, но лишь немногие из них смогли бы содержать гостиницу

154. У дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника, тогда как у Противной Стороны их миллион

155. Что сделать с человеком, который первым стал праздновать день рождения? Убить – мало

156. Нам нравятся люди, которые смело говорят нам, что думают, при условии, что они думают так же, как мы

157. Половина следствий хороших намерений оказывается злом. Половина следствий дурных намерений оказывается добром

158. Мало кто из нас может вынести бремя богатства, конечно чужого

159. Познания гидов в английском языке как раз достаточны, чтобы всякое объяснение довести до полной неудобопонятности

160. Богу не хватает стойкости характера, твердых убеждений. Ему следует быть католиком, или пресвитерианином, или кем-нибудь, все равно, - но не стараться поспеть сразу повсюду

161. Только женщины могут быть не только лучшими судьями женщин, но и их палачами

162. Если бы он запачкал брюки разными красками, он не стал бы лгать вам по этому поводу, но все же создал бы впечатление, что испачкался, скатываясь с радуги

163. По-видимому, на свете нет ничего, что не могло бы случиться

164. Давайте чертыхаться, пока есть время, в раю нам не позволят

165. В настоящее время райские чертоги отапливаются радиаторами, соединенными с адом. Муки грешников усугубляются от сознания, что огонь, пожирающий их, одновременно обеспечивает комфорт праведникам

166. Некоторые бранят школьника, называя его пустым болтуном. А ведь именно школьник сказал: "Веровать - это верить в то, чего не существует"

167. Существует три безошибочных способа доставить удовольствие писателю; вот они в восходящем порядке: 1) сказать ему, что вы читали одну из его книг; 2) сказать ему, что вы читали все его книги; 3) просить его дать вам прочесть рукопись его будущей книги. N1 заставит его уважать вас; N2 заставит его хорошо относиться к вам; N3 завоюет вам прочное место в его сердце

168. Природа создала саранчу, и она пожирает посевы; если бы саранчу создал человек, то она пожирала бы песок

169. Должно быть, Адаму и Еве не так-то просто было вести беседу: им не о ком было сплетничать

170. Теперь я вижу, что заблуждался относительно Евы: лучше жить за пределами рая с ней, чем без неё - в раю

171. Что такое человеческая жизнь? Первая треть - хорошее время; сотальное - воспоминание о нём

172. Хорошее воспитание - это умение скрыть, что вы очень высокого мнения о себе и очень невысокого о своём собеседнике

173. У меня, должно быть, громадный запас ума: чтобы им пораскинуть - иногда нужна целая неделя

174. Вообще-то я против миллионеров, но если бы мне предложили им стать...

http://www.orator.ru/twain.html

Серия сообщений "Афоризмы":
Часть 1 - Афоризмы Бернарда Шоу
Часть 2 - Афоризмы Иоганна Вольфганга Гёте
...
Часть 38 - РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН: цитаты и афоризмы
Часть 39 - 10 вещей о женщинах от трехкратной олимпийской чемпионки Натальи Ищенко
Часть 40 - Афоризмы Марка Твена


Метки:  

Марк Твен

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 18:22 + в цитатник


Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс (30 ноября, 1835 годя – 21 апреля,1910), более узнаваемый, как Марк Твен, был американским юмористом, сатириком, лектором и писателем. Твен известен своими романами «Приключения Гекельберри Финна», который часто называют Большим Американским Романом, и «Приключения Тома Сойера». Так же он известен своими цитатами. В течении своей жизни, Твен стал другом президентам, художникам, артистам, промышленникам и Европейской королевской семье.
Твен наслаждался огромной общественной популярностью, и его остроумие и жесткая сатира заработали похвалу и от критиков, и от пэров. Американский автор, Вильям Фолкнер, называл его «отцом американской литературы».
Биография
Ранние годы
Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс родился во Флориде, штат Миссури 30 ноября 1835 года в семье тенессийского провинциального торговца Джона Маршалла Клеменса (11 августа 1798 – 24 марта 1847) и Джейн Лэмптон Клеменс (18 июня 1803 – 27 октября 1890). Он был шестым из семи детей. Только трое из них пережили детство: его братья Орион (17 июля 1825 – 11 декабря 1897), и Генри (13 июля 1838 – 21 июня 1858) и сестра Памела ( 19 сентября 1827 – 31 августа 1904). Его сестра Маргарет (31 мая 1830 – 17 августа 1839) умерла, когда Твену было четыре года, и его брат Бенджамин (8 июня 1832 – 12 мая 1842) умер тремя годами позже. Другой брат Плезант ( 1828 – 1829) умер в возрасте шести месяцев. Он был рожден спустя две недели после самого близкого подхода к Земле Кометы Халли.
Когда Твену было четыре года, его семья переехала в Ганнибал, портовый город, расположенный на реке Миссиссиппи, который послужил примером для вымышленного города Санкт-Петербурга в «Приключениях Тома Сойера» и «Приключениях Гекльберри Финна».

В то врем, Миссури был штатом с рабством в Союзе, и молодой Твен познакомился с устройством рабства, тему которого он позже воплотил в своих произведениях. В марте 1847 года, когда Твену было 11 лет, его отец умер от пневмонии. В следующем году он стал учеником в издательстве. В 1851 году он начал работать наборщиком и автором статей и кратких юмористических очерков для Газеты Ганнибал, владельцем которой был его брат Орион. Когда ему исполнилось 18, он уехал из Ганнибала и работал наборщиком в Нью-Йорке, Филадельфии, Сент Луисе и Цинциннати. Он присоединился к союзу и занялся самообразованием. В публичных библиотеках по вечерам он искал более обширную информацию, чем он получил в обычной школе. В 22 года Твен вернулся в Миссури. Во время путешествия в Новый Орлеан вниз по Миссиссиппи, лоцман парахода, Хорес Е Биксби, вдохновил Твена сделать карьеру лоцмана; это было интересное занятие с большой заработной платой 250 долларов в месяц, что равнозначно 155 000 долларов в год.

Библиотека Дом Марка Твена,обшитая панелями расписанными вручную по трафарету, камины из Индии, тесненные обои и огромная, вырезанная в ручную, каминная доска, которую Марк Твен заказал в Шотландии.
Поскольку пароходы в это время были построены из очень сухой огнеопасной древесины, любые лампы были запрещены, делая ночное путешествие сомнительными усилиями.
Работа лоцмана требовала обширных знаний все время меняющейся реки, чтобы иметь возможность останавливаться в любом из тысячи портов и деревянных партий вдоль речных берегов. Твен досконально изучил 2 000 миль (3 200 км) реки Миссиссиппи за два года перед тем, как получить звание лоцмана в 1859. Во время обучения, Сэмюэл уговорил своего младшего брата Генри работать с ним. Генри был убит 21 июня 1858, когда работал на пароходе Пеннсильвания, который взорвался. Твен предсказал его смерть в детальном сне за месяц до произошедшего, что усилило его интерес к парапсихологии; он был одним из первых членов Общества Психических Исследований. Твен чувствовал себя виновным в смерти брата и считал себя ответственным за это до конца своих дней. Однако, он продолжал работать на реке и служил лоцманом впредь до того, как вспыхнула Американская Гражданская Война в 1861 году и движение по Миссиссиппи было сокращено.

Путешествия и семья

Миссури был штатом с рабством, и рассматривался как часть Юга, но он не входил в Конфедерацию. Когда началась война, Твен из его товарищи организовали Федеральную милицию (изображенную в коротком рассказе в 1885 «Частная История Кампании, которая не удалась»), которая просуществовал только две недели перед роспуском.
Твен присоединился к своему брату Ориону, который был назначен заместителем губернатора Невады, Джеймса В Ная, и возглавил Запад.
Твен и его брат путешествовали более двух недель на дилижансе через Великие Равнины и Горы Рокки, посетив общину Мормонов в Солт Лэйк Сити по дороге. Эти события послужили основой для книги «Черновик», и обеспечили материла для «Знаменитой скачущей лягушки из Клавераса».
Поездка Твена закончилась в промышленном городе Вирджиния, штат Невада, где добывали серебро, где он и стал шахтером. Твен ошибся, выбирая работу шахтера, и нашел работу в газете, «Территориальное Предприятие».
3 февраля 1863 года он написал шуточный отчет о путешествии « Письма из Карсона».
Затем Твен едет в Сан-Франциско, Калифорния, где он продолжает работать журналистом и начинает читать лекции. Он встречает писателей таких, как Брет Харт и Дэн Де Куллом.
Командировка на Гаваи становится основой для его первой лекции. В 1867 году местная газета финансировала поездку на Средиземноморье. В течении тура по Европе и Среднему Востоку он написал популярную коллекцию дорожных меток, которая была собрана в книгу «Чудаки за границей» в 1869 году. Твен встретил Чарльза Лэнгдона, который показал ему свою сестру Оливию; Твен утверждал, что влюбился в неё с первого взгляда. Встретившись в 1868 году, они и были помолвлены спустя год, и поженились в феврале 1870 в Еельмире, штат Нью-Йорк. Она вышла из «богатой но либеральной семьи», и с ее помощью он встретил аболиционистов, “социалистов, принципиальных атеистов и активистов женских прав и социального равенства», включая Гарриет Бичер Стоу, Френдрика Дугласса и утопического социалиста Вильяма Дина Хоуеллса. Пара жила в Буффало, штат Нью Йорк с 1869 по 1871 год. Твен имел долю в Буффало Экспресс, и работал как редактор и автор. Их сын Лэндгон умер от дифтерии в 19 месяцев.
В 1871 году Твен переехал с семьей в Хартфорд, штат Коннектикут, где, начиная с 1873 года он устроил здании Дома драмы, который местные поклонники спасли от разрушения в 1927. В конечном счете здание стало музеем, посвященным Марку Твену. Здесь Оливия родила троих дочерей: Сьюзи (1872-1896), Клару (1874-1962) и Джин (1880-1909). Брак пары продлился 34 года, до смерти Оливии в 1904. Во время проживания в Хартфорде, Твен подружился со своим единомышленником Вильямом Дином Хоуэлсом.



Поздние годы жизни и смерть
Марк Твен в мантии (алой с серыми рукавами и отделкой), одетый для получения степени DLitt, награжденный Оксфордским Университетом.
Твен совершил вторую поездку по Европе, описав ее в книге «Бродяга за границей» в 1880 году.
Эта поездка включала визит в Лондон, где летом 1900 года Твен был гостем владельца газеты Хью Гильзина-Рида в Доллис Хилл Хаус. Твен писал о Доллис Хилл Хаус :« никогда не видел места, которое было бы так замечательно расположено, с его благородными деревьями и участками сельской местности, и всем, что пошло на то, чтобы сделать жизнь восхитительной, и все это в пределах столицы мира.»
Он вернулся в Америку в 1900 году заработав достаточно, чтобы заплатить по долгам.



В 1906 году Твен начал свою автобиографию в «Североамериканском обзоре». Оксфордский университет присвоил ему докторскую степень в писательстве годом позже.
Твен пережил своих дочерей Джин и Сьюзи. Он прошел период глубокой депрессии, которая началась в 1896 году, когда его любимая дочь Сьюзи умерла от менингита. Оливия умерла в 1904 году, а Джин 24 декабря 1909, усилив его депрессию.
В 1909 году Твен сказал о себе:
«Я пришел с кометой Галлея в 1835 году. Она возвращается в следующем году, и я очень надеюсь уйти с ней. Это будет самое большое разочарование в моей жизни, если я не уйду с ней. Всемогущий сказал, без сомнения: «Сейчас здесь два необъяснимых существа; они пришли вмести, они должны уйти вместе».
Его предсказание оказалось точным, Твен умер от сердечного приступа 21 апреля 1910 года в Реддинге, Коннектикут спустя один день после самого близкого подхода кометы к Земле.
В Журнале Нью-Йорк в 1897 году он сказал «Слухи о моей смерти слишком преувеличены».
После смерти Твена, Президент Тафт сказал:
«Марк Твен подарил настоящее интеллектуальное удовольствие миллионам, и его работы будут продолжать дарить такое же удовольствие миллионам вновь…Его юмор был американским, но он почти так же ценился англичанами и людьми многих других стран, как его собственными соотечественниками. Он сделал большой вклад в американскую литературу».
Марк Твен похоронен на семейном кладбище его жены в Эльмире, Нью-Йорк.

Краткий обзор карьеры
Твен начал свою карьеру с легких юмористических зарисовок, и развился в угрюмого, очень тщеславного светского летописца, лицемерного и высмеивавшего пороки человечества.
В середине карьеры, в романе про Гекельберри Финна, он объединил юмор, повествование и социальный критицизм. Твен был мастером разговорной речи и помог создать и популяризировать американскую литературу, основанную на американских темах и американском языке. Многие из работ Марка Твена были подданы цензуре по различным причинам. Роман «Приключения Гекельберри Финна» был запрещен в старшей школе, одной из самых незначительных причин, послуживших этому, было частое повторение слова «ниггер», которое не считалось оскорбительным во время написания книги. К сожалению, полное описание библиографии всех его работ почти не возможно по причине частых публикаций Клеменса во множестве старых газет и использования им множества различных псевдонимов. К этому можно добавить, что многие верят, что большая часть его речей и лекций была утеряна или просто не записана; таким образом, собрание полой коллекции работ Клеменса находится в процессе. Исследователи недавно и в 1995 году вновь открыли материал, опубликованный Твеном.



Ранняя журналистика и описание путешествий
Первая значительная работа Марка Твена, «Знаменитая скачущая лягушка из Клавераса», была впервые опубликована в Нью-Йоркской субботней газете 18 ноября 1865 года. Эта работа не была включена в книгу Артемуса Варда «Зарисовки Дикого Запада» только по потому, что попала в редакцию слишком поздно, и была напечатана в газете. После этого взрыва популярности, Твен был уполномочен «Сакраменто Юнион» написать произведение о своих впечатлениях от путешествия для публикации в газете, первым из которых была поездка пароходом Аякс в его первое путешествие на Гаваи, упомянутые в то время, как Сандвичевы Острова. Эти юмористические письма повлияли на его сотрудничество с газетой Сан Франциско «Альта Калифорния», которая определила его как путешествующего корреспондента в поездке из Сан Франциско до Нью Йорка через Панамский канал. Все время Твен писал письма предполагавшиеся для публикации назад и перед, наполняя хронику событиями и своим бурлескным юмором. 8 июня 1867 годя Твен поднялся на борт крейсера «Квакер Сити» и путешествовал на нем в течении пяти месяцев. Это путешествие воплотилось в серию документальных рассказов «Простаки за границей».
«Эта книга – отчет поездки. Если бы это был отчет научной экспедиции, в то в ней бы была и сила тяжести, и та глубина, и та внушительная непонятность, которая настолько свойственной работам такого вида. И все же эта книга является отчетом о прогулке, целью которой является , предложить читателю посмотреть на Европу и Восток как бы своими собственными глазами, а не глазами, тех кто побывал в этих странах до вас. Я делаю маленькую оговорку для того, чтобы показать, как нужно смотреть на интересующие объекты, находящиеся вне морской тематики – другие книги делают это, и поэтому, даже если я компетентен сделать это, то в этом нет никакой надобности.»
В 1872 году Твен опубликовал часть путешествия «Черновик», как продолжение «Простаков за границей». «Черновик» - это полу автобиографический отчет Твена о его поездке в Неваду и жизни на Американском Западе.
Американское общество сатирических книг в такой же мере как и «Простаки» критиковало множество стран Европы и Востока.
Следующая работа Твена «Черновик» была сосредоточена на американском обществе, на его повседневной жизни. Рассказ, названный «Позолоченный возраст: рассказ о сегодняшнем дне» не основывался на путевых заметках, как его две предыдущие книги, а был его первой попыткой написать новеллу. Эта книга так же известна потому, что была написана в сотрудничестве с его соседом Чарльзом Дадли Уорнером.
В следующих двух работах Твен описал события, происходившие на реке Миссиссиппи. В книге «Прежние времена на Миссиссиппи» (серия зарисовок, опубликованных в «Атлантическом ежемесячнике» в 1875 году) Твен описал свое разочарование в Романтизме. «Прежние времена на Миссиссиппи» стали отправной точкой для написания книги «Жизнь на Миссиссиппи».



Том Сойер и Гекельберри Финн
Следующей важной публикацией стала книга «Приключения Тома Сойера», в которой были описаны юные годы Твена, поведенные в Ганнибале. Примером для образа Тома Сойера послужил характер Твена в детстве и его двоих однокашников Джона Бриггса и Уилла Боуена. Книга также вводила в роли поддержки образ Гекльберри Финна, основанного на детском друге Твена Томе Бланкеншипе. «Принц и нищий» несмотря на основную сюжетную линию, которая является вездесущей как в кинематографе, так и в литературе сегодня, был не принят обществом. Эта книга о том, как в один день родилось двое мальчиков, с абсолютно одинаковой внешностью, и о том как принц и нищий поменялись местами. Книга «Принц и нищий» была первой пробой в беллетристике, и вина за ее недостатки часто возлагается на Твена, еще не достаточно хорошо разбиравшегося в английском обществе, и в действительности была выпущена после хитов.
В время написания книги «Принц и нищий» Твен начал «Приключения Гекельберри Финна» (у него были проблемы с завершением этой книги) и закончил другую книгу «Бродяга за границей», которая писалась во время путешествия Твена по Центральной и Южной Европе.

Следующая изданная работа Твена «Приключения Гекельберри Финна» укрепила его как примечательного американского автора. Некоторые стали называть ее Большим Американским романом. Гекельберри Финн стал продолжением Тома Сойера и имел более серьезный тон, чем его предшественник. Главной идеей в Гекельберри Финне стала вера маленького мальчика в правильные вещи, даже при том, что большинство общества полагает эти вещи неправильными. Книга стала обязательной для прочтения во многих школах Соединенных Штатов, потому что Гек игнорирует многие правила и возрастные ограничения, чтобы быть верным тому, что он считает правильным (история происходит в 1850-ых годах, когда было распространено рабство). Четыреста страниц рукописи Гекельберри Финна были написаны летом 1876 году , сразу после публикации Тома Сойера. Некоторые считают, что прошло семь лет после первого взрыва творческого потенциала и окончанием книги в 1883 году. Другие же считают, что Твен работал над Финном, Принцем и нищим и другими работами в 1880 и других годах. Последняя пятая часть Финна вызывает большие противоречия. Некоторые говорят, что Твен испытывает критика Лео Маркса. Эрнест Хемингуэй когда-то сказал про Гекельберри Финна: «Если вы читаете эту книгу, то вы должны остановиться, где Ниггер Джим разлучен с мальчиками. Это – настоящий конец. Остальное только обман».
В во время завершения Гекельберри Финна, Твен написал книгу «Жизнь на Миссиссппи», которая сильно повлияла на ранее упомянутое произведение. Работа включает в себя воспоминания Твена и новые события после 22-х летнего отсутствия на Миссиссиппи. Книга имеет примечание, потому что Твен объясняет настоящее значение своего псевдонима.



Позднее творчество
После большой работы Твен решил вернуться к своему бизнесу, чтобы держать его на плаву и предотвратить увеличивающиеся трудности, которые возникли из-за его писательской работы. Твен сосредоточился на президенте Уиллисе С. «Мемуары Гранта» для своего неоперившегося издательства, найдя время написать «Историю Частной Кампании, которая не удалась» для журнала «Столетие». Этот рассказ детализировал двухнедельное нахождение Твена в Конфедерации милиции во время Гражданской Войны. Его издательство называлось «Чарльз Л Вебстер и компания». Оно находилось в совместном владении Твена и его племянником со стороны жены, Чарльзом Л Вебстером.
Затем Твен сосредоточился на книга «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура», в котором отобразилось его большое разочарование в политике. Написанная в том же стиле, что и «Принц и нищий», раскрывавшая все нелепости политических и социальных норм, установленных при дворе короля Артура, книга была начата в декабре 1885 года, затем отложена на несколько месяцев до лета 1887 года, и в конечном счете закончена в 1889 году. Твен начал неистово писать статьи и комментарии, чтобы оплатить счета и держать свои дела на плаву, но этого было не достаточно, поэтому в 1894 году он объявил о банкротстве. Его следующая крупномасштабная работа «Puddnhead Wilson» была написана быстро, поскольку Твен всеми силами пытался предотвратить банкротство. В течении месяца с 12 ноября по 14 декабря в 1893 году Твен написал 60 000 слов для романа. Критики указывали на это скорое завершение как на грубую организацию романа. Были проведены параллели между финансовыми недостатками Твена, особенно его желание избежать временных трудностей и стать другим человеком.
Интересно, что фактическое название этого романа точно не установлено. Сначала он был издан в журнале «Столетие». Когда роман был издан в форме книге, появилось название «Puddnhead Wilson». В этом романе рассказывается так же о двух мальчиках, родившихся в один день, и поменявшихся местами в жизни. Рассматривая обстоятельства рождения Клеменса и появления Кометы Галлея и его твердой веры в паранормальное, не удивительно, что такие странные обстоятельства часто встречаются в его произведениях.
Следующая работа Твена была типичным представителем беллетристики, которую он назвал «Личные воспоминания Жанны д”Арк» и посвятил своей жене. Твен говорил, что очень гордится этой работой, не смотря на критику. Книга была его мечтой с детства; он утверждал, что когда бы подростком нашел рукопись, детализирующую жизнь Жанны д”Арк. Твен был уверен, что это спасет его издательство. Его финансовый советник Генри Хаттлестон Роджерс отверг эту идею и забрал Твена из этого бизнеса, но книга, тем не менее, была напечатана.
Во время этого большого финансового упадка, Клеменс издал несколько литературных обзоров в газетах, чтобы сводить концы с концами. Он сильно высмеял Джеймса Фенмиора Купера, в своей статье «Литературные грехи Фенимора Купера». Он откровенно раскритиковал не только автора, но и других критиков, говоря, что прежде чем хвалить работы Купера, Профессор Лондсбери, Брандер Метью и Вилки Коллинс, должны прочитать, хотя бы некоторые из них. Другими авторами, попавшими под его критику в этот период (начинающийся приблизительно во 1890 году и длившийся до его смерти) были Джордж Елиот Джейн Остин и Роберт Луис Стивенсон. Была замечена тенденция подражать стилю Твена в литературной критике, но не выделять действительно хорошие или плохие места в произведениях, а вместо этого оскорблять и умалять всю библиографию автора.
Кажется, что Твен был первым, кто использовал такой язык в критике уже сформировавшихся авторов (и эти авторы были весьма популярны в то время). В дополнение к стилю литературной критики «зуба и когтя», Твен в некоторых письмах и эссе описывает в общих чертах, что он считает «качественным произведением». Он придает особое значение краткости , точному подбору слова и реализму (он говорит, что Следопыт Купера реалистичен, но имен множество недостатков). Как ни странно, но несколько работ Твена критиковались из-за отсутствия организации («Приключения Гекельберри Финна» и «Padd”nhead Wikson»).



Жена Твена умерла в 1904 году, после окончания траура Твен позволил себе издать некоторые работы, которые его жена в течение своей жизни, как цензор, считала недостойными. Одна из этих работ «Таинственный незнакомец», в котором присутствует Сатана, также известная как «Номер 44», в которой показано человечество в различных ситуациях, когда совесть спит. Это особенная работа. Было найдено три версии этого произведения, сделанные в промежутке с 1897 по 1905 год: версия в Ганнибале, версия в Ельсидорфе, версия Магазина Печати. Большое количество версий привело к беспорядку и публикации смешанной версии, и только недавно была найдена оригинальная версия, написанная самим Твеном.
Последней работой Твена была его автобиография, которую он продиктовал и думал, что было бы интересно, если бы он повелся на поводу у прихотей и последующих заказов. Некоторые архивариусы и составители мели проблемы с биографией и перестроили ее в более обычную форму, таким образом, теряя часть юмора Твена.
Финансы, наука и изобретения
Твен заработал существенную сумму на своих произведениях, но большую часть потерял из-за плохих инвестиций, главным образом из-за новых изобретений. Он был очарован наукой и научными изобретениями. Он близко и долго дружил с Николой Тесла, и они оба провели много времени в лаборатории Тесла. Его книга «Янки из Коннектикута при дворе Короля Артура» рассказывает о путешествии во времени из современной Америки, используя знания науки, чтобы ввести научные технологии в Англию времен Короля Артура. Некоторые предполагают, что эта книга сделала Твена пионером в жанре научной фантастики. Изобретения Твена включают в себя: зажим для кровати для младенцев, новый тип парового двигателя, каолатип (или фототип – машина, предназначенная для выгравировки пластин для печати). Машина для набора страниц была красиво спроектированным чудом, которое поразил зрителей, видевших работающее устройство, но была склонна к сбоям в работе; прежде чем быть коммерчески усовершенствованной, она устарела с появлением Линотипа. Но зато Твен запатентовал усовершенствованные съемные приспособления для предметов одежды, т.е. подтяжки.
Твен также потерял много денег на своем издательстве, продавая мемуары Юлиусеса С Гарнта, которое поначалу было успешным, но вскоре обанкротилось из-за идеи, что широкую публику будет интересовать жизнь Папы Римского. Было продано менее двухсот копий.



Работы и лекции Твена, объединенные с помощью нового друга, позволили ему подняться материально. В 1893 году он начал 15 летнюю дружбу с финансистом Генри Хьюттлестоном Роджерсом, руководителем Стандарт Оил. Сначала Роджерс заставил Твена объявить о банкротстве. Потом Роджерс посоветовал Твену передать авторские права на свои работы его жене, Оливи, чтобы кредиторы не могли завладеть ими. Наконец Роджерс принял на полное управление финансами Твена, до тех пор, пока не расплатились со всеми кредиторами. Тогда же Твен совершил кругосветный тур с лекциями, чтобы полностью рассчитаться с кредиторами, хотя в то время уже не находился под юридическими обязательствами.
Дружба с Генри Х Роджерсом
Эти два мужчины знакомили друг друга с разыми людьми. Твен был поклонником слепой и глухой девушки Элен Кллер. Впервые он встретился с ней и Энн Салливан в доме Лорнса Ньюттона в Нью-Йорке зимой 1894 года. Твен представил их Роджерсу и его жене, которые заплатили за образование Келлер в колежде Редклифф. Именно Твен приписывают выделение Салливан, гувернантки и компаньона Келлер, как «чудо-работника». Его слова позже послужили названием игры Влиьяма Гобисона, и адаптации фильма «Чудо-работник». Также Твен представил Роджерсу журналистку Иду М Трабелл, которая взяла сеснсационное интервью у нефтяного барона, которое в последствии привело к распаду Треста Стандарт Оил. К круизам на борту Канава к Твену и Роджерсу часто присоединялся бухгалтер Букер Т Вашингтон, бывший раб, который стал ведущим педегогом.
В то время как Твен поверил Генри Роджерса, руководителя Стандарт Оил, благодаря его спасению от финансового крушения, их близкая дружба в более позднее время была взаимо выгодна. Семья Роджерса со временем стала более близкой Клеменсу, особенно после потери троих из четырех детей и любимой жены. Он стал частым гостем в их особняке в Нью-Йорке, и в 48 комнатном доме во Фэерхевен, и на борту их паровой яхты Канава.
В то время, как эти два старика были считались любителями выпить и поиграть в покер, так же они часто обменивались письмами, когда находились в разъездах под делам. В отличии от личных архивов Роджерса, которые никогда не были представлены общественности, эти письма были опубликованы. Эта переписка демонстрирует известное чувство юмора Твена, и глубокое понимание личной стороны Роджерса.
В апреле 1907 года Твен и Роджерс совершили рейс к открытию Джеймстаунской Выставки в Вирджинии, и благодаря большой популярности Твена, множество поклонников останавливали свои лодки возле яхты «Канава», в надежде увидеть автора. Поскольку огромное количество лодок, собравшихся возле яхты, стало не безопасно, то Твен был вынужден выйти на палубу и приветствовать толпу.
Из-за плохих погодных условий яхта была выведена в Атлантический Океан, во избежание риска. Роджерс и еще несколько человек с его яхты вернулись в Нью-Йорк по железной дороге. Твен не любил железной дороги, поэтому ждал возвращения яхты. Однако репортеры утеряли его след его местонахождения, и когда он не вернулся в Нью-Йорк, как намечалось, в «Нью-Йорк Таймс» вышла статья о возможной гибели Твена в море. После благополучного прибытия в Нью-Йорк, юморист написал статью об эпизоде, предлагая «…исчерпывающее объяснение статьи о моей гибели в море. Если бы существовала какая-нибудь организация для сообщения информации, я бы немедленно информировал взволнованную общественность». Но эта стать была более скучной, нежели ранее выпущенная в 1897 году, когда Твен сказал: «..слухи моей смерти слишком преувеличены», после того, как был послан репортер для расследования смерти Твена. (На самом деле был болен его кузен.)
В том же году, Твен и сын Роджерса, Генри младший вернулись на Джеймстаунскую Выставку на борту «Канавы». Твен помог хозяину 23 сентября 1097 года в день Роберта Фьюлтона во время празднования столетия изобретения парохода Фьюлтона. Твен, приглашенный вместо бывшего президента США Гровера Кливленда, представил Контр-адмирала Парнелла Харрингтона. Твен был встречен пятиминутными аплодисментами; члены аудитории приветствовали его и махали своими шляпами и зонтиками. Глубоко тронутый этим, Твен сказал: «Когда вы обращаетесь к моему разуму, я этого не чувствую, но когда Вы обращаетесь к моему сердцу, я действительно это чувствую».
В апреле два старых друга вернулись в Норфлок, штат Вирджиния, для проведения вечеринки в честь Роджерса и недавно законченной железной дороги в Вирджнии. Это было одно из последних общественных появлений Твена, где он был главным спикером, и широко цитировался в газетах по всей стране.
Месяц спустя, когда Твен находился в пути из Коннектикута в Нью-Йорк, чтобы навестить своего друга, Роджерс внезапно умер 20 мая 1909 года. На Главной станции он был встречен дочерью с новостями. Пораженный горем, Твен пытался избежать встречи с репортерами, которые собрались на станции, говоря только: «Это ужасно… Я не могу говорить об этом». Два дня спустя он поддерживал концы покрова на похоронной процессии в Нью-Йорке. Однако он отказался ехать в Фэервью для погребения. Он сказал , что «я не смогу перенести поездку обратно без моего друга».



Политика и религиозные взгляды
В то время как его репутация как популярного автора затемняет его вклад как социального критика, Твен придерживался сильных политических взглядов. Благодаря семейным контактам его жены, у Твена была связь со многими прогрессивными, занимавшими хорошее положение, людьми. В течение 20 лет своей жизни он был «откровенным антиимпериалистом и антикапиталистом».
Изменение взглядов
Хотя Твен оставался нейтральным во время Гражданской Войны, его взгляды стали более радикальными, поскольку он становился старше. Он признавался, что его взгляды менялись в течение его жизни, обращаясь к одной из его любимых работ: «Когда я прочитал Французскую Революцию Карлаля в 1871 году, я был Жирондистом; каждый раз, когда я перечитывал ее с тех пор, я читал ее совсем по-другому, меняясь постепенно с жизнью и окружающей средой…и теперь перечитав эту книгу вновь, я признаю, что я – санскюлотт! И не просто бледный, бесхарактерный санскюлотт, а Марат!».
Так он описывает изменение своих взглядов и политических побуждений, в контексте Филиппинско-американской войны, с позиции «раскаленного империалиста»:
« Я хотел, чтобы американский орел полетел в Тихий океан крича… Почему бы ему не расправить свои крылья над Филиппинами, спросил я себя?... И я сказал сам себе: вот люди, которые страдали в течение трех столетий. Мы можем сделать их столь же свободными, как и мы сами, дать им правительство и миниатюрную копию американской Конституции, помочь сформировать им их собственную страну, прямо в Тихом Океане, создать совершенно новую республику, чтобы она могла занять свое место среди свободных стран. Это показалось мне сложной задачей, за которую мы взялись. Но потом я еще подумал немного, после тщательно прочитав соглашение Парижа (который закончил испано-америкаскую войну), и увидел, что мы стремимся не освободить, а поработить людей Филиппин. Мы пошли туда, чтобы завоевать, а не искупить. Мне кажется, что сделать этих людей свободными, позволить им решать их внутренние вопросы их собственными способами. Я настроен против когтей орла на любой земле.»



Пацифист или революционер?
«Я, как говорят, являюсь революционером в своих взглядах и принципах. Я всегда нахожусь на стороне революционистов, потому что никогда не было бы революции, если бы не было репрессий и невыносимых условий, и других поводов, чтобы восстать».
Во время Филиппино-Американской войны написал историю, названную «Военная молитва». С помощью этой внутренней борьбы Твен выражает свое мнение относительно нелепости рабства и важности следовать совести, иногда пренебрегая законами общества. Эта работа была представлена для публикации журналу «Харперс базар», но 22 марта 1905 года журнал отклонил ее, как «не совсем подходящего для женского журнала». Спустя восемь дней, Твен написал своему друга Дэниелу Картеру Бреду, которому он читал эту историю: «я не думаю, что «молитва» будет издана в мое время». Поскольку у Твена был эксклюзивный контракт с «Харфест энд Бразерс», он не мог издать «Военную молитву» в другом месте; она оставалась не опубликованной до 1923 года. Эта работа была переиздана протестующими вьетнамскими военными, как материал против кампании.
Твен поддерживал революционеров в Росси, утверждая, что Царя нужно свергнуть, причем жестокими способами, потому что мирные не помогут.

Эмансипация и антирасизм
Твен был сторонником эмансипации, и как говорилось «В провозглашении Линкольна… освободить не только черных от рабства, но и белых тоже». Он утверждал, что цветные не принимают участие в правосудии в Соединенных Штатах, однажды говоря: «я видел оскорбленных китайцев, с которыми ужасно обращаются… но я никогда не видел китайца, исправленного в суде таким образом».
Профсоюзы
Твен поддерживал рабочее движение вообще, особенно один из самых важных союзов, Рыцарей Рабочей силы. В обращении к ним он сказал:
«Кто угнетатели? Немногие: король, капиталист и горстка других надзирателей и руководителей. Кто угнетаемы? Многие: нации земли; ценные персонажи; рабочие, те, кто зарабатывает себе на жизнь своими руками».
Вивисекция
Твен был против вивисекции любого вида, основываясь не на науке, а на эстетике.
«Меня не интересует приведет ли вивисекция к результатам, которые будут полезны человечеству… Боль, которую причиняют животным – это основание моей вражды к вивисекции. И это является более чем основанием для вражды, не смотря на многие другие факторы».



Религиозные взгляды
После смерти Твена, его семья устранила часть работ, которые были особенно непочтительны по отношению к религии, особенно «Письма с Земли», до тех пор пока его дочь Клара полностью не изменила свою позицию в 1962 году в ответ на советскую пропаганду. Антирелигиозное произведение «Таинственный незнакомец» было издано в 1916 году, хотя есть сомнения по поводу того, сам ли Твен написал известную нам версию этой истории. Твен был критически настроен против религии и против Христианства большую часть свой жизни.
Масонство.
Сэмюэл Клменс также был известным масоном, он принадлежал к Дому Полярной Звезды номер 79, который находился в Сент Луисе. Сначала он ему был присвоен статус начинающего ученика 22 мая 1861 года, позже был повышен до степени Поддерживающего Ремесла 12 июня 1861 года и поднят до степени Главного Масона 10 июля 1861 года.
Наследие
Как следствие популярности, у Твена появилось много «тезок». Несколько школ назвали его честь, включая Начальную школу Твена в Хьюстоне, штат Техас, где находится статуя Твена, сидящего на скамье, школу Среднюю школу Марка Твена в Нью-Йорке. Есть несколько школ, названных именем Марка Твена, в различных государствах. Есть и другие структуры, такие как Мемориальный Мост Марка Твена.
Распространяются награды, названные его именем. В 1998 году, центр Искусства Джона Кеннеди создал Приз Марка Твена за американский юмор, вручаемый ежегодно. Премия Марка Твена – ежегодная премия детской литературы в номинации от четырех до восьми, учрежденная Ассоциацией Школьных Библиотекарей Миссури. Университет Стетсона в Деленде во Флориде в сотрудничестве с Детским Домом и Музеем в Ганнибале спонсирует Семинар Молодых Писателей имени Марка Твена. Музей также спонсирует Премию Творческого Преподавания.
Здания, связанные с Твеном, включая некоторые из его домов, стали музеями. Дом, где родился Марк Твен Флорида, Миссури, стал музеем. Дом подруги Лауры Хокинс, которая была прообразом для Бекки Тэчер, известен как «Дом Тэчер». В мае 2007 был открыт для общественности, после окончания кропотливой работы, дом Тома Бланкеншипа, который стал прообразом Гекельберри Финниа. Семейный дом, который Твен построил в Хартфорде, Коннектикут, где он и его жена воспитали троих детей, открыт для посетителей как Дом Марка Твена. В дополнение к этому, астероид 2362 был назван в честь Марка Твена.
Часто Твен изображен в белом костюме, и считается, что он носил белые костюмы всю жизнь. Однако есть предположения, что он стал носить белый костюм после смерти Ливии в 1904 году, и представление о том, что Твен носил его всю жизнь, необоснованны. Нет никаких свидетельств, что он носил белые костюмы до 1904 года; однако это стало его визитной карточкой в конечном чете, а также поводом для анекдотов (например, такими, как ношение летнего белого костюма на Слушание в Конгрессе в течении зимы).
Псевдонимы.
Твен использовал различные псевдонимы, перед тем, как выбрать постоянный – «Марк Твен». Он подписывал юмористические и образные эскизы «Джош» до 1863 года. Дополнительно, он использовал «Том Джефферсон Снодграсс» для рядя юмористических зарисовок. Он утверждал, что его главный псевдоним появился с того времени, как он служил на пароходе, где «Марк Твен» обозначает две морских сажени, глубину, указывающую «безопасную воду» для судна. Морская сажень – морская единица длины, эквивалентна двум ярдам (1.8 метра); «двойка», или на английском «twain» (твен) – эквивалент слову «два» (англ. «two»). Криком моряков было «Марк Твен», или более точнее, «Марком Твеном», что обозначает, что отметка (англ. Mark) на уровне (глубине) двух морских саженей, то есть 12 футов (3.7 метров), воды под судном достаточно, чтобы безопасно пройти.
Твен говорил, что его основной псевдоним был не полностью его изобретением. В «Жизни на Миссиссиппи» он писал:
«Капитан Исая Селлерс не мел литературного таланта, но он имел способность необыкновенно кратко записывать параграфы простой практической информации о реке, и подписывать их «Марк Твен», и потом отдавал их в «Нью Орлеан Пикаюн». Они имели отношение к реке, были точны и ценны… Когда я узнал о его смерти, я был на Тихоокеанском побережье. Я был начинающим журналистом и нуждался в псевдониме…»
Версию Твена об истории происхождения его литературного псевдонима была подвергнута сомнению биографом Джорджем Вильямом.

http://www.marktwain.su/biography/
Рубрики:  Литературное

Метки:  

Картина дня

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 17:52 + в цитатник



Художник Dona Gelsinger
Рубрики:  Живопись

Метки:  


Процитировано 1 раз
Понравилось: 2 пользователям

Волшебство стиха

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 17:49 + в цитатник



Что там в дыму и печали?
- Прошлое, - мне отвечали,
Там драгоценные тени,
Ангелы там пролетели.

Что же мне делать с тенями,
С теми далёкими днями,
Что отпылали, как в домне?
- Помни, - сказали мне, - помни.

Лариса Миллер

Художник Инна Цукахина
Рубрики:  Поэтическое

Метки:  

Виктор Зелик: Изумительная акварель

Пятница, 30 Ноября 2012 г. 16:44 + в цитатник
Это цитата сообщения Супер_Гарнюня [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Изумительная акварель.

 

 

Зелик Виктор- славянский художник, признанный мастер станковой акварельной живописи.

Выпускник Харьковской академии дизайна и искусств. Во время учебы в академии основополагающим для формирования художественной культуры художника стало изучение творчества М.Врубеля, В.Серова, а также художников объединения начала XX века "Мир искусства"
Читать далее...
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Даниил Гранин о Дмитрии Лихачёве

Четверг, 29 Ноября 2012 г. 20:17 + в цитатник
Это цитата сообщения Томаовсянка [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Даниил Гранин о Дмитрии Лихачёве

Гранин Даниил

  Даниил Александрович Гранин- русский писатель, общественный деятель. Родился 1 января 1918 года в селе Волынь Курской области, в семье лесника. После окончания электромеханического факультета Ленинградского политехнического института, работал инженером на Кировском заводе.

Во время Великой Отечественной войны прошел путь от солдата до командира роты. После войны учился в аспирантуре, работал в Ленэнерго, восстанавливая разрушенное в блокаду энергетическое хозяйство города, печатал статьи в научно-технических периодических изданиях. В 1937 году Гранин дебютировал с рассказами "Возвращение Рульяка" и "Родина". Основная тема его произведений - реализм, нравственный выбор ученого, борьба личностного самовыражения с авторитарной властью. Даниил Гранин - автор серии документальных произведений об ученых. "Чем выше научный престиж, тем интереснее нравственный уровень ученого",- считал писатель.

Главный документальный труд Гранина - "Блокадная книга"(1977-1981 гг.), основанная на подлинных свидетельствах жителей осажденного города. Новые грани таланта писателя раскрылись в книге "Бегство в Россию (1994) - авантюрно-детективном романе о жизни ученых. Даниил Гранин - один из инициаторов создания российскрого Пен-Клуба. В настоящее время писатель живет и работает в Санкт-Петербурге.

Гранин Д. А. Наша печаль, наша любовь

… Я привык, что есть человек, по которому можно сверять свои поступки. Его присутствие мешало идти на сделки со своими слабостями. Он защищал нас от того злого, мстительного, циничного, что ежедневно порождало наше время.

Явление Лихачева было необычным, и, как водится, мы не смогли должно оценить его. Только теперь начинаешь видеть величину потери.         

Читать далее...
Рубрики:  Литературное

Метки:  

Мария Петровых

Четверг, 29 Ноября 2012 г. 18:13 + в цитатник
Это цитата сообщения Song__Bird [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Метанья твои никого не тревожат

 

Мария Петровых

1908-1979

Мария Петровых - русский поэт, переводчик, редактор. Близкий друг Анны Ахматовой.

С. Тутунов.

Никто не поможет, никто не поможет,

Метанья твои никого не тревожат,

В себе отыщи непонятную силу,

Как скрытую золотоносную жилу.

Она затаилась под грохот обвала,

Поверь, о поверь, что она не пропала,

Найди, раскопай, обрети эту силу,

Иль знай, что себе ты копаешь могилу.

Пока ещё дышишь – работай, не сетуй,

Не жди, не зови...

MORE
Рубрики:  Поэтическое

Метки:  

Крутые дороги Дмитрия Лихачёва

Четверг, 29 Ноября 2012 г. 18:03 + в цитатник
Это цитата сообщения Томаовсянка [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Крутые дороги Дмитрия Лихачёва

  Лихачёв Дми́трий Серге́евич (28 ноября 1906 года, Санкт-Петербург, Российская империя — 30 сентября 1999 года, Санкт-Петербург, Российская Федерация) — советский и российский филолог, искусствовед, сценарист, академик РАН (до 1991 — АН СССР). Автор фундаментальных трудов, посвящённых истории русской литературы (главным образом древнерусской) и русской культуры. Автор работ (в том числе более сорока книг) по широкому кругу проблем теории и истории древнерусской литературы, многие из которых переведены на английский, болгарский, итальянский, польский, сербский, хорватский, чешский, французский, испанский, японский, китайский, немецкий и другие языки. Автор 500 научных и около 600 публицистических трудов.

  Дмитрий Лихачев – это человек, которому под силу было оставить глубокий след, как в научной, так и в общественно-политической жизни России. Он прошел через суровое горнило испытаний: репрессия и ссылка на Соловки, блокада Ленинграда 1942 года, советский прессинг свободомыслия. Однако все эти обстоятельства были преодолены с достоинством человека, не потерявшего ни веру, ни умение отдавать себя работе, ни чувство долга и ответственности перед родиной.

 

Читать далее...
Рубрики:  Жизнь замечательных людей

Метки:  

Поиск сообщений в Arlinn
Страницы: [178] 177 176 ..
.. 1 Календарь