Дочитала потрясающие мемуары Князя Феликса Юсупова. Конечно нужно все делить на десять, потому что, как ему сказала Анна Павлова "В одном глазу у тебя Бог, а в другом - черт".
"Видя, как шалости мои огорчают родителей, он решил направить меня на путь истинный. Однако не только потерял даром время, но еще заболел нервами и вынужден был уехать лечиться за границу."
"Думал я не только об Архангельском. В Москве и Петербурге мы имели дома, в которых не жили. Я мог бы сделать из них больницы, клиники, приюты для стариков. А в петербургском доме на Мойке и московском Ивана Грозного - создал бы музей с лучшими вещами из наших коллекций. В крымском и кавказском именьях открыл бы санатории. Одну - две комнаты от всех домов оставил бы самому себе. Земли пошли бы крестьянам, заводы и фабрики стали бы акционерными компаниями. Продажа вещей и драгоценностей, не имеющих большого художественного и исторического интереса, плюс банковские счета составили бы капитал, на который осуществил бы я все задуманное."
"Я отвечал, что в военные не гожусь, потому что война мне отвратительна, а в придворные не гожусь, потому что люблю независимость и говорю то, что думаю. В общем, служба была не для меня. Я наследовал огромное состояние и ответственность, с ним связанную. На мне - земли, заводы, благосостояние крестьян. Правильное управление всем - тоже своего рода служба отечеству. А служу отечеству - служу царю.
Императрица заметила, что отечество у меня выходило важней царя.
- А царь и есть отечество! - вскричала она.
В этот миг открылась дверь и вошел император.
- Феликс законченный революционер! - объявила ему императрица.
Государь посмотрел на меня своими добрыми глазами, но ничего не сказал."
"Я тот час телеграфировал в Лондон, как умел по-английски: "Please send me one man cow and three Jersey women" ("Прошу прислать одну мужскую корову и три женских"). Поняли меня правильно, судя по присланному заказу, но какой-то шутник журналист раздобыл мою телеграмму, напечатал ее в английских газетах, и я стал посмешищем всех моих лондонских друзей."
"Из Лондона я привез целый скотный двор для Архангельского: быка, четырех коров, шесть поросят и бесчисленное множество кур, петухов, кроликов. Крупный скот я отправил прямо в Дувр на корабль, а клетки с курами и кроликами оставил при себе, поместив их в подвале "Карлтона" Но смог отказать себе в удовольствии: открыл клетки и выпустил живность! Ну и зрелище! Вмиг пернатые и косые разбежались по гостинице. Куры с петухами порхали и квохтали, кролики визжали и всюду клали кучки. Гостиничная прислуга, как водится ловкая, бегала за ними. Управляющий бушевал, постояльцы разевали рот. Короче, успех был полный!"