Осень японских классиков.

Басё
Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
***
Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?
* * *
Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.

* * *
Энкей-хоси
Покинутый приют- весь в зарослях плюща.
Тоскливо здесь. Хозяин все забросил.
Нет никого...
И только каждый год
Печальная сюда приходит осень...

Меня учили...

Меня учили дослушивать до конца,
не лезть в драку и не ломать цветы.
Жить идеалами вечного образца
для подражания. Переходить на «ты»
только в том случае, если хороший друг,
если с ним вместе соли пару пудов,
если с ним рядом уже не один круг.
Меня учили под звонкое: «будь готов!»

Потом учили – стань тише и будешь цел.
Смотри в глаза исключительно тем, кто слаб.
Сбитый прицел – это не твой прицел.
В играх на принцип часто спасает крап.
Ближе к земле, и не так ощутим удар…
Брось эту дурь – шею к небу ты не тяни.
В дальних портах нет стоянки твоим судам -
меня учили под странное: «будь в тени...»

Меня учили... но я оказался глуп:
Ломал цветы и смеялся в глаза волкам.
А тот, который на «ты» и хороший друг
первым поставил у двери моей капкан.
Я был мишенью и стал неплохим стрелком.
Я видел цель… не стеснялся подручных средств...

... только «люблю» на асфальте писать мелком
мне при любом раскладе не надоест...





(с) Щербанова Татьяна

Родиться кошкой...

Родиться кошкой, может быть, в последний раз.
Бродить по крышам, чердакам и чьим-то душам.
Таить насмешку в глубине зеленых глаз,
И лунной пылью утонченно пудрить уши.

Родиться кошкой - и гулять по двум мирам,
Быть сгустком света в мутно-серой круговерти.
Легчайшей тенью пробираться по дворам
И переулкам. А еще – хранить от смерти.

Ловить мышей и наполнять уютом дом
И целый свет, с его пинками и ножами…
Родиться кошкой – беззащитным божеством,
Пушистым зверем с ярко-мудрыми глазами.




(с) Ирина Корнетова

И тверже шаг, и шире путь...

 
И тверже шаг, и шире путь
во искупленье,
а боль объявит как-нибудь
сопротивленье:

пусть лучше нам прикажет жизнь
разминку в тире,
чем приключения души
в стеклянном мире.

Пусть лучше за плечом сума —
закон клошара, —
чем приключения ума
в подлунном шаре…

Открой плетением словес
тугую повесть,
где будет про Благую Весть,
про злую совесть,

про то, что стен Его тюрьмы
не знали, святы…

Там будет сказано, что мы
не виноваты.

 

Вера Калмыкова 

 

 

***

Им никто не сказал, что по-сути они — все художники,
Каждым шагом своим, словно краской, касаясь холста,
(И на первый — второй: эти веруют, эти — безбожники),
Мажут кистью — судьбой по прозрачному лику Христа.
Им никто не сказал, что цвета — это, в общем-то, главное,
Чем светлее и ярче, тем больше на свете весны,
А у чёрных глубин и в зрачках что-то больно-печальное...
То, что лечат вершины восторгом своей белизны.
Все поступки и мысли — основа как белое/чёрное,
Интонации слов — это ноты и полутона -
Добродушное, милое, злобное, глупое, вздорное
На холсте Человечество пишет свои имена.
Этот любит оранжевый цвет и с утра улыбается,
Этот будет грустить, наблюдая за серым дождём,
А кому-то, на синее глядя, наивно мечтается,
Что все беды на свете мы всё-таки переживём.
Здесь, под сердцем, у них и мольберт, и палитра, и кисточка,
Просто нужно понять, что художник не кто-то другой,
И пускай жизнь обычно непрочная тонкая ниточка,
Но, бывает, ложится на холст словно луч золотой.
Я и сам умудрялся творить только чёрным по светлому,
И разбрызгивать грязные пятна на чей-то эскиз,
Мне успеть бы теперь к своему отпечатку портретному
Лучик солнца найти, не роняя ни капельки вниз...





(c) Юрий Егоров

Кошка Московская =)

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

(c)Julber
 

От окраины к центру

 

Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.

Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность.

Джаз предместий приветствует нас...

8084

Я снова пишу тебе письма: аз, буки, веди. Веди меня в мир, в этот творческий балаган.
Такого раньше никто не видел, никто не ведал и, наверное, даже не предполагал,
Что каждый из нас душевно болен, духовно беден, но реки внутри выходят за берега.

И вот я сижу в полуметре от монитора, и мысли мои пусты, как чистый бумаги лист,
Они тяжелы, словно каменный молот Тора, но все убежали да как-то еще спаслись.
На завтра в планах кофе и мониторинг, и плакать, и в срок заканчивать пресс-релиз.

И надо будет опять кружиться, звенеть, вживаться в эту цветную рябь, безумную кутерьму,
А мне будто снова десять, пятнадцать, двадцать, и я ничего здесь не знаю и не пойму,
Что любовь - лишь одна из множества девиаций, свобода, уж слишком похожая на тюрьму.

К обеду на плечи давит тугая масса ненужных сомнений: все верно и все не так,
И все, чем сегодня хочется заниматься - курить на балконе, плакать, звучать не в такт,
Но сколько б я не игралась в свое жеманство, внутри все такая же вечная мерзлота.

Мой каждый порыв: дурачиться, верить, драться, натянут на мир, как кожа на барабан,
И все здесь давно друг другу отцы и братья, и все, как один, умны, только я - баран.
Я утром встаю, и не хочется даже браться за эту чужую жизнь, за последний бан.

Чтоб вычерпать нашу реку, не хватит ведер, ты говоришь сам с собой, как спокойный псих.
Я снова пишу тебе письма: глаголь, живете, юс малый, добро, люди, ижица, фита, пси.
Чем чаще я оставляю тебя одного, тем звонче пою о том, о чем ты не попросил.

Спокойной ночи, чувства берут за жабры, но мое слово твердо, иже, омега, цы.
Время смывает память как будто шваброй, но запомни меня - весь этот ходячий цирк.
Однажды мне надоест быть смешной и храброй, и я напишу, какие мы молодцы.

© Rowana

***

Вот ещё одна зима на подходе,
Снегопад не дальше дня перехода,
Приурочен белый штурм к непогоде –
На декабрь уходящего года.
Лютой конницей ворвутся метели,
Всё сметут и заметут жгучим снегом!
Ну, скажи… нам от зимы неужели
Ни обманом не спастись, ни побегом?
Закуют морозы окна в узоры,
И пробьётся свет сквозь них еле-еле,
А ветра с цепи сорвутся в просторы,
Чтобы мы уйти к теплу не посмели.
Выше крыши лягут утром сугробы,
Всё замёрзнет – от реки до слезинки,
И блестящим серебром высшей пробы
Бесконечно будут падать снежинки.
Что же делать нам с тобой? Как согреться?
Полтораста зимних дней дольше века!
Если тронет свет любви чьё-то сердце,
Отогреется душа человека?
Станут ближе звёзды в поясе Млечном,
И на улицы опять выйдут люди -
Будет лес стоять в своём подвенечном
Белоснежном и нетронутом чуде…





(с) СказочНик

Обернись

Семизвучная пела кифара -
Слух имеющий, всякий пленён.
Пали ниц перед трепетным даром
И Аид, и суровый Харон.

Шли на голос прозрачные лики
Из покинувших бренную жизнь.
...И неслышная тень Эвридики
Умоляла тебя: «... Обернись!»

Ты не знал. Было ей очевидно,
(И от боли стонало в груди),
Что из тёмного царства Аида
Должен выйти был кто-то один...

Автор - Арома Лайм

Джордж Фредерик Уотс Орфей и Эвридика

ДАЛЕЕ

_____________________________________________________________________

Профессиональный звук - это имидж студии "Soundmakers"! Надеюсь, эта ценная информация понадобится рекламным агентствам, радиостанциям, ночным клубам, кинотеатрам, супермаркетам и другим организациям для осуществления качественной аудио и видео рекламы! Закажите ролик в качественном озвучивании по доступным ценам. Аудиореклама  - лучшее решение для презентации своих товаров и услуг!

Памяти любимой поэтессы / Белла Ахмадулина

Известная советская и российская поэтесса Белла Ахмадулина скончалась вечером 29 ноября 2010 года на 74-м году жизни в Переделкино.
Белла Ахмадулина - это «голос эпохи», такой же символ 20 века для России, как две другие талантливейшие поэтессы - Анна Ахматова и Марина Цветаева.
«Сокровище русской поэзии» - так назвал Беллу Ахмадулину ее коллега, поэт, нобелевский лауреат Иосиф Бродский.
RIP

Любовь и все рождаемые ею переживания, творчество - главные предметы стихотворных размышлений Ахмадулиной.
Ее всегда изысканные, витиеватые, в духе благородной старины, стихи, которые Вознесенский сравнил с «высшей гармонией», а Евтушенко - с «брюссельскими кружевами», звучат в фильмах, положены на музыку.

Всех обожаний бедствие огромно.
И не совпасть, и связи не прервать.
Так навсегда, что даже у надгробья,—
потупившись, не смея быть при Вас,—
изъявленную внятно, но не грозно
надземную приемлю неприязнь.

При веяньях залива, при закате
стою, как нищий, согнанный с крыльца.
Но это лишь усмешка, не проклятье.
Крест благородней, чем чугун креста.
Ирония — избранников занятье.
Туманна окончательность конца.

Белла Ахмадулина 1983



Личность
История
Кумиры
Ретроперсона
Стихи
Литература

Назавтра обещали звездопад –
Один лишь раз за тысячу столетий.
Представь, что с неба звезды полетят,
А на земле возьмут и не заметят..

Представь, что будет ветер и темно,
А звезды – будто снег на подоконник,
Или на пол.. в раскрытое окно..
А так хотелось, в теплые ладони..

Я выбегу на крышу ввечеру
И простою всю ночь под звездопадом,
Чтобы поймать горячую звезду,
Одну звезду! И больше мне не надо.

Назавтра обещали звездопад.
А на земле возьмут и не поверят,
И зря по крышам звезды простучат..
Слепые звезды. В запертые двери.

И чудаки на крышах с высоты
Увидят, как в чернильном океане
Погибнут нерожденные мечты
И сотни незагаданных желаний...
 

Автор мне не известен. 

Одинокий мужчина и его одинокая кошка....

Одинокий мужчина и его одинокая кошка…
Утром, встав, потянувшись, как в принципе было всегда…
А потом эти двое сидели, смеясь, у окошка…
Не смогли поделить круасан на двоих, вот беда…

И сидели, деля подоконник, кто справа, кто слева…
Подставляя взошедшему солнцу два разных лица…
На одном, помохнатей, читалось - Я все ж королева…
На втором, чуть небритом, блестели задорно глаза…

 И допив капучино, а кошка тарелочку сливок…
Посмотрев друг на друга, глазами сказали - Пора…
Он ушел на работу, насыпав ей в чашку оливок…
Вот такая вот странная кошка с мужчиной жила…

И ждала его, взглядом зеленым, скользя по дорожке…
Потому, что однажды, к замерзшей он вдруг подошел…
И сказал – Извини, я давно так мечтаю о кошке…
Может, будешь моей, вдруг тебя не случайно нашел?

И она согласилась, ну, а как было кошке ответить…
“Он такой одинокий, как я, и глаза ничего…
да и пахнет приятно, печеньем, как пахнут лишь дети…
этот ведь не обидит… ”подумав. И стала его…

С той поры и живут одинокие, странные рядом...
Иногда он читает для кошки стихи до утра…
А когда засыпает, то кошка с таинственным взглядом…
Охраняет его… …раскрывая два белых крыла…

Юрий Левитанский "Я люблю эти дни..."

Если дороги нет...

Если дороги нет, значит, она везде.
Значит, не повезут, раз в самолёт не сели.
Значит, идти самим – ножками по воде.
Это такой экстрим. Джунгли и Крайний Север.

Лондон (который Джек) даст нам с тобой совет:
двигаться не спеша, крепко держа друг друга.
Птицы летят на юг – в жёлтый вечерний свет.
Мы же с тобой пойдём прочь от тепла и юга –

с северной стороны есть на деревьях мох –
вот нам и компас. Мы – просто другие птицы.
Всё, что ты раньше знал, всё, что ты раньше мог,
нам на пути вдвоём больше не пригодится.

Будет другая жизнь – заново, набело –
ножками по воде, в слякоть, по бездорожью.
Мимо летят авто, пули, добро и зло.
Как же «дороги нет»? Вот она, мой хороший!




(с) Ника Невыразимова

Блок, которого никто не знал

Настроение сейчас - театральное


* * *


Явился он на стройном бале
В блестяще сомкнутом кругу.
Огни зловещие мигали,
И взор описывал дугу.

Всю ночь кружились в шумном танце,
Всю ночь у стен сжимался круг.
И на заре - в оконном глянце
Бесшумный появился друг.

Он встал и поднял взор совиный,
И смотрит - пристальный - один,
Куда за бледной Коломбиной
Бежал звенящий Арлекин.

А там - в углу - под образами.
В толпе, мятущейся пестро,
Вращая детскими глазами,
Дрожит обманутый Пьеро.

Три души


Мир взоры обращает к небесам:

Трём душам предложили выбрать МАМ!
И АНГЕЛ ,вопросивши ,ждёт ответ.
Свобода выбора.
Насилья нет.

Вот первая душа:

-Желаю я,
Что б приняла меня вон ТА семья.
Они богаты,знатны.И умны.
ТАКИЕ всем родители нужны.

Вторая выбирает тех, кто пьет.

-Но... заберут отсюда через год!
-Я вырасту и буду помогать.
Всё, выбрал!!!.Мне нужна лишь ЭТА мать!

-Постой!Но там,куда тебя сдадут
ты не найдёшь душе своей приют!
Там голод, холод и друзей обман!

-Нет, Ангел, мне других не надо мам!
Лишь об одном прошу: меня спасай.
Душе моей пропащей стать не дай!
И ВЕРУ сохрани в душе моей.
А мне туда...В семью....Я нужен ЕЙ!


Вот перед выбором последняя душа.

Сидит и думает.
Спокойно. Не спеша:

-Вон моя мать!
Которая одна....
-Где? - Ангел наклонился,-
-Не видна...
Она и раньше не могла рожать.
Сейчас стара!
Ну, как тебя отдать?

-Отдай! Я нужен ей.
А мне ОНА.

-Учительница!
Старая!
Одна!
Нет даже дома,чтобы своего.
И в целом мире больше никого.

-Я знаю, что наказана она.
Но Я ей нужен! Мне ОНА нужна!


С работы, с грустью, молча, не спеша
Учительница шла.
Едва дыша:
Чуть сердце прихватило.
У забора
Присела к бабкам.
Слышит разговоры:

У Ивановых Нюшка родила!
В пятнадцать лет-
такие вот дела!!!.
И всей семьёй решили : отдавать!!!
Какая, дескать, Нюшка будет мать???...

Учительница встала и пошла...
Болело сердце!
Плакала душа!
Вот так же в юности
когда-то мать
Не разрешила ей
дитя рожать...

Проплакала несчастная
всю ночь.
И детский зов
не в силах превозмочь:
-Ты - мама мне!
Возьми меня!
Возьми!
Ты мне нужна-
лишь руку протяни!

Едва дождавшись Утра
к ним она:
Я заберу.
Ведь знаете-одна...

Ребенок в свертке спал!
Шла не спеша
Счастливо-искуплённая душа...

Владей собой среди толпы смятенной!

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил – жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Киплинг. В переводе Лозинского

Уважаемый Бог



Уважаемый бог,
я пишу это, глядя на стену
твоего очага - подо мною Иерусалим.
Я давно собиралась с тобой говорить откровенно,
да немного мешает приросший со временем грим.
Неудобно тебя отвлекать, ты, наверное, занят
трудоемким разделом уроков и всяческих благ,
вон из Праги приезжий, из Лондона, наш из Рязани -
у тебя и без местных просителей полный аншлаг.
Разбирай, разбирай не спеша неподъемную груду,
мы ж как дети - нам все разложи на добро и на зло.
Я в сторонке, вот тут посижу, я просить и не буду,
просто ветром попутным случайно сюда занесло...

Уважаемый бог,
я нарочно с тобою без отчеств
по понятному ряду достаточно веских причин,
не подумай плохого - я помню, по классу пророчеств
у тебя наивысший, к тому же, единственный чин.
Мне с годами, скажу тебе правду, становится хуже,
ты прости богохульство такое, но сам посмотри:
это как-то нечестно - ты только один, и снаружи,
а чертей у меня ровно тысяча бьётся, внутри,
им давно надоело и тошно в таком гееноме,
только некуда деться, для них это все-таки дом;
я сама, если честно, от этих своих антиномий
невозможно устала, смеяться смеюсь, но с трудом.

Уважаемый бог,
я забыла бумагу и ручку,
я всегда забываю про главное в нужный момент,
да и мне ни за что не пробраться сквозь эту толкучку,
где торопится каждый оставить в стене документ.
Ты прости мою спутанность мыслей и качество слога,
я умею красиво и даже стихами могу,
только слишком красиво под носом у бога - убого,
а к творцу со своими стихами - вообще не в дугу.
Ты прости, что срывала свои и чужие вериги,
безоружен мой личный, ослабший теперь, бундесвер,
что и в городе трех мировых популярных религий
не смогла отыскать ни одной из спасительных вер,
что пришла к твоему очагу в несмываемом гриме...
Утомила, наверно? Прости меня, дуру - пойду.
Ну... счастливо тебе оставаться в Иерусалиме.
И до встречи. На этом же месте. В грядущем году.


(с) girl_robber