О, это прекрасно. Налич, это чудесно. Знаешь, Налич, я бы, пожалуй, не пережила Панайотова или какого-нибудь другого Панайотова. Даже Лазарева или Воробьева. И уж тем более никаких женщин. Но ты, Налич, это фантастика. И не важно, что песня Lost and forgotten похожа одновременно и на Guitar, и на Сердце поэта, и на Дачу, а еще больше на какой-то страшно тоскливый стон об умирании всякой надежды. Причем медленном и мучительном. Это фигня, Налич. Зато это ты, пусть в конце концов узнают, что у нас есть и такая музыка. И, помяни мое слово, Налич, я всем в Осло расскажу, как ты крут. Норвегия будет наша, Налич, я обещаю!