До Клина я без проблем добрался на электричке. Потом пришлось ждать местный автобус. Но не дождался...

Минут за десять до его появления на перрон клинского автовокзала приехала маршрутка, которая запускается на время дачного сезона. На ней я минут за пятнадцать доехал до Петровского.

Ну, а далее пешим строем. По полям. Кроме самого начального участка, который пересекает овраг, дорога отличная. А в овраге самый настоящий свинорой. Но прошёл.

По прибытии на место разобрал рюкзак, переоделся в рабочее обмундирование и, недолго думая, приступил к делу.

Осмотрел доставленные из Москвы фрагменты дымохода (я же их и закупал). Оказалось, что всё на месте и в исправности.

И отправился по кладовкам собирать убранный на зимовку инструмент. Попутно выяснилось, что аккумуляторы шуруповёрта разряжены. Поставил на зарядку.

Потом искал клей - нужно было склеить два листа миллимитровки в один. И уже из него делать "выкройку", по которой я буду наносить на потолок (на лист оцинкованной стали, который был заранее установлен в этом месте) линию реза. То есть проделывать отверстие, через которое дымоход пройдёт кровлю. Для меня такие расчёты не проблема - со времён техникума (в институте меня от начерталки освободили - у меня был "красный" техникумовский диплом) я начерталку зело любил (что мне потом очень пригодилось, когда я был прорабом на монтажно-наладочном вентиляционном участке)

"Выкройка"

Вырезание отверстия... Главная трудность в том, что "поле деятельности" выше головы. Да и стеснённо там. Не развернёшься особо. Тем не менее, я начал... Резка металла для меня тоже не проблема - вряд ли мне квалификационная комиссия дала 5 разряд как жестянщику. Но третий - наверняка.

Вырезана первая четверть. За ней слой теплоизоляции

Дело сделано!

Потом я отправился обедать (к этому времени я точно знал, что мой оптимистический план сделать всё за день и уехать в Москву утром в четверг, нереален. Стало понятно, что основная работа будет именно в четверг. Отъезд - утром в пятницу). А после обеда перебрался на крышу. Снял один лист настила. И стал размечать отверстие на нём. Это намного сложнее, чем на ровном листе. Да и резать пришлось не ножницами, а болгаркой.

Однако я справился и с этим (хотя и повозился с подгонкой). Лист с отверстием был установлен на место.

После этого начался монтаж дымохода (тут было много всяких вспомогательных операций, благодаря которым работа была отложена на следующий день. До того момента, как схватится выложенная из кирпича подставка под трубу).

Первый фрагмент дымохода был установлен без особых проблем. 

Второй - о котором я немного беспокоился - прошёл отверстия в кровле точно по мерке.

Потом - третий. И установка флюгарки (третий фрагмент ставился на место очень долго. Если бы помощник был. А одному, да на покатой металлической кровле... Цирковой номер! Да и лестница хлипковатая. И ещё мешал периодически начинавшийся дождь).

После этого завершающий этап - герметизация места прохода.

Получилось вполне прилично. И пробная топка это подтвердила - тяга отличная!

После изобретения книгопечатания круг лиц, знакомых с печатным словом, стремительно расширялся, и уже к концу XV в. книги вышли за пределы узкого круга гуманистической интеллигенции и ученых-богословов. Именно тогда понятие «информационная война», еще терминологически не закрепленное, приобрело формы, вполне узнаваемые нами и в XXI в. Наряду с Библией и солидными научными трактатами в начале XVI в. появились и летучие листки, содержащие четыре-восемь страниц крупно набранного текста, нередко сопровождавшегося примитивными гравюрами на дереве – по сути, «желтая пресса» тех лет.

Именно тогда среди этих предшественников газет впервые появилась и «русская тема». Серьезно европейцы принялись за формирование представлений о России как стране жестоких, агрессивных варваров, рабски покорных своим тиранам, во время правления Ивана Грозного. Размытый образ врага-схизматика начал приобретать более конкретные очертания.

В январе 1558 г. Иван IV Васильевич начал Ливонскую войну за выход России к Балтийскому морю. А в 1561-ом – появился листок со следующим заголовком: «Весьма мерзкие, ужасные, доселе неслыханные, истинные новые известия, какие зверства совершают московиты с пленными христианами из Лифляндии, мужчинами и женщинами, девственницами и детьми, и какой вред ежедневно причиняют им в их стране. Попутно показано, в чем заключается бoльшая опасность и нужда лифляндцев. Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни писано из Лифляндии и напечатано. Нюрнберг 1561». Сообщения «желтой прессы» подкреплялись художественно. Этот новый тип ориентированного на широкую публику источника информации изменил ее отбор и способы подачи. Как и в современной бульварной прессе, отбираются шокирующие, ужасные известия и подаются таким образом, чтобы воздействовать на чувства, а не давать объективную картину. Быстро формируются определенные штампы. Прямо или косвенно русских изображали, используя негативные образы Ветхого Завета.

Ивана Грозного сравнивали с фараоном, Навуходоносором и Иродом. Его однозначно определяли как тирана. Именно тогда слово «тиран» стало нарицательным для определения всех правителей России в принципе.

Авторы известий о походах Грозного прямо «заимствовали» описания турецких завоеваний. Саксонский курфюрст Август I стал автором знаменитой сентенции, смысл которой сводился к тому, что русская опасность сравнима лишь с турецкой. Иван Грозный изображался в платье турецкого султана. Писали о его гареме из 50-ти жен, причем надоевших он якобы убивал. Видимо, этим объясняется настойчивое стремление современной прозападной историографии «насчитать» у реального Ивана Грозного как можно больше жен.

Исследователь печатных известий о России Ивана Грозного А. Каппелер обнаружил 62 выпущенных в XVI в. летучих листка на русскую тему. Подавляющая часть их посвящена Ливонской войне, и, разумеется, все русские и их царь изображены там в самых мрачных тонах. Именно тогда появляется первая в истории польской армии походная типография, руководитель которой, с плебейской фамилией Лапка, получил впоследствии шляхетское достоинство и дворянскую фамилию Лапчинский. Польская пропаганда работала на нескольких языках и по нескольким направлениям на всю Европу. И делала это весьма эффективно.

Понятно, что и тогда в Европе уже существовали так называемые двойные стандарты. Например, ровно в ту же эпоху, когда жил Грозный, Генрих VIII в Англии казнил своих канцлеров одного за другим. В 1553 г., когда первый английский корабль достиг района будущего Архангельска, британской королевой стала католичка Мария, прозванная Кровавой. Она правила всего пять лет, но за это время было сожжено 287 человек, в том числе несколько епископов англиканской церкви. Многие погибли в застенках и были казнены другими способами.

В 1570 г. герцог Альба на Франкфуртском депутационстаге высказал идею не посылать в Московию артиллерию, дабы она не стала врагом «грозным не только для империи, но и для всего Запада». И это тот самый герцог Альба, который, будучи назначенным наместником Карла V в Нидерландах, учредил судилище, пославшее на эшафот в течение трех месяцев 1567 г. 1800 человек. А после нового наступления протестантов из Германии, в следующем году, жертвами расправы стало уже несколько тысяч человек, сотни тысяч бежали за границу.

Так что, важна была не объективная жестокость того или иного правителя или полководца, а, так сказать, система распознавания «свой-чужой».

В 1578 г. в окружении графа Эльзасского возник «план превращения Московии в имперскую провинцию», автором которого выступал бывший опричник, бежавший на запад, Генрих Штаден. Этот проект докладывался императору Священной Римской империи, прусскому герцогу, шведскому и польскому королям. Вот что писал Штаден: «Управлять новой имперской провинцией Россией будет один из братьев императора. На захваченных территориях власть должна принадлежать имперским комиссарам, главной задачей которых будет обеспечение немецких войск всем необходимым за счет населения. Для этого к каждому укреплению необходимо приписывать крестьян и торговых людей – на двадцать или десять миль вокруг – с тем, чтобы они выплачивали жалование воинским людям и доставляли бы все необходимое…»

Русских предлагалось делать пленными, сгоняя их в замки и города. Оттуда их можно выводить на работы, «…но не иначе, как в железных кандалах, залитых у ног свинцом...»

Присутствует и идейно-религиозное обоснование грабежа: «По всей стране должны строиться каменные немецкие церкви, а московитам разрешить строить деревянные. Они скоро сгниют и в России останутся только германские каменные. Так безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля… будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…». До гитлеровского плана «Ост» оставалось еще 360 лет…

Для оправдания потенциальной агрессии или иных враждебных действий мифологизировалась не только внешнеполитическая агрессивность московитов, но и тиранство их царя в отношении собственных подданных. Хотя и в самой Европе все было далеко не идеально. В 1572 г. гонец от Максимилиана II Магнус Паули информирует Ивана IV о Варфоломеевской ночи. Сердобольный Иван Грозный отвечал ему на это, что «скорбит о кроверазлитии, что учинилось у французского короля в его королевстве, несколько тысяч и до сущих младенцев избито, и о том крестьянским государем пригоже скорбети, что такое безчеловечество французский король над толиким народом учинил и кровь толикую без ума пролил». Разумеется, нельзя было допустить, чтобы рекорды по жестокому истреблению своих подданных ставили Франция и Англия, и потому Джером Горсей в «Записках о России» указывает, что опричники вырезали в Новгороде семьсот тысяч (!) человек. То, что в нем всего жило 40 тысяч человек, и бушевала эпидемия, и, тем не менее, полностью сохранившиеся в синодиках списки погибших насчитывают 2800 человек – никого не смущает. Таковы законы жанра «черного пиара».

Сюжет «тиранических зверств Ивана Грозного» пережил века. Давно окончилась Ливонская война, поляки уже не без успеха пытаются отторгнуть исконно московские земли в XVII веке… и появляется очередная гравюра «Иван Грозный казнит Иоганна Бойе, наместника Вейзенштейна».

В конце правления уже Петра I в Германии выходит книга «Разговоры в царстве мертвых» с картинами казней Иваном Грозным своих врагов. Там, кстати, впервые русский государь изображается в образе медведя.

Завершающим штрихом стало распространение легенды об убийстве Иваном Грозным собственного сына. Заметим, что ни в каких русских источниках эта версия не отражена. Везде, включая личную переписку Грозного, говорится о достаточно продолжительной болезни Иоанна Иоанновича. Версия убийства была озвучена папским легатом иезуитом Антонио Поссевино, Генрихом Штаденом, англичанином Джеромом Горсеем и другими иностранцами, которые прямыми свидетелями смерти царевича не были. Н.М. Карамзин и последующие российские историки писали на эту тему, беря за основу западные источники. Интересно, что, как сообщает А.А. Севастьянов, автор перевода «Записок» Горсея, на полях рукописи Горсея, но не его рукой, возле слов «дал ему пощечину» имеется сделанная неким редактором приписка, оставшаяся в тексте навсегда и в корне меняющая излагаемую Горсеем версию смерти царевича: «метнул в него своим острым посохом». Таким образом, на Западе создавался «нужный» вариант истории России вне зависимости от подлинных событий.

Версия об убийстве, так же как и версия о невероятных жестокостях, была должным образом визуализирована. Завершение этого процесса мы видим в наши дни: достаточно взглянуть на обложку учебника «История Отечества» для 10 класса, под редакцией Б. Якеменко.

Почему же в антироссийской информационной войне такое внимание уделяется именно Грозному? Вовсе не желая идеализировать эту, без сомнения, сложную фигуру, отмечу все же, что именно при нем Россия обрела границы, близкие к сегодняшним, присоединив Поволжье и Сибирь.

Оспорить эти приобретения можно, в том числе и через очернение исторического облика Ивана Грозного. Важно и то, что в Ливонскую войну Россия впервые воевала против Запада как коалиции государств. По составу участников это была всеевропейская война. Московское царство Ивана Грозного находилось на пике военно-экономического могущества, и потребовались усилия половины Европы, чтобы не пустить его к морям. Именно тогда перед Европой встал выбор – признать государя Московского «своим», а конфликт на Балтике – «семейным делом» европейских монархов (в данном случае России и Польши) или посчитать Россию чуждой цивилизацией вроде мусульман. Европа свой выбор сделала

19 мая (1 июня по "новому стилю") 1606 года.  Избрание в Цари кн. Василия Шуйского

Василий IV Иоаннович Шуйский (ок. 1552/53–12.09.1612) – русский Царь c 1606 по 1610 гг. происхождением из Рюриковичей, неудачно правивший в разгар Смутного времени, безпорядкам которого сам в немалой мере способствовал. В молодости был в числе приближенных Царя Иоанна Грозного: 1580 г. был дружкою Царя на его последней свадьбе (с Марией Нагой), а в 1581–1582 гг. стоял воеводой с полками на Оке, охраняя границу на случай, если хан пойдет на Москву.

Знатный род суздальских князей Шуйских происходил от Андрея Ярославовича, брата Александра Ярославовича (Невского). Поэтому после пресечения царствовавшей линии Рюриковичей избранный Царем Борис Годунов не без оснований опасался претензий на власть со стороны Шуйских и подверг почти всех опале и даже убийствам, как и многих других потомков Рюриковичей. Василий Иванович, сын князя Ивана Андреевича Шуйского, с 1587 по 1991 гг. находился в ссылке в Галиче.

Укрепившись у власти, Годунов вернул Василия Шуйского в Москву, поскольку тот, оставшийся теперь во главе рода Шуйских, проявил свою лояльность. В частности, в 1591 г. Василий вел следствие в Угличе по делу о смерти Царевича Димитрия Ивановича и в угоду Годунову засвидетельствовал смерть от несчастного случая. С этого же года Василий Шуйский был вновь введен в Боярскую думу, затем назначен воеводой новгородским. Был первым воеводой полка правой руки в армии Мстиславского в Крымском походе к Серпухову (1598). С января 1605 г. был назначен воеводой полка правой руки в походе против Лжедмитрия и в битве под Добрыничами одержал победу.

Однако после смерти Годунова и воцарения его сына Феодора Василий Шуйский заявил, что «Борис послал убить Дмитрия-царевича, но царевича спасли; вместо него погребен попов сын». Разумеется, это была ложь: Шуйский прекрасно знал, что Царевича зарезали. Возмущенная Шуйским толпа убила Царя Феодора и его мать. Тем самым Шуйский способствовал признанию "царем" Лжедмитрия I, который выдал себя за спасшегося Царевича и 20 июня 1605 г. торжественно въехал в Москву.

Когда новый "царь" быстро скомпрометировал себя неправославным поведением, Шуйский через торговых людей Москвы стал распространять слухи, что Лжедмитрий – самозванец, стремящийся искоренить Православие. Узнавший об этом Лжедмитрий велел судить Шуйского Земскому собору. По свидетельству летописей, князь Василий не только не отрекся от своих слов, но и даже под пыткой продолжал повторять, что под личиной Дмитрия скрывается самозванец. Он был приговорен к смертной казни. В день исполнения приговора Шуйский был вывезен к плахе, уже простился он с народом, объявив, что умирает за правду, за веру и народ христианский, как прискакал гонец Лжедмитрия с объявлением помилования. Казнь заменена была ему ссылкой в Галицкие пригороды, все имение Шуйских отобрали в казну. Но уже 30 июля, венчаясь на царствие, Дмитрий объявил прощение всем опальным, их имущество также вернули.

Однако Шуйский не покорился, а возглавил боярский заговор против Лжедмитрия, в результате чего 17 мая 1606 г. самозванца убили. В этот день Шуйский в сопровождении приближенных въехал в Кремль через Спасские ворота, держа в одной руке крест, в другой меч. Подъехав к Успенскому собору, он сошел с лошади, приложился к образу Владимiрской Богоматери и сказал окружавшим: "Во имя Божие идите на злого еретика". Толпы двинулись ко дворцу. Лжедмитрий при попытке к бегству упал с высоты 15 сажен на двор и сильно разбился, некто Григорий Валуев подскочил к раненому и застрелил его. После того, как цель заговора была достигнута, Шуйскому потребовалось много сил, чтобы остановить своих разошедшихся сторонников. Было убито несколько тысяч человек, в основном поляков, но и русских. Заговорщики начали думать, как бы с согласия всей земли избрать нового Государя. Надо было избирать также и Патриарха, так как прежнего Патриарха Игнатия, сторонника Лжедмитрия, свели с престола в тот же день.

19 мая сторонники Шуйского, без созыва Земского собора, собрали народ на Красной площади и «выкрикнули» Василия на царство. Шуйский был венчан на царство Новгородским митрополитом Исидором в очень скромной церемонии. Сразу вслед за тем был возведен на престол новый Патриарх Гермоген, известный своим сопротивлением Лжедмитрию. Новый Царь распорядился также перевезти останки Царевича Димитрия в Москву. За ними ездил ростовский митрополит Филарет и с ним двое Нагих – Григорий и Андрей. 3 июня мощи Димитрия были привезены в Архангельский собор Кремля – это означало, что и первый Дмитрий, и все те, кто явятся за ним

А.А. Коринфский. Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. Издание книгопродавца М.В. КЛЮКИНА. Москва, Моховая, домъ Бенкендорфъ.1901.

Троица - Зеленые Святки

      Троицын день с незапамятных времен является одним из любимейших праздников русского народа. С ним связано и до сих пор много народных обычаев и обрядов, справляемых помимо церковного торжества. В стародавнюю пору, когда еще свежа была на Руси память языческого прошлого, с Троицею, или «Семицкою», неделею было связано столько самобытных проявлений народного суеверия - как ни с одним из других праздников, кроме Святок. Эта неделя, посвященная богине весны, победившей демонов зимы, издавна чествовалась шумными общенародными игрищами. Конец мая и начало июня, - на которые приходится-падает Троицын день, - особенно подходили к чествованию весеннего возрождения земли, покрывавшейся к этому времени наиболее пышной растительностью, еще не успевшею утратить своей обаятельной свежести. Языческий месяцеслов наших отдаленных предков, совпавший в этом случае с христианскими праздниками, дал повод к объединению их с собою. Мало-помалу древнее почитание богини весны - светлокудрой Лады - было забыто, а сопровождавшие его обычаи слились с новыми обрядами, создав вокруг первого летнего праздника необычайно яркую обстановку. С течением времени языческий дух этой последней растворился в мировоззрении просветленной стремлением к горним вершинам добра новой веры славян; но пережившие многовековое прошлое стародавние обычаи и теперь все еще показывают, насколько прочны кровные связи народа-пахаря с окружавшей быт его пращуров и доселе отовсюду обступающей его жизнь природою.
      «Семицкая» - седьмая по Пасхе - неделя, заканчивающаяся Троицыным днем, еще и до сих пор в некоторых местностях (например, в Рыбинском уезде Ярославской губ.) носит название «Зеленых Святок». В старые же годы она величалась этим прозвищем повсюду в народной Руси, именовавшей ее также «русальною», «зеленою», «клечальною», «задушными поминками», «разгарою» и другими подходящими именами, - каждое из которых находит свое объяснение в пережитках славяно-русского язычества. По простонародному прибаутку - «Честная Масленица в гости Семик звала»... и, - добавляют краснословы деревенские, - «Честь ей за то и хвала!» Семик, это собственно - четверг на последней неделе пред Пятидесятницею. В этот четверг, посвященный древним язычником-славянином верховному богу Перуну-громовнику, совершались главнейшие приготовления к празднованию Троицына дня. С ним связано столько своеобразных обычаев, что даже старинная народная, уцелевшая до сих пор в Костромской губ. песня величает его такими словами очестливыми:

      «Как у нас в году три праздника:
      Первый праздничек - Семик честной»...

      И этот «Семик честной», несмотря на разрушительное влияние времени, беспощадно истребляющего все стареющееся, празднуется до наших дней на всем пространстве, где только русский человек стоит лицом к лицу с природою, не загражденною от него тесными стенами душных каменных городов. В конце прошлого и начале нынешнего столетия даже и «каменна Москва» представляла из себя в этот день то же самое, что можно увидеть теперь только в деревне. По описанию Снегирева, тогда везде раздавались по Белокаменной разгульные семицкие песни, по улицам носили изукрашенную пестрыми лоскутками и яркими лентами березку веселые толпы народа в венках из лесных цветов и из кудрявых ветвей. В окрестных рощах в это время московские девушки «завивали» - связывали ветвями молодые березки и проходили под их зелеными сводами с поцелуями и особо приуроченною к этому яркому весеннему обычаю песнею:

      «Покумимся, кума, покумимся!
      Нам с тобою не браниться - дружиться!»

      Все было так же, как в захолустной глуши, где этот четверг и теперь является желанным гостем непритязательной сельской молодежи, по преданию - выплачивающей весеннюю дань памятным пережиткам прошлого. В Тульской губернии семицкая березка до сих пор даже и не называется иначе, как «кумою», а слово «кумиться» еще в 40-х и начале 50-х годов только и означало - целоваться при прохождении под этою самой березкою.

      «Благослови, Троица,
      Богородица,
      Нам в лес пойти,
      Венок сплести!
      Ай Дид! Ай Ладо!..»

      - поют там и теперь, а также во Владимирской, Рязанской и Калуж-ской губерниях, - собираючись в зеленые рощи березовые для «празднования честному Семику».
      Семик - преимущественно (а в иных местностях исключительно) девичий праздник. В Поволжье, верхнем и среднем, повсюду к этому дню идет в деревнях девичья складчина: собираются яйца, пекутся лепешки, закупаются лакомства. Девушки, целыми деревнями, отправляются в рощу, на берег речки - завивать березки, «играть песни» и пировать. На березки вешаются венки, по которым красные загадывают о своей судьбе, бросая их на воду в самый Троицын день. Вслед за пирушкою - начинают водить хороводы, которые прекращаются с Троицы до Успенья. Семицкие хороводы сопровождаются особыми обрядами, посвященными «березке-березоньке», которой воздаются особые почести - вероятно, как живому олицетворению древней богини весны. Лет пятьдесят тому назад в Воронежской губернии приносили на семицкие пирушки куклу из соломы, разукрашенную березовыми ветками, - в чем, несомненно, был слышен явный отголосок стародавнего язычества. В некоторых местностях на Семик обвивают лентами какую-нибудь особенно кудреватую березку, растущую на берегу речки, и поют ей старинную песню: «Береза моя, березонька, береза моя белая, береза моя кудрявая!..» и т. д. В Вологодской губернии Семик более известен под именем «Поляны». Это является следствием того, что все приуроченные к нему обычаи справляются на полянках.
      Семицкие обычаю были свойственны не одним славянам. Еще у древних греков и римлян существовали особые весенние празднества, посвященные цветам и деревьям. У германцев был так называемый «праздник венков», в котором еще более общего с нашим Семиком. По сравнительным данным языческого богословия, Семик является прообразом союза неба с землею.
      Зелень и цветы и теперь составляют отличительные признаки празднования Троицына дня; повсюду на Руси церкви и дома украшаются в этот день ветками березок - как в деревнях, так и в городах. В старину же этому обычаю придавалось особое значение, связывавшее два мира - языческий с христианским. Игрища, устраивавшиеся в честь языческих божеств, в Польше существовали даже и по истечении пяти веков с принятия христианства; по словам польского историка Длугоша [Длугош - известный польский историк, живший в XV-м веке. Он родился в 1415-м году, по образованию - питомец краковского университета; по окончании курса (диалектики и философии) был секретарем оржевского епископа - будучи при этом посвящен в сан каноника. С 1448 года началась его дипломатическая карьера, приблизившая его к королевскому двору. С 1467 года на Длугоша был возложен труд обучения королевских детей. Перед смертью он был избран в архиепископы, но смерть опередила посвящение его в этот сан: он умер в 1480-м году. Во все время своей дипломатической и педагогической деятельности он ревностно трудился над историческими памятниками родины. Из трудов его - самый капитальный «История Польши», доведенная «от баснословных времен» до третьей четверти XVI-ro столетия. Вся история польского народа исследуется Длугошем - как предмет прославления Польши и урок служения государства Церкви и ее задачам] они назывались «Стадом». В Литве они существовали еще дольше. На Белой Руси до сих пор немало общего с древнепольско-литовским в народных обычаях вообще и связанных с празднованием Троицына дня наособицу.
      Существует поверье, что славянские нимфы и наяды - русалки, живущие в омутах рек, в эту неделю выходят из воды. Накануне Троицына дня, по малорусскому поверью, убегают они в поля и заводят свои ночные игры. - «Бух! Бух! Соломенный дух!» - будто бы кричат они: - «Мене мати породила, некрещену положила!» Русалки, по народному представлению, - тоскующие души младенцев, родившихся мертвыми или умерших некрещеными. Они, начиная с «Зеленых Святок» до Петрова дня, живут в лесах, ауканьем и смехом зазывая к себе путников, которых защекочивают до смерти. На зеленой русальной неделе в Малороссии никто не купается - из опасения попасть к ним в руки; Семик слывет здесь «великим днем русалок». Предохранительным средством от русалочьих чар считается полынь и трава «заря». В Черниговской губернии существовал до последнего времени обычай «русалочьих провод», когда речных чаровниц изгоняли - целой деревнею - парни и девушки. В Спасском уезде Рязанской губернии следующее за Троицыным днем воскресенье слывет «русальным заговеньем», вслед за проводами русалок прекращаются здесь до следующей весны игры в «горелки» и «уточку».
      В старину против поверья о русалках и соединенных с ним народных игрищ и гаданий особенно восставали проповедники, обличавшие народ в языческом суеверии. В противовес народному празднованию разгульного Семика было установлено совершать в этот четверг поминовение убогих, похороненных в так называемых «убогих домах» и «скудельницах». Но не затемнилось в народном обиходе веселое празднество: смех и песни быстро сменяли слезы и рыдания в тот же самый день.
      Из стародавних обычаев, связанных с этим праздником, далеко не все дошли до рубежа наших дней. Многое исчезло, даже не будучи занесено на страницы народоведческих исследований. В Енисейской губ. (Минусинск, окр.) крестьянки, выбрав на Семик кудрявую березку и срубив ее, наряжают в свое лучшее платье и ставят в клеть до Троицы, а затем - с песнями - уносят ее к реке. В Казанской губ. (Чистопольск. у.) накануне Троицы совершается игрище в честь языческого бога Ярилы. В Пензенской и Симбирской губерниях на следующий за Троицыным день девушки, одевшись в худшие-затрапезные сарафаны, сходятся и, назвав одну из подруг «Костромою», кладут ее на доску и несут купать-хоронить к реке. Затем сами купаются и возвращаются домой, где переодеваются во все праздничное и водят хороводы до глубокой ночи. В Орловской губ. в Троицын день «молят коровай», испеченный из муки, принесенной всеми девушками деревни вскладчину: идут с этим караваем в рощу и поют над ним. В Псковской губ: во многих селах обметают могилы пучка-ми цветов, принесенных из церкви от троицкой обедни. Это называется - «глаза у родителей прочищать». Во многих местностях на Руси в старые годы в этот праздник происходили смотрины невест. Девушки собирались на лугу и, сойдясь в круг, медленно двигались с песнями. Вокруг стояли женихи и «высматривали» невест. В Калужской губернии существовал, - а в Орловской с Тверской и теперь соблюдается, - обычай «крещения кукушек», состоявший в том, что на семицкое гулянье в роще избранные гуляющими «кум» и «кума» надевали крест на пойманную заранее кукушку или на траву, носящую ее имя («кукушкины слезы», «кукушечий перелет» и др.), клали их на разостланный платок, садились около него и целовались под звуки приуроченной к этому семицкой песни:

      «Ты, кукушка ряба,
      Ты кому же кума?» и т. д.

      Многие из описанных обычаев уже исчезли, иные - видоизменились до неузнаваемости; но есть и немало таких, что еще доживают свой век с тем самым обликом, с каким были созданы народным воображением в стародавние дни. Троицын день во времена московских царей всея Руси сопровождался особой торжественностью в царском обиходе. Царь-государь в этот великий праздник «являлся народу». Царский выход был обставлен по особому уставу. Шел государь в наряде царском: на нем было «царское платно» (порфира), царский «становой кафтан», корона, бармы, наперсный хрест и перевязь; в руке - царский жезл; на ногах - башмаки, низанные жемчугом и каменьями. Венценосного богомольца поддерживали под руки двое стольников. Их окружала блестящая свита из бояр, разодетых в золотые ферязи

Вернулся из-под Клина. Всё намеченное благополучно сделано (дымовая труба установлена, узел прохода через кровлю загерметизирован и пробная топка исполнена). Несмотря на неблагоприятные погодные условия (вчера дождь начинался каждый час) и при этом (!) присутствие многочисленных (я такого не видел в Подмосковье никогда), злобных и назойливых комаров.

Подробности напишу по возвращении из Парфентьево, куда уеду завтра утром. На Троицу!

Сейчас ездил закупать всякие крепёжные мелочи и распределительные коробочки, без которых закончить монтаж наружного освещения храма. Жаль, что к празднику не успел. Но да что же поделать...

Вчера состоялся долгожданный разговор с отцом-батюшкой, который в Карелии. Мои предчувствия (очень неясные, но тревожащие) меня не обманули - всё не так, как планировалось! Всё! Договорились, что обсудим всё по телефону, когда я приеду в Москву.

Ps В сосняке неподалёку от дачи, где я работал, обозревал с досадой множество молодых сосновых шишек... Почему? Да что толку на них смотреть, если собрать их некогда. А варенье сварить очень хочется. Прямо дух захватывает

Не в фокусе... Иголки помешали сделать хороший снимок!

17 мая (30 по "новому стилю") 1606 года. Низложение и убиение самозванца Лжедмитрия I в Москве

20 июня 1605 г. новый царь Лжедмитрий I торжественно въехал в Москву при колокольном звоне и радостных кликах встречавшего его коленопреклоненного народа: "Дай, Господи, тебе, Государь, здоровья! Ты наше солнышко праведное!" Вдруг неожиданно поднялся, несмотря на совершенно ясный и тихий день, сильный вихрь. Многие сочли это за плохое предзнаменование...

«Вступив за духовенством в Кремль и соборную церковь Успенья, – отмечает Карамзин, – Лжедимитрий ввел туда и многих иноверцев – ляхов, венгров, чего никогда не бывало и что казалось народу осквернением храма. Так Расстрига на самом первом шагу изумил столицу легкомысленным неуважением к святыне...». Лжедмитрий еще более удивил православных, когда после венчания на царство один из прибывших с ним иезуитов приветствовал его речью на латинском языке...

Хотя он и посещал церковные службы и даже ел постное в положенные дни, но всем своим поведением проявлял пренебрежительное отношение как к вере, так и к старым обычаям. Раздражало народ то, что царь чем дальше, тем явственней насмехался над московскими предрассудками, одевался в иноземное платье и будто нарочно дразнил бояр, приказывая подавать к столу телятину, которую русские не ели. "Любил поесть, но не мыл рук после еды и после обеда не спал, что было не в обычае прежних царей, не ходил в баню, не позволял постоянно кропить себя святой водой и не стеснялся есть телятину, что особенно возмущало всех, так как есть ее почиталось большим грехом» – отмечает историк. В Москве не замедлили появиться слухи об измене царя Православию...

Приспешники царя, особенно поляки, держали себя крайне нагло, так что «ненависть к иноземцам, – продолжает Карамзин, – падая и на пристрастного к ним царя, ежедневно усиливалась в народе от их дерзости». Лжедмитрий «попусти же всем жидом и еретиком невозбранно ходити в святыя Божиа церкви; но и в самом в соборном храме Пресвятыя Владычица нашея Богородица, честнаго и славнаго ея Успения приходящеи, возлегаху локотма и восслоняхуся на чудотворныя гробы целбоносных мощей великих чудотворец Петра и Ионы», – читаем мы в "Сказании" Авраамия Палицына.

Больше года Москва терпела самозванца, но приезд Марины Мнишек и – безпримерное деяние! – ее венчание на царство Патриархом Игнатием, чего не удостаивалась ни одна из прежних наших благочестивых Цариц, а также безчинства поляков – все это ускорило ход событий. По словам поляка М. Стадницкого, «поляки вызывали ярость москвичей своей распущенностью. Они обходились с русскими людьми как с быдлом, оскорбляли их всячески, затевали ссоры, а в пьяном виде способны были нанести самые тяжкие обиды замужним женщинам»...

Во главе недовольных новым царем стоял князь Василий Иванович Шуйский. К заговорщикам примкнули многие дворяне, затем большое количество московских обитателей, а также 18-тысячный отряд новгородского и псковского войска, назначенный для похода в Крым и стоявший близ столицы. Перед переворотом у Шуйского собрались ночью главнейшие заговорщики – бояре, купцы, горожане и сотники и пятидесятники от полков. Шуйский прямо заявил им, что Дмитрий был посажен с целью освободиться от Годунова и в надежде, что храбрый молодой царь будет оплотом Православия и старых русских заветов. Но, к сожалению, оказалось, что вышло иначе: Расстрига всецело предан полякам, презирает нашу веру и все русское, посему страшная опасность грозит Православию и Отечеству.

Ночью на 17 мая бояре, участвовавшие в заговоре, распустили по домам именем царя стражу во дворце, осталось только тридцать человек. В ту же ночь вошел в Москву 18-тысячный отряд войска и занял все 12 городских ворот, никого не впуская в Кремль и не выпуская из него. Все это прошло совершенно незаметно.

В четвертом часу утра ударил большой колокол у Ильи Пророка на Ильинке. Это был условный знак; вслед за ним загудели все московские колокола. Народ, вооруженный бердышами, самострелами, мечами и копьями, повалил со всех сторон на Красную площадь. Туда же бежали и преступники, выпущенные накануне боярами из тюрем. Руководители заговора: Шуйский, Голицын, Татищев и др., в количестве до двухсот человек, уже находились вооруженными на Красной площади. Когда народ собрался, ему объявили: «Литва собирается убить царя и перебить бояр, идите бить Литву». Москвичи бросились в разные концы города избивать своих врагов. Заговорщики же спешили покончить с Лжедмитрием. Шуйский, с крестом в одной руке и мечом в другой, въехал через Спасские ворота в Кремль, приложился к образу Владимірской Божьей Матери и сказал спутникам: "Во имя Божье идите на злого еретика во дворец".

Смерть Лжедмитрий принял от руки Григория Волуева, который со словами: "Вот я благословлю этого польского свистуна" – застрелил самозванца. Его тело выволокли на Красную площадь, бросили на грудь маску, найденную у него в спальне, воткнули дудку в рот и всунули в руки волынку – в знак его любви к музыке и скоморошеству.

Тело Лжедмитрия трое суток оставалось на поругание толпе, которая всячески его оскорбляла. Затем самозванца похоронили в "убогом дому" (кладбище для бездомных) за Серпуховскими воротами. Но вдруг по Москве прошел слух, что "царь ожил и ходит"; его тело выкопали, вывезли за Серпуховские ворота и сожгли, а пепел зарядили в пушку и выстрелили им из нее в ту сторону, откуда он появился на Москву.

Никто из русских летописцев и составителей "Повестей" о Смутном времени не обмолвился ни одним сочувственным словом о Лжедмитрии. Карамзин подитоживает: «Самозванец был... худым лицедеем на престоле, не только без основательных сведений в государственной науке, но и ... проглядывал в царе бродяга».

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25053001

Приехал из Химок (на обратном пути пришлось заезжать в "Леруа Мерлен" и это задержало часа на два) с ощущением приятной усталости.

Спина не болит и никаким образом не беспокоит! Пиявки сделали своё дело на "отлично"! masseur дело знает!  За что ему моя великая признательность и благодарность (поддержание себя в высшей степени "боеготовности" и работоспособности - задача №1. Кому нужен стенающий и держащийся за поясницу кряхтящий дед? Вряд ли желающие отыщутся).

А возможно улучшению самочувствия поспособствовали домашние пирожки, которыми меня сегодня угостили (более того - и с собой дали пакет! Сейчас сына приедет - обрадую. Что там не говори, но домашняя выпечка лучше любой покупной).

Сейчас собираю рюкзак. Рано утром уеду в Клинский район. Надеюсь, что всё намеченное удастся сделать за одни день. И в четверг после обеда вернуться в Москву. А как оно получится - Бог весть.

Ps Немного волнуюсь - завтра должны поступить новости от отца-батюшки из Карелии. Надеюсь, что появится полная ясность с отъездом.

16 мая (29 по "новому стилю") 1703 года. Закладка Петром I крепости Санкт-Питер-Бурх в устье Невы

Основание Петербурга. Барельеф К.Б.Растрелли.

В ходе Северной войны, 25 апреля 1703 г., русские войска взяли расположенную в устье реки Охта, на острове Янни Саари (Заячий остров) шведскую крепость Ниеншанц. Когда-то на этом месте был русский городишко Новый Острог. Петр дал острову название Веселый. Как ни странно это может показаться, но "отцом" новой столицы Российского государства, по крайней мере, города как такового, следует считать не Петра, а руководителя Посольского приказа и одного из ближайших помощников Царя – генерал-адмирала Федора Алексеевича Головина, ведавшего морскими делами.

С точки зрения шведов, Ниеншанц располагался очень удачно. Для России – не совсем. Находящаяся слишком далеко от устья Невы крепость не могла препятствовать входу в реку вражеских кораблей. Головин предложил не тратить силы и средства на восстановления и укрепления захваченных бастионов. А ближе к устью Невы заложить новую крепость. Царь с мнением своего помощника согласился. Место для строительства нашли быстро, и в "Марсовой книге" Петр Алексеевич собственноручно сделал запись: «Между тем временем г. капитан бомбардировой роты [Петр I] изволил близь к морю удобного места для здания новой фортеции и потом в скором времени изволил обыскать единый остров, зело удобный положением места, на котором вскоре, а именно мая в 16 день в неделю [воскресенье] пятидесятницы фортецию заложил и нарек имя оной Санкт- Петербург».

Мыслью о переносе столицы из Москвы Петр со своими соратниками делился уже неоднократно. По-видимому, выбранное для крепости место показалось Царю вполне подходящим и для новой столицы, тем более что уж здесь-то его точно ничего не связывало бы с ненавистной ему "стариной". Спустя несколько месяцев, 11 ноября, вместе с торжествами по случаю отвоевания у шведов Ижорской земли праздновали и дату заложения – 16 мая 1703 г. – города Санкт-Петербурга, названного Царем в честь своего небесного покровителя.

Первыми постройками новой столицы были деревянная (на шесть бастионов) крепость и скромный домик для Царя на берегу Большой Невки. Позже между островом Котлин и отмелью напротив него Петр лично промерил фарватер и для защиты новой столицы с моря велел на острове начать строительство крепости, назвав ее Кроншлотом. 3 мая 1706 г. заложили первые камни в фундамент Петропавловской крепости. Перенасыщенная влагой, а местами и болотистая почва представляла невероятные трудности для строительства. Точного учета жертв при таком важном деле, конечно, не велось, поэтому в разных источниках упоминается от 80 до 130 тысяч человек, погибших от болезней, недоедания и зимних холодов. Примечательно, что одним из своих указов в конце 1707 г. Царь определил: «Ежели кому из морского флота офицеров понадобятся для домовых их строений морского флота солдаты, то пусть они, офицеры, дают тем солдатам заработных денег в зимние — по шесть денег, а в летние — по десяти денег на день на человека. А безденежно никаких своих работ делать не велеть».

8 мая 1712 г. Царь распорядился начать переезд из Москвы всех управленческих контор. В Санкт-Петербурге уже в полном составе находилось главное правительственное учреждение – Сенат. По-видимому, с этого времени и начался отсчет времени официального существования новой столицы, ибо царского указа по этому поводу издано не было, по крайней мере, до сих пор он не найден.

Государь положил первый камень постройке 16 мая 1703 г., в день Святой Троицы. Вот предание об основании города.

Петр I, осматривая остров, взял у солдата башнет, вырезал два дерна и, положив крестообразно, сказал: «Здесь быть городу»; в это время в воздухе появился орел и стал парить над Царем. Когда ров был выкопан около двух аршин, в него поставили ящик, высеченный из камня; духовенство этот ящик окропило святою водою, Государь поставил в него золотой ковчег с мощами св. апостола Андрея Первозванного; после этого Царь покрыл ящик каменною доскою, на которой была вырезана следующая надпись: «От воплощения Иисуса Христа 1703, мая 16, основан царствующий град С.-Петербург великим Государем Царем и Великим Князем Петром Алексеевичем, Самодержцем Всероссийским». Затем Государь приступил к обложению другого раската; здесь было сделано из двух длинных тонких берез, воткнутых в землю и связанных верхушками, нечто вроде ворот. Парящий над островом в этом время орел спустился с высоты и сел на этих воротах; ефрейтор Одинцов снял его выстрелом из ружья. Петр был очень рад этому, видя в нем доброе предзнаменование; перевязал у орла ноги платком, посадил себе на руку и, сев на яхту с орлом в руке, отплыл к Канцам; в этот день все чины были пожалованы столом, веселье продолжалось до двух часов ночи, при пушечной пальбе…

Спустя два месяца по закладке Петербурга Петр ходил оттуда с войсками против шведского генерала Краниорта и разбил его на реке Сестре. В ноябре этого же года к крепости пришел первый купеческий голландский корабль с винами и солью. Петр в награду за приход к Петербургу подарил капитану 500 золотых, матросам дал по 30 ефимков и обещал второму кораблю дать 300, а третьему 150 золотых. Второй корабль был английский, а третий опять голландский, под названием “Daas”. Первый корабль был назван “Петербургом”. Ему даны были особенные преимущества перед прочими и он совершал лет пятьдесят в Петербургском порту рейсы. До Полтавского боя Государь не думал здесь устроить столицу и только предполагал создать порт и сильную крепость, но после Полтавской битвы Он писал графу Апраксину: «Ныне уже совершеной камень во основание Санктпетербурха положен с помощью Божиею». Победа над шведами уверила Петра, что Он стал твердо на берегах Невы, и с этого времени Петр деятельно занялся постройкой нового города.

Герб Санкт-Петербурга представляет собой геральдический красный щит с изображением на его поле двух серебряных якорей - морского и речного, положенных накрест, и на них золотой скипетр с двуглавым орлом.

«Не Петр по Своему произволу утвердил правительственное пребывание в Петербурге, ибо новопостроенный городок был оставлен своим основателем вовсе не в таком привлекательном положении, чтоб удобствами жизни заставить двор предпочесть его Москве или какому бы то ни было другому месту. После Петра мы видим известную реакцию против его деятельности; русские люди имели полную возможность разобраться в материале преобразования и разбирались: одно оставили нетронутым, другое изменили… Что же мешало не укреплять за Петербургом значение столицы? Ясно, следовательно, что он приобрел это значение не по произволу Петра; это значение дано ему ходом истории…

И чем сильнее жалобы насчет невыгод положения новой столицы, чем сильнее упреки, делаемые совершенно несправедливо Петру за выбор места для столицы, тем яснее для историка необходимость явления; ибо что же заставило сносить такие неудобства? Один ответ: необходимость! Что касается до выбора места для Петербурга, первого русского города при западном море, – выбора, за который упрекают Петра, то стоит только взглянуть на тогдашнюю карту Восточной Европы, чтоб понять этот выбор: новый город основан там, где западное море всего глубже входит в великую восточную равнину и наиболее приближается к собственно русской земле, к тогдашним русским владениям. Наконец, что касается неудобств климата и почвы, то нельзя требовать от людей физически сильных, чтоб они предчувствовали немощи более слабых своих потомков».

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052905

15 мая (28 по "новому стилю") 1682 года. Начало стрелецкого бунта в Москве, приведшего к власти царевну Софью Алексеевну

Софья Алексеевна – Великая Государыня Царевна и Великая княжна Правительница-регентша Российского царства в 1682–1689 гг.

"Хованщина", употребляемое иногда в литературе название стрелецкого бунта в Москве в 1682 г., который бояре-заговорщики, в том числе князь И.А. Хованский, использовали в борьбе за власть. В результате этого бунта на семь лет установилась власть царевны Софьи Алексеевны.

После кончины Царя Федора Алексеевича 27 апреля 1682 г. в возрасте 21 года детей у него не было, и престол должен был перейти к старшему из его братьев – 15-летнему Ивану, сыну первой жены Царя Алексея Михайловича, покойной царицы Марии Ильиничны (в девичестве Милославской). Однако с младенчества Иван был очень болен, и считалось вероятным, что он вскоре умрет, и тогда Царем станет его 10-летний младший брат Петр – сын второй жены Царя Алексея Михайловича, вдовствующей царицы Натальи Кирилловны (в девичестве Нарышкиной).

В условиях такой неопределенности возникло соперничество между двумя боярскими родами – Милославских и Нарышкиных. В борьбу включились и многие другие бояре, ибо от того, кто станет Царем, зависело положение многих из них. Большинство боярской Думы решило провозгласить Царем более жизнеспособного Петра. Это означало для Милославских утрату влияния, и принадлежавшая к их клану энергичная царевна Софья Алексеевна решила восстановить престолонаследие по старшинству, опираясь на часть бояр, в том числе князей В.В. Голицына и И.А. Хованского.

Для этого они решили воспользоваться недовольством стрельцов, которое назревало в течение царствования Федора Алексеевича. Жалование стрельцам выплачивалось с большими задержками, сотники и полковники удерживали в свою пользу часть стрелецкого жалования, заставляли стрельцов выполнять хозяйственные работы в своих имениях, творили иной произвол.

Люди Милославских стали разжигать недовольство стрельцов, распространяя слухи, что теперь, под властью Нарышкиных, будет еще хуже. 15 мая пустили слух, что в Кремле Нарышкины задушили царевича Ивана. Ударил набатный колокол и стрельцы многих полков бросились с оружием в Кремль, смяли немногочисленную охрану и заполнили Соборную площадь перед дворцом. На Красное крыльцо вышли царица Наталья Кирилловна, державшая за руки Царя Петра и царевича Ивана, с ними был Патриарх. Среди стрельцов произошло замешательство: Иван был жив и невредим. В это время князь Михаил Долгоруков, сын высшего стрелецкого начальника Ю.А. Долгорукого, стал кричать на стрельцов, обвиняя их в измене и угрожая расправой. Стрельцы бросились на крыльцо и сбросили Долгорукого на подставленные копья. Расправы над боярами и стрелецкими командирами, продолжалось до 18 мая, были убиты многие сторонники Нарышкиных, в том числе братья царицы Наталии.

Стрельцы взяли Кремль под свой контроль. Царем формально оставался малолетний Петр, Наталья Кирилловна — регентшей, но реальной власти у них не было. Стрельцы потребовали выплатить им всю задолженность по жалованию. Денег в казне не было, и, угождая им, Софья распорядилась собирать для этого деньги по всей стране, переплавлять на деньги золотую и серебряную посуду царской столовой. Затем стрельцы потребовали, чтобы помимо Петра Царем (притом старшим) был назван еще и Иван, а царевна Софья стала при них правительницей (регентшей). Патриарх и Земский Собор (26 мая 1682) выполнили требования стрельцов.

Стремясь обезопасить себя от возможных преследований в будущем, стрельцы подали правительнице Софье челобитную-ультиматум, согласно которой все их действия, включая убийства бояр, должны быть признаны правильными, отвечающими интересам государства и царской семьи, не подлежащими наказанию. Софья была вынуждена выполнить эти требования.

Высшим стрелецким начальником Софья назначила князя И.А. Хованского, надеясь, что он утихомирит стрельцов. Но тот потакал бунтарям во всем и, опираясь на них, пытался оказывать давление на правительницу. По его имени это время фактической диктатуры стрельцов и получило в русской истории название Хованщина.

Почувствовав слабость правительства, старообрядцы, подвергавшиеся жестоким преследованиям со стороны царской власти, решили перейти в наступление. Они собрались в Москве из дальних скитов и проповедовали в стрелецких полках возврат к старой вере. Эти претензии были поддержаны Хованским, который нашел в этом еще один способ давления на правительство Софьи. Старообрядцы предложили открытый диспут между сторонниками новой и старой веры. Патриарх возражал против открытого спора на площади, понимая, что победа в нем будет зависеть не от аргументов и логики, а от настроений толпы. Хованский и старообрядцы после долгих пререканий согласились провести диспут в Грановитой палате 5 июля. Официальную церковь представлял Патриарх Иоаким, старообрядцев – бывший суздальский священник Никита Константинович Добрынин. Спор свелся ко взаимному обвинению сторон в ереси и невежестве, к ругани и чуть ли не к драке. Патриарх Иоаким прервал диспут, объявив своего противника "пустосвятом". Старообрядцы покинули Кремль и на Красной площади объявили народу о своей победе.

Софья же пристыдила стрельцов, что те идут на поводу у бунтующих мужиков-невежд: «Неужели вы, верные слуги нашего деда, отца и брата, в единомыслии с раскольниками? Вы и нашими верными слугами зоветесь: зачем же таким невеждам попускаете? Если мы должны быть в таком порабощении, то царям и нам здесь больше жить нельзя: пойдем в другие города и возвестим всему народу о таком непослушании и разорении». Стрельцы отступились от старообрядцев и вечером этого же дня отрубили голову Никите "пустосвяту". Хованский едва успел спасти остальных старообрядцев, которым он ранее гарантировал безопасность. После этого "диспута" Софья стала видеть в Хованском одного из главных своих противников, но ничего не могла сделать против него

В четверг стало понятно - провода, закупленного в Москве и того, что был здесь в закромах, не хватит. Более того, стало ясно, что даже если его и хватило бы, то я никак не смогу закончить систему до субботы. А в субботу мне - кровь из носа! - надо уезжать в Москву.

Поэтому я решил вырабатывать имеющийся провод, а окончание работ отложить на следующий приезд.

В пятницу я разложил имеющиеся в наличии отрезки провода и стал пробовать разные варианты. Получилось так, что на пересечение северного входа (портика, крыльца...) целого куска нет. А сращивать нельзя.. Что делать?

Позвонил одному из прихожан:

- Костя, у меня проблема - не хватает провода 1,5х2...

- У меня вроде бы есть... Сколько тебе нужно?

- Метров 50-60. Можно и кусками. Главное, чтобы было два куска по 20 метров - на северное крыльцо. И на южное.

- Посмотрю. Вечером - часов в 6-7 привезу.

И я продолжил работу, пропустив один участок. Так я вышел на восточную стену и стал её огибать. А для того, чтобы проверять правильность подключений пришлось сделать не очень красивое временное подключение.

Вечером Костя привёз провод. Оказалось, что хватит на проход через одно крыльцо (к этому времени я знал, что проход второго крыльца невозможен потому, что заканчиваются крепления). И на южную стену. Так что для завершения работ мне понадобится метров тридцать провода и крепления.

И я принялся сверлить отверстия под крепёж по трассе прокладки. Долго не выдержал - сверлить влажный белый камень или кирпич у самого пола крайне утомительно (особенно если принять во внимание мои руки битые). И очень неудобно. А сверлить надо почти три десятка отверстий. Ко всему и аккумуляторы разрядились.

В субботу доделаю. А уеду после обеда. Вот такой простой план.

Вечером ходил смотреть, как всё работает. Стало ясно - светильников надо будет добавь. Для того, чтобы освещение стен (и территории) было более равномерным

Восточную часть системы я не включал - оставлять на ночь мою времянку было опасно.

15 мая (28 по "новому стилю") 1591 года. Память св. блгв. Царевича Димитрия

Св. благоверный царевич Димитрий Иоаннович (19.10.1582–15.5.1591) – сын Царя Иоанна Грозного и Марии Феодоровны Нагой, его седьмой жены. Был убит в возрасте восьми с половиной лет. Он был единокровным братом и наследником последнего Царя из царствовавшей линии Рюриковичей – Феодора Иоанновича. Благочестивый Царь Феодор не имел склонности к управлению государством и поручил это своему шурину, боярину Борису Годунову. Поскольку детей у Феодора не было, а после его кончины царица Ирина (сестра Годунова) отказалась царствовать и ушла в монастырь, в 1598 г. Годунов был призван Земским Собором на царство как ближайший к престолу. Влияние Годунова на это избрание несомненно, как и то, что царевич Димитрий был бы тут помехой. Еще ранее Годунов удалил Димитрия с матерью, царицей Марией Нагой, и ее братьями-боярами, в его удельный город Углич. Имя царевича Годунов запретил возносить на литургии, не считая его наследником престола, как незаконнорожденного (вопреки церковным канонам – от седьмой жены).

15 мая 1991 г. царевича нашли в Угличе мертвым. Следствие, проведенное по поручению Годунова В.И. Шуйским (преемником Годунова на царском престоле 1606–1610), объявило, что Димитрий сам нечаянно закололся ножом в припадке падучей болезни. Мать-царицу постригли с именем Марфы и заключили в монастыре святителя Николая на Выксе. Впоследствии, по причине обрушившихся на Русь бедствий (неурожай, голод, народные волнения), молва истолковала эти беды наказанием Божиим Царю Борису Годунову за убийство Димитрия. Несомненно, что смерть царевича оказалась выгодна Годунову, стремившемуся стать Царем. Но был ли Годунов виновен в этом? Это до сих пор остается белым пятном в истории.

Мнения историков расходятся. Большинство из них (М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, Н.И. Костомаров, В.О. Ключевский) в той или иной степени склоняются к тому, что царевич Димитрий был помехой для восхождения Годунова на престол и потому наиболее вероятно его убиение по приказу Годунова. Пушкинский "Борис Годунов" также написал на основе этой версии. Согласно ей, убийц нашли в лице отца и сына Битяговских и Никиты Качалова (племянника Михаилы Битяговского); подкупили также мамку царевича Василису Волохову и сына ее Осипа. Утром мамка повела царевича гулять. Кормилица, движимая каким-то смутным предчувствием, не хотела его пускать. Но мамка решительно взяла за руку и вывела царевича на крыльцо. Там уже ждали его убийцы. Осип Волохов взял его за руку и спросил: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?» Волохов ударил его ножом, но неудачно. Тогда Качалов и Данила Битяговский бросились на царевича, зарезали и сбросили тело его с крыльца. В эту минуту на крыльце показалась ничего не подозревавшая царица Мария, а через мгновение ударили в колокол, и возмущенный народ буквально разорвал убийц на части.

Другая группа историков (А.Л. Погодин, С.Ф. Платонов, Н.С. Арцыбашев, К.С. Аксаков) полагает, что смерть царевича в 1591 г. была не нужна Годунову, ему было рано думать о престоле, да и Царь Феодор мог иметь детей. Что в Углич царевича послал не Годунов, а Боярская Дума. К.С. Аксаков, в частности пишет:

«Насильственная, невольная смерть последнего царевича, поражая ум народный, порождает мысль, что царевич был убит, становится народным сознанием, убеждением народным, страшно сокрушает престол Бориса и переходит в потомство. Нашего мнения мы не говорим утвердительно: мы представляем только свои соображения в пользу того, что Дмитрий-царевич убился сам. К этому мнению склоняет нас и величавое лицо Бориса Годунова, которому такое злодейство несвойственно и который однажды сам жертвовал жизнью, стараясь защитить царевича Иоанна от ударов Иоанна Грозного. Желательно, чтоб, если можно, дело это, наконец, разъяснилось и чтобы страшное пятно было снято с имени великого государя Бориса».

Возникли даже слухи, что был убит не царевич, а другой ребенок – этим воспользовались и самозванцы в наступившее смутное время. Как бы то ни было, царствование Годунова оказалось неугодным Богу, и попущенная Господом смерть царевича Димитрия сыграла в этом свою роль. Церковное отношение к этому событию основано на летописях (см. в "Истории Русской Церкви" митрополита Макария) и близко к первой версии, то есть, что царевич Димитрий был убит.

31 июня 1606 г. мощи св. благоверного царевича Димитрия были обретены нетленными, перенесены в Москву и положены в церкви Иоанна Предтечи, самой древней в городе. А при них была помещена икона св. мученика Уара, покровителя св. Димитрия, написанная, по обету царицы Марии, в рост новорожденного царевича. По обычаю того времени, царевичу было дано два имени: Уар, по имени св. Уара, в день его рождения (21 окт.) и Димитрий (26 окт.) – по дню его крещения. Св. мученик Уар был замучен за Христа в 307 г. Мощи его взяла св. Клеопатра и погребла их в своем имении, а когда гонение кончилось, воздвигла над ним церковь и непрестанно молилась перед ними, поручая св. мученику своего единственного сына Иоанна. Желая как можно лучше устроить его жизнь, мать предназначала его для воинской службы. Но когда это время настало, Иоанн скоропостижно скончался. Мать была безутешна: она думала, что молитвы ее не были услышаны. Но ночью ей явились во сне в несказанном свете св. Уар и Иоанн, и св. мученик сказал ей, что сыну ее лучше было умереть чистым и быть в воинстве Небесного Царя, чем царя земного, где он был бы окружен соблазном. Клеопатра и Иоанн были также причислены к лику святых. Знаменательно, что св. мученик Уар был покровителем св. царевича Димитрия, как бы указуя на его судьбу.

В 1607 г. по повелению Царя Василия Иоанновича Шуйского в Серпуховский Высоцкий монастырь был принесен чудотворный образ святого царевича Димитрия Угличского. Чеканная надпись на иконе гласит, что от нее была дарована победа близ Серпухова над войсками второго самозванца. Этот образ можно считать самым первым и верным образом святого царевича. В 1607 г. в монастыре был освящен престол в честь царевича Димитрия, современный храму на Крови в Угличе. Сначала придел находился во Введенском соборе, а затем был перенесен в Георгиевский храм на место келарской палаты.

Чеканная надпись на ризе: "В лето 7115 июня в 22 день поставлен бысть сий святый образ святаго великомученика царевича Димитрия во Владычне монастыре, в церкви Пречистыя Богородицы честнаго и славнаго Ея Введения, повелением благочестиваго и христолюбиваго царя и великаго князя Василия Ивановича, вины ради сицевыя: в то убо время бысть междоусобица попущающу Богу, а врагу действующу грех ради наших, понеже людие завистию побеждаеми и гордостию, воста убо северская страна на Московское государство корыстей ради великих, научени бесовскими лестьми. И крови пролишася тогда яко воды на землю. И Божиею милостию и молитвами святаго царевича Димитрия бысть победа велия на Богопротивныя тыя люди и лютыя разбойники пришествием святаго сего образа с Москвы в Серпухов июня в 5 день на память святаго мученика Дорофея, епископа Тирскаго". (В.А.Рождественский, Историческое описание Владычняго общежительнаго девичьяго монастыря, 1866 год).

При нашествии Наполеона в 1812 г. церковь св. Иоанна Предтечи была разорена, и на месте ее была воздвигнута часовня, а мощи св. Димитрия царевича были перенесены при Императоре Николае I в Архангельский кремлевский собор, где почивали нетленными в открытой раке до наших дней. При них сохранялись его вещи: окровавленная рубашка, платок, нож, которым он был убит, кошелек с 14 копейками, – очевидно, для нищих. Икона св. мученика Уара была помещена в приделе его имени Архангельского собора.

Перед мощами св. Димитрия царевича молились об исцелении детей. Он и св. Уар считались их покровителями. Известно много случаев исцелений. Память св. царевича Димитрия празднуется 15 мая в день гибели его, 23 мая вместе с Собором Ростово-Ярославских святых и 3 июня в день перенесения мощей в Москву.

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052804

План не прожил и часу. Позвонил по Skype masseur. И без слов сразу стало понятно (обычно бодрый и весёлый, а тут не поймёшь какой) - заболел... Температурит (за 38) и сопливится...

Предложил перенести процедуры на вторник.

Посмотрим, что получится.

Пока придумал вот что. Если сын с утра уедет по делам, то я займусь маляркой (тогда к вечеру запахи и ароматы выветрятся). И мытьём остекления лоджии...

14 мая (27 по "новому стилю") 1829 года. Геройский бой брига "Меркурий" с турецкой эскадрой у пролива Босфор

Ткаченко, Михаил Степанович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями. 14 мая 1829 года. 1907.

В конце русско-турецкой войны 1828—1829 г.г. три русских парусных корабля: 44-пушечный фрегат "Штандарт", 20-пушечный бриг "Орфей", и 20-пушечный бриг "Меркурий" получили приказ крейсеровать у выхода из пролива Босфор. На рассвете 14 мая появилась турецкая эскадра в числе 14 судов и устремилась в погоню за русскими кораблями. Общий приказ им был расходиться по наиболее удобным направлениям. Быстроходные "Штандарт" и "Орфей" оторвались от преследователей, а за кормой тихоходного "Меркурия" неумолимо вырастал лес мачт турецких кораблей. Лучшие из них – 110-пушечный "Селимие" и 74-пушечный "Реал-бей" – решили, что в состоянии сами захватить или потопить "Меркурий", поэтому остальная турецкая эскадра легла в дрейф.

Шансы на спасение у "Меркурия" были ничтожны (20 пушек против 184), вскоре турки открыли огонь из погонных пушек (орудие на парусных судах, установленное для стрельбы прямо по носу). После первых же турецких выстрелов на бриге состоялся военный совет. По давней воинской традиции первым высказал свое мнение младший по чину, поручик Корпуса флотских штурманов И.П. Прокофьев: «Нам не уйти от неприятеля, будем драться. Но русский бриг не должен достаться врагу. Последний из оставшихся в живых взорвет его». Командир брига "Меркурий" 28-летний капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский (за бои под Варной, в 1828 году, награжденный золотой саблей и считавшийся одним из храбрейших офицеров Черноморского флота) в своем донесении командованию флота писал: «Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблем [чтобы подорвать и его], тот, кто еще в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйт-камеру».

Закончив офицерский совет, командир брига обратился к матросам и канонирам с призывом не посрамить чести Андреевского флага. Все единогласно объявили, что будут до конца верны своему долгу и присяге, предпочитая смерть капитуляции и бой спуску флага.

Прекратив безнадежное бегство, русские моряки с молитвою изготовились к бою. Висевшая за кормой шлюпка (ял) была сброшена в море и из двух 3-фунтовых пушек, перетащенных в ретирадные порты, открыт ответный огонь по неприятелю. "Селимие" попытался обойти бриг справа и дал залп своим левым бортом, от которого "Меркурию" удалось уклониться. В течение получаса атакуемый русский корабль, используя весла и ловко маневрируя, заставлял противника действовать только погонными орудиями. Но потом все-таки оказался в пространстве между обоими турецкими кораблями, осыпавшими его тучей ядер.

На требования сдаваться Казарский отвечал огнем, даже ружейным. Наконец, метко пущенные 24-фунтовые ядра "Меркурия" перебили две мачты "Селимие", что лишило его маневренности и заставило его лечь в дрейф. Но "Реалбей" неутомимо наносил удары по русскому судну жестокими продольными залпами. Воодушевленный первой удачей, "Меркурий" упорно отбивался и смог перебить левый нок фюр-марса-рея турецкого корабля, который, падая, увлек за собой лисели. Эти повреждения лишили "Реал-бей" возможности продолжать бой.

Израненный русский бриг достиг Сизополя (Болгария), где базировались основные силы Черноморского флота. Контуженный, с перевязанной головой командир Казарский доложил о потерях: четверо убитых, шесть раненых, 22 пробоины в корпусе, 133 в парусах, 16 повреждений в рангоуте, 148 в такелаже, разбиты все гребные суда.

Экипаж "Меркурия" прославился на всю Россию этим подвигом. А.И. Казарский и И.П. Прокофьев получили по Георгию IV степени, остальные офицеры — ордена Владимiра IV степени с бантом, все матросы — знаки отличия военного ордена. Офицеров произвели в следующие чины, а Казарский еще получил и звание флигель-адъютанта. Всем офицерам и матросам была назначена пожизненная пенсия в размере двойного жалования. В офицерские гербы Департамент Геральдии Сената внес изображение тульского пистолета, того самого, что лежал на шпиле брига перед люком крюйт-камеры для ее подрыва, а матросские штрафы были исключены из формулярских списков. Бриг получил вторым из русских судов памятный Георгиевский флаг и вымпел.

Героизм русских моряков был высоко оценен даже противником. Один из штурманов турецкого корабля "Реал-бей" отметил: «Если в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все прочие затмить, и имя героя достойно быть начертано золотыми буквами в храме славы: капитан был сей Казарский, а имя брига "Меркурий"».

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052702

Вроде бы есть ясность насчёт наступающей недели.

Составился план!

В понедельник - еду к masseur'у. Будет моей спине обработка.

Поскольку в пятницу была уточнена комплектация "солнечной" электростанции (четыре варианта!. Четвёртый - увы...фантастический! Его реализация позволила бы иметь (нужно исключить зимние месяцы) поболее 3 Квт элетроэнергии в сутки! А это и электроинструмент, и холодильники, и освещение! Но аккумуляторы должны быть дорогущие немецкие... Из-за них (и некоторых мелочей) цена такой установки почти в 2,5 раза выше базовой), то я еду согласовывать всякие организационные проблемы (транспортировка, складирование) и небольшие финансовые вопросы (закупка светильников, проводов и фотодиодных ламп). Это - во вторник.

В среду ожидаю вестей из Карелии. Отец-батюшка должен сообщить, когда начнётся вывоз. И решит окончательно, что именно я буду закупать.

В среду и четверг - работа в Клинском районе. Ставлю дымовую трубу на той котельной, которую я монтировал прошлой осенью. Дел на день. Но лучше подстраховаться.

Если ничего не помешает, то в пятницу уеду в Парфентьево. Заканчивать наружное освещение храма. И готовиться к Троице. Хочется среди своих праздник встречать. На Всенощной и на обедне праздничной босиком постоять в храме на расстеленной травке (такова здесь традиция!).

Таким образом я закончу (почти) свои дела и буду готовиться к отъезду на Важозеро...

14 мая (27 по "новому стилю") 1896 года.  Венчание на Царство Государя Императора Николая II

Коронация. Миропомазание Николая II в Успенском соборе. Серов В.А.

Об обряде священного Миропомазания Царя и в конце прошлого века знали немногие, а сейчас тем более; поэтому приведем его описание по Слову, сказанному св. Иоанном Кронштадтским в день Коронования и священного Миропомазания Благочестивейшего Государя Императора Николая II Александровича, 14 мая 1898 г.

«Прежде всего ко дню Коронации торжественно препровождаются из Петербурга в Москву царские регалии: царская порфира, драгоценная бриллиантовая корона, скипетр и держава, которые торжественно вносятся в храм. Митрополит встречает их каждением.

При наступлении дня коронования по утру совершается архиереями и прочим духовенством молебен о здравии Государя и Государыни, и по прибытии в Успенский собор Высочайших Особ, чинов Двора, иностранных послов и гостей, выборных со всей России предводителей дворянства, городских голов и сельских старшин, и наконец, Императора и Императрицы, начинается церковное последование венчания Царя и Царицы на царство. Прежде всего Государь торжественно исповедует Православную Веру и громко читает по разогнутой книге символ Веры.

Церковь возносит следующие моления ко Господу о Государе: во-первых о том, чтобы Господь, Царь царствующих и Господь господствующих благословил царское его венчание; во-вторых, чтобы укрепил Скипетр Его десницею Своею, в третьих, чтобы помазанием всесвятого мира Он принял с небес силу и премудрость к правлению и правосудию; далее, – чтобы получил от Господа благопоспешное во всем и долгоденственное царствование; потом, чтобы услышал Его Господь в день печали и – защитило Его имя Божие, чтобы послал Ему Господь помощь от святого и заступил Его от небесного Сиона, – подал Ему по сердцу Его и весь совет Его исполнил, чтобы укреплял всегда Господь оружие Его и покорил под ноги Его всякого врага и супостата; – чтобы Господь благословил царское венчание и Супруги Его.

Потом бывает соответствующее чтение из Ветхого и Нового Завета. По окончании чтения Евангелия митрополиты восходят на амвон трона. Его Величество повелевает сановникам светским возложить на Себя Императорскую порфиру с принадлежащею к ней бриллиантовою цепью ордена Св. Апостола Андрея Первозванного, а митрополиты подносят Ему на двух подушках и служат при возложении; причем один из них говорит: "во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь", а один из сановников оправляет ее. По возложении порфиры протодиакон возглашает: "Господу помолимся"; певцы поют: "Господи помилуй". Государь преклоняет голову, а митрополит, осенив верх головы крестным знамением, возлагает на нее руки крестообразно, и читает молитву во услышание всем:

"Господи Боже наш, Царю царствующих и Господь господствующих, иже чрез Самуила пророка избравый раба Своего Давида и помазавый Его в царя над людьми Твоими Израилем: Сам и ныне услыши моление нас недостойных; и призри от Святаго жилища Твоего, и верного раба Твоего, Великого Государя Николая Александровича, Его же благоволил поставити Императора над языком Твоим, притяжанным честною Кровию Единородного Твоего Сына, помазати удостой елеем радости, одей Его силою с высоты, возложи на главу Его венец от камене честнаго и скипетр спасения, посади Его на престол правды, огради Его всеоружием Святаго Своего Духа, укрепи Его мышцу, смири пред Ним вся языки, хотящия брани, всей в сердце Его страх Твой и к послушным сострадание, соблюди Его в непорочней Вере, покажи Его известного хранителя Святыя Твоея Кафолическия Церкви догматов, да судит люди Твоя в правде, и нищие Твоя в суде, спасет сыны убогих и наследник будет небеснаго Твоего царствия. Яко Твоя держава и Твое есть царство и сила во веки веков".

Певцы поют: "Аминь"... По прочтении ея, Император повелевает подать Императорскую корону, которую подносит на подушке митрополиту назначенный сановник, а митрополит представляет Государю, который, приняв ее от митрополита с подушки, возлагает на Свою Главу, с произношением от митрополита молитвы: "во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь". После сего митрополит говорит Государю по книге речь:

"Благочестивейший, Самодержавнейший Великий Государь Император Всероссийский! Видимое сие и вещественное главы Твоея украшение явный образ Тебе Главу Всероссийского народа венчает невидимо есть, яко Царь Славы Христос, благословением Своим благословенным, утверждая Тебе владычественную и верховную власть над людьми своими".

Государь затем повелевает подать себе скипетр и державу. Сановники подносят их на подушках митрополиту, который представляет Императору, подав в десную руку скипетр, а в левую – державу, с молитвою: "во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь". Затем произносит по книге речь:

"О, Богом венчанный, и Богом дарованный, и Богом преукрашенный благочестивейший, самодержавнейший, Великий Государь Император Всероссийский! Приими скипетр и державу, еже есть видимый образ данного Тебе от Вышняго над людьми Своими самодержавия к управлению их, и ко устроению всякого желаемого им благополучия". После сего Государь садится на Императорском своем престоле.

Затем, положив скипетр и державу на подушку, призывает к Себе Императрицу, и Монарх, сняв с Себя корону, прикасается ею к главе Государыни, и опять на Себя возлагает; затем подносится малая корона и Государь возлагает ее на главу Ея; потом подносится порфира и цепь ордена и возлагается на Нее; Она возвращается на Свой престол. Государь снова принимает скипетр и державу.

Потом протодиакон провозглашает полный титул Императора. Певчие поют: "Многая лета"... По пропетии многолетия и по окончании звона и пальбы, Государь, восстав с престола и отдав скипетр и державу сановникам, читает с коленопреклонением по книге, поданной митрополитом, следующую к Богу молитву:

"Господи Боже Отцев и Царю царствующих, сотворивый вся Словом Твоим, и премудростию Твоею устроивый человека, да управляет мір в преподобии и в правде! Ты избрал Мя еси Царя и Судию людем Твоим. Исповедую неизследимое Твое о Мне смотрение, и, благодаря, величеству Твоему покланяюся. Ты же, Владыко и Господи Мой, настави Мя в деле, на неже послал Мя еси, вразуми и управи Мя в великом служении сем", и проч.

По прочтении молитвы, митрополит возглашает: "Мир всем", и затем читает молитву с коленопреклонением всех, кроме Государя...

Затем начинается Литургия, во время которой Государь стоит без короны, а по окончании опять надевает ее. Во время пения причастного стиха и по открытии царских врат два архиерея возвещают Государю и Государыне о времени наступления св. миропомазания и причащения. Император помазуется на очах, на ноздрях, на устах и на ушах, на персях и по обоим сторонам на руках, а Императрица только на челе, с произношением слов: "Печать Дара Духа Святаго". Затем они причащаются Св. Таин – Государь в порфире у Св. Престола отдельно под обоими видами, как и священнослужители, а Императрица по обычаю мірян – у царских врат – пречистого Тела и Крови Христовых вместе. При отпуске Литургии Их Величества целуют крест. Духовные и светские особы приносят Государю и Государыне поздравление троекратным поклоном. Вот весь обряд коронования и св. миропомазания с причащением Св. Таин.

Видите, возлюбленные братия, ... сколь велик, священ и боголюбезен сан Царя с Царицей; как всецело, в душе и теле, Они запечатлены знамениями Божией благодати, милости, силы и величия.

Итак, Бога бойтеся, царя чтите (1 Петр. 2, 17). Божий бо слуга есть, тебе во благое (Рим. 13, 3. 4). Аминь».

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052704

"...“Экуменическое движение по своему существу это путешествие в неизвестность”. Если есть “Совет Церквей”, то это означает, что в истории до сих пор еще не было никогда Церкви, т.е. зачеркивается всё первохристианское созидание её и всё последующее отеческое учение о непрерывной жизни единой апостольской Церкви.

Мы можем мыслить только апостольски: “Бог один и Церковь одна”, идея какого-то церковного интернационализма кощунственна. Неверие в “одну Церковь” есть неверие в одну и единственную Пятидесятницу. Современный экуменизм – это еще не вселенское христианство, а только некое вселенское объединение лютеран и им сочувствующих, “панлютеранство”.

“Совет Церквей” есть “Совет неверия в Церковь”, или, как говорил Хомяков, “призрак единства”. Он же говорил: “Церковь не государство, потому не может допускать условное соединение... Церковь не есть гармония разногласий... В десятке различных христианств, действующих совокупно, человечество с полным основанием опознало бы сознанное бессилие и замаскированный скептицизм” (2-й том)..."

(жирным я выделил)

14-15 мая (27-28 по "новому стилю") 1905 года. Цусимское сражение. Гибель эскадры адмирала З.П. Рожественского

Броненосец 'Орел' после Цусимского сражения, 15 мая 1905 года

Цусимское сражение в ходе русско-японской войны произошло 14–15 мая 1905 г. в проливе Цусима, и в этот день русский флот в составе 30 боевых кораблей, атакованный японским флотом (120 кораблей), потерпел тяжёлое поражение.

Осенью 1904 г. русская 2-я Тихоокеанская эскадра под командованием вице-адмирала З.П. Рожественского вышла из порта Ревель в Балтийском море. Её целью было снятие блокады с осажденного Порт-Артура. Эскадра вышла в Атлантику, обогнула Африку. Однако 2 января 1905 г. во время этого перехода Порт-Артур был сдан, и тогда эскадра получила приказ прорваться во Владивосток. У берегов Индокитая к ней присоединилась 3-я Тихоокеанская эскадра под командованием контр-адмирала Н. Небогатова.

Рожественский решил прорываться во Владивосток кратчайшим путем через Корейский пролив. Зная, что японский флот намного сильнее русской эскадры, он не стал составлять плана боя, а решил вести его в зависимости от действий неприятельского флота. Через пролив Рожественский вопреки элементарным требованиям тактики шел походным порядком без ведения разведки и даже не произвел затемнения на кораблях, чем помог дозорным судам японцев обнаружить русскую эскадру и сосредоточить на ее пути свой флот в наиболее благоприятной для атаки позиции.

Японские силы под командованием адмирала Того легко одержали верх, ибо имели многократное превосходство в крейсерах и особенно в миноносцах. Японские корабли имели значительно больше орудий крупного и среднего калибра, которые превосходили русскую артиллерию в скорострельности, а снаряды – во взрывной мощности. Броненосные корабли японского флота обладали более высокими тактико-техническими данными, чем русские эскадренные броненосцы и броненосные крейсера. Большим преимуществом японского флота было и то, что он имел боевой опыт, русская же эскадра, не имея такового, после длительного перехода должна была с ходу вступить в бой с противником. Японцы были хорошо натренированы в ведении сосредоточенного огня несколькими кораблями по одной цели на больших дистанциях. Русские артиллеристы не имели проверенных опытом правил стрельбы на больших дистанциях.

К концу дневного сражения японцы потопили броненосцы "Ослябя", "Князь Суворов", "Бородино", "Император Александр III ", вспомогательный крейсер "Урал", транспорт "Камчатка". С наступлением темноты адмирал Того прекратил артиллерийский бой и приказал массированно атаковать русскую эскадру торпедами. Были потоплены броненосцы "Наварин", "Сисой Великий", миноносец "Безупречный". Своими командами, чтобы не сдавать окруженные и поврежденные корабли врагу, были затоплены крейсер "Светлана", броненосцы "Адмирал Нахимов" и "Владимир Мономах", миноносцы "Блестящий", "Буйный", "Громкий".

Большая вина за поражение русской эскадры лежит на адмирале Рожественском, который как командующий допустил ряд серьезных ошибок. Он игнорировал опыт Порт-Артурской эскадры в боях с японцами, отказался от разведки и вел эскадру вслепую, не организовал должного управления силами в бою. Рождественский не воспользовался даже ошибками японцев: адмирал Того неправильно рассчитал свое маневрирование в начале боя, не смог охватить голову русской эскадры при ее обнаружении и подставил свои корабли под ее удар, неоднократно терял из виду русскую эскадру из-за тумана. Тем не менее японцы взяли и количеством, и качеством вооружения.

К утру 15 мая русская эскадра как организованная сила перестала существовать. В результате частых уклонений от атак японских миноносцев русские корабли ночью разошлись по всему Корейскому проливу. Сохранившимся кораблям не оставалось ничего иного как по одиночке пытаться самостоятельно прорваться во Владивосток. Встречая на своем пути превосходящие силы японцев, они смело вступали с ними в бой до последнего снаряда. Геройски сражались с противником экипажи броненосца береговой обороны "Адмирал Ушаков" под командованием капитана 1-го ранга Миклухо-Маклая и крейсера "Дмитрий Донской", которым командовал капитан 2-го ранга Лебедев. Эти корабли погибли в неравном бою, но не спустили своих флагов перед врагом.

Несмотря на героизм русских моряков, прошедших перед этим 33 тысячи километров от Кронштадта до Цусимы и вступивших в бой с ходу, потери для них были катастрофическими: было потоплено или затоплено своими экипажами 19 кораблей, 3 крейсера прорвались в нейтральные порты и были интернированы, лишь 2 крейсера и 2 миноносца дошли до Владивостока. Из 14 тысяч человек личного состава эскадр погибло более 5 тысяч. Четыре броненосных корабля и миноносец вместе с Рожественским (вследствие ранения он находился без сознания) и Небогатовым сдались в плен. Японцы же потеряли в этом сражении одну тысячу человек и 3 миноносца, хотя многие их корабли (в том числе крейсер "Асама") получили серьезные повреждения.

Крейсер 1 ранга 'Аврора' на рейде Манилы после Цусимского сражения

Цусимское поражение стало шоком для всей России, а слово стало нарицательным. Оно использовалось в революционной пропаганде для дискредитации власти как "недееспособной". И следует признать, что в этой неудачной войне командующий состав русских вооруженных сил слишком часто не был на должной высоте. Неудачи военных умножались антигосударственной либеральной пропагандой. Плодом их совместных усилий стал Портсмутский мирный договор, который ухудшил положение России на Дальнем Востоке.

Вечная память русским морякам, отдавшим жизнь за Отечество!

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052705

На новостной ленте "Яндекса" увидел некое сообщение в котором был упомянут фильм из серии о Джеймсе Бонде. Фильм назывался... "БРИЛЛИАНТЫ НЕ ВЕЧНЫ"... Я не поверил своим глазам!

И полез искать название фильма на английском, чтобы удостоверится в том... Не важно... Полез проверять и всё!

Нашёл...

"Информация о фильме...

Название: Джеймс Бонд 007: Бриллианты навсегда

Оригинальное название: Diamonds Are Forever

Год выхода: 1971 Жанр: шпионский боевик, боевик, приключения Режиссер: Гай Хэмилтон В ролях: Шон Коннери, Джилл Сейнт Джон, Чарльз Грей, Лана Вуд..."

Может пошутить решили?

Стараясь лишний раз не двигать головой (поворот или наклон отзывались внутри очень неприятно) к пяти пополудни я добрался до Крутицкого подворья. В окружающих подворье кущах пели соловьи.

Досадно, что на фото их пение не запечатлелось

В храме было прохладно. И поначалу я подумал, что при таких благоприятных условиях я буду стоять до отпуста. Но уже через десять минут понял, что это не так. И перебрался в притвор. Где сел у входной двери.

После чтения Евангелия я принял помазание освященным елеем и вернулся в притвор. Минут через пять боль отступила. А потом и вовсе исчезла.

По окончании службы я сел на скамейку и мирно ждал, пока о.Д., к которому я приехал по делу, закончит принимать исповедь.

Потом мы отправились в его "резиденцию". Проговорили часа полтора. Пили чай. По окончании мне были вручены два последних номера "Альфа и Омега", в редколлегии которых состоит о.Д. И я убыл восвояси в отличном настроении. А как иначе? Дело, ради которого я сюда приехал, признано интересным и заслуживающим внедрения и продвижения (это не мой проект. Моих хороших друзей, которые мне помогли в деле закупки оборудования для скита. Хотя это и очень интересное дело, но я от предложения сесть в руководящее средство отказался - у меня другое направление движения. Но помочь, пока я здесь, могу. Просто обязан).

И на обратном пути я тоже фотографировал.

Соловьям есть где разгуляться :))) Хоть это почти центр Москвы

Ps Рассказал батюшке о своей работе по скитскому проекту. А он заинтересовался и попросил переслать ему информацию по этой теме. Что я по прибытии домой и  сделал

13 мая (26 по "новому стилю") 1667 года. Собор Русской Православной Церкви в Москве предал анафеме сторонников старого обряда, официально оформив церковный раскол в России

Раскол обычно связывают с исправлением богослужебных книг. Но эту причину можно было уврачевать. Раскол разросся потому, что на него повлияли иные силы. В частности, эгоистичное боярство использовало старообрядцев в борьбе против требовательного Патриарха Никона и придало им силу.

Исправление ошибок в церковных книгах было необходимо, ибо встречались даже безсмыслицы, возникшие при небрежной переписке. Это важное дело было начато еще предшественниками Никона в связи с началом массового книгопечатания (чтобы не размножать ошибки), и сам патриарх действовал вполне осмотрительно: через длительное изучение проблемы, ее рассмотрение Собором 1654 г.

Но замах приглашенных из Киева и Греции правщиков оказался бóльшим, чем требовалось: они из подражательства поздним греческим обычаям начали исправлять те древние формы Православия, которые ранее были заимствованы Русью у тех же греков и не нуждались в исправлении: двоеперстие (изображенное и на иконах), направление крестных ходов посолонь и т.п. В приезжих правщиках москвичи чувствовали и западное влияние, и высокомерие, – что, в свою очередь, сталкивалось с узостью и невежеством русских противников любой правки. Их подозрительность питалась недоверием к Флорентийской и Брестской униям, затронувшим именно греков и малороссов: а вдруг готовится подобное предательство и в Москве?..

Однако у Никона потребность в исправлениях исходила из стремления Москвы как единственного, вселенского православного Царства упорядочить богослужение всего православного міра. Ибо разночтения в книгах уже вызвали волнения на Афоне; в только что воссоединившейся Малороссии также был новый обряд. И восточные Патриархи побуждали к этому, напоминая древние пророчества о том, что русским предстоит освободить от мусульман Царьград.

И в сравнении с национальной гордостью старообрядцев, духовное величие Никона проявилось в том, что «он отверг формы национального русского благочестия как высший критерий истинности и истину вселенскую предпочел при всей своей горячей любви к родине. Он мыслил Русскую Церковь... в единении с прочими Поместными Церквами, как часть целого, но старался возвысить эту часть до того, чтобы она на деле, а не по старообрядческому самомнению, была светочем, озаряющим и все другие, и Москва как Третий Рим стала действительной столицей Православия, не только по унаследованному титулу», – писал М.В. Зызыкин. Вот почему Никон настаивал на исправлении книг, что было частью его большого плана православного просвещения, устройства школ, массового книгопечатания для утверждения Третьего Рима.

Вина Патриарха Никона, не владевшего греческим языком, состояла в излишнем доверии к грекам и в требовании безпрекословного послушания, без терпеливого переубеждения несогласных. Однако не с Никоном, а с его преемниками надо связывать преследования старообрядцев. Раскол набрал силу после ухода с патриаршей кафедры Никона, уже шедшего на уступки старому обряду. Да и еще на Соборе 1666 г. русские архиереи пришли к верному мнению, что, утверждая новый обряд, не следует объявлять еретическим старый, постепенно он и сам отомрет, ибо разногласия несущественны.

Собор же 1667 г. далеко превзошел никоновскую нетактичность, объявив старый обряд "еретическим" и решив наказать "еретиков" гражданскими казнями, – чем и закрепил раскол официально, надев на него мученический венец... В столь катастрофическом решении главную роль сыграли Патриархи Александрийский и Антиохийский. Желая оправдать в глазах Константинополя свою не одобренную поездку в Москву, они приложили все усилия, чтобы принизить самостоятельное значение Москвы как Третьего Рима и восстановить пошатнувшийся авторитет греков. Менее образованные русские подчинились...

Петровские реформы сильно ударили по Церкви, и старообрядцы тем более не вписывались в новую западническую модель, вызывая в светском обществе непонимание и раздражение. Расхожее светское мнение стало считать их "мужиками" и "невеждами". Они в свою очередь с гораздо большим основанием сочли Петра I антихристом. И хотя в XVIII веке их уже не преследовали, их уделом было все большее удаление на северо-восточные окраины империи. Между тем, огромен вклад, который даже после раскола внесли старообрядцы в русскую историю и культуру. Со старообрядчеством связано хозяйственное освоение окраинных районов России и Сибири, развитие торговли и промышленности, сохранение старинных икон и книг, продолжение древних традиций в иконописании, медном литье, искусстве письма и оформлении книги.

В результате раскола оказался утрачен абсолютный авторитет и Царя и церковной иерархии в глазах огромной части народа; в нем возникла рознь уже в связи с толкованием самого русского религиозного призвания – Москвы как Третьего Рима. Ведь решения Собора 1667 г. фактически признали высшим действующим авторитетом Второй Рим, хотя и порабощенный турками.

Доведение проблемы до этого национально-сущностного уровня, как и последовавшие казни (см.: протопоп Аввакум), стало главной причиной фанатичного сопротивления староверов, неправомерно отвергших в свою очередь официальную Церковь и ее таинства как "антихристовы", что вылилось позже в массовые самосожжения... Это было уже нервным срывом той части русских людей, которые были преждевременно спровоцированы на восстание против антихриста; они не выдержали накала вселенской драмы истории задолго до ее завершения. Так от церковной и общественной жизни России и от дальнейшей борьбы за ее православную государственность оказалась отстранена наиболее стойкая и верная идее Святой Руси часть русского народа (около четверти!) – ее впоследствии очень не хватало...

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25052601

"...Незнайка сейчас же вскочил с постели и принялся искать свою одежду. Ему хотелось поскорей убежать, так как он знал, что врачи любят угощать своих больных касторкой и мазать их йодом..."

(Николай Носов. "Приключения Незнайки и его друзей")

Голова не выздоровела... И погода не изменилась... Вывод один - теперь дело не в метеозависимости...

А что ж тогда?

К вечеру надо быть в форме...

Раз разболелась голова (а она здорово разболелась), то наверняка что-то с погодой произойдёт.
Такое моё предположение.
Пойду опять спать. Что проку тут сидеть при таких обстоятельствах...

"...Нам так же умело «молчат» о том, что Ньютон, Кеплер, Паскаль, Декарт, Эйнштейн, Бор, Планк,Фарадей, Максвелл, Кельвин, Бойль, Дальтон,  Рамсей, Рей, Линней, Пастер, Вирхов, Мендель, Стено, Вудворд, Брюстер, Бакленд, Кювье, Галилей, Гершель, Эйлери т.д.,– все перечисленные ученые, заложившие фундамент современной науки - принадлежали по научному направлению мысли не к «эволюционизму», который нам умело навязали – а к «креационизму» (от английского «творение»), о котором нам тоже "молчали", как будто такового и нет вовсе. Ученый-креационист познает сотворенный мир и заложенные в него Творцом законы с помощью научного метода познания. Этот метод не только никогда не запрещался христианской церковью, но, наоборот, был ею взлелеян присущей ей требовательностью к ответственности высказываемого суждения ("обоснуйте, коллега..."). Именно в христианизированной Европе научный метод и родился, а не в мусульманской блистающей Порте. Он никак не противоречит существованию самого Творца мира - восторгающе совершенного! Наоборот, существование Его подтверждает, постоянно указывая на удивительную гармонию, целесообразность и совершенство мира - плода единого замысла, непостижимого в своем совершенстве и величии, Творца.  Способ мышления этих гениев человечества, позволивший им свершить действительно основополагающие открытия, не позволял им принять гипотезу Дарвина. Но, «почему-то», в школе нам Дарвина поставили в ряд этих действительно гениальных людей..., Дарвина не принявших..."

Сороковой день после Пасхи

ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ

Праздник Вознесения Господня совершается Церковью на сороковой день после Пасхи. По Своем Воскресении в течение 40 дней Иисус Христос не раз являлся Своим ученикам, научая их основам созидания Церкви и распространения веры. В последнее явление Христос дал им обещание о скором ниспослании в мір Святаго Духа – третьего Лица Святой Троицы: «Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, пока не облечетесь силою свыше; ибо Иоанн крестил водою, а вы через несколько дней будете крещены Духом Святым.»

Беседуя с учениками, Спаситель вывел их из города в сторону Вифании, на гору Елеонскую. Ученики, обрадованные словами Спасителя, обступили Его и стали спрашивать: «не в это ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?». Спаситель же сказал им: «не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти. Но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый, и будете проповедовать обо Мне в Иерусалиме, и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли». Сказав это, Иисус Христос, подняв руки Свои, благословил учеников Своих; и когда благословлял, стал отдаляться от них и возноситься на небо, и скоро облако взяло Его из вида их. (Деян. 1:9).

Ученики поклонились вознесшемуся Господу и долго продолжали стоять и смотреть на небо вслед Ему. Тогда явились перед ними два ангела в белых одеждах и сказали: «Мужи галилейские! Что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, опять придет (на землю) таким же образом (т. е. во плоти человеческой), как вы видели Его восходящим на небо». После этого ученики Иисуса Христа возвратились в Иерусалим с великою радостью и оставались там все вместе, ожидая сошествия Святого Духа. Все они единодушно пребывали в молитве, будучи всегда в храме Божием, прославляя и благодаря Бога. С ними были некоторые жены и Мария Пресвятая Матерь Господа Иисуса Христа со Своими сродниками. В эти дни апостолы, помолившись, выбрали по жребию из других учеников Христовых двенадцатого апостола Матфия, на место погибшего Иуды-предателя.

Вознесением завершилось земное служение вочеловечившегося Бога Сына, победившего смерть и искупившего человечество. В Своем Лице Он вознес человеческую природу к Престолу Бога Отца, в горние обители, и предуготовил естество человека к принятию Святаго Духа. Вознесшись на небо, Иисус Христос, по собственному Его обещанию, невидимо всегда находится на земле среди верующих в Него и опять придет на землю видимым образом, чтобы судить живых и мертвых, которые тогда воскреснут. После сего настанет жизнь будущего века, т. е. другая, вечная жизнь, которая для истинно верующих и благочестивых людей будет вполне блаженною, а для неверующих и грешников весьма мучительною.

+ + +

«На Вознесенье пекли у нас лесенки из теста – "Христовы лесенки" – и ели их осторожно, перекрестясь. Кто лесенку сломает – в рай не вознесется, грехи тяжкие. Бывало несешь лесенку со страхом, сунешь на край стола и кусаешь ступенька за ступенькой...» (И. Шмелев).

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=26051315

Стал прикидывать, что у меня готово к отъезду, а что - нет.

И ещё стал составлять список того, что нужно купить.

В первую очередь... Не знаю даже, что в первую...

Но баллон-другой для газплитки нужно купить (иначе без кофе остаюсь), керосин (ведь систему электроснабжения ещё надо сделать. А сначала запустить "солнечную" электростанцию), спецовку (старые в ветхом состоянии, а та, что в Воден-Водене осталась и раньше маловата была. А теперь она на меня "послезимовочного" не наденется. Чуток раздобрел я... По опыту знаю, что недели через две все излишки слетят... Но эти две недели надо будет в чём-то работать..), футболки, мазюку для спины...

А заработков до отъезда не предвидится... Те два ремонтно-монтажных дела, которые надо на той неделе сделать - окончание прошлогодних работ, прерванных наступившими холодами.

Думать буду

Вечером засиделся за компьютером - работал с каталогами приходской библиотеки. И перегонял привезённые из Москвы материалы. При наличии такого компьютера, как этот, такие операции выполняются стремительно!

Утром прислушался к ощущениям... Вроде бы поясница унялась... И решил сделать комплекс утренних упражнений... Чем её (поясницу) и раззадорил.

Весь день занимался прокладкой проводов и подключением светильников.

Делай - раз...

Делай - два...

Делай - три...

И шёл в котельную храма. Где в окне между стёклами был установлен фотодатчик. Я закутывал его в свою бандану. Датчик думал, что уже поздний вечер и включал светильники. А я шёл смотреть - заработал вновь подключённый или нет (все с первого раза заработали).

Возвращался. Снимал с датчика бандану. Он срабатывал ещё раз. И светильники гасли.

А я шёл к следующей точке. И начинал всё сначала.

После ужина вышел смотреть, как всё заработает в штатном, так сказать, режиме.

Вечером читал. И соловьёв слушал. Их там множество.