-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в чепьювин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 27.02.2006
Записей:
Комментариев:
Написано: 1635

Дневник


"I don’t know half of you half as well as I should like; and I like less than half of you half as well as you deserve". Bilbo Baggins

 


Без заголовка

Воскресенье, 18 Марта 2007 г. 18:17 + в цитатник
А здесь уже совсем весна
 (700x525, 165Kb)
 (525x700, 213Kb)
 (525x700, 158Kb)
 (525x700, 149Kb)

Без заголовка

Воскресенье, 18 Марта 2007 г. 18:13 + в цитатник
обед
 (700x525, 92Kb)

Без заголовка

Воскресенье, 18 Марта 2007 г. 18:09 + в цитатник
изучаем новую квартиру и заодно тренируемся стоять
 (525x700, 120Kb)

Без заголовка

Пятница, 16 Марта 2007 г. 14:45 + в цитатник
В самолете. Кое-кто беспрерывно крутился и вертелся все три часа полета.
 (700x525, 127Kb)

Без заголовка

Пятница, 16 Марта 2007 г. 14:34 + в цитатник
Вчера вечером мы прибыли в Сэн-Жэни, на прежнее место (здесь даже Ваня уже был). Тут весна, солнце, цветы, птички поют... А у нас в подмосковье весна только открывает глазки, народ еще на лыжах катается в лесу.

Без заголовка

Пятница, 23 Февраля 2007 г. 21:57 + в цитатник
Когда сбываются мечты - это здорово! А когда "сбываешь" их сам - еще лучше! Я учусь ездить верхом. В прошлый раз скакала на Зевсе, сегодня - на Прибое.

А у некоторых тем временем вылез пятый зуб.

Без заголовка

Пятница, 23 Февраля 2007 г. 20:48 + в цитатник
Красивый музей:
http://www.npm.gov.tw
 (280x280, 24Kb)

Без заголовка

Вторник, 06 Февраля 2007 г. 22:14 + в цитатник
Зима в Харькове.
(с) Наталья Козлова
 (699x489, 228Kb)

Без заголовка

Воскресенье, 04 Февраля 2007 г. 18:29 + в цитатник
Недавно гуляли в прекрасном зимнем лесу, который начинается напротив нашего дома.
 (471x698, 125Kb)

Без заголовка

Воскресенье, 04 Февраля 2007 г. 18:24 + в цитатник
Моя статья для журнала "Человек без границ":

«Чело Века» Андрея Белого: дитя, человек, культура

«...образ ребенка,
как символ духа в нас,
меня утешал...»
Андрей Белый

«Кем ты будешь, когда вырастешь?» – спрашивали нас в детстве. Мы выросли и стали специалистами, владельцами имущества, налогоплательщиками… стали взрослыми. Постепенно и незаметно угасал в нас внутренний ребенок, непосредственный, талантливый, всегда готовый учиться. И теперь уже мало кто из нас, взрослых, видит на рисунке своей судьбы не котелок «человека без лица» Рене Магритта, а удава и слона: приключение, тайну, мечту. Но прежний вопрос, хоть и звучит теперь иначе, все еще требует ответа. Стал ли я тем, кем мечтал стать? Сейчас, когда я вырос, что еще может вырасти внутри меня?
Для кого-то детская мечта превратилось в дело всей жизни. Счастливы те люди, которые уже в юности почувствовали свое предназначение и смогли следовать по единственному, собственному пути. «Во мне необычайно рано пробудился интерес к философским проблемам, и я осознал свое философское призвание еще мальчиком <…> Никогда никто не натолкнул меня на занятия философией, это родилось изнутри», – писал Н. Бердяев в автобиографии «Самопознание». «Уже писатель», – сказала о себе пятилетней М. Цветаева в автобиографической повести «Мать и музыка»: это было врожденное, «заданное». «Я всегда был символистом», – утверждал Андрей Белый. Ребенком, еще не умея говорить, он открыл в себе и в мире то, что позже будет понято им как символ. Что есть символ? Символ связывает быт и бытие, земное и трансцендентное; обращающийся к символу не найдет в нем прямого пути к истине, но может ощутить ее присутствие. Символ позволяет запечатлеть в произведении искусства миги интуитивного прозрения художника, когда в конкретном и преходящем ему видится высшее, общемировое, вечное. Повзрослев и став писателем, Андрей Белый сумел передать звучание символов на страницах своих книг. Его творчество подобно нотной записи огромной симфонии, в которой сплетаются голоса человека и вселенной.
Андрей Белый (настоящее имя Борис Николаевич Бугаев) вспоминал, что его детство прошло в стремлении противопоставить миру взрослых свой собственный, манящий и пугающий одновременно. Этот внутренний мир словно сложился из отголосков таинственного дочеловеческого прошлого. Мальчик не открывал его никому и называл, не находя другого имени, «это», «мое». В семье профессора математики на маленького Борю «ушатами изливали лозунги дарвинизма, механического мировоззрения, геологии и палеонтологии». Внутренним бунтом ребенка против такого образа мира стали игры, в которых все окружающее приобретало символический смысл, становилось жестом тайны, безмолвно глядящей из-за «покрова Майи», обыденной жизни. В этих играх-символизациях, в детском мифотворчестве зарождалось литературное творчество Андрея Белого – писателя, философа, стиховеда, публициста, лектора… В гимназические годы разнообразное чтение помогло связать индивидуальные образы внутреннего «я» с глубокими символами мировой культуры. Гимназист Боря Бугаев находит «свое» на страницах «Упанишад»; узнает в творчестве Вл. Соловьева, М. Врубеля, Э. Грига, Р. Вагнера, А. Фета знакомый с детства опыт символического видения; увлеченно читает философов, в частности, И. Канта, чья система будет объектом критики Андрея Белого на протяжении многих лет.
Из множества открывавшихся перед ним путей (наука, музыка, философия, критика) юноша выбрал литературное творчество. Но, как и многие его современники, он был человеком «многострунной культуры», область его интересов и занятий была гораздо шире профессиональной деятельности. Начало литературной жизни писателя совпало с работой в химической лаборатории Московского университета. Андрей Белый всегда подчеркивал, что он «естественник», и был знаком с последними достижениями современной ему науки. Вдова писателя Клавдия Николаевна Бугаева отмечала, что в его мышлении «образность художественной мысли сочеталась с конкретностью мысли научной и с точностью мысли исследовательской. Он любил факты, опыт и точное знание. Физика, химия, их достижения интересовали его до конца. Он говорил о Боре и Резерфорде, когда о них знали еще только узкие специалисты».
Первые литературные произведения молодого писателя имеют название «Симфонии». Его зрелые художественные тексты также пронизаны музыкальным, полифоническим началом. Андрей Белый придал поэзии и прозе контрапунктное звучание, подобное одновременному ведению переплетающихся голосов в музыке. Музыкальная, поэтическая, философская стихии его произведений слагаются в единое целое и позволяют читателю не только прочитать символический текст, но и почувствовать его сокровенный смысл, сопережить его творение.
Эпоху конца ХIХ – начала ХХ века в России называют русским Возрождением. К.Н. Бугаева писала, что личность Андрея Белого ассоциируется у нее именно с характером Ренессанса, «той великой эпохи, которая утверждала достоинство человека и боролась за его освобождение». Ведь «в каждом он прежде всего предполагал и уважал – человека». Этика и эстетика были для него неразделимы. «У Б.Н. (Андрея Белого) был жизненный идеал человека, заветный и тайно хранимый. Он… назвал его греческим словом kalos k’agatos (kalos kai agatos) – прекрасный и добрый или kalokagatos – прекрасно-добрый (благой), в одно слово, как оно звучало для греков.
Этот утерянный ныне эпитет показывает, что они умели еще не отделять красоту от добра и воспринимать их синтетически, одновременно, как внешнюю и внутреннюю сторону явлений». Подобно Диогену, Андрей Белый «ходил с фонарем» и искал в каждом человеке «Чело Века» – высшее, созидательное начало. В воспоминаниях К.Н. Бугаевой оживают сцены, в которых проявлялось по-настоящему человечное отношение писателя к людям. Так, когда к уже смертельно больному Борису Николаевичу в больницу пришел парикмахер (сам он не мог бриться), «Б.Н. вдруг с ласковой улыбкой протянул ему руку и едва слышно сказал:
– Здравствуйте… спасибо сердечное… что пришли… – (он с трудом говорил). <…> Когда процедура бриться окончилась и молодой человек вышел, порывисто и как-то бурно пожав снова поднявшуюся к нему руку, Б.Н. взглянул на меня и, как бы извиняясь, – врачи запретили ему все лишние движения, – тихо, но твердо сказал:
– Нельзя… Ведь – человек…»

Стремление передать безграничность внутреннего мира человека и его связь с бесконечной вселенной, сопоставить далекие и подчас даже противоположные (на первый взгляд) сферы жизни, поиск глубочайших ее основ, – все это входило в круг духовных и художнических исканий мыслителей рубежа веков. А творческое наследие Андрея Белого – замечательный документ этого напряженного процесса. Путь познания человека и, прежде всего, познания себя, отразился в двух символических образах художественного мира Андрея Белого, которые, подобно лейтмотиву в музыке, появляются, варьируясь, в его произведениях разных лет. Это образы Софии-Премудрости и ребенка.
Образ Софии, связывающей человеческое и божественное, пришел в русскую литературу рубежа ХIХ-ХХ веков во многом благодаря мистическим прозрениям Вл. Соловьева. От этого философа писатели-символисты унаследовали идею теургии, то есть творчества, подобного религиозному откровению, несущему в наш мир весть высшего мира. «…В глубине целей, выдвигаемых искусством, таятся религиозные цели: это цели преображения человечества», – писал Андрей Белый в статье «Смысл искусства». Для него Вл. Соловьев стал одним из тех духовных спутников-учителей, которые не случайно встречаются на жизненном пути и помогают осознать его как путь ученичества.
В творчестве Андрея Белого соловьевская Душа мира перевоплотились в символ живой и прекрасной Мысли, которую мыслитель, подобно Зигфриду, должен пробудить и спасти от дракона абстракций и схем, освободить от ставших привычными безжизненных терминов. «Точно дело шло о спасении любимой, он бросался на сухие каркасы философских систем <…> стремился вновь сочетать, реконструировать и осмыслить в архитектонике целого далеко разошедшиеся сферы культуры: философию, науку, искусство, найти и показать текучую пересеченность всего и во всем», – писала К.Н. Бугаева. Писатель сохранил в себе ощущение единства мира, которое знакомо детям; в своих автобиографических записях он передавал его строками Ф. Тютчева:

Миг тоски невыразимой!
Все во мне, и я во всем…

Долгие духовные поиски привели писателя к учению Рудольфа Штейнера. В антропософии Р. Штейнера физическое тело, эмоции, сознание, духовное начало в человеке рассматриваются не раздельно, а как грани, или этапы, единого целого. Так же и явления природы, ход человеческой истории и внутренний мир отдельно взятого человека выстраиваются в живую, органически связанную целостность. Андрей Белый слушал лекции Р. Штейнера и участвовал в строительстве антропософского «Гётеанума». Позже он организовал в России «Вольную философскую ассоциацию», задуманную как содружество мыслящих людей, занимающих подлинно активное место в своей стране. Целью «Вольфилы» было перенесение знаний и принципов антропософии на русскую почву, восстановление культуры в голодной послереволюционной России. «Вольфила» просуществовала несколько лет и вынужденно прекратила свою деятельность в 1924 году по вполне понятным причинам. Андрей Белый навсегда остался верен антропософии, в которой увидел возрождение древней философии как любви к мудрости. Подобно Данте, обращавшемуся к Даме Философии, он воспевал «сестру-Антропософию» в очень личных, нежных, любовных стихотворениях:

Ты снилась мне, светясь... когда-то, где-то...
Сестра моя!
Люблю Тебя: Ты – персикова цвета
Цветущая заря.

(«Антропософии», 1918)

Андрей Белый стремился внести свою лепту в создание синтетической культуры, которая органично соединяла бы в себе ныне далекие друг от друга области – такие, например, как искусство и точная наука: «…Я не довольствуюсь эстетикой, религией и наукой, а выдвигаю по-своему проблему цельности под формой символизма». Сама культура понималась им как связь, интеграция.. Современный человек, утверждал символист, мыслит разобщенными понятиями, а современная философия выродилась в знание о знаниях, тогда как изначально Философия была самим устремлением к мудрости, познанию, творчеству. Человек должен вернуть себе свободу живой мысли и осознать себя не биологическим существом или «собранием чувственно-эгоистических импульсов», но духовной сущностью, связанной со всеми другими «Я». Только так человек станет «Челом Века», созидателем и хранителем культуры, ведь она «определяется ростом человеческого самосознания; она есть рассказ о росте нашего «Я»». Этот внутренний рост, «второе рождение» человека и его путь ученичества в художественном творчестве Андрея Белого воплощен в образе ребенка.

В мифологии многих народов ребенок символизирует чистоту, воплощение скрытых возможностей, идею совершенного человека. Многие русские писатели и поэты рубежа XIX-XX веков обращались к воспоминаниям о своем детстве. Возвращение к истокам позволяло им не только познавать себя, но и восстанавливать глубокие мифологические корни жизни, ибо «детство мое есть прообраз всякого детства; младенчество мира, жизни, человечества прообразует детство» (Андрей Белый). В воспоминаниях художников Серебряного века о сокровенной стране детства границы привычного «семейно-бытового» мира ребенка оказываются зыбкими и за стенами детской открывается космос. Память о детстве – об утраченной отчизне души – становится самопознанием. Так, в творчестве И. Бунина воспоминание – это духовная работа, познание мира и восстановление связи с вечным и всеобщим. И хотя вскоре после рождения человек утрачивает связь с высшим миром, из которого пришла его душа, тоска по нему остается на всю жизнь: «…Я лежал в темной спальне в своей детской кроватке, все глядела на меня в окно, с высоты, какая-то тихая звезда... Что надо было ей от меня? Что она мне без слов говорила, куда звала, о чем напоминала?» («Жизнь Арсеньева», 1928). И. Бунин уподобил воспоминания отдельного человека процессу культуры, которая оставляет для потомков самое ценное.
«Мало кто из взрослых знает и слышит то, что зиждит, ладит и шьет его», – писал Б. Пастернак. Может быть, все мы в детстве знали о себе что-то важное, но потом забыли и стали блуждать в поисках своей судьбы? Ведь детство – это не наивный конфетный мир с обличием рекламного пупса, а таинственное время великих открытий, глубоких переживаний, время живой связи с огромной вселенной. Об уникальности десткого опыта писал Л. Толстой: «разве я не жил тогда, когда учился смотреть, слушать, понимать, говорить… Разве не тогда я приобрел все то, чем я теперь живу, и приобрел так много, так быстро, что во всю свою жизнь не приобрел и одной сотой того? От пятилетнего ребенка до меня – только шаг. От новорожденного до пятилетнего ребенка – страшное расстояние. От зародыша до новорожденного – пучина». Младшие современники Л. Толстого, деятели русской культуры рубежа веков обратились к миру детства не свысока, не с позиции взрослого, который все знает и всегда прав, а иначе. В мире детства они искали утраченные ценности, которые позволили бы обновить культуру, вернуть ей живой смысл. На страницах их книг душа ребенка предстает не «чистым листом», но древней, мудрой сущностью, пришедшей в этот мир из высшего мира:
Мать разрешения ждала –
И вышла из туманной лодки
На брег земного бытия
Изгнанница – душа моя.

(Вяч. Иванов, «Младенчество», 1918)

Известный в мифологии сюжет о рождении как нисхождении души из высшего мира подтверждался личными, интимными воспоминаниями. «…То, что я – маленький, случайное несчастье, что ли: не истина, а – социальное положение среди более, чем я, позабывших и именуемых – взрослыми; мне, младенцу (старику ненашего мира) они объясняют игрушки», – писал Андрей Белый в автобиографическом романе. М. Волошин в статье 1907 года «Откровения детских игр» утверждал: «Ребенок живет полнее, сосредоточеннее и трагичнее взрослого». Взрослые совершают ошибку, отрывая ребенка от его творческой игры, преображающей весь мир, от «естественного мира грезы». И если мы, взрослые, осознаем всю значимость его переживаний, то «вместо насильственного заполнения его девственной памяти бесполезными и безразличными сведениями, мешающими его работе, мы сами будем учиться у него, следить за его путями и только изредка помогать ему переносить непомерное напряжение его духа».
Ребенок еще близок к божественному началу мироздания. Он слышит звучание звезд, но не может передать его «земным» языком. «В детстве мы без слов знаем многое из того, к чему потом целую жизнь мы пытаемся, и часто напрасно, приблизиться лабиринтной дорогой слов», – писал К. Бальмонт. Взрослый забывает о безмолвной мудрости детства, и лишь художник в интуитивно-творческом порыве способен воплотить сокровенное знание в звуке, образе, слове. Культура Серебряного века возвратила художественному слову статус магического знака, а автору текста – роль демиурга, жреца. В автобиографических романах Андрея Белого ребенок еще не знает слов и понятий «взрослого» языка и мучительно ищет средства для выражения своих чувств. Белый-писатель продолжает эту работу души, стремясь услышать далекие голоса своего детства и ответить себе на вопрос: «как ты стал таким, какой ты есть». Путь к себе-ребенку для Андрея Белого – это его путь ученичества, а поиск художественных образов и слов – это поиск сокровенного «Слова», тождественного таинственным основам мироздания. Образ ребенка, новой, чистой души, которую каждый может вырастить в себе, стал для писателя символом его мечты о будущем преображении всего человечества и каждого человека.


Литература:
Аверин Б.В. Дар Мнемозины… – СПб., 2003.
Белый А. Символизм как миропонимание. – М., 1994.
Белый А. Душа самосознающая. – М., 1999.
Бугаева К.Н. Воспоминания об Андрее Белом. – СПб., 2001.
Волошин М. Откровения детских игр // Волошин М. Лики творчества. – М.: Наука, 1989.
Колобаева Л.А. Русский символизм. – М., 2000.
Рубрики:  Филолог

Без заголовка

Четверг, 25 Января 2007 г. 20:32 + в цитатник
Метель второй день. Хотели снега - вот вам...
Зато самые смелые, типа меня, могут пойти кататься на лыжах в лес, уррррра!

Интересно, до Харькова долетело хоть немного снега?

Без заголовка

Пятница, 19 Января 2007 г. 11:39 + в цитатник
Ну вот, уже грозятся удалить дневник.
А я возьму, да как напишу... Когда-нибудь. Когда будет время.

Без заголовка

Суббота, 30 Декабря 2006 г. 22:06 + в цитатник
С Новым годом, дорогие друзья! Пусть он принесет вам много радости!

Без заголовка

Четверг, 28 Декабря 2006 г. 00:08 + в цитатник
Предновогодние мы
 (700x525, 134Kb)

Без заголовка

Четверг, 23 Ноября 2006 г. 13:59 + в цитатник
Вот они мы, подмосковные люди
 (700x516, 118Kb)

Игра: любимое и важное на букву "П"

Вторник, 21 Ноября 2006 г. 21:30 + в цитатник
Итак... Хорошо, что я не выбрала себе ник "ььь" :)
Прости, JJJ, что не взялась сразу за обдумывание: 13-го мы улетели из солнечной Швейцарии и спустились в этот холодный туман, который расселся тут вокруг, как жаба какая-то.

Письма. Когда я жила на родине, они были, скорее, развлечением и способом самовыражения. А сейчас эти нечастые приступы вдохновения стали связью с теми, кого я не хочу потерять в этом мире.

Прогулки в одиночестве. У каждого есть что-то такое, особое, главное, чего не объяснишь даже самому близкому человеку. Только - лесу, полю, холму, горизонту. Мое и моря, мое и заката открывается там, где мы идем навстречу друг другу, и больше никого вокруг.

Пригорок. Совершенно конкретный. Там камни и кустики шалфея, внизу большое водохранилище и западный его берег. Эти два квадратных метра глины, которые запросто мог бы снести одним движением любой бульдозер, являются для меня определенным, материальным воплощением слова "родина". Почему именно этот пригорок? Кто знает.

Порядок. Пока на столе разгром, творческие мысли не приходят, а без них нельзя никак.

Первый снег. Только ради этого чуда, когда с утра комната немыслимо светла, как облако, и нужно скорее бежать, ловить и созерцать этот единственный день, - только ради этого можно выносить всю тягомотину поздней осени, если уж не довелось родиться и жить в старинном и солнечном городке на берегу теплого моря.
Рубрики:  Не по полочкам

Без заголовка

Вторник, 21 Ноября 2006 г. 21:11 + в цитатник
У нашего Вани появился первый зуб! Счастливые родители и зубастый младенец готовы принимать поздравления.

Без заголовка

Среда, 01 Ноября 2006 г. 16:14 + в цитатник
А еще я попросила выдать нам новое постельное белье, и в результате получила наволочку с крупным изображением анимэшной бабени в типа купальнике. Вот вам и французская романтика:)

Без заголовка

Среда, 01 Ноября 2006 г. 16:08 + в цитатник
Хорошо пережить второе бабье лето, второе медленное вступление в холода. Вокруг - горы с синими шкурами, золотые деревья. Мы пьем местное вино, грызем местные яблоки, вкушаем местный сыр, наслаждаемся медом, собранным на соседней горе. И теперь мой ребенок, который учится ползать, состоит немножко из французской земли, воды, ветра, осени.

Без заголовка

Среда, 06 Сентября 2006 г. 19:15 + в цитатник
Если бы я имела привычку писать в дневнике каждый день, то получился бы, наверное, эдакий журнал молодой матери с восклицаниями на пеленочно-распашоночные темы (от "ура, он наконец-то покакал!" до "черт возьми, обкакал свеженадеванный памперс").

вместо этого лучше:

«Гроздья звезд»… Вино как символ
статья для журнала "Человек без границ"


Когда мальчик Тильтиль в «Синей птице» Метерлинка повернул дарованный ему волшебный камень, перед ним открылся истинный облик всего окружающего. Мы живем среди привычных вещей и понятий с закрытыми глазами. Волшебным камнем, открывающим душу вещей, может стать для нас символ. Глядя сквозь грани символа, мы обнаруживаем глубокие корни повседневной жизни. Так, глядя на свет сквозь бокал вина, мы можем не только увидеть рубиновый пейзаж за своим окном, но и вспомнить о многих важных и красивых понятиях, связанных с символом вина.
О чем способно напомнить нам вино, привычный атрибут застолий? Напиток богов и зеленый змий искушения, сок Древа Жизни и жертвенная кровь, дикая лоза вероломства и чаша вдохновения – все эти смыслы отражаются в каждой капле многоликого вина. В этом символе соединились силы стихии воды, всегда устремленной вниз, и стихии огня, всегда направленного вверх. Вино напоминает нам о вечном цикле смерти и рождения, о силе плодородия и о жертве, о неудержимой страсти земного Диониса и о священном экстазе Диониса небесного. Для этого символа характерна двойственность, подобная двойственности человека. Ведь не случайно вино почти во всех древних культурах символизировало человеческую кровь. Ощущение этого подобия сохранилось и в современной культуре. Вспомним фразу из «Мастера и Маргариты» Булгакова: «кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья…».
Но двойственность вина – это стремление не к разделению, а к объединению, встрече противоположностей.
Вино напоминает нам о неразрывной связи щедрой природы и человеческой культуры. Ведь его создали плоды земли и дарованная человеку способность творить. Руки мастера растят, оберегают, а затем создают из ягод – нет, не «продукт питания», а драгоценность. Вино может пережить своего создателя на годы и даже века.
Вино стало также символом связи человеческого и божественного. Желтеющие листья египетских виноградников шептали на ветру имя своего бога – «шаи, шаи»… Шаи, бог виноградной лозы, – это и ангел-хранитель человека, бог доброй судьбы. Шумерская богиня Нгештинана, «виноградная лоза небес», пророчествует, толкует сны. Принося себя в жертву ради брата, она проводит полгода в подземном царстве.
Вино объединяет нас, таких разных, сидящих за одним праздничным столом. И оно связывает мир настоящего с бесконечностью миров. Ведь вино подобно вдохновению и творчеству. Золотые сны, фантастические образы ждут лишь нашей смелости и наших усилий, чтобы воплотиться в музыке, в камне, на бумаге… Вино напоминает не только о земном, но и о духовном плодородии, о способности творить и дарить.
Вино говорит нам о терпении и неспешности. Оно может долго жить в глубине погребов, подобно похороненному в земле зерну, а затем появиться на свет солнца – юное, звонкое. И как виноградный росток прокладывает путь к свету, следуя своему неизбежному пути, так и мы в жизни ищем свой единственный подлинный путь.
Вино впитывает в себя саму суть солнечного света и затем излучает его в долгие зимние вечера. В золотой и алой глубине винной бутыли нам видятся «июнь, июль и август», золото и жар лета. Вино дарит воспоминания, связывает прошлое с настоящим. Оно сухое – как лето, как знойный воздух над виноградниками, как полуденный звон колокола на старой башне. Сладкое – как спутанные, полные стрекота луга, как изумрудная тень в кустах бузины. Терпкое, как неотвязный комариный звон, как полынь, как запах тополя в дождь. А из самой глубины, где очертания воспоминаний уже теряются, мы пьем живую историю, как корни виноградной лозы пьют соки земли. Ведь на каждой бутылке играют такие же солнечные блики, что светят нам с голландских натюрмортов; в выпуклом стекле отпечаталась память о бочках средневековых монастырских подвалов и о теплых плечах амфор. Так и наша кровь несет в себе память об иных берегах и подобно раковине, поднятой волнами из глубин моря, виток за витком уводит все дальше в воспоминания – о прошлом лете, или о солнечных берегах молодой Греции, или о тех давних временах, которые мы почти помним, но тщетно пытаемся разглядеть.
Вино напоминает нам о еде как трапезе, пире. Для этого пира Ной посадил в еще сырую, облегченно задышавшую под солнцем землю виноградный черенок. На этом пиру Ганимед-Водолей зачерпывает полную чашу небесного вина с зернами звезд. На этом пиру мы, подобно героям «Синей птицы», можем через такие простые и привычные вещи, как хлеб или вино, глубоко прочувствовать давно известные слова о вечном цикле смерти и возрождения.
Символ вина говорит нам о чуде преображения. О новом вине, разрывающем старые мехи, о шести свадебных сосудах Каны. О том, как помутневшая в сердцах людей вода старой веры очищается и возрождается. Зеленый змий может преобразиться в змея Шаи, и если сердце человека чисто, Шаи станет его проводником к миру вечного блаженства.
 (699x662, 119Kb)
Рубрики:  Филолог


Поиск сообщений в чепьювин
Страницы: 44 ..
.. 4 3 [2] 1 Календарь