Время выйдет из берегов, содрогнется твердь,
До небес дотянуться проще, чем долететь.
Ты научишься молча злиться и не болеть.
И махнешь рукой на возможность Бога
Отвести в сторонку любую Смерть,
Потому что прочее - ближе Бога...

Ведь, в конце концов, ничего еще
Тебя не сломало, хоть обожгло,
Быть могло и хуже, но пронесло,
Так чего ж просить о пощаде свыше,
Если безнадежное обошло
По другой дороге, тропинке, крыше?

Все еще случится - так было впредь,
Потому что главное - не смотреть,
Из себя выпрыгивая на треть,
А успеть увидеть, понять. Тогда
Не страшна идущая следом Смерть,
Испокон веков в двух шагах от Бога....

Сколько уже прошло через чащу леса
Храбрых и ловких, с хитринкой и с огоньком -
Так и сидит в старой башне одна принцесса,
Чуда не ждет и читает пол ночи прессу,
Спит до обеда, живет только этим днем.

Что же еще остается таким принцессам?
Сказочный мир распадается витражом.
И привыкают они к ежедневным стрессам:
Башня - работа - встречи по интересам,
И хорошо б не встретиться с дураком.

Если ко мне прикрепят какой-то счетчик,
Вкрутят поглубже в кожу сердечный датчик,
Выведут на мониторы биенье пульса -
Как я их обману, как собью их с курса?

Будут смотреть в сухие наборы текста,
Тихо шептаться (слова их сухи и пресны),
Как объяснить им, что ты не болезнь, послушай,
Всей медицине не вылечить этот случай.

Что они знают, светила наук и прений,
Об иссушающей жажде прикосновений?
Или о том как под пальцами тело вьется?
Или - еще - губы в губы вдыхают солнце?

Если ко мне прикрепят какой-то счетчик,
Станут писать диагноз, корявя почерк,
Я ни перечить, ни спорить не стану с ними,
Просто возьму и тело земное скину,

Чтоб обернуться тенью твоей, покуда
Каждый из нас так уверен, что будет чудо...

Ангелам не место на земле....
Но, без крыльев, бродят по планете,
Их повсюду часто видят дети,
Взрослые, обычно, - по весне...

Говори с ней о главном, но помни, что каждый слог,
Вплоть до мягкого знака - заведомо есть капкан,
Потому как любая ласка, что ты берег,
У нее превращается в шпагу и ятаган.

Напиши ей, но тайно, ночью, вдали от глаз,
Чтоб она прочитала и толком не поняла:
То ли ей, то ли просто схожденье фраз,
Совпадение мыслей, глаголов и четверга.

А когда она перекрутит весь монолог,
Назовет тебя эгоистом и подлецом,
Помолчи и свернись клубком у любимых ног
И попробуй не пересаливать там лицом...

От того, что ты вхож в обитель мою с мечом,
От того, что заведомо знаешь что здесь по чем,
От того, что уверен - доступна любая блажь -
Ты обратно собой не выйдешь, мой хмурый страж.

В этот раз каждый шаг неизменно ведет вперед,
В этот раз ты ведомый, попавший в водоворот,
В этот раз все иллюзии рухнут как падал Рим,
Даже если ты как Геракл непобедим...

Вот уж скоро часы с минутами совпадут,
И изменится карта неба, ветра замрут,
И узор лабиринта свернется спиралью вверх,
И раздастся химер всезнающих тихий смех...

Ничего не бойся, отныне ты чист и пуст,
Вымыт, вытерт, избавлен от прошлого и от чувств.
Выходи на дорогу, иди обрастать судьбой,
А меня позабудь, пусть тебя создает другой...

Успокоится ночь, обернет тебя пледом и дрёмой.
Ты становишься невесомой.
Ты становишься спящей царевной
В белых простынях с кожей медной.
Ты становишься жарким маем,
Той, что сердце мое сжимает...

Самой альфой, заглавной буквой,
Нежным самым чистейшим звуком,
Летним ливнем в разгаре зноя,
Не дающая мне покоя,
Обжигающая нутро - так, что я попрошу: "Еще..."

И во мне застывает время - нам отводится лишний час...
Бог целует твои колени теплым ветром уж пятый раз...
А над нами светлеет небо...Спи, царевна. Уже свежо.
Шепчет море, грохочет галькой, дышит утром в твое плечо.
Солнце жмется к твоим ладоням, я вжимаюсь в тебя спиной...
Бог смеется и нас венчает самой первой живой росой....

Эта девочка - камень, кремень, кевлар, броня
Для любого, кто вхож без стука и без звонка.
Эта девочка как цунами и ураган -
Ты еще не успел проснуться, а все - попал.

И когда ты ее попробуешь вдруг понять,
Развернуть, распутать и размотать -
Удивленно заглянешь в ее нутро
И подумаешь "Боже, как хорошо,

Что она-то вовсе и не гранит,
Что бывает любит, звенит, болит,
Что огня в ней больше, чем пустоты..."
И уже ты чувствуешь, как внутри

Исчезают пустоты твоих обид.
Эта девочка лечит собой других...

Так давай ее, Боже, хранить от бед,
От больших потерь, от унылых лет...
От разлук, ветров и пустых дорог,
От людей, дающих нам всем урок...
От любых попыток вместить ее
В золотую клетку.
И вот еще -

Эта девочка на рассвете уже не спит,
Так легко и просто все говорит,
Что ты думаешь: "Боже, благодарю
За возможность встретить ее в весну
И прижавшись, слушать как изнутри
Потихоньку выходят кусками льды..."

Когда в стотысячный раз объясняешь прописные истины людям, которые старше и опытнее тебя... и в стотысячепервый раз понимаешь - будешь непонята, неуслышана или "я так устал, давай потом" - возникает устойчивое желание тихо, не навязываясь, не попадаясь на глаза, ковырять свои таблички, перекладывать циферки, складывать буковки в предложеньица и не париться...а главное - не нервничать.

но как же это сложно...

Друг мой, сквозь океаны и города,
Через границы и часовые грани,
Я, как и прежде, незримо храню тебя,
Даже не зная, что в будущем с нами станет...

Брат мой, дорога стелется по земле,
Сколько испито слез из хрустальной чаши?
Я, как и прежде, с бедой прихожу к тебе,
Сквозь все посты, погранцов, мимо спящей стражи...

Жизнь моя, время делает нас мудрей,
Учит прощать и врагов, если карта ляжет...
И только я, необстрелянный воробей,
На те же грабли с упорством шагаю даже...

Бог мой, меня хранящий мне вопреки,
Пусть для тебя не будет земных преград...
Всё, что захочешь, - пусть будет дано в пути
С легкостью...
Боже, будь мне безмерно рад.

Будь мне без края счастлив, без сил - любим,
Будь без упрека - рыцарь, без меры - жив...
Дай тебе небо, вечный мой побратим,
Вне всяких правил столетий моих молитв...

Поговори со мной о пустоте,
О ленте Мебиуса, о своей зарплате.
О росте цен на топливо к весне,
Об одиночной вымершей палате....

О том, как далеко от нас Квебек,
О связанности слов в любом контексте...
Поговори, родной мой человек,
О том, что нам не суждено быть вместе...

Давай вдвоем вести словесный бой
На разности моих потенциалов...
О том, что каждый мог бы быть собой,
Когда бы нам случайность не мешала...

Поговори со мной о красоте,
О танце капель на холодной коже.
О долгожданном лете...
Я тебе
опять пишу,
мой непреклонный Боже....

Что у тебя на сердце, душа моя?
Сколько осталось снега от февраля?
Будет ли март или сразу июньский джаз?
Сколько еще ты скажешь "в последний раз"?
(Я напоследок придумываю тебя.)

Что у тебя в безумных весенних снах?
Сколько колец на хрупких твоих руках?
Будут ли отзываться в тебе слова?
Будешь ли ты невесома, легка, чужа?
(Я представляю тебя на каких-нибудь островах.)

Как у тебя под вечер? Или с утра?
Мерзнет ли шея, болит ли твоя спина?
Дарят тебе цветы и зовут на чай?
Ты только, знаешь, мне вот что пообещай:

быть...кто б любимой тебя не звал,
кто бы тебя под вечер в домах не ждал,
сколько б не уезжала куда-нибудь -
ты уже стала смертельною раной в грудь,
той, что врачи не лечат, как ни крути,
той, что зашить не выйдет, хоть век строчи...
сколько не пей текилы, не рви волос,
ты прорастаешь сквозь лица, привычки, рост,
и занимаешь пространство внутри меня...
я говорю - спасибо, моя душа....

Тайная станция. Встреча с чужим в толпе.
Брошенный взгляд оцарапает вдоль души.
Где ты, моя иллюзия, мон ами,
Каждую среду я думаю о тебе...

Если в пустыне улиц, бродвее лиц,
Ты меня не признаешь с пяти шагов,
Значит ли это - выцветшая любовь
Смотрит с альбомных давних моих страниц?

Я говорю с тобой каждый случайных миг,
Краткую ночь между мартом и декабрем...
Жаль, что слова разлетаются миражом...
И по осколкам вплетаются в глупый стих...

Как хорошо, любимая, что теперь
Не оживают сны в колыбели рук...
Где-то за горизонтом пустых разлук
Ты открываешь не мне потайную дверь....

Как обычно слова оставляют следы глубоко,
И не там, под ключицей, куда поцелуй одинокий
Проскользнет и растает. И станет, как прежде, - легко
Отдавать предпочтение сладкоголосому Локи.

Это тайная миссия. (Боже, храни Короля!)
На рассвете прошедшее выцветет радужной пленкой.
А тебя, Королева, опять призывают туда,
Где любая слеза заменима монеткою звонкой.

Что же мне написать на последнем обрывке листа?
Нет желанья прощаться, прощенья просить негуманно.
Вызываю такси, улыбаюсь Мадонной с холста,
Обещаю запомнить тебя, безысходную даму.

Замыкается круг, нисходящие кольца судьбы
Твою нить заплетают с какой-нибудь новой потехой.
Хорошо, что со мной ты была острым стержнем в груди,
А врачи никогда не заштопают эту прореху...

Хотелось написать. Чо-то пафосное, рифмованное, обреченно-слезливое. Не смогла. ну не смогла я.
Сколько угодно долго издеваться над собой.
И слова не решают. И ничего не стоят. Когда-то давно я завела дневник для себя. Так и продолжу. А, стало быть, нет смысла язвить.

Хватит, - подумала я. - Но снова ошиблась.

Господа и дамы, из меня очень хреновая феечка. А посему желающие - уходите. Чем раньше - тем лучше и легче.

Что бы вы там себе не знали и не придумывали - я вам тут не там. И точка.

Знаешь, такое было - пришли взаймы,
Взяли по горстке смысла у каждой роли,
Ну а потом с упорством все запороли,
И потихоньку вышли, укрылись в сны...

Мы к ним с душой, с цельным долгожеланным списком,
С перечнем детских страхов, обид и слов.
Шли отовсюду из тайных своих миров...
Дверь открываем -а там уже по-английски -

Не попрощавшись, стало быть, - никого.
И ни записки, ни записи в телефоне.
Ни тебе явок, ни странных смешных паролей,
Чтобы понятно было нам - это - всё.

Дальше - как в каждом фильме - строкой бегущей
По убывающей значимости - они -
Те, кто приходят и говорят "свои",
Ну а впоследствии бросят тебя тонущей,

Вязнущей в каждом новом мгновении дня....
И безразлично зимой ли, весной ли, летом...
Ты перед ними до самой души раздета...
А посему навеки обречена....

никак не пойму этот мир.