-Фотоальбом

Фотоальбом закрыт всем, кроме хозяина дневника.

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в murashov_m

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 09.06.2005
Записей:
Комментариев:
Написано: 17928

О фильме "The third man"

Дневник

Понедельник, 20 Июня 2016 г. 00:43 + в цитатник
Кажется не будет ошибкой окрестить "Третьего человека" анти-Касабланкой . Действительно две ключевые для кинематографа 40-ых картины связывает не только насыщенный перипетиями детективный сюжет, россыпь мотивов (война, неразделённая любовь, расстановка действующих лиц), но и переосмысление в более позднем фильме тем и сюжетов, заданных фильмом предыдущем. Первый — романтическая сказка об иллюзиях предвоенных. Второй — утрата этих самых иллюзий. Тень войны лежит на всём в фильме. Это не пышный восточный базар Касабланки, а декорации руин венских особняков и гор из кирпичей. Гарри это такой разуверившийся в том немногом во что он верил Рик, у которого даже для любимой когда-то женщины не находится ничего, кроме оскорбительной остроты. Оба — дельцы на границе опасности от чего и куш столь велик. Буря за окном для них благоприятная конъюнктура. Формальный предлог невмешательства. Невмешательство ведь хорошо тем, что оно ни в худом, ни в добром. Не зря же говорят — нейтральные страны. Ознаменовавший так торжественно вступление Америки во Вторую Мировую войну Рик — символически инсценированное вступление всей "Касабланкой" как дань материнской европейской культуре — привнёс в неё и пороки дельца. Интересная деталь — Мартинс виделся последний раз с другом до войны, а наведавшись в Вену по его приглашению после, обнаруживает своего друга в буквальном или переносном смысле подполье: сначала на кладбище, а затем в бесконечных ходах венской канализации. Гарри, гениально сыгранный Уэллсом, действительно человек из подполья. С достоевщинкой персонаж. Ставрогинской закваски. Его знаменитый монолог о Борджиа и альпийском мире, пожалуй, одна из самых ярких апологий злу в мировой культуре. Апологии фашизма. Не зря мухлевание Гарри с пенициллином так напоминает эксперименты недоброй памяти доктора Менгеле. Любовь к красавице Европе в оковах, сподвигшая Рика к измене своим шкурным интересам и вступлению в конфликт с фашизмом сведён в фильме Кэрола Рида до матросинья певички венского кафешантана, не подпольщицы, но как бы сейчас сказали экономической мигрантки, почуявшей, вероятно, чем пахнет дело в советской Чехословакии. Её тяга к Гарри, слепо-глухо-немая любовь к нему одна из самых теребящих душу тем всей картины.
Мир, в котором обитает Гарри не только буквальное подполье канализации, но и сама Вена — город-призрак, добыча, разделённая между армиями победительницами, чьи солдаты даже не удосужились выучить язык местного населения, как замечает квартирная хозяйка Анны. Сами австрийцы в этом ставшем чужим для них городе статисты или, хуже, предметы и приметы минувшей войны. Самое большое их сборище не зря показано толпою зевак, собравшихся у подъезда убитого управдома. Многовластие в городе порождает эту уникальную ситуацию, когда такие люди как Гарри или его друзья-барыги умудряются обделывать свои грязные делишки. Несмотря на близость кабинетов союзнических полицейских миссий взаимодействие их весьма посредственно. Какой контраст с показанным в "Касабланке" союзническим энтузиазмом!
Сам по себе детективный сюжет "Третьего человека" не несёт в себя чего-то принципиально нового в искусстве. Уже Конан-Дойль обожал мотив постановки собственного убийства (Нордвудский архитектор). Сильна в нём совершенно сцена травли подонка Гарри в глубинах канализации. Вот сила искусства! Кино заставляет сопереживать травимому и сопереживаешь этому не знающему никакого человеческого чувства цинику и прожженному нигилисту. Сильна, кроме того, безусловнейшим образом в этой картине привязка ко времени и месту: к этой Вене-призраку, где нет ни одного прямого угла, с её вездесущими грудами битых кирпичей и их развозящими вагонетками, в которой издевательством выглядят следы её былого имперского блеска. В сюжете ещё интересная пуанта — зритель, во всяком случае я был таковым, до последнего надеется, что всё накопанное на Гарри полицией окажется наветом. Уж слишком жив в памяти майор-эсесовец из Касабланки. Может Гарри законспирирован в советской зоне так глубоко, что какая-то мелкая полицейская ищейка не посвящена в детали его работы и покупается на дешёвый слив, сдирижированный товарищами из кабинета напротив? Так верится Мартинсу, этому полу-неудачнику на своём поприще, в литературе, не знающему что такое поток сознания и кто такой Джойс. Неуклюже признающемуся в любви, неуклюже пытающемуся попрощаться за минуты до самолёта (ещё одна отсылка к Касабланке) с любимой им женщиной. Вся эта финальная сцена на кладбище с проходящей мимо Мартинса Анной чрезвычайно глубока. Если в Касабланке от левых паспортов зависела подчас жизнь или смерть, то в послевоенной Вене — принадлежность к более сытому сектору. Интересно также, что Анна, как и муж Ильзы, Виктор Ласло из Чехословакии. Только кому преданность женщины этим "воскресшим" мужчинам? Ильза следует за борцом сопротивления, Анна — за бессовестным барыгой, калечащим детей. В этом все утраченные иллюзии пятилихолетки. Наверное, чтобы показать эту коллизию "Третий человек" был обречён стать тем, чем он стал — дрянной мелодрамой и изысканным триллером. А Гарри стал провозвестником героев "холодной войны" — таинственных дядек в шляпе и плаще до всех в сырых отблесках фонаря ботинках.
the third (533x398, 18Kb)
Читать далее...

Метки:  

 Страницы: [1]