«Мне говорят, что нужно уезжать...»

"Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Да-да. Я понимаю. Провожать
не следует. Да, я не потеряюсь.

Ах, что вы говорите -- дальний путь.
Какой-нибудь ближайший полустанок.
Ах, нет, не беспокойтесь. Как-нибудь.
Я вовсе налегке. Без чемоданов.

Да-да. Пора идти. Благодарю.
Да-да. Пора. И каждый понимает.
Безрадостную зимнюю зарю
над родиной деревья поднимают.

Все кончено. Не стану возражать.
Ладони бы пожать -- и до свиданья.
Я выздоровел. Нужно уезжать.
Да-да. Благодарю за расставанье.

Вези меня по родине, такси.
Как будто бы я адрес забываю.
В умолкшие поля меня неси.
Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.

Как будто бы я адрес позабыл:
к окошку запотевшему приникну
и над рекой, которую любил,
я расплачусь и лодочника крикну.

(Все кончено. Теперь я не спешу.
Езжай назад спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
холодным ветром берега другого.)

Ну, вот и долгожданный переезд.
Кати назад, не чувствуя печали.
Когда войдешь на родине в подъезд,
я к берегу пологому причалю."

И.Бродский (без указания времени),
источник: http://brodsky.ouc.ru/mne-govoryat-...no-uezzhat.html

* * *

Г. Гельштейну

"Спешите делать добрые дела,
пока еще не склевана рябина,
пока еще не ломана калина,
пока береста совести бела.
Спешите делать добрые дела.
В колесах дружбы так привычны палки,
в больницах так медлительны каталки,
а щель просвета так порой мала.
А ложь святая столько гнезд свила,
анчары гримируя под оливы.
У моря все отливы и отливы,
хоть бей в синопские колокола.
Пока сирень в глазах не отцвела,
и женщины не трубят в путь обратный,
да будут плечи у мужчин квадратны!
Спешите делать добрые дела."

Григорий Поженян

Для замечательной КанительКА и всех, кто неравнодушен к творчеству Екатерины Горбовской:
- новость первая: вот, собственно, ЖЖ автора: http://tyaka-levina.livejournal.com/
там все подробно, много и, что важно, не заброшено.
- и новость вторая: Е.Горбовская будет выступать в Москве. Вы билеты еще не купили?:)

* * *
Л.(Лилианне) Л.(Лунгиной)

"Чем, собственно, живопись хуже?
В ней, может быть, даже точней
Видение леса и стужи,
И синих следов от саней.

Но все же она не соперник
Окну, где весь день за стеклом
Бытуют осинник и ельник,
И снег, и седой бурелом.

И можно ль соперничать разве
С тем воображеньем моим,
Где сила и разнообразье
Потворствуют воздуху зим!"

Д.Самойлов (1976)

О, какой классный фильм! В свое время только что не цитировали по эпизодам.
"Гуманоид в небе мчится и кричит: "Кончай учиться":)

Читать дальше

Навсегда...
http://www.gazeta.ru/news/lastnews/...n_1591889.shtml
http://www.lenta.ru/news/2010/11/29/bella1/
На фотографии

* * *
"По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова."
Белла Ахмадулина (1959)

К.Симонов сыграл в жизни нашей семьи совершенно особенную роль: мои бабушка и дедушка познакомились в госпитале, куда комсомольская бригада приехала выступать перед ранеными. И мой дед так читал "Сына артиллериста" (он, кстати, сам был артиллеристом), что семейная легенда гласит следующее: у дедушки не было ни малейшего шанса не стать мужем бабушки:) Но это шутка, конечно. Все остальное: и стихотворение Симонова, и выступление в госпиталях, и знакомство именно на одном таком выступлении - чистая правда. Как и то, что знаменитое четверостишие из стихотворения стало любимой присказкой моего дедушки: он мне это повторял нечасто, но всегда - в самые исключительные и трудные моменты, пропуская, понятное дело, "мой мальчик".
"— Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла!—"

Кстати, для тех, кто знает содержание "Сына артиллериста" - Симонов пишет о судьбе своих героев в книге "Разные дни войны. Дневник писателя":
Читать дальше


Константин (Кирилл) Михайлович Симонов (15 (28) ноября 1915, Петроград — 28 августа 1979 года, Москва),

"Сталинисты-догматики говорят о нем как о человеке, который, прославив Сталина при жизни, предал его после смерти. Антисталинисты-максималисты недовольны его половинчатостью в оценках Сталина и его эпохи. Шесть раз лауреат Сталинской премии. Опальный редактор "Нового мира", напечатавший первые предперестроечные произведения, в том числе "Не хлебом единым" В. Дудинцева. Бесстрашно летавший на бомбежки Берлина, ходивший на боевой субмарине офицер без страха и упрека. Секретарь Союза писателей, много раз каявшийся в своих ошибках, которые на самом деле были его лучшими гражданскими поступками. Первым еще до скандала вокруг романа отвергнувший "Доктора Живаго". Автор первой восторженной рецензии на "Один день Ивана Денисовича" Солженицына. Я видел Симонова на траурном митинге в марте 1953 года, когда он с трудом сдерживал рыдания. Но, к его чести, я хотел бы сказать, что его переоценка Сталина была мучительной, но не конъюнктурной, а искренней. Да, из сегодняшнего времени эта переоценка может казаться половинчатой, но не забудем того, что когда-то в оторопевших глазах идеологического генералитета эта страдальческая половинчатость выглядела чуть ли не подрывом всех основ. Симонов дружил с маршалом Жуковым, но тогдашние "пуровцы", осуществлявшие надзор над всей батальной литературой, буквально ели Симонову печенку.

Когда запретили его военные дневники, Симонов обратился с письмом к Брежневу, которого хорошо знал по фронту. Симонов мне сам рассказал, как, следуя в Волгоград поездом вместе с делегацией на открытие мемориала, он был приглашен к Брежневу в его салон-вагон и пил с ним всю ночь, вспоминая войну. "Но он ни слова мне не сказал ни про мое письмо, ни про мои дневники..." - горько добавил Симонов. "Почему же вы не спросили?" - поразился я. Симонов нахмурился, пожал плечами: "Я человек военной закваски... Если маршал сам не заговаривает с офицером о его письме, офицер не должен спрашивать". В этой истории - вся трагедия Симонова. Как в своем пророческом раннем стихотворении, он оказался в конце своей жизни поручиком, больше ненужным государству, которому он так верно служил.

Страшный парадокс истории в том, что верность служения государству иногда оборачивается предательством самого себя. Государство и совесть - это не одно и то же, если государство попирает совесть. Симонов несколько раз чувствовал яд государственной неблагодарности. В каком-то смысле это был яд целительный, ибо именно этот яд начал избавлять его от иллюзий и помог написать многие страницы прозы, которые станут правдивым документом истории. Но если говорить о прозе как об искусстве, то, на мой частный взгляд, все-таки чувствуется, что многие прозаические произведения "надиктованы". Художественные взлеты Симонова принадлежат все-таки его поэзии, когда не он диктовал, а ему диктовала история. Под эту волшебную диктовку написаны такие шедевры, как "Жди меня" и "Ты помнишь, Алеша...". Кто-то назвал Симонова "советским Киплингом". Это в известной мере правильно - и в отрицательном, и в положительном смысле. Но как примитивно приписывать Киплинга к английскому империализму, так примитивно приписывать Симонова к сталинизму. Киплинг и Симонов, дети разных обществ, разных классов, представители разных идеологий, в одном были схожи - они отражали в своих произведениях и империализм, и сталинизм как историческую данность. Лучшее, что сделал Симонов - стихи "Жди меня",- никогда не умрет." ("Строфы века. Антология русской поэзии". Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995., стр.585-591)

История создания самого знаменитого стихотворения К.Симонова достаточно известна. Вот что рассказывает дочь - Мария Кирилловна:
"Оно было написано в начале войны. В июне-июле отец как военкор был на Западном фронте, чуть не погиб под Могилевом, а в конце июля ненадолго оказался в Москве. И, оставшись ночевать на даче у Льва Кассиля в Переделкине, вдруг в один присест написал «Жди меня». Печатать стихотворение он сначала не собирался, считал его слишком личным и читал только самым близким. Но его переписывали от руки, и когда один из друзей сказал, что «Жди меня» — его главное лекарство от тоски по жене, Симонов сдался и решил отдать его в печать. В декабре того же 1941 года «Жди меня» опубликовала «Правда», а в 1943-м на экраны вышел одноименный фильм, где мама (Валентина Серова) сыграла главную роль". Дополнительно: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1..._%D0%9A._%D0%9C.

Из моего любимого сборника К.Симонова - "С тобой и без тебя":

* * *
"Тринадцать лет. Кино в Рязани,
Тапер с жестокою душой,
И на заштопанном экране
Страданья женщины чужой;

Погоня в Западной пустыне,
Калифорнийская гроза,
И погибавшей героини
Невероятные глаза.

Но в детстве можно всё на свете,
И за двугривенный в кино
Я мог, как могут только дети,
Из зала прыгнуть в полотно.

Убить врага из пистолета,
Догнать, спасти, прижать к груди.
И счастье было рядом где-то,
Там за экраном, впереди.

Когда теперь я в темном зале
Увижу вдруг твои глаза,
В которых тайные печали
Не выдаст женская слеза,

Как я хочу придумать средство,
Чтоб счастье было впереди,
Чтоб хоть на час вернуться в детство,
Догнать, спасти, прижать к груди..." (К.Симонов, май 1941)

Я на днях вспомнила про эту замечательную книгу, пролистала по своим старым закладкам и получила огромное удовольствие.
Не ожидала, что настолько приятным и волнующим будет это возвращение к стихам, многие из которых помню наизусть.

Ярослав Смеляков (26 декабря 1912 (8 января 1913 н.с.) 1913, Луцк Волынской губ.- 27 ноября 1972, Москва )

"В. Боков когда-то точно назвал героя раннего Смелякова "Евгением Онегиным фабричной окраины". Свою книгу "Работа и любовь" двадцатилетний Смеляков - рабочий московской типографии - набирал сам. После публикации "Любки Фейгельман" стал самым знаменитым молодым поэтом ранних 30-х.
"Посредине лета
высыхают губы.
Отойдем в сторонку,
сядем на диван.
Вспомним, погорюем,
сядем, моя Люба,
Сядем посмеемся,
Любка Фейгельман!" ("Любка", 1934)

Он пришел сразу со своей неповторимой интонацией, мелодией:
"Я не знаю - много или мало
мне еще положено прожить,
засыпать под ветхим одеялом,
ненадежных девочек любить... Читать дальше
Долгие годы, несмотря на нелегкий характер, был единодушно уважаемым в профессиональной среде председателем московских поэтов. Не любил говорить о лагере и показывать немногие лагерные стихи, напечатанные лишь после его смерти.
"Когда встречаются этапы
Вдоль по дороге снеговой,
Овчарки рвутся с жарким храпом
И злее бегает конвой." ("Земляки", ноябрь 1964г., Переделкино)
Я не встречал ни одного человека более "советского", чем Смеляков, и одновременно более "антисоветского", когда из него вдруг прорывалась боль за изувеченную смолоду жизнь. Он был одновременно и царь Петр, и опальный царевич Алексей русской поэзии. Он всю жизнь хотел, по его собственному выражению, "стоять на страже нашего герба", но государство, хотя и пользовалось его "советскостью", брезгливо и подозрительно отпихивало бывшего лагерника и его стихов в колосья герба не вплетало. Само слово "государственность" его гипнотизировало: "Возле в государственной печали тихо пулеметчики стояли". Он любил все живое, молодое и боялся, чтобы нас не постигла та же участь, что и его самого. Пользуясь его страхом повторения того, что с ним случилось, уже умирающего Смелякова, бывшего лагерника, агентство АПН цинично спровоцировало на письмо, да и куда!- в "Нью-Йорк Тайме" - против другого бывшего лагерника - Солженицына. Смеляков был поэт милостью Божьей, которого изломало время. Несмотря на то что многие "государственные" стихи Смелякова не выжили, у него осталось не меньше, а то и больше шедевров, чем у такого сильного поэта, как Гумилев. Уступая Твардовскому в эпике, Смеляков превосходил его в лирике. Поэзия Смелякова принадлежала к той "советской классике", лучшее из которой стало просто классикой." ("Строфы века. Антология русской поэзии". Сост. Е.Евтушенко (Минск-Москва, "Полифакт", 1995.), стр. 557-569)

ЗИМНЯЯ НОЧЬ
Татьяне

"Не надо роскошных нарядов,
в каких щеголять на балах,-
пусть зимний снежок Ленинграда
тебя одевает впотьмах.

Я радуюсь вовсе недаром
усталой улыбке твоей,
когда по ночным тротуарам
идем мы из поздних гостей,

Читать дальше

Штенберг С.М. "Канал Грибоедова" (1964)

***
"Пластинка должна быть хрипящей,
Заигранной... Должен быть сад,
В акациях так шелестящий,
Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие сирени -
Султаны, туманы, дымки.
Со станции из-за деревьев
Должны доноситься гудки..." (В.Соколов)

У нас последние пару дней пасмурно, туманно, накрапывает мелкий дождик. Ходила сейчас по саду, любовалась - кругом сиреневая красота: цветет и белая, и моя - перевезенная с террасы и благополучно пересаженная мамой на новом месте, - темно-фиолетовая, и бледно-сиреневая... И как-то неожиданно вспомнились любимые строчки. Гудки вот только со станции не доносятся, но по вечерам, когда кругом становится тихо-тихо, слышно, как вдалеке шумят скоростные поезда.
Мы переехали в декабре, когда все деревья стояли голые и только теперь, весной, понимаем, насколько красив старый, почти что деревенский, сад. Конечно, у меня тут и рододендроны начинают цвести, и розы, и колокольчики - господи, даже страшно подумать, сколько денег за последний месяц оставила в садоводческих центрах! - и это я еще не все купила - пионы будут позже, например, но обо всем этом потом как-нибудь, а пока - вот такой майский сад в северной Германии.


Заглянуть в наш старый сад

У Евгения Александровича Евтушенко сегодня день рождения - 77 лет.

Не могла пройти мимо - люблю его лирику нежно и трепетно, про "Ольховую сережку" вообще молчу - уже все (и не по одному разу) сказала и рассказала. И, кстати, как замечательно, точно и верно сказала Лилианна Зиновьевна Лунгина в "Подстрочнике" про молодого Евтушенко - я молча аплодировала ей.
А Евгению Александровичу - здоровья и долгих лет жизни!

Е.Евтушенко, "Любимая, спи!" (1964) - отрывок

* * *
"Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду -
На всех. На все четыре года.

Она такой вдавила след
И стольких на земь положила,
Что двадцать лет, и тридцать лет
Живым не верится, что живы.

И к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких.
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет.
И ставит, ставит обелиски."

К.Симонов

* * *
"О, весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха - позорного нет!

Принимаю бессоные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога -
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...

Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами - хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю -
Все равно: принимаю тебя!"
Александр Блок

Еще пара строк

Вчера вдруг вспомнила:

"... И сам я поверил в ее поверья,
что мир -
это легкая кутерьма,
в которую входят звезды, деревья,
книги и дым,
и она сама..."
Е.Винокуров, "Характер"
Полностью можно прочитать здесь: http://www.litera.ru/stixiya/razval/vinokurov.html

Вот это стихотворение написал Николай Заболоцкий в 1958 году. Напомню, что Николай Алексеевич был репрессирован в 1938 году и потом долгие годы провел в самом настоящем Аду...
У гробницы Данте
"Мне мачехой Флоренция была,
Я пожелал покоиться в Равенне.
Не говори, прохожий, о измене,
Пусть даже смерть клеймит ее дела.

Над белой усыпальницей моей
Воркует голубь, сладостная птица,
Но родина и до сих пор мне снится,
И до сих пор я верен только ей.

Разбитой лютни не берут в поход,
Она мертва среди родного стана.
Зачем же ты, печаль моя, Тоскана,
Целуешь мой осиротевший рот?

А голубь рвется с крыши и летит,
Как будто опасается кого-то,
И злая тень чужого самолета
Свои круги над городом чертит..."

А сегодня в новостях прошло сообщение, что Флоренция (Городской Совет города) любезно помиловала Данте - своего самого знаменитого поэта: http://www.gazeta.ru/news/lenta/200...n_1232710.shtml

Особенно мне нравится вот эта цитата: "...если бы не суровый вердикт, повлекший за собой изгнание, Данте никогда не создал бы свои великие произведения". Интересно, чтобы сам Данте сказал на этот счет?

Дорогие друзья и постоянные читатели,
с приближающимся праздником всех, с Днём Победы!
Низкий поклон ветеранам - всем, кто сделал невозможное, не считая это чем-то героическим.
Они просто защищали нашу Родину, будущее и нас с вами...

Н. Баскаков, "Победа" (1974)



* * *
"Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду,-
Что было девятого мая
Весной в сорок пятом году."
Сергей Орлов

"Ну что с того, что я там был. Я был давно, я все забыл.
Не помню дней, не помню дат. И тех форсированных рек.
Я неопознанный солдат. Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолет. Я лед кровавый в январе.
Я крепко впаян в этот лед. Я в нем как мушка в янтаре.

Ну что с того, что я там был. Я забыл. Я все избыл.
Не помню дат, не помю дней, названий вспомнить не могу.
Я топот загнанных коней. Я хриплый окрик на бегу.
Я миг непрожитого дня, я бой на дальнем рубеже.
Я пламя вечного огня, и пламя гильзы в блиндаже.

Ну что стого, что я там был. В том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл, я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне, война участвует во мне.
И пламя вечного огня горит на скулах у меня.

Уже меня не исключить из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить от тех снегов, от той зимы.
И с той зимой, и с той землей, уже меня не разлучить.
До тех снегов, где вам уже моих следов не различить."
Юрий Левитанский

А. Широков, "За Родину".
Холст, масло

Завтра, 18 апреля, день рождения одного из моих любимых поэтов - Владимира Соколова. Поскольку его стихов до обидного мало в сети, я сделала здесь специальный раздел, посвященный его творчеству - "В.Соколов, лучшее": http://www.liveinternet.ru/showjour...keywordid=52661 Давно он не обновлялся, вот сегодня появился хороший повод вспомнить одно стихотворение, которое до этого еще не цитировала.
Кстати, может быть, кому-то будет интересно - Владимир Николаевич Соколов (страничка в Википедии): http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1...%D1%8D%D1%82%29

И еще: когда около года назад я выложила эту картину в своем Арт-дневнике, она очень понравилась ArtiMind и я пообещала, что постараюсь найти автора, имя которого в свое время не записала. А недавно просматривала большую базу данных сайтов художников: http://entertainment.bigli.ru/Enter...s/index-25.html и совершенно неожиданно для себя нашла персональную страничку этого художника. Пожалуйста, Игорь Михайлов: http://dir.bigli.ru/site/?page_cont....art-abc.com%2F
Это, конечно, не сумрак, но весна - бесспорно:)
Игорь Михайлов (холст, масло)
* * *

"Сумрак зазеленевший,
Лиственный, тополиный.
Душу мою задевший,
Юный такой, старинный.
Стань для одних свиданьем,
А для других - хоть словом,
Промороси о давнем,
Прошелести о новом...

Перечитав былину,
Перевернул страницу.
Юный такой, старинный,
Я перешел границу.
И - как в ничейной зоне
Времени и пространства -
Ржут предо мною кони
Славы и окаянства.

Но этот властный топот,
Кажется в миг единый
Ты заглушаешь, шепот
Лиственный, тополиный.
От твоего дыханья
Движется дверь балкона.
Мигов твоих порханье
Нежно и непреклонно.

Станем и мы былиной,
Может быть, неотпевшей,
Юный такой, старинный,
Сумрак зазеленевший."

В.Соколов