Откровения сто листов...
Страсти, нежности и известий...
Да какие там только сто!...
Пара сотен... с ответом вместе...

Пара сотен ночных "не сплю
Под за окнами льющий дождик"...
Бесконечное "Я люблю..."
И безмерное "невозможно".

Сорок вдавленных клавишЕй...
Десять стертых до крови пальцев...
И спокойствие на душе,
И свободолюбовь скитальца...

И отчаянье... и мольба...
Черно-белое... или в красках...
Словоблудие... словоБал...
Извержение словоласки...

Непрерывная перепИсь…
Переписка или молчанье…
Оброненное «Ты крепись…»
И щемящее «Я скучаю…»

Разбираю стопки старинных дисков, с файлами с моего позапрошлого компьютера. Так много писем. Сколько успело забыться.

«Если ты когда-нибудь повстречаешь человека и он покажется тебе непохожим на тебя и других <...> одного из тех редких людей, которые сияют среди нас, как ослепительные звезды <...> постарайся не забыть, что знать таких людей - большое счастье, но любить их опасно <...> малые радости, и горести, и привязанности - все, что так дорого для нас, простых смертных, все это слишком обыденно для тех людей и не заполняет их жизни. А когда мы всей душой к ним привязываемся и думаем, что наша дружба нерасторжима, порой оказывается, что мы им только в тягость <...> Не подумай, что они способны сознательно нас обманывать. Так поступают только мелкие люди, а по-настоящему великие всегда стараются быть добрыми. В этом-то и беда. Они терпят нас из сострадания или благодарности за какую-нибудь услугу, которую нам посчастливилось им оказать. А потом, когда мы им окончательно надоедаем, - а это должно произойти рано или поздно, ведь они все-таки только люди, - тогда нам бывает слишком поздно начинать жизнь сначала.»
(Этель Лилиан Войнич, "Прерванная дружба)

... Жорик.
Такого красивого и ухоженного муравьеда, ну, просто больше нигде не сыщешь - и мех его на солнце играет, и глазки огнём горят, и коготки аккуратненькие такие; в общем, все у него ладно и радостно глазу.
А какой Жорик собеседник! Закачаешься: все понимает, слушать умеет, а слова его, прям, реченькой журчат, перекидывая камушки.
Очень он термитов восхищал - всегда советом поможет, подскажет, как домики их строить, куда окошки домиковые выходить должны, ну, и так, по мелочам еще.
А Жорик старался, дружил с ними, даже говнеца им приносил для строительства, а по вечерам он их в гости приглашал, кофеем угощал, яствами потчевал.
Каждый раз после вечернего кофепития, прикрыв колени клетчатым пледом, Жорик сидел в кресле-качалке перед камином, изящной зубочисткой выковыривал застрявшие в белоснежных зубах останки термитов и, размышляя о тщетности отношений, наслаждался одиночеством.