Я однажды плыл на танке
по не мерянной реке,
где смеялись кильки в банке
над аршином в парике.

Танк старался быть хорошим,
не беда, что на пути
в срок тотошу прикокошив,
сам же третий срок схватил.
Выл мотор, обвитый тиной
как монашка в домино,
марш бравурный, но противный
в двухоктавном до минор.

В камышах виднелись рожки
всех обманутых мужей,
перекормленных окрошкой
после взлёта в ле бурже.
Их не вытянуть оттуда,
тяжелы. А всех жирней
муж, плативший фунтов груду
за "манчестер сен жермен".

Кружка пива проплывала,
торопясь на стадион,
где паяц леонкавалло
бил веслом селин дион.
Он услышал песнь «титаник»,
с яхты плюнув на ла манш,
и одной спортсменке тане
дров с испугу наломал.

Пара северных индейцев
на тандеме из галер
шла пристёгнутая к кейсам,
как к медали кавалер.

Под бурливою стремниной,
матерясь на свет и тьму
плыли брассом буратины.
Только брассом почему?
По-другому не умели.
Не могли не матерясь.
Сел кораблик их на мели,
о брусчатку днищем – хрясь!

А ещё скрипела лодка
без уключин и ветрил.
В ней сидели, сбившись плотно,
бармалея тридцать три.
А на каждом бармалее
ехал злющий айболит.
Бармалеи, правда, злее.
Айболитов это злит.

Стая бешеных селёдок
громко лаяла в тиши
на арбитров изподлёдных,
чей рассудок лыком шит.
Их учил уму намедни
год не брившийся фигляр:
шайбу вбрасывать – не вредно.
И не видеть гол – фигня.

В общем, плыли параллельно
вдоль по глади по речной
газ, украденный в котельной,
небольшой завод свечной.
Только не пересекались
параллельные миры.
Кто держался вертикали.
Кто широты в ил зарыл.

Мокли роскоши останки,
как под ливнем полова.

Мне-то что?
Ведь я на танке
в это время проплывал.

______________________"Петя идёт на митинг,
______________________ а Митя идёт на петтинг."
______________________Н.Фоменко. Русское радио.
***
Солнце уже в зените -
надо бы вам заметить.
Петя идёт на митинг.
Митя идёт на петтинг.

Петя счастливей Мити?
Митя счастливей Пети?
Петя идёт на митинг.
Митя идёт на петтинг.

Хочется расспросить их:
кто ж из вас? Эй, ответьте!
Петя идёт на митинг.
Митя идёт на петтинг.

День в полноте развитья -
вечер готов он встретить.
Петя ушёл на митинг.
Митя ушёл на петтинг.

Петю в "Сегодня" зрите.
Митю там не заметить.
Петя ходил на митинг.
Митя ходил на петтинг.

Вы, вероятно, спите,
зная о сём аспекте:
Петя сходил на митинг.
Митя сходил на петтинг.

Может такое выйти?
Думы туман развейте:
Митя уйдёт на митинг,
Петя уйдёт на петтинг?

Мне не достанет прыти.
Не надлежит посметь мне:
с Петей пойти на митинг,
с Митей уйти на петтинг.

Массу больших открытий,
песен - не перепеть их -
Пете приносит митинг,
Мите приносит петтинг.
***
Стоит во двор мне выйти,
нате вам - обух с плетью!
Петя - опять на митинг!
Митя - опять на петтинг!

http://www.mk.ru/seteratura/article...tpolyotnoe.html

Ещё не кончился ноябрь,
но утром рано
в окно своё увидел я:
земля без ранок -
покрыта белым полотном
в холодных искрах.

Ноябрь не завершился, но
уходит.
Быстро...

Заиндевели на ветру
слова и мысли.
Аккорды мокрых медных струн
в снегу закисли.
Холодный белый жгучий кляп
во рту валторны.
И впрямь зима! Ты только глянь!
Ноябрь покорно,
без противленья, сдался в плен
пурге-вояке -
она ему на ушко в "ля"
без всяких яких
три дня, три ночи напролёт
завывно пела.
Он был вначале удивлён,
казался смелым,
пытался дождиком размыть
снежинок веер,
но подчинился (вот ведь стыд!) -
зима резвее!

Снегов победное пятно
сквозь вечер мглистый.
***
Ноябрь не завершился, но
уходит.
Быстро...

Открытый чемпионат России по литературе в рамках Московского комсомольца
http://www.mk.ru/seteratura/open/

Меня опять публикнули в "Московском комсомольце".

http://www.mk.ru/seteratura/article...nah-budney.html

Меня напечатали в "Московском комсомольце".

http://www.mk.ru/seteratura/article...stuchitsya.html

Август, косматый ключник, в окно стучит -
двери закроет в лето,
его ключи -
в желтые листья тополь уже вложил.
Лето идёт упрямо к надрыву жил.
Время почти осенним ручьём течёт.
Пост свой июль оставил, и взял рассчёт.
Зреет в реке холодный оскал воды.
Леса хребет упрятан в туманный дым.
Чуя кончину, мечется тишина.
Вся ипостась природы напряжена.
Снова игра на нервах и убыль сил.
Август в окно стучится.
А я просил?

...было лучше там, или плоше мне - знает только лишь профиль Волошина...  
 

 

Жарко вокруг и пусто.
Словно крюком под дых
смотрит кузнечик грустный
злобно на ртуть воды.
Видит он там такое!
Знать бы вот только что?
С эдаким "что" рекою
мысль кузнеца с мечтой:
как бы пойти по бабам!
Вот бы - по бабам, а?
Эх, поскорей! Когда бы?
Можно писать роман
о кузнеце зелёном,
ищущем жизни дно.
Мозг его опалён, блин,
силой, ему чудной.
Гложет змея-обида:
глядь,
не спросившись,
вдруг -
в теле растёт либидо,
будто бы в Риме - Брут.
Тесно либидо в теле,
знай, напрягает пах,
как дирижаблик - гелий.
Некогда есть и спать.
В свежем листе капустном,
в кустиках череды,
тонны четыре грусти.
Слёзы - что пласт слюды,
скрывший ряды фасеток.
 
Прыгнул туды, сюды...
 
В общем, клепает деток,
пах истирая в дым,
сильный мужик кузнечик
с вечера до утра
вечность чтоб обеспечить.
 
Где же мораль?
 
...прыг-трах...
 

Пожалуй, уже не осталось причины
для самосожженья вдвоём без остатка,
когда и гореть так немыслимо сладко,
что просто мечтаешь родиться лучиной!
И не было как бы, вздымавшейся валом,
и грудь, и дыханье стесняющей жути,
что это не в жизни, в её промежутке,
и чёрная сила-то лишь зазевалась.
Какие-то дали куда-то манили.
Мелодий и песен пропето немало.
Но быстро мы что-то с тобой оклемались.
И будто прошли мы не более мили.
Про будничность лодки, так велеречиво,
как ноги втыкаем мы слово за словом
в трясину тугую с названием "повод".
И топит болото нас неизлечимо.
Пустырником слов нам любовь занозило -
на тельце тщедушном сплошные нарывы.
***
...уже не зевает и скалится криво
не без основания чёрная сила...

Порой любовь немыслимо жестка,
и, будто пёс, зализываешь раны.
На лютне чувств мелодию сыграй мне,
чтоб я узрел твоих желаний скань.
***
Нет, не под силу северным ветрам
ни жар унять, ни пыл умерить с дрожью.
Не отступлюсь, и страсть моя похожа
на вечный май, на солнца луч с утра!
***
Залью пожар несмелостью, когда
ты рядом, то я будто столб из соли.
Губами губ коснуться ты позволь мне.
И не спеши, к тебе привыкнуть дай.
***
Я слышу голос лютни, это ты
сказала мне: согласна! Молча только.
И сердце мне кольнуло, как иголкой.
И отступила боязная стынь.
***
Настанет утро и проснётся свет,
а с ним и ты, мой свет безмерно яркий.
С тобой в жару мне, как в тенистом парке.
И будь со мной. И холод мой развей.

Дорога, дорога, дорога…
В окне – разночинность картин.
Отрыв от привычных порогов…
Понятий и лиц ассорти…
 
И вьётся поток разговора
по руслу изнанки души –
плацкартный, купейный и скорый,
стеснения блажь сокрушив…
 
Полощется правда в стаканах
и радует стук-перестук.
Не кажется чуждым и странным
рассказ из версты, да в версту…
 
Становятся ближе, роднее
попутный товарищ и брат.
Осталось порядком на дне, и
бутылка на розлив щедра…
 
Слипаются веки и нити…
Рассыпался ночи песок…
«Товарищ! Под N-ском толкните!»
«Пожалуй, и я на часок…»
 
Размазанный лес заоконный
верхушкой своею зардел.
По внутри-вагонным законам
под утро полтысячи дел…
 
На время немыслимо злиться,
тем паче – его углядеть.
Чужими становятся лица
родных накануне людей…
 
Блестя, пресмыкаются рельсы -
как мокрые змеи-ужи…
 
Расходятся люди и рейсы –
шкафы для скелетов чужих…

Ночная лампа лунисто светит,
селеной выстлав уснувший город.

Легли вопросы в постель ответов,
и пот вернулся обратно в поры.
 
Разверзли стены пещеры трещин.
 
Витрины съели зазывность полок.

Простором бродит, как призрак вещий,
ознобный, в общем, но летний холод.
 
Мелькают жизни в фонарном блюде.
 
Большие тени набрали веса.
 
Но летом краток недвижья студень,
вмиг станет быстро...
 
...а вскоре - тесно...

Воздух стал особенно прозрачным.
Желтизною тополь запестрел.
А какой-то припоздавший дачник
жжёт былинки летние в костре.
Снова удивление на лицах:
возраст лета до сединок зрел
на периферии и в столицах,
в полночь и на утренней заре!

Подступает к горлу тошнотою
желчь необратимых перемен.
И неясно - то ли плакать, то ли
колотушкой сторожа греметь,
чтоб не проскочил багдадским вором,
иль змеёю дымной не проник
пилигрим-сезон, несущий ворох
шелестящих выпавших страниц
из главы трёхтомного романа,
где росинки утра серебрят...
***
- Ой! У лета лошадь захромала!
- Добредёт до финиша помалу...
- Но падёт к началу сентября...

Сегодня нищим подаём не огурцы,
сегодня круглое едим, и не опасна
такая трапеза (писали мудрецы)
для душ погибших -
время яблочного Спаса.

Шарлотка, мёд, и спелый сладкий виноград
не принесут в желудки тягостей и жженья -
в холодном облаке - Фаворская гора.
Поскольку Спас -
сиречь -
Его Преображенье.

Не сотворим в умах пророка и царя,
вкушая яблоки и взор в иконы вперя.
Сошёл Отец с небес, пророкам говоря:
Он есть мой Сын.
Погибнет.
Вы -
твердейте в вере.

Стоял без слов Он, дивным светом обуян,
и сорок дней пути осталось только между -
Петровым словом:"... друг? Нет, друг ему - не я!..."
и этим мигом в ослепляющих одеждах.

Но дело всё ведь не в ответе на вопрос
о круглоплодных, мол, до Спаса их едим ли?
Не в том здесь суть, что поп (румян, длинноволос)
до сентября на вас наложит епитимью.

Съедая плод неосвящённый,
средь сует
сравни грехи -
хруст яблок,
или,
как Иуда,
за горсть монет в саду блаженного уесть?
*****
Сегодня Спас.
Для добрых дел созрели люди.

Пронзала о-СИ-нь че-РЕ-з лето в МИ.
Рас-СИ-пал август звёздную ФА-СОЛЬ.
Восток-ма-ЛЯ-р окра-СИ-л всё в кар-МИ-н.
СИ-ДО-й рассвет разучивает роль.

Вот птичий крик  на СИ-п пе-РЕ-скочил -
Сорвал свой голос ут-РЕ-нний певец.
По-ЛЯ-МИ бродят жирные грачи.
В их перьях все цвета пе-РЕ-СИ-клись.

Край солнца вылил в утро ДО-мажор.
Напившись ночи, выпала роса.
РЕ-скинул руки ветер ДО-РЕ-жёр
И РЕ-зложил свой шум на голоса.

Болотный дым - как едкий септ-аккорд-
Разбить готов строй звуков в диссонанс.
Но жив оркестр, в-СИ-му напе-РЕ-кор -
плетёт венок из ут-РЕ-нних сонат!

На пике июльского кряжа

день нынешний тихо застыл.

Заглядывать в численник даже

не нужно, приметы просты:

уже не светает в четыре

и крови не пьют комары.

У дня кто-то вражески стырил

почти целый час средь жары.

Свалили, конечно, на Павла

с апостолом равным Петром.

Червонец спокойно поставлю,

что к августу некий пророк

часа полтора схороводит,

в своей колеснице скрипя.

Олени помочатся в воду

зарёй, что взойдёт только в пять.

Не нужно тащиться к гадалке,

понятно ведь - ныне и впредь

купальник не нужен (а жалко!) -

по(д)писан олений запрет!

Потом кабачки с огурцами

измучают бедных крестьян,

цепочки и клинья на саммит

зимовочный ушелестят.

Блеснёт на испуганных лицах

гусей нелетающих жир,

спасительный в цельсий за тридцать,

что вниз от нулёвой межи.

***

Но радость!

Нам дней так пятнадцать

всем вместе (а можно поврозь!)

ещё предстоит наслаждаться

блаженнейшим временем гроз!

 

 

 

...совершенно случайно узнал, что в январе был опубликован (1 стишок) в Вашингтонгской "Чайке"...
http://www.chayka.org/article.php?id=2264

Над нашим домом пролетали корабли (фоткал с лоджии 09.05)...

Не пишу я о войне.
И не спрашивай.
Что хорошего-то в ней? -
Морда страшная -
в язвах.
Копоть.
Страшный зуд -
вошки с блохами -
тело пробуют на зуб.
И просохнут ли
сапоги -
четвёртый день
глины месиво.
Лихорадка от дождей -
осень, бес её...
Хруст песка в попытке грызть
хлеб с горчиною.
Перемешан дух махры
с мертвечиною.
В струпьях правое плечо.
Водка кончилась.
Не заманишь калачом,
даже пончиком,
о войне писать чтоб, верь.
Крайне мерзостный
белый тоненький конверт:
"...муж Ваш без вести..."
Вой, сползанье по стене
по некрашеной...
Не пишу я о войне.
Очень страшно мне... 
 

(...песня на эти стихи, написанная и исполненная
поэтом и бардом из Ростова-на-Дону
Игорем Южаниным
http://www.realmusic.ru/songs/537973)
 

...стылое солнце марта коптит едва -
ленится плавить грязи взалкавший снег,
прячет в набрякших тучах то глаз, то два...
с эдаким-то заделом придём к весне?
к той, где найдётся демисезонный гид,
пьющий ночным нисаном с креста кагор,
вставший, от нас в отличие, с той ноги,
кто проведёт нас в май между лысых гор...
...сбросит погода - всуе наросший тлен...
...чохом грехи перейдут в подотряд снов...
...хлебом единым всех накормив в Земле,
с небом сроднится кто-то...
...опять...
...вновь...

Неотступление зимы -
в порядке - даже эполеты!
Эх, дал бы кто-нибудь взаймы
кусочек будущего лета.
Его б я всячески хранил,
не пропуская снег и иней
сквозь загородку из брони...
Сидел и пил бы там "Мартини"...

Я в магазине за углом
куплю грозы бурлящей призрак.
Конечно, это только клон,
ведь настоящей негде вызреть.
Но в данном случае - эрзац
ни сколь не плоше абсолюта.
Пусть лучше так, чем замерзать
весной морозной, странной, лютой...

На рынке видел я вчера,
как продавали пару радуг.
Был небольшой в них, правда, брак -
цвета сместились, но ведь радость
от созерцанья красоты
не меньше, чем от настоящих!
Возьму!
Сомнений жгу мосты.
А колебанья - в долгий ящик!

Пускай вокруг - снегов бугры,
а я, рекламе повинуясь,
приобрету "канаду грин",
бассейн, матрац, качели, ну и
уйду спокойно отдыхать
в июль, но в мой - июль локальный!
Ехидно крикну марту:"Ха!
И без весны мне здесь нормально!"

А за бортом - опять пурга
и ни одной весенней меты.
Январский март - предатель, гад!
И вражьи носит эполеты...

Весенней ласточкой полутра
шальная птица голосила.
Она неделю с Брахмапутры
неслась сюда, что было силы.

Но не свезло, дурной, с прилётом.
Легла такая нынче карта,
что рано встала на крыло-то,
обман ей был в призывах марта!

Поголосил и я бы с нею.
А что бы мне не голосить-то?
Седым-седая хмарь в окне и
сквозь небо cнег, как через сито.

Вот птица нишу мне уступит
и я сменю её с обеда:
заголошу в пространство тупо
и не замолкну до победы,
той, что, конечно, вскоре грянет,
расплавив тонны снежной пудры.

Шутить нельзя с календарями,
пускай ты даже с Брахмапутры,
пусть даже ты стремишься жутко
яйцом гнездо украсить срочно!

Что голосить я буду - шутка!
А что орала птица - точно!

Ори, звони, как в полдень рында,
помёт стрясая с жирной гузки.

А нет бы знать,
что
март на хинди -
не тот же март,
что
март по-русски!!!!!

...сунуть голову в снег и как северный страус уснуть,
и приснить себе сон, где совсем не полярное лето
разливает росу в руки утренних трав-тарталеток,
а озёрная гладь прячет в омуте рыбью казну.
я, зажатый зимой, как заборным штакетом щенок,
дали волю бы мне, снёс бы к чёрту четыре пролёта
февраля-коротышки, и путь мой к свободе пролёг бы,
заструились ручьи б, как прозрачные змеи у ног...
...от прорыва плотин до прорыва такого же - век...
чтобы век скоротать, стрелки двигать готов я руками,
но вселился в меня целлюлозный столбняк оригами -
ни часы подвести, ни поднять даже собственных век...

...отголосила зима лихая
холодно-белым стихом печали...
...тот стих - как праздник звучал вначале,
потом похмелье...
...и не стихает...
...весну встречает зима сурово -
гастритом вьюги урча в утробе,
морозом -
ночи звездисто гробя,
ряд сталактитов приклеив к кровлям...
...но утро - даже в расстрельном списке
себя увидев,
о марте мыслит,
вливая в небо рассвета рислинг,
и девку-солнце мечтая тискать...
...под кислый рислинг весна проглотит
холодный студень февральской каши...
...и станет зримой вся правда наша
на обнажённой от снега плоти...

 

(а леса этого уже нет, съела очередная стройка,
так что через лес больше не хожу,
хожу через строительные терриконы, пыль и грязищу......)

Снег под подошвой мяукнул котёнком...
Лист запоздалый пронёсся зверьком...
Лес - карандашный эскиз на картонке -
каждый штришок в нём до боли знаком...

Чванный орешник, как будто метёлку,
в снег запихнула старуха Яга...
Минус пятнадцать. Метельно и колко.
Змеи позёмки - как мысли врага...

Лес рассекается лунной секирой,
тени набрали и чёткость, и рост...
Рухнувший дуб - укоризна для мира...
Ложе поляны - для лета погост...

Будто берлога заснувшего зверя -
в шляпе сугроба сгорбатился пень...

Полкилометра вдоль леса отмерив
дважды на дню, как открытье Америк -
(тропкой лесной - сквозь инкогнито терра!) -
утро-вечерне вдвоём - я и тень...

Сегодня нищим подаём не огурцы,
сегодня круглое едим, и не опасна
такая трапеза (писали мудрецы)
для душ погибших -
время яблочного Спаса.

Шарлотка, мёд, и спелый сладкий виноград
не принесут в желудки тягостей и жженья -
в холодном облаке - Фаворская гора.
Поскольку Спас -
сиречь -
Его Преображенье.

Не сотворим в умах пророка и царя,
вкушая яблоки и взор в иконы вперя.
Сошёл Отец с небес, пророкам говоря:
Он есть мой Сын.
Погибнет.
Вы -
твердейте в вере.

Стоял без слов Он, дивным светом обуян,
и сорок дней пути осталось только между -
Петровым словом:"... друг? Нет, друг ему - не я!..."
и этим мигом в ослепляющих одеждах.

Но дело всё ведь не в ответе на вопрос
о круглоплодных, мол, до Спаса их едим ли?
Не в том здесь суть, что поп (румян, длинноволос)
до сентября на вас наложит епитимью.

Съедая плод неосвящённый,
средь сует
сравни грехи -
хруст яблок,
или,
как Иуда,
за горсть монет в саду блаженного уесть?
*****
Сегодня Спас.
Для добрых дел созрели люди.

Я проверил свои знания русского языка и получил пятерку. Сходи, проверься?

Начинаю с нуля.
Однозначно. Конкретно.
Обещаний и клятв,
разрешений, запретов,
расставаний, нытья,
истеричного смеха -
мне не нужно, ведь я -
не ушёл, не уехал.
Просто жизненный лист,
рассмотрев на досуге,
где пятном растеклись
устремленья, потуги
стать значительным и
безобразно известным -
после читки отмыл.
Пригодился "Доместос".
Лист (белее, чем снег) -
постелю под рябиной.
Там вчера о весне
пел оркестр соловьиный.
Пусть ночные певцы
в лунном мареве света
между "цвирк", "фьють" и "цинь",
лист получше разметят.
Посмотрю и пойму
(я серьёзно, без смеха!),
что пометки - не муть,
а дальнейшие вехи.
Весь отмытый, другой
пошагаю я с лета
средь полей и лугов
и от меты, до меты.
Поднимая к губам
огранённость стакана,
я подумаю:"Ба!
Не хватало мне плана!"
Птиц отблагодарю:
ночью, вовсе не сонный,
подпевать про зарю
стану я в унисон им.
Если спросят листок:
"Покажи, не ломайся!"
Покажу.
И раз сто
поясню,
что я -
майский!

на горячее март свой финал неизбежный плеснул,
положив марлезонский почин для весенних балетов.
день обманный апрельский, безумно похожий на лето,
как заправский рыбак кинул в озеро-небо блесну.
в закоулках как будто бы веник прошёлся тугой -
всё повымел: слежавшийся снег, солекаменный лёд, и -
в огородах черно на три дня воробьиных полётов,
если в эти три дня контингент не прибудет другой...
одиночество парка пронизано криком: я - гол!
и действительно гол, не считать если солнечность тканью.
голый крик этот скоро в распутстве салатовом канет,
трансформируясь в шабаш с летящею в ступе Ягой...

Меня опять силой заставили, а мне под нажимом пришлось.
Вот, что вышло:

Среди весенней круговерти,
в пылу предчувствия чудес,
сорвав шальную душу с петель,
и под её попавши пресс,
пока светло, пока не поздно
спешу угодником прослыть
я в том миру, в котором звезды
и не колючи, и не злы!
Как упоителен, как светел
любой, бок о бок с ними, час!
Среди весенней круговерти
я, звёзды, поздравляю вас!
Вас славлю, нежные, земные,
одушевленные мечтой,
и в роли матери, жены, и…
...ну... в общем я
...о той... о той...
В любой сезон, в любое время -
вы - украшение души!
Кричу до вздутья вен яремных,
как вы всемерно хороши -
до помутнения сознанья,
где голос - шёпот то, то - рык!

Ну а под занавес признанья -
примите скромные дары.

На 84 странице пятого номера этого киевского литжурнала опубликован мой стишок о Киеве, написанный в мае прошлого года.
Вот этот:

...ария московского гостя...

Блеск Днепра.
Фуникулёр -
звуки -
тяжкие такие.
Поезд - с жизнями кулёк.
Добрались.
Голгофа.
Киев.

Многоглавый блеск Софий.
Михаил святой напротив.
Ольгу высветил софит
и спецназа взвод. Иль роту.

Всё в каштановых свечах.
Воздух густ. По-майски тяжек.
Утонул майдан в речах
и в бинтах больших растяжек.

Апельсин на голубом.
Голубое тонет в рыжем.

Спуск Андреевский.
Лубок.

Местный бард стихами брызжет.
Слово ты, а он взамен,
мол, спою сейчас я хит, и
так спою, как не суметь
тем, кто от роду - Никитин.

Куренёвские сады -
блюз весны в вишнёвом дыме.

Лавра. Сонм мощей седых.

Величаво жёлт Владимир.

Пирогово. Гоголь. Вий.
Ввысь уходит свод дощатый.

Гам. Палатки. Рикши.
Вид
у тебя чудной, Крещатик!

Два десятка лет хранил
в голове, как отпечатки,
виды Киева:
Гранит.
Демонстрация.
Брусчастка.

Всё запуталось хитро.
Киев тот?
Не тот?
Да прежний!

С демонстрации - в метро.
Поезд полон.

"Обэрэжно...!"

3-8.05.07