Да, я люблю пить пиво, оперевшись локтем на подоконник МакДо на Третьяковке, и смотреть на людей. Просто смотреть. К примеру, один мальчик не знает, что я его очень люблю. Он иногда пробегает внутрь -- за порцией картонной еды -- и выбегает обратно. У него майка, и светлая рубашка, которую он носит так, будто её нет: на одном плече надета нормально, а с другого свисает почти до локтя. Но -- ему 17 лет, он может себе это позволить. Я тоже когда-то был такой же. Я его люблю издалека, и ни в чём ему не мешаю.

Я уверен, что если любишь человека, то никогда не причинишь ему вред. Это было написано в книжке, которую я переводил в 1998 году. Книжка называлась "Экзистенциальный взгляд на Шекспира". Автор -- некий Д. Горовиц. Нью-Йорк, 1959 год.

Тот перевод вообше во многом определил мой подход к вопросам жизни и любви -- когда переводишь, пропускаешь информацию сквозь мозг. И с мистером Д. Горовиц я не мог не согласиться. Что -- если любишь, ставишь интересы любимого человека выше собственных. Что -- лучше быть убитым, чем отказаться от своих принципов. Что Дон Кихот -- прекрасен. Чем он нелепее, тем он прекраснее, и тем более достоин восхищения.

Последние события отобрали у меня эту веру, и разбили, растоптали, размозжили её.

Оказывается, есть люди, которые ржут над Дoн-Кихотами. Оказывается, есть люди, которые считают, что любовь можно навязать насильно. Оказывается, есть люди, которые с удовольствием включают громкую связь во время разговоров с тем, кого они любят, и радостно хохочут над тем, что говорит другой, предположительно любимый, человек.

Если честно, господа, шок у меня не от того, что у меня отобрали дневник и почту, а от того, что я просто не подозревал, что в жизни СУЩЕСТВУЮТ такие фантастические подлецы. Понимаете, это -- крушение всего мировоззрения. Я, дурак, дожил до 32 лет, и не подозревал, что такая подлость в принципе возможна. Я читал про неё в книгах, в газетах, но казалось, что всё это -- где-то там, далеко, совсем не здесь. Как моряки, отправляющиеся в плавание, искренне верят, что уж их-то корабль не потерпит крушения.

Спасибо тому (или той?) автору, Д. Горовиц, чью книжку я переводил для дипломной работы одной моей одноклассницы. Тогда у меня не было компьютера, и я переводил от руки, на листах бумаги, а потом печатал на пишущей машинке, которая до сих пор ждёт, чтобы её отвезли на помойку. (Она, сука, эта машинка, кстати, блятть, заебала -- прим. внутреннего голоса). Каждый символ отпечатывался вместе со смачным "хрясь!" литеры по бумаге. И отпечатывался в памяти. Как Дон Кихота поверг "рыцарь", нанятый его домашними, и приставил ему копьё к горлу. И как Дон Кихот отказался сдаваться.

Дон Кихот, смешной старик с тазом вместо щита, отказался признать свою любовь ахинеей, Дульсинею Тобосскую обычной прачкой, и далее по списку. От-ка-зал-ся. Несмотря на то что в его выдуманном мире победившией его рыцарь был более чем реален. И копьё у горла -- тоже.

Я не плакал, когда переводил этот текст -- лупить по клавишам допотопной пишущей машинки, это труд, неебаться -- но я был согласен с каждым словом. Про Дон Кихота, это было, на самом деле, всего лишь отступление -- в основном в книге разбирались пьесы Шекспира -- но именно оно врезалось в память. Компромиссов нет и не будет. Мельницам пиздец.

А после этого я прочитал шекспировскую пьесу "Антоний и Клеопатра". Вот там я ревел, это да. Я и сейчас не особо плаксив, а в подростковые годы тем более, но над этой пьесой я ревел, как Мальвина над трупом Буратино.

* * *

Возвращаются Хармиана и Ира с короной, мантией и пр.

Клеопатра

Наденьте мантию мне и корону.
Я жажду вечности. Не утолю
Уже вином египетским той жажды.
Ира, быстрей. Антоний мой зовет. Читать далее