-Фотоальбом

Фотоальбом закрыт всем, кроме хозяина дневника.

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в murashov_m

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 09.06.2005
Записей: 3070
Комментариев: 11880
Написано: 19983

О фильме "Fahrenheit 451"

Дневник

Пятница, 23 Сентября 2016 г. 11:32 + в цитатник
Собранность и строгость этой экранизации Брэдбери вводит в недоумение — ведь никто иной, как Франсуа Трюффо провозглашал на страницах Cahier du cinema, один из номеров которого мелькает среди прочих сожжёных книг в фильме, новую эру кинематографа, освобождённого от роли послушного слуги литературы. От картины ожидаешь куда более вольного обращения с оригиналом, по примеру того же Луи Маля и его Le feu follet, однако Трюффо с достаточной нечистотой* или, если угодно, чистотой адаптировал роман, а игра с ожиданиями зрителей есть творческая игра, часть искусства. Так что сама эстетическая направленность картины — почти античная, в строгих формах классицизма — уже удивляют и располагают к фильму. Отсутствие аффектов — женщина, подобно ведьме, сожжёная вместе с её книгами, умирает не проронив ни звука, без конвульсий. Кажется, что подойди Трюффо к своей концепции построже, то и смерть её в кадре не появилась бы — всё по строгим канонам французского классицизма XVII века. (См. смерть Федры у Расина.) Моё предположение, что означенная выше античность фильма вызвана выбором темы — тоталитаризм, а ещё глубже — практика национал-социалистов по сжиганию книг. Посему и формы для картины выбраны соответствующие эстетическим представлениям той мрачной эпохи: воодушевление от новшеств техники, которое в фильме сведено до одной, но гениальной метафоры — монорельса, культ униформы, порядка, ровных линий в архитектуре, мерная дробь маршировки. Даже навеянный опусами Вагнера будоражащий саундтрек. Показательная в этом смысла одна из сцен. Удивительное чувство охватывает зрителя, когда по зову полицейской машины, сообщающей жителям квартала одинаковых двухэтажных домишек о сбежавшем государственном преступнике, люди выходят на улицу как на плац, будто они солдаты или, на худой конец, дрессированные тигры или слоны.
Уже роман Брэдбери своего рода отчаянный крестовый поход во имя культуры против любой идеологии: особенно против фашизма и коммунизма, но с удивительно точной и резкой наводкой зума на их общий знаменатель с современным западным обществом — опасность массовой культуры, мещанского счастья, ориентированного на материальный успех человека середины, человека, который всегда стоит на правильной стороне, а потому ни в критическом взгляде на мир, ни в саморефлексии не нуждающегося. Сложно сказать полагал ли Брэдбери вслед за десятком других публицистов и философов, что торжествующее мещанство представляет из себя протофашизм, его самую раннюю стадию. Возможно он создал в своём романе некий эскиз советской модели растаптывания отдельного человека ради всеобщего счастья в западных условиях, такого вот мутанта. Роман я читал лет 20 назад и детали подзабыл, так что ориентируюсь в своих рассуждениях в основном на фильм. И самое удивительное в нём, что главные его герои это книги! К концу картины аллегория набирает особую силу. Сами люди становятся книгами, тем самым доселе молчавшие и страдающие объекты, они обретают плоть и кровь. Их бытиё в лесу, прогулки под мерное декламирование классики на природе чем-то напоминает рай земной. Именно это райское убежище и делает фильм окончательно утопией. В остальном он не фантастичнее злой газетной карикатуры. А может показанное просто ещё одна форма диктатуры книг на манер марксова "Капитала" и "Моей борьбы"? Как бы там ни было, художественно этот хеппи-энд столь же размашист и неповоротлив как и появление исполинского Христа в финале "Рождения нации". Формально лесные жители закона не нарушают, книг не хранят, но разве тоталитарные общества в своём стремлении раздавить своих противников останавливались когда-то на границе закона?
Из художественно малоубедительного преображение Монтага. Когда случилось с ним оно? В одно из ночных бдений над Диккенсом? Хотя возможно в этом-то и гениальность хода, гениальность игры Вернера — главные землетрясения происходят в глубине человеческих душ, а на поверхности тишь да гладь.
Остаётся загадкой почему Брэдбери считал неудачным совмещение Джули Кристи ролей Клариссы и Линды Монтаг. Символ-то получился сильнейший. Один и тот же человек может быть затуманен пропагандой, быть духовным инвалидом или же критически смотреть на окружающий его мир. Путь сей нелёгок, сулит выбравшим его труд и горе, и в этом смысле власти из Замка вероятно правы — книги делают несчастными людей, к которым они попадают. Но это несчастье другого порядка, чем то, которому подвержены обыватели даже неспособные понять причины охватывающей их тоски и тревоги. Чтобы победить их они прибегают к снотворным таблеткам, ставящим человека на грань жизни и смерти. Выходит, за духовной смертью неминуемо следует смерть физическая. Окостенелость в формально-мещанском счастье — и тут одна из лучших сцен всей картины — разговор, точнее попытка разговора Монтага с подругами жены. Столкнувшись с отличным от вдолдоненого им мнения, они обижаются и расстраиваются. Эту-то потребность в стабильности и эксплуатирует тоталитарное государство.
"Fahrenheit 451" в своём исполнении полная противоположность пышному и экспрессивному искусству Кубрика. Возможно холодность и классичность картины Трюффо объясняет её сравнительную неизвестность широкой публике. Впрочем, в Метцлеровский лексикон 120 классических фильмов "451" как раз и попал благодаря своему стилистическому, не побоюсь этого слова, совершенству.

* cinéma impur по Андре Базену. Упрощённо говоря, не кино в чистом виде.
Fahrenheit-451-300-PI-1_eYWRTj67Ii8SFTmPIHHG (700x373, 38Kb)

Читать далее...
Рубрики:  Кино

Метки:  

 Страницы: [1]