А пластиковый тупой скальпель был, конечно, паллиативом. Поначалу я пыталась вскрывать Тузика большим кухонным ножом, но она громко протестовала, тогда прибегала мама и начинала рассказывать о том, как нельзя мучить зверюшек, и как вообще никого нельзя мучить, и как она надеялась, что я буду доброй, хорошей девочкой, а я....

Я, конечно, пропускала всю эту скучную лирику мимо ушей.

Проблему решила бабушка - когда меня в очередной раз застали за попыткой расчленить живность.
- Значит так, - сказала она. - Если ты зарежешь эту собаку, другой мы тебе не купим!

Этот аргумент показался мне достаточно логичным - и с тех пор тузиковой жизни ничто не угрожало.

Рождественские каникулы из-за терминальной стадии насморка пришлось провести строго в кругу семьи: наблюдая за детскими играми, чихая и вспоминая прошлое. Так что вот, ностальгирую дальше…

От 5 до 10 примерно лет моей настольной, а также накроватной, подподушечной и вкресельной-с-ногами книгой были куновские «Легенды и мифы Древней Греции». Я их знала в прямом смысле слова наизусть.

В детском саду воспитательница Татьяна Николаевна, когда мы садились рисовать, всегда специально подходила ко мне и просила «больше не рисовать Лампедузу». И я покорно говорила: «Ладно, не буду». Хотя это была никакая не Лампедуза – а моя любимая ослоногая Эмпуза, раздирающая путников на перекрестке трех дорог и пожирающая их мясо. Рисовать ее было в миллион раз интереснее, чем радугу над лесом и самолет с надписью «СССР» на боку, но радуга и самолет Татьяне Николаевне нравились, а Эмпуза - нет.

А вот моя собака Тузик зато охотно играла в жертвоприношение собак ночной богине Гекате. Я резала ей пузо пластмассовым ножом из набора «Айболит», вытаскивала внутренности – комок спутанных шерстяных красных ниток - и заклинала Гекату, прося, чтобы она послала смерть моим врагам, а Тузик лежала на спине, дрыгала лапами и восторженно писалась.

Но, пожалуй, больше всего мне нравилось изображать из себя Миноса, Эака и Радаманта – всех троих сразу. Резиновая коза, целлулоидная уточка, Надя лысая, обезьянка с ключиком, половина зеленого крокодила и прочие игрушки - были душами мертвых. Они покорно выстраивались в очередь на медвежьей шкуре, а я, закутанная в простыню и вооруженная ножкой от табуретки, изображающей жезл, судила их грехи. Грехи были разнообразны. Покойники не слушались родителей, плохо учились, варили и ели собственных детей, не чистили зубы и оскорбляли богов. За что некоторые отправлялись в мрачный Тартар – под диван, другим же разрешалось отпить жертвенной клюквенной крови из моей чашки, после чего они удалялись шляться по асфоделевым лугам в бабушкину комнату, где очень кстати был расстелен ковер с цветочками.

Однажды мама вошла в детскую, взяла меня за шиворот, отвела в ванную и спросила строгим голосом : « Ты можешь объяснить мне, что это значит?»
Ванна была наполнена почти до краев. На кране, привязанная за шею шпагатом, висела пупсиха, на ногах которой крепился на другом шпагате груз-подшипник, дабы пластмассовая кукла не плавала в воде, а стояла в ней стоймя. На краю ванной лежала половинка бутерброда с сыром.
Я некоторое время переминалась с ноги на ногу.
- Ну?!
- Это Тантал. Он обманул Зевса и теперь мучается от голода и жажды, хотя стоит в воде и видит обильную пищу…
- Это никакой не Тантал, а безобразие! - сказала мама.

Когда мне было пять лет, я подслушивала разговор мамы с бабушкой Надей и узнала, что у моей троюродной сестры Леночки Бакулевой - опасная болезнь. У нее - серьезный ухожор.

Известный припев из знаменитого мультика я до сих пор привычно пою так, как я его услышала в первый раз: "Тилитили драли Валю".

Моя кровать была расположена перед книжными стеллажами и я любила сквозь полусон вглядываться в буквы на книжных корешках. Там было много прекрасных слов. Например ДЖАВАХАРЛАЛ НЕРУ - это было напечатано большими серебряными буквами. Полагаю, мое тесное знакомство с этим мистическим словосочетанием стало причиной того, что будучи уже глубоким октябренком, я все еще полагала, что гимн, который каждое утро играет из радио в бабушкиной комнате, начинается со строчки "Союз Неру с Шимой - республик свободных".

Зато я прекрасно знала, что такое "сталин". Я однажды услышала это слово, подошла к папе и спросила его "Папа, а что такое "сталин"?" И папа сказал: "Дерьмо". Бабушка начала ругаться, что он употребляет гадкие слова при ребенке, разговор таким образом прервался, и я надолго осталась в убеждении, что "сталин" - это приличный вариант названия это неприличного объекта. Помню, я пару раз даже пыталась употреблять этот красивый термин: "Тетя Муся, вы в гостиную не идите, там наш Тузик сталина сделал, я сперва уберу!

В семь я очень любила песню Высоцкого про волков, только меня немножко сердило, что я - вся из себя такая специалистка по собакам - не знаю, о каких собаках там поется: "кричат загонщики и лают псы-дарвоты..." Когда я спросила про дарвотов у девушки-инструктора на собачьей площадке, та подумала и сказала, что это такие волкодавы - очень редкие. Вроде бы, из Шотландии.

Ну, со злополучным Костей шаландно-кефальным, я была неоригинальна, все неодесские дети страны пели злосчастный тамошний припев кто во что горазд. В моей версии Костю обожали "молдаванка" и "пэресса", что я понимала как метафору, обозначающую самый широкий спектр восхищенных дам по национальностям и социальному положению.

В четвертом классе Ира Гончаренко рассказала мне, что ее папа говорит: наши "Жигули" называются заграницей "Лада", потому что по-заграничному "жигули" - значит "моча". Лет до двадцати пяти я как-то машинально жила с этой аксиомой, а потом вдруг сообразила, что Ира, видимо, так интерпретировала слово "мачо". (А жиголо с мачо перепутал, видимо, ирин папа)

Но это все, конечно меркнет перед тем, как дядя Джон учил стих Пушкина. Дядя Джон учил его шестой час, а папа, живущий в той же комнате университетского общежития, пытался не сойти с ума, слушая, как дядя Джон снова и снова повторяет за голосом из магнитофона

"Йа вас льюбил безмойвно... "

- Джон, - сказал, наконец, папа. - А ты вообще понимаешь, что ты учишь?

- Конечно! - откликнулся дядя Джон. - Я понимаю все до последнего слова!

- Ну-ка, переведи! - сказал папа.

- Я вас любил - I loved you.. безмолвно - silently, tacitly... без одежды - without clothes...

- Как дай вам бог любимой быть другим! - восторженно не удержался папа

Помер в тридевятом царстве царь. Но не как обычно цари помирают, а, извините за выражение, «политически». То есть сидит пока на троне, как живой, – только челюсть платочком подвязана, а державу к деснице гвоздиком приколотили, чтоб не падала.
Но амбре все же в тереме такое под конец пошло, что даже самым стойким боярам стало понятно – пора подумывать о преемнике, своего-то царь по лености великой настрогать не успел. А раз так, то, согласно древней книжице, сивиллой заморской написанной, василиском высиженной, надо царя нового всенародно избирать. Да такого, чтобы не вредней прежнего был: главное, чтобы челюсть сам держать умел и народ не слишком видом своим баламутил.

Пошуршали бояре по сусекам, нашли пару пыльных витязей, змея горыныча бесхвостого, да доброго молодца столетнего - с бородой белою, беспорочною и бесполезную. Аж сами бояре всплакнули, на улов свой глядючи.
- А, давайте! – говорят,- призовем Михайлу на смотрины царские.
Прозвание у Михайлы было Круглый – что значит «зажиточный, богатый», а кто не верит, в словарях может сам про это посмотреть. Михайла мужик справный, в плечах - косая сажень, на медведя даже порой хаживал, ( не доходил, правда). А, главное, сговорчивый Михайла. Ему велят пахать – пашет, зовут уху кушать – достает из-за пазухи большую ложку. Золото, а не мужик. Настолько хорош, что ни одна девка за него не шла – спортить боялась.

Полетели гонцы столичные к Михайле в село, велят ему на выборы ехать.
Пригорюнился Михайла. Он крапиву косить умел, бересту кочедыком драл всем на загляденье, а вот кандидатствовать пока не приходилось. Позвал он друзей: Стеньку-пьяницу, да Федьку хромого, да еще дьячка одного рыжего, потому что тот хоть и прохиндей был, но знающий.
Ты, - говорит дьячок, - не робей. Пусть все видят, что ты себя знаешь, как поставить. Что ты, прости господи, плоть от плоти народной, соль земли и человек нетривиальный.
- Точно, - вторят Стенька да Федька.- ты давай без этих, без церемоний. Хватит лгать народу! Ты что думаешь, то и говори, что хочешь – то и проси. Вот чего ты ,Михайла, любишь?
Почесал в затылке Михайла
– Репу пареную - , отвечает.
- Ну и возьми чугунок репы с собой – пусть все глядят, что ты не трюфлями с перепелками вечеряешь. А что ты еще любишь? Баб любишь?
- Есть немного, - сказал Михайла и зарумянился
- Бабу бери. Голую! Чтобы люди сразу поняли – тебе скрывать нечего, ты такой же, как все, чувак – в доску свой. Марфушка , небось, не откажется в царский терем съездить. И коня тебе не надо. На коне каждый дурак поехать может, а тебе проще надо быть и лихачестей. Вон козу возьми, в полоску ее размалюй, да на ней и катись. Чай, не подавишь животину.
Дьячок обошел Михайлу, бороду свою рыжую поскреб, нахмурился.
- Символизьму не хватает тебе, Михайла, да имиджу. Таких, как ты, мордатых да лохматых у нас в кажной деревне по десять дюжин. Давай мы тебя хоть налысо побреем, под татарина. Чтобы это.. интрынациональный подход обозначить.
Побрил дьячок Михайлу, брови ему сажей навел, щеки свеклой нарумянил. А за пазуху ему сунул петуха щипаного – чтобы, как он выразился, конкурентов смутить своей непредсказуемостью.

И приехал так Михайла к терему – в цари выбираться.
Смотрят бояре на Михайлу бритого, на петуха щипаного, на козу расписную, а пуще всего – на бабу голую.
- Это что? - спрашивают.
Это, - говорит Михайла, – я всему миру хочу показать, какой я нетривиальный и в доску свой.
Рассердились бояре, ногами затопали, руками замахали
- Уходи, - говорят, - с глаз наших немедленно, не позорь процедуру перед гостями иноземными. Был ты Михайло Круглым – быть тебе отныне круглым дураком!
Михайле и хорошо. Вернулся домой, опять щи большой ложкой хлебает, горя не ведает.

А царя старого оставили. Он, в принципе, всех устраивал. Тем более купцы заморские водицы особенной душистой понавезли : побрызгаешь ею в тереме и как будто не так уж и несет мертвечиною.

На новый год вкус мне отказывает самым решительным образом.

- Зачем нам эта косая фея с подагрическими лапками? - вопрошает здравый смысл. У него есть сторонник – сопящий за моей спиной Алеша. В руках у Алеши примерно восемьдесят пакетов, набитых свидетельствами того, что у них со здравым смыслом шанса нет.

Золотой дракон с вертящимся хвостом. Розовое сердце в подозрительных перламутрах. Подсвечник с гидроцефалическими детьми, забиваюшими в сердце испуганному снеговику кол в виде гигантской моркови. Носочки для тети Наташи. С бяшками.
К несчастью, деньги у меня есть. Деньги, отметим, достойные лучшего применения.

Шарик с падающим снегом. Коза большая, праздничная. Пижамка в медведиках для Нины Цезаревны. А если заглянет какой-нибудь случайный гость, то мы одарим его бусами из стеклянных роз. У нас их восемь штук – не нищие, слава богу.

- Пойдем домой… – шепчет Алеша.

Малиновые меховые наушники. Да, я знаю, что дядя Боря скорее повесится на одной из сорока построенных им гидроэлектростанций, чем осквернит ими свою голову. Но я знаю это какой-то другой частью мозга – той, которая забилась сейчас в самую дальнюю часть черепа и скулит от ужаса.

Продавцы глядят на меня с некоторым испугом, но послушно лезут на самую верхнюю полку – туда, где у них запрятана группа ангелов, поющих рождественский гимн с китайским акцентом. У одного из ангелов в попе ключ.

- Пожалуйста, не надо! - шелестит мне в шею Алеша. У него мокрый лоб. Или он плачет?

Стеклянный колокольчик, беременный оленями. Еще одна дюжина гирлянд. Плюшевый ящер в вязаных гетрах.

 

В конце концов мы загружаем подарки в машину и отправляемся домой, где нас ждут подавленные домочадцы. Они – люди опытные и знают, что с новогодним наци в моем лице спорить бесполезно: сейчас мы будем наряжать дом к празднику. Всей семьей. С шутками и сентиментальными воспоминаниями. Все остальные 364 дня в году со мной вполне можно иметь дело, но 29 декабря - это черный день нашего календаря.

Дети с остекленевшими глазами вырезают снежинки. Елку, которая норовит согнуться крючком от непосильного груза, фиксируют дополнительными стальными болтами. В кастрюльке на плите кипит снег из манки, акрила и пвх. Валя пытается объяснить морозильнику, что тот вполне может вместить десятикилограммового гуся. Если постарается. Леша упал со стремянки и немного повредил то, что он называет «крестцом». Я счастлива. Это - праздник.
К полуночи дом превращается в шизанутую избушку. У нас шесть комнат – и всем пришлось несладко.

Ай-яяяй-яйй-вау-вау-вау!!!!!
Я открываю глаза. В комнате темнота, за дверью – вой. Леха уже мечется по спальне, натягивая джинсы.
- Кого режут?
- Шведа
Вой не умолкает. На полу в прихожей распластался Швед. Над ним склонились фигуры мамы и обеих Валь.
- У него ножка болит?
- У него под хвостиком шишечка!
- Он с вечера грустный был!
- У него мордочка опухла!
- Ыыыыаауауауауау!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Осматриваю собаку. Собака вопит. Температура нормальная. Глаза чистые. Собака вопит. Дыхание в норме. Пульс в норме. Собака вопит. Отеков на горле нет. Видимых ран на теле нет. Собака вопит. Когти не кровят. Повреждений на лапах нет. Задняя правая - в каком-то дерьме.
- Дайте мне губку. И децинфицирующий гель. И молоток потяжелее. О, спасибо. Нет, насчет молотка я пошутила.
Осматриваю субстанцию на губке. Нет, это не запекшаяся кровь. Это все-таки дерьмо.
- Валя, вы с ним уже гуляли?
- Ну да, я пораньше встала. Он такой.. ничего…только грустный.
ААААыыыыыыууууу!
Я не знаю,что с ним.
- Ладно, ща вызовем ветеринара. А то у меня как раз что-то много лишних денег на новый год развелось. Ёппп, аа!!!  Это что? Кто сюда эту кувалду поставил?!
- Вы же сами, Таточка, просили молоток.
Хромаю на кухню. Собака вопит. Беру из холодильника кусок колбасы. Собака вопит. Даю собаке колбасу – собака жадно ее жрет и на минуту затыкается. По истечении колбасы исполненный страдания вопль опять прорезает предутреннюю сумрачную тишину.
Спустя полчаса в доме диспозиция следующая. Швед с вымытыми лапами лежит на кухне на диване. Рядом сидит мама и кормит его микроскопическими кусочками колбасы – непрерывно. Как только подача питания прекращается – Швед начинает орать так, словно его переезжает невидимый трамвай. Ветеринар клянется, что приедет через сорок минут. Кувалду я от соблазна подальше заперла в сундуке.

Итак, судя по оставленной врачом бумажке, наша собака «гиперчувствительна, что затрудняет диагностику, и перекормлена, что осложняет пальпирование».
Диагноз «беспокойство с выраженной вокализацией»
На всякий случай мы получили антигистаминный укол в попу, порцию антибиотиков и порцию обезболивающего.
После уколов Швед понял, что разумнее звуков будет пока не издавать, притих и пошел спать.
Врач также предположил, что у Шведа было «просто печальное настроение».

Ну,  хорошо. На всех митингах декабря была, судя по репортажам, размноженная в 120 000 экземплярах я.  Образованный благополучный средний класс, богема, исправный налогоплательщик, интеллигенция и все такое. (Правда, со «светлым и прекрасным лицом»  была некоторая напряженка. Особенно на  Сахарова, если только не понимать термин «прекрасный» как «красный в превосходной степени» - вихри враждебные , знаете ли,  при минусовой температуре… . )

 

И сейчас власть  пытается женить на мне Прохорова, потому что мне  нужен  свой выразитель в верхах, и кто,  как не этот красавец – двухметровая ходячая аллегория идеи частной собственности  - может преисполнить мою душу  восхищением?   Прохоров более или менее подошел бы всем сторонам. Ему не пририсовывали рожки в телевизоре и не пугали им аудиторию «Спокойной ночи, малыши!»  Он, вроде бы, не идиот. Я почти не слышала про него гадостей. Единственный  серьезный скандал с ним – куршавельская гаремная история  - не  может меня напугать. Ну, любит человек окружать себя красивыми женщинами.  Его право. Вроде бы, ни одна из этих дам не жаловалась. Да и, судя по инсайдерской информации, Прохоров  меньше всего смахивает на бурлящего похотью сатира – напротив, красавицы, скорее, радуют его эстетически.   Очень хорошо его понимаю. Когда у меня будет столько же денег и обслуживающего персонала,  я тоже буду проводить все рабочие совещания и дружеские встречи с приятным мне эскортом  -  из двадцати-тридцати штук енотов.   Пусть себе кувыркаются по занавескам, радуя мой взгляд своей игривостью.  

 

Да, всем хорош Прохоров. Но я голосовать за него не стану. По крайней мере до тех пор, пока в его компании – господин Ройзман.   Вот хуже шафера для такой невесты, как «буржуазные, интеллигентные, образованные и пр.»  - не найти.  Может быть, Ройзман не напугает трудолюбивых хлеборобов. Может быть, он понятен и приятен героическим сталеварам.  Славные защитники отечества тоже, не исключаю, могут высоко оценивать деятельность главы фонда «Город без  наркотиков». Но такие, как я, прячутся от таких, как Ройзман,  под кровать и плюются оттуда кипящим ядом.

 

Я ничего не буду писать  про его связи с «Уралмашем» и про иные непростые детали его биографии. У меня нет ни пары месяцев на то, чтобы исследовать эти истории как следует , ни желания это делать.  Я даже ничего не скажу про то, что я думаю о людях, которые всячески ратуют за обязательную военную службу,  от которой сами в свое время откосили.   И, (не без труда, признаться,) я  воздержусь от кратких, но емких характеристик человеку, который в 19 лет знакомился с женщинами, заводил с ними романы, а потом грабил их квартиры.

 

Но дядьку, по приказу  которого заключенных в его частном концлагере девиц раздевают, привязывают к кроватям и секут до крови,  я во власти видеть не хочу. Извините.  На вопрос «А лучше будет, если эти наркоманки сдохнут под забором сами?» я отвечу - «Да, лучше. И, что важнее – законнее».

 

Потому что любителей  наплевать на закон у нас и без Ройзмана сейчас у руля предостаточно – в этом-то и проблема, (справедливости ради, скажу, что того же Путина я с трудом представлю себе с плетью в руках над прикованной бабой.  У каждого из нас есть свой моральный предел, и у Путина, уверена, он расположен снаружи порога пыточной камеры )  

Кстати, а почему я так уверена, что все эти истории  с похищениями и пытками – не есть черный пиар и последняя ложь?

Потому , что у меня есть надежнейший свидетель. Сам Ройзман, который не отказал себе в удовольствии описать кое-что честно в собственной книге .

http://www.silavpravde.ru

 

Это написанная Ройзманом, или, как минимум, составленная при его активном участии, сводка  «бюллетеней»» Фонда . И хотя в существующем виде интернет-версия  вышла только когда Ройзман уже понял , что писать «поймали барыгу, открутили ему яйца» - небезопасно, но кое-какие места в тексте сильно согласуются с самыми «чернушными и заказными»  статьями в его честь.

« Разоблачили их быстро. Собрались в столовой. Стояла гробовая тишина. Мерзавцам было очень стыдно. Женя безутешно рыдал. Это приняли во внимание – Женю не тронули, а Хакера с Костеном выпороли.»

«Сижу в музее. Звонит Дюша: «Жека, с чего начать: с плохого или с очень плохого?» Я говорю: «Уйя». – «У нас ЧП, Жека, – девочки напились». «Как напились?» – спрашиваю. – «Да так, напротив работают какие-то строители. Увидели наших девок и говорят: «Девчонки, выпить хотите?» Девчонки не хотели, но выпили. Ты же знаешь наших. Напившись, пели песни и приставали к бывшему беспризорнику Лехе Зайцеву. Требовали любви...» – «И что?» – спрашиваю. – «Да ничего, все наказаны». – «А строители?» – «И строители наказаны...»

 «Вася был пойман за курением. Естественно, наказан.»

«Отправили туда старшим Серегу Хакера и с ним трех строителей. С задачей они справились блестяще. Забор поставили до обеда. И к обеду растроганная тетушка купила им 4 бутылки водки... Хакер к этому времени находился у нас 10 месяцев без единого нарушения. Выпив бутылку водки, естественно, разбушлатился, стал кричать: «Свободу Луису Корвалану» и убежал. Остальные были такие пьяные, что убежать не сумели. Естественно, они были наказаны, хотя наказывать надо было не их.»

«Через некоторое время пришла какая-то дородная тетка и, тыча охране удостоверением, с порога заголосила: «По какому праву у вас находится Света? Я адвокат, я пришла расторгнуть договор!» Наглую тетку просто выгнали и вдобавок еще пнули под жопу».

 «Ноябрь. Ветер. Мокрый снег. Приходят две женщины: одной 60, а другой 40 лет. В кофтах и тапочках. Я им говорю: «Что ж вы, миленькие, раздетые и босиком?» Они давай рыдать: «Так он, сволочь, у нас все утащил». – «А в милицию вы обращались?» – «Обращались. Говорят – ваша проблема». – «А мужики-то у вас в семье есть? Ну, родственники какие?» Старшая говорит: «Я – детдомовская, в войну родилась. Нет у меня никого. Только дочь. А у нее муж умер. Помогите уж, пожалуйста». Я им говорю: «Ну, где ваш мерзавец?» Они говорят: «Да здесь он, внизу. Мы его уговорили пойти к психологу на консультацию». Поднимается этот сын и внук. 19 лет. Одет, между прочим, хорошо. Под два метра ростом. Держится уверенно. Садится ногу на ногу. «Ну и что, – говорит, – вы мне можете сделать?» В голове у меня все побелело... Ну, тут долго рассказывать. Короче, выпороли его в присутствии мамы и бабушки. Как он верещал! Стали снова разговаривать. Стоит, ревет, не стесняясь, размазывает сопли и слезы. «Понял что-нибудь?» – спрашиваем. «Понял», – отвечает. «Ну что ж ты понял?» – «Понял, что маму с бабушкой очень люблю, а героин не люблю вовсе».

 «Он разорил своих родителей, обокрал всех своих друзей и родных, и родители повезли его к нам. Всю дорогу он ехал в багажнике. Выгрузили, оставили его у нас и с чувством облегчения тронулись в обратный путь. В ожидании машины с Изоплита подонок сидел возле кладовки, вытаскивал вату из курточки, проковырял дырочку в уголке, поджигал вату и запихивал ее туда. Когда начали тушить пожар, под шумок свалил. В этой истории есть один приятный момент. Его-таки поймали и сейчас везут к нам. У нас его все ждут с нетерпением.»

Ну и вывод из всего этого делает господин Ройзман

«Жестоко? – Может быть. Негуманно? – Конечно, негуманно. По этому поводу приехал к нам известный правозащитник и говорит: «Так нельзя!» – «Нет проблем, – отвечаем, – расскажи – как можно?» Негуманно? Но ты же утопающего вытаскиваешь за волосы и не спрашиваешь, нравится ему или нет...»

 

Может быть, и так.  Но лично мне кажется, что к реальной власти его подпускать нельзя на расстояние полета пули. 

Так все, копилочка добрых дел на 2011 у меня заполнена под завязку, так что оставшиеся до рождества недели я имею полное право пинать сирот и обчищать кружки для подаяний.

На третьем митинге за декабрь я окончательно отморозила все,  не успевшее отвалиться после первых двух акций народного негодования.   (Любимый момент конечно - это призыв "давайте попрыгаем, чтобы согреться! Кто не прыгает - тот Путин!" ).

А, ну и конкурс "Музыка перевода", о каменоломнях которого я тут стенала неоднократно, наконец, завершился. Усталые, но довольные конкурсанты напоследок говорят мне добрые и искренние слова благодарности за две недели корпения над их трудами. 

  http://konkurs.itrex.ru/forum/viewt...e5694a4537819cb

http://konkurs.itrex.ru/forum/viewt...de30b88f74bbc53

 

Прямо так и хочется изо всех сил трудиться дальше на благо переводческого сообщества)) 

 

 

 

Однажды мне довелось читать философа Гоббса. Люди, которые близко меня знают, может быть, решат, что я на себя наговариваю, но из песни слова не выкинешь – старика Гоббса я читала. Сочинения английского философа благополучно улетучились из памяти, но кое-какие тезисы все же подзадержались. Мне, например, запомнилось, как он описывал людей – этих кипящих завистью и взаимным недовольством неприятных созданий, которых нужно рассадить по клеткам и как следует кормить, чтобы они не надрали друг другу холки. Возможно, он был прав. Мы действительно создаем друг другу неудобства – пусть эти неудобства и ничтожны по сравнению с пользой, которую мы друг другу приносим. И, кажется, последнее время мы слишком увлеклись идеей «не навреди». Прямо очень даже чересчур увлеклись.
Если ты делаешь хоть что-то, ты обязательно хоть кому-то да помешаешь и , значит, будешь кругом не прав.

Ты виноват тем, что куришь, так как соседям не нравится дым. А придуманный тобой герой не может курить в снятом тобой фильме, потому что это пропаганда вредной привычки. Пусть Шерлок Холмс лучше поет в караоке.

Ты виноват, что продаешь конфеты, потому что их покупают соседские дети, которые от сахара дуреют, жиреют и беззубеют

Ты виноват, что гуляешь с собакой, потому что она может кого-то укусить. Или просто нагадить – и ради того, чтобы другие люди не рисковали случайно наступить в это безобразие ногой, ты обязан по три раза день убирать собачье дерьмо руками (кажется невероятным, что еще сто лет назад по всем этим улицам бегали лошади, при том, что проблемы с навозом особенно никого не волновали). И, вообще, собаки лают – это раздражает окружающих. Неудивительно, что собак становится все меньше – они слишком мешают. В выигрыше пока – коты. Они тихие и гадят в тазик.

Ты не можешь пойти с детьми в кафе, потому что они могут плакать или шуметь.

Ты не можешь выпить стакан пива перед тем, как сесть за руль.

Ты не можешь выращивать в своем саду больше двух одуванчиков на квадратный метр, потому что одуванчики летят на соседские участки и там всем мешают.

Ты не можешь выпустить в парке надувной шарик, потому что он может сдуться, и тогда его найдут ребенок или дикое животное, которые им подавятся.

Ты не имеешь права ездить без шлема на мотоцикле и не пристегнутым в машине. Твоя безопасность - это не твое собачье дело, дружище, потому что твои раскиданные по мостовой мозги многих раздражают .

Ты не можешь сказать, что ты думаешь о Христе или Магомете, потому что возопиют миллионы.

Ты не можешь показывать свои платья на слишком худых моделях, потому что девочки подростки из-за этого заболеют нервной булимией.

Мы отнимаем трубку у Гэндальфа , выхватываем стакан эля из замерзших ручонок Дэвида Копперфилда и запрещаем Пеппи Длинный Чулок быть дочерью неполиткорректного негритянского короля. Не говоря уж о гномах, шовинистически эксплуатирующих Белоснежку.

Ромео и Джульетта легко отделались – повторись их история в наши дни, Ромео бы внесли в список сексуальных преступников и отправили за решетку. А его юную жену закармливали бы прозаком и таскали на собрания малолетних жертв насилия.

Ты не можешь говорить про гомосексуалистов плохо. Ты не можешь говорить про гомосексуалистов хорошо. Первое – экстремизм, второе – пропаганда.

Тетю Полли, конечно, лишили бы прав не только на Тома, но и на Сида, потому что эта безответственная опекунша позволяла детям нарушать комендантский час и болтаться по кладбищу с антисанитарной дохлой кошкой на веревочке.

Две трети всех книг вышедших до 2000 года сегодня рискуют быть подвергнуты цензуре, так как в них содержатся высказывания, оскорбляющие те или иные категории населения по социальному, национальному, половому или религиозному признаку.

Чтобы все понять о нашей цивилизации - достаточно посмотреть на список запретов, касающихся рекламы. Даже черный квадрат Малевича наверняка нарушит не менее десяти заповедей ФАС.

Гоббс бы над нами просто рыдал.

А в редакции MAXIM, которая вся понуро собирается на митинг, ибо ухитрились даже до наших каменных сердечек кремлевские идеологи достучаться... В общем, в этой самой нашей замечательной редакции был проведен мозговой штурм для тех, кому лень напрягать свое чувство юмора, а  забавным и горестным плакатом на Сахарова помахать хочется.

Вот тут лежит много плакатов, доступных для скачивания

http://narod.ru/disk/35238175001/Me...osters.zip.html

 

А вот образчик креатива

 

 

 

А вообще, конечно, стремление прижучить, прижать к ногтю и всяко покарать у народонаселения обычно опережает подобные инициативы властей и правоохранительных органов.

Взять, например, сайт newsru.com - светоч нашего либерализма. Сегодня там висит прекрасный заголовок

"В Сочи женщина-педофил получила 2 года колонии за доведение избранника до суицида с помощью гомофобной интернет-травли\"
 

http://newsru.com/crime/22dec2011/h...nethuntsui.html

Дальше рассказывается дикая история о некой даме, которая закрутила роман с 16-летним юношей, пребывала с ним в отношениях вплоть до его ухода в армию, дождалась его возвращения, потом они поругались, она начала травить парня в соцсетях, и тот повесился. 

"Анне Симоненко инкриминировали статью 110 УК РФ (доведение до самоубийства). О том, почему женщину не обвинили в развращении подростка, следственное ведомство не сообщает." завершает статью newsru.com

Я могу объяснить уважаемым журналистам сайта почему следственное ведомство молчит по этому поводу. Потому что у нас по закону 16 лет - возраст согласия. 16-летний человек у нас вправе заниматься сексом даже с девяностолетними дедушками.

Поэтому когда вы называете госпожу Симоненко "педофилом", уважаемые журналисты сайта Newsru.com, вы врете. И даже немножко клевещете, так что будь я вашим редактором, я бы этот заголовочек сейчас спешно удалила.

И да, кстати, всем любителям повздыхать о развращенности современных нравов хочется напомнить: в СССР возраст согласия был 14 лет. 

 

Апдейт. Все упоминания о педофилии из статьи уже удалены - все-таки на newsru.com очень приличный уровень редактуры.
 

Мне нравятся общие места  и глубоко симпатичны константы. Мне приятно знать, что Волга впадает в Каспийское море.  Если бы она завтра устремила обильные свои воды в Антлантику, уверяю вас, я была бы серьезно огорчена. 

Тем не менее, именно  общие места нужно постоянно проверять на предмет блох.  

Вот, например,  смотрю сейчас английскую программу про зверюшек.  В кадре капибара  кушает морковь, а под это дело диктор трагичным голосом втюхивает слушателям общее-преобщее место  про то, как гнусное человечество приводит сотни и тысячи видов на грань вымирания,  превратило планету  черт знает во что, навырубало лесов, и капибара, вот, тоже очень недовольна. Правда она милая?  

Я машинально киваю в такт, я знатный капибаролюб, а самобичевание -  вообще очень освежающая процедура. Действительно, люди – ужасные гады. Где дронт, спрашивается? Куда дели тасманийского волка?  Стеллерова корова какому мерзавцу помешала?  Ведь это же несправедливо просто! Нас - семь миллиардов , а замечательно-толстой грустноглазой  стеллеровой коровы – ноль штук.  Типа раз самые умные, то теперь все можно? А ну все быстро перестали полиэтиленовыми пакетами пользоваться, вредители проклятые! Мы разрослись  по планете как раковая опухоль, разрушающая организм хозяина, и если немедленно не кастрировать три четверти хомо сапиенсов, то мы сожрем здешнюю экосистему….

А с другой стороны, мы как-то забываем, что эволюция   и без нас распрекрасно изводила плезиозавров пачками.  Никакого человека на планете еще не было, а  виды исчезали с лица земли со страшным свистом,   по пальцам можно пересчитать обитателей планеты, чей вид сумел продержаться хотя бы сотню тысяч лет,  и все эти  херакотерии  и эогиппусы  чудесно уходили в небытие длинными вереницами без нашей помощи.   

И только с появлением голой умной обезьяны у  вымирающих видов обнаружились сторожа и защитники,  которые , наплевав на всякие дурацкие принципы естественного отбора,  пытаются теперь уберечь, спасти и сохранить. А заодно и вернуть обратно уже навсегда ушедших.

Пусть пока успешных клонирований вымерших животных и не было, но, полагаю, лет через пятьдесят картинка будет совсем иной.  Все-таки не зря нас  уже семь миллиардов – никогда еще по планете не ходило такого количество гениев одновременно и никогда еще наука и технологии не развивались с такой дикой скоростью.  

Раз два три четыре пять…
Как бы вместе всех собрать?
Первый третьего ругал,
крокодилом обзывал,
Меж зубов второго –щель,
Ездит пятый в Куршавель,
А шестой умыт и чист
Но ведь, сука, он фашист.
Эта – хочет про шоссе,
Тот – учился в медресе,
Борю десять лет подряд
В телевизоре клеймят,
Оттого его лицо
Лучше спрятать под крыльцо.
«Нет иудам между нами!»
«Ты пойди, умойся щами!»
«Он к моей звезде, нахал,
Луч шестой пририсовал!»

Раз-два-три-четыре-пять
Как друг друга не порвать?
Если пламенная Маша
Срать не сядет рядом Сашей,
А в компании Божены
Покрывается экземой .
Если Витя рассердился,
Если Гриша - быстро слился,
А Матвей в ажиотаже
Плюнул в Русь Святую даже .
Если Леня бегал к Владу,
Надо гнать отсюда гада,
Нужно вычистить ряды,
Нужно всем раздать …
Кто у нас утырил площадь?
Кто привел на плошадь - лошадь?
Кто сказал, что Тина - бяка,
Будет долго кровью плакать!….


Все нормально. Это ж – люди,
Мы всегда такими будем,
Только хором ржут над нами
Те, что стройными рядами…

Предпоследний день конкурса переводов – сегодня нужно успеть переоценить все, что до сих пор недооценила. Вообще, никакой любви к литературе , конечно, не хватает – это топливо иссякло после первых ста работ, теперь едем только на чувстве долга и немножко на нецензурной лексике.
Нет, конечно, попадаются очень хорошие переводы. Но мало. 90 процентов в стиле «и открылись мне очи истомой полны, Потому что мы любим гулять до луны».
Некоторое время беспокоил вопрос – что они все прицепились к Лонгфелло? Откуда взялся всплеск всенародной любви к его стихотворению «Стрела и песня», что я в стотыщпятый раз за сутки должна читать это душераздирающее произведение? Потом знающие коллеги открыли мне глаза: недавно, оказывается, был конкурс поэтического перевода, где участникам как раз выдали на растерзание эту песенку. А сейчас ее, стало быть, многие и сюда заодно прислали. В целом, песенка очень незамысловата. Поэт сообщает нам, что выпустил стрелу из лука, та улетела неизвестно куда. Потом он спел песню, с которой случилось примерно то же самое. А спустя годы он нашел стрелу, застрявшую в стволе дуба, а песня отыскалась в сердце доброго друга. Тра-ля-ля.
Ознакомившись со всеми возможными вариантами переложения этого опуса на родное наречие, я думала, что меня тут больше ничем удивить нельзя. Я ошибалась. Вот так перевела последнее четверостишие «Стрелы и песни» поэтесса-переводчица ***
«И пройдя много миль только, я поняла,
Что ответ подсказала мне песня,
А стрелу я у друга в сердечки нашла
И теперь мы всегда будем вместе.»

Да! Да! Вот она, та самая кровавая развязка, которой мне так не хватало у мистера Лонгфелло! (Ну, в данном случае, видимо, у миссис.) Я всегда говорила - немножечко некрофилии украсит любую пастораль...
Поставить , что ли, переводчице высший балл?

Все же зря "Наших и компанию" обвиняют не только в пренебрежении образованием, но и в излишней лояльности к правительству. Вот, например, юный член молодежного движения "Сталь"  http://tolik-belenko.livejournal.com/74210.html утверждает, что на Манежку сегодня их привезли, чтобы протестовать против ВСЕГО, что происходит у нас в стране. 

 

А забавно, что мы в большинстве своем все-таки еще не понимаем, в каком мире мы уже живем.
 

В мире, где все тайное становится явным незамедлительно.

Где каждый сам себе – дон Румата со всевидящим оком видеорегистратора во лбу

 

Где камеры уже пытаются встроить в контактные линзы, а уж видеозаписывающие оправы для очков – это вчерашний день.

 

Где прошлое нельзя изменить, и уж если ты описался на детсадовском утреннике – то ты так и войдешь в вечность при мокрых штанах.

 

Где проклятье вавилонской башни потихоньку пакует чемоданы, ибо никакой языковое средство не есть иметь сложность в применении взаимопонимания, как сказал гугл транслейтор.

 

Где орки Огриммара и гномы Штормвинда тоже собирались на площадях, протестуя против фальсификаций на выборах.

 

В мире, где нельзя высморкаться в подъезде Харькова без того, чтобы 2 миллиона жителей Мельбурна не поставили тебе за это минус.

 

Где можно получить качественное образование, сидя на диване и задумчиво тыкая мышкой в записи лекций лучших специалистов мира.

 

Где нет уже ни провинций, ни столиц - так как информация распространяется мгновенно, и самые глухие уголки отрастили себе преотличные уши. И языки, конечно.

 

Где политики, ( да и все остальные люди), вынуждены нести ответ за каждое слово, когда-либо ими сказанное – ибо забыть отныне ничего нельзя.

 

В мире, где человечество обзавелось , наконец, единой нервной системой , связавшей семь миллиардов своих клеток столь тесно, как мы еще никогда не были связаны.

 

И где уже не получится ни голоса избирателей стыбзить, ни чернобыль скрыть, ни соседу в суп втихаря наплевать – ибо камера в скороварке весь процесс бесстрастно зафиксирует.

 

И теперь нам всем придется жить по правде. Такое вот гадство.

Чувствую себя Гринчем, который украл Рождество.

Нет, чувствую себя Золушкой, перед носом которой плюхнули мешки с просом и чечевицей вперемешку... тоже нет.

Может быть, тем самым злым гномом, который разорвал себя пополам, не выдержав счастья соседей?

А, во! Чувствую себя девочкой со спичками, которая тихо околевает под окном, за которым резвятся нарядные дети - все в бантах и блестках.

В общем, не знаю с какого перепоя я второй раз согласилась войти в жюри переводческого конкурса Itrex.

http://konkurs.itrex.ru/

Сегодня они, ликуя, объявили, что УРА! В конкурсе приняло участие тысяча человек!

"... И каждый, сука, прислал по шесть работ, ага..." хрипло бормочу я дрожащими от ненависти бледными губами, закапывая в страшные, багровые свои глаза очередную порцию "Офтагеля".

И на околополитический последок - побаяню. Мы вчера после митинга собирались у меня (благо живу я в 100 метрах от болотной) и с наслаждением смотрели эти нашумевшие ролики вот в таком порядке. Этот просмотр почему-то приводил всех в великолепнейшее расположение духа. Может, и вас развлечет.

Пугают то Лондоном, то Каиром. Вот, говорят, маргиналы жаждут потрясений.
И тут совсем становится понятно, что власть у нас – кретинка, которая совершенно не понимает: что, собственно говоря, происходит.
Я ей могу объяснить. Всегда любила на уроках подсказывать.

То, что вы видите на улицах последнюю неделю – это не маргиналы. Это их полная противоположность: там стоит оскорбленная в лучших чувствах буржуазия. (Что очень хорошо видно на некоторых роликах с Чистых прудов – когда омоновцы берут толпу в коробочку и с дубинками прут на митингующих, а митингующие, уворачиваясь от дубинок, заодно еще изо всех сил стараются обходить припаркованные автомобили – чтобы, не дай бог, чужую собственность не поцарапать).

Что хочет буржуазия? Свободного права бить фонари и грабить магазины?
Нет, буржуазия хочет порядка. Соблюдения законов. Стабильности. Именно поэтому она морозит седалище на уличных протестах.
Конечно, среди митингующих много людей иного толка – от анархистов до коммунистов, но основной костяк – это именно скучная, ни разу не мятежная и весьма приземленная толпа обывателей разной степени зажиточности.
Почему они там? Потому что они зашли в интернет и увидели, как подсчитывают голоса на разных участках. Это – единственная причина. Все претензии – к IT-революции. Во сколько раз за последние четыре года выросло число жителей рунета? Какое качество сьемки обеспечивают сегодняшние мыльницы и ай-пады? То-то….

 Нет, буржуазию и до этого многое не устраивало. Высокий уровень коррупции, свинство по телевизору, падение уровня образования, анархия на дорогах и т .д и т.п – но все это было еще … ну, скажем, терпимо. Закон о партиях, после которого не смогла зарегистрироваться ни одна партия, которая бы представляла интересы буржуазии – это, конечно, тоже был приличный плевок в физиономию. У люмпенов, у коммунистов, у социалистов – свое представительство в Думе есть, а нам - кукиш с маслом. Не всерьез же рассматривать шутовское «Правое дело» с богдановскими кудрями на стяге? Почему так происходило – понятно. Мы все должны были быть могучим электоратом Единой России. Та работала по схеме «Может, мы и не красавчики, но посмотрите на рожи наших конкурентов!» ( Рожи, которые могли бы оказаться буржуа по вкусу, старательно замазывались патентованной смесью дегтя и дерьма на официальных телеканалах)
Все это было печально, но все это, повторюсь, еще можно было терпеть. А вот что буржуазия вытерпеть не смогла – это сказочниц из ТИКов, которые, рекомендуя нам «не нервничать и идти к себе», переписывали протоколы и складывали наши голоса в мешки для покойников, нимало не смущаясь наведенными на них объективами.
 Эта картинка вымывала из-под ног буржуа почву. Она превращала власть – в фикцию, а закон - в туалетную бумажку. Она - пугала. Буржуазии необходимы правила игры , порядок и строгое соблюдение договоров. Мошенничество таких масштабов деловые люди вынести не могут. В ночь подсчета голосов они ясно поняли, что все их домики, магазинчики, земельные участочки и планы на будущее - висят на сомнительнейшей сопле.

Можно еще было спасти ситуацию? Можно. Если бы я, например, проснувшись утром, обнаружила с ужасом, что я - Путин, а на календаре – пятое декабря, я бы немедленно возглавила процесс. Мо-мен-таль-но. Объявила бы перевыборы в начале февраля. Пообещала опосля них изменить закон о партиях. Прилюдно взяла бы Чурова за бороду и, грозно пообещав распять, тихонечко отправила бы его доживать свой век под аргентинскими пальмами – пусть любуется там попугаями и ноликами на счету в швейцарском банке. Эрнст и Добродеев получили бы приказ отвинтить вентиль свободной информации процентов этак на 40 . Сурков был бы прилюдно отшлепан, ( и туда же, к попугаям. Я ведь пацан, я своих не сдаю).

Рискованно? Не очень. Да, меня все равно могли бы прокатить на мартовских выборах – и о победе в первом туре пришлось бы забыть, но во втором, когда мы бы оказались нос к носу с Зюгановым, я была бы уже вся в белом, этакий спаситель законности - и все было бы хорошо. А я тем временем спешно выискивала бы среди оппозиционеров людей договороспособных, которым можно было бы тихонько сдать бразды правления под гарантии неприкосновенности и неподсудности….

Вместо этого власть предпочла вести себя как дура.
В телевизоре сидит наложившая на уста печать молчания Катя Андреева, похожая на надгробный памятник свободе информации.
В суде мадам Боровкова исполняет вдохновенные танцы, после просмотра которых становится понятно, что предложение обращаться в суд у нас абсолютно равнозначно предложению пойти в задницу.
 Парадоксов друг Сурков тащит из Тулы и Иваново детей-даунов, которые должны научить московскую интеллигенцию правильному образу мыслей.
А премьер ругает тетю Клинтон.

И как после этого приличным людям не пойти на Болотную, спрашивается?

Сеть полна рассказов наблюдателей об, извините,  "выборах".  Это - лучший и подробнейший из репортажей. 

http://cifidiol.livejournal.com/1600.html