Всем большое человеческое спасибо за поздравления и теплые слова!
Вчера распивала французский коньяк на лоне русской природы, сегодня полощу печень чаем из свежей мяты, а стало быть, жизнь продолжается. И это, в сущности, хорошая новость, что бы я иногда ни говорила по этому поводу.

24.
Ни времени, ни желания на подведение итогов и составление планов нет. Пусть идет так, как идет.
Засим убегаю.

И исшед вон … плакася горько.
(Евангелие от Луки. 22:61-62).

Человеку снится туман, золотые льды,
будто нет никакой любви, никакой беды,
ни ночных звонков, ни дневной череды обломов.
Будто все пришли, кто не может уже прийти,
кто давно иные избрал пути:
сходят с мраморных плит и советских фотоальбомов.

Каждый снова молод, хорош, правдив,
в рюкзаках у них непростой мотив:
две струны, трын-трава, недоучка-скрипка.
Вновь аккорды знакомые ищет во сне рука.
Завтра будет зыбкой его тоска,
как сейчас – неподдельна его улыбка.

Оживают сразу столько любимых черт,
окружают его, поздравляют неясно с чем,
достают стаканы, коньяк и шпроты.
Человек просыпается на заре,
понимает, что на календаре
нынче праздник Страстной субботы.

Человек опять невесел, незряч, несмел,
не умеет смеяться, как не умел.
Тёмен день, и во мраке сада туманны лица.
Чем бессмертней – тем ярче пылают черновики:
так славней всего изменяют ученики,
и на смерть за тобой готовые, и в темницу.

И опять колыма: на работу-домой-домой.
Тащит крест в одиночку, ещё он живой-живой.
А посмотрит в зеркало – отшатнётся:
там в глаза ему младенец глядит седой,
на него не похож ни одной чертой,
тянет руки, заливисто так смеётся.

(с) Борис Кутенков

Мы переходим дорогу, сворачиваем в Хохловский и тотчас напарываемся на группу бритоголовых подростков (ну, мне там всегда не везёт).
— Балетки! — радуется Жан-Луи, тыча пальцем в подростковые говнодавы. — Балетки! Как твой!
Подростки тоже проявляют некоторую радость, тыча пальцами в моего спутника и приговаривая — черножопый.
Жан-Луи моментально трезвеет, группируется, взгляд становится хищным, но при этом продолжает исполнять пьяного монаха.
— Это кто? — спрашивает, обводя широким жестом бритоголовых.
— Не знаю, — отвечаю с ленцой, — наверное, скинхеды. Дети, вы скинхеды?
— Скинхееееды, — тянет чёрный человек. — Скинхеды — это плёхо. Давай их въебать?
— Ты что? — говорю. — Это же дети. Детишки. Их нельзя въебать.
— Я неправильно сказаль? Въебать — это бить. Выебать — это… как?.. делать секс…
— Выебать. Трахнуть, переспать, занять кого-нибудь любовью. Ну да — делать секс.
— Я правильно сказаль! А ты — неправильно. Дети нельзя переспать. Дети можно бить. Мы будем их бить, а не выебать.
— Все равно неправильно. Въебать — это ударить. Один раз ударить, понимаешь? — Я показываю короткую пантомиму. — Правильно было бы сказать — давай их отпиздим. Читать далее

19-го была в Риге, попала аккурат на Ночь Музеев. Сносила ноги по колено, наелась новыми впечатлениями на месяцы вперед. Выяснила опытным путем, что кофе с Рижским бальзамом -- это практически и есть бальзам Кахара (для тех, кто понимает).
20-го была в Юрмале, купила холщовую сумку с мышками, искупалась в море, созерцала горизонт и познавала абсолют.
Домой привезла литр Courvoisier из Duty Free, мешок сувениров и подарков для себя и не для себя, а также изрядно сдвинутую точку сборки. Теперь буду переваривать и формулировать.

Боже, до какого бреда способно довести меня мое одиночество.
Столько раз зарекалась, а все равно приперлась в ночи на сайт знакомств.
Если честно, мне хотелось простой содержательной беседы. Пусть даже на тему секса (да, такие беседы тоже бывают содержательны, надо просто уметь их вести).
Но меня опять засыпало уебищным "Ищу Госпожу! Прикажи сделать мужчине минет! С удовольствием дам в попу!"

В попу он даст. С удовольствием. Мужик, у которого в графе семейное положение прописано "женат". Мне вот интересно, какой у нас вообще процент латентных геев? Про латентных лесбиянок я молчу, это в конце концов менее разрушительно для семьи, которая, простигосподи, у нас основная ячейка общества.

Я в печали.

Эк меня колбасит-то от невыносимой прелести новых очков. Так и тянет если не на переоценку ценностей, то хотя бы на анализ прошедших лет, прости господи.

Пришла к выводу, что всех мужчин, с которыми меня когда-то нечто связывало или которые мне просто нравились, можно разделить на две четких категории. Первые -- обаятельные и умненькие мальчики, зачастую еврейской национальности, от 20 до 50. Вторые -- красивые классической мужской красотой, от 25 до 40, иногда неловкие и оттого кажущиеся грубыми, и, чего греха таить, часто скучноватые.
И вся моя личная жизнь (ну, за редким исключением) сводится к зебре из первых и вторых. Ирония в том, что я не знаю, какую из категорий считать белой полосой в зебре, а какую черной. В одной бывает невыносимо скучно, в другой невыносимо весело и замысловато. Ключевое слово все равно "невыносимо". Хоть всерьез уходи в лесбиянки.

Новые очки душераздирающе прекрасны. Это произведение искусства, на которое нужно просто любоваться, а не носить на моем длинном носу.
Но я теперь еще и линзы хочу. Зелененькие.
Буду рыжей и зеленоглазой. Умереть не встать. Дожила.

Раз уж стала работать в сфере здоровья глаз, то грех было не заказать себе новые очки.
Спору нет, качественные линзы с полным пакетом покрытий -- это правильно.
То, что помимо всего линзы еще и фотохромные -- это чудесно. Особенно летом и за рулем.
Разумеется, красивая оправа -- это тоже очень приятно.

Вопрос только в том, ничего ли у меня не слипнется от очков за двадцать штук.
С другой стороны, экономить на здоровье -- это противоречить самой себе. Так что не слипнется. Не должно.

Очевидно, в глубине души я самоубийца.
За окном град, гром, молнии сверкают -- стихия разошлась не по-детски.
Нормальному человеку от такого хочется забиться в дальний угол квартиры, завернувшись с головой в одеяло. А мне непременно надо наполовину из окна высунуться, кайфовать от зрелища и свежего воздуха, да еще и сигарету курить пытаться.

Полнолуние плюс судьбоносные решения плюс ПМС-- такая гремучая смесь может вообще до чего угодно довести, а не только до лирических размышлений о жизни.
Блин, вот почему я все время оправдываюсь?..

Ну правда, кого я пытаюсь обмануть и на кого произвести впечатление таким образом.
Просто мизантропия нынче в моде, но разве можно говорить о нелюбви к людям, когда я способна проникнуться и проникаюсь сочувствием к любому бомжу, алкоголику и полоумной старухе. И не просто сочувствием, а сочувствием деятельным. Да что там они, я способна сочувствовать даже менеджеру, прости господи, среднего звена, когда жизнь припирает его к стенке и когда с него слетает бесчисленное количество омерзительных масок.
Рассказал бы мне такое обо мне кто годом раньше -- не поверила бы.

Итак, Дамы и Господа, в мире, как все мы знаем, бессчетное количество дорог и все они делятся на две категории, как бы забавно это сейчас не прозвучало, на дороги с сердцем, и дороги без сердца. Верно? И самое забавное в том, что эти дороги немногим отличаются друг от друга. Это просто дороги. И ни одна из них, скорее всего, никуда не ведет, если мы не размазываем по ним немножечко своего сердца. И говоря совсем просто, суть вот в чем: если вы чувствуете, что живете с человеком, который вас не любит — Уходите, уходите без сожаления; если чувствуете, что не любите тех, с кем живете - Уходите; если до сих пор делали дело, которое не любите — Уходите, оно не принесет пользы никому. Но у вас должны быть свои версии на все эти счета, верно? Шоу-тайм дорогие мои, шоу-тайм...

(с) Фрэнки-шоу

На досуге поняла про себя, что я фантастически не злой и не завистливый человек.
Мне глубоко чужда позиция "если у меня все плохо, то пусть у других будет еще хуже".
Зато близко и понятно утверждение "если даже у меня все плохо, пусть хоть у кого-то все будет хорошо".
И это не альтруизм, это эгоизм чистой воды. Потому что счастье, знаете ли, заразно. Оно передается воздушно-капельным путем и не только. И чем больше его будет вокруг, тем больше шансов заразиться.

Счастье в том, чтобы принять наконец правильное решение и нигде не облажаться.
Протрястись перед этим двое суток от страха и прочих сомнительных эмоций, но все-таки решиться.
И вздохнуть наконец с облегчением, и задохнуться от ощущения, что все в кое-то веки правильно.
Не легко, не просто, не всегда весело, но -- правильно.

Не успеешь проснуться – пустеешь внутри:
стены новые, город удельный.
Только розовый свет огнестрельной зари,
только розовый свет огнестрельный.
Пропоёт пустельга из тюрьмы золотой
про равенну, разлуку, расплату.
Страшно знать, что сейчас, но страшнее – потом.
Страшно жить. Поскорей бы заплакать.
Не умея, меж тем, ни того, ни того,
поздно сетовать, поздно учиться.
Оттого-то хибара тебе – не амвон,
и безвольная плеть – не десница.


Не успеешь родиться – уже за бортом:
очарованный странник с котомкой.
Позади – семь томов мемуаров о том
и о том-то, и снова о том-то.
Вновь расчертится карта, завоет картечь,
вновь скомандует голос хрипатый,
и о берег морской полоумная речь
застучит в типографском припадке.
Но едва ли поймёт, не расслышит она
в этом принтерном гуле прибоя:
в опечатки твои прокрадётся одна –
и других увлечёт за собою.

(с) Борис Кутенков

тут у нас с папой недавно случилось несогласие по одному богословскому вопросу.

я папе объяснял, какую прекрасную штуку придумали буддисты. и как раз дошел до того, что все вокруг нас это как бы майа. мне этот момент в буддизме очень нравится. они не стали придумывать какой-то там загробный бизнес-класс, а просто решили, что ландыши это хуйня, и все. на самом деле, нет никаких ландышей. и нас с вами тоже, в общем-то, нет, хотя нам кажется иначе (если не брать в расчет умерших писателей).

этот подход проще всего объяснить на примере.

допустим, у вас есть указательный палец. и этот указательный палец почему-то решил, что у него богатый внутренний мир и крепко за него держится. вы понимаете, что это абсурд. все ваши друзья понимают, что это абсурд. собственно, вы сейчас это читаете и наверняка думаете "что за бред".

а указательный палец, тем временем, думает, что после смерти он попадет в рай или, если не будет ковыряться в носу, дослужится до среднего. в зависимости от его религиозных предпочтений и воспитания.
Читать далее

Тают отроческие тайны,
как туманы на берегах...
Были тайнами - Тони, Тани,
даже с цыпками на ногах.

Были тайнами звёзды, звери,
под осинами стайки опят,
и скрипели таинственно двери -
только в детстве так двери скрипят.

Возникали загадки мира,
словно шарики изо рта
обольстительного факира,
обольщающего неспроста.

Мы таинственно что-то шептали
на таинственном льду катка,
и пугливо, как тайна к тайне,
прикасалась к руке рука...

Но пришла неожиданно взрослость.
Износивший свой фрак до дыр,
в чьё-то детство, как в дальнюю область,
гастролировать убыл факир.

Мы, как взрослые, им забыты.
Эх, факир, ты плохой человек.
Нетаинственно до обиды
нам на плечи падает снег.

Где вы, шарики колдовские?
Нетаинственно мы грустим.
Нетаинственны нам другие,
да и мы нетаинственны им.

Ну, а если рука случайно
прикасается, гладя слегка,
это только рука, а не тайна,
понимаете - только рука!

Дайте тайну простую-простую,
тайну - робость и тишину,
тайну худенькую, босую...
Дайте тайну - хотя бы одну!

Евгений Евтушенко

Можно шевелиться. А можно не дергаться.
Жизнь все равно сделает с тобой все, что захочет.

Все так гнусно устроено: приведешь в порядок жопу -- в голове тараканы размножаются с космической скоростью, приведешь в порядок голову -- жопа отрастает.
И как жить, спрашивается?..