-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Стич

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 4) Gassolina Los_-_critinos Mass_positive SKATEBOARDING

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 08.06.2003
Записей: 303
Комментариев: 3392
Написано: 3037

нахуй с пляжа без панамы!
Погода:  г. Самара, Россия
11.12  День -2° Ночь -7° 12.12  День -1° Ночь -4° 13.12  День -3° Ночь -2°

party

Пятница, 15 Октября 2004 г. 15:12 + в цитатник

yeah... 4тото этот month end богат на пати....

ну примерно по порядку....


15 октября, 22:00 . НКРЦ Академклуб (ул. Сов. Армии 146А, т. 24-08-77). Вечеринка Psy Vibes @ Kali. Зажигают сознание DJ 25, Nanook, Narada, 63 и DJ Mescaline. Отправляет в космос ощущений специально приглашенный DJ Chillit (г. Москва). На повестке ночи также огненное волшебство от FIREkeepers и виртуальная психоделия на стенах Psycho TV, для ищущих покоя и романтики - Relax zone от Alice. У нас есть все. Не хватает только Вас.

16 октября. dj коля (атмосфера ,мск) на самойц гламурной и сексуально раскрепощенной вечеринке сезона сразу в 2-х клубах, Звезда и flash ! дресс-код: очень сексуальная одежда. красный зал(коля и серж) и много обнаженных тел. Синий (дж-лаша,дым,коля)
не продинамьте, это будет самая горячая пати !!! официальная афтерпати @ flash

16 октября. НК Аура. Вечеринка Sound Storm. Зажигает DJ Andy Morris (Англия). Цена билета: 300р.

16 октября.. удивил НК Айсберг. Зажигает специально приглашенный гость DJ Romeo (С.-Петербург, Радио Рекорд).


это что касается этого week'end'a...я сам собираюсь послушать колю в звезде... а потом - может и флэш... видно будет...


24 октября.. Aqua-club Excentrique. KAZANTIP AFTER PARTY. Эпизод 11!
Dj's K.Loveski (LoveSchool, СПб),
Ярик (Киев-Минск-Москва roaming),
Djungle (Housemusic.ru),
Balu, Lasha, Д.Дым, Roll Jazz, Pooh, Персей, Whiteman.
Percussion set: Руслан!
как обычно - с 20:00 бесплатные маршрутки каждые 30 минут от "Элеганта".
вход - 350р. с флаером - 250.
распечатанные с сайта флаера - действуют
обещают камеру хранения и специально расширенный гардероб!)


з.ы. если комуто хочецца настоящий флаер - мой телефон не сменился... наверно во вторник или в среду - флаера уже будут....

вот такие пироги....

МышиГ'овский любимчик

Четверг, 14 Октября 2004 г. 22:16 + в цитатник
МышиГ'овский любимчик



little album from trip

Четверг, 30 Сентября 2004 г. 00:52 + в цитатник

в фотках небольшое обновление....

<P>вобшем нью йорк...<BR>через 5 часов самолет..

Среда, 22 Сентября 2004 г. 23:10 + в цитатник

вобшем нью йорк...
через 5 часов самолет...
хз...


p.s. теперь буду учиться катацца на скейтборде...


bol'no

Понедельник, 20 Сентября 2004 г. 23:51 + в цитатник




НИГА}

Осторожно!
В тексте присутствует ненормативная лексика!


БоЛЬнО.

«Город сжигает огни
можно заснуть не проснуться
вмиг растоптать
всех тех, кто на тебя молится»
«Слова на листке.»


Мы так увлекались красотой ран, что забывали о боли. Мы, как завороженные, смотрели на раскрывающиеся, словно бутоны роз, рваные красные края, и слезы текли по нашим щекам, а мы все рвали и рвали наши тела и души. Вынимали друг у друга сердца и клали их на золотые подносы, чтобы красное на золотом помогло вспомнить закат в пустыне, в долине фараонов. Ты помнишь долину фараонов? Я всегда мечтал залезть на самую верхушку пирамиды Хеопса и, накурившись убойной морокканской «дури», смотреть на бесконечный закат над бескрайней пустыней... Я бы умер, наверное, от осознания всей этой красоты... красное на золотом... Ты кусала мои губы до боли…до ран, из которых вырывалась на свободу пенистая жидкость. Я проглатывал, наверное, по стакану крови, прежде чем мне становилось дурно. Перед глазами все плыло... лишь ты... А толпа кричала: "Давай, давай!" Они не знали, что это изнасилование, этот бой, который казался им страшным сном, на самом деле, доставляет нам дикое удовольствие... Потом мы лежали голые на матах в центре ринга... У нас не было даже сил подняться и уйти... Мы лежали несколько часов, прижимаясь друг к другу. Наша кровь смешивалась... Нам было наплевать, кто победил. Мы знали, что нашли друг друга. Мы знали, что нашли для себя нечто настоящее и правдивое...
Мы тратили полученные деньги как хотели. Ты покупала себе настолько вызывающие наряды, что прохожие оборачивались, а я мечтал подраться с каждым из них только за одни голодные взгляды в твою сторону. Какие это были взгляды! Когда наши раны заживали... Твои шаги становились музыкой, твой голос казался мне песней. Мы шли по Невскому, держась за руки, и это был наш вызов. Мы не боялись обличить мир в уродстве, не боялись дать ему пощечину своим внешним видом, своей яркостью и непредсказуемостью. И это было важно для нас. Все эмоции и силы, что заставляли кипеть наши души, должны были найти какое-то визуальное воплощение. Любимым моим развлечением стало лежание на диване. Потягивая «пятку» и пуская струйки дыма в потолок, я наблюдал за тем, как ты примеряешь все новые шмотки. С каждым свежим платьем ты надеваешь на себя и новую маску. Ты меняешься. Ты представляешь себе, куда бы могла в нем пойти и какую реакцию вызвало бы твое появление в нем... Мне было легко угадывать твои мысли, когда ты стояла перед зеркалом и задумчиво разглядывала свое отражение. Мир в такие минуты казался мне театром одного актера для одного зрителя. Я смотрел все эти мини-пьески с переодеванием, и мне становилось легко. Будто вместе с этим дымом я поднимаюсь к потолку. Спускаясь чуть ниже, обнимаю тебя за плечи, кружусь по комнате. С нетерпением жду конца спектакля для того, чтобы зайти за кулисы... И вот я лежал на огромной кровати в одних только джинсах, и ты для меня показывала этот бесконечный стриптиз. Оказывается, летать – это просто. Нужно только оттолкнуться от краев постели и через мгновение оказаться где-то рядом с тобой. Брать тебя за руку и звать с собой. «Спектакль окончен», - я шептал тебе на ушко и тянул обратно в кровать, поворачивал к себе лицом и целовал тебя в губы. Сначала ты сопротивлялась, говорила, что сейчас примеришь еще пару «маечек-кофточек» и тогда придешь, но во мне было достаточно сил для того, чтобы сказать тебе: «Нет!» И все твои новые вещички без жалости и уважения к их внушительной родословной разлетались по полу…

Я встретил тебя весной. Цвела черешня. Запах ее маленьких цветочков, окружающих со всех сторон мой дом, сводил меня с ума. Я ходил мимо и плакал…от аллергии и чихал на всю эту красоту. Я был несчастен и жалок. Красные воспаленные глаза и опухший, постоянно сопливый нос. Нет ничего ужаснее аллергии! Я выпивал в день по четыре таблетки от этой напасти и ходил, как «обдолбок», засыпая на ходу. Лучше мне не становилось - только хуже и хуже. Я мечтал, чтобы вся черешня сгорела к чертовой матери! Нет, я люблю ее есть, но почему-то у меня вдруг оказалась аллергия на эти странные цветы. В детстве не было, а к 25 годам стал страшным аллергиком и понял, что, видимо, умру. Пожалуй, был выбор – захлебнуться во сне соплями или заснуть и не проснуться от передозировки этих бесконечных успокоительных. А еще был вариант уехать туда, где черешня не цветет. Пришлось выбрать последний вариант и поехать в Питер. Честно говоря, Питером я бредил уже давно. Он виделся мне в снах, притягивал своей аурой города-музея и многотысячными рэйвами. Сочетал то самое несовместимое, о чем я всегда мечтал – энергетику старинного картинного города и моднейшую молодежную тусовку. Именно Питер, а не Москва, держал «шишку» в бесконечном споре двух столиц за право называться клубным центром. Все эти «форты» и «Восточные удары», с их фантастическим разгулом быстрых наркотиков и не менее быстрого секса заставили меня с каким-то особенным волнением произнести фразу: «Говнилково – Санкт-Петербург, в один конец», и протянуть в окошечко вокзальной кассы мятую крупную купюру. Когда доктор предложил поехать пожить в каком-нибудь более северном климате, мне не пришлось выбирать маршрут – все было решено давно. Я засовывал сумки на верхнюю полку купе и чувствовал какое-то небывалое перевозбуждение. Всю ночь под стук колес не мог сомкнуть глаз. В голове кружилось такое количество мыслей, что утром не смог вспомнить ни одной. Хотя нет, думал о том, что вот в Питере и встречу ту самую девушку… Ту самую «великую». Которую должен встретить в своей жизни каждый мужчина. О которой говорилось в фильме Де Ниро «Бронкская история». В Питере, на вокзале я повстречал тебя.

Помнишь, ты кого-то ждала. На работе просили встретить важного чела. Ты стояла в центре Московского вокзала, теребя листок с написанным от руки названием твоей канторы. Ты уже тогда знала, что все это приведет к встрече со мной. Ты поняла, что я приеду на этом поезде, много ночей назад, когда пыталась заснуть в своей старой квартире. Ворочалась, прижимала к груди мягкую игрушку и думала… думала обо мне. Конечно, ты не могла знать, кто я, но догадывалась, что скоро я появлюсь, и все изменится. Может, жизнь специально так устроила - заставила сады цвести в тот год особенно сильно, а тебя послала на вокзал встречать незнакомца. И, конечно, не случайно, этот самый незнакомец не приехал, а приехал родной и любимый я…

До сих пор в ушах стоит этот страшный крик: «Давай, давай!» Толпа не могла успокоиться. Она хотела смерти одного из нас. Она не понимала, что мы родились не для смерти, а для жизни. Для жизни вместе. И мы нарушили весь ход наших судеб. Мы разрушили все. Разрушили наши души, разрушили наши тела и сгорели… Нас больше нет. Мы растворились в крике «Давай! Давай!» …

Первый раз я сделал тебе больно случайно. Я не хотел боли - хотел удовольствия, а оно всегда идет рядом с болью. За все надо платить. Тогда я еще не знал… но позже разобрался в этих жестоких правилах и совершенствовал технику. Эта девушка не была какой-то особенной. Просто мне вдруг стало интересно – каково это переспать с ней. Что это такое, трахнуть ее на столе в этом чертовом баре. Дать 30 баксов бармену, чтобы он ушел в служебку на полчаса, оставил нас одних в этом пустом темном помещении, среди бутылок виски и кранов с капающим в подставленные бокалы горьким пивом. Мне было важно схватить ее за эти здоровые сиськи и, стянув трусы, войти в нее и трахать, трахать и кончить… и потерять всякий интерес к ней. Когда кончил, ее не стало. Мне было на все плевать. Если бы с неба упал здоровенный кусок железа и размозжил ей голову, я бы лишь отряхнулся и, закурив (опять я начал курить!), вышел из этого бара… Так все и было. Я трахнул эту сучку и забыл, как ее зовут. И никогда бы не вспомнил о ней, если бы не ты. Зачем ты пошла искать меня в тот вечер!?. Наша ссора ничего не значила! Я бы вернулся, и все было бы нормально… Но тебе зачем-то вздумалось искать меня, и ты заглянула в этот бар. Подумала, что он закрыт и ушла бы. Но я стал рассказывать этой сисястой дуре анекдот… Да, так громко, что ты услышала мой голос… услышала ее смех. Ты не вошла внутрь, не ушла прочь. Ты стояла у окна и смотрела. Смотрела, как я входил в нее, как она закрывала глаза и хватала длинными пальцами меня за задницу. Ты смотрела на ее наманикюренные ногти. Ты хотела вырвать их кусачками и засунуть глубоко, прямо в нее, чтобы она, задыхаясь от боли и слез, стала умолять прекратить все это. Но ты бы не перестала, ты бы захотела, чтобы она испытала все, что чувствовала ты, пока стояла у этого окна …

Ты проводила меня на Итальянскую улицу, где я снял себе комнату за 300 рублей в сутки. Большую, светлую, чистую комнату с огромной кроватью и плакатом с голой девицей на стене напротив телевизора. Я не смотрел на тебя, как на объект вожделений. Но когда я увидел эту кровать, когда ты подошла к тумбочке и взяла с нее забытую предыдущим жильцом книжку (Борис Виан «Пена дней»), когда ты совсем по-кошачьи изогнула спину… Сейчас я с особым трепетом вспоминаю, как красиво ты изогнула спину, как вверх поползла маленькая белая маячка. На тебе не было лифчика, и если она сползала куда-то то в сторону, вместе с ней сдвигался и рисунок, закрывающий от посторонних взглядов твои маленькие упругие груди… Все это я не смогу забыть, но тогда старался не смотреть на тебя глазами мужчины. Просто хотел, чтобы ты поскорее ушла, а я завалился спать. Я был благодарен тебе за помощь, но боялся обмана и не доверял тебе. Я был чужаком в твоем городе. Я знал, как любят девочки вроде тебя, носящие маленькие прозрачные маячки, наебывать таких приезжих олухов, как я, разводить их на деньги и исчезать, растворяться среди дворов-колодцев, мерцающих витрин и блестящих автомобилей.

Ты оставила листок с номером своего телефона на тумбочке, забрала с собой книгу и ушла, хлопнув дверью. Сначала я слышал удаляющиеся шаги. Длинный коридор коммунальной квартиры мог свести с ума кого угодно. Потом - скрежет замка и дверь захлопнулась, где-то в подъезде стукнула форточка. Ты ушла, а я остался. Подошел к окну, сел на подоконник и попытался увидеть серое петербургское небо, но это было невозможно - из окна мой комнаты виднелась лишь ограда из домов. Я оказался в клетке, и единственный шанс выбраться из этой холодной западни – подхватить гоняемый сквозняком по полу клочек бумаги с твоим именем и семью заветными цифрами, долго вертеть его в руках и, дождавшись вечера, крутануть тугой диск красного облезлого телефона.



Что еще мог забыть в квартире предыдущий жилец? Он оставил книгу, под тумбочкой одиноко вонял грязный носок (вечный спутник холостяка), а в ящике стола я нашел два листка бумаги, исписанных мелким неразборчивым подчерком. Это были стихи. Красивые и грустные. Что-то запомнилось, что-то потом я прочитал тебе и, глядя в твои восхищенные глаза, сказал, что это мои стихи, написанные специально для тебя! Мне было не сложно врать, я и сам мог посвятить тебе стихи, если бы умел их сочинять.

Разорван мир на четыре кусочка.
Тебе и мне. Сыну и дочке.
Рука сжимает маленький ключик.
От сердца дверца... и солнца лучик.

Так просто и так легко. Как те самые чайки, которые стартовали в небо по сигналу Петропавловской пушки, когда мы прогуливались мимо этих зеленых дворцов и мечтали, что когда-нибудь у нас будет много денег. Ты купишь себе платье от Исея Мияки (через две недели ты его купила), а я куплю себе «Дукатти». Я шутил, что если смогу купить себе эту быструю игрушку, то не жалко будет и разбиться. Разбиться на «Дукати», как утонуть в шампанском, - лучшая смерть! Ты дала мне пощечину! Ты не хотела слышать этих слов. Смотрела мне в глаза и умоляла никогда не говорить о смерти. Я еще не знал, что Лерка разбился на мотоцикле… Когда ты стояла на Московском вокзале и ждала меня, был ровно год, три месяца и четыре дня со дня, когда сильный ливень, отмывая Питер к предстоящим праздникам, заставил потерять управление маленькую 1200 кубовую «Хонду» и впечатал ее на скорости 180 км/час в белую стену…

Самые страшные сны приходили к тебе ночью, когда его уже не было рядом. Ты укутывалась в теплое пушистое одеяло и смотрела в окно: луна рисовала картинки на воде, а смех тормозов будил и пугал дневных птиц. Все, что у тебя есть, - это он. Но где он? Его уже нет.

Можно сесть в машину и помчаться по Невскому. Мимо будут мелькать улыбчивые лица и огни модных мест, а ты - педаль в пол! Чтобы все смешалось, спуталось, чтобы никто не догнал! Чтобы сирены выли позади, признаваясь в своей несостоятельности, чтобы, если подведут тормоза и лысая резина, то уж наверняка…в мочалку, в дым, как он…Так, чтобы ни одним автогеном не вырезали... Педаль в пол... А можно выпить снотворного - тогда снов не будет. Придет темнота... Утром будет кружиться голова, и даже кофе не даст облегчения. Можно болтать по телефону с сонной подругой. Вытащить ее из кровати и слушать рассказанные ею последние новости, от которых тебя уже давно тошнит. Подруга проговорит с тобой примерно минут сорок, а потом скажет: "Все, Ляль, я спать - завтра на работу. Малыш, держись! Целую!" ... И повесит трубку: «Ту-ту-ту…» Глаза закрываются… «Не спать! Спать нельзя!». На кухне бутылка коньяка. Если выпить коньяк с колой и сыпануть в стакан еще и щепотку кофе, то можно продержаться до утра. Если не спать две ночи, то снов не будет... Это очень важно. Если приснится он, то уже не спасет ничто! Не выбраться из этой липкой пустоты. Так уже было. Врачи напрасно кололи руки иглами и нащупывали пульс. Сердце решило больше не стучать. Ему было плевать, что за окном весна, плевать, что Светка с Димкой женятся... На ВСЕ плевать! Его нет - это важно для сердца. Встать на краю. Один шаг и снова с тобой. Нет снов, нет страха. Вниз, как те самые огоньки модных кафешек. Мимо пролетят освещенные окна, огоньки чужого счастья и мягкое покрывало примет и полюбит... Но ты не решилась… Ты не знала, что там что-то есть… Ты не была уверена, что встретишь его где-то за чертой. Ты, наверное, понимала, что однажды встретишь меня здесь… Потом я много думал, почему во всей этой истории ты повела себя именно так, а не иначе. Ответ был на поверхности – ты уже прошла школу больших потерь, ты знала, как сильно нужно держать в руках счастье, чтобы оно не ускользнуло из рук, чтобы его никто не украл. Ты была мудрее меня и глупость, которую ты в итоге совершила, обернулась твоей самой большой мудростью…



На вокзале было много людей. Ты стояла в самом центре и держала в руках листок бумаги с надписью «Оазис». Понятия не имею, что заставило меня спросить у тебя про комнату. Просто подумал, что, приехав в Питер, сразу же наткнусь на какую-нибудь бешеную бабушку с табличкой «Сдаю комнату». Но бешеной бабки не было. В центре зала стояла ты.

Оазис - это место, где отдыхают путешествующие по пустыне. Караваны, измученные многонедельными переходами по безводным, бесконечным, желтым далям, находят в оазисе воду, еду, прохладу. Находят все, что им нужно для отдыха и продолжения пути. Все то, о чем может мечтать человек, потерявший себя среди вечной пустоты. Я тоже потерял себя. Я почти умер. Я хотел пить, хотел дышать прохладой, хотел видеть небо, хотел жить полной жизнью, любить, ненавидеть, мчаться навстречу… Оазис – это именно то, что должен был найти я, приехав в Питер… А еще, «Оазис» - это название твоей канторы. Вы занимались установкой аквариумов, бассейнов и прочей аква-фигни. Вы ждали поставщика из Москвы, но за два часа до отправления поезда у него открылось кровотечение. Язва. С ней не шутят. Ему было так плохо, что он даже и не подумал позвонить вам в кантору, и предупредить о том, что не сможет приехать. Какие, нафик, продажи, когда через пару часов, вместо поездки в Питер, можно отправиться на свидание с Богом…

Ты посмотрела на меня, потом на часы, потом еще раз на меня. Я не понял, что именно ты хотела разглядеть. Хотела убедиться в моей платежеспособности или понять, не маньяк ли я какой. Тогда мне даже показалось, что ты просто думала о том, сколько денег можно вытянуть из такого провинциала, как я. Потом ты все-таки сказала: «Пойдем!» Твоя дальняя родственница сдавала две комнаты на Итальянской улице. Как раз за три дня до этого, ты случайно столкнулась с ней у матери дома. Родственница предложила селить у нее приезжих гостей твоей фирмы. «Дороговато, конечно, но им - москвичам, не привыкать: у них там, вообще, цены, знаешь какие!» - говорила она, пообещав тебе небольшой процент от привлеченных клиентов. И вот я стою перед тобой в джинсах D&G и майке Сovalli - типичный олух при деньгах, и прошу помочь мне с жильем. «Больших денег у таких, как он, обычно нет, но все, что есть, подобные перцы тратят на шмотки, развлечения и тусовки. Комната на Итальянской - это то, что ему нужно», - подумала ты.

А толпа кричала: «Давай! Давай!» Толстый, небритый, потный и волосатый «хач» орал громче всех. Он смотрел на нас, стоя у самого края площадки. Я видел его лицо, даже когда не смотрел в его сторону. Он орал: «Выеби эту суку!» Его крик был всего лишь одним из множества возгласов, но я слышал его явнее всех. Хача звали Давид. Он организовал весь этот бой. В его кармане лежат мои деньги - круто свернутый куль из зеленых купюр. Он отдаст их мне сразу после того, как все закончится. После того, как ты перестанешь трепыхаться в моих руках, и я смогу несколько раз вставить тебе. Но ты не сдавалась. Я засмотрелся на Давида и прозевал удар в нос, сделанный твоими маленькими, колкими кулачками.

Еще две недели назад ты просила меня научить тебя драться, и мы вместе боксировали дома. Ты попадала мне в плечо…Удары были совсем неуверенными. Но вскоре я начал просить тебя прекратить атаку, потому что от слабых, но очень четких ударов, сделанных твоими маленькими, колкими кулачками, у меня стали неметь руки. Из тебя бы вышел неплохой боксер. Тебе стоило профессионально заняться боксом, но ты была слишком красива для этого безжалостного вида спорта. Тебе могли бы сломать нос точно так же, как ты сломала его мне. Я чуть не захлебнулся собственной кровью, прежде всего, от неожиданности… Я не ожидал такого сопротивления. Но все было по-настоящему: и кровь, и боль... Я припал на одно колено, а ты стояла в центре круга, выставив вперед свои маленькие колкие кулачки. На тебе не было блузки: лишь белые трусики, сильно заляпанные моей кровью. Ты дико озиралась по сторонам, а вокруг стояли эти страшные люди: бритоголовые с цепями, в очках с черепаховой оправой, в спортивных костюмах, в майках и джинсах… Разные люди. Мужчины… Все они были страшными и готовыми в любую минуту вырваться в центр круга для того, чтобы сделать то, что пока не удавалось мне – трахнуть тебя! Навалиться на тебя всем телом, вжать в матрас и войти в твою попку. Чтобы ты орала от боли и унижения. Эта кипящая масса ходила ходуном вокруг нас. Круг из лиц, кулаков и потных ладоней грозил сомкнуться. Ты понимала, что бежать некуда, и, как загнанный зверек, вертела головой по сторонам, выставив вперед свои колкие кулачки. Ты могла дать отпор любому из них. Но только не мне… Я сбил тебя слабым ударом слева… ладонью в шею. Потом схватил тебя за руку. Ты вонзила в меня свои когти, но я превозмог боль и скрутил твои руки у тебя за спиной. Мы стояли и смотрели друг на друга. Наши лица разделяли какие-то сантиметры. Ты попыталась удариться своей головой о мой кровоточащий нос, но я вовремя увернулся и, используя данный тобой своему телу импульс, уложил тебя на маты. Борьба продолжалась еще минуты три… Вскоре я кончил…в тебя.

< br>
У солнца много лучей-детей. Оно, как огромный подсолнух, разбрасывает свои семена по вселенной. Несколько таких семян я ловлю своей кожей. Мы сидим на огромном камне. Ты положила голову мне на колени. Я перебираю пальцами твои густые светлые волосы, а ты что-то мурлычешь себе под нос. Я ловлю кожей солнечные лучи и верю в то, что когда-нибудь они прорастут, и во мне будет жить мое маленькое солнце. Сижу с закрытыми глазами, думаю о бескрайнем, спокойном море, о белоснежном айсберге, плывущем в огромном, холодном океане, - ровеснике самых страшных земных катаклизмов, которому миллионы лет и который видел самого Бога... Волны бьются о его ледяные стены, и под их мощными ударами кусок этой громадины рушится в пену для того, чтобы начать самостоятельное плаванье к экватору. Мимо будут проплывать большие китобойные суда. Капитаны будут хмурить брови, но уже прошли те времена, когда айсберги пугали даже бывалых моряков. Теперь все решают эхолоты и компьютеры, умело изменяющие курс «китоубийцы» и позволяющие судну спокойно плыть дальше. А один самый загорелый матрос долго еще будет стоять на корме корабля, и смотреть на удаляющуюся белую гору: где-то там, где находится его дом, такие же снежные вершины обрамляют кусочек родного неба...

Вот стая фрегатов облюбовала неприступный уступ. В их бесконечном странствии на пути к гнездовью это последний шанс почувствовать что-то твердое под когтистыми лапами. Впереди недели пути... Фрегаты приводят себя в порядок, а огромное южное солнце соревнуется с опереньем птиц-странников в яркости и красоте.

Через несколько месяцев пути острые края ледяного гиганта начнут терять свою королевскую форму. Ветер и теплый воздух сделают свое дело: белая гора, напоминавшая собой самую неприступную из вершин Тянь-шаня, станет похожа на здоровенный праздничный торт, который кто-то приготовил к торжеству и случайно уронил в океан... На двадцатой параллели к айсбергу пришвартуется корабль с японским морским флагом. Возьмет айсберг на абордаж, матросы зафиксируют множество железных тросов, вобьют в твердый, как алмаз, кристалл острые крепежи, и погонят айсберг к своей базе, где распилят его на куски, растопят в естественных условиях и разольют прозрачную чистейшую воду в миллионы маленьких бутылочек. Так айсберг станет водой "Фреидж", которая будет продаваться по подписке богатым и знаменитым. Они будут пить ее во время завтрака...

«А на что мы будем жить? – спрашивала меня ты, и эти слова заставляли меня вернуться к реальности. - Нам нужны деньги. Много денег, потому что мы должны жить, как боги, сошедшие с небес на землю. Мы должны одеваться только в самое лучшее. Тебе нужен быстрый мотоцикл, а мне… мне много чего нужно. Мне необходима новая фотокамера. Я хочу увидеть весь мир собственными глазами. Хочу фотографировать закат солнца в пустыне и его восход над японским морем. Хочу покупать модные вещички в Токио, в районе Сохо. Хочу, хочу, хочу! Хочу, чтобы ты был рядом. Мы должны жить, как гореть! А то не успеем. А то жизнь кончится».

- У нас будет все, что мы только захотим! Главное - не бояться!

- Нам нечего бояться. Самое страшное с нами уже случилось…

Что с нами случилось? Мы встретили друг друга в мире, где боль лишь одна из многих составляющих жизни. Все эти развороченные головы самоубийц, которым выстрелом снесло пол-лица, все эти языки повешенных…лица синего цвета…эти вены, порванные тупыми лезвиями, – это часть наших жизней. Мы живем в городах, где каждый второй начинает день с мысли о суициде, а другой - с мысли об убийстве… Но даже если ты не такой, даже если твое утро начинается с чашки кофе и улыбки родного человека, то это вовсе не означает, что места боли в твоей жизни нет. Она просто притаилась и ждет момента…Однажды боль придет и разорвет твое сердце на части. Когда ты поймешь, что твоя любимая трахается в соседней комнате с твоим другом, уверенная в том, что ты спишь пьяный, что это, бля, новый год и все спят, потому что все пьяны. Но ты-то не спишь! Ты лежишь на диване, слушаешь их и думаешь о двух вещах: убийство и самоубийство?! Ты чувствуешь боль. Что с нами случилось? Мы нашли друг друга, но не захотели себе врать. Не стали претворяться, что мы не те, кто есть на самом деле. Не стали гримасничать и кокетничать. Отдали себя волнам и поплыли… А вокруг нас весь этот мир с огнями машин и витрин. Где любовь продается. Где боль продается. Где каждый сытый платит деньги за право почувствовать себя выше голодного. Где на торгу самое дорогое, что может быть в мире, где все бегут ото всех. Где чувства…настоящие, честные, те, что недоступны всем этим пиджакам и бритым головам, прыщавым подросткам и откормившим жирные жопы офисным девицам, заканчивающим день пустым сериалом «Секс в большом городе». Все они готовы отдать все ради того, чтобы испытать настоящие чувства! А что может быть сильнее любви и боли. На, бери! Я вонзаю в твою руку перьевую ручку, как Джо Пеши в фильме «Казино» втыкал в горло ручку какому-то мажору. Тебе больно? Тебе не нравится. Никому не понравится. Зато теперь ты знаешь, что такое боль. Теперь пора узнать, что такое любовь.



Ты стояла у окна и считала деньги. Свет с трудом проникал в комнату сквозь занавески. Я сидел в кресле и прикладывал к носу мешочек со льдом. Пересчитав купюры, ты посмотрела на меня и улыбнулась. 20 000 долларов - это серьезно. У нас будут каникулы. Нас ждет Милан и Венеция. «Нужно купить солнечные очки и грим, – сказала ты, посмотрев на мое лицо. – Мне они тоже могут пригодиться…». Ты посмотрела в мою сторону, и я увидел, что красная опухлость на твоей щеке начинает синеть. С другой стороны – это была просто игра. Игра, где мы сами выдумали правила. Игра, в которую мы сами впустили боль и деньги. Не так уж и плохо играть, когда знаешь, что выиграешь при любом раскладе, потому что ты Бог своей игры.



Первую жертву нашли в Ростове, необычном южном городе, пропитанном жестокостью: Муханкин и Чекатило - живодеры-душегубы, наводили на народ ужас. Что-то в этом городе было не так. Здесь все схватывают всё на лету. Нам не надо было ехать в Ростов. Лучше бы мы поехали в Прагу. Но в Праге все было бы сложнее, а в Ростове - запросто. Чехи бы с ума сошли от нашего безумия. Помнишь, тогда в Барселоне одного немца даже вырвало. Он смотрел на нас. У него посинело лицо, зрачки стали большими- большими, и через мгновение из его рта полилось дерьмо. Никто, наверное, этого и не заметил, но я всегда подмечал подобные вещи. Я любил смотреть в лица зрителей. Параллельная история. Мы здесь, а они там с широко раскрытыми от ужаса глазами, смотрящими в экраны телевизоров. И, честно говоря, по теликам крутят совсем не детские фильмы… Один немец явно не знал, на что ему купил билет. Помнишь немца? Он потом отошел в угол и пытался вытереть куском эластичного бинта с пиджака свою блевоту. Бинт он подобрал на подоконнике. Это был мой бинт. У меня еще не зажила нога после нашей поездки в Краснодар, и поэтому мне приходилось носить бинтовую повязку. Помнишь? Нет, ты ничего не можешь помнить. Ты была в отключке. Твои ноги безжизненно свисали с моих плеч, а руки были связаны за спиной чулками. Груди качались в такт моим движениям. Ты была бледна. Я подумал, что вот так однажды умрут все… На твоих ногах были надеты белые носочки. На одной ноге кроссовок DKNY, а вторая просто в носке, потому что другой кроссовок я так и не нашел. Он улетел куда-то в толпу. Кто-то спиздил кроссовок… Надо было ехать в Чехию. Чехи еще слабее, они бы все стояли с синими лицами! Это вам не Ростов. Ростовские ребята в спортивных костюмах даже не кричали, у них не горели глаза. Они молча стояли плечо к плечу и смотрели. Красные здоровые лица и потные лбы. Школьный спортзал. Тотализатор. Никто не ставил на тебя. На жертву никто не ставил, все ставили на время. Мы убегали из Ростова с большой суммой денег. Я уезжал на автобусе, а ты сразу же улетела на самолете. Я надел парик и сбрил бороду. Мы боялись их. Нам было страшно, что нас убьют. Мы показали им часть фильма и прервали сеанс, выключив проектор. Дали им что-то новое и тут же отняли игрушку. Мы боялись, что наш обман раскроется и нас ждет наказание. Нас пугало то, что они захотят узнать конец всей этой истории. И я должен был догадаться, что им очень понравится.

Ее звали Наташа Пономарева. Мы не были с ней знакомы, но убили ее именно мы. В момент убийства ты покупала себе новую сумочку в Милане, в магазине «Дончисто», а я смотрел футбол Ювентус – Лацио… Но убили Наташу мы. Когда ее тело нашли в прибрежной парковой зоне, наш самолет набирал высоту. Но это мы ее убили... Я прочитал о ней в одной из газет. Что-то екнуло в моей груди, и я обратил внимание на эту заметку. Сука-журналист смаковал подробности. Он напомнил мне нас. Он тоже ковырялся в ранах. Если бы эти тридцать шесть строк прочитал отец погибшей двадцатилетней девочки, он бы отправился в психушку. Половину газетной полосы писака смаковал подробности похождения «нового Чекатило», которого он тут же окрестил «игроком». Он описал все раны, предположил, что с жертвой долго игрались, дали возможность сопротивляться, а потом несколько раз изнасиловали в самой извращенной форме и убили, перерезав горло осколком пивной бутылки. Я свернул газету и убрал ее на дно своей дорожной сумки, подальше от глаз. Скоро там появятся еще и другие подобные вырезки. Память нельзя сжечь, но ее можно на время спрятать. Ты не читала газет. Ты могла спать спокойно. Тебе не снились кошмары еще целых четыре месяца. Первую жертву звали Наташа Пономарева. Других имен я не запомнил. Все эти газеты со статьями про извращенные убийства молодых девушек одна к одной ложились в мою дорожную сумку, как в братскую могилу. Девушек убивали мы.

< br>
У любви много лиц. Любовь иногда улыбается, иногда смеется, иногда плачет, а иногда она, как разъяренная дикая кошка, гримасничает, шипит и через мгновение бросается тебе в лицо, чтобы выцарапать глаза. Бойся такой любви.



Вечером я набрал номер телефона, написанный на клочке бумаги, и услышал в трубке твой голос. За окном шел обычный питерский дождь, и почему-то хотелось повеситься. Я посмотрел на люстру, представил свое тело со сломанной шеей покачивающимся туда-сюда под потолком, взял в руки телефонную трубку и набрал твой номер. Это был ключ, который нужно вставить в замок и повернуть. Прокрутить диск телефона несколько раз в нужном порядке, и твой голос скажет в трубку:

- Приезжай.
- Куда?
- Ко мне…

Такси везло меня по Невскому проспекту. Сквозь мокрое, запотевшее стекло я видел людей. Они привыкли к дождю. Дождь – часть их жизни. Вечный дождь. Если захочется заплакать, не заплачешь. Слишком много вокруг воды. Такая жизнь делает петербуржцев очень сильными и невосприимчивыми к катаклизмам. Их не удивишь соплями. Им нужно солнце. Они мечтают о солнце, о деньгах, о белом самолете, летящем к белому песку на далеком пляже. А по ночам они танцуют в свете тысяч маленьких, ярких, солнечных лучей…улыбаются, целуются, отдаются друг другу, играют в любOFF, утром оставляют записки и уходят в дождь. Я еду играть в любовь, чтоб утром уйти…

- У меня никого здесь нет, кроме тебя.
- Думаешь, я у тебя есть? Меня тоже нет.
- Но тебя я знаю.
- Ты знаешь только мое имя. Ты ничего не знаешь обо мне.
- Разве это не повод?
- Повод?
- Ну да, повод узнать.

Все так просто. Два человека. Один город… «Оазис» - было написано у тебя на табличке. Мокрые, чуть пухлые губы. О них мечтает любой, заблудившийся в пустыне. Два тела…одно тепло…напополам…чтобы утром уйти, забрать свою часть тепла с собой, а следующим вечером думать о покачивающейся на потолке люстре, телефоне, губах, тепле…и с ненавистью смотреть на огромную кровать. Сорвать со стены, скомкать и бросить в помойное ведро картинку с пышногрудой блондинкой. Смотреть на телефон, который уже вовсе не ключ, а замок. Огромный, амбарный телефон, который не сломать. Он не поддастся. Здоровенный, старый, пластмассовый, красный телефон. Он не звонит. Она мне не звонит. Ты не звонишь. А за окном опять дождь. Можно же сойти с ума! Как ты не сходила с ума все эти годы? Сколько раз ты думала о самоубийстве? Сколько раз смотрела на свои вены, изучая их с хирургическим интересом. Сколько раз высыпала на ладонь горсть транквилизаторов, которые могут дать не только здоровый сон без снов, но и темноту без дождя? Я заебался думать об этом. Я позвонил тебе сам.

***

Хрустальная ваза разбилась и ее не склеить. Я давно хотел узнать, как бьется хрусталь. Помнишь «Смеющийся хрусталь»? У Осипа Мандельштама? Я хотел услышать, как смеется бьющийся хрусталь. Но не бить же ради этого хрустальную вазу! Бить! Но я не слышал ничего. Ваза неожиданно коснулась моей головы и разлетелась на части. Стало темно.

***

Газеты продолжали писать про нового Чекатило - «игрока». Он играл с жертвами, как кошка с мышкой. Но финал был предсказуем: тела девушек, с которыми он играл в свои игры, находили мертвыми и сильно изуродованными. Смерть наступала в результате колотого ранения осколком бутылки. Правда, одна девушка, кажется, умерла от внутреннего кровотечения. Ее просто бросили на месте преступления. Не понятно, почему? Видимо, даже не боялись того, что она может выжить, добраться до людей и все рассказать. Что рассказать? Это тоже была просто игра… Жертве дали шанс. Она пыталась ползти. Она ползла по этому бесконечному подземному гаражу. Мимо равнодушных машин. Но «игрок» знал, что она не доживет до выхода. Может, уже где-то впереди светилась табличка «exit», только значила она уже нечто совсем иное.

Я вырезал все заметки о гибели девушек от рук «игрока» и клал на дно своей дорожной сумки... Потом писать про «игрока» перестали. В «АиФ» было опубликовано интервью с тем самым следователем, который поймал Чекатило и Муханкина. Его спросили про «игрока» - новую «звезду» криминальных сводок. Следователь ответил, что если перестали находить изувеченные женские тела, это еще не значит, что маньяк уже не активен. Может, он стал более осторожным и прячет тела жертв… Я вырезал заметки и отправлял их все в «братскую могилу» на дне своей большой дорожной сумки. Я научил этому «игрока». Я дал ему правила игры. Я убиваю. Я хотел сказать тебе об этом еще до поездки в Киев, но боялся, что ты не захочешь быть со мной, если будешь ЗНАТЬ все это.

***

Мы придумали простые правила: Ты и Я не знаем друг друга. Мы видим друг друга впервые. Я должен тебя трахнуть. Трахнуть! Не делай такие удивленные глаза - все трахают всех. Даже если тебе это не нравится. Так ведь часто бывает. Ты можешь попытаться дать сдачи, а можешь лечь... Можешь сопротивляться. Ты всегда можешь сопротивляться. Все по-настоящему. Жизнь – она настоящая… и боль…и любовь…и смерть… А это была просто игра. В первый раз мы даже потом смеялись. Лежали на огромной кровати, на Итальянской улице и смеялись. Я прижимал к губам разодранную руку, а ты разглядывала красноту на своем плече… Что-то нашло на нас. Мы хотели друг друга. Я смотрел на тебя совсем другими глазами, полными страсти, а в твоих глазах я видел свободу. Что-то внутри тебя требовало оспорить мое желание. Какое-то сопротивление. Движение. Нет! Все не так. Ты все делаешь не так! Мне не понять. Ты ведь рядом. Ты такая близкая, такая родная… Уходи! ИДИ на Хуй!!! Какая-то возня. Это игра… Удар по щеке. Сильно. Сука! Это просто разорванная подушка, просто пришла зима и по комнате кружит снег, а мы, как малые дети, возимся по полу в белом и красном, а с потолка сыпется белый пух. Игра, где есть двое сильных игроков, может показаться обычной, если вам по 25 лет и, кажется, что все надоело. Жизнь надоела. Дождь надоел. Хочется, чтобы по честному. Любовь? Ну, люби! Что смотришь?

Ты подошла к зеркалу и вытерла разбитую губу розовой гигиенической салфеткой.

- Извини. – Сказал я. – Что-то нашло…
- Ладно, только как же я завтра на работу пойду. Губа распухнет…

Губа распухла. Мы прикладывали к ней мешочек с колотым льдом, но все было бесполезно. Утром на работу ты не пошла. Позвонила и сказала, что заболела. Больше ты там уже не появлялась.

Простые правила – тотализатор, она может устоять. Шанс есть всегда. Можно поставить на то, что она устоит, но никто не ставит на жертву. Все ставят на время. На первый взгляд, это очень необычно - все же смотрят порно на своих компах. Посмотрите последние открытые сайты. Никто не знает тебя лучше, чем твой системный администратор. Мальчики? Девочки? Секс с животными? Ты, правда, смотришь все эти сайты? ? Тебе это нравится… Как бы ты хотел, чтобы все это ожило. Ты бы стоял и смотрел. Ты бы поставил деньги на эту суку? Нет, не поставил. Он выебет ее. Он трахнет ее, не пройдет и пяти минут. Пять минут – это вечность. Простые правила. Клерки сошли с ума - они хотят быть богами зла.

Мы не знаем друг друга. Я – плохой мальчик. Ты - девочка-пай. Можешь заплакать, но если некуда бежать, ты дерешься. Тебе некуда бежать…



Я знал, что ты не простишь. Больно… Больно бывает не тогда, когда ударят по голове вазой, а когда насрут в самое сердце! Сердце в говне, как в щелочи! Вот это боль! Дрожать хочется. Бежать и плакать. О стенки биться, что угодно. Что сделать для того, чтобы отмыть сердце!? Он… Кто он? Я пришел вовремя. Он лежал на тебе. Он уже был в тебе. Смуглый затылок. Загорелая спина. Прыщ на левой лопатке. Он ритмично двигался, часы тикали. Кровь в ушах. Сердце в груди: «Баб-бам…» Музыка. Напишем музыку? Изменим ритм? Урод! Я не помню, как это было. Я просто вдруг оторвался от земли и полетел на него. Упал с неба в дерьмо. Упал на него и стал крошить его в мясо. Я хотел крошить в мясо… Меня крошили в мясо. В котлету. Я его бил по лицу, он меня бил по лицу. Я не знаю, что было, но что-то было точно. Ты орала. Голая и потная прыгала на кровати рядом с нами. Я чувствовал твой запах. Даже потом долго чувствовал твой запах, смешанный с этой чужой вонью. Запах, ставший теперь страшным, ядовитым газом, выжигающим глаза и легкие… Ты не знала, что делать. Мужики дерутся – отойди в сторону. Не лезь! Твоя рука схватила меня за плечо. Я отмахнулся локтем и попал случайно прямо тебе в лицо. В ответ получил удар в челюсть. В глазах все забегало… Ударил его в пах. Потом эта ваза. Темно. Ты ударила меня вазой. Ты говоришь, что не ты, но я знаю, что именно ты разбила эту дурацкую вазу о мою бошку. Потом я сидел на паркете весь в крови среди битого стекла и перебирал наши фотки. Темно. Пусто. Сердце в говне…болит, тонет… Тебя не было три дня. Фрукты на кухонном столе стали кормом для мошек. А я все сидел на паркете и засыпал прямо на разорванных фотографиях. Потом лежал в ванной, опять садился по-турецки на все эти яркие осколки хрусталя и обрывки нашей жизни. Тебя все не было. Где ты была, ты мне так и не сказала. Мы больше никогда не говорили об этом. Никогда. Ты пришла и принесла какие-то книги и еду. Прошла на кухню и выкинула фрукты в мусорное ведро. Мое сердце полетело вместе с ними. Сгнило так же, как они, и стало кормом для мошек - маленьких летающих свиней. Облепили его сотней, слетелись на говно мошки…

-Ты думал, я забуду эту суку…Никогда.

Только эти слова. Больше ничего. Я встал с пола и пошел бриться. Напечатаем новые фотки с пленок, склеим рамки и купим вазу. У меня будет новое сердце. Нужно тщательно удобрить почву, вырастить на ней новый цветок. Будут новые яблоки на корм мошкаре…



Порнокороли, наверное, спят в розовых пижамах, прижимая к груди плюшевых кроликов. Именно так я себе представляю всех этих набреналиненных, смуглых, подкрашенных пятидесятилетних владельцев легальных порностудий. Они живут в мире, где все должно быть большим, иначе кто-то может не разглядеть. Они снимают фильмы для тупых офисных жоп. Для всех этих немцев и американцев, из тех, что из-за свисающего живота не могут рассмотреть свой собственный член, а если их попросить описать свою голую подругу, то первое, что они скажут – «жопа». У них плохое зрение, полжизни они проводят перед компьютером, вторую половину - перед телевизором, все время пожирая пиццу с гамбургерами, не беспокоясь о своем кислотно-щелочном балансе и запахе изо рта. Они могут не разглядеть что-то недостаточно большое, они могут не догнать, если будет какая-то двусмысленность. Все должно быть конкретно. Все смотрят порно. Дома с подружкой, на работе в сети, перед сном в одиночестве. Мы тоже смотрели порно. Мы покупали эти легальные кассеты: «Ночи Садома» и «Оргазм XXL». Мы лежали на огромной кровати и покатывались со смеху над всеми этими персонажами: гидропиритные блондинки с огромными силиконовыми грудями закатывали глаза, по каждому поводу стонали в неземном блаженстве, а здоровенный негр с членом, больше похожим на отбойный молоток, чем на мужской детородный орган, пихал им по очереди во все отверстия. Блондинки тискали свои огромные сиськи, открывали густо напомаженный рот и негр выстреливал им в лицо полкило спермы. Бедные дядечки-порнокороли. Они тоннами скупали йогурты, вылавливали оттуда кусочки фруктов и стреляли в рот порно-актерам из здоровенных ЛОР шприцов всю эту кисло-молочную гадость. По пять дублей. Чтобы все поняли, что это и есть оргазм XXL… А мы просто угорали над всем этим бредом. Помнишь, мы решили снять свой собственный домашний порнофильм. Ты сделала чудовищный макияж, я купил йогурт, мы установили камеру и разделись. Ты состроила точно такое же выражение лица, как у героини порно фильма «Клеопатра», а у меня не встал… У кого встанет, если все тело сотрясается в спазмах, когда не можешь прекратить смеяться, а ты, сучка, еще стала брызгаться йогуртом! Фильм для взрослых, бля! Я его не выкину, но и никому не покажу. Когда-нибудь я смогу его посмотреть и так же смеяться над двумя голыми 25 летними придурками…

Мы покупали порно кассеты в одном и том же ларьке. Продавца звали Миша. Он улыбался мне и протягивал очередной выпуск «Оргазма». А потом как-то сказал, что, может, мне хватит покупать всю эту чепуху, потому что настоящее порно не стоит на прилавках. Его не тиражируют миллионами, не грузят на склады, не упаковывают в цветные обертки. Его не снимают пятидесятилетние крашенные дядьки, живущие где-то в Майями. Его делают в Алтуфьево, в Голицино, в Ростове, в Амстердаме, Гановере, в Берлине. Тираж кассет не больше тысячи, стоят по сотне баксов. И Миша может достать. Мне нужно? Нужно, конечно.

Я принес домой эту черную кассету, вставил в «видак» и посмотрел от начала до конца. Там было все по-настоящему. Красивые, но очень реальные тела и жесткий, бескомпромиссный секс. Мы посмотрели фильм вместе и под конец так завелись, что удержаться было невозможно. Это был лучший секс в моей жизни. Мы оставили свет включенным, и я был просто животным… сложно не быть животным, когда перед тобой такая сука. Ты сказала мне, что даже испугалась. В этом что-то было. Было страшно, но убежать было невозможно. Можно было лишь съежиться, сжаться, потом впустить меня в себя и сдаться. Сдаться чужой воле, чужой силе, открыться и забыть про другие части жизни. Чтобы изнутри все выворачивало, чтобы сильные руки поднимали твое тело, переворачивали, и что-то твердое и горячее входило и выходило из тебя. И чтобы крик из этой беззащитной души маленькой девочки, которая только вчера перестала верить в сказки про принцев и «Деда Мороза», вырывался сам, без команды мозга и напряжения связок.

Мы стали все время покупать эти кассеты. Актеры были явно психами. Чертовы энтузиасты вытворяли за копейки друг с другом такое, что нашему больному воображению даже и не снилось. Хотя нет, вру. У нас в головах тоже рождалась масса идей. Помнишь, мы сняли в Амстердаме проститутку, красивую, чуть полную мулатку. Ты трахала ее небольшим резиновым розовым членом, который купила в секс шопе на Дайвен стрит, а я дрочил. Я кончил тебе в рот. Потом мы трахались между собой и нафиг забыли про эту шлюху. Никогда не забуду глаза этой мулатки, когда ты объяснила, что именно мы сейчас будем с ней делать. Ха. Уходя, она раз сто повторила выученное за этот вечер слово «руськие-руськие»… Амстердам. У нас даже были мысли все бросить и поселиться в Голландии. Не в самом Амстердаме, там слишком грязно. А где-нибудь в пригороде. Но в этих планах мы ограничились словами. Так или иначе, порно как-то само собой стало частью нашей с тобой жизни. Помнишь, мы сидели на балконе и думали, почему нас так все это заводит? Ты сказала, что это потому, что мы жадные, что нам всего мало. Нам даже нас самих было мало. Нам хотелось размножиться, чтобы нас стало много, чтобы мы растворились в этих образах, чтобы стали чувствовать все острее и жить ярче. «Мы должны жить, как гореть, а то не успеем, а то жизнь кончится», - звучало в голове. Интересная теория. Я же думал, что мы просто психи. И мы нашли друг друга ;)

За эти восемь месяцев, что мы прожили вместе, мы стали настоящими звездами питерской тусовки. Нас знали все. Ни одна крутая пати не обходилась без нас. Рецепт счастья мы выучили наизусть: по таблетке «ангела» или «стрит денсера», по одной дорожке, танцы в «Паре», потом чай в «СССР», флеш-бек, танцы в «Планете», шампанское, потом опять нас колбасили флеши. Еще чуток кокса и домой, с головой в жесточайший трех часовой секс. Иногда принимали «бутерат», иногда амфитамин… После «бутерата» всегда автоматом приходилось блевать, а после «амфика» я не спал по три ночи: сердце упорно хотело выскочить из груди. Оно точно знало, что значит жить на всю катушку. Но мы ведь спешили, мы хотели чувствовать все острее. И жертвы были оправданы. Зайдите на сайты питерской клубной тусовки. Наверняка, найдете там наши фотки. Мы сотню раз попадали в объективы камер сетевых журналистов. Наши лица излучают такое счастье, что нам могли бы позавидовать боги. Люди не должны были быть такими счастливыми. Много веков назад люди стали несовершенными, когда пошли на первую свою подлость и обманули Бога. Но потом, по прошествии времени, люди перехитрили всевышнего, и дали себе экстази. Они снова перешагнули через грань добра и зла. Выдумали способ быть счастливыми без всяких на то оснований. Какое же счастье перло из нас, если и в реале у нас все было охуенно!!! Я ощущал себя быстрой спортивной машиной с форсированным движком, с добавками окиси азота в горючее. Такие тачки живут недолго. Они стоят огромных денег и на них гоняют на крутых гонках. Мы с тобой гнали так быстро, что было понятно – нас не догонят!

Мы лежали в постели. Дверь на балкон была открыта, и с улицы в комнату врывался холодный воздух. Нам очень нравилось, когда в комнате было холодно. Так морозно, что вылезти из-под одеяла было равносильно смерти. Так больше ценишь тепло близкого человека. Прижимаешься к нему и понимаешь, что он дает тебе жизнь. Понимаешь, что без него ты замерзнешь насмерть. Тогда ты сказала мне, что мы заработаем еще чуть-чуть денег и уедем туда, где тепло. Ты мне родишь маленькую девочку. Я стану солидным папой, а ты мамой. Мы будем жить иначе. Жить для нашей дочки. Я закуривал, подходил к окну (мне нравилось абсолютно голым стоять у нашего огромного окна с видом на ночной Петербург), почесывал яйца и мечтал. Подсвеченные ночными огнями большого города облака казались мне далекими островами, а крыши домов - океаном. Едва не окоченев, я прыгал обратно в кровать под одеяло. Ты визжала, когда я такой холодный прижимался к тебе. Вся моя кожа была покрыта мурашками, ноги и уши холодные, как лед. Но скоро ты согревала меня, и ко мне вновь возвращался спокойный, безмятежный сон. А ты еще долго не спала. Ходила на кухню, пила горячий чай и думала о чем-то своем. Я никогда не лез в твои мысли…

К тому времени в моей дорожной сумке скопилось пятнадцать газетных вырезок. Я даже начертил карту «игрока». Ему уже было мало Ростова. Тела находили в Краснодаре, в Сочи, в Донецке… Потом он, как будто, исчез, но я знал, что он просто вышел на новый уровень. Ведь это была игра. Когда соберешь все бонусы и убьешь всех, автоматически переходишь на новый уровень. Значит, он где-то рядом и играет по-крупному.

В последние наши счастливые выходные мы летали в Москву. Тусили по клубам и сорили деньгами. Прошлись по магазинам в Третьяковском проезде. Блистали в «Шамбале», заехали в «Европу». Ты поставила на 22 и выиграла! Тебя попросил сделать ставку какой-то грузин в дорогом черном костюме от «бриони». Ты поставила на 12, и он выиграл тоже. Ты была королевой вечера. Я сидел у барной стойки, потягивал «черного пешехода» и искоса поглядывал на тебя. Ловил все эти взгляды мужчин и женщин и буквально задыхался от гордости – так ты была великолепна. Если бы выключили свет, темнее бы не стало – ты излучала достаточно света для пяти таких казино! Мы поймали такси и поехали в гостиницу, медленно и сладко целуясь всю дорогу. Покусывали губы. Зубы вонзались в наши языки, но, сделав больно, автоматически переставали. Таксист поглядывал в зеркальце заднего вида и улыбался. Я так хотел тебя прямо тогда, в такси. Нужно было дать ему денег, чтобы он остановил машину и вышел, но я что-то стормозил…Нужно было выжать из этого мгновения все самое лучшее. Каждую каплю счастья выдавить и положить в сердце. Оно заканчивалось. Оно могло закончиться совсем. Так больно… Когда счастья больше нет.



- У меня для тебя есть что-то особенное. Дорогова-то, конечно, но такой псих, как ты, должен все это заценить. - Миша знал, чем можно меня заинтриговать. – 500 долларов абы за что не просят!
- Да… не дешево. А что там такое?
- Понимаешь, кассет этих выпускают всего лишь 100 штук. И все распространители не имеют права о них говорить. Они продаются только постоянным, проверенным клиентам. Ты из таких. Ты купил у меня порно на целое состояние. Похоже, что вы с подружкой настоящие чокнутые шизики. Я могу продать тебе кассету, но рассказывать тебе, что там, я не имею права. Скажу лишь, что это настоящий жесткач. Я сам более жесткого порева в жизни не видел. Вам понравится… наверное. Правда, это не для слабонервных, но у вас ведь нервишки-то крепкие… - Миша загадочно улыбнулся.
- Ок. Когда будет кассета?
- Завтра будет. Деньги сегодня.



- И что на ней? – ты залезла под одеяло и ела из здоровой тарелки клубнично-фисташковое мороженное.
- Пока не знаю. Но мороженное, наверное, лучше отложить… Мишка сказал, что это очень жестко. – Я возился у телевизора, настраивая домашний кинотеатр. Вчера твоя кошка запуталась в проводах и повредила штекеры. Чертова дура, нафиг ты взяла ее у матери. Ей не плохо жралось «китикет» и там.
Нажал кнопку «play». Полосы на экране. Шип. Темнота. Из темноты лицо в маске. Татуировка на груди «NO PAIN NO GAME». Креативно подошли к процессу. Уже боюсь. Готика. Кожаная маска палача. Садо-мазо снова в моде. Голливудские блокбастеры переполнены эстетикой садо-мазо. Все как будто с ума посходили. А что же твориться в садо-мазо клубах? Там битком. Черная блестящая кожа – это красиво. «Матрица», «Блейд», «Пороль рыба-меч», «Люди икс». Поп-культура уже впитала в себя лунные семена. Иди, купи плеть. Это модно. Дома в подвале декоративная камера пыток. «Испанский сапог», «Мельница», «Дыба». Все ненастоящее, все не до смерти. Жена одевает кожаные трусы и вгоняет мужу в жопу гладкий эбонитовый кол. Прекрати- прекрати… Сильным мира сего нравится хоть иногда быть слабыми. Забитые тираном-начальником клерки хотят стать богами. Поп-культура самообмана. Садо-мазо на службе у общественной психиатрии. Это модно.
- Купим кожаные комбезы?
- Нам не надо. Дай кусочек мороженого.
Вкусно. Тает на языке холодный сладкий шарик… Человек в маске ходит туда сюда. Камера дрожит. Вижу вокруг него множество лиц размытых пост обработкой. Никто не хочет быть узнанным. Игры в шпионов – у каждого тайны. Секреты не сдать, не купить. Облажавшийся разведчик выпивает ампулу с цианитом… Такие игры. С возрастом люди не перестают играть, просто игрушки становятся все дороже и опаснее. Парень в маске здоров. Нет, не огромен, а чувствуется не дюжее здоровье и сила. Такой вот уверенный в себе бычок. Он проходит сквозь толпу и под возбужденные крики выволакивает за волосы в центр круга молодую девушку. Мне расхотелось мороженного. No pain no game… Слова застряли в горле комом. Девчонка была в джинсах и белой рубашке. На вороте кровь. Губа разбита. Она смотрела по сторонам и не понимала, что происходит. Страх, как холод. Ты понимаешь, что нужно что-то делать, но ноги уже не слушаются. В венах застыл лед. Не пошевелить рукой. Не сбежать. Сил нет. Воли нет. Борьба? Нет ничего. Только страх в глазах. Ужас.
«Теперь ты умрешь, дорогая. Ты готова умереть?» Я сидел на диване и чувствовал эту страшную энергетику. Человек с татуировкой поднял руки вверх, призывая всех замолчать. Я нащупал под одеялом твою холодную руку. Сжал ее в своей ладони: вместе дойдем до конца. Ты уже не ела мороженое. Ты так же, как и я, поняла ЧТО БУДЕТ! Более того, я знал КТО этот человек в маске! Игрок подошел к жертве почти вплотную.
Девушку затрясло. Она стала терять сознание, вся обмякла, вот-вот упадет к его ногам. Игрок разорвал на ней рубашку и ударил тыльной стороной ладони по лицу. Девчонка упала на пол. Игрок покачал головой. Он был недоволен. Жертва должна бороться за жизнь, иначе неинтересно. Вышли двое, окатили девочку холодной водой. Игрок подошел и поднял ее за плечи. Она стала вырываться, попыталась вцепиться ногтями ему в лицо, сорвать маску, чтобы увидеть своего мучителя, чтобы запомнить своего убийцу. Именно это ему и было нужно. Я понимал, что бой начнется лишь тогда, когда жертва будет готова бороться. Все это было лишь прелюдией - немножко нежности перед болью… Девчонка вырывалась, лупила насильника по коленям ногами…Он отпустил ее. Девочка вскочила, широко расставив ноги, и выставила вперед руки. Из-под разорванной рубашки виднелась грудь. Твердые соски, сжавшиеся от холода и страха. Кожа в мурашках. Слезы на щеках. Некуда бежать. Ей оставалось только пытаться драться. Где-то прозвучал гонг. Толпа взорвала мозг криком. Я слышал голос каждого. У какого-то парня был очень высокий голос. Он истерично вопил: «Убей ее! Эту тварь!!! Порви ей жопу!». Мне стало плохо, закружилась голова, вкус фисташек, смешанный с желчью, в горле. Я повернулся к тебе - ты уже не смотрела кино, не ела мороженное…Ты уставилась в стенку, а по твоим щекам текли слезы. Потом ты заорала: «Выключи! Выключи ЭТО!!!» Твой крик утонул в грохоте толпы. Я был парализован, растерян и не понимал, что ты не могла быть там, среди них! Ты должна быть где-то рядом. Вот твоя рука, ногти, впившиеся в мою кожу. Я крепко сжимаю руку. Значит, ты здесь…. Это ОНА кричала… Все свои силы она бросила в этот крик: «Нет!» Рядом была ты, а на экране вопила ОНА: «Нет!» И я слышал ее из всех двенадцати колонок, разбросанных по комнате. Каждый хрип ее голоса. Каждую краску ЕЕ ужаса. Голос каждого из этих уродов с размытыми лицами. Гул этой живой и жестокой биомассы врывался в мой мозг из двенадцати хитро спрятанных динамиков. Проклятый домашний кинотеатр!!! Кто его придумал? Можно сойти с ума! Где пульт? Выдерни этот херов шнур! Я не могу это смотреть! Игрок завалил девку на мат, разодрал всю одежду, сорвал джинсы и ебал ее в жопу, а та визжала. Она пыталась вырваться и делала себе еще больнее, орала еще громче из всех двенадцати колонок. Я много денег отдал за эту технику. Отстроил средние и высокие частоты, низкие сделал такими, чтобы от глубокого баса дрожала печень. Теперь не спрятаться. Звук вокруг. Сердце рвется, толпа ритмично качает из соббуфера. Потные руки не ищут пульт. Нужно выдернуть шнур. Но как заставить себя сделать хоть один шаг? Как не смотреть на экран? Ведь там «игрок». Он сделал дело и обходит круг с поднятой вверх рукой. С его члена капает сперма. Член преподавателя физкультуры… Девчонка лежит на полу и пытается прикрыться остатками одежды. ЕЕ колотит. Она рыдает. ЕЕ душа улетела далеко и ничего не чувствует. Зрачки, как блюдца - в них шок. «Игрок» взял в руки бутылочку пива. Холодное пиво, что может быть лучше после хорошей игры!? Выпил ее залпом и под рев толпы разбил об пол, поднял большой острый кусок стекла и подошел к девчонке. Я зажмурился. Из всех моих двенадцати колонок вырвался последний крик, который растворился в гуле толпы. Стало темно. Полосы на экране. Клерки сошли с ума – они хотят быть злыми богами. Никто не знает тебя лучше, чем твой системный администратор. Ты, правда, все это смотришь?

***

Ты сидела на кровати и разматывала пленку. Весь пол был в пленке. Она соплями свисала с люстры, опутала телевизор и кресло. Ты расковыряла видео кассету, достала из нее пленку и разбрасывала ее кусочки по комнате. Черная лента плавно опускалась на темный паркет, как та самая гидра из мифов Древней Греции…но ведь этого монстра нельзя было убить, отрубив голову.
- Что ты делаешь?!! Мы же ничего не сможем доказать! – я зачем-то стал собирать с пола куски кассеты.
- А что ты хочешь доказывать? Что? Что ты вообще хочешь? – у тебя была истерика. Тебя всю трясло. Если бы ты не смогла разломать эту чертову кассету, ты разломала бы телевизор, расхерачила бы домашний кинотеатр. Я пришел вовремя.
- Прекрати. Это не мы… Это просто зло. Его очень много в мире… еще одно зло. Еще один кошмарный сон. Надо просто проснуться. Мы проснемся и уедем отсюда. Мы больше никогда не будем ЭТОГО делать. Мы не будем играть с болью. Мы уедем туда, где тепло. Ты родишь мне маленькую девочку, я устроюсь работать барменом в маленький бар. У нас есть немного денег. Нам хватит. Все будет хорошо. Мы собираем вещи. Мы уезжаем из этого кошмарного сна… - я схватил свою дорожную сумку и начал запихивать туда шмотки. Ты вскочила с кровати и стала тянуть ее у меня из рук. Красная, кожаная дорожная сумка «Конверс». Она была в Милане, в Барселоне, в Египте, в Краснодаре, в Нижнем Новгороде, в Ростове, в Амстердаме, в Москве, в Екатеринбурге. Ты тянула ее из моих рук и орала, что мы не можем никуда ехать. НЕ МОЖЕМ!!!
- Мы не можем, пока может он! Пока он все это делает! Ты понимаешь, это мы его научили. Мы все это придумали. Это наша игра, а он изменил правила! Мы его придумали и теперь должны его остановить!!!
- Бля… ты разломала кассету! Это уже проблемы ОРГАНОВ. Он убийца, а мы не отряд Командос. Ты насмотрелась фильмов, дура! Нас просто убьют. Мы ничего не можем. Мы уедем! Оставь мою сумку в покое! Собирай свои шмотки. Мы едем на Кубу. Там все дешево. Нам хватит на 5-6 лет. Визы не нужны. Давай, первым же самолетом. Ты всегда хотела на Кубу. Вот, все сбылось. Мы едем к солнцу. Давай. Ну, отпусти же…
Ты рванула сумку, и одна из ручек порвалась. Сумка вылетела из моих рук. На пол выпали свитера, и по комнате закружились газетные вырезки. Белая бумага – черные буквы. Красивые строчки-черточки. Подведем черту? Пошел снег. Стало холодно. Я упал на колени и стал плакать. Мне было очень больно. Как будто, трупы откопали из братской могилы и выложили передо мной. Они воняют, все эти девочки с разодранными лицами. Они давно лежат в могиле. Их красивые некогда тела жрут черви. Им до сих пор больно. Черви впиваются в кожу, лезут по тоннелям вен к самому сердцу, чтобы выесть остатки тепла. Ты подобрала листы и села рядом.
- Все это время ты знал…Урод! Ты подонок! Ты их всех убил. Ты все знал и продолжал убивать!
Я попробовал схватить тебя за плечо, но ты ударила меня по лицу, вырвалась и убежала рыдать на кухню.
У любви много лиц. Любовь иногда улыбается, иногда смеется, иногда плачет, а иногда она, как разъяренная дикая кошка, гримасничает, шипит и через мгновение бросается тебе в лицо, чтобы выцарапать глаза. Бойся любви…

***

У нас был план. Все просто. Почему только «игрок»? Не он же это придумал. Нужно все узнать. Собрать доказательства, отправить их куда следует, тому самому доброму следователю, грозе маньяков, и раствориться, смыться на Кубу или в Индию. Почему только «Игрок»? Любой ведь мог. Если это игра, то в нее не может играть только один человек. У кого-то кишка тонка, но не у нас. У нас все в порядке. Мы - психи. Если Миша продает кассеты, то значит, он их у кого-то покупает и, значит, их кто-то производит. Это ниточка. Нужно просто дернуть за нее нужное количество раз и дверца откроется.

- Ну, Миша, и фильм же ты подогнал…
- Хм… я знал, что ты чокнутый. Вот тебе и понравилось…
- Знаешь, я хочу пойти дальше. Я не могу больше просто смотреть, я хочу действовать. Это важно для меня.
- Это невозможно. Действуй дома, со своей подружкой.
- Мы с тобой два взрослых человека и давно поняли, что возможно все. – Я положил на прилавок свернутый тугой зеленый куль. – Здесь полторы. Узнай все. Я хочу один раз принять участие.
Деньги правят миром. За деньги люди делают много глупостей: убивают других людей, убивают себя… Мы убили себя за деньги. Теперь я отдаю деньги, чтобы воскреснуть. Аллилуя!

***

Мы с тобой почти не разговаривали. Ты была одержима идеей все изменить. Все мои попытки поговорить о будущей жизни натыкались на твой жесткий и непримиримый взгляд. Все мои попытки прижать тебя к себе приводили к глубоким царапинам на руках. Ты жила лишь одной мыслью. Ты хотела найти «игрока». Он снился тебе в кошмарах. Без боли нет игры! Эти слова ты не сможешь забыть... А я все отдавал и отдавал Мише деньги. Пока веревочка вилась, из наших карманов он выкачал почти десятку долларов. Это была не маленькая сумма. Нам еще нужно было на что-то жить ПОТОМ. Но разве ты думала о ПОТОМ? Я предложил тебе оставить эту затею, но ты сказала, что я могу убираться ко всем чертям, ты сама найдешь и удавишь эту тварь. Я пошел на кухню, налил себе стакан вискаря и выпил его залпом. Мне оставалось только пить. Для тебя все это было важно, а мне плевать! Да, мы совершили ошибку. Но мы раскаиваемся и обещаем, что больше не будем. Но «игрок» тоже промахнулся. Он выпустил кассету. По ней его найдут. Может, даже раньше, чем на него выйдем мы. А деньги уже не вернуть. Деньги, которые мы заработали на своей боли. НАШИ деньги. На которые мы сможем купить себе новое небо и вырастить под ним новые сердца. Вылечить нашу любовь.

И вот в очередной понедельник я пришел в ларек к Мише, и он протянул мне листок с номером телефона.

- Вот. Ты можешь позвонить сюда. Но это будет очень дорого. Если ты только совсем псих, то тогда, конечно, это для тебя… Но с этой минуты мы друг друга не знаем. И я ничего тебе больше не продам.
Я забрал листок бумаги и пошел домой. Поднял воротник. Свернул на набережную. Зеленые дворцы состарились. Им на все плевать. Они давно стоят и многое видели. Не в первый раз люди убивают друг друга. Не в первый раз люди убивают чувства. Мир давно сошел с ума и не нам его лечить. Все, что мы можем, – это убегать на скорости 180 км/час, пока не упремся в стену. Чистую белую стену, которую распишем красным и черным…

Я позвонил дважды по телефонному номеру, который мне дал Миша. Трубку никто не брал. Может, Миша нас обманул и дал левый номер? Но через три минуты после последнего звонка мне перезвонили. Хриплый голос на том конце, где-то далеко, прорываясь сквозь помехи, потрескивания и постукивания, создавая страшное, пугающее, заставляющее теряться и не понимать половину слов эхо сказал, что он может сделать то, что меня интересует, но это будет стоить 120 000 долларов. Он ждет моего ответа три дня. Если я не отвечу, то на этот номер будет уже звонить бессмысленно. Ту-ту-ту….
Я побрел домой, в душе радуясь такой крупной цифре. У нас таких денег нет. Теперь мы можем быть свободны, просто сдадим этот номер операм, и они продолжат дело, они доведут его до конца, а мы с чистой совестью можем свалить…


- Я продам квартиру.
- ТЫ с ума сошла!!! Зачем? Мы же сделали все, что могли! – Ну, как понять тебя! Ты просто сошла с ума. Ты потеряла рассудок. Котенок, я должен был настоять на своем. Нужно было отговорить тебя…
- Ты просто моральный урод! Неужели ты не понимаешь, что, если мы его не остановим, его не остановит никто. Теперь у них очень много денег. Их хватит, чтобы купить молчание ментов и заткнуть рот всем, кто подкопается слишком близко. Теперь у них есть «крыша», с которой они делятся бабками. Это уже не игра, это бизнес! На одних кассетах они зарабатывают такие деньги!!! Какой тираж? 100? Хрен там. Наверняка, это видео можно купить где-нибудь в Ганновере или Берлине. Полмиллиона на кассетах! А ставки? Все уже серьезно. Это отлаженная машина. Чтобы ее сломать, нужно узнать все! Узнать, как она работает! – милый малыш, ты была так серьезна и рассудительна. Ты была права. Но я должен был схватить тебя за плечи, скрутить и увезти из этой страны. Ты стояла у окна и говорила такие умные вещи. Ты прочитала столько детективов и триллеров, что... Ты прекрасно понимала, как нужно было действовать. Обычные поступки, когда тебе 25 и все надоело до смерти. Надоел дождь, зима, город, эти лица с синими вывернутыми языками и газетные статьи на полу. Обычные поступки, когда тебе 25, ты стоишь у окна, на тебе свитерок от «Прадо», джинсы JPG, кроссовки Puma, у тебя есть деньги, а внутри горит огонь. Ты думаешь, что сможешь изменить мир. Думаешь, что сил хватит, что у нас у обоих хвати




Процитировано 1 раз

Воскресенье, 19 Сентября 2004 г. 17:18 + в цитатник


Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:38 + в цитатник


Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:37 + в цитатник


Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:37 + в цитатник


Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:37 + в цитатник


2

Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:36 + в цитатник


phila

Суббота, 11 Сентября 2004 г. 04:36 + в цитатник
eshe nemnogo Phili...

ho4u tuda!

Суббота, 11 Сентября 2004 г. 02:43 + в цитатник
ho4u tuda!



phila2

Четверг, 09 Сентября 2004 г. 02:01 + в цитатник


phila1

Четверг, 09 Сентября 2004 г. 02:01 + в цитатник
reshil kinut' paru fotok goroda gde poka jivu....




этот город

Понедельник, 06 Сентября 2004 г. 01:34 + в цитатник
И этот город останется также загадочно любим.
В нем пропадают
Такие девчонки....
И Нам
Оставаться ночевать в нем одним....



p.s. надо же... 4ую звездочку дали

eshe odin neponyatniy kommentariy... :))

Пятница, 03 Сентября 2004 г. 22:50 + в цитатник
23 0500+1

Вторник, 31 Августа 2004 г. 23:17 + в цитатник
::25::09::04::
Renaissance World Tour


Aqua Club
Excentrique
Komsomolskaya St 86
Krasnyi Yar
446370
Samara
Russia


DJ Marcus James
D.O.B: Too long ago!
Sex: Male
Residence: Nottingham
Profession: What's work?
Status: Single… as ever
Weight: Hey mister, get off the scales!
Star sign: Virgo by birth, Leo by nature
Most used phrase (not including swearing): Top
Fashion: Avoiding anything with a collar like the plague
Smokes: Marlboro Lights
Drink: Red wine or vodka, preferably lots of either

+dj Grad (with vinil from Amster & Ibiza).....

WOW!!

Воскресенье, 29 Августа 2004 г. 22:31 + в цитатник






22







lol

Среда, 25 Августа 2004 г. 21:06 + в цитатник
ВТЕРЛИСЬ ЖОСКО МЕТАТЕЛИ МОЛОТА
ОХУЕВШЫЕ ОТ СТЕРОИДОВ
ВИНТОМ ПЕРЕД ВЫСТУПЛЕНИЕМ
ШТОБО МОЩНЕЕ КИДАЛОСЬ И ДАЛЬШЕ
ПОКЛАВ МОЛОТ НА ДОПИНГКОНТРОЛИ
ЗАЕБАВШЫЕ ВСЕХ СПАРЦМЕНОВ БЛЯ
И ЯМАЙСКИХ И КАМПУЧИЙСКИХ
И ХУЙНУЛИ С ИСПОЛИНСКОЮ СИЛОЮ
ТАК ЧТО АЖ В БАССЕЙН ЗАЛЕТЕЛО НАХ
ГДЕ БАРАХТАЛИСЬ ВАТЕРПОЛИСТЫ
ИСЛАНДСКИЕ ЗАНЮХАНЫЕ ГРЯЗНЫЕ
ВМЕСТЕ С КОЛЕГАМИ СВОИМИ ИЗ ПАНАМЫ
И УЕБАЛО ВСЕХ ИСЛАНДЦЕВ ОТМАРОЖЫНЫХ
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПАНАМА СОЛНЕЧНАЯ!


Поиск сообщений в Стич
Страницы: 15 ... 8 7 [6] 5 4 ..
.. 1 Календарь