Давно собиралась об этом написать, но все времени и настроения не хватало.
У обожаемого мною Макса Фрая есть замечательная цитата:

"Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: “Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!”. В отчаянных поисках этой дурацкой несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться, в том числе и мимо настоящих чудес. Но нам не до них: мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит".

Где-то с месяц назад я впервые удосужилась посмотреть выпуск "Школы Злословия", где в гостях был Александр Гордон, и услышала совершенно иной, но крайне интересный взгляд на эту жажду любви от Татьяны Толстой:

"В трех словах мой взгляд на Бога и Вселенную. Да очень просто: я считаю, что все мы, всё, в мире существующее, от человека до комара, -- это всё отростки некоего Бога и мы все через него едины. Я есть малая часть Бога и через Бога я сливаюсь с остальными людьми. Я хочу, чтобы они меня любили. Мне мало любви каждого из них, потому что он только один. Почему я хочу этой любви, да и всякий откровенный перед собой человек, и особенно, если он занимается каким-либо творчеством, хочет? Почему ему нужно больше поклонников, а не меньше? Да потому что ты до целого никогда не дойдешь. Ты хочешь через это немножко детское и наивное желание, чтобы тебя любило как можно больше людей, набрать целого Бога. Но ты не наберешь его, конечно".

Давайте, давайте пусть все пропадет, исчезнет, улетучится, испарится, упростится, пусть останется один суп, -- съел, и порядок, и нечего чикаться. Одежду тоже давайте носить одинаковую, как китайцы при Мао Цзедуне: синий френч. Жить давайте в хрущобах: приятное однообразие. Пусть всех мужчин зовут, допустим, Сашами, а женщин -- Наташами. Или еще проще: бабами. А обращаться к ним будем так: "Э!".
Короче давайте осуществим мечту коммуниста: "Весь советский народ как один человек", давайте проделаем быструю хирургическую работу по урезанию языка и стоящих за языком понятий.

(с) Татьяна Толстая