В лихие девяностые на наших глазах произошел номенклатурный реванш советской бюрократии и спецслужб. Реванш против новой протодемократической российской власти. Граждане нашей страны оказались жертвами бюрократически-номенклатурной версии экономических реформ. Да, это были рыночные реформы. Но они были направлены на то, чтобы у одного относительно небольшого слоя, группы граждан нашей страны – номенклатурной бюрократии, оставшейся от Советского Союза, сложились бы исключительно благоприятные условия в новой экономической и политической системе. Отсюда и афера с указом о безымянных ваучерах, отказ от компенсации советских вкладов, скоростная приватизация, залоговые аукционы, пирамида ГКО, валютный коридор, кризис 1998 года, много других, казалось бы, несвязанных между собой решений. Но каждое из этих решений, каждая из осуществленных рукотворных финансовых катастроф были во благо номенклатуры, в том числе и спецслужб. Эта группа хотела получить собственность, унаследованную от СССР, для чего необходимо было уничтожить своих реальных и потенциальных экономических и политических конкурентов, закрепиться во власти и обеспечить тем самым экономические, политические, в том числе и силовые инструменты для защиты своей новой собственности и нового положения. И в общем, это надо признать, в целом это им удалось.

- Фантастическая ставка налога на добавленную стоимость, которую пробивал Гайдар в первые же месяцы вице-премьерства, из этого же ряда. Положить промышленность на бок, потом нужные люди скупят ее за бесценок. Правильно?

- Мне трудно говорить, что был именно такой замысел. Но это бесспорно, что результат оказался именно таким.

- Андрей Николаевич, в детстве у меня, как у многих советских школьников, была любимая книга. «Тимур и его команда» Гайдара. Советский Союз 20 лет назад рухнул. Тогда же появился Егор Тимурович и его команда. Ваша команда, по большому счету. Скажите откровенно, положа руку на сердце, на чью мельницу вы льете воду, в чью дуду дудите, рупором каких темных сил выступаете, меча стрелы и молнии в эту славную команду. Ведь они же утверждали и утверждают, что были единственными спасителями России, катившейся в пропасть.

- Вы должны добавить: наверное, вас, Илларионов, еще и «зависть гложет»? Вы же «ждали специально», когда Гайдар скончается, когда «никто ответить не может». Не может ответить «команда». Не может ответить Чубайс, Нечаев, Кох... Действительно, они не могут на это ответить, потому что предпочитают спорить с Сергеем Кургиняном, Виктором Геращенко, Владимиром Жириновским, Сергеем Доренко. Почему? Потому что с ними спорить приятнее, потому что таким образом создается ложное впечатление о том, кто, что и почему делал. Потому что с ними спорить не так трудно, как со мной.

Но это правда – меня действительно «что-то» гложет. Это «что-то» - то, что произошло в нашей стране во многом в результате тех реформ. Меня это действительно «гложет», не дает покоя – как могла произойти такая экономическая, политическая и правовая катастрофа в нашей стране.

Их, видимо, это не гложет. Наоборот, их гложет желание доказать свою непогрешимость.

Да, я тоже член той команды. От этого никуда не деться, это часть нашей истории. Более того, когда двадцать пять лет назад я оказался в кругу многих из этих талантливых, ярких, умных людей, я был горд, что нашлись действительно нерядовые ребята, с которыми можно серьезно обсуждать то, что можно сделать для нашей страны. Это был круг экономистов, историков, социологов, кто, казалось, действительно был обеспокоен судьбами страны, думал о том, как ее надо менять, в каком направлении вести. Это были умные, симпатичные, говорившие на одном языке молодые специалисты, казалось бы, думавшие только об одном – как сделать нашу страну нормальной, цивилизованной, как приблизить ее к мировым стандартам, как вывести из кризиса. Помню, когда в этом круге появился человек по фамилии Гайдар. Мы все выросли на книгах его деда.

Лишь по прошествии определенного времени обнаружилось, что «команды» на самом деле не было. Оказалось, что и по политическим взглядам люди, оказавшиеся в этом кругу, являются очень разными. Есть Сергей Глазьев, у которого одна политическая философия, не случайно, что он оказался в рядах КПРФ и «Родины». У Гайдара и Чубайса – другое мировоззрение, я бы назвал его правым социализмом в идеологии и сислизмом (системным либерализмом) в политике. Есть несколько других людей, включая меня, чье мировоззрение близко к классическому либерализму. Мы все оказались весьма разными людьми.

Позже выяснилось, что и в моральном отношении люди, оказавшиеся в этом кругу, тоже разные. Например, Гайдар и Кох участвовали в рынке ГКО. Но некоторые другие участники наших семинаров в этом не участвовали.

Не стоит давать огульную оценку всей команды. Так же, как не стоит представлять и мои небольшие усилия в сфере исторических исследований как попытку опровергнуть все, что было сделано этими людьми. Что-то было сделано правильно. Что-то было сделано неверно, ошибочно. Надо с этим разбираться и честно давать нелицеприятные оценки. Надо честно сказать: вот это мы сделали правильно. А вот это сделали ошибочно. Сказать самим себе и другим людям. И если есть за что, то и покаяться.

Чего точно нельзя делать – это пытаться создавать из себя и своих живущих и ушедших коллег иконы, культы и храмы поклонения.