-Метки

auka blacksnaky Антуан де Сент-Экзюпери Юнна Мориц азбука александр башлачев александр бутузов александр грин александр житинский александр смогул алексей мышкин алексей романов алла кузнецова-дядык алла пугачёва аля кудряшева андерсен андрей вознесенский андрей макаревич анна кулик антонов е. аюна аюна вера линькова вера полозкова вероника тушнова владимир высоцкий владимир ланцберг владимир маяковский габриель гарсиа маркес геннадий жуков гессе город граль григорий поженян давид самойлов две половинки дети джалал ад-дин мухаммад руми дождь евгений евтушенко евгений мартышев египетский мау екатерина султанова елена касьян жак превер жорж брассенс зоя ященко игорь тальков иосиф бродский ирина богушевская карин бойе киплинг кирилл ковальджи колокол кот басё леонид енгибаров леонид филатов лина сальникова лори лу людвик ашкенази макс фрай максимилиан волошин мама марина цветаева михаил булгаков моё музыка мысли наталья садовская немировский к.е. николай гумилев отрывок пауло коэльо петер хандке письма в облака письмо рабиндранат тагор разговор с умом редьярд киплинг ремарк ричард бах роберт рождественский рэй брэдбери сергей козлов сергей михалков сказка сказка от эльфики стихи счастье сэлинджер сэм макбратни тишина тургенев улыбка федерико гарсиа лорка шварц эдуард асадов элла скарулис юрий визбор юрий кукин юрий левитанский

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Солнечный_берег

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 18.12.2013
Записей: 368
Комментариев: 0
Написано: 394

Астрель


"...она читала мои книги, а это значит - читала мою душу. И значит, мы знакомы."(с)

Элис

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:49 + в цитатник
"И теперь у меня не бывает яснее цели.
Мир - не сказочен, он реален. И я люблю
все его проявления", - так мне сказала Элис. А сейчас то же самое - я тебе... Знаешь, плюс -
это два перекрещенных минуса, дважды наши средоточия мира, привычек и голосов.
Оставайся любить меня дольше, чем это, скажем, произносят в три слова, кому-то смотря в лицо.
То есть, дольше, чем мимолетно. Внутри у мира густо нити натянуты, вяжут судьбу к судьбе.
В 10:20 мир перед Элис отдернет ширму, и тогда я смогу обо всем рассказать тебе:
просто мир - комбинации опыта, букв, фиксаций своего и чужого. И я за него - молюсь,
так как два наших минуса могут соприкасаться,
создавая тем самым один нерушимый плюс.

Метки:  

ПИСЬМА ГОСПОДИНА N ГОСПОЖЕ К

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:48 + в цитатник
Однажды, когда СашБаш учился на третьем курсе Свердловского университета, он договорился с одной девочкой сочинять роман в письмах – просто так, о чем попало. Девочкины письма не сохранились, а Сашины – вот...
Письмо господина N госпоже К, писанное им 9 января нов. ст. 1-79 г. от рождества Христова.

Здравствуйте, сударыня!

Я думаю, Вас не удивит получение сего письма, если Вы, впрочем, не забыли нашего недавнего уговора. Признаюсь, Ваше предложение показалось мне несколько странным, но, уверяю Вас, только поначалу. Ведь цель и вправду весьма значительна, если учесть, что наши отделения для корреспонденции в университете имеют завидное по своему постоянству обыкновение оставаться для нас пустыми – и для Вас, насколько я понял, это тоже иногда бывает важно...

Итак, я к Вам пишу. Не знаю, с чего начать, ибо любое начало в этом хитросплетении нашего мира является случайным.

Начну с извлечения на свет факта, содержанием которого является следующее: я Вас совсем не знаю, как Вы не знаете меня,наши считанные встречи носили характер случайный, и в силу этого первая глава классического повествования не должна раскрывать образ главных действующих лиц, это начнется со второй главы, в которой, надеюсь, Вы примете непосредственное участие. Будет ли это поверхностным или глубоким изучением – рано судить, увы, мы не властны видеть оглавления, которое откроется не раньше, чем будет перевернута последняя страница, захотите ли понять меня Вы, захочу ли я понять Вас – еще раз повторяю, рано судить.

На каком языке говорите Вы, сударыня, окажется ли нужным искать бесполезный словарь?

А вообще мне, наверно, будет приятно получать Ваши письма, да, я буду ждать ответа, в коем не сомневаюсь, уверенный в Вашем бесконечном благородстве, что Вы успели мне внушить наряду с некоторыми другими умозаключениями на предмет Вашей прелестной особы. Сейчас, если мне не изменяет память, Вы находитесь во временном отъезде, но как только колеса Вашей изящной кареты остановятся на брусчатке перед университетской колоннадой, как только Вы взбежите по ступеням, войдете в залу – обратитесь к ящику и достанете оттуда мое письмо, я думаю, Вас оно тоже приятно обрадует, – прошу Вас, не медлите, а самым безотлагательным образом возьмитесь за перо и не забудьте надушить бумагу Вашими духами, очень на это рассчитываю, не казните меня уделом тщетного ожидания, пусть «продолжение следует» как можно скорее...

За сим вечно к Вашим услугам г-н N.

P.S. Все имеет свою оборотную сторону. Здесь я имею сообщить Вам на всякий случай свой почтовый псевдоним – письма следует опускать Башлачеву Александру (что касается имени – здесь возможны вариации).



Здравствуй!

Маленькая язычница, мне казалось, что ты приедешь в карете, а ты трогала холодные ступени босыми ногами, и духи твои – роса? Я услышал тебя, хотя мой мир и враждебен тебе. Мой мир? Он скучен и сер, и крахмальный воротничок больно врезается в шею. Но участь графа, согласись, не самая худшая в этом мире, и поэтому я граф.

Да, забыл предварить свое послание важным, на мой взгляд, советом: никогда не делай категорических выводов, возлюби многоточие. Хотя, впрочем, все мы считаем, что прекрасно разбираемся в людях – тем они, скорые выводы, возведение случайной, возможно, детали в некий ранг, и опасны. И как быть с невольными предубеждениями?

...Верю ли я в рок? Да я верю в рок, маленькая язычница, как склонен верить во все мистическое. это объяснить несложно – одним из самых величайших мучений (не единственным, впрочем), что я вынужден выносить в этом мире – есть постоянная, хроническая ностальгия по чуду, отсутствие чудес, и бога... и дьявола...

И есть ли во мне хоть капля лжи? Уверяю тебя, того, что называется ложью, в моих письмах нет. И не нужно видеть во мне врага, и защищаться тоже не нужно...

Есть и другой мир, маленькая язычница. У меня в одной из задних комнат есть большой, громоздкий шкаф, и я иногда, без сожаления расставшись с сюртуком, цилиндром и штиблетами, сняв со стены гобелен и завернувшись в него, ухожу через скрипучие двери гулкой фанерной пустоты – выхожу в исчезнувший город, на ощупь прокладываю себе дорогу, стараясь не натыкаться на невидимые фонари и деревья, и наконец выхожу к горизонту...

Вот он, мой мир! Мир грустный, и веселый, мир ассоциативный, сейчас в нем почему-то вприпрыжку бежит ко мне веселый майский дождик, шлепает по тяжелой и мягкой траве – разве он грустный, дождик-то? он добрый и умный, как дворняжка, он только иногда притворяется плачущим, а кто-то верит... Мир рождественской сказки, лунного полета, здесь даже метлы не нужно, мир часто сюрреалистический, где одним из законов мышления является абсурд, мир, который...

И все-таки это одинокий мир. Я не встречал в нем людей. Правда, я все-таки догадываюсь, что это не только мой мир. Изредка я встречал там, на песке, человеческие следы, иногда находил исписанные разной рукой обрывки бумаги, исповеди без начала, без конца, часто рифмованные... Кто эти люди? И когда они приходили сюда? вернутся ли они, и где они сейчас?

Я слышу, как шумит где-то вдали водопад. Маленькая язычница, а разве ты можешь распоряжаться собой? Что же, в таком случае, заставляет тебя приходить в холодный, серый и неуютный мир из твоего далекого храма?

Ответь мне, но помни – тебе не пристало лгать.

...Где ты живешь – вот что меня интересует. Может быть, ты, в отличие от , меня, только приходишь в то, что называется действительностью – действительностью, и никуда от этого не денешься, как бы ни был велик аквариум, а жаль. Я все же не могу оставаться в своем мире надолго, чтобы не сдохнуть на берегу этого теплого, ласкового озера от остракизма...

Сегодня полнолуние – и завтра на рассвете я все же отправлюсь в путь, и кем я вернусь в тот мир, и вернусь ли?

Выходи и ты в путь, маленькая язычница, авось, и встретимся где-нибудь... Захвати с собой бумагу и пиши мне в дороге обо всем, что ты увидишь на своем пути. Можешь наколоть свое письмо на ветку какого-нибудь дерева – ведь чудеса случаются здесь чаще, чем там, или можешь положить свое письмо просто на песок, и не пугайся за его судьбу, когда его подхватит неожиданный ветер... Эти дни я потратил на постройку плота. Широкоствольные дубы удивительно легко превращались в бревна, а гибкая лоза крепко переплела их – готов мой плот, широкий и верный!

Я плыву вниз по реке, у которой еще нет имени. Куда я плыву? Разве это имеет значение, особенно, когда можно направиться в любую сторону?

Мои длинные волосы спутаны ветром, гобелен – мой парус: мимо плывут незнакомые берега, незнакомые цветы. Могу растянуться, подставив тело солнцу и слушая в себе просто единственного на всей планете человека – это сладкое и грустное чувство, – могу опустить руку в быструю воду, которую слепит солнце... Роса? Слезы? Солнечные брызги в моей руке? Капли дождя? Водопроводная вода?

Это небо исцеляет все раны, это солнце делает прозрачными все маски... Все комплексы – на дне цилиндра, страх расползся по углам шкафа, здесь – свобода, нагота тела и слова, и одиночество, заставляющее, мучительно щурясь, всматриваться в берега...

Маленькая язычница, появись за поворотом, войди по колено в прозрачную воду – помаши мне рукой! Я возьму шест, подплыву к тебе – ты ступишь на теплые пахнущие смолой, бревна плота, появись, если ты не страшишься возможного водопада... И не распни меня если...

Что нужно тебе, маленькая язычница? Появись, я никогда не видел твоих глаз...

Мерно журчащая вода баюкает меня... перо вываливается из рук... Я засыпаю, храм, фрески... река уносит мой плот все дальше и дальше... затерянный комок перепутанных снов...

Метки:  

О любви, душе, музыке, предназначении...

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:47 + в цитатник
Александр Башлачёв - Интервью Алексею Шипенко и Борису Юханову 1986г.

БЮ: У тебя есть чувство, долго тебе... У тебя есть чувство отпущенного времени?

АБ: Отпущенного мне времени?

БЮ: Тебе, допустим.

АБ: Я бы сказал, что нужно туже вязать нить времени, которая связывает каждого из нас со всеми и со своим временем. Если ты ее потеряешь, то всё. А собственно, любой нечестный поступок, любая спекуляция ведет к потере. Я не говорю о том, чтобы сделать деньги, тут масса поводов для спекуляции, которой занимается, на мой взгляд, большинство тех, кто принимает участие в рок-музыке, кто выходит на сцены подвалов, школ... Я считаю, что это – откровеннейшая спекуляция.

БЮ: В чем содержание этой спекуляции?

АБ: Содержание этой спекуляции в том, что люди не отвечают себе на вопрос «зачем?» – они просто бегут от этого вопроса. Потому что стоит только поставить вопрос «зачем?» – и все! Оказывается, что незачем. Пора идти домой, задуматься.

БЮ: А это «зачем?» связано у тебя...

АБ: Связано с совершенно конкретным понятием.

БЮ: ...Выговорить эту жизнь?

АБ: Нет. Как выговорить эту жизнь?! Жизнь так прекрасна, так велика, что ее никогда никто не выговорит.

БЮ: Но разве искусство не бесцельно?

АБ: Нет, конечно. Искусство связано с любовью. Ты должен делать то, что ты любишь. Я имею в виду не формы. Должен делать не именно в тех формах, которые ты любишь... Ты должен любить не формы, а делать то, что ты любишь в этой жизни, и об этом петь. Если ты любишь женщину, родину, поле, траву, небо, всё что угодно, ты должен об этом петь.
Честно получится только тогда, когда ты поешь о том, что ты любишь. Ты не можешь врать в любви. Любовь и ложь – это несовместимые вещи. Если я люблю, я стараюсь находить те слова, которыми мне не стыдно говорить о своей любви.

БЮ: А рок разве на любви?.. Там, где любовь, там же и ненависть.

АБ: Да, но ненависть – это оскорбленная любовь.
Любое чувство замешано на любви, тот же страх, например... Любое чувство, так или иначе, представляет собой ту или иную...

БЮ: Ипостась любви.

АБ: Да. Ненависть – это простейший вариант, любовь шиворот-навыворот.
И нужно петь о любви, о любви к жизни... Или о нелюбви. Но то, что ты не любишь, – это то, что ты готов бы полюбить, да вот, к сожалению, пока не можешь. Что-то тебе не позволяет. Тебе совесть не позволяет любить те или иные вещи, пока они находятся в том виде, в котором они находятся. ...Вот каким эзоповым языком мы заговорили.
Не стоит мутить воду в себе. Ты можешь ненавидеть, но не надо никогда писать жестокие песни. Любовь – она может быть сколь угодно грубой, сколь угодно ненавистью, жесточайшей может быть ненавистью, но это не будет жестокостью. Жестокость возникает только тогда, когда нет выхода.
Ты можешь ткнуть человека лицом в ту грязь, в которой он находится, вымазать его в том дерьме, в котором он сидит. Но ты должен потом вывернуть его голову вверх и показать выход, дать ему выход тот или иной. Это зависит от тебя, конечно, и от того, насколько он тебя поймет. Тут опять же некий соблазн увлечься собственными изысками.
Любой честный творческий акт должен быть понятен. Если ты занимаешься творчеством,- ты должен понять зачем. У тебя есть цель. Цель, по сути дела, – повлиять, так или иначе, на что-то. Для этого ты должен говорить так, чтобы тебя поняли, в противном случае тебя не поймут. В этом ты наверняка что-то теряешь, но ты обязан говорить так, чтобы тебя поняли те, на кого ты собираешься повлиять. Тут надо сочетать сложность твоего содержания и... Действительно, «чтобы словам было тесно, а мыслям – просторно». Хрестоматия.
Ты обязан делать так, чтобы поняли твою любовь. Ты должен заразить своей любовью людей. Ты должен дать понять плохим людям, что они тоже хорошие, только еще не знают об этом. Ты должен, если ты любишь эту жизнь. Я говорю о себе, потому что я очень люблю жизнь, люблю страну, в которой живу, и не мыслю себе жизни без нее и без тех тысяч людей, которых я вижу. И даже тех, кого я ненавижу, я все равно люблю. Я просто знаю, что они еще не настолько хорошие, чтобы понять это. Едва ли я смогу изменить их своими песнями, я отдаю себе отчет. Но ничего не проходит бесследно. Пусть это будет капля в море, но это будет моя капля именно в море. Я ее не выпью сам.
Если я брошу свое зерно, и оно даст всходы, и будет не одно зерно, а – сколько в колосе зерен, десять или тридцать. Я считаю, что прожил не зря. У меня есть цель. Я пытаюсь, слушая свою душу, не глушить ее и петь так, как поется, не придумывать ничего.
Это моя беда, если есть цель, но не поется. Так бывает, потому что не всегда хватает таланта сочинять музыку, стихи и заниматься творчеством. Но это невероятно вредный предрассудок – связывать любовь и талант со сферой искусства. Все, что ни делается с любовью, все нужно жизни. Значит, ты просто не на своем месте, У тебя душа не на месте. Ты просто ошибаешься. Тебе кажется, что ты должен делать музыку, или снимать кино, или делать спектакли, а у тебя это не получается.
Хорошо, если получается. Тут не тебе судить. Жизнь своим судом, так или иначе, даст тебе понять, правильно ты делаешь или нет. Но если это не получается, тут нечего плакать. Просто надо понять, что это не твое место, и найти свое место. Может быть – у станка, может быть – в поле. Не знаю где, но там, где не хватает честных людей, а честных людей сейчас везде не хватает. Так получилось. Это пройдет, это тоже – болезнь роста.
Но если ты чувствуешь в себе любовь, ты люби и рассказывай о ней. Если ты что-то ненавидишь, а, как мы поняли, это тоже – любовь, рассказывай об этом. Но честно, слушай себя! Не пытайся придумывать какие-то немыслимые образы, целлофановую культуру создавать. Жизнь есть жизнь, и она не простит тех, кто думает о ней плохо. Только тех она не простит. Только тех, кто пытается ее подменять представлениями о ней. Жизнь свое возьмет. Жизнь – это жизнь....
И поэтому мне не нужны те песни, которые я слышу чаще всего. То, что я люблю, – это совсем другое. Я не вижу любви в них. Это – пустые песни, даром убитое время, даром прожженная жизнь, холостые заряды. Это называется «коптить небо» – сжечь себя, сжечь свои запасы, свою энергию, свои дрова, но сжечь их впустую. Ничего из этого не выходит, никого ты этим не накормишь, ничего у тебя на плите не стояло, и ты просто прокоптился весь. Небо коптить не надо, его цвет нас пока устраивает...

БЮ: В наших корнях, в частушках, есть подчас и глум, и ерничество. В наших корнях не только любовь и не только ненависть. Или только любовь?

АБ: Просто мы каким-то образом поляризовали, выделили любовь в чистом, кристальном виде абсолюта. Не существует чистой любви во плоти. Всегда что-то примешивается. Невозможно играть на одной ноте, скажем так. Есть некая доминанта и вокруг нее масса того, что представляет собой музыка.
Любовь, скажем, как тональность. Если задать тональность «любовь», взять некую ноту «любовь», которая будет единственно верной и определяющей, то всё, что вокруг нее, и будет жизнь, как вокруг той самой ноты будет музыка. Но на одной ноте ничего не сыграть. Точно так же, как одной любовью совершенно невозможно жить. Это определяющая сила, самая великая сила.
Любовь к жизни в каждом из нас есть, но отличаемся мы друг от друга тем, что плюс к любви, какой замес в тебе, кроме любви, что в тебе еще есть...
Поэтому можно долго рассуждать: глум – это любовь или не любовь. Это уже замес, это уже зависит от того, какое в тебе тесто! Тесто же бывает совершенно разное – для того, чтобы испечь пирожок или блины, или белый хлеб, или черный. Все это нужно в жизни. Но все равно зерно в основе.
И любовь – это зерно, а все остальное зависит от того, какую задачу ты перед собой ставишь. И надо понять, какая задача перед тобой стоит, какая дорога тебя ведет, куда тебя ведет дорога.
Она же тебя именно ведет. Надо понять, что не ты идешь по дороге (хотя это одновременно и так), а она ведет тебя. Точнее, не только ты идешь по этой дороге сам, ищешь ходы, но и дорога тебя ведет за душу. Как тебя мама за руку ведет, так и дорога ведет тебя за душу. И ты иди, шагай вперед.

БЮ: Ты живешь так, как хочешь жить сейчас? Ты сейчас как затеял свою жизнь?

АБ: Да знаешь, я дышу и душу не душу. Я стараюсь не врать ни в песнях, ни в жизни, стараюсь не предать любовь. То есть как «стараюсь»... Я ее просто не предам.
Самая страшная потеря – это потеря любви: к миру, к себе, к людям, к жизни. Я только обретаю это. Я жил всю жизнь больным человеком, темным, слепым, глухим. Я очень многого не понимал.
Я понимаю тех людей, которые занимаются музыкой. Они не виноваты, в общем-то. Просто они себя не нашли. Прежде чем брать в руки перо, кинокамеру, гитару, всё что угодно, ты сначала попытайся найти себя. Спроси себя: имеешь ли ты право этим заниматься?
Это – по большому счету, конечно. Ну, а как же иначе?! А по какому еще счету судить? Не бывает третьей свежести. Бывает только первая, она и последняя. Тут то же самое.

АШ: Ты говоришь, что есть моральный критерий: «Имеешь ли ты право?» А встречались ли тебе гении-разрушители? Которые на этот вопрос ответили бы: «Нет, не имею, но не могу».
И допустим, разрушают они гениально. И может быть, в этом разрушении они открывают какую-то жизнь?

АБ: Любое разрушение естественно. Истина рождается как еретик, а умирает как предрассудок. И этот предрассудок нужно разрушать. Поэтому весь вопрос в том, что они разрушают.
Я убежден, что, если человек считает, что имеет право на это дело, или даже если не имеет, он наверняка разрушает предрассудок. Ни один нормальный человек не станет разрушать ту или иную истину, не станет топтать росток. Он будет сухие деревья рубить, чтобы дать дорогу новым...

БЮ: Ты мог бы взять и выговорить мир, в котором ты существуешь?

АБ: На этот вопрос нужно отвечать всю жизнь. И человек, взявший в руки гитару, начал ответ, начал беседу с теми, кто рядом с ним. То есть он решил, что его душа вправе говорить в голос, бот, собственно, – «зачем?». Зачем? Чтобы ответить на этот вопрос – «зачем?». Зачем человек занимается творчеством? Зачем позволяет своей душе говорить с другими, считает ее вправе говорить.
И поэтому я буду отвечать на него всю жизнь. И в каждой песне я пытаюсь ответить, и каждым своим поступком я пытаюсь ответить, каждой встречей. С утра до вечера, каждый день. Это работа души – ответ на вопрос: в каком мире ты живешь? И каким ты его хочешь видеть?
Ну, и давай я отвечу так, например... Хотя это, конечно, не исчерпывающий ответ и, может быть, неточный... Я скажу, что живу в мире, в котором нет волшебной палочки... одной на всех. Она у каждого своя. И если бы все это поняли сегодня, мы бы смогли его изменить. Мир бы стал для каждого таким прекрасным, какой он и есть на самом деле. Просто многие не понимают, что волшебная палочка в руках у каждого. Но только когда мы все вместе поймем это, тогда она и появится в этом мире. Это утопия, казалось бы, но за этим будущее. Будущее именно таково...


АБ: Истина никогда не лежит между двумя противоположными точками зрения, между ними лежит проблема. А обе точки зрения, они всегда истинны. Нет одной истины, всегда существуют две противоположные друг другу истины и каждая из них абсолютно верна по-своему. То, что истина лежит посредине, – это вздор. Между ними – проблема. И как только ты ее решаешь, эти две истины примиряются естественным образом (то есть – единство противоположностей). И к этой проблеме сразу возникает контрпроблема, и между ними опять – не истина, а новая проблема.
Утверждая то или иное положение, мы просто должны помнить, что существует контристина, которая, безусловно, важна. И когда я говорю, что мы не должны форсировать намеренно, искать свои новые формы искусственным образом, это правильно, но также правильно и то, что мы должны вести постоянный поиск, работать, слушать свою душу. И когда мы говорим, что мы должны на национальной основе что-то делать, это так же верно, как и то, что мы не должны.
Почему, например, я, русский человек, терпеть не могу славянофилов? Потому что любое «фильство» предполагает какую-то фобию. А я не в состоянии мириться ни с какой фобией. У меня нет никакой фобии, пожалуй.
Надо учитывать эти две истины и решать проблему, которая находится между ними. Очень просто найти эти формы, но нужно найти содержание сначала...

Почему я решил писать песни?

БЮ: Да, вот как это случилось?
Ведь сейчас ты не живешь в Череповце, а бродишь по России каким-то образом. И это вообще связано с твоим образом жизни.
Я вот спросил у одного человека: «Что такое рок?» Он говорит: «Рок – это образ жизни».

АБ: Это то же самое, что я говорю: надо прожить песню!
Эти люди, эти группы, которые я вижу на сценах, – я им не верю. Я знаю, что они другие! Они в любом случае играют! И весь вопрос в том, кому нужна эта игра и нужна ли она вообще. Зачем играть в другого человека, когда ты можешь играть в себя?! Но ты-то мелкий, а хочется играть в крупного! В себя-то начнешь играть, а ты никому не нужен, у тебя душа-то мелкая. А ты, будь добр, пойди, поработай своей душой, пускай она вырастет, окрепнет. Когда она вырастет, тогда и шагай, и пой. А раз ты мелкий, то нечего рядиться в чужие одежды. Это все равно ведь ни к чему не приведет. Такого же мелкого, как ты, ты не поднимешь. А человеку, который крупнее, будет просто-напросто неинтересно видеть тебя. Бессмысленно! Это обречено!
А почему человек начинает сочинять песни? Я полагаю, только потому, что он живет, живет, и вдруг понимает, что ему хотелось бы слышать такие песни, которых нет. И он задумывается: «Почему же нет таких песен, я хотел бы слышать...» Или видеть такие картины, или смотреть такой спектакль. И человек думает: «Почему же никто до сих пор этого не сделал?!» А потом думает: «А почему бы мне этого не сделать? Смогу я или нет?» И пытается так или иначе.
Надо трезво понимать, можешь ты или нет. Если не можешь – не делай, найди в себе силы, это гораздо сложнее. Вот у тебя душа вырастет в тот момент, когда ты поймешь, что тебе это еще просто не стоит делать, что тебе просто надо работать с собой.
Я не говорю – читать книжки, дело совсем не в этом. Надо просто понять, кем ты должен быть. Надо просто жить. Быть хорошим, добрым человеком, честным по отношению ко всем своим близким, знакомым. Никого не ненавидеть, никого не судить, не лезть в драку первым, никого не толкать. Это – главное, это очень просто. То есть, по сути дела, несколько заповедей понимать.
Когда ты любишь.... Я говорю не о любви к конкретной женщине. Всем известно, что у человека возникают крылья, когда он влюбляется. Вот он влюбился, и у него крылья выросли... на две, на три недели, а потом его быт заел.
Но если любишь постоянно, с утра до вечера, каждую секунду любишь все, что вокруг тебя... Или ненавидишь, это все равно – любовь, это – осознанное чувство. Совершенно осознанное, но не рациональное. Это просто то, что дает тебе счастье, дает тебе силы жить, дает тебе силы радоваться, видеть во всех друзей и быть нормальным, открытым, честным человеком. В тебе есть все! Это единственная вещь, которая с тобой! Тебе должно быть стыдно делать дурные поступки, потому что любовь всегда с тобой, как ты можешь ее обманывать?! Как же ты можешь водку пить, глушить в себе жизнь?!
Можно, конечно, выпить с друзьями, я не о том говорю. Я имею в виду, когда ты глушишь талант, глушишь то, что у тебя болит, что тебя беспокоит. Ты боишься понять то, что в тебе болит, боишься это почувствовать. Боишься справиться с собой.
Душа-то болит, душа-то тебе говорит: «Давай, шагай! Что ты сидишь в своем окопе, все в атаку идут?!» Душа чувствует, что она не на месте, что ей надо найти свое место. А ты ее глушишь, не слышишь. А она все равно от тебя не уйдет, все равно, в конце концов, раскаешься. Дай Бог, чтобы было не поздно, потому что это трагедия, если ты вовремя не услышишь свою душу. Главное – услышать ее и понять, что она тебе советует. И быть честным перед ней. У тебя – душа, любовь над тобой. Должно быть стыдно просто! Живешь стыдом!
Я не могу делать дурных поступков. Мне иногда приходится, но это нечаянно, наверное, все-таки получается чаще всего. Сознательно мне стыдно делать те или иные вещи, которые я делал до сих пор. Просто стыдно должно быть. И если всем станет стыдно, то...

БЮ: Ты как-то очень слышишь Свет. Это такое счастье, связанное с тем...

АБ: Но этого нужно добиться, это не дается само! Это никому не дается само! Кому-то, может быть, легче, кто-то быстрее проходит такой путь в своей жизни, кто-то – медленнее.

БЮ: А была ли или может ли быть в твоей жизни история, когда свет померкнет?

АБ: Нет, такого не может быть! Еще раз говорю: это только от меня зависит.

БЮ: Ты уверен в том, что ты его удержишь?

АБ: Конечно! Я, естественно, его удержу в своих руках! Потому что я только этим и занимаюсь, и все мои песни, все мои поступки направлены только на то, чтобы удерживать его! И они с каждым днем должны быть всё более сильными, чтобы его удерживать. Тут не проедешь налегке да с пустым разговором.
Я не верю тем людям, кто не страдал. И даже те, кто очень страдал... Весь вопрос в том, что кровь льется либо напрасно, либо нет. И если даже собственная кровь льется с тебя как с гуся вода, ты ничего не понял в жизни. Ты не извлек урока из этого, твои страдания бессмысленны. А тем более – чужие страдания...
Всё только через страдание. Когда душа болит, значит, она работает. «Объясни – я люблю оттого, что болит, или это болит, оттого, что люблю» – у меня есть такая песня. Невозможно объяснить, потому что это одно и то же.
Это и есть работа души. Душа только таким образом и расширяется, растет, становится сильнее. Только так.
А музыка – это работа души, стихи – это работа души, и жизнь – это работа души. Надо просто это всегда понимать. Ничего случайного в этом мире нет, и если ты, сознательно или бессознательно, на верном пути к цели, то ничего не пройдет зря и бесследно. Не важно, понимаешь ты то, что ты исповедуешь, ведаешь то, что исповедуешь, или не ведаешь, но все равно исповедуешь. Это не так важно. Всегда виден человек, у которого душа на месте, у которого душа работает. Это не обязательно на рациональном уровне, не обязательно он головой постигает то, что он делает.
Но у каждой цели есть великий соблазн. Основное свойство любой цели – превратиться в самоцель. Тогда цель превращается в средство для достижения совершенно иной цели. Это и есть спекуляция.

АШ: Ты говорил о двух истинах. А свет и тьма – это не две истины?

АБ: Да, две истины, пожалуй, конечно. Ведь что такое свет и тьма? Тут очень легко можно разобраться. Всё, что впереди тебя, – это всегда свет. Но какую бы дорогу к свету ты себе ни наметил, она обязательно будет состоять... Сначала ты пройдешь половину пути через тьму, а потом ты получишь ровно столько же света. Человек не расплачивается ни за что совершенно! Не бывает, чтобы человек получил что-то в дар, а потом ему приходится за это рассчитываться, отрабатывать! Ничего подобного! То, что человек получил, – это уже заработано. Человек ничего не получает авансом, в долг! Тень – она всегда сзади. Если ты обернешься, сзади всегда будет тьма, а впереди – свет. И вот, если ты дошел до этого места к свету...
То место, по которому ты идешь, всегда – тьма. Свет всегда впереди, ты никогда не находишься в свете. Граница проходит прямо по твоим ногам. Если ты шагнул, ты шагнул во тьму, но одновременно ты ее и одолел, и болит у тебя. Тень всегда сзади, и главное – не оборачиваться.
Почему любой удар ты должен принимать как великий дар? Иначе я не могу жить теперь, потому что если меня что-то ударило, я знаю, что это – удар судьбы, удар в спину. И важно его понять. Важно понять, для чего нужна эта жертва. Потеря близкого человека, потеря чего угодно, кроме самого главного – нитки, которая тебя ведет к свету. Но ее ты не потеряешь. Если чувствуешь, то не потеряешь. Пока ты живешь, пока ты любишь, пока ты чувствуешь, пока душа работает, это невозможно потерять.
Любой удар – тебе в спину, и не нужно оборачиваться, выяснять и сводить счеты, кто или что тебя ударило. Не нужно! Не стоит! Ты обернешься, а там – тьма. И опять ты вернулся к себе, к прежнему – любой отрезок пути, каким бы светлым он тебе ни казался, раз ты его прошел, он автоматически превращается в темный. Ты отбрасываешь тень назад. Нужно просто понять, зачем это тебе.
Это дар – любой удар. Раз тебя бьет, значит, тебе дается возможность дальше пройти, больше сил набраться. Впереди будут все более и более крутые барьеры. Они не будут становиться меньше, но у тебя же и сил больше!
Потом еще такой парадокс работает, что со сложной задачей всегда легче справиться, чем с легкой. Включаются какие-то... Это же парадоксальная вещь!
А если ты не сделаешь, если ты собьешься с курса, ты вернешься по кругу на то же место. Как только цель замыкается на самоцель, превращается в средство, ты сразу идешь не вперед, а вбок, куда угодно! Даже не назад, но вбок. Ты все равно сделаешь круг и вернешься на это же самое место. В другой ситуации, естественно, с другими, может быть, людьми... Но все равно будешь обязательно пытаться эту же задачу решить.
Какой-то барьер, порог перед тобой встал, и ты его не осилил. Тебе показалось, что удобнее будет свернуть. Или просто ты не понял, что это – порог, не понял своего пути. Но вернешься и будешь рулить вперед. Это – безусловно, потому что душа тебя все равно ведет за руку. Но ты иногда не понимаешь, куда она тебя ведет, и чуть сворачиваешь. Это ничего, можно сворачивать. Тут – милосердие. Никто тебя не накажет больше, чем ты сам. Вся темная сила – сзади...
Какая темная сила?! Темных сил вообще нет! Всё – в тебе! Если ты струсил где-то, что-то обошел, ты все равно сюда вернешься, просто ты сам себя наказал. Другие-то вперед идут. Ты просто отстал от себя, от того, где ты мог бы быть.
И так с каждым происходит. Смешно полагать, что кто-то идет по прямой дороженьке. Можно петлять, но хоть назад не возвращаться! Потому что если ты вернешься назад, тебе снова осваивать, а это очень трудно – идти второй раз по одному и тому же месту. А третий? А пятый? Скучно очень.
Как только человек начинает чувствовать в себе боль (когда он начинает сознательную жизнь), он сразу начинает бояться этой боли. Это – талант, талант-то в нем режется, зубы-то в нем режутся, душа-то в нем режется для того, чтобы прорваться и ощутить себя частью целого! Не ощутить себя даже личностью – личностью почти каждый себя уже ощущает по сути. Мы уже прошли это. Человечество единым гуртом дошло до этого рубежа. Но надо, чтобы из тебя рванулось и ты вдруг понял, что ты – часть целого! Часть всего! Всего, что в этом мире есть! И всё это – ты. То есть по формуле «Я + всё».
Каждый – центр! Не то что ты слился, это – не «Со-лярис». Каждый – центр, совершенно индивидуальный центр, совершенно неповторимый. Его душа! Не важно, как он выглядит, что он носит, и что там в нем нанесло: что от плоти, что от духа. У каждого своя комбинация: чем больше в тебе души, тем меньше на тебя будет плоть давить.
Ты ее не укрощаешь ни в коем случае, не смиряешь, она просто превращается из врага в союзника. Как и твоя голова. Она должна просто превратиться в союзника.
Голова мешает понять душу, но, когда душа все-таки обуздает ее, укротит ее, голова сразу так помогает! А до тех пор – мешает. И поэтому человек начинает бухать, заниматься черт знает чем, лишь бы эту боль заглушить, спрятаться от нее, уйти куда угодно, уехать! Но почему от себя не убежишь? Потому что это всегда с тобой! Естественно! И это – не праздник, который всегда с тобой, до которого ты не доходишь...

БЮ: Вот ты сейчас рассказываешь движение, а в этом движении остаются песни, они этим движением порождаются.

АБ: Конечно. Но они не остаются, они цепляют, входят в чужие души. Если человек понял эту песню, значит, у него душа расширилась.
Вот песня перед тобой. И если ты захочешь ее понять, ты ее поймешь. Понять другого человека просто. А раз ты понял ее, значит, твоя душа захватила пространство и стала больше. То есть душа растет.
А вот потом, когда она рванет из тела, когда человек поймет, что он не просто индивидуальность, данность какая-то на эту жизнь: такой вот формы; умру, и все умрет со мной... Ничего подобного! Когда он поймет, что он – часть всего, он совершит еще один шаг в целой цепи шагов великих, которые он совершил вместе со всеми, может быть – чуть обгоняя всех, может – чуть отставая.
Сейчас еще не получится так, чтобы отставать и понять. Сейчас только обгоняющие понимают, в общем-то... Но, так или иначе, ты поймешь, что ты – часть всего и что все будет хорошо. Я, собственно, об этом пою и буду петь. Только не вреди себе сам. Живи, работай, не думай, что проедешь налегке с этим делом, «на кондачка», что тебя лифт довезет.
Это все – информация. Об этом можно говорить совершенно спокойно. Если ты это сам пережил, перестрадал тот или иной кусок своей души, то тогда поймешь, о чем идет речь. А если не перестрадал, то можно принять к сведению, решить, что ты что-то понял, но это будет просто информация. Даже если ты понял на самом деле всё.
Можно даже рассказывать какие-то механизмы, но это будет только информация. Конечно, она помогает, чистит. Это просто чистит глаза. Ты не только чувствуешь свет, а просто видишь его яснее. Но все равно тебе надо идти, и ты должен топать. Ни один лифт никогда никого никуда не довез. Все равно придется пройти.
Тут вопрос стоит так: знаем ли мы истину, тяжкий путь познания которой нам предстоит пройти? В принципе каждый из нас изначально знает эту истину. Эту истину знает душа. Она пытается сообщить ее тебе каждый день с утра до вечера. А ты ее должен слушать. Если будешь слушать, она тебе все скажет, все подскажет, все даст. Даст тебе все силы любовью. Твоей же любовью. Ты будешь отдавать ей, и чем больше ты отдашь ей, тем больше тебе будет даваться для того, чтобы ты больше отдавал. Это естественно! Она тебе пытается сообщить всеми путями! В том числе – через женщину.
Что такое женщина? Женщина – не человек! Вообще не человек! Это гораздо выше, чем человек! Это еще один из языков, на котором с нами говорит... Не будем называть... «Мировая душа» некая.

БЮ: Господь?

АБ: Ну, Господь Бог, да. Это просто – язык. Один из самых важных Его языков.
Он с нами говорит всякими разными приметами, всё сообщает, и ничего лишнего. Рисунок на этой пачке сигарет кому-то наверняка очень нужен и для кого-то он наверняка сыграет роль.
Каждая вещь она просто настолько многофункциональна... Сидишь ты вечером и слушаешь песню «Beatl.es». И вдруг ты врубаешься, что эта песня написана именно для этого вечера! Не просто, чтобы фоном быть, а она именно об этом вечере! О том, как складываются твои отношения с тем или иным человеком.
Ты разговариваешь с человеком, идет у вас беседа, и песня совершенно точно попадает в нерв вашей беседы, сюжет вашей беседы. И надо понять, что это действительно так, и надо послушать эту песню. Можно даже не разговаривать, а послушать, какие там будут дальше песни, чтобы понять, чем у вас все кончится, если довериться этому.
Но когда «Beatl.es» писали ее, они, естественно, не предполагали ни тебя, ни его. Это просто – многофункциональность. Это просто потенциал, который еще раз перевел себя в кинетику, стал реальным действом. Так все, что мы делаем.
Есть идея, содержание. Есть форма, не оплодотворенная, не одухотворенная этим духом. И мы просто переводим это дело из потенциала в кинетику. Из века в век, из года в год, изо дня в день общую мировую идею мы переводим в форму за счет таланта. Талант – это способ перевода.
Если говорить о программе... Запрограммировано или нет? Детерминировано или нет? Нет, конечно. Когда люди садятся играть в шахматы, всем ясно, что игра, так или иначе, закончится матом.
Если, допустим, ты сядешь играть с Каспаровым, ясно, что он у тебя выиграет. Это – детерминированный, казалось бы, исход. Но действительно остаются подробности.
Ты же сам уже решаешь, и он решает, какой пешечкой походить.
А для того, чтобы игра состоялась, чтобы перевести потенциал, – есть шахматы, есть коробка, и вы должны сыграть. Перевели вы всё это в форму – реализовали тот или иной кусок потенциала.
Но для того, чтобы игра шла, кто-то должен играть белыми, а кто-то – черными. Иначе все перепутается. Как же играть? И поэтому мы виноваты перед тем, кто вынужден быть плохим.
Вот я, допустим, хороший. Да, я считаю себя хорошим, «добрым, честным, умным вроде Кука». Но кто-то ведь должен быть плохим в таком случае. Иначе как, если все будут хорошими? Так будет когда-нибудь, и это довольно страшная вещь.
Мы виноваты перед ними, они виноваты перед нами. Потому и возникает понятие общей вины. Конечно, только поэтому. Ты хороший, ты хороший, я хороший, они плохие. Мы должны с ними играть... И играть сильнее. Чем более сильным будет поступок...
Просто каждому нужно работать. Я не говорю «производить», хотя и это тоже. Все что угодно производить и работать душой. Душа производит какие-то вещи: песни, металл, зерно, но главное, что она сама растет. Хотя тут все главное... Все разумное действительно, все действительное разумно. Все правильно, так мы и живем.
И поэтому меня очень бесит, когда люди, которым дана возможность... куда-то всё это... в такую муру, в какие-то песенки о роботах... Какая-то бессмысленность! Бесстыжая спекуляция! Они не понимают, что они буксуют на месте! Они себя тормозят! Как они потом будут в этом раскаиваться! Мне жаль их! Я на них не злюсь, мне жалко!
Надо понять... А для этого надо переболеть. Это же не так просто – сел: дай-ка я пойму, чем мне надо заниматься, какую мне надо музыку играть и играть ли ее вообще. Посидел два вечера, почесал в затылке – понял. Ничего не понял! Надо перестрадать это дело, выносить, понять, на своем ты месте или нет.
Вот не можешь ты не писать песни! Пусть они даже плохие у тебя получаются. Тогда – пиши. И пусть будут плохие, и успеха у тебя никакого не будет, но ради успеха ли ты это делаешь?! Ты пойми, ради чего ты это делаешь? Ради баб? Ради успеха? Ради денег, что ли? Ради чего? Пусть будут плохие. После плохих пойдут хорошие.
Надо добиться права, чтобы душа смогла говорить со всеми, чтобы душа тебе то же... чтобы тебе что-то было дано. Надо показать, что у тебя чистые руки, чтобы тебе что-то вложить. Иначе тебе никто ничего не вложит. Твоя же душа откажется! Она тебя будет сначала заставлять вымыть руки, и только потом она тебе что-то в них даст.
А ты всё пытаешься цапнуть! Она не дает – значит, ты цапаешь чужое, раз она тебе свое не дает. Это естественно. Значит, ты берешь чужое. А чужое в твоих руках никогда не будет живым, оно сразу мертвеет. Потому что ты только часть своей собственной души можешь нести в своих руках живым. Живая вода. А все остальное будет мертвая вода, что ты из чужих рук будешь где-то там черпать.
Душа тебя сначала научит вымыть эти руки, чтобы ты был готовым к тому, что она тебе должна дать в этот раз, к тому, что ты должен пронести, что ты должен отработать, реализовать в себе.
И только через страдание! Это же очень мучительно: осознать вдруг, что вроде как я – гитарист, у меня ансамбль, банда, мы играем, у нас название есть, и нам свистят, хлопают. А потом понять, что ты на самом деле просто дерьмо, в общем-то, еще.
Понять это не обидно! Это ни в коем случае не обидно! Это великая честь для человека: понять, что он – дерьмо. Вот только после этого...

Метки:  

Без заголовка

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:44 + в цитатник
— Теперь скажите мне, зачем вы пришли?

— Мне нужно поговорить, а слушать меня некому. Я не могу говорить со стенами, они кричат на меня. Я не могу говорить с женой, она слушает только стены. Я хочу, чтобы кто-нибудь выслушал меня. И если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного. А ещё я хочу, чтобы вы научили меня понимать то, что я читаю.

Фабер пристально посмотрел на худое, с синевой на бритых щеках, лицо Монтэга.

— Что вас так всколыхнуло? Что выбило факел пожарника из ваших рук?

— Не знаю. У нас есть всё, чтобы быть счастливыми, но мы несчастны. Чего-то нет. Я искал повсюду. Единственное, о чём я знаю, что раньше оно было, а теперь его нет, — это книги, которые я сам сжигал вот уже десять или двенадцать лет. И я подумал: может быть, книги мне и помогут.

— Вы — безнадёжный романтик, — сказал Фабер. — Это было бы смешно, если бы не было так серьёзно. Вам не книги нужны, а то, что когда-то было в них, что могло бы и теперь быть в программах наших гостиных. То же внимание к подробностям, ту же чуткость и сознательность могли бы воспитывать и наши радио- и телевизионные передачи, но, увы, они этого не делают. Нет, нет, книги не выложат вам сразу всё, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе. Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое. Конечно, вам неоткуда было это узнать. Вам, наверно, и сейчас ещё непонятно, о чём я говорю. Но вы интуитивно пошли по правильному пути, а это главное. Слушайте, нам не хватает трёх вещей. Первая. Знаете ли вы, почему так важны такие книги, как эта? Потому что они обладают качеством. А что значит качество? Для меня это текстура, ткань книги. У этой книги есть поры, она дышит. У неё есть лицо. Её можно изучать под микроскопом. И вы найдёте в ней жизнь, живую жизнь, протекающую перед вами в неисчерпаемом своём разнообразии. Чем больше пор, чем больше правдивого изображения разных сторон жизни на квадратный дюйм бумаги, тем более «художественна» книга. Вот моё определение качества. Давать подробности, новые подробности. Хорошие писатели тесно соприкасаются с жизнью. Посредственные — лишь поверхностно скользят по ней. А плохие насилуют её и оставляют растерзанную на съедение мухам.

— Теперь вам понятно, — продолжал Фабер, — почему книги вызывают такую ненависть, почему их так боятся? Они показывают нам поры на лице жизни. Тем, кто ищет только покоя, хотелось бы видеть перед собой восковые лица, без пор и волос, без выражения. Мы живём в такое время, когда цветы хотят питаться цветами же, вместо того чтобы пить влагу дождя и соки жирной почвы. Но ведь даже фейерверк, даже всё его великолепие и богатство красок создано химией земли. А мы вообразили, будто можем жить и расти, питаясь цветами и фейерверками, не завершая естественного цикла, возвращающего нас к действительности. Известна ли вам легенда об Антее? Это был великан, обладавший непобедимой силой, пока он прочно стоял на земле. Но, когда Геркулес оторвал его от земли и поднял в воздух, Антей погиб. То же самое справедливо и для нас, живущих сейчас, вот в этом городе, — или я уж совсем сумасшедший. Итак, вот первое, чего нам не хватает: качества, текстуры наших знаний.

— А второе?

— Досуга.

— Но у нас достаточно свободного времени!

— Да. Свободного времени у нас достаточно. Но есть ли у нас время подумать? На что вы тратите своё свободное время? Либо вы мчитесь в машине со скоростью ста миль в час, так что ни о чём уж другом нельзя думать, кроме угрожающей вам опасности, либо вы убиваете время, играя в какую-нибудь игру, либо вы сидите в комнате с четырехстенным телевизором, а с ним уж, знаете ли, не поспоришь. Почему? Да потому, что эти изображения на стенах — это «реальность». Вот они перед вами, они зримы, они объемны, и они говорят вам, что вы должны думать, они вколачивают это вам в голову. Ну вам и начинает казаться, что это правильно — то, что они говорят. Вы начинаете верить, что это правильно. Вас так стремительно приводят к заданным выводам, что ваш разум не успевает возмутиться и воскликнуть: «Да ведь это чистейший вздор!»

— Только «родственники» — живые люди.

— Простите, что вы сказали?

— Моя жена говорит, что книги не обладают такой «реальностью», как телевизор.

— И слава богу, что так. Вы можете закрыть книгу и сказать ей: «Подожди». Вы её властелин. Но кто вырвет вас из цепких когтей, которые захватывают вас в плен, когда вы включаете телевизорную гостиную? Она мнёт вас, как глину, и формирует вас по своему желанию. Это тоже «среда» — такая же реальная, как мир. Она становится истиной, она есть истина. Книгу можно победить силой разума. Но при всех моих знаниях и скептицизме я никогда не находил в себе силы вступить в спор с симфоническим оркестром из ста инструментов, который ревел на меня с цветного и объёмного экрана наших чудовищных гостиных. Вы видите, моя гостиная — это четыре обыкновенные оштукатуренные стены. А это, — Фабер показал две маленькие резиновые пробки, — это чтобы затыкать уши, когда я еду в метро.

— Денгэм, Денгэм, зубная паста… «Они не трудятся, не прядут», — прошептал Монтэг, закрыв глаза.

— Да. Но что же дальше? Помогут ли нам книги?

— Только при условии, что у нас будет третья необходимая нам вещь. Первая, как я уже сказал, — это качество наших знаний. Вторая — досуг, чтобы продумать, усвоить эти знания. А третья — право действовать на основе того, что мы почерпнули из взаимодействия двух первых. Но сомнительно, чтобы один глубокий старик и один разочаровавшийся пожарник могли что-то изменить теперь, когда дело зашло уже так далеко…

Метки:  

Колокольный звон

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:41 + в цитатник
Долго шли
зноем и морозами.
Все снесли
и остались вольными.
Жрали снег
И росли
с кашею березовой
вровень с колокольнями.

Если плач – не жалели соли мы.
Если пир – сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.
Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.

Что ж теперь
ходим круг-да-около
На своем поле,
как подпольщики?
Если нам
не отлили колокол,
Значит, здесь
время колокольчиков.

Зазвенит сердце под рубашкою.
Второпях врассыпную вороны.
Эй, выводи коренных с пристяжкою
И рванем на четыре стороны.

Но сколько лет
лошади не кованы.
Ни одно колесо не мазано,
Плетки нет.
Седла разворованы.
И давно все узлы развязаны.

А на дожде – все дороги радугой.
Быть беде. Нынче нам – до смеха ли
Но если есть колокольчик под дугой,
Значит, все. Заряжай, поехали!

Загремим, засвистим, защелкаем!
Проберет до костей до кончиков.
Эй, братва, чуете печенками
Грозный смех
русских колокольчиков?

Век жуем
матюги с молитвами.
Век живем
хоть шары-нам-выколи.
Спим да пьем
сутками и литрами.
Не поем.
Петь уже отвыкли.

Ждали. Ждем. Все ходили грязные
Оттого сделались похожие.
А под дождем оказались разные.
Большинство – честные, хорошие.

И пусть разбит батюшка Царь-колокол,
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.

И в груди – искры электричества.
Шапки в снег.
И рваните звонче-ка
Рок-н-ролл – славное язычество
Я люблю
время колокольчиков.

(Александр Башлачев)

Жаль не выбираем мы эпохи
Где рождаемся, тоскуем и живем.
Мне б родиться при Царе Горохе,
Был бы я отличным звонарем.

Я бы перед каждым колокольным боем
Духом собирался, как у алтаря.
Воскреси хорошее, погаси плохое,
Друг мой, медный колокол, в сердце у меня.

Друг мой, медный колокол, нету мне покоя,
На Земле так многим одиноко жить.
Нам сыграть суметь бы что-нибудь такое,
Чтобы нашим звоном всех объединить.

Чтоб стоять могла в бескрайнем русском поле колокольня как маяк,
Чтоб людские души плакали и пели, также как поет моя!

Колокол, а вот бы нам до неба дозвониться!
Вот бы всю вселенную звоном обогреть.
Может быть, за это что-нибудь простится,
Может, сами ангелы захотят подпеть?

(Игорь Растеряев)

Конь багряный вошел. И смутилась душа...
Плавный слиток металла и томное око...
И смутилась душа. И душе одиноко.

Конь багряный вошел - и смутилась душа...
Столько меди певучей! И чудится - тронь,
И откликнется тело пугливое - конь!
Словно маленький колокол - конь!

...Что за дело мне в медной усмешке с жемчужным оскалом?
Что мне горн серебристый, заплавленный в горло? Но тронь -
И смутится душа.
И наполнится певчим металлом.
И заноет задумчиво : "Конь..."

Я вложу удила в эти медные теплые губы,
И накину узду. И на спину литую взойду.
Встанет конь на дыбы. Серебристые звонкие трубы,
Словно раструб радара, окликнут над полем звезду.
Мне опустит звезда голубую холодную ленту.
И на тонком луче, оплетенный холодным лучом,
Раскачается колокол вместе с хмельным звонарем!
Раскачается колокол в небе с хмельным звонарем!

...Сколько круглых, пустых околесиц катал я по свету -
Прежде чем огласить эту степь колокольным конем!

(Геннадий Жуков)

Сон или стон бесконечный тревожный невольный.
Он, словно ливень, проходит родной стороной.
Звон надо мной, надо мной, надо мной колокольный.
Конь подо мной вороной, вороной, вороной.
Звон надо мной, надо мной, надо мной колокольный
Конь подо мной вороной, вороной.

Спи моя рать, пропади, пропади в преисподней.
Встань хоть на время бездумной кровавой копной.
Там, где мужик с топором и с похмелья в исподнем.
Там, где несётся мой конь вороной, вороной.
Там, где мужик с топором и с похмелья в исподнем.
Там, где несётся мой конь вороной.

Мать защити, сохрани, подойди к колыбели.
Услышь, как рыдает сынок твой седой за стеной.
Мы колокольную речь уберечь не сумели
И затерялся в неволе мой конь вороной.
Мы колокольную речь уберечь не сумели
И затерялся в неволе мой конь вороной.

Захомутали коня, запрягли, запороли,
И по душе и по сердцу стальной бороной.
Эй, звонари, разбудите всех спящих в неволе.
Эй, воротись же мой конь вороной, вороной.
Эй, звонари, разбудите всех спящих в неволе.
Эй, воротись же мой конь вороной.

Сон или стон бесконечный тревожный невольный.
Он, словно ливень, проходит родной стороной.
Звон надо мной, надо мной, надо мной колокольный.
Конь подо мной вороной, вороной, вороной.
Звон надо мной, надо мной, надо мной колокольный
Конь подо мной вороной, вороной.

(Александр Михайлов)

Метки:  

Око

Суббота, 04 Января 2014 г. 21:36 + в цитатник
- 1 -

Мы вернемся однажды под закрытые веки.
Мы однажды - единожды - глаз не откроем
И останемся там, за сомкнутыми крепко очами.
И останутся здесь в осторожном молчанье
Пара квелых бутонов, томительный запах аптеки,
Односложные вздохи и скорбные люди.
Мы припомним ничто.
Мы, конечно же, что-то забудем.
Мы вернемся однажды в глухую пору дорожденья,
До дождя и до света, до снега, до слез, до ненастья,
До всего, что назвал я - единожды счастье.
Нас не станет; и это случится однажды...
Посмотри, мое сердце, какие великие горы,
Приглядись, мое сердце, какие великие снеги,
Изумись, мое сердце, какие великие реки
Обреченно сползают в долины с покатых вершин!
Но уйдем мы с томительным привкусом жажды.
Нас не станет, и это случится однажды.
И прикроется веком зеница души.
Мое тайное око,
Четвертое око,
Незримое око...
Я забыл вам сказать, что четыре мне глаза даны.
Смотрит вверх теменной - нет ли в тучах войны,
А глаза исподлобья глядят - то светло, то жестоко,
А зеница души на прохожих глядит одиноко
И призывно мерцает, как шепот среди тишины.

- 2 -

Мое тайное око,
Четвертое око,
Незримое око...
Вкруг да рядом - машины, деревья, дома.
А в машинах - бензин,
А в деревьях - биение сока,
А в домах этих - люди.
А в людях царит кутерьма.
А я вижу душой, как слетают с карнизов
И восходят из окон, как смех или снег,
Сизокрылые мысли и помыслы тех,
Кто бездарно влюблен и беспечно крылат.
И я вижу кромешный порядок и лад
В тучных стаях, что наземь из окон летят;
Каждый сизый цыпленок на вертел нанизан
И хурмой фарширован как толом снаряд.
Ах, едальные птицы едальных утех,
Заклинаю : фен-хель-кар-дамон-ба-стурма,
Возвращайтесь, роняя подливу, в дома.
Только птицы крылатых летят задарма...

- 3 -

Только птицы крылатых летят задарма,
Задарма богатея и даром мудрея,
Я богаче не стал, и счастливей не стал,
И добрее.
Только стал терпеливей терпеньем ума.
И терпеньем ума я буравлю дыру в человеке,
И терпеньем ума за какие-то струны беру,
Как берут за грудки... Человек отвечает: ...умру.
Я умру,
ты умрешь,
мы уйдем под закрытые веки.

- 4 -

Посмотри, мое сердце, какие великие горы...
Изумись, мое сердце, какие великие реки...

Метки:  

Сонет к зеркалу

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:20 + в цитатник
Не осуждая позднего раскаянья,
не искажая истины условной,
ты отражаешь Авеля и Каина,
как будто отражаешь маски клоуна.

Как будто все мы -- только гости поздние,
как будто наспех поправляем галстуки,
как будто одинаково -- погостами --
покончим мы, разнообразно алчущие.

Но, сознавая собственную зыбкость,
Ты будешь вновь разглядывать улыбки
и различать за мишурою ценность,
как за щитом самообмана -- нежность...

О, ощути за суетностью цельность
и на обычном циферблате -- вечность!

Метки:  

Белый сон

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:19 + в цитатник
А было так -
Январский белый сон.
Зима закрыла,
Завалила двери.
И Город вымер
Снегом занесён,
И выжить -
Значит ждать и верить...

А было так -
Орнаментом мороз
На ключ зимы
Закрыл прозрачность окон,
Мой Дом
Корнями в эту землю врос,
Мне в Нём
Тепло,
Светло
И одиноко...

А было так -
Зима
Белым бела,
Нема,
Скупа,
Покойна
И уныла...
И если были у зимы дела,
То о делах Она
Давно забыла...

Пришла зима
Покойна и нема -
Сугробами на крыши и на души.
Молчат пустыми окнами дома,
В них свет как-будто на зиму потушен.
Потушен свет,
Уснувшие дома,
И на столе давно остывший ужин...
Кому так надо,
Чтоб была зима?
Что даже самому себе не нужен?..

А было так -
Зимы унылый сон,
В тумане ночи
Люди,
Окна,
Двери...
И Город вымер,
Снегом занесён,
И выжить -
Значит ждать и верить...

И будет -
Из февральского сугроба
Весна восстанет
Смерти вопреки,
Как Лазаре,
Поднявшийся из гроба
По Повеленью
Отческой Руки...

Метки:  

Говори

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:16 + в цитатник
Говори,
Говори,
Говори ни о чём,
Говори об огне
И о плаче свечи...

Январи,
Январи...
У Тебя за плечом
И в окне...
За окном даже вечер молчит...

Там у ночи в плену,
В тишине немоты
Ты и я -
Наши тени лежат на снегу.
Словно в раме окна
Силуэт темноты.
Кто здесь Ты?
Кто здесь я?
Я понять не могу.

Ты молчишь.
Ты молчишь,
И в молчанье Твоём
Тоже ночь,
Та же ночь,
Что и там за окном...
Только тени бывают
В молчанье вдвоём,
Только ночь и зима
С тишиной заодно...

Говори,
Говори,
Говори,
Говори,
Отвори Твои двери
И гостя пусти,
Чтобы после
Проститься в начале зари,
Чтобы просто
Простить...
И покой обрести...

Говори.
Говори.
Говори.
Говори...

Метки:  

Любимая, спи...

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:14 + в цитатник
Павел Смеян - Любимая, спи

Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре. И море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
соленое солнце всосало в себя.

Любимая, спи... Мою душу не мучай,
Уже засыпают и горы, и степь,
И пес наш хромучий, лохмато-дремучий,
Ложится и лижет соленую цепь.

И море - всем топотом, и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом - пес на цепи,
а я тебе - шёпотом, потом - полушёпотом,
Потом - уже молча: "Любимая, спи..."

Любимая, спи... Позабудь, что мы в ссоре.
Представь: просыпаемся. Свежесть во всем.
Мы в сене. Мы сони. И дышит мацони
откуда-то снизу, из погреба,- в сон.

О, как мне заставить все это представить
тебя, недоверу? Любимая, спи...
Во сне улыбайся (все слезы отставить!),
цветы собирай и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.

Бормочется? Видно, устала ворочаться?
Ты в сон завернись и окутайся им.
Во сне можно делать все то, что захочется,
все то, что бормочется, если не спим.

Не спать безрассудно и даже подсудно, -
ведь все, что подспудно, кричит в глубине.
Глазам твоим трудно. В них так многолюдно.
Под веками легче им будет во сне.

Любимая, спи... Что причина бессоницы?
Ревущее море? Деревьев мольба?
Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность?
А может, не чья-то, а просто моя?

Любимая, спи... Ничего не попишешь,
но знай, что невинен я в этой вине.
Прости меня - слышишь? - люби меня - слышишь? -
хотя бы во сне, хотя бы во сне!

Любимая, спи... Мы - на шаре земном,
свирепо летящем, грозящем взорваться, -
и надо обняться, чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться - сорваться вдвоем.

Любимая, спи... Ты обид не копи.
Пусть соники тихо в глаза заселяются,
Так тяжко на шаре земном засыпается,
и все-таки - слышишь, любимая? - спи...

И море - всем топотом, и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом - пес на цепи,
а я тебе - шёпотом, потом - полушёпотом,
Потом - уже молча: "Любимая, спи..."

1964

Метки:  

От винта! Все от винта!

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:13 + в цитатник
Рука на плече. Печать на крыле.
В казарме проблем – банный день.
Промокла тетрадь.
Я знаю, зачем иду по земле.
Мне будет легко улетать.

Без трех минут – бал восковых фигур.
Без четверти – смерть.
С семи драных шкур – шерсти клок.
Как хочется жить... Не меньше, чем петь.
Свяжи мою нить в узелок.

Холодный апрель. Горячие сны.
И вирусы новых нот в крови.
И каждая цель ближайшей войны
Смеётся и ждёт любви.

Нам лечащий врач согреет солнечный шприц.
И иглы лучей опять найдут нашу кровь.
Не надо, не плачь... Сиди и смотри,
Как горлом идёт любовь.

Лови её ртом. Стаканы тесны.
Торпедный аккорд – до дна!..
Рекламный плакат последней весны
Качает квадрат окна.

Эй, дырявый висок! Слепая орда...
Пойми – никогда не поздно снимать броню.
Целуя кусок трофейного льда,
Я молча пришел к огню.

Мы – выродки крыс. Мы – пасынки птиц.
И каждый на треть – патрон.
Лежи и смотри, как ядерный принц
Несёт свою плеть на трон.

Не плачь, не жалей... Кого нам жалеть?
Ведь ты, как и я – сирота.
Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь...
А ну от винта!
Все от винта!

Апрель 1985

Метки:  

А в горах уже распустились подснежники

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:12 + в цитатник
Контент попадает в мозг напрямую, минуя посредников.
Читаем, смотрим с экрана. Слушаем только в записи.
Живые актеры в театре кажутся медленными и скучными.
Их не выключить и не перемотать, не отрегулировать громкость и размер картинки.
Виртуальный собеседник не пахнет, не выглядит как идиот, и не морщит нос в твоем присутствии.
Люди, рассказывающие что-то вслух, скоро станут редкой роскошью.
Анекдот посылаем смс-кой, сообщением или емайлом.
Теряемся, если нужно что-то говорить реальному человеку.
Вспоминаем, как надо писать.
Это не фантастика – это уже реальность для многих из нас.
Виртуальная реальность.
Электрические сигналы произвели настоящую революцию и фактически захватили большую часть планеты.
Вместо созерцания звездного неба – фото под неспешную мелодию.
Мобильность, стерильность, виртуальность.
Чистые фрукты, в которых не могу Жить ни червяки, ни микробы,
Чистые новости, в которых главное картинка.
Кто-то где-то погиб, да жаль, меняем картинку.
Ни запаха, ни ужаса, ни страха, ни боли – только контент.

А в горах уже распустились подснежники и расползлись по склонам.
Небо в этом сезоне показывает такие огромные звезды, что их хорошо видно даже в городе.
Обнять человека важнее тысячи слов и миллиона признаний.
Просто обнять, прижать нежно и нашептать ему кучу глупостей.
И услышать, как бьется его сердце, и как вторит твое в ответ.
Вдохнуть запах и почувствовать живое тепло,
А еще что-то от чего перехватит дыхание.
И прочитать в глазах все, о чем тебе никогда и никто не скажет вслух.
В песне главный тот, кто поет, и тот, кто слышит.
А слова и мелодия только повод для встречи.
Нет ничего банальнее утренней песни воробья,
Но если тебе повезло услышать эту песню, ты расслышал что-то главное.
И…
И пусть виртуальная реальность подождет.

Метки:  

Про То

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:11 + в цитатник
…И в тебе как будто выключили свет.
Ничего особенного не произошло?
Десятки людей видели тоже самое, и даже не обратили внимания?
А ты зацепился, потом потерял равновесие и сразу же смертельно устал.
Слетели все настройки по-умолчанию.
Потеряли смысл все мотивы и ответственности.
Из-за банального пустячка…
Попытки собраться только обостряют гадостность момента,
Любые уговоры и слова бесполезны.
Единственное, что хоть как-то спасает – это сохранение неподвижности.
Начинаешь понимать, того первого, кто додумался до отстраненного созерцания.

Видимо у парня слишком часто выключали внутри свет.
Кто-то другой из-за этого шагнул в невозвратную темноту,
Еще кто-то утопил себя алкоголем и пустился во все тяжкие,
Кто-то попытался забыться в делах,
А этот чудак просто замер.

Смотрел в потолок, где гуляла неугомонная муха.
Слушал голоса за окном,
Чувствовал, как стучит в висках сердце,
И больше ничего не делал.
Он мог бы чего-то ждать, но ожидание тоже дело.
Да и чего ждать?
Время понемногу ушло куда-то.
Вечность уснула неподалеку, уютно свернувшись в клубок,
В Мире что-то происходило – рождение и смерть.
Но его в этом не было.
Ни здесь, ни там, ни сейчас, ни когда-то.
И тогда, неожиданно, он увидел свет.
Крошечный огонек внутри своей души, где-то на окраине.
И понял, что свет никогда не выключался.
Это он отвлекся, это он отвернулся и потерял ориентир.
Не было знамения, ангелы не пели хором, и одинокий Бог не называл его сыном.
И больше никогда ни гас свет, чтобы вокруг не происходило.

Метки:  

Про самое ценное

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:10 + в цитатник
Человека накрыло.
Вдруг задумался человек над вопросам «Кто я?».
Этот вопрос не имеет ни ответа, ни пользы, но человек об этом еще не знает.
Да и не поверит, если ему сказать об этом, обзовет еще или приложит чем-нибудь умным.
Мне сегодня, один такой добрый человек, прямо в глаза и сказал, что не готов я еще к подобным вопросам.
А ведь я всего лишь и ответил ему, что не тот я человек, с которым о таком говорят.
И что подобные вопросы они как вкус чего-то, чего другой человек никогда не пробовал.
Сколько не тверди ты ему о том, как это вкусно, и ведь не передашь, а как вкусно, и на что похоже?
Тут только самому и можно отведать, и на этом все.
Это было самое быстрое разочарование во мне за последнее время.
Я доволен.
Особенно тем, что не бросился говорить с ним, убеждать и спорить.
Что вовремя остановился и дал возможность получить пользу от процесса.
А что я недалекий в его глазах, так это и ничего.
В свое время я с этим вопросом несколько лет на ушах стоял.
Думал с ума двинусь, как мне хотелось ответ получить.
Ответа не получил, но вопрос перестал беспокоить.
Так что он прав – не готов я к подобным вопросам.
Он мне еще что-то пытался сказать про религиозность и про то, что все люди проходят одни и те же этапы в Жизни.
И чтобы я не беспокоился, придет и мое время.
А за его спиной в окно заглядывало облако и расплывалось в улыбке.
И дежурный Бог, сидевший на нем, приветливо помахал нам рукой.
Как жаль, что этот умный парень этого не заметил.
Но у него впереди еще много дней поиска ответа.
И если он будет упорен и дотошен и выгребет до конца все что накопил, то кто знает.
Может, начнет замечать облака над головой, и траву под ногами.
Или полюбит глупых людей и недалеких животных.
Но я ему тогда уже точно не буду нужен, разве что за компанию с ним помашу коту на соседней крыше.
Все-таки самое ценное в Жизни это не бояться показаться глупым.

Метки:  

Тишина и Спокойствие взамен Пустоте и Покою

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:07 + в цитатник


Ему казалось, будто он только что сошел с театральных подмостков, где шумела толпа актеров, или покинул грандиозный спиритический сеанс с участием сонма лепечущих привидений. Из нереального, страшного мира он попал в мир реальный, но не мог еще вполне ощутить его реальность, ибо этот мир был слишком нов для него.

Темные берега скользили мимо, река несла его теперь среди холмов. Впервые за много лет он видел над собой звезды, бесконечное шествие совершающих свой предначертанный круг светил. Огромная звездная колесница катилась по небу, грозя раздавить его.

Монтэг перевернулся на спину. Река лениво катила свои волны, уходя все дальше и дальше от людей, которые питались тенями на завтрак, дымом на обед и туманом на ужин. Река была по-настоящему реальна, она бережно держала Монтэга в своих объятиях, она не торопила его, она давала время обдумать все, что произошло с ним за этот месяц, за этот год, за всю жизнь. Он прислушался к ударам своего сердца: оно билось спокойно и ровно. И мысли уже не мчались в бешеном круговороте, они текли так же спокойно и ровно, как и поток крови в его жилах...

Он почувствовал, что ноги его коснулись твердого грунта, подошвы ботинок заскрипели о гальку и песок. Река прибила его к берегу.
Он огляделся. Перед ним была темная равнина, как огромное существо, безглазое и безликое, без формы и очертаний, обладавшее только протяженностью, раскинувшееся на тысячи миль и еще дальше, без предела, зеленые холмы и леса ожидали к себе Монтэга...
Монтэг прислушался. Тишина. Никого. Ничего.

"Милли, - подумал он. - Посмотри вокруг. Прислушайся! Ни единого звука. Тишина. До чего же тихо, Милли! Не знаю, как бы ты к этому отнеслась. Пожалуй, стала бы кричать: "Замолчи! Замолчи!". Милли, Милли". Ему стало грустно..

Аромат сухого сена, донесшийся с далеких полей, воскресил вдруг в памяти Монтэга давно забытую картину. Однажды еще совсем ребенком он побывал на ферме. То был редкий день в его жизни, счастливый день, когда ему довелось своими глазами увидеть, что за семью завесами нереальности, за телевизорными стенами гостиных и жестяным валом города есть еще другой мир, где коровы пасутся на зеленом лугу, свиньи барахтаются в полдень в теплом иле пруда, а собаки с лаем носятся по холмам за белыми овечками.

Теперь запах сухого сена и плеск воды напоминали ему, как хорошо было спать на свежем сене в пустом сарае позади одинокой фермы, в стороне от шумных дорог, под сенью старинной ветряной мельницы, крылья которой тихо поскрипывали над головой, словно отсчитывая пролетающие годы. Лежать бы опять, как тогда, всю ночь на сеновале, прислушиваясь к шороху зверьков и насекомых, к шелесту листьев, к тончайшим, еле слышным ночным звукам.

Поздно вечером, думал он, ему, быть может, послышатся шаги. Он приподнимется и сядет. Шаги затихнут. Он снова ляжет и станет глядеть в окошко сеновала. И увидит, как один за другим погаснут огни. В домике фермера и девушка, юная и прекрасная, сядет у темного окна и станет расчесывать косу. Ее трудно будет разглядеть, но ее лицо напомнит ему лицо той девушки, которую он знал когда-то в далеком и теперь уже безвозвратно ушедшем прошлом, лицо девушки умевшей радоваться дождю, неуязвимой для огненных светляков, знавшей, о чем говорит одуванчик, если им потереть под подбородком. Девушка отойдет от окна, потом опять появится наверху, в своей залитой лунным светом комнатке. И, внимая голосу смерти под рев реактивных самолетов, раздирающих небо надвое до самого горизонта, он, Монтэг, будет лежать в своем надежном убежище на сеновале и смотреть как удивительные незнакомые ему звезды тихо уходят за край неба, отступая перед нежным светом зари.

Утром он не почувствует усталости, хотя всю ночь он не сомкнет глаз и всю ночь на губах его будет играть улыбка, теплый запах сена и все увиденное и услышанное в ночной тиши послужит для него самым лучшим отдыхом. А внизу, у лестницы, его будет ожидать еще одна, совсем уже невероятная радость. Он осторожно спустится с сеновала, освещенный розовым светом раннего утра, полный до краев ощущением прелести земного существования, и вдруг замрет на месте, увидев это маленькое чудо. Потом наклонится и коснется его рукой.
У подножья лестницы он увидит стакан с холодным свежим молоком, несколько яблок и груш.
Это все, что ему теперь нужно. Доказательство того что огромный мир готов принять его и дать ему время подумать над всем, над чем он должен подумать.
Стакан молока, яблоко, груша.
Он вышел из воды.

...Земля была устлана опавшими листьями. Их тут, наверно, были миллиарды, ноги Монтэга погружались в них, словно он переходил вброд сухую шуршащую реку, пахнущую гвоздикой и теплой пылью. Сколько разных запахов! Вот как будто запах сырого картофеля, так пахнет, когда разрежешь большую картофелину, белую, холодную, пролежавшую всю ночь на открытом воздухе в лунном свете. А вот запах пикулей, вот запах сельдерея, лежащего на кухонном столе, слабый запах желтой горчицы из приоткрытой баночки, запах махровых гвоздик из соседнего сада. Монтэг опустил руку, и травяной стебелек коснулся его ладони, как будто ребенок тихонько взял его за руку. Монтэг поднес пальцы к лицу: они пахли лакрицей.

Он остановился, глубоко вдыхая запахи земли. И чем глубже он вдыхал их, тем осязаемее становился для него окружающий мир во всем своем разнообразии. У Монтэга уже не было прежнего ощущения пустоты - тут было чем наполнить себя. И отныне так будет всегда. Полчаса спустя, продрогший, осторожно ступая по шпалам, остро ощущая, как темнота впитывается в его тело, заползает в глаза, в рот, а в ушах стоит гул лесных звуков и ноги исколоты о кустарник и обожжены крапивой, он вдруг увидел впереди огонь.

Огонь блеснул на секунду, исчез, снова появился - он мигал вдали словно чей-то глаз. Монтэг замер на месте, казалось, стоит дохнуть на этот слабый огонек, и он погаснет. Но огонек горел, и Монтэг начал подкрадываться к нему. Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем ему удалось подойти поближе, он остановился и, укрывшись за деревом, стал глядеть на огонь. Бог весть, сколько он так простоял, отдаваясь нелепой, но приятной фантазии, будто он лесной зверь, которого свет костра выманил из чащи. У него были влажные в густых ресницах глаза, гладкая шерсть, шершавый мокрый нос, копыта, у него были ветвистые рога, и если бы кровь его пролилась на землю, запахло бы осенью. Он долго стоял, прислушиваясь к теплому потрескиванию костра.

Вокруг костра была тишина, и тишина была на лицах людей, и было время посидеть под деревьями вблизи заброшенной колеи и поглядеть на мир со стороны, обнять его взглядом, словно мир весь сосредоточился здесь, у этого костра, словно мир - это лежащий на углях кусок стали, который эти люди должны были перековать заново. И не только огонь казался иным. Тишина тоже была иной. Монтэг подвинулся ближе к этой особой тишине, от которой, казалось, зависели судьбы мира....


...Монтэг лежа видел, как мало-помалу оседало густое облако пыли, вместе с тем великое безмолвие опускалось на землю. И ему казалось, что он видит каждую крупинку пыли, каждый стебелек травы, слышит каждый шорох, крик и шепот, рождавшийся в этом новом мире. Вместе с пылью на землю опускалась тишина, а с ней и спокойствие, столь нужное им для того, чтобы оглядеться, вслушаться и вдуматься, разумом и чувствами постигнуть действительность нового дня.

Монтэг взглянул на реку. Может быть, мы пойдем вдоль берега? Он посмотрел на старую железнодорожную колею. А может быть, мы пойдем этим путем? А может быть, мы пойдем по большим дорогам? И теперь у нас будет время все разглядеть и все запомнить. И когда-нибудь позже, когда все виденное уляжется где-то в нас, оно снова выльется наружу в наших словах и в наших делах. И многое будет неправильно, но многое окажется именно таким, как нужно. А сейчас мы начнем наш путь, мы будем идти и смотреть на мир, мы увидим, как он живет, говорит, действует, как он выглядит на самом деле.

Теперь я хочу видеть все! И хотя то, что я увижу, не будет еще моим. Когда-нибудь оно сольется со мной воедино и станет моим "я". Посмотри же вокруг, посмотри на мир, что лежит перед тобой! Лишь тогда ты сможешь по-настоящему прикоснуться к нему, когда он глубоко проникнет в тебя, в твою кровь и вместе с ней миллион раз за день обернется в твоих жилах. Я так крепко ухвачу его, что он уже больше не ускользнет от меня. Когда-нибудь он весь будет в моих руках, сейчас я уже чуть-чуть коснулся его пальцем. И это только начало...

Рэй Брэдбери отрывок из романа "451 градус по Фаренгейту".

Эдуард Артемьев - Один день из детства, из кинофильма - Неоконченная пьеса для механического пианино
Прослушать запись Скачать файл

Метки:  

Люди уходят

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:04 + в цитатник
Дмитрий Осипов - Людей теряют только раз(Г.Шпаликов)

Люди уходят тихо, почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды. Люди уходят. То от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили... То от того, что так важно им до сих пор. Люди уходят, как будто другим в укор, словно сказать пытаются, как не надо.

Только у каждого - свой показатель правды, индекс терпения, степень "пошло все к черту...", свой человечек в памяти перечеркнут... Так что не видят. Не знают чужих ошибок.
А за закрытой дверью тихо стучат часы. В каждом из вновь ушедших - встроенные весы. Боль перевесила снова запас улыбок.

Люди уходят. Медленно по ступеням, снова с седьмого* на первый. Опять на дно. Думать о прошлом, скучать и цедить вино, мысленно каяться, падая на колени... Это так глупо, что надо бы перестать, вдруг задержаться, пусть даже у самой двери, вспомнить, что было - и снова себе поверить. Взвесить все трезво - и только потом решать.

Люди уходят. Тихо. Почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды... В каждом печать незаконченной им войны. Люди уходят, чтоб возвращаться в сны.

***

Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.

А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
И руки обещают нам: "Приду".

Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
И гарь утраты тоже наяву.

Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
Друзья уходят - кем их заменить?..

...Друзья уходят как-то невзначай,
друзья уходят в прошлое, как в замять,
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.
(Вадим Егоров)

Метки:  

Ты ничего не знаешь обо мне...

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:02 + в цитатник
Ты ничего не знаешь обо мне...
Под маской, как ни странно, нет лица...
Давным-давно валяются на дне осколки обручального кольца, что так и не прирученная жизнь смахнула мимоходом - и привет...
Растянутые в ленту виражи дороги, разделившейся на две, до перекрестка нас не доведут...
не доскакать на сказочном коне...
Вчера, сегодня, в будущем году - ты ничего не знаешь обо мне...
Невыученный вовремя урок - не верить, не бояться, не просить, подернутая болью горстка строк, слепой авось - провидец на Руси, и каждый миг - тебе, тебе одной...
И вереница спятивших планет...
Ты не посмотришь в небо...
Все равно ты ничего не знаешь обо мне...

Метки:  

Чудак

Суббота, 04 Января 2014 г. 18:01 + в цитатник
Он нанизывал дни, словно бусины, на пружины,
Говорил всем вокруг, что маршрут наш летит по спирали;
Где расплывчатым фоном - прохожие, мысли, витрины
В сумасшедшем потоке причудливой, глупой морали...
Говорил, что, как правило, встречи случаются дважды -
Может быть только с разницей в час или тысячу лет...
Каждый день мастерил из письма самолетик бумажный,
Отпускал его в рейс. И так искренне верил в ответ.
Все считали его сумасшедшим, ошибкой природы.
И смеялись в лицо, и не верили мудрым словам...
Но не раз вспоминали потом, познавая земные невзгоды,
Возвращаясь домой с отпечатком отправленных в прошлое драм...
Он был счастлив всю жизнь... И так многое в жизни не понял -
Он не знал ни законов, ни правил движения тел...
Просто считывал жизнь словно линии на ладонях -
Просто видел свой путь в бесконечной земной суете...

***

Посреди долины где-то,
Озаренной солнцем ранним,
Он искал зачем-то света -
Обреченный на скитанья.
И в широком чистом поле
Так и не обрел покоя
И искал его у моря
В тихом шелесте прибоя

Он метался, разрывался,
Убегал то в лес, то в горы,
Но, увы, как ни старался,
Все не мог найти простора.
И поэтому наверно,
Чудаком прослыл он скоро:
Кто ж под солнцем ищет света
И простора на просторе?

А в кругу друзей примерных
Он найти пытался друга
И, отчаявшись, наверно,
Предпочел уйти из круга,
Он испил любовь из чаши,
Упоенный сладкой новью,
Но лежат в пыли осколки
С недопитою любовью.

Он был чудаком, наверно,
Или просто притворялся,
Раз в кругу друзей примерных
Одиноким оставался.
Он был чудаком, конечно,
Что бы там ни говорили...
Ну кто же ищет бесконечно то,
Что имеет в изобилии?

Одинокими ночами,
Когда дождь стучит по крыше,
Чувствую его дыханье
И шаги за дверью слышу.
И пустыми вечерами
Пораженный, как недугом,
Я все больше понимаю,
Что он смог бы стать мне другом.

Метки:  

Когда мы вдвоём

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:58 + в цитатник
Когда мы вдвоем,
Я не помню, не помню, не помню о том, на каком
мы находимся свете.
Всяк на своем. Но я не боюсь измениться в лице,
Измениться в твоем бесконечно прекрасном лице.
Мы редко поем.
Мы редко поем, но когда мы поем, подымается ветер
И дразнит крылом. Я уже на крыльце.

Хоть смерть меня смерь,
Да хоть держись меня жизнь,
Я позвал сюда Гром – вышли смута, апрель и гроза.
Ты только поверь.
Если нам тяжело – не могло быть иначе,
Тогда почему, почему кто-то плачет?
Оставь воду цветам. Возьми мои глаза.

Поверь – и поймешь,
Как мне трудно раздеться,
Когда тебя нет, когда некуда, некуда, некуда деться.
Поверь – и поймешь.
То, что я никогда,
Никогда уже не смогу наглядеться туда,
Где мы, где мы могли бы согреться,
Когда будет осень,
И осень гвоздями вколотит нас в дрожь.

Пойми – ты простишь,
Если ветреной ночью я снова сорвусь с ума,
Побегу по бумаге я.
Этот путь длиною в строку, да строка коротка.
Строка коротка.
Ты же любишь сама,
Когда губы огнем лижет магия,
Когда губы огнем лижет магия языка.

Прости – и возьмешь,
И возьмешь на ладонь мой огонь
И все то, в чем я странно замешан.
Замешано густо. Раз так, я как раз и люблю.
Вольно кобелю.
Да рубил бы я сук,
Я рубил бы всех сук, на которых повешен.
Но чем больше срублю, тем сильней затяну петлю.
Я проклят собой.
Осиновым клином – в живое. Живое, живое восстало
в груди,
Все в царапинах да в бубенцах.
Имеющий душу – да дышит. Гори – не губи.
Сожженной губой я шепчу,
Что, мол, я сгоряча, я в сердцах,
В сердцах – я да весь в сердцах,
И каждое бьется об лед, но поет – так любое бери
и люби.
Бери и люби.

Не держись, моя жизнь,
Смертью после измеришь.
И я пропаду ни за грош
Потому, что и мне ближе к телу сума.
Так проще знать честь.
И мне пора,
Мне пора уходить следом песни, которой ты веришь.
Увидимся утром. Тогда ты поймешь все сама.

Метки:  

Знаешь, как я тебя люблю?

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:57 + в цитатник
Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает.

— Знаешь, как я тебя люблю?

— Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?..

— Я люблю тебя — вот как! — и зайчонок раскинул лапы широко-широко.

Но у большого зайца лапы длинней.

— А я тебя — вот как.

«Ух, как широко», — подумал зайчонок.

— Тогда я люблю тебя — вот как! — и он потянулся вверх изо всех сил.

— И тебя — вот как, — потянулся за ним большой заяц.

«Ого, как высоко, — подумал зайчонок. — Мне бы так!»

Тут зайчонку пришла в голову отличная мысль: кувырк — встал на передние лапы, а задними вверх по стволу!

— Я люблю тебя до самых кончиков задних лап!

— И я тебя — до самых кончиков твоих лап, — подхватил его большой заяц и подбросил вверх.


— Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?.. Вот так! — и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке.

— А я тебя — вот так, — усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток!

«Вот это прыжок! — подумал зайчонок. — Если б я так умел!».

— Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки!

— А я тебя — как через речку и во-о-о-он за те холмы...

«Как далеко-то», — сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое темное небо. Дальше неба ничего не бывает!

— Я люблю тебя до самой луны, — шепнул зайчонок, и глаза его закрылись.

— Надо же, как далеко... — Большой заяц положил его на постель из листьев.


Потом улегся рядом, обхватил зайчонка лапами и прошептал ему в самое ухо:

— И я люблю тебя до самой луны. До самой-самой луны... и обратно.

Метки:  

Если знаешь истину – научи...

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:54 + в цитатник
Он выходит на берег в сумерках, где-то в начале мая. Не расчехляет удочки, не заботится об улове. Обещает не думать, ловит себя на слове. Говорит с водой, вода его понимает. Он сидит на краю, осыпается вместе с берегом по крупицам, рассматривает песок, пропускает его сквозь пальцы, повторяет: «Нельзя бояться, нельзя бояться, не будешь бояться – и этого не случится».

Вода каждой каплей чует, как он боится, и начинает медленно испаряться.


*****************************

Если знаешь истину – научи. Посмотри внимательнее в глаза. Я пишу в пустоту – пустота молчит. Значит, просто нечего мне сказать. Значит все, что дорого для меня, для нее не стоит и пары фраз. Новый год придет календарь менять – заодно, шутя, поменяет нас. Я приму, как данность, с ее руки тишину, которая – ни о чем. Я устала плавиться вопреки – мне внутри действительно горячо. Если я говорю: это боль – болит. Если я говорю: это страх – боюсь. Я – безумный, рисующий текст Дали, я страдающий – минус, бессмертный – плюс. Я могу корабли в океан листа отпускать, рукой усмиряя шторм… В горизонт упирается пустота – обжигающим вечным полярным льдом. Я устала верить, что я нужна для чего-то большего, чем дела. Мне к стигматам прошлое прижимать… Ошибайся в тысячный раз, Пилат! Ты поймешь – дорога ведет к луне, но опять – неизбежно – свернет к кресту. Я просила так мало – ответить мне…
Пустота, зовущая пустоту.

*******************************

Расскажи мне сказку о том, что я все смогу, что однажды ночью, стоя на берегу, руку твою сжимая в своей ладони, я увижу, что мир не рушится и не тонет, что не рвутся цепи, не падают якоря… Расскажи мне сказку, правды не говоря, расскажи мне сказку сильнее того, что есть… Не бывает чудес иных, кроме тех чудес, что мы сами себе напишем и создадим...

Расскажи мне, что я остался здесь не один.

**********************************

Склон обрывая, мы пальцы сбивали в кровь, мир становился отвесным и каменистым. Кто из нас был сорвавшимся альпинистом? Мягкую землю каждому приготовь. Нам оставалось – яростно верить в жизнь, кожу сдирая, в скалу упираясь лбами, воздух хватая запекшимися губами, мы говорили друг другу: Держи! Держи! Когда не осталось ни выступов, ни ветвей, когда на канат над пропастью время вышло, кто первым ослабил хватку и не услышал, как порохом вспыхнуло солнце в сухой траве?

Садишься к костру, смеешься и ешь с ножа, и слушаешь дождь, набросив брезент на плечи.

Коснувшись земли, почувствуй, как дышит Вечность.

И вспомни о тех, кого ты не удержал.

***********************************

Никто ничего не отнял -
Мне сладостно, что мы врозь!
Целую Вас через сотни
Разъединяющих верст.

М. Цветаева

Они связаны швартовым в один портовый безымянный город, спрятанный в полумгле. В этом городе давно ничего святого не осталось, кроме кладбища кораблей. Здесь суда приют находят, ложась на отмель, их оплакивают волны за рубежом. Оказалось, что никто ничего не отнял, и от этого безвыходно хорошо. Каждый раз, встречаясь взглядами у причала, начиная путь к погасшему маяку, он все думает о том, как она молчала, когда шаг его укладывала в строку. Она думает о том, что, не сбившись с курса, невозможно осознать глубину потерь. По следам вода идет и сверкает тускло, возвращаться им приходится по воде. Корабельный остов тянется, словно остров. Это память, разъедающая металл, говорит о тех, кого забывать непросто, и надежно прячет тех, от кого устал. А они идут по краю и повторяют ежедневную, неизбывную ерунду.

Их суда песок царапают якорями.

Неужели ты когда-нибудь потеряешь?

Неужели я когда-нибудь обрету?

Метки:  

Однажды

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:52 + в цитатник
- Ernesto Cortazar - Waiting For You

О тебе, пожалуй, не стоит писать ни строчки, потому как в словах обоим ужасно тесно. Поскорее бы время сдвинулось с мертвой точки. Что за точкой – мне доподлинно не известно.
Я порой предполагаю – в порядке бреда – что за точкой начинается шум прибоя… Я же чувствую, я чую, иду по следу, небо в море отражается голубое… Ты сидишь у края мира, у кромки моря, прикурив, глядишь на воду завороженно… «Между прочим, - говоришь ты, -и я не спорю, - ведь к чужим мужьям не приходят чужие жены. Если ты стоишь сейчас за спиной и слышишь, если я сижу и знаю, о том, что будет, значит, мы намного дальше, намного выше, не мужья, не жены, даже почти не люди. Между прочим, - говоришь ты, но губы сжаты, все слова идут потоком, минуя воздух, - мне не важно, как узнала ты, как пришла ты. Я придумал мир, и мир для тебя был создан. Дольше века я прождал тебя у прибоя, длился день, клубился дымом над вечным морем…"
Море в небе отражается голубое. Я все чувствую, я чую. И я не спорю.

О тебе нельзя, конечно, писать ни строчки. Только думать – осязаемо и детально.

Но однажды время сдвинется с мертвой точки.

Как известно, мысль слишком материальна.

Метки:  

Осень. Конвой

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:50 + в цитатник
...а потом он выдохнет: "Ну, прости..."
Сядет, сгорбившись. Руки куда-то денет. -
Это - Осень. Конвойный. Ведет и мстит.
Мстит за то, что я этим вот /нощно, денно/
ожиданием слова держала мир,
позволяла продлиться за гранью точки. -

Просто каждому нужен свой личный миф.

Просто каждый заточен, лишаясь почвы,
на попытку найти в себе камертон.
/Чтоб хоть что-то, пусть глухо, внутри звучало/, -
в тишине невозможно не сжать ладонь,
если чуешь, что полнишься изначально
этим криком ли/просьбой - "скажи, скажи..."
и /увы!/ понимаешь, что - нет, не скажет.

У тебя - тридцать первый сентябрь на жизнь
без осечек, неточностей и промашек.

У меня - все по-свежему. Я сдалась
по природным законам, предрекшим Осень
отношений и города. Белый флаг
стелет небо - тиражно, восьмиполосно.

Я держала весь мир у себя в горсти, на разрыве аорты, твердя "не брошу".

...а потом он... Да - незачем. Бог простит.
Это - Осень. Конвой. Опоздавший - в прошлом.

Метки:  

Ты есть, пока будешь мне отвечать

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:50 + в цитатник
"Из времени сыплется, - говорит, -
стирает покой, забирает сон,
лишает привычного изнутри
бегущий сквозь пальцы сухой песок,
пропитанный солнцем пустынь, мольбой,
бессмысленной спешкой, теплом речей...
И мы забываем себя, собой
совсем не изучены.
Голос чей
сливается
в звоне
людских часов
и тонет, не понят, неразличим?.. -
Вращается времени колесо,
а мы безголосеем. Мы - молчим
все дольше, мучительней и страшней,
поскольку не знаем, кого - сказать.
Часы на холодной твоей стене
роняют песок: отведи глаза,
скорее, - стирает сыпучесть чар
его..." Я твержу тебя. Ты - не сон.
Ты есть, пока будешь мне отвечать.

И я закрываю рукой лицо.

Метки:  

Глаголы

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:48 + в цитатник
Дмитрий Долгов - Шкатулка

Меня окружают молчаливые глаголы,
похожие на чужие головы
глаголы,
голодные глаголы, голые глаголы,
главные глаголы, глухие глаголы.

Глаголы без существительных. Глаголы -- просто.
Глаголы,
которые живут в подвалах,
говорят -- в подвалах, рождаются -- в подвалах
под несколькими этажами
всеобщего оптимизма.

Каждое утро они идут на работу,
раствор мешают и камни таскают,
но, возводя город, возводят не город,
а собственному одиночеству памятник воздвигают.

И уходя, как уходят в чужую память,
мерно ступая от слова к слову,
всеми своими тремя временами
глаголы однажды восходят на Голгофу.

И небо над ними
как птица над погостом,
и, словно стоя
перед запертой дверью,
некто стучит, забивая гвозди
в прошедшее,
в настоящее,
в будущее время.

Никто не придет, и никто не снимет.
Стук молотка
вечным ритмом станет.

Земли гипербол лежит под ними,
как небо метафор плывет над нами!

Метки:  

В прошлой жизни он был скрипачом

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:46 + в цитатник
Андрей Петров. - Скрипка

В прошлой жизни он был скрипачом. Он смычком выводил закаты. Эта музыка - как плечо, на котором хочется плакать. В ней то Космоса нега,то стон,дрожь волны,синевы Океана. И сходились со всех сторон, чтоб услышать скрипАчевы раны. Неприметен,штрихован в толпе, но лишь дрогнут скрипичные струны - люди верили,как судьбе,его грустным концертам лунным. А когда заходила луна и рассвет разливала по стенам,он цедил бокальчик вина и уставшие гладил вены,он смеялся горько,и день поднимался. Пылало светило. Он беспомощен был,как тень,отдающая свету силы. Он был,в сущности,одинок,так чертовски,знаете.. Волком он бы взвыл,если б только мог.. Он спускался в свою кладовку, он заваривал чай,лимон погружал в него,плакал хрипло и горячую клал ладонь на свою обнаженную скрипку. А когда устилала ковром ночь дорогу к его перекрестку, он волшебным своим смычком для людей выпиливал звезды. Он дарил им миры,чистоту первозданного робкого детства,или важную в жизни черту,или воздух рассветного леса. Он был,в сущности,незаменим. Эти нежные музыки строки увлекали,вели,и к ним приникал даже самый жестокий.

Он был в принципе незаменим.

И в своей одряхлевшей квартире тосковал,что никем не любим и никем не отмечен в мире.
Он ошибся. Его портрет в мою память врезан смычково. Я храню на своем столе, что на свете нет больше такого музыканта. В его глаза Бог вложил от себя неземное - от его простого лица исходило свеченье иное.

В прошлой жизни он был скрипачом.
Он смычком отвечал на вопросы.
Я стояла,прижавшись плечом,

там,где он выводил мои слезы...

***

Lee Tonya - Речная песня

И была та река длиннее, чем жизни пульс,
чем сомнения, чувство вины и степная песня...

По весне он всегда расчищал себе здесь тропу, пробираясь сквозь чащу к реке, и шептал ей: "Здесь я".
Лес встречал его ласково, сонно. Дышал теплом, влажным, прелым и пряным; и птицы свивали гнезда.
Он стоял у реки, и ему не хватало слов объяснить ей, насколько сюда приходить непросто.
"Я не понят, забыт. Твой ответ мне придал бы сил, чтобы встретить весну и оттаять в ее ладонях,
словно тело твое могучее... Я просил отпустить меня с миром", - шептал он теченьям донным.
Он ждал слова утешного, знака, вжимался в тьму, одинокий, оглохший под низкой небесной крышей.

Каждый год, в это время, река говорит ему: "Я с тобой".

Только он ничего, ничего не слышит...

P.S.

СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
"Хорошо, хорошо, хорошо!"
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
"Что это?"
"Как это?"
А когда геликон -
меднорожий,
потный,
крикнул:
"Дура,
плакса,
вытри!" -
я встал,
шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
"Боже!",
бросился на деревянную шею:
"Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору -
а доказать ничего не умею!"
Музыканты смеются:
"Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!"
А мне - наплевать!
Я - хороший.
"Знаете что, скрипка?
Давайте -
будем жить вместе!
А?

Владимир Маяковский

Метки:  

Февраль. Достать чернил и плакать!

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:41 + в цитатник
Февраль. Достать чернил и плакать.
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен
Чрез благовест, чрез клик колес
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее,
Слагаются стихи навзрыд.

Метки:  

Леонид Енгибаров

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:40 + в цитатник
Леонид Енгибаров 15 марта 1935 — 25 июля 1972

ЗОНТИК

…Немного помолчав, она сказала: «Но нам же негде жить, у нас нет дома».

Он рассмеялся и сказал, что у него есть зонтик, совсем новый, который сам раскрывается, если нажать кнопку. И зонтик – это прекрасный дом, очень уютный для двоих. Правда, у него нет стен, но зато стоит протянуть руку, и вы узнаете, какое на улице время года, например, прошла весна или всё ещё идёт.
С таким домом, как зонтик, удобно путешествовать, приятно слушать дождь и ещё…

Но она не спросила «что ещё…» и ушла к другому, у которого была однокомнатная квартира со всеми удобствами, но, наверное, всё-таки не было такого зонтика, а если и был, то, согласитесь, зачем человеку два дома, это же смешно…

Теперь, спустя много лет, она наконец поняла, какой это был чудесный зонтик, маленький парашют, держась за который вдвоём, можно улететь далеко-далеко, особенно в дождливые дни…

И она тоскует в своей уже трёхкомнатной квартире, потому что, чем больше квартира, тем дальше друг от друга те, кто в ней живут, и когда идёт дождь, она готова броситься вниз, чтобы разыскать свой зонтик, но разве с пятнадцатого этажа узнаешь, какой зонтик твой?

А если и узнаешь, то ведь неизвестно – исправно ли сегодня работает лифт.

********************************************************************************************************************************

ТОЙ, КОТОРАЯ ВПЕРВЫЕ УЗНАЛА, ЧТО ТАКОЕ ДОЖДЬ

Дождь - это значит мы дома, одни, дома, на нашей маленькой земле, плотно закрытой мягкими тучами. Нам ничего не страшно, мы вместе у огня, зажженного солнцем много-много веков тому назад и, тихо кружась на уютной Земле, можем отдохнуть, а потом снова проверить, что там за...

Дождь - это твои мокрые волосы, капли чистой воды, драгоценные, как капли изумрудов. Их просто дарят нам тучи, мы промокли, нас напоил дождь, дал нам своей шелест. Мы одни за стеной дождя. Как уютно у нас на влажной Земле.

Дождь, наш добрый земной Дождь.

Если бы не было на Земле дождя, мы бы сбежали отсюда, сбежали туда, где идет Дождь. Дождь. Дождь. Ты спрашиваешь, за что я люблю дождь?.. Дождь - это когда мы вдвоем. Нам не нужно идти в гости, и никто не придет к нам, потому что - Дождь.

Дождь, и никто не мешает нам целовать влажные губы.

Дождь, и тебе необходимо мое тепло, без меня тебе холодно, потому что Дождь. Дождь - это только наше, земное. Солнце на всех планетах - на черном, земном, оранжевом небе - то же самое Солнце. А дождь бывает только у нас, у нас на Земле. Теплый дождь.

Хорошо тебе у нас, ты не улетишь? Правда?
Уютно и легко жить на Земле.
Правда?

Ты грустишь. Тебе рассказали... что дожди на земле бывают разные: бывают свинцовые, бывают из облака, похожего на гриб...
Да, это правда. Так бывает.
А ты не верь, не верь, любимая, не вспоминай, не рассказывай об этом у себя дома.

А когда ты прилетишь обратно ко мне навсегда, обещаю - все будет совсем по-другому.
Я клянусь тебе: у нас это не повторится, а я приготовлю для тебя длинные полосы солнца, пропущенные сквозь кружево светлых облаков, а в них раздроблю миллионы капель хрусталя.

Прилетай! Я снова один. Это мучительно. Это жутко, будущее кажется совсем беспросветным.

Удивительно трудно, да не очень-то это ново - быть одному. Нет близкого человека, женщины, которая бы поверила, согрела бы тебя, и уже, наверное, больше не будет.

Это горькая истина.

А завтра мучительно трудная, каторжная работа, настоящую цену которой знаешь только ты сам. И так ничтожен будет успех, если он только будет; зато как страшно поражение!

Мой зритель, я верю в то, что ты должен быть добрым. О чем ты сегодня, сейчас, в этот вечер, думаешь, ты, который завтра придешь меня смотреть? Наверное, уж не обо мне. А если и обо мне, тебе ведь и в голову не придет, как тоскливо, как не хочется жить этому клоуну, как ему одиноко. Да и голодно тоже. Как же так, что любовь и громадная требовательность в любви приводят к разрыву?

Разве тебе придет в голову, что я совсем, понимаешь, абсолютно одинок. Как мне объяснить, что я не могу простить любимой женщине ее обычного человеческого женского прошлого, потому что для меня прошлое, настоящее и будущее моей любимой - это одно, потому что я любил ее в тот день, когда она родилась, и буду любить до дня ее смерти, и все, что с ней произойдет в этот промежуток, касается меня, все я воспринимаю, как если бы это случилось сегодня утром.

Не понимаю, ничего не понимаю, не понимаю ваших законов, вашей морали, вашей любви, взрослые!

Не знаю, как я буду жить. В вашем мире я жить не смог, а в своем - я совсем один.

*********************************************************************************************************************************

НАРИСОВАННЫЙ

Есть один художник, который нарисовал меня.
И теперь я живу.

Нарисованный.

И там и тут. На бумаге и здесь, где-то между осенью и зимой. И где я настоящий?

Я заметил, что не всё у меня хорошо получается правой рукой, раньше я думал это потому, что я левша, но теперь я вижу, тебе не удалась на рисунке моя правая рука. Вот в чём дело.

И ещё я стал тоньше чувствовать, меньше грубить, в этом виноваты твои тонкие линии. Я живой или нарисованный?...

Я, твой нарисованный, – живой.

И даже смешно, не знаю, как сказать: ты меня нарисовала или нарисовал.

Потому что ты художник, значит, ты нарисовал, но ты женщина, и без тебя я не живой, мёртвый, как нарисованный.

Очень прошу, пожалуйста, подправь мою правую руку.

*********************************************************************************************************************************

СКАЗОЧНИК

Всю ночь в огромном доме светилось одно окно. За окном жил сказочник (некоторые называли его поэтом) ; он писал сказки и дарил их людям, потому что без сказок людям живется трудно.

У него на столе лежало много разноцветных карандашей. Страшные сказки он писал черными карандашами, а веселые - красными, желтыми, зелеными, белыми. Но однажды... какой-то злой и неумный человек взял и похитил все эти карандаши. Он оставил сказочнику только черные и белые и, уходя, сказал: «Вот теперь он будет писать так, как надо!».

Долго стоял опечаленный художник у своего опустевшего стола, потом поднял воротник куртки,погасил лампу и вышел.

Он шел, не зная куда. Он медленно шел под дождем по своему городу.
Когда он устал и остановился, к его щеке прилип мокрый березовый листок и он увидел, что листок темно-зеленый, затем он увидел, что асфальт серебристо-серый, горизонт уже светло-голубой, а крыши чистые, черепично-красивые.

Он улыбнулся, собрал все эти краски и вернулся домой.

Он снова пишет. Он снова счастлив.

*********************************************************************************************************************************

СЕРДЦЕ( в Ереване)

К художнику пришла старость. Стало болеть сердце. Художник вышел из дома, поправил длинные пряди седых волос и, прищурив глаза от солнца, пошел к своему другу каменщику.

- Здравствуй, Акоп, - сказал художник, - мы дружим с тобой много лет и многое знаем, ты - о камне, я - о человеческом сердце. Людские сердца бывают самые разные. Бывают чистые, как горный хрусталь, бывают драгоценные, излучающие свет, как рубин, бывают твердые, как алмаз, или нежные, как малахит. Я знаю, есть и другие, пустые, как морская галька, или шершавые, как пемза. Скажи, мастер, из какого же камня мое сердце?

Каменщик раскурил трубку и ответил:
- Твое сердце из туфа. Ты не должен печалиться, что оно не такое твердое, как алмаз. Туф - редким камень, он дает людям тепло, а болит твое сердце потому, что туф ранимый и все невзгоды оставляют на нем свои следы. Туф - это камень для тебя, для художника.

Они еще долго сидели, глядя на город, раскинувшийся перед ними, прекрасный, туфовый, хранящий в своих строениях сердца его создателей - каменщиков и художников.

*********************************************************************************************************************************

ЯБЛОНЯ

Если немного постоять под колоннами Большого театра, примерно в восемь вечера, за полчаса до выхода Плисецкой, потом дойти по улице Горького до памятника Пушкину, спуститься бульварами к Трубной, деликатно не замечая влюблённых, и по кирпичным аллеям скверов, завёрнутых в мягкую весеннюю зелень, добраться до Марьиной Рощи, тогда за мостом железной дороги, там, где недавно стояли старые домики, можно в вечерних сумерках увидеть белоснежную яблоню – балерину в белоснежной пачке, одну среди ошалевшего от любви и преданности бурьяна, и услышать овацию восхищённого электропоезда – с жёлтыми глазами-окнами, проносящегося к далёкому морю.

Наверное, некоторые мне скажут: «Зачем весь этот долгий путь, когда можно сесть на такси?» Конечно, можно, только там, за мостом, вы ничего не увидите, потому что будет ещё светло.


*******************************************************************************************************************************

ОБЫКНОВЕННОЕ - НЕОБЫКНОВЕННО

Весной Ручеек выбился из-под горы и понесся, журча, вниз по лужайке.

- Я самый-самый, - запел он, хотя что это такое, еще не знал. Ручеек был молод и мог стать любимым, даже самым-самым. Перед ним был огромный лес, за которым - поле, потом опять лес и опять поле, деревни и города и много еще чего удивительно красивого и трудного на земле, по которой так легко скакать, потому что она покатая, покатая...

А чтобы не погибнуть и добраться до прекрасного синего моря, нужно пробиваться через бурелом, выдерживать засуху, поить людей и животных, вертеть мельничные колеса, быть храбрым водопадом, сливаться с другими и идти к Морю...

- Нет, - подумал Ручеек, - я самый необыкновенный!
И свернул к большой Реке. Он незаметно юркнул в нее и спокойно поплыл вместе с ней к Морю.

А она, широкая душа, даже и не заметила...
Она тащила корабли, давала свет, стерегла карасей и сомов от рыболовов и кошек. Да мало ли у нее было забот...

Так прошли весна, лето, наступил сентябрь, и Река разлилась - впереди показалось Море.

Тут Ручеек отскочил в сторону и зазвенел:
- Я самый необыкновенный: я пробился к Морю!

Но вдруг увидел, что таких «необыкновенных», которые прятались в Реке, очень много...

А все почести, мосты и набережные люди отдали Реке, которая делала обыкновенные нужные на земле дела. Обыкновенные.

И вообще, обыкновенное - необыкновенно.

*********************************************************************************************************************************

ЛЕСТНИЦА

Однажды я встретился с лестницей. Это была лестница, ведущая вверх, по которой так часто скатываются вниз. Мы долго беседовали с ней, и я многое понял из ее рассказов.

Ошибаются те, кто думает, что главное в жизни человека- дороги.
Нет, главное - лестницы, по ним мы поднимаемся и спускаемся (не всегда и не все самостоятельно), по лестницам мы карабкаемся, а иногда счастливо взбегаем, перепрыгивая через две ступеньки к прекрасным мраморным площадкам успеха, порой таким непрочным.

Оттуда мы больше видим, и все видят нас. После чего очень важно бывает определить, стоит ли подниматься выше и по какой лестнице, пли лучше вызвать лифт и передвигаться то вверх, то вниз, в зависимости от механизма моды, общественного мнения, да мало ли чего, что управляет капризным лифтом.

Есть еще любители взбежать, отдав все силы сердца и мозга, на самый верх самых коварных и шатких лестниц, а оттуда съехать по перилам, испытывая наслаждение от оваций за безрассудство и храбрость. Здесь есть опасность не удержаться в конце и шлепнуться, но у того, кто спускается по перилам такой лестницы, дух захватывает и кружится голова.

А аплодирующие? Они же собираются не ради падения.

Да, главное в нашей жизни - лестницы, потому что ведь в конце любая дорога - это та же лестница, только вначале незаметная. И особенно опасны кривые, когда из-за поворотов не чувствуешь, что опускаешься все ниже и ниже.
Вот что рассказала мне старая лестница, ведущая вверх, которая очень страдала, когда по ней скатывались вниз.

Не обижайте лестницы!

*********************************************************************************************************************************

ХУДОЖНИКУ

Дорога - это единственное, что тебе никогда не изменит.
Наскучит уют, остынет любовь, и останется только Дорога, и где-то далеко впереди - Надежда, что будет любовь, покой...

А сегодня ты снова в Дороге, и с тобой снова Тревожность.
И не лги себе: без нее ты не можешь.
Любовь и покой - это только мираж, без которого не бывает Дороги.

********************************************************************************************************************************

САМАЯ ДЛИННАЯ НОЧЬ

Это случилось в ночь с 21 на 22 декабря. Ночь была длинная-предлинная. Она стала казаться бесконечной. По городу поползла сплетня, страшнее самой ночи. Её Гадкое Ползучество Сплетня: «Ночь не кончится… ночь не кончится… ночь никогда не кончится…»

Устало мигали фонари, потрескивали и горбились языки огней. Электричество было на исходе. А кому же тогда светить и гореть, а значит, и сопротивляться…

Был отдан приказ: собраться всем на главном стадионе и обсудить создавшееся положение.
Всем, Всем, Всем… замигало на стадионе световое табло, передавая приказ, и эта весть треском электрических зарядов молниеносно распространилась по городу.

Первыми на стадион прибыли уличные фонари, покачивая головами-лампами, старые и модерновые с так называемым дневным светом, которого они, кстати, сами стыдились и между собой называли покойницким. За ними прискакали модницы – настольные лампы в разноцветных мини-абажурах. Притащились с киностудии огромные «диги», целыми семьями, со своими «бабками» и «бебиками», они трещали и шипели остатками графитных углей, волоча за собой толстые кабели, без которых они никогда и нигде не появлялись. Примчались на стадион автомобильные фары, тараща свои глаза.

А приглашённые всё прибывали и прибывали, стадион сверкал и переливался тысячью огней. Кого здесь только не было!

Около главной трибуны примостился маяк, огромный, апоплексически красный от натуги, ведь пришлось тащить с собой на стадион и старуху-башню. С ним рядом – его брат, тоже маяк. С детства его мучила наследственная болезнь маяков – мигание.

Коптила небо неумытая керосиновая лампа, дочь известной в городе керосинки, – её ещё с вечера накачали, – убеждала всех, что она, мол, никогда не изменяла своему примусу, и, мол, взорвался он совсем не поэтому. Карманный фонарик носился по всему полю, путаясь между основаниями и треногами, пока его батарейка не села, и тогда он угомонился. Стеариновая свеча примостилась около военного прожектора, она таяла от любви, обливаясь стеариновыми слезами, а он тупо уставился в небо и молчал: не переносил женских слёз. Засиженная мухами шестисвечовая лампочка ругалась на чём свет стоит. Два светофора безуспешно пытались навести порядок, а новые всё прибывали и прибывали, не было только вечного огня, но на него никто не обижался, все понимали – он на вечном посту.

Говорили и кричали одновременно, ораторы уже осипли, каждый жаловался на свою беду, кто – на перекаливание волосков, у кого лопнули стёкла, уже троих отнесли в медпункт с коротким замыканием.
Только квадратные тёмно-красные огни из кинотеатров с надписями «вход» и «выход» молчали. Они у себя на работе такого насмотрелись, что их уже ничем нельзя было удивить.
И вдруг в разгар всеобщего волнения на световом табло стадиона вспыхнули первые лучи Солнца! Все стихли.

Медленно после тяжёлой борьбы всходило Солнце. Старое доброе Солнце, дружившее ещё с Маяковским. Оно не стонало и не паниковало, оно боролось. И победило. И сейчас оно грустно улыбалось, распрямляя свои лучи. И всем стало немного стыдно за своё малодушие. Все стали гаснуть и расходиться со стадиона, давая себе слово всегда бороться до конца.

********************************************************************************************************************************

ФОНАРИ

Ночь.
Идет мелкий дождь.
Капли дождя видны, когда попадают под свет фонарей, и кажется, что фонари вдоль улицы плачут.
О чем?

Фонари плачут дождливой ночью только о том, что не удалось людям, потому что сами они - просто фонари, своей печали у них нет.
И плачут они целую ночь от одиночества, от того, что идет дождь, и завтра нелетная погода, и кто-то не встретится, кто-то недолюбит, недоцелует...
И оттого, что завтра нелетная погода, этой ночью вдоль улицы плачут фонари.

*********************************************************************************************************************************

ЛУЧИК

Как одиноко фонарю ночью на улице. Как далеко ему до другого такого же фонарика, на том же улице. Уже холодно, и в городе ноябрь.

Подойди к желтому лучику, согрей его, прислонившись плечом - ему будет не так одиноко. Помоги фонарю на пустой улице ночью. Ты думаешь, это легко - всю ночь стоять одному, покачивать желтый блик на талом снегу и замирать от страха, как бы ветер не оборвал провода-нервы? Не бойся!

Подойди к фонарю. Вдвоем будет легче.

*********************************************************************************************************************************

ПРИЗНАНИЕ

Опали с деревьев листья и высохли травы и цветы. Вот что ты сделала со мной, когда перестала смотреть на меня.

Не будет больше снега и дождя. И солнце распухло и стало исполинским. Вот что ты сделала со мной, когда перестала целовать меня.

Море затянуло ряской и река обмелела. Вот что ты сделала со мной, когда ушла от меня.

А люди вокруг меня видят совсем другую землю - осеннюю, добрую, золотисто-зеленую, и только я брожу по дорогам, где в пыли валяются мертвые жаворонки. Вот что ты сделала со мной, когда перестала любить меня.

*********************************************************************************************************************************

СО МНОЮ ТЫ

Дорога. Из всех дорог я помню черную ленту асфальта, мокрую от росы, и листья ясеня на ней, дорогу, по которой мы шли утром, и ты боялась, что будет с тобой завтра, а завтра не было, было только сегодня до завтра, до послезавтра было только сегодня, счастливое сегодня.
Потому что эта дорога — начало, середина и конец, потому что по этой дороге я иду не один: со мною ты.

*********************************************************************************************************************************

ЖЕЛТЫЕ ЗВЕЗДЫ

Астрономы считают желтые звезды на черном небе. Их головы подняты вверх. Моя опущена вниз.
Ты думаешь это потому, что ты мне сказала: «Я не люблю тебя»?

Нет, нет. Это потому, что я считаю желтые звезды, желтые кленовые листья на черном ночном асфальте.

*********************************************************************************************************************************

ШАР НА ЛАДОНИ

В цирке люди делают сложнейшие трюки. Они летают под куполом, жонглируют десятком предметов и ещё стоят на руках, и этому, я утверждаю, особенно трудно и сложно научиться.
И сложно это не только потому, что по ночам у вас будут болеть плечи от бесконечных тренировок распухать кисти рук и наливаться кровью глаза…

Всё это, конечно, тяжело, и всё-таки это рано или поздно забывается. Вот только одно никогда не забывается, это когда ты стоишь на двух руках, медленно отрываешь одну руку от пола и понимаешь, что у тебя на ладони лежит земной шар.

*******************************************************************************************************************************

ГОЛУБОЙ ТЮЛЬПАН

Когда он умер, из его ладони вырос Голубой Тюльпан. Извилины и морщины ладони стали корнями Голубого Тюльпана.

Человек этому очень удивился и спросил свои пальцы, как это из такой старой, усталой руки мог вырасти такой прекрасный Голубой Тюльпан. И пальцы ему ответили: «Чего же ты удивляешься? Разве мало мы в жизни вырастили цветов?»

*********************************************************************************************************************************

ТЕНЬ

Я попрошу тебя: оставь мне, пожалуйста, свою тень. В платье, украшенном солнечными бликами, пробившимися сквозь кленовую листву.
Оставь мне свою тень, ведь завтра взойдёт солнце, и у тебя будет точно такая же прекрасная тень.
Не бойся, я не буду смотреть на землю, чтобы нечаянно не увидеть, как твоя тень положит свои руки на чьи-то плечи.
Нет, я буду беречь твою тонкую стройную тень, а когда пойдёт дождь, я верну тебе её, и ты, гордая, пойдёшь по городу. Прохожие будут говорить: «Смотрите, дождь, а у этой девчонки длинноногая солнечная тень! Этого не может быть!»

Они просто не знают, что те, кого любят, всегда бывают необыкновенными.

*********************************************************************************************************************************

ТОРЕОДОР

Она его любила.

Она знала, что он самый искусный тореро. Он лучше всех владел мулетой, а сверкающая шпага казалась продолжением его гибкой руки. Но хотя он был самым ловким и быстрым, красивым и бесстрашным, он так и не стал знаменитым матадором. Для матадора он не умел самого главного.

Он не умел убивать.
И за это она его любила.


*********************************************************************************************************************************

НЕТ и ДА

Я над пропастью между Нет и Да. От твоего Нет я иду к своему Да по тонкому канату, сплетенному из
желаний, робости и любви.

Он дрожит и качается, а надо мной бездонное Одиночество и Да, которое казалось таким заманчиво близким. Теперь кажется недоступным.

Но я иду, балансируя тяжеленным шестом - Гордостью. И старый добрый вальс Надежды, который всегда звучит при исполнении сложных номеров, придает мне силы.
Я иду, стараясь не смотреть вниз и не думать, что вдруг, пока я иду к твоему Да, кто-то уже поднялся к тебе, подставив для этого лестницу Благополучия.

Мне все труднее и труднее, меня качает ветер отчаяния и когда он становится невыносимым, ты вдруг совершенно неожиданно сама устремляешься ко мне.

Я роняю тяжелый шест. Ты обнимаешь меня, и мы падаем, или летим - какая разница - на одну из ярких звезд, что ждут нас, включенные в ночной бесконечности августа.

- Милый, - говоришь ты, гладя мои волосы, -разве можно было так рисковать, ты мог бы сорваться; в ужасное Одиночество. Глупый, зачем все это?
- Но ведь ты сама сказала вначале Нет, и мне пришлось смертельно рисковать.
- Разве сказала? - удивляешься ты, - я что-то не помню.

*********************************************************************************************************************************

КАРМАННЫЙ ВОР

Я карманный вор.
Я король карманных воров.
Я богат и счастлив.
Я почти что счастлив.
Вот только жаль, что никто не носит сердце в кармане!

*********************************************************************************************************************************

НА СТАДИОНЕ

Администрация Центрального стадиона была в панике. Утром, в день открытия футбольного сезона, штанга футбольных ворот зацвела! Пустила незаметно корни и зацвела. Скандал! Цветочки! А что же будет осенью? Хорошо, если штанга – клён или тополь, а если она вишня или, ещё хуже, яблоня? «Килограмм антоновки в правом верхнем углу», – так, что ли, прикажете комментировать?

- Безобразие! – топал ногами самый главный администратор. – Мы ей покажем! Мы её на дрова пустим!
- Дурак ты, самый главный, – сказал ему знаменитый вратарь. Принёс лопату, осторожно выкопал штангу и увёз на грузовике к себе в сад. Теперь она спокойно цветёт там.

А самому главному вратарь после матча ещё сказал: «Ты что же это, забыл, сколько раз штанга выручала нашу команду? Вот теперь пусть отдохнёт, когда-нибудь к каждому приходит весна, ты что же, думаешь, мы – металлические?»


*********************************************************************************************************************************

НЕ ОБИЖАЙТЕ ЧЕЛОВЕКА

Зря, просто так обижать человека не надо. Потому что это очень опасно. А вдруг он Моцарт? К тому же ещё не успевший ничего написать, даже «Турецкий марш». Вы его обидите – он и вовсе ничего не напишет. Не напишет один, потом другой, и на свете будет меньше прекрасной музыки, меньше светлых чувств и мыслей, а значит, и меньше хороших людей.

Конечно, иного можно и обидеть, ведь не каждый человек – Моцарт, и всё же не надо: а вдруг…
Не обижайте человека, не надо.
Вы такие же, как он.
Берегите друг друга, люди!


*********************************************************************************************************************************

ЛИСТЬЯ

На гибких ветвях человеческих жизней - узорчатые зеленые листочки. Листья Добра - их больше всего, нежные листья Любви и листья Страха - они обычно растут где-то внизу, их мало.

Листья Верности, может быть, не самые красивые , но наверняка самые необходимые...
Есть листья не похожие на другие, ни в каких repбариях не описанные, они встречаются редко, и их надо особенно беречь.

Качаются под ветром живучие гибкие ветви, но рано или поздно приходит осень, облетают пожелтевшие oт времени листья, и очень важно, чтобы узор ковра, который они выстелят на земле, был светлым, звонким и чистым.

Это очень важно для будущей Весны.

********************************************************************************************************************************

ПОДСНЕЖНИК

Сегодня я собираю в осеннем лесу оранжевые, жёлтые, багряные листья.
Чудо-золото в моих руках и вокруг.
А я думаю о том, что скоро наступит долгая суровая зима.
И сколько Мужества и Веры нужно иметь крохотному подснежнику, когда он появится весной в опустевшем и голом лесу.
Сколько Мужества и Веры в прекрасные силы должно быть заложено в крохотных живых лепестках, чтобы не дрогнуть и в который раз начать всё сначала!

Мой друг, будь как Подснежник, я знаю, сейчас тебе трудно…
Мой друг, будь как Подснежник, я знаю, сейчас ты совсем один…
Мой друг, я верю в тебя, как в Подснежник, пока жив в тебе хоть один листочек, хоть один лепесток!

*********************************************************************************************************************************

ГОРЫ

Выжженная солнцем долина в горах. Желто-серые скалы выше становятся фиолетовыми, искрящимися на солнце драгоценными вершинами.

Я и горы. Только горы и я.

Мудрые вечные горы, окружающие меня со всех сторон, закрывающие от остального мира, оставившие только голубую льдинку неба и флейту - ручей. Мудрые горы. Дают человеку звенящее одиночество, чтобы он понял: один он никто...

********************************************************************************************************************************

ФОНТАНЫ

По утрам в большом осеннем парке я встречал человека, который подстригал фонтаны. У него были кожаный фартук, большие мокрые ножницы и деревянная расческа.

Он ходил вдоль фонтанов, которых было в парке очень много, и подстригал ножницами водяные струи. Но вода капризна, она оставалась на том же уровне... А самое удивительное, что на лице этого человека не было раздажения, скорее, наоборот...

Однажды, когда он закончил свою работу, мы встретились с ним в кафе за стаканом вина. Я спросил его, почему он выбрал такую странную профессию?

Он подумал и, прищурив глаза, оказал, что на свете много профессий гораздо более бесполезных и много профессий совсем ненужных. И особенно часто люди любят подрезать, подстригать и вообще подравнивать, а это так тоскливо и неинтересно. Ну, скажите, кому нравятся подстриженные деревья?

- И, может быть, главное в моей профессии, - сказал, улыбнувшись, человек, который подстригал фонтаны, чтобы люди, придя в парк, поняли: не все на свете можно стричь, а уж тем более - под одну гребенку.

*********************************************************************************************************************************

***

Тихий пруд. Ивы опустили в воду уже желтые пряди, как на крышу черного рояля, и слушают тихие звуки осеннего парка.
Лодки, серые клавиши, выщерблены и погнуты...
Сижу на берегу с пригоршней камней...

За спиной раздается голос: «Никогда не понимал этого бесцельного занятия - бросать камни пригоршнями. Если это так уж необходимо - дождитесь зимы, притащите по льду мешок камней и высыпьте на середину. Весной все будет на дне».

Человек поднимает воротник и уходит. Он никогда не увидит ажурных кругов, идущих по воде от брошенного камня, нанизанных друг на друга, похожих на Эйфелеву башню с огнями по краям, которые зажигают на шальных волнах лучи уходящего солнца.

Занимая на станции Детство место в поезде Жизни, не пытайтесь обязательно протиснуться к окну. Слишком поверхностное будет впечатление. И совсем неважно, какой у вас вагон, хотя некоторые считают чуть ли не трагедией, если они едут не в мягком.

В конце концов каждому, у кого есть билет - свидетельство о рождении, - место обеспечено... Важно другое: чтобы на многочисленных остановках - Юность, Зрелость, Творчество, Неудача и, может быть, Счастье и многих других, радостных, но, к сожалению, коротких, все сделали бы всё возможное, чтобы после, когда придет время для вас, прощаться на тихом полустанке...

*********************************************************************************************************************************

СОСЕДИ

Ах, как осуждали художника соседи! Все говорили о том, что он такой талантливый, и как жаль, что он пьет, втайне радуясь, что он хоть в этом похож на них.

И никто не знал, что у художника в доме уже давно в кувшине для вина - простая ключевая вода, и ее по утрам легкой походкой приносит та, которую он любит.
А хмельной он оттого, что пьет утреннее солнце, белизну снежных вершин и расплескивает их кистью по своим полотнам.

Я заходил в его всегда открытый дом, пил воду из того кувшина и, покачиваясь, счастливый и печальный, шел домой.

Наверное, это была все-таки не простая вода, или тому виной гибкие руки, наливавшие воду, и глаза девушки, которая так любит художника, глаза цвета горной фиалки.

Бедная моя голова так кружится, и мне так хорошо! А вон и глупые соседи что-то уже говорят обо мне. Ну и пусть!

*********************************************************************************************************************************

СТРАНА ФАНТАЗИЯ

Я могу рассказать и даже показать, как это делается, потому что я бывал в стране Фантазия. Главное - чтобы не было скучно, а потом...

Возьмите, например, что-нибудь самое обыкновенное, ну, скажем, метлу. Теперь повертите ее в руках. Как видите, это уже не метла, а гитара. Теперь вскиньте ее на плечо. Как видите, она уже винтовка. Ваша метла может превратиться в секиру, и тогда вы будете отброшены на пятьсот лет назад. Затем она внезапно становится хоккейной клюшкой и через секунду - плакатом болельщика, поддерживающего любимую команду... Но вот хоккейный матч отгремел и ваша метла уже просто метла, которой пожилой человек, некогда мечтавший, быть может, стать хоккейной звездой, подметает трибуны.

Когда вы справитесь с метлой, возьмите что-нибудь посложнее, например, уличный фонарь... Он умеет превращаться в мечту и уносить далеко-далеко...

Если получится и это, тогда вы можете взять звездное небо, очень похожее на сито, черное сито с неровными дырочками. Просейте сквозь него все ваши фантазии и покажите их друзьям. И если в глазах друзей вы увидите светлые капли грусти от смеха, смешанного с печалью, значит, вы уже...

Однако главное - чтобы не было скучно.

*******************************************************************************************************************************

ЗВЕЗДЫ

Безлунной ночью окна больших городов похожи на звезды.

Звезды вспыхивают и гаснут. Жизнь на них то разгорается, то замирает на какое-то время, чтобы возродиться опять, и даже если кто-нибудь умирает - это, к сожалению, может случиться, - то приходят другие люди и снова зажигают звезды...

Созвездия -- этажи, галактика -- кварталы, тысяч обитаемых миров.

Только не надо путать звезды-окна со звездами уличных фонарей: фонари необитаемые, они только освещают путь от одной звезды до другой.

Бывают звезды, вокруг которых живет помногу людей; бывает, что около звездочки живет только один человек, и это всегда грустно, потому что ему некому рассказать про звезды в лунную ночь, что похожи на окна в большом городе.

Но я хочу ему сказать: «Не нужно отчаиваться, потому что на одной из звезд, вполне возможно, кто-то тоже одинок и ждет тебя. И еще нужно обязательно верить, что звезды над вашей головой - это, может быть, всего-навсего окна ночного города, а переехать из города в город - это ведь совсем просто.

*********************************************************************************************************************************

ОДНАЖДЫ

Месяц, этот ночной сторож, видимо, хватил лишнего и запрокинулся на спину. И звезды, осмелев, зашушукались, замигали ярче обычного. В самом углу неба, видимо, рассказывали анекдоты, одна звезда не выдержала и покатилась от смеха по небосклону, таким ей показался смешным анекдот о том, как далекое солнце соблазнило своим признанием одну звезду, а когда она влюбилась, то узнала, что солнце это давно потухло и остыло, и все его признания-только мертвый свет. Созвездия медленно кружились в хороводе.

Все шло своим чередом, взрывались, вращались, гасли звезды и планеты, и никто не подозревал, что маленькое беспомощное существо уже сделало свой пер- -вый шаг на заброшенной планете, запрокинуло головку к звездному небу и стало задавать себе тысячи вопросов: отчего и почему?

Оно зовет себя человеком. Этот маленький осколочек прекрасной звезды, которая погибла, потому что она была не такая, как все звезды: и вечность называла смертью, и умерла, чтобы дать жизнь.

Трудно будет человеку, надо стать взрослым, вернуться в звездный мир, а пока в зеленой колыбели на Земле он учится любви, учится справедливости, миру - всему тому, без чего и шагу не ступишь на Звездах.

*********************************************************************************************************************************

ЗНАК ПЛЮС

В нашей жизни мы повсюду сталкиваемся с рекламой: самой разной, в самых неожиданных местах.
По радио и телевидению, на заборах, стенах, а порой даже на небе и, кажется, придуманы все способы, коими можно нас убедить: пить или не пить, курить или не курить, пользоваться и хранить, звонить и летать, посещать, отдыхать, выгодно, удобно, питательно, вкусно, дёшево, полезно, быстро, безопасно и вовремя.

Кажется, ничем нельзя нас удивить, но сегодня утром я вдруг увидел совершенно потрясающую рекламу: у нас во дворе, в углу, на свежевыкрашенной стене гаража было мелом написано: «Витька + Люда = любовь». Эта реклама не убеждала, не звала, не напоминала, но она сообщала и раскрывала великую тайну, над которой бьются поэты и философы. Тайну возникновения любви.

Именно плюс. Не расчётливый минус (кто больше), не корыстное умножение (на сколько раз), не мелочное деление (дающее только часть), а плюс, безоглядный, щедрый, соединяющий двух обыкновенных людей, даёт фантастическую сумму – любовь.
Пользуйтесь знаком плюс.

Я сбегал домой за мелом и написал на другой стороне гаража: «Лёнька плюс…» и вот тут я задумался. Конечно, всё правильно: реклама есть реклама и она не отвечает за каждого в отдельности.
Вечером я снова пошёл в угол двора посмотреть на гараж. Я думал: а вдруг…

Возле гаража хлопотал хозяин, ещё молодой, но рано повзрослевший.
- Завидуешь, небось? – сказал он, громыхая замками.
- Да, очень, – ответил я и обошёл гараж со всех сторон, но он был свежевымытый и скучный, как хозяин.

*******************************************************************************************************************************

ЗВЕЗДНЫЙ ДОЖДЬ

Я подарю тебе звездный дождь. В жизни каждого человека бывают звездные дожди, чистые и удивительные: если не дни, то хоть редкие часы, полные звездного света, или хотя бы минуты, пусть даже мгновения, бывают, обязательно бывают, стоит только вспомнить...

Помнишь, когда ты совершила самый гордый поступок...

День и час, когда ты увидела человека, ставшего самым любимым...

Миг восторга от встречи с искусством...

Счастливые минуты смеха, развеявшие горе и боль... И многие-многие, сверкнувшие прозрением мгновения нашей жизни люди называют звездными.

Я дарю тебе звездный дождь.

Взгляни, его капли я принес тебе в ладонях.

*********************************************************************************************************************************

ЗДРАВСТВУЙ, ДЕРЕВО !

Здравствуй, старое доброе дерево! Здравствуй! Я снова здесь, я снова приехал. Мы снова можем разговаривать с тобой, у меня от тебя нет секретов. Ты же знаешь про меня всё. Ты помнишь, мы с ней стояли под твоими ветвями. И она верила, что безумно только меня одного любит. Любит, любит… и ещё…

Это неважно, что ты стоишь в шумном городе на самом людном месте, на самом людном перекрёстке. Мы всегда, может, это мне кажется, ждём встречи друг с другом. Правда?

И вторую любовь мою в этом городе ты ведь тоже помнишь? Только была зима. Вспомни! Я проходил мимо тебя, касаясь рукой твоей коры. Было холодно. Была ночь. И мне казалось, что ты чувствуешь холод. Я подгребал к твоему стволу снег, ведь тебе так было теплее.

А потом? Мы ведь можем многое вспомнить, тебе было грустно, твои листья – осеннее золото – ты ронял к нашим ногам, а у нас была весна. Весна! Весна!

Врёшь ты всё, чёртова деревяшка, была Весна, была, слышишь, была. Это ты когда-нибудь станешь пнём, а она не умрёт никогда, она же Надежда…

Не сердись, прости меня, прости меня, будь добрым. Я же всего лишь человек. Я просто человек. Любовь приходит и уходит, как опадают и снова зеленеют твои листья. Ещё тысячи людей будут поверять тебе свои тайны. А я уйду, как все, только одну весну подари! Прошу, ещё одну! Только одну, не отказывай! Моё доброе старое дерево! Я прижмусь к тебе щекой, чувствуешь, я поцарапан твоей корой, только одну весну. Будь добрым, ведь я только слабый человек. Будь, будь, будь обязательно добрым.

Я умру, если никто не скажет: «Люблю!»

А ты подаришь нам золотой листик?

Будет, будет! Правда?



P.S.

"Клоун с осенью в сердце"...человек, который умел понимать...

Шут был вор: он воровал минуты —
Грустные минуты, тут и там, —
Грим, парик, другие атрибуты
Этот шут дарил другим шутам...

...Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:
“Вышел на арену, так смеши!” —
Он у нас тем временем печали
Вынимал тихонько из души...

Ну а он, как будто в воду канув,
Вдруг при свете, нагло, в две руки
Крал тоску из внутренних карманов
Наших душ, одетых в пиджаки.

Мы потом смеялись обалдело,
Хлопали, ладони раздробя.
Он смешного ничего не делал —
Горе наше брал он на себя.

Только — балагуря, тараторя, —
Все грустнее становился мим:
Потому что груз чужого горя
По привычке он считал своим.

Тяжелы печали, ощутимы —
Шут сгибался в световом кольце, —
Делались все горше пантомимы,
И морщины глубже на лице.

Но тревоги наши и невзгоды
Он горстями выгребал из нас —
Будто обезболивал нам роды, —
А себе - защиты не припас....

(В. Высоцкий)

Я карманный вор.
Я король карманных воров.
Я богат и счастлив.
Я почти что счастлив.
Вот только жаль, что никто не носит сердце в кармане!

Метки:  

Памяти Александра Башлачева (27.05.1960-17.02.1988)

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:37 + в цитатник
Сядем рядом, сядем ближе,
Да прижмемся белыми заплатами к дырявому мешку.
Строгим ладом – тише, тише –
Мы переберем все струны да по зернышку.

Перегудом, перебором...
Да я за разговорами не разберусь, где Русь, где грусть.
Нас забудут, да не скоро.
А когда забудут, я опять вернусь.

Будет время, я напомню,
Как все было скроено, да все опять перекрою.
Только верь мне, только пой мне,
Только пой мне, милая, – я подпою.

Нить, как волос. Жить, как колос.
Размолотит колос в дух и прах один цепной удар.
Да я все знаю. Дай мне голос –
И я любой удар приму, как твой великий дар.

Тот, кто рубит сам дорогу –
Не кузнец, не плотник ты, да все одно – поэт.
Тот, кто любит, да не к сроку –
Тот, кто исповедует, да сам того не ведает.

Но я в ударе. Жмут ладони.
Все хлопочут бедные, да где ж им удержать зерно в горстях.
На гитаре, на гармони.
На полене сучьем, на своих костях.

Злом да лаской, да грехами
Растяни меня ты, растяни, как буйные меха!
Пропадаю с потрохами,
А куда мне, к лешему, потроха...

Но завтра – утро. Все сначала...
Заплетать на тонких пяльцах недотрогу-нить...
Чтоб кому-то, кому-то полегчало,
Да разреши, пожалуй, я сумел бы все на пальцах объяснить –

Тем, кто мУкой – да не мукОю –
Все приметы засыпает, засыпает на ходу
Слезы с луком. Ведь подать рукою –
И погладишь в небе свою заново рожденную звезду.

Ту, что рядом, ту, что выше,
Чем на колокольне звонкой звон, да где он – все темно.
Ясным взглядом – ближе, ближе...
Глянь в окно – да вот оно рассыпано, твое зерно.

Выше окон, выше крыши,
Ну, чего ты ждешь? Иди смелей, иди еще, еще!
Что, высоко? Ближе, ближе.
Ну вот еще теплей... Ты чувствуешь, как горячо?

Декабрь 1985

***

Когда злая стужа снедужила душу
И люта метель отметелила тело.
Когда опустела казна,
И сны наизнанку, и пах нараспашку –
Да дыши во весь дух и тяни там, где тяжко –
Ворвется в затяжку весна.

Зима жмет земное. Все вести – весною.
Секундой – по векам, по пыльным сусекам –
Хмельной ветер верной любви.
Тут дело не ново – словить это Слово,
Ты снова, и снова, и снова – лови.
Тут дело простое – нет тех, кто не стоит,
Нет тех, кто не стоит любви.

Да как же любить их – таких неумытых,
Да бытом пробитых, да потом пропитых?
Да ладно там – друга, начальство, коллегу,
Ну ладно, случайно утешить калеку,
Дать всем, кто рискнул попросить.
А как всю округу – чужих, неизвестных,
Да так – как подругу, как дочь, как невесту,
Да как же, позвольте спросить?

Тут дело простое – найти себе место
Повыше, покруче. Пролить темну тучу
До капли грозою – горючей слезою –
Глянь, небо какое!
Сорвать с неба звезды пречистой рукою,
Смолоть их мукою
И тесто для всех замесить.

А дальше – известно. Меси свое тесто
Да неси свое тесто на злобное место –
Пускай подрастет на вожжах.
Сухими дровами – своими словами,
Своими словами держи в печке пламя,
Да дракой, да поркой – чтоб мякиш стал коркой,
Краюхой на острых ножах.

И вот когда с пылу, и вот когда с жару –
Да где брал он силы, когда убежал он?! –
По торной дороге и малой тропинке
Раскатится крик Колобка,
На самом краю овражины-оврага,
У самого гроба казенной утробы,
Как пар от парного, горячего слова,
Гляди, не гляди – не заметите оба –
Подхватит любовь и успеет во благо,
Во благо облечь в облака.

Но все впереди, а пока еще рано,
И сердце в груди не нашло свою рану,
Чтоб в исповеди быть с любовью на равных
И дар русской речи беречь.
Так значит жить и ловить это Слово упрямо,
Душой не кривить перед каждою ямой,
И гнать себя дальше – все прямо да прямо,
Да прямо – в великую печь!

Да что тебе стужа – гони свою душу
Туда, где все окна не внутрь, а наружу.
Пусть время пройдется метлою по телу.
Посмотрим, чего в рукава налетело.
Чего только не нанесло!
Да не спрячешь души – беспокойное шило.
Так живи – не тужи, да тяни свою жилу,
Туда, где пирог только с жару и с пылу,
Где каждому, каждому станет светло...

Январь 1986

***

Как ветра осенние подметали плаху.
Солнце шло сторонкою да время – стороной.
И хотел я жить, и умирал – да сослепу, со страху,
Потому, что я не знал, что Ты со мной.

Как ветра осенние заметали небо,
Плакали, тревожили облака.
Я не знал, как жить – ведь я еще не выпек хлеба,
А на губах не сохла капля молока.

Как ветра осенние да подули ближе,
Закружили голову, и ну давай кружить!
Ой-ей-ей, да я сумел бы выжить,
Если бы не было такой простой работы – жить.

Как ветры осенние жали – не жалели рожь.
Ведь тебя посеяли, чтоб ты пригодился.
Ведь совсем неважно, от чего помрешь.
Ведь куда важнее, для чего родился.

Как ветра осенние уносят мое семя,
Листья воскресения да с весточки – весны.
Я хочу дожить, хочу увидеть время,
Когда эти песни станут не нужны.

Декабрь 1985

***

Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки,
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке.

Душа гуляла,
Душа летела,
Душа гуляла
В рубашке белой
Да в чистом поле
Все прямо - прямо,
И колокольчик
Был выше храма
Да в чистом поле
Да с песней звонкой,

Но капля крови на нитке тонкой
Уже сияла, уже блестела,
Спасая душу,
Врезалась в тело.
Гулял Ванюша вдоль синей речки

И над обрывом
Раскинул руки
То ли для объятия
То ли для распятия

Как несло Ванюху солнце на серебряных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
двадцать
пять
рублей
целковых.

Душа гуляет. Душа гуляет.

Да что есть духу пока не ляжешь,
Гуляй, Ванюха! Идешь ты, пляшешь!

Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни – в драку! От драки – к чуду!

Кто жив, тот знает – такое дело!
Душа гуляет и носит тело.

Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.

Возьмет за горло – и пой, как можешь,
Как сам на душу свою положишь.

Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу.

Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка!
Скользи, дорожка!
Рассыпь, гармошка!


Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!

Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет... Душа гуляет.
Душа гуляет и носит тело.

Да к плясу ноги! А кровь играет!
Душа дороги не разбирает.

Через сугробы, через ухабы...
Молитесь, девки. Ложитесь, бабы.

Ложись, кобылы! Умри, старуха!
В Ванюхе силы! Гуляй, Ванюха!

Танцуй от печки! Ходи в присядку!
Рвани уздечки! И душу – в пятку.

Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет – заносит тело.

Ты, Ванюша, пей да слушай –
Однова теперь живем.

Непрописанную душу
Одним махом оторвем.

Хошь в ад, хошь – в рай,
Куда хочешь – выбирай.

Да нету рая, нету ада,
Никуда теперь не надо.

Вот так штука, вот так номер!
Дата, подпись и печать,
И живи пока не помер –
По закону отвечать.

Мы с душою нынче врозь.
Пережиток, в опчем.
Оторви ее да брось –
Ножками потопчем.

Нету мотива без коллектива.
А какой коллектив,
Такой выходит и мотив.

Ох, держи, а то помру
В остроте момента!
В церкву едут по утру
Все интеллигенты.

Были – к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Сине небо вниз тянули.
Тьфу ты! Надорвалися...

Душу брось да растопчи.
Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи
Кочергу засунем.

А Ванюше припасла
Снега на закуску я.
Сорок градусов тепла
Греют душу русскую.

Не сестра да не жена,
Да верная отдушина...
Не сестра да не жена.
Да верная отдушина.

Как весь вечер дожидалося Ивана у трактира красно солнце,
Колотило снег копытом, и летели во все стороны червонцы,

Душа в загуле.
Да вся узлами.
Да вы ж задули
Святое пламя!

Какая темень.

Тут где-то вроде душа гуляет
Да кровью бродит, умом петляет.

Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скучно. И всем тревожно.

Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.
Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!

Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?

– Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
– Гляди-ка, гордый! А кто по счету?

С вас аккуратом... Ох, темнотища!
С вас аккуратом выходит тыща!

А он рукою за телогрейку...
А за душою – да ни копейки!

Вот то-то вони из грязной плоти:
– Он в водке тонет, а сам не плотит!

И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.

И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!

– Разбили рожу мою хмельную –
Убейте душу мою больную!

Вот вы сопели, вертели клювом,
Да вы не спели. А я спою вам!

...А как ходил Ванюша бережком
вдоль синей речки!
...А как водил Ванюша солнышко
на золотой уздечке!

Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
С утра обида. И кашель с кровью.
И панихида у изголовья.

И мне на ухо шепнули:
– Слышал?
Гулял Ванюха...
Ходил Ванюха, да весь и вышел.

Без шапки к двери.
– Да что ты, Ванька?
Да я не верю!
Эй, Ванька, встань-ка!

И тихо встанет печаль немая,
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая.
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки
Да темным лесом
Да темным лесом
Поковыляет,
Из лесу выйдет
И там увидит,
Как в чистом поле
Душа гуляет,
Как в лунном поле
Душа гуляет,
Как в снежном поле
Душа гуляет...

Январь 1986

Метки:  

А мы уже там...

Суббота, 04 Января 2014 г. 17:33 + в цитатник
А мы уже там, за чертой, чтобы ни говорили о рубежах, как бы нам ни хотелось ужиться и удержаться, мы уже за чертой, и некуда убежать, если шансы и были, теперь не осталось шансов. И от этого, знаешь, тихо и хорошо, в этом есть понимание и прощенье. Я не ждала тебя, и ты ко мне не пришел, мы не держим обиды и не храним вещей, но в этом есть такая легкость и простота, от которой мир становится поднебесным. Я распахнулась, и ты меня пролистал. Нашим страницам в одном переплете тесно, поэтому небо ясное. Журавли, бумажные, воздушные, неживые попарно поднимаются от земли, которую мы догнали и окружили. На земле начинается осень, ее шаги все отчетливей слышатся в воздухе напряженном… Время забытых лиц, запрещенных книг, время любить мужей, возвращаться к женам, верить и сражаться за рубежи, если успел остаться в земных пределах.

Мы уже за чертой, и надо учиться жить.

В этом-то все и дело.

Метки:  

Герман Гессе. Степной волк

Среда, 01 Января 2014 г. 17:11 + в цитатник
А устанавливал он и настраивал радиоприемник, и теперь он включил громкоговоритель и сказал:
- Это Мюнхен, передают фа-мажорный "Кончерто гроссо" Генделя.
И правда, к моему неописуемому изумленью и ужасу, дьявольская жестяная воронка выплюнула ту смесь бронхиальной мокроты и жеваной резины, которую называют музыкой владельцы граммофонов и абоненты радио, - а за мутной слизью и хрипами, как за корой грязи старую, великолепную картину, можно было и в самом деле различить благородный строй этой божественной музыки, ее царственный лад, ее холодное глубокое дыханье, ее широкое струнное полнозвучье.
- Боже, - воскликнул я в ужасе, - что вы делаете, Моцарт? Неужели вы не в шутку обрушиваете на себя и на меня эту гадость, не в шутку напускаете на нас этот мерзкий прибор, триумф нашей эпохи, ее последнее победоносное оружие в истребительной войне против искусства? Неужели без этого нельзя обойтись, Моцарт?
О, как рассмеялся тут этот жуткий собеседник, каким холодным и призрачным, беззвучным и в то же время всеразрушающим смехом! С искренним удовольствием наблюдал он за моими муками, вертел проклятые винтики, передвигал жестяную воронку. Смеясь, продолжал он цедить обезображенную, обездушенную и отравленную музыку, смеясь, отвечал мне:
- Не надо пафоса, соседушка! Кстати, вы обратили вниманье на это ритардандо? Находка, а? Ну, так вот, впустите-ка в себя, нетерпеливый вы человек, идею этого ритардандо, - слышите басы? Они шествуют, как боги, - и пусть эта находка старика Генделя проймет и успокоит ваше беспокойное сердце! Вслушайтесь, человечишка, вслушайтесь без патетики и без насмешки, как за покровом этого смешного прибора, покровом и правда безнадежно дурацким, маячит далекий образ этой музыки богов! Прислушайтесь, тут можно кое-чему поучиться. Заметьте, как этот сумасшедший рупор делает, казалось бы, глупейшую, бесполезнейшую и запретнейшую на свете вещь, как он глупо, грубо и наобум швыряет исполняемую где-то музыку, к тому же уродуя ее, в самые чуждые ей, в самые неподходящие для нее места - как он все-таки не может убить изначальный дух этой музыки, как демонстрирует на ней лишь беспомощность собственной техники, лишь собственное бездуховное делячество! Прислушайтесь, человечишка, хорошенько, вам это необходимо! Навострите-ка ушки! Вот так. А ведь теперь вы слышите не только изнасилованного радиоприемником. Генделя, который и в этом мерзейшем виде еще божествен, - вы слышите и видите, уважаемый, заодно и превосходный символ жизни вообще. Слушая радио, вы слышите и видите извечную борьбу между идеей и ее проявленьем, между вечностью и временем, между Божественным и человеческим. Точно так же, мой дорогой, как радио в течение десяти минут бросает наобум великолепнейшую на свете музыку в самые немыслимые места, в мещанские гостиные и в чердачные каморки, меча ее своим болтающим, жрущим, зевающим, спящим абонентам, как оно крадет у музыки ее чувственную красоту, как оно портит ее, корежит, слюнит и все же не в силах окончательно убить ее дух - точно так же и жизнь, так называемая действительность, разбрасывает без разбора великолепную вереницу картин мира, швыряет вслед за Генделем доклад о технике подчистки баланса на средних промышленных предприятиях, превращает волшебные звуки оркестра в неаппетитную слизь, неукоснительно впихивает свою технику, свое делячество, сумятицу своих нужд, свою суетность между идеей и реальностью, между оркестром и ухом. Такова, мой маленький, вся жизнь, и мы тут ничего не можем поделать, и если мы не ослы, то мы смеемся по этому поводу. Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь. Лучше научитесь сначала слушать! Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношенья, и смеяться над прочим! А разве вы сами-то поступали лучше, благородней, умней, с большим вкусом? О нет, мосье Гарри, никак нет. Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье...

Моцарт поглядел на меня с нестерпимой издевкой.

— До чего же вы патетичны! Но вы еще научитесь юмору, Гарри. Юмор всегда юмор висельника, и в случае надобности вы научитесь юмору именно на виселице. Вы готовы к этому? Да? Отлично, тогда ступайте к прокурору и терпеливо сносите всю лишенную юмора судейскую канитель вплоть до того момента, когда вам холодно отрубят голову ранним утром в тюрьме. Вы, значит, готовы к этому?

Передо мной вдруг сверкнула надпись:

Казнь Гарри —

и я кивнул головой в знак согласия. Голый двор среди четырех стен с маленькими зарешеченными окошками, опрятно прибранная гильотина, десяток господ в мантиях и сюртуках, а среди них стоял я, продрогший на сером воздухе раннего утра, с давящим и жалобным страхом в сердце, но готовый и согласный. По приказу я сделал несколько шагов вперед, по приказу стал на колени. Прокурор снял свою шапочку и откашлялся, и все остальные господа тоже откашлялись. Он развернул какую-то грамоту и, держа ее перед собой, стал читать:
- Господа, перед вами стоит Гарри Галлер, обвиненный и признанный виновным в преднамеренном злоупотреблении нашим магическим театром. Галлер не только оскорбил высокое искусство, спутав нашу прекрасную картинную галерею с так называемой действительностью и заколов зеркальное изображение девушки зеркальным изображением ножа, он, кроме того, не юмористическим образом обнаружил намерение воспользоваться нашим театром как механизмом для самоубийства. Вследствие этого мы приговариваем Галлера к наказанию вечной жизнью и к лишению на двенадцать часов права входить в наш театр. Обвиняемый не может быть освобожден также и от наказания однократным высмеиванием. Господа, приступайте - раз - два - три!
И по счету "три" присутствующие самым добросовестным образом залились смехом, смехом небесного хора, ужасным, нестерпимым для человеческого слуха смехом потустороннего мира.
Когда я пришел в себя, Моцарт, сидевший рядом со мной, как прежде, похлопал меня по плечу и сказал:
- Вы слышали вынесенный вам приговор. Придется, стало быть, вам привыкнуть слушать и впредь радиомузыку жизни. Это пойдет вам на пользу. Способности у вас, милый дуралей, из ряда вон маленькие, но теперь вы, наверно, постепенно все-таки поняли, чего от вас требуют! Вы готовы закалывать девушек, готовы торжественно идти на казнь, и вы были бы, вероятно, готовы также сто лет бичевать себя и умерщвлять свою плоть? Или нет?
- О да, готов всей душой! - воскликнул я горестно.
- Конечно! Вас можно подбить на любую лишенную юмора глупость, великодушный вы господин, на любое патетическое занудство! Ну, а меня на это подбить нельзя, за все ваше романтическое покаянье я не дам и ломаного гроша. Вы хотите, чтобы вас казнили. Вы хотите, чтобы вам отрубили голову, неистовый вы человек! Ради этого дурацкого идеала вы согласны совершить еще десять убийств. Вы хотите умереть, трус вы эдакий, а не жить. А должны-то вы, черт вас возьми, именно жить! Поделом бы приговорить вас к самому тяжкому наказанью.
- О, что же это за наказанье?
- Мы могли бы, например, оживить эту девушку и женить вас на ней.
- Нет, к этому я не готов. Вышла бы беда.
- А то вы уже не натворили бед! Но с патетикой и убийствами надо теперь покончить. Образумьтесь наконец! Вы должны жить и должны научиться смеяться. Вы должны научиться слушать проклятую радиомузыку жизни, должны чтить скрытый за нею дух, должны научиться смеяться над ее суматошностью. Вот и все, большего от вас не требуют.

Метки:  

Честное слово

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:09 + в цитатник
Ну, здравствуй, мой любимый Стойкий оловянный солдатик...


Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького
человека, и где он живет, и кто его папа и мама. В потемках я даже не успел
как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в
веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке,
а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застегиваются
где-то на животе.
Как-то летом я зашел в садик, - я не знаю, как он называется, на
Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная
книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер.
Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я за
хлопнул книгу, поднялся и пошел к выходу.
Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями
звенел колокольчик сторожа.
Я боялся, что сад закроется, и шел очень быстро. Вдруг я остановился.
Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.
Я свернул на боковую дорожку - там белел в темноте небольшой каменный
домик, какие бывают во всех городских садах; какая-то будка или сторожка. А
около ее стены стоял маленький мальчик лет семи или восьми и, опустив
голову, громко и безутешно плакал.
Я подошел и окликнул его:
- Эй, что с тобой, мальчик?
Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голому, посмотрел на
меня и сказал:
- Ничего.
- Как это ничего? Тебя кто обидел?
- Никто.
- Так чего ж ты плачешь?
Ему еще трудно было говорить, он еще не проглотил всех слез, еще
всхлипывал, икал, шмыгал носом.
- Давай пошли, - сказал я ему. - Смотри, уже поздно, уже сад
закрывается.
И я хотел взять мальчика за руку. Но мальчик поспешно отдернул руку и
сказал:
- Не могу.
- Что не можешь?
- Идти не могу.
- Как? Почему? Что с тобой?
- Ничего, - сказал мальчик.
- Ты что - нездоров?
- Нет, - сказал он, - здоров.
- Так почему ж ты идти не можешь?
- Я - часовой, - сказал он.
- Как часовой? Какой часовой?
- Ну, что вы - не понимаете? Мы играем.
- Да с кем же ты играешь?
Мальчик помолчал, вздохнул и сказал:
- Не знаю.
Тут я, признаться, подумал, что, наверно, мальчик все-таки болен и что
у него голова не в порядке.
- Послушай, - сказал я ему. - Что ты говоришь? Как же это так? Играешь
и не знаешь - с кем?
- Да, - сказал мальчик. - Не знаю. Я на скамейке сидел, а тут какие-то
большие ребята подходят и говорят: "Хочешь играть в войну?" Я говорю:
"Хочу". Стали играть, мне говорят: "Ты сержант". Один большой мальчик... он
маршал был... он привел меня сюда и говорит: "Тут у нас пороховой склад - в
этой будке. А ты будешь часовой... Стой здесь, пока я тебя не сменю". Я
говорю: "Хорошо". А он говорит: "Дай честное слово, что не уйдешь".
- Ну?
- Ну, я и сказал: "Честное слово - не уйду".
- Ну и что?
- Ну и вот. Стою-стою, а они не идут.
- Так, - улыбнулся я. - А давно они тебя сюда поставили?
- Еще светло было.
- Так где же они?
Мальчик опять тяжело вздохнул и сказал:
- Я думаю, - они ушли.
- Как ушли?
- Забыли.
- Так чего ж ты тогда стоишь?
- Я честное слово сказал...
Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного
тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, так
надо стоять, что бы ни случилось - хоть лопни. А игра это или не игра - все
равно.
- Вот так история получилась! - сказал я ему. - Что же ты будешь
делать?
- Не знаю, - сказал мальчик и опять заплакал.
Мне очень хотелось ему как-нибудь помочь. Но что я мог сделать? Идти
искать этих глупых мальчишек, которые поставили его на караул взяли с него
честное слово, а сами убежали домой? Да где ж их сейчас найдешь, этих
мальчишек?..
Они уже небось поужинали и спать легли, и десятые сны видят.
А человек на часах стоит. В темноте. И голодный небось...
- Ты, наверно, есть хочешь? - спросил я у него.
- Да, - сказал он, - хочу.
- Ну, вот что, - сказал я, подумав. - Ты беги домой, поужинай, а я пока
за тебя постою тут.
- Да, - сказал мальчик. - А это можно разве?
- Почему же нельзя?
- Вы же не военный.
Я почесал затылок и сказал:
- Правильно. Ничего не выйдет. Я даже не могу тебя снять с караула. Это
может сделать только военный, только начальник...
И тут мне вдруг в голову пришла счастливая мысль. Я подумал, что если
освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только
военный, так в чем же дело? Надо, значит, идти искать военного.
Я ничего не сказал мальчику, только сказал: "Подожди минутку", - а сам,
не теряя времени, побежал к выходу...
Ворота еще не были закрыты, еще сторож ходил где-то в самых дальних
уголках сада и дозванивал там в свой колокольчик.
Я стал у ворот и долго поджидал, не пройдет ли мимо какой-нибудь
лейтенант или хотя бы рядовой красноармеец. Но, как назло, ни один военный
не показывался на улице. Вот было мелькнули на другой стороне улицы какие-то
черные шинели, я обрадовался, подумал, что это военные моряки, перебежал
улицу и увидел, что это не моряки, а мальчишки-ремесленники. Прошел высокий
железнодорожник в очень красивой шинели с зелеными нашивками. Но и
железнодорожник с его замечательной шинелью мне тоже был в эту минуту ни к
чему.
Я уже хотел несолоно хлебавши возвращаться в сад, как вдруг увидел - за
углом, на трамвайной остановке - защитную командирскую фуражку с синим
кавалерийским околышем. Кажется, еще никогда в жизни я так не радовался, как
обрадовался в эту минуту. Сломя голову я побежал к остановке. И вдруг, не
успел добежать, вижу - к остановке подходит трамвай, и командир, молодой
кавалерийский майор, вместе с остальной публикой собирается протискиваться в
вагон.
Запыхавшись, я подбежал к нему, схватил за руку и закричал:
- Товарищ майор! Минуточку! Подождите! Товарищ майор!
Он оглянулся, с удивлением на меня посмотрел и сказал:
- В чем дело?
- Видите ли, в чем дело, - сказал я. - Тут, в саду, около каменной
будки, на часах стоит мальчик... Он не может уйти, он дал честное слово...
Он очень маленький... Он плачет...
Командир захлопал глазами и посмотрел на меня с испугом. Наверное, он
тоже подумал, что я болен и что у меня голова не в порядке.
- При чем же тут я? - сказал он.
Трамвай его ушел, и он смотрел на меня очень сердито.
Но когда я немножко подробнее объяснил ему, в чем дело, он не стал
раздумывать, а сразу сказал:
- Идемте, идемте. Конечно. Что же вы мне сразу не сказали?
Когда мы подошли к саду, сторож как раз вешал на воротах замок. Я
попросил его несколько минут подождать, сказал, что в саду у меня остался
мальчик, и мы с майором побежали в глубину сада.
В темноте мы с трудом отыскали белый домик. Мальчик стоял на том же
месте, где я его оставил, и опять - но на этот раз очень тихо - плакал. Я
окликнул его. Он обрадовался, даже вскрикнул от радости, а я сказал:
- Ну, вот, я привел начальника.
Увидев командира, мальчик как-то весь выпрямился, вытянулся и стал на
несколько сантиметров выше.
- Товарищ караульный, - сказал командир. - Какое вы носите звание?
- Я - сержант, - сказал мальчик.
- Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост.
Мальчик помолчал, посопел носом и сказал:
- А у вас какое звание? Я не вижу, сколько у вас звездочек...
- Я - майор, - сказал командир.
И тогда мальчик приложил руку к широкому козырьку своей серенькой кепки
и сказал:
- Есть, товарищ майор. Приказано оставить пост.
И сказал это он так звонко и так ловко, что мы оба не выдержали и
расхохотались.
И мальчик тоже весело и с облегчением засмеялся.
Не успели мы втроем выйти из сада, как за нами хлопнули ворота и сторож
несколько раз повернул в скважине ключ.
Майор протянул мальчику руку.
- Молодец, товарищ сержант, - сказал он. - Из тебя выйдет настоящий
воин. До свидания.
Мальчик что-то пробормотал и сказал: "До свиданья".
А майор отдал нам обоим честь и, увидев, что опять подходит его
трамвай, побежал к остановке.
Я тоже попрощался с мальчиком и пожал ему руку.
- Может быть, тебя проводить? - спросил я у него.
- Нет, я близко живу. Я не боюсь, - сказал мальчик.
Я посмотрел на его маленький веснушчатый нос и подумал, что ему,
действительно, нечего бояться. Мальчик, у которого такая сильная воля и
такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не
испугается и более страшных вещей.
А когда он вырастет... Еще не известно, кем он будет, когда вырастет,
но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек.
Я подумал так, и мне стало очень приятно, что я познакомился с этим
мальчиком.
И я еще раз крепко и с удовольствием пожал ему руку.

(Алексей Иванович Пантелеев. "Честное слово" 1941г.)

Метки:  

Смотреть...слушать..

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:07 + в цитатник
— Ты когда-нибудь слушал тишину, Ёжик?

— Слушал.

— И что?

— А ничего. Тихо.

— А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится.

— Приведи пример, — попросил Ёжик.

— Ну, например, гром, — сказал Медвежонок.


На горе стоял дом — с трубой и с крыльцом, с печкой для коти, с шестком для петуха, с хлевом для коровы, с конурой для собаки и с новыми тесовыми воротами.

Вечером из трубы пошел дым, на крыльцо вышла бабка, на печки влез кот, на шесток взгромоздился петух, в хлеву захрустела сеном корова, у конуры уселась собака — и все стали ждать ночи.

А когда наступила ночь, из-под лопуха вылез маленький лягушонок. Он увидел синий колокольчик, сорвал его и побежал по двору. И над двором повис голубой звон.

— Кто это звонит? — спросила бабка. — Это ты, кот? Это ты, петух? Это ты, корова?..

А лягушонок бегал и бегал, и голубой звон поднимался все выше и выше, и скоро он повис не только над двором, но и над всей деревней.

— Кто это, кто это так звонит? — спрашивали люди. И повыбегали на улицу, и стали смотреть в звездное небо и слушать голубой звон.

— Это звенят звезды, — сказал мальчик.

— Нет, это ветер, — сказала девочка.

— Это просто звенит тишина, — сказал глухой дед.

А лягушонок бегал без устали, и голубой звон поднялся уже так высоко, что его слушала вся земля.

— Зачем ты звенишь? — спросил у лягушонка кузнечик.

— Это не я звеню, — ответил лягушонок. — Это синий колокольчик звенит.

— А зачем ты звонишь? — не унимался кузнечик.

— Как зачем? — удивился лягушонок. — Не всем же спать на печи и жевать сено. Кто-то ведь должен звонить в колокольчик...

***********

Ёжикина гора

Давно уже Ёжик не видел такого большого неба. Давно уже не было такого, чтобы он вот так останавливался и замирал. И если кто у него спрашивал, зачем он останавливается, отчего замирает. Ёжик все равно бы ни за что не смог ответить.

— Ты куда глядишь, Ёжик? — спросила Белка.

— А, — сказал Ёжик. И махнул лапой.

— Ты что там увидел? — спросил Муравей.

— Молчит, — сказала Белка.

— Задумался, — проворчал Муравей и побежал по своим делам.

А Ёжику вдруг показалось, что он впервые увидел этот лес, этот холм, эту поляну.

Что никогда-никогда до этого ничего подобного он не видал.

«Как же так? — думал Ёжик. — Ведь я столько раз бежал по этой тропинке, столько раз стоял на этом холме».

И деревья были такие необыкновенные — легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ёжик не узнавал знакомые с детства места.

— Что же это? — бормотал Ёжик. — раньше не видел всего?

И птицы, те немногие птицы, что остались в лесу, казались теперь Ёжику необыкновенными.

«Это не Ворона, это какой-то Орел кружит над лесом, — думал Ёжик. — Никогда не видел такой огромной птицы».

— Все стоишь? — спросил Муравей. — Я уже вон какую соломину оттащил, а он все стоит.

— Не мешай ему, — сказала Белка. — Он думает.

— Думает, думает, — проворчал Муравей. — Что бы стало в лесу, если б все думали.

— Подумает, и все, — сказала Белка. — Не мешай.

— Все вы бездельники, — сказал Муравей. — Все вы друг за дружку горой. — И убежал.

А Ёжик про себя поблагодарил Белку, потому что он слышал разговор где-то далеко-далеко, будто говорили на облаках, а он — на дне моря.

«Какая она добрая, — подумал о Белке Ёжик. — Почему я раньше никогда ее не встречал?»

Пришел Медвежонок.

— Ну что? — сказал он. — Что делать будем?

Ёжик смотрел на лес, на холм, на Ворону, кружащую за рекой, и вдруг понял, что ему так не хочется отвечать, так не хочется спускаться со своей горы... И он стал благодарно думать о том, по чьей доброте на этой горе оказался.

Метки:  

Заповедь (два перевода одного стихотворения)

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:06 + в цитатник
перевод С. Маршака

Заповедь

О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь, -

И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова -
Без прежних сил - возобновлять свой труд.

И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если можешь, сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: "держись!" -

И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, -
Земля - твое, мой мальчик, достоянье,
И более того, ты - человек!



Если

О, если разум сохранить сумеешь,
Когда вокруг безумие и ложь,
Поверить в правоту свою - посмеешь,
И мужество признать вину - найдешь,
И если будешь жить, не отвечая
На клевету друзей обидой злой,
Горящий взор врага гасить, встречая,
Улыбкой глаз и речи прямотой,
И если сможешь избежать сомненья,
В тумане дум воздвигнув цель-маяк..
...


***************************************

Перевод М.Лозинского

ЗАПОВЕДЬ

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть чac не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть, и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело,
И только Воля говорит: "Иди!"

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег,
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Метки:  

Молитва. Искусство маленьких шагов

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:05 + в цитатник
Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов.

Сделай меня наблюдательным и находчивым, чтобы в пестроте будней вовремя останавливаться на открытиях и опыте, которые меня взволновали.

Научи меня правильно распоряжаться временем моей жизни.
Подари мне тонкое чутье, чтобы отличать первостепенное от второстепенного.

Я прошу о силе воздержания и меры, чтобы я по жизни не порхал и не скользил, а разумно планировал течение дня, мог бы видеть вершины и дали, и хоть иногда находил бы время для наслаждения искусством.

Помоги мне понять, что мечты не могут быть помощью. Ни мечты о прошлом, ни мечты о будущем.
Помоги мне быть здесь и сейчас и воспринять эту минуту как самую важную.

Убереги меня от наивной веры, что все в жизни должно быть гладко.
Подари мне ясное сознание того, что сложности, поражения, падения и неудачи являются лишь естественной составной частью жизни, благодаря которой мы растем и зреем.

Напоминай мне, что сердце часто спорит с рассудком.

Пошли мне в нужный момент кого-то, у кого хватит мужества сказать мне правду, но сказать ее любя!


Я знаю, что многие проблемы решаются, если ничего не предпринимать, так научи меня терпению.

Ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в дружбе.
Дай мне быть достойным этого самого прекрасного и нежного Дара Судьбы.

Дай мне богатую фантазию, чтобы в нужный момент, в нужное время, в нужном месте, молча или говоря, подарить кому-то необходимое тепло.

Сделай меня человеком, умеющим достучаться до тех, кто совсем "внизу".

Убереги меня от страха пропустить что-то в жизни.

Дай мне не то, чего я себе желаю, а то, что мне действительно необходимо.

Научи меня искусству маленьких шагов.

Метки:  

Память

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:04 + в цитатник
Все ходит по очерченному кругу

понурый конь на длинном поводу.

И молит человеческую руку

душа коня, попавшая в беду:

– Вели подпругу отпустить! Вели

снять удила.

Здесь вышла из земли

ось мирозданья. На скалистый ствол

мой друг набросил повод и ушел.

Ну, отпусти! Душа едва жива.

Вкруг памяти объедена трава.

...Мне столько раз твердили:

– Отпусти

ремни тугие, жесткую подпругу,

и сердце глупое, что преданным конем

с кровавым хрипом бегало по кругу,

пусть у тебя пасется под окном.

Так нужно жить: не знать, как жить в начале,

потом забыть. И где-нибудь в конце

припомнить все обиды и печали

и отпустить с улыбкой на лице

ремни тугие, жесткую подпругу...

Но ходит по очерченному кругу

понурый конь на длинном поводу.

И носит по очередному кругу

охрипшую лебяжую дуду.

Все ближе ось. Все уже круг от круга.

Короче утомительная связь.

На миг поводья строгие провиснут,

и вот – к столбу высокому притиснут –

конь задыхается и гложет коновязь.



***

В манеже лжи
По кругу бежит
Красная лошадь улыбки твоей.
А я неподвижно стою на песке,
Хлыст правды сжимая в руке,
И нечего мне сказать:
Твоя улыбка также верна,
Как правда, что может больно хлестать.

(Жак Превер)

Метки:  

Человек без тени – это одна из самых печальных сказок на свете..

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:01 + в цитатник
-Вы не знаете, что живете в совсем особенной стране. Все, что рассказывают в сказках, все, что кажется у других народов выдумкой, у нас бывает на самом деле каждый день.
-Но все-таки мне кажется, что число приезжих только вырастет, когда узнают, что в вашей стране сказки – правда.
-Нет. Если бы к нам ездили дети, то так бы оно и было. А взрослые – осторожный народ. Они прекрасно знают, что многие сказки кончаются печально. Вот об этом я с вами и хотела поговорить. Будьте осторожны.
-А как? Чтобы не простудиться, надо тепло одеваться. Чтобы не упасть, надо смотреть под ноги.
А как же уберечься от сказки с печальным концом?
-Вы очень хороший человек, а именно таким чаще всего приходится плохо.


Какая удивительная ночь! Если бы не вечное мое беспокойство, если бы не казалось мне, что весь мир несчастен из-за того, что я не придумал еще, как спасти его, то было бы совсем хорошо. Падающая звезда..., а я как всегда не успел загадать желание.
Конечно, мир устроен разумнее, чем кажется. Еще немножко – дня два-три работы – и я пойму, как сделать всех людей счастливыми. Все будут счастливы, но не так, как я. Я только здесь, вечерами, когда вы стоите на балконе, стал понимать, что могу быть счастлив, как ни один человек. Я знаю вас, вас нельзя не знать. Я понимаю вас, как понимаю хорошую погоду, луну, дорожку в горах. Ведь это так просто. Я не могу точно сказать, о чем вы думаете, но зато знаю точно, что мысли ваши обрадовали бы меня, как ваше лицо, ваши косы и ресницы. Спасибо вам за все: за то, что вы выбирали себе этот дом, за то, что родились и живете тогда же, когда живу я. Что бы я стал делать, если бы вдруг не встретил вас! Страшно подумать!
-Вы говорите это наизусть?
-Я…я...
-Продолжайте.
-Вы заговорили со мной!
-Вы сами сочинили все это или заказали кому-нибудь?
-Простите, но голос ваш так поразил меня, что я ничего не понимаю.
-Вы довольно ловко увиливаете от прямого ответа. Пожалуй, вы сами сочинили то, что говорили мне. А может быть, и нет. Ну хорошо, оставим это. Мне скучно сегодня. Как это у вас хватает терпения целый день сидеть в одной комнате? Это кабинет?
-Простите?
-Это кабинет, или гардеробная, или гостиная, или одна из зал?
-Это просто моя комната. Моя единственная комната.
-Вы нищий?
-Нет, я ученый.
-Ну пусть. У вас очень странное лицо.
-Чем же?
-Когда вы говорите, то кажется, будто не лжете.
-Я и в самом деле не лгу.
-Все люди – лжецы.
-Неправда.
-Нет, правда. Может быть, вам и не лгут – у вас всего одна комната, – а мне вечно лгут. Мне жалко себя.
-Да что вы говорите? Вас обижают? Кто?
-Вы так ловко притворяетесь внимательным и добрым, что мне хочется пожаловаться вам.
-Вы так несчастны?
-Не знаю. Да.
-Почему?
-Так. Все люди – негодяи.
-Не надо так говорить. Так говорят те, кто выбрал себе самую ужасную дорогу в жизни. Они безжалостно душат, давят, грабят, клевещут: кого жалеть – ведь все люди негодяи!
-Так, значит, не все?
-Нет.
-Хорошо, если бы это было так. Я ужасно боюсь превратиться в лягушку.
-Как в лягушку?
-Вы слышали сказку про царевну-лягушку? Ее неверно рассказывают. На самом деле все было иначе. Я это знаю точно. Царевна-лягушка – моя тетя. Двоюродная. Рассказывают, что царевну-лягушку поцеловал человек, который полюбил ее, несмотря на безобразную наружность. И лягушка от этого превратилась в прекрасную женщину. Так?
-Да, насколько я помню.
-А на самом деле тетя моя была прекрасная девушка, и она вышла замуж за негодяя, который только притворялся, что любит ее. И поцелуи его были холодны и так отвратительны, что прекрасная девушка превратилась в скором времени в холодную и отвратительную лягушку. Нам, родственникам, это было очень неприятно. Говорят, что такие вещи случаются гораздо чаще, чем можно предположить. Только тетя моя не сумела скрыть своего превращения. Она была крайне несдержанна. Это ужасно. Не правда ли?
-Да, это очень грустно.
-Вот видите! А вдруг и мне суждено это? Мне ведь придется выйти замуж. Вы наверное знаете, что не все люди негодяи?
-Совершенно точно знаю. Ведь я историк.
-Вот было бы хорошо! Впрочем, я не верю вам.
-Почему?
-Вообще я никому и ничему не верю.
-Нет, не может этого быть. У вас такой здоровый цвет лица, такие живые глаза. Не верить ничему – да ведь это смерть!
-Ах, я все понимаю.
-Все понимать – это тоже смерть.
-Все на свете одинаково. И те правы, и эти правы, и, в конце концов, мне все безразлично.
-Все безразлично, да ведь это еще хуже смерти! Вы не можете так думать. Нет! Как вы огорчили меня!
-Мне все равно… Нет, мне не все равно, оказывается. Теперь вы не будете больше каждый вечер смотреть на меня?
-Буду. Все не так просто, как кажется. Мне казалось, что ваши мысли гармоничны, как вы… Но вот они передо мной… Они вовсе не похожи на те, которые я ждал… И все-таки… все-таки я люблю вас…
-Любите?
-Я люблю вас…
-Ну вот… я все понимала, ни во что не верила, мне все было безразлично, а теперь все перепуталось…


-Так. Тень ваша выросла до нормальных размеров. Этого и следовало ожидать – на юге все так быстро растет. Как вы себя чувствуете?
-Я чувствую, что совершенно здоров.
-Все-таки я выслушаю вас. Нет, не надо снимать сюртук; у меня очень чуткие уши.
Так. Вздохните. Вздохните глубоко. Тяжело вздохните. Еще раз. Вздохните с облегчением. Еще раз. Посмотрите на все сквозь пальцы. Махните на все рукой. Еще раз. Пожмите плечами. Так.
-Ну, что вы скажете, доктор? Как идут его дела?
-Плохо.
-Ну вот видите, а он говорит, что совершенно здоров.
-Да, он здоров. Но дела его идут плохо. И пойдут еще хуже, пока он не научится смотреть на мир сквозь пальцы, пока он не махнет на все рукой, пока он не овладеет искусством пожимать плечами.
-Как же быть, доктор? Как его научить всему этому?
-Беречься!
-А он улыбается.
-Да, это бывает.

По пьесе Евгения Львовича Шварца, написанной по мотивам сказки Ганса Христиана Андерсена.

Метки:  

Это смерть существительное, а любовь - глагол...

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 19:00 + в цитатник
Это смерть существительное, а любовь - глагол,
И существительное при нем - ты.
Попробуй сказать, что ты имеешь любовь,
И я покраснею с тобой вместе.
Тот сказал : Любовь - это то, что делают пара виол,
Когда они делают что-то для песни.
Этот сказал : Мной овладела любовь.
О! О! - сказал он и сочинил бездарный стих,
В котором ничего нельзя поделать с любовью,
Разве что уничтожить - жить - жить - слышишь корень? - как жизнь-
Потому что любовь - глагол и жизнь - глагол,
Они отвечают на вопрос "что делать?",
К великому несчастью для глухих...

****************************************

Окончен вечер, как окончен бал,
На дно горниста, там же и труба.
Размеренно спускаются в подвал
Два ящика, как два больших гроба.

Так умирает в недрах декораций
Своею смертью картонной и смешной
Твой ангел, твой злодей и твой Гораций,
Но ты-то жив и ты идешь домой.

Троллейбусов, как видно, не дождаться
И ты в колонне зрителей бредешь.
Ты так привык в толпе не узнаваться,
Что в зеркале себя не узнаешь.

Сегодня дождь, а завтра вновь спектакли.
Что же, кукловод мой старенький, держись.
Я понимаю : наша жизнь не куклы,
Но что же делать, если куклы - наша жизнь.

И завтра прорастет на месте старом
Иная плоть из новых дум и тем.
Так значит все затеяно недаром.
Иначе все затеяно зачем?

Метки:  

Прикосновение

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:58 + в цитатник
Ты просишь рассказать, какая ты...
Такая ты...
Такая ты... Вестимо -
Ты мне понятна, как движенье мима,
И как движенье, непереводима,
Как вскрик ладоней
И как жест лица...

И вот еще - мучения творца -
С чем мне сравнить любимую?
С любимой?

Я слово, словно вещего птенца,
Выкармливал полжизни с языка,
Из клюва в клюв : такая ты, такая...
Дыханьем грел : такая ты, такая...
И лишь сегодня понял до конца -
Тобой моя наполнилась рука.
Вот жест всепонимания людского!

А слово... Что ж, изменчивое слово,
Как птичий крик вспорхнет и возвратится,
Изменчивости детской потакая,
Изменчивостью детскою губя.

И лишь прикосновенье будет длиться.
И только осязанье будет длиться.
Так слушай же: такая ты... такая...
О, слушай же, как я люблю тебя!

Метки:  

о синице и журавле

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:56 + в цитатник
Птицу найдешь - как звать, не спросишь.
Птице - ей что ж, коли в небо подбросишь?
А с подругой дела, все глаза попрятали...
Углядел, что весела, не спросил - крылата ли.

Птицу поднимешь - голова кружится,
Птицу подбросишь - вот она и птица!
А подругу найдешь, в чисто поле выйдешь,
В небо подкинешь, а она подкидыш...


*******************************************

Говорила мне печаль осиянная :
Ах, отпей мою слезу, я уж пьяная,
Ты почто, мой свет, чуть свет возле тополя
Черны брови нахмурял черна соболя?
А спрошу тебя : ты что вкруг да около?
Ясны очи отведешь ясна сокола.

Говорил я ей : а ты что печалишься?
Ах, отпей мою слезу, я уж пьяный сам.
Белым лебедем слыву меж товарищей,
Черным вороном живу на пожарище.
А слеза, так не с того, что ты слезы льешь,
А с того, что по синичьему ты поешь.
Не люблю тебя, постылая, не люблю,
А у тополя тоскую по журавлю.

А поутру, только свет тронул травушку,
Заприметил я над домом журавушку,
Закричал я : моя радость желанная!
И услышал я, слеза моя пьяная :
Не сносить мне журавлиных печальных крыл
Мне синице, что из рук сам ты выпустил.

Метки:  

Речитатив для флейты

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:55 + в цитатник
- 1 -

В магазине - где дают брюки в полосочку поперёк -
я купил продольную флейту.
Брюки стоят столько же,
но они не такие тёплые, как флейта.

И я учусь играть на флейте.

Поверьте, это только так говорят: "семь нот".
Это семь чувств... Поверьте,

первая - "до" была ещё до слуха,
и у кого нет слуха, а есть только слухи,
нередко путают её с нотой "ми" -
милой нотой осязания мира.

Меж осязанием и слухом - нота "ре",
как ревнивое око в ресницах.

Здесь вечная нота "фа" -
как выдох носом: "фа",
как фамильярный философ,
фарцующий Катоном и Эллингтоном,
как выдох носом: "фа" -
когда чуешь всякое фуфло...

Здесь вечная нота "соль",
чтобы жизнь не казалась сахаром
всякому играющему на флейте.
Я трогаю её языком.

Здесь вечная нота "ля",
как ля в зале и ля-ля в кулуарах,
как ля с трибуны и ля-ля в очереди.
Спросите лабуха: где играть шлягер?
В ля-ля миноре...

Это страшное чувство ля-ля!
Оно обжигает мне лицо в кровь,
когда я выдыхаю его из отверстой флейты.

А высокая нота "си", чистая нота "си"!
Кто способен на чистое "си" -
способен на многое.

- 2 -

...Холодно, а кровь
Уже не греет, лишь печаль,
Лишь крик, лишь шёпот невзначай
Уходит с выдохом любовь.
Пока учусь играть на флейте.

...Не моя вина:
Ещё не выпита до дна
Святая эта флейта, но
Уходит с выдохом вино,
пока учусь играть на флейте...

Слышишь как это звучит: па-парам-парам?
Звуки двоятся в ночи по парам, парам...
Лишь сквозняк - звучит в моём ключе -
Чем мне быть на этом свете, чем?
Если звуком, то хотя бы звук
Ветры взвейте.

Холодно, любовь
Уходит - как сквозь пальцы - звук.
Хоть ты пойми меня, мой друг,
Хоть для страданья, хоть для мук,
Вновь флейту полную налей мне.

Слышишь как это звучит:па-парам-парам?
звуки двоятся в ночи по парам парам.
Лишь сквозняк - звучит в моём ключе -
Чем мне быть на этом свете, чем?
Если звуком, то хотя бы звук
Ветры взвейте.

- 3 -

Ах, быть поэтом ветрено и мило,
Пока ещё не кончились чернила
И авторучка ходит на пуантах
Вслед музыке печали и любви,
И образа талантов в аксельбантах,
Преследуют с осмьнадцати годов
Всех девочек... Ты к этому готов,
О, мой собрат, ходящий в музыкантах?

Ах, быть поэтом ветрено и мило!
Но ради всех святых, таи,
Что уж давно окончились чернила,
Что флейта рот истёрла до крови.
Что флейта - флейта продолженье горла.
А в горле - в горле музыка прогоркла.
Там вопль один протяжный. Ну и что же?
Держи в руках отверстый вопль - до дрожи,
Держи в руках пока не лопнет кожа -
Всё быть должно на музыку похоже.
И даже смерть. Её спою потом...

А девочкам - в бирюлечках и бантах -
Ты накарябай лопнувшим ногтём,
Что авторучка ходит на пуантах.
И будь поэтом. Ветреным притом.

Метки:  

Письма из города. Горацию

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:54 + в цитатник
Они убивают цветы и приносят любимым.
И пьют - чтобы плакать, а чтоб веселиться едят.
И вдох наполняют синильным сиреневым дымом.
Они позабыли: есть мера - все мед и все яд.

Они правят пир. Это траурный пир. После пира
Они будут есть своих жирных раскормленных псов.
Они позабыли: вот образ гармонии мира -
Великий покой напряженных до звона весов.

Они говорят: это смерть. Мол, такой и такой я...
Они и не знали, наполнив всю жизнь суетой,
Что счастье - гармония жизни - мгновенье покоя.
А смерть - это вечность покоя и вечный покой.

Они строят скалы и норы в камнях, а из трещин
Сочится наваристый запах обильных борщей.
Но тяжко глядеть мне на этих раскормленных женщин,
И больно глядеть мне на этих оплывших детей.

Я трудно живу в этом городе непостижимом,
Пытаясь простить из последних младенческих сил -
Они убивают цветы и приносят любимым,
Когда б я друзьям убиенных друзей приносил.

О, если бы к детским глазам мне доверили вещий
И старческий ум! Я бы смог примириться и жить,
И клеить, и шить, и ковать всевозможные вещи,
Чтоб вещи продать и опять эти вещи купить.

Такое твоим мудрецам и не снилось, Гораций.
Все что-то не эдак и, видимо, что-то не так...
И вновь эти люди меняют состав декораций
И в новых одеждах играют все тот же спектакль.

И вновь забивают обновками норы - как поры.
Здесь есть где лежать. Но здесь незачем быть.
(Или - стать?)
На свалках за городом дымные смрадные горы -
Здесь тлеют обноски обновок. Здесь нечем дышать.

И горы обносок превысили горы природы.
На вздыбленной чаше пизанскою грудой стоит
Пизанское небо над нами. Пизанские воды.
Пизанская жизнь... Утомительный вид...

И эти забавы превысили меры и числа,
И в эти забавы уходят все соки земли.
Они не торопятся строить свои корабли,
Поскольку забыли, что смысл - в соискании смысла.

Что разум без разума в этой глуши одинок -
Как я одинок без тебя, мой любезный Гораций, -
Что нужно спешить - ах, нет, не спешить, а стараться, -
Поскольку назначена встреча в назначенный срок...

Метки:  

Читая "Цитадель" Экзюпери

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:52 + в цитатник
Глубины сердца ведомы мне, и я знаю: избавив вора от нищеты, я не избавлю его от желания воровать, и осуждаю беспокойство, толкающее вора на преступление. Он заблуждается, думая, что зарится на чужое золото. Золото сияет, словно звезда. Любовь, пусть даже не ведающая, что она — любовь, всегда тянется к свету, но не в силах человеческих присвоить себе свет. Сияние завораживает вора, и он совершает кражу за кражей, подобно безумцу, что ведро за ведром вычерпывает чёрную воду пруда, чтобы схватить луну. Вор крадёт и в мимолётное пламя оргий швыряет прах уворованного. И снова стоит в темноте за углом, бледный, словно перед свиданием, неподвижный из страха спугнуть, надеясь, что так однажды он отыщет то, что утолит его жажду.

Любви нужно найти себя. Я спасу того, кто полюбит существующее, потому что такую любовь возможно насытить.

...кто любит лишь утро любви, никогда не узнает встречи.

Очевидность всегда кажется незыблемой. Обжившись на корабле, люди не замечают моря. Оно для них рама, что обрамляет их корабль. Такова особенность человеческого рассудка. Ему свойственно верить, что море создано для корабля.

Любимый цветок — это прежде всего отказ от всех остальных цветов. Иначе он не покажется самым прекрасным. То же самое и с делом, на которое тратишь жизнь.

Не получая, а отдавая, обретаешь благородство.

Тот, кто не тратит себя, становится пустым местом. Жизнь не принесёт ему зрелости. Время для него — струйка песка, истирающая его плоть в прах.

Горюют всегда об одном — о времени, которое ушло, ничего по себе не оставив, о даром ушедших днях. Когда плачут о потерянном браслете, плачут о времени, заблудившемся неведомо где; когда оплакивают умершего брата, плачут о времени, которое больше ничему не послужит. Девочка, повзрослев, будет горевать об ушедшем возлюбленном, не понимая, что оплакивает утерянную дорогу к жизни, к чайнику, к запертому дому, к ребёнку, лежащему у груди. Не понимая, что плачет о времени, которое будет течь сквозь неё бесплодно, как песок в песочных часах.

Даже жизнь они поделили на две части, и обе эти части лишены всякого смысла: сперва они достигают, потом хотят наслаждаться достигнутым. Все видели, как растёт дерево. Но когда оно выросло, видел ли кто-нибудь, чтобы оно наслаждалось своими плодами? Дерево растёт и растёт.

Разумеется, отдавая, я и получаю тоже. Иначе что я буду отдавать? Благословен нескончаемый обмен отданного и полученного, благодаря ему можно отдавать всё больше и больше. Полученное укрепляет тело, душу питает отданное.
Они жили тщетной иллюзией, веря, что зверёк нуждается в них, что его создала, вскормила и питает их любовь.
Но приходил день, и лисёнок, который любил только свою пустыню, убегал к ней, и пустыней становилось человеческое сердце. Я видел, как посланный в засаду воин погиб, потому что ему не захотелось защищаться. Нам принесли весть о его гибели, и мне вспомнились загадочные слова, какими он ответил на утешения товарищей после бегства его лисёнка, — ему советовали поймать другого, а он ответил: «Нужно слишком много терпения не для того, чтобы поймать, для того, чтобы любить его».

— Вот одна из великих загадок человеческой души, — сказал отец. — Утратив главное, человек даже не подозревает об утрате. Разве знают об утрате жители оазиса, стерегущие свои припасы? Откуда им знать о ней, раз припасы при них?
На прежних местах дома, овцы, козы, горы, но они уже не царство. Не ощущая себя частичкой царства, люди, сами того не замечая, понемногу ссыхаются и пустеют, потому что всё вокруг обессмыслилось. На взгляд, всё осталось прежним, но бриллиант, если он никому не нужен, становится дешёвой стекляшкой.

И вот что ещё загадочно в человеке: он в отчаянии, если его разлюбят, но когда разочаруется в царстве или разлюбит сам, не замечает, что стал беднее. Он думает: «Мне казалось, что она куда красивее… или милее…», и уходит, довольный собой, доверившись ветру случайности. Мир для него уже не чудо. Не радует рассвет, он не возвращает ему объятий любимой. Ночь больше не святая святых любви и не плащ пастуха, какой была когда-то благодаря милому сонному дыханию. Всё потускнело. Одеревенело. Но человек не догадывается о несчастье, не оплакивает утраченную полноту, он радуется свободе — свободе небытия.

Для чего женщине красота, если мужчины не вдохновляются ею? Чем драгоценен бриллиант, если никто не жаждет им обладать? Где царство, если никто ему не служит?
Влюблённый в чудесную картину хранит её в своём сердце, живёт и питается ею, как младенец материнским молоком, она для него суть и смысл, полнота и пространство, краеугольный камень и возможность подняться ввысь. Если отнять её, влюблённый погибнет от недостатка воздуха, словно дерево с подсечённым корнем. Но когда картина вместе с человеком меркнет день за днём сама по себе, человек не страдает, он сживается с серостью и не замечает её.
Вот почему нужно неусыпно следить, чтобы в человеке бодрствовало великое, нужно его понуждать служить только значимому в себе.
Не вещественность питает, а узел, благодаря которому дробный мир обрёл целостность. Не алмаз, но желание им любоваться. Не песок, а любовь к нему племени, рождённого в пустыне...

Вы никогда не победите, потому что ищете совершенства. Но совершенство годится только для музеев. Вы запрещаете ошибаться и, прежде чем начать действовать, хотите обрести уверенность, что ваше действие достигнет цели. Но откуда вам известно, что такое будущее?

Отправь неграмотного вождя вместе с его племенем покорять скудный и каменистый край, а потом навести — новый город будет сверкать на солнце тридцатью куполами. Ветвями кедра покажутся тянущиеся к солнцу купола. Покоритель загорелся страстью иметь город с тридцатью куполами и как средство, путь и возможность удовлетворить свою страсть нашёл столько расчётчиков, сколько нужно. Вы ничего не хотите, вы проиграете вашу войну, — сказал я моим генералам. — В вас нет одержимости. Вы утонули в разноголосице разумных решений. Посмотрите: увлекаемый собственной тяжестью, камень катится вниз по склону. Остановится он, только достигнув дна. Все пылинки и все песчинки, благодаря которым он обрёл свою тяжесть, стремятся вниз и только вниз. Посмотрите на воду в копани. Напирая на земляные стенки, вода ждёт благоприятной случайности. Потому что случайность неизбежно возникнет. Не уставая, днём и ночью давит и давит на стенки вода. Она кажется спящей, но она живёт. И стоит возникнуть узкой трещине, как вода уже в пути. Она втекла в неё, обогнула, если получилось, препятствие и, оказавшись в тупике, вновь погрузилась в мнимый сон до новой трещины, которая откроет перед ней новую дорогу. Ни единой возможности не упустит вода. И неведомыми путями, какие не вычислит ни один вычислитель, утечёт просто потому, что весома, и вы останетесь без воды.

Антуан де Сент-Экзюпери "Цитадель" главы с 1 по 15

Метки:  

Каменное лицо

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:51 + в цитатник
Не так давно мне потребовалось сделать каменное лицо. Обстоятельства
сложились так, что мне совершенно необходимо было иметь каменное лицо
хотя бы несколько часов в сутки. Я просто мечтал о том, чтобы в эти часы
с моим лицом было все в порядке, части его не разбегались в стороны, и я
мог управлять ими с достоинством.
Этого никак не получалось.
Раньше все происходило само собою. Глаза и брови жили в согласии, уши
не мешали щекам, губы двигались ритмично, а лоб находился в состоянии
покоя, изредка нарушаемом размышлениями. В таком виде мое лицо было не
слишком привлекательным, но вполне человечным - во всяком случае, оно не
выделялось в толпе. С первого взгляда становилось понятно, что его обла-
датель живет ординарной духовной жизнью, ни на что более не претендуя.
С некоторых пор, однако, произошли изменения.
Теперь, когда я вхожу в автобус (трамвай, троллейбус, самолет, дири-
жабль), непременно находится кто-то, не обязательно знакомый, кто в ужа-
се восклицает:
- Что с вами?! На вас лица нет!
Этот невоспитанный человек просто первым обращал внимание на то, что
было видно остальным. Поначалу меня пугали подобные возгласы, я подбегал
к зеркалу (в автобусе, трамвае, троллейбусе, самолете, дирижабле) и
удостоверялся, что со мною не шутят. Лица не было! То есть было нечто,
отдаленно напоминавшее разбегающуюся шайку преступников. Щеки прыгали
вразнобой, нос заглядывал в левое ухо, а губы были перепутаны местами.
Причем, вся эта компания стремилась оттолкнуться друг от друга как можно
дальше, переругиваясь, передергиваясь, производя неприличные жесты и об-
мениваясь оскорблениями. Мне жалко было смотреть на них.
В особенности неполадки с моим лицом становились заметны именно тог-
да, когда их опасно было обнаруживать, то есть в те часы и в тех местах,
где я заведомо должен был производить впечатление здорового, цветущего и
даже процветающего человека, которому не страшны никакие личные и об-
щественные неурядицы. Довольно, довольно! Пускай у других краснеют веки,
бледнеют щеки, зеленеют глаза! Пускай, пускай у них зубы выстукивают
морзянку, язык проваливается в желудок, брови ломаются от душевных мук.
При чем тут я? Я должен быть выше этого!
Вот почему я мечтал о каменном лице.
И главное - вокруг столько каменных лиц! Включишь телевизор - камен-
ное лицо. Войдешь в автобус (трамвай, троллейбус, самолет, дирижабль) -
полно каменных лиц! Сидишь на собрании - каменные лица у всех, вплоть до
президиума и выступающих в прениях. Как им это удается?
Вероятно, они знали особый секрет, неизвестный мне. "Вот, вот тебе
наказание за твой индивидуализм! - временами злорадно думал я о себе. -
Вот и воздалось, и аукнулось, и откликнулось! Будешь знать, как быть
счастливчиком, попирателем моральных устоев, суперменом. Лови теперь
свои дергающиеся веки!"
Вследствие плохого поведения моего лица, мне перестали верить. А мо-
жет быть, лицо стало таким, потому что я вышел из доверия. Так или ина-
че, я стал физически чувствовать, как лгут губы, как притворяются глаза,
как обманывают уши. Потеряв согласованность в движениях, они стали
врать, как нестройный хор. Каждый звук в отдельности еще можно было слу-
шать, но в совместном звучании обнаруживалась нестерпимая фальшь.
Я решил принять срочные меры, чтобы достигнуть каменного лица.
По утрам я делал гимнастику, распевая песни. Потом проводил аутоген-
ную тренировку, повторяя про себя: "Я им покажу... я им покажу... я им
покажу... каменное лицо!" Затем я ехал на работу, стараясь миновать па-
мятные места, где мое лицо сразу же выходило из повиновения. Но таких
мест много было в городе, почти на каждом углу, в каждом скверике, в
каждой мороженице. Мое лицо убегало от меня, я выскакивал из автобуса
(трамвая, троллейбуса, самолета, дирижабля) и бежал за ним, размахивая
руками. Со стороны это выглядело так: впереди, рассекая воздух, мчался
мой нос, по обе стороны от которого, наподобие эскорта, летели уши. Чуть
ниже неслись губы и щеки - абстрактная африканская маска, совершающая
плоскопараллельное движение. Сзади, задыхаясь, бежал я - безобразный до
невозможности, безликий. Так мы с лицом обходили опасные места, которых,
повторяю, было множество. На нейтральной территории, не связанной с по-
терей лица, я догонял нос, ставил его на место, симметрично располагал
брови, щеки и уши, приводил в порядок губы - они еще долго дрожали. В
таком виде я добирался до работы, входил в комнату с сотрудниками, и тут
все части моего лица мгновенно испарялись. Черт знает что, сублимация
какая-то! Они просто исчезали, их не было смысла ловить.
Так я проводил те несколько часов, в течение которых хотел иметь ка-
менное лицо.
Какое там каменное! Хоть бы тряпичное, хоть бы стеклянное, хоть бы
какое! Нельзя так унижаться.
Я совершенно измучился за какой-нибудь месяц. Моим губам не верили. В
глаза не смотрели. Уши мои, возвращаясь на место, имели обыкновение ме-
нять размеры. Они торчали над головой, как неуклюжие розовые крылья,
уменьшаясь лишь к утру следующего дня.
Наконец я не выдержал и обратился за помощью к человеку, лицо которо-
го показалось мне наиболее каменным. Я встретил его в молочной столовой.
Он сидел за столиком и ел сметану,тщательно выгребая ее ложечкой из ста-
кана. Я понял, почему он ел сметану. Его лицо было настолько каменным,
что даже жевать он не мог. Он просовывал ложечку в рот и незаметно гло-
тал сметану. С большим трудом мне удалось привлечь его внимание. Для
этого пришлось уронить поднос, на котором была манная каша и сливки.
Он повернул лицо ко мне, и тут, желая застать его врасплох, я спро-
сил:
- Каким образом вы достигли такого лица?
Он не удивился, выскреб остатки сметаны и проглотил. Это был нестарый
еще человек, приятной наружности, с живыми глазами. Мне как раз понрави-
лось, что глаза у него живые, а лицо каменное. Сделать каменное лицо при
мертвых глазах - дело плевое.
- Есть способ, - сказал он.
- Научите, ради Бога, научите! - воскликнул я, чувствуя, что лицо мое
опять начинает разбегаться.
- Да, здорово вас отделали, - сказал он сочувственно.
- Мне плевать на это! Я выше этого! - закричал я, отчаянно пытаясь
вернуть губы на прежнее место.
- Я вижу, - сказал он.
Он поднялся из-за стола, вытер салфеткой рот и сделал мне знак следо-
вать за ним. Мы вышли на улицу.
- Я могу вам помочь, но не уверен, что вы обрадуетесь, - ровным голо-
сом произнес он. - Сам я избрал этот способ несколько лет назад. С тех
пор я живу... (он сделал паузу) нормально.
- Я тоже хочу жить нормально! - воскликнул я.
- Придерживайте брови, - посоветовал он. - Они собираются улететь.
Я прикрыл лицо ладонями.
- Вы похожи на человека, который ремонтирует фасад, когда в доме бу-
шует пожар, - заметил он.
- Я ремонтирую пожар, - невесело пошутил я.
- Можно и так. Тем самым вы даете огню пищу.
Мы прошли несколько кварталов, свернули в темный переулок и вошли в
подъезд. Лестница была широкая, мраморная, освещенная тусклой лампочкой.
Мы поднялись на второй этаж - мой новый знакомый впереди, а я сзади. Он
отпер дверь, и мы оказались в прихожей, отделанной под дуб. На стене ви-
село зеркало в бронзовой раме.
- Посмотрите на себя, - сказал он.
Я взглянул в зеркало и увидел то же ненавистное мне, жалкое, растека-
ющееся лицо.
- Вы твердо хотите с ним расстаться?
- Как можно скорее! - со злостью сказал я.
Хозяин пригласил меня в комнату, где стояли мягкие кресла и диван,
окружавшие журнальный столик. Стена была занята застекленными полками со
встроенными в них телевизором, магнитофоном и закрытыми шкафчиками. На
одном из них, железном, была никелированная ручка.
- Садитесь и рассказывайте, - предложил он.
- Что?
- Все с самого начала, ничего не утаивая.
Я начал говорить. Губы не слушались меня. Я поминутно щипал их, дер-
гал, тер щеки пальцами, разглаживал лоб. Мое лицо не желало становиться
каменным. Оно яростно сопротивлялось, пока я рассказывал до удивления
простую историю, произошедшую со мной.
Историю о том, как я потерял лицо.
Хозяин слушал внимательно. Холодная маска была обращена ко мне. Лишь
один раз, когда я рассказывал о том, как горел тополиный пух, по его ка-
менному лицу пробежала судорога.
- Простите, - сказал он. - Это очень похоже.
И тут мне послышалось, что от книжных полок исходит глухой звук.
Что-то тяжело и мерно ворочалось там, у стены.
- Больше мне нечего рассказывать, - сказал я.
- Верю, - сказал он.
Я почувствовал, что внутри у меня стало просторно, будто раздвинулась
грудная клетка и сердце летало в ней от стенки к стенке, глухо выбивая:
тук... тук... тук...
- Сейчас я вас освобожу, - сказал хозяин.
В его руке сверкнул ключик, которым он дотронулся до меня, до моей
груди. Что-то щелкнуло, будто искра вонзилась в меня, и я потерял созна-
ние. Медленно клонясь на диван, я успел заметить, что хозяин приближает-
ся к шкафчику с никелированной ручкой, а на его ладони горит красный шар
величиной с яблоко. Вот он открывает бесшумную дверцу, подносит горящий
шар к темной впадине, вот...
Когда я очнулся, передо мною стояла чашка черного кофе.
- Мы теперь братья, - сказал хозяин строго. - Вы это запомните.
- Что вы со мной сделали? - спросил я.
- Посмотрите на себя.
Я вышел в прихожую и подошел к зеркалу. Из него взглянул на меня че-
ловек с каменным лицом. Только глаза оставались живыми, и в них жила
боль.
- Это я, - прошептал я себе.
- Это я, - беззвучно повторил он губами.
Я вернулся к хозяину, и мы выпили кофе в молчании. Ни один мускул не
дрогнул на наших лицах. Я поблагодарил и с трудом заставил себя улыб-
нуться.
- Все-таки интересно, в чем тут фокус? Лекарство?
- Фокус в том, - медленно произнес он, всем телом наклоняясь ко мне,
- фокус в том, что ваше сердце спрятано там, в сейфе... Рядом с моим.
Вот в чем фокус.
С тех пор у меня каменное лицо. Я живу нормально. Никакие обстоя-
тельства, памятные места наших встреч и даже презрительные взгляды моей
бывшей возлюбленной не выводят меня из равновесия. Что поделать, если
можно иметь либо сердце, либо лицо. Отсутствие сердца не так заметно для
окружающих.

1976 Александр Житинский

Метки:  

Александр Житинский ФАНТАСТИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:50 + в цитатник
ЦЕННОСТИ

Я сидел дома и производил переоценку ценностей. Мне никто не мешал.

Слева плотной стопкой лежали ценности, которые срочно следовало переоценить. Справа лежало несколько ценностей, которые я не собирался переоценивать. С ними было все ясно.

Я брал этикетку, зачеркивал крестом старую цену, а сверху ставил новую. Таким образом у меня получилась стопка старых ценностей с новой ценой. Однако принципиально ничего не изменилось. Мне это не понравилось, и я сорвал этикетки. Теперь выходило, что ценности вообще не имели цены.

Тогда я выбросил эти ценности в окно. Они летели, как бумажные голуби, в самых разнообразных направлениях. Прохожие их ловили и прятали за пазуху.

Мне так понравилось выбрасывать ценности, что я выкинул и все остальные тоже.

- Теперь я свободен от предрассудков! - сказал я удовлетворенно. - Свобода - величайшая ценность.

И я тут же выбросил свободу в окошко. Она упала на асфальт и больно ушиблась. Прохожие обходили ее молча, делая вид, что ничего особенного не произошло.

ВЕСНА

Самое неприятное - это когда тебя бросают головой вниз в водосточную трубу. И ты летишь, вытянув руки по швам и наблюдая, как перед носом стремительно падает вверх бесконечная цилиндрическая поверхность.

Правда, она не совсем бесконечная. Изредка попадаются в трубе колена. Их предчувствуешь заранее и уже соображаешь, в каком направлении гнуться.

И все равно это больно.

В конце концов вылетаешь на мостовую с грохотом, как ледяной снаряд, пугая прохожих и так и не успевая выбросить вперед руки.

- Весна пришла! - говорят прохожие, переступая через тебя. А ты, разбитый на тысячу осколков, щуришься на солнце, а потом таешь и струишься по асфальту, неся на себе обгорелые спички и кораблики с бумажными парусами, за которыми бегут дети.


ОЖИДАНИЕ

Если ждать очень долго, непременно чего-нибудь дождешься. Я стоял на балконе и ждал любви. Я решил дождаться ее во что бы то ни стало.
Сначала я дождался темноты, потом дождя, молнии и грома. Я дождался последних трамваев, пьяной драки, тоски, ярости, нескольких опрометчивых решений, усталости и забвения. Я дождался вдохновения, признания, успеха, популярности, славы, богатства и утренней зари. Потом я дождался первых трамваев, триумфа, красивых женщин, детей, внуков и правнуков. Я дождался покоя, старости и даже смерти.
Любви я так и не дождался.

СОБАКА

Маленькая собака, больше похожая на крысу, бежала за мной от трамвайной остановки. Когда я оборачивался, собака прятала глаза, чтобы не смущать меня своей назойливостью. Мне никак не удавалось встретиться с ней взглядом.

Тогда я схитрил. Я достал небольшое зеркальце и посмотрел в него на собаку. Она бежала, мелко перебирая лапами и подняв голову, а глаза у нее были голубыми.

Как только собака заметила, что я обманул ее, она заплакала, перешла на шаг и стала постепенно отставать. Долго еще, путаясь в чужих ногах, она шла за мной, а потом от нее остались только глаза, которые робко напоминали о себе всякий раз, когда я оглядывался.

ДЕВОЧКА

Девочка с белым бантом на макушке, похожая на маленький вертолет, бежала по улице. Она бежала и плакала - маленький плачущий вертолет, управляемый по радио.

Было видно невооруженным глазом, что вертолет перегружен обидой, которая не позволяет ему взлететь. Когда девочка поравнялась со мной, я отобрал обиду. Я скомкал ее, перевязал шпагатом и засунул поглубже в свой портфель. Там их было много. Одна лишняя обида ничего не решает.

Самое удивительное, что девочка неохотно рассталась с обидой. Она еще немного поплакала по причине прощания с ней, но потом все-таки взмахнула бантом и взлетела, обдав меня тугим и горячим воздухом из-под винта.

А я пошел дальше с ее обидой, наблюдая, как девочка покачивается в небе, похожая уже на ромашку с бесшумно вращающимся венчиком.

ИСКУШЕНИЕ

Я распахнул балконную дверь. Плотный, морозный воздух надвинулся на меня и окутал с головы до ног. Я хотел отступить назад, но заметил человека, пролетающего на уровне балкона, метрах в трех от меня, по воздуху в сторону парка. Лицо человека было сосредоточенным, а глаза слезились, видимо, от ветра. Одет он был не по сезону.

- Полетаем, - позвал он меня.

- Холодно, - сказал я и поежился, чтобы показать ему, что мне и вправду холодно.

- Оденьтесь, - сказал он. - Я подожду.

- Я не умею, - признался я. - Не умею летать.

- А вы пробовали? - спросил человек, делая плавный поворот влево. Он, по всей видимости, наслаждался полетом.

- Нет, не пробовал. Но мне кажется, что я не умею.

Человек покачал головой, и все тело его при этом также покачивалось.

- Мне не хочется вас убеждать, - сказал он. - Маршрут у меня сегодня легкий. Могли бы попробовать. Вы не представляете, как это хорошо!

- Представляю, - сказал я. - Это, наверное, полезно?

- Нет ничего более бесполезного! - заявил человек. Кажется, он рассердился и, чтобы успокоиться, сделал кувырок вперед.

- Ну так что? - спросил он.

Я колебался. Лететь в рубашке было действительно холодно, а в пальто попросту неприлично. Кто же летает в пальто?

- Значит, не хотите? - Человек сложил руки над головой и взмыл метров на десять выше. - Вы, право, чудак!

- Закрой балкон! - раздался из кухни голос жены. - Дует!

Я закрыл балкон и долго наблюдал за человеком, прижавшись лбом к стеклу. Человек летел медленно, с наклоном вперед, и ничто ему не мешало. Ноги были вытянуты в струнку, как у гимнаста, а руками он подруливал.

Должно быть, хороший человек.

Не знаю, нашел ли он попутчика. Стекло запотело, и я его больше не видел.


СЧАСТЬЕ

Я опустил монетку в прорезь и снял трубку с рычага. Вместо ожидаемого гудка из трубки полилась тихая серебряная музыка, а потом женский голос произнес:
- Все хорошо, любимый. Все хорошо...
- Что хорошо? - спросил я грустно.
- Все хорошо. Я люблю тебя, и теперь ты об этом знаешь. Я буду любить тебя всегда, каким бы ты ни был. Помни, пожалуйста, об этом. Ты непременно будешь счастлив, потому что я тебя люблю. Я не прошу ответа. Ты можешь любить, кого захочешь, или не любить никого. Помни только, что на Земле есть женщина, для которой ты единственный, любимый. И ты всегда можешь ей позвонить... А теперь повесь трубку. Все будет хорошо.
Я повесил трубку, так и не вспомнив, кому собирался звонить. В кабину вошел другой человек и через минуту вышел оттуда с растерянным детским лицом.
У всех телефонных будок стояли очереди мужчин. Мужчины стояли терпеливо и прятали глаза друг от друга. Никто не смотрел на проходящих мимо женщин, никто даже не курил, готовясь к этому короткому разговору, записанному где-то на магнитофонную ленту для всех, кому нужна любовь.




ПРОПОВЕДЬ

...Что же это делается, любезные вы мои? Дошли, как говорится, до ручки.
Вчера подходит ко мне один и спрашивает, в чем смысл жизни.
Нет, надо же такое придумать! Раньше вообще запрещалось жить, если этого не знаешь. А ему уже двадцать семь, не меньше. Где он учился? Просто стыдно делается за людей. У меня такое чувство, что приходится метать бисер перед свиньями. Единственное, что меня утешает: этим занимались и другие. Толку, правда, никакого.
Я хочу сказать, что они метали бисер.
Как нужно метать бисер? Изготовив самостоятельно или приобретя бисер, нужно встать на возвышение... Вы можете не слушать, у вас все равно бисера нет и не будет!
Можно и без возвышения.
Так вот. Жрем, спим, развратничаем, прости меня Бог, и все! Все! А между прочим, не за горами конец света. Ха-ха-ха! Очень смешно... Вот вы, в третьем ряду, выйдите вон! Почитайте букварь, потом возвращайтесь.
Честное слово, вся моя любовь к вам исчезла. Любовь к себе тоже не стоит ни гроша. Любите детей и животных, пока они есть. Я кончаю, не дергайте меня за мантию!..
Доктор, у которого я лечился, сказал, что мне повезло. Он ошибся, этот доктор. Мне следовало родиться на другой планете, слышите? Хотя я глубоко уверен, что там не менее мерзко.
Мойте хотя бы руки перед едой! Старайтесь не делать друг другу гадостей! Это трудно, я понимаю, но вы же люди!
Не дергайте меня за мантию!..


ИСТРЕБИТЕЛЬ ЛЖИ

Я поступил работать истребителем лжи. Работа неблагодарная. И платят мало.

Я подкрадывался на цыпочках ко лжи, пока она отдыхала, и бил ее по затылку журналом "Здоровье", сложенным вдвое. Ложь недовольно морщилась и умирала. Впрочем, умирала она ненадолго, на каких-нибудь полчаса. Потом ложь оживала и становилась еще жирнее.

Тогда я переменил метод. Я вывел искусственно парочку маленьких, но достаточно злых истин и натаскал их на ложь. Мои истины подскакивали ко лжи и перекусывали ей шею. Ложь надежно умирала.

Постепенно мои истины расплодились и разжирели. Скоро они уничтожили всю ложь, которая водилась вокруг. Им просто нечего стало делать. Они путались под ногами, мешали движению, требовали пищи и заявляли массу других претензий.

Пришлось их потихоньку топить. Но тут выяснилось, что утопить разжиревшую истину не так-то просто. Истины вели себя по-хамски.

Они плавали на поверхности и лаяли на меня как собаки.

Люди показывали на меня пальцами и кричали:

- Он топит истины, мракобес!

Они просто плохо знали историю вопроса. На самом деле я был истребителем лжи.


МИКРОБ

Я посмотрел в микроскоп и увидел на другом конце трубы толстого, пушистого микроба, похожего на плюшевого медведя. С минуту

мы молча смотрели друг на друга, опасаясь инфекции.

- Ты какой? - наконец крикнул я в трубу.

- Холерный, - просто ответил микроб. - А ты какой ?

- Национальность, что ли? -не понял я.

- Да нет. Вообще...

- Ну, живой. - неуверенно сказал я.

- Я тоже живой, - сказал микроб. - А конкретнее?

Я задумался, но так и не нашелся, что ответить.

- Вот видишь, - назидательно сказал микроб. - А лезешь мне в душу со своим микроскопом. Ты с собою сначала разберись.

И он был абсолютно прав.


ДВЕРИ

Двери были как двери, но за ними все было не так. Там опять были двери. На расстоянии полуметра, створчатые, такие же, как и первые.

Я распахнул их, но там снова были двери и больше ничего. Никаких предметов или надписей на стене. Не было шкафа, стола и стульев. Я пошел дальше, но все повторилось сначала. Промежутки между дверями были узкие, там ничего не могло поместиться - ни кровати, ни телевизора. Двери открывались легко, и это вводило в заблуждение.

Главное - ни одного человека.

Это был сплошной слоеный пирог из дверей, поставленный к тому же вертикально. Я уже устал их открывать, но чувствовал, что это должно когда-нибудь кончиться.

Наконец я распахнул последние створки.

За ними вообще ничего не было. Ни дверей, ничего...

СЕДЬМОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Я уже давно живу в седьмом измерении. Некоторые полагают, что я это делаю из гордости или стремления пооригинальничать. А мне здесь просто удобно, и все.

Во-первых, отсюда хорошо видно, куда проваливаются мысли. Они оседают в пятом измерении, в то время как их ищут днем с огнем там, где все пахано и перепахано тысячу раз. В пятом измерении, например, сидят без дела несколько мыслей, благополучно ускользнувших от Эйнштейна, и режутся в покер.

Во-вторых, здесь нет таких сквозняков, как в первых трех измерениях. Так как думать здесь приходится кожей, то отсутствие сквозняков позволяет хорошо сосредоточиться. Я особенно люблю, когда мысли покалывают в кончиках пальцев. Головой здесь думать просто опасно.

Сижу и наблюдаю. Многие в евклидовом пространстве, интеллигенция в четвертом измерении, да и то не вся, пропавшие мысли в пятом, психи в шестом, а я в седьмом. Самое интересное - следить, как психи воруют провалившиеся мысли в пятом измерении. Они тискают их, как котят, и, наигравшись вдоволь, оставляют. Тогда я осторожно переношу эти мысли к себе, в седьмое измерение, и здесь благополучно публикую.

Только вот жаль, что читать некому.

АВТОР Александр Житинский

Метки:  

Нильс Нильсен. Никудышный музыкант

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:41 + в цитатник
Рэй Брэдбери: " Вместе с пылью на землю опускалась тишина, а с ней и спокойствие, столь нужное им для того, чтобы оглядеться, вслушаться и вдуматься, разумом и чувствами постигнуть действительность нового дня".



"Танцуй, качайся,
Страна счастья твоя..."

Серебряные мембраны куплетных роботов услаждали слух танцующих
заключительными фразами очередной песенки. Толпа, одетая в пестрые
пластиковые костюмы самых веселых тонов, медленно кружила по залу. Тысячи
пар глаз отсутствующе смотрели в сизый от табачного дыма воздух. Тысячи
застывших лиц выражали бездумье высшей марки.
На секунду воцарилась пауза - ровно столько, сколько нужно, чтобы
приятным контрастом родилась смутная тревога, перед тем как польются
сладкие, бархатистые звуки автоматических вибратуб. И вот они вступили в
сопровождении сервоуправляемых голосов, чей печальный напев ровно сорок
пять секунд превращал мир в исполненный несказанно интересной грусти
райский уголок.
Как только вибратубы смолкли, на просторную сцену телевизионного
эстрадного театра этаким веселым кроликом выскочил разбитной конферансье.
- Дамы и господа! - воскликнул он веселым голосом, будто взятым из
устава Службы полного довольства (СПД). - А теперь я с огромным
удовольствием представляю вам нашу сенсацию, нечто совершенно необычайное
- последнего в мире _настоящего_ живого скрипача-виртуоза!
И он раскинул руки в стороны, как бы делясь со всеми своим радостным
удивлением. Большой восторг-автомат, замыкавший строй хромированных
инструментов-роботов, немедленно исполнил ликующий туш. Конферансье
продолжал с видом заговорщика:
- Это единственное в своем роде выступление оказалось возможным
исключительно благодаря специальному разрешению нашей превосходной Службы
ПД. Слава богу, вот уже полтораста лет, с 1991 года, все разновидности так
называемого подлинного искусства запрещены в соответствии с законом,
который устранил все, что может разбудить мысль и вырвать человека из его
естественного счастливого, бездумного состояния!
Публика заметно оживилась. Это в самом деле интересно. Подумать только!
Увидеть живьем одного из тех пресловутых музыкантов прошлого! Пожалуй, это
почище даже, чем марафон смеха или танцевальный конкурс морских львов!
- Разумеется, все произведения так называемых композиторов - Моцарта,
Бетховена и прочих - давно сожжены. Никто из ныне живущих никогда не
слышал этих сонат, симфоний, концертов, этих... _опусов_.
И он скроил потешную гримасу. Публика разразилась хохотом. До чего же
эти старинные слова смешные! "фонарщик", "поэзия", "мамелюк"... Теперь вот
это - "опус"! Господи, что за люди жили тогда - неряшливые, работящие,
мыслящие, примитивные. "Опусы" - ха-ха-хха!
Конферансье широко улыбнулся и потер залысины. Публика реагирует так,
как надо! Служба ПД опасалась, что зрители будут сбиты с толку. Чего
доброго, воспримут этот шутовской номер всерьез, а не как забавный
образчик "трени-бреней" двадцатого века!
- Но дело в том, что сюрприз сегодняшнего вечера, наш почтенный Бюффон,
принадлежит к старинному роду музыкантов! - с профессиональной веселостью
воскликнул конферансье. - Для этих Бюффонов всегда самым главным в жизни
были опусы. Когда служба ПД очистила землю от нудной живой музыки, эти
чудаки стали передавать по памяти опусы из поколения в поколение.
Прятались где-нибудь на чердаке или в лачугах в глуши, далеко от городов.
И вот недавно один из них - насколько известно, самый последний -
предложил выступить здесь, в программе телевизионного развлекательного
концерта. Дескать, люди привыкли к музыке роботов, так можно им хотя бы
один раз услышать живую музыку? Каково?
Холеная рука конферансье нежно взялась за микрофон. Он чуть усмехнулся
и закончил:
- Итак, дамы и господа! Нам, беднягам, представляется последний шанс
спастись от тирании вибратуб, сервоголосов, восторгавтоматов и
синтетических соловьев! _Вольфганг Бюффон_!
Под ураганный хохот, свист, гиканье и аплодисменты на сцену вышел
последний скрипач-виртуоз. Один вид его чего стоил! Упитанные, превосходно
одетые, изысканно бездумные зрители жадно рассматривали худого человека с
седой гривой и узким нервным лицом. Темные глаза музыканта казались
незрячими, словно его взгляд был устремлен в давно погибший мир гармонии,
созвучий и могучих образов.
Вот он робко посмотрел на огромный зал - множество колонн из пластика
под мрамор, холодильники с настоящим французским синтетическим шампанским,
россыпь конфетти и потешные бумажные шляпы... Потом неуклюже поклонился и
поднес к подбородку матово-черную скрипку из какого-то неизвестного
дерева. Шеренга сверкающих электронных инструментов за его спиной недобро
загудела и замигала красными сигнальными лампочками, словно угадывая в нем
врага. Скрипач вздрогнул, но затем решительно приложил к струнам смычок.
Прозвучала пробная нота. И тотчас лицо музыканта преобразилось, его
осветил восторг, который был непонятен зрителям, даже слегка испугал их...
Но артист уже забыл о публике.
- Скрипичный концерт Бетховена! - пролепетал в микрофон конферансье и
как-то искусственно улыбнулся.
Публика послушно улыбнулась в ответ, хотя с явным беспокойством глядела
на одинокого музыканта, стоящего перед плотным строем роботов. Работники
Службы ПД насторожились, однако причин для вмешательства пока не было. Это
же комический номер, и сегодня субботний вечер, все сидят перед
телевизорами, ожидая развлечения.
Вольфганг Бюффон начал играть. В его струнах звучал рассвет, и утренняя
роса, и шелест листвы древнего дуба; они пели про могучий морской простор
и сумеречную тишину леса, про вечное беспокойство, снедающее душу
человека. Мелодия плыла над публикой на крыльях тонкой красоты и
прозрачной гармонии. Ожил гений замечательного композитора, но скрипка
пела также об одинокой жизни музыканта, о долгой борьбе его рода за то,
чтобы в медовом мире узаконенного бездумья сохранить хотя бы частицу
великих творений. Скрипач пытался проникнуть в эти изнеженные души,
поведать им о чем-то новом. Наверно, это последняя возможность, и ему
стоило больших трудов пробиться к микрофону...
Мощные передатчики СПД разнесли призыв его скрипки в самые отдаленные
уголки земного шара. Десять миллиардов человек - на Гавайских островах, в
Чили, в Греции - везде слушали его, и странная тоска охватывала их души,
тоска по чему-то неведомому, забытому.
Постепенно красивые, гладкие лица людей, сидевших за столиками в зале,
исказило негодование. Дамы зябко ежились. Мужчины сурово переглядывались.
Как это противно - задумываться... Конферансье обливался потом. Неужели
промах? Вон как подозрительно на него поглядывают работники Службы ПД...
Еще немного, и публика начнет думать! Какой скандал! Ведь вот они,
метровыми золотыми буквами на голубом заднике сцены лозунги СПД: "ВЕСЕЛЬЕ!
ПОТЕХА! БЕСПЕЧНОСТЬ!" Только мыслящие люди причиняют хлопоты властям,
пустые и бездумные - никогда!
А скрипка на эстраде продолжала петь. Над ней, под прицелом
телевизионных камер, склонилось худое, озаренное внутренним светом лицо.
Во всем мире замолкали восторг-автоматы и синтетические соловьи, из
бесчисленных телевизоров и радиоклипсов звучала незнакомая трепетная
мелодия.
Одну долгую и страшную минуту СПД стояла на грани краха. Десять
миллиардов людей молча слушали - в автомашинах, в бараках, в серийных
домах из стекловолокна, в туристских отелях Антарктиды.
Вызванный четырьмя звенящими струнами Вольфганга, из мглистого прошлого
явился дух глухого повелителя звуков; и казалось - над розовым весельем
2141 года занялся ясный, росистый рассвет. Десять миллиардов смутно
ощутили, какой мир погиб, когда утвердился механизированный рай, мир, в
котором еще умели плакать и смеяться, любить и отчаиваться. Тогда еще
рождались на свет гении и даровали людям невиданные краски, мысли,
мелодии. Подумать только - каждый день тогда нес с собой перемены!
Какая же сила была заложена в тех днях, если и теперь, много столетий
спустя, в век механизированного довольства, их голос звучит со струн
хрупкого инструмента в руках какого-то замухрышки, повелевая онемевшему
человеческому сердцу: "Проснись! Смотри: весь мир, до самых далеких
галактик - твое достояние! Не позволяй удобства ради услужливым машинам
превращать тебя в безвольного раба! Твоя вера еще способна сокрушать горы,
твои мысли - лететь быстрее света!"
Вот что говорила скрипка Вольфганга Бюффона, последнего музыканта,
жертвам комфортабельной тирании машин в этот странный вечер 2141 года. И
так проникновенно звучал зов минувшего, что грядущее всколыхнулось и
тысячи смутных слов родились в душе его обитателей - слов, которых никто
не знал, не смел произнести, таких новых и смелых слов!..
Минуту люди слушали, молчали и думали.
А затем они рассмеялись. Как они смеялись! Они наградили свистом и
гиканьем этого возомнившего о себе шута. Они корчились от смеха, они
держались за животы и радостно замечали, что могучий всесветный хохот
заглушает робкий шепот сердца.
Вольфганг растерянно опустил скрипку и вернулся из своей прекрасной,
озаренной утренним солнцем страны. Облегченно вытирая слезы (он так
смеялся!), конферансье юркнул к микрофону. Работники Службы ПД
одобрительно закивали: поучительный пример, превосходная пропаганда!
- После этого забавного, очень забавного образчика так называемой
духовной жизни прошлого прослушайте в исполнении нашего механического
оркестра лучшую песню года: "Милая, скажи - умба-ум!"
Электронные инструменты извергли мощный ликующий аккорд, синтетические
соловьи принялись щебетать о неоновом лунном свете, от Сан-Франциско до
Иокогамы разнесся серебристый голос металлического робота-куплетиста:

"МИЛАЯ, СКАЖИ - УМБА-УМ!"

Вольфганг сидел в грязной комнатушке на самом верху
восьмидесятиэтажного небоскреба из ядовито-зеленого пластика. Его пустили
сюда пожить временно, а вместо платы он должен был каждый день играть
старинную детскую песенку "Тинге-линге-латер" хозяину дома, этакому
огромному розовому младенцу, которому его пиликанье доставляло великое
удовольствие.
На сундуке, заменявшем стол, стояли стакан и початая бутылка
синтетического джина. Музыкант то и дело прикладывался к бутылке.
Матово-черная скрипка, которую его род бережно хранил, валялась в углу. Он
встал и, наполовину одурманенный, заходил по комнате. Провал! Полный
провал. Служба ПД даже не стала его арестовывать после концерта! А он так
надеялся на свое выступление. Так верил, что гениальная музыка мастера
развеет этот розовый механический кошмар и бедняги увидят истину, поймут,
что превратились в дурачков, но они вовсе не рождены быть дурачками! А они
засмеялись, они хохотали, когда с его струн срывались замечательные звуки!
Он застонал. В огромном доме из тысяч динамиков вырывались трели и гул
музыкальных автоматов. Словно издевательский хор пронизывал стены и
потолки. Он схватил бутылку и сделал большой глоток. Все напрасно! Из
поколения в поколение Бюффоны переносили всяческие беды, лишь бы сохранить
что-то от магической силы музыки. Черная скрипка была символом их надежд.
Ее создал в семнадцатом веке итальянский мастер Тони Кремуни. Только одна
скрипка такого вида вышла из его рук, и предание говорило, будто он играл
на ней странные неслышимые мелодии чудовищной мощи, которые разрушали
стены и обращали в пыль железные решетки.
"Магия и чертовщина!" - объявили власти. И повелели сжечь его на костре
за колдовство. Но незадолго перед казнью мастер сумел передать скрипку
своему другу, первому из Бюффонов, вместе с предсказанием, что однажды,
когда человечество постигнет великая беда, этот инструмент своими
чудотворными звуками спасет души людей, если только они смогут один час
молча слушать его.
Какой вздор! Вольфганг дернул себя за волосы. Сегодня вечером настал
этот миг. И они слушали, слушали молча. Но они оказались слишком слабы и
испугались тишины, в которой было их спасение. Они захохотали. И тотчас
громогласные роботы вновь подчинили их себе.
Он, последний в роду Бюффонов, подвел, не смог использовать
возможность, когда она представилась! А теперь... Что ж, теперь ему
остается только стать таким же полным довольства пенсионером, как и все, и
будут его лелеять, холить и нежить разбитные роботы-няньки!
В отчаянии он схватил скрипку, чтобы разбить ее об пол, но передумал.
Вместо этого он взял смычок и ударил им по струнам. И старая скрипка
закричала. Диссонансы один другого сильнее резали слух, пока не перешли в
неслышимые сверхзвуковые колебания. А скрипач, тяжело дыша и дрожа всем
телом, продолжал играть. В душе его рождались неукротимые вихревые
мелодии. Никогда еще он так не играл. Из мрака отчаяния, будто языки
пламени, рвались умопомрачительные, неслышимые симфонии.
Внезапно какая-то яростная сверхзвуковая вибрация коснулась стакана,
стоявшего на сундуке. И тот распался на множество остроконечных стеклянных
бусинок. Пораженный Бюффон опустил скрипку. Странная мысль возникла в его
одурманенном мозгу. Уж не в этом ли заключалась тайная магия итальянца?
Может быть, он сделал такую скрипку, из деки которой можно извлечь
наделенный сокрушительной силой ультразвук? Может быть, есть особые
приемы, которые позволяют при помощи колебаний разрушать материальные
частицы, даже нейтрализовать внутриатомные электрические связи? Уж не за
это ли Кремуни сгорел на костре?
Неужели он напал на секрет, который может оказаться сильнее способности
СПД убаюкивать человеческий дух? Сумеет ли он подобрать в царстве
сверхзвука мелодии, которые разобьют наголову армию музыкальных роботов,
заставят умолкнуть эти неживые блеющие голоса, убивающие всякую мысль?
Какая соблазнительная мечта!
Посеять тишину в этих хромированных городах, в домах, гулких, как
пустые раковины! Всего на один час, чтобы жители этих домов услышали в
своей душе могучий глас, услышали как призыв в предрассветной тиши! Уж не
это ли предсказал Тони Кремуни, прежде чем его начали терзать огнем и
железом?..


Прижимая к груди черную скрипку, Вольфганг тайком покинул большой
город, где во всех домах, машинах и клипсах, словно пирующие гиены,
завывали музыкальные роботы. Он ушел в глушь, в густые леса и пустынные
горы, откуда последние люди давно бежали из страха перед строгим
безмолвием природы.
Здесь в полном одиночестве он играл с утра до вечера, пока онемевшие
пальцы не роняли смычок. Он уловил космические ноты - музыку планет,
летящих в мировом пространстве. Он подобрал манящие трели, которые знал
крысолов из Гаммельна, и звери выходили из лесных дебрей послушать его.
Волки выли кругом в лунные ночи, орлы падали с неба, рассекая свистящий
ветер широкими крыльями. Он подобрал мелодии, которые неслышимым ураганом
прокатывались по лесам и валили наземь самые могучие дубы. Он даже вызывал
музыкальных демонов, которые раскалывали скалы.
И в конце концов ему удалось отыскать колебания, от которых лопались
металлические мембраны музыкальных роботов. Ночью он прокрадывался в
города, собирал там радиоклипсы, карманные динамики и прочие изделия того
же рода. Потом он бежал со своей добычей обратно в леса, а
привратники-роботы кричали ему вслед: "Держи вора!" - и электрические
ищейки гнались за ним.
Надежно укрывшись в лесу, он совершал страшные злодеяния во имя своей
великой цели. Неслышимыми симфониями он безжалостно пытал и истязал
несчастные аппараты, пока они, издав последний вопль, не смолкали
навсегда.
И Вольфганг Бюффон возликовал. Теперь он готов! Он дарует людям
спасительную тишину, избавит их от тирании музыкальных автоматов!
Однажды вечером, оборванный и изможденный, он вошел, шатаясь, в
сверкающий огнями большой город, где потерпел поражение. Кругом всеми
цветами взрывались неоновые рекламы. И отовсюду - из юрких автомашин, из
вертолетов, из клипсов на розовых девичьих ушах, из квартир и ресторанов -
неслось усыпляющее "труляля" блеющих и подвывающих динамиков, и люди
слушали с пустыми, довольными лицами.
Он поднес смычок к струнам матово-черной скрипки и заиграл вихревую
беззвучную симфонию. Им овладел экстаз. В глубинах его души рождались
звуки потрясающей силы, не слышанные никем, разве что глухим гением,
который некогда приносил людям чудесные дары из удивительного и страшного
мира музыки.
И, словно пораженные ударами кнута, смолкли все орущие металлические
рты в блаженном городе. Онемели десятки тысячи вибратуб. Звякнув,
остановились восторг-автоматы. Околели синтетические соловьи,
распространив кругом едкий чад сгоревшей изоляции.
Наступила тишина, непривычная тишина. Последнее эхо бездомным призраком
пронеслось по глубоким ущельям улиц и замерло. Неожиданно люди услышали
свою собственную, не бог весть какую содержательную речь. И все сразу
замолчали. И стал слышен тихий шелест ветра между верхушками хромированных
небоскребов, и шорох шин по мостовым из молочного стекла. Стал слышен даже
беспокойный стук сердца. Что такое? Кто посмел снять с висков кандалы, так
что скованные мысли поднялись на колени и спросили: "Кто ты?"
Машины остановились. Вертолеты неуверенно пошли к посадочным площадкам
на крышах. Медленно, робко отворился миллион дверей. Белые лица выглянули
наружу, потом нерешительно двинулись по улицам, точно влекомые ветром
бесцветные воздушные шары. Руки растерянно метались. Рты стонали. Глаза
искали на небе начертанные пламенем сверхъестественные знаки, возвещающие
конец света. Тишина! Впервые за сотни лет - полная тишина. Никакое
землетрясение, даже вторжение марсиан не вызвало бы у них такого страха.
Держа под мышкой свою скрипку, Вольфганг шел вперед среди всех-этих
испуганных, молчаливых людей. Он нес в сердце великую надежду. Наконец они
могут услышать в своей душе отзвук вечности. Час настал! Он сорвал с их
порабощенных умов цепи шума. Сейчас раскатится многоголосый крик: "Мы
свободны! Мы снова можем думать! Сокрушим тиранию музыкальных машин,
станем такими, какими нас создала природа!"
Но крик не прозвучал.
Люди растерянно бродили кругом. Они зажимали уши руками, обороняясь от
громогласной тишины. Многие кутали голову в тряпки и со стоном забивались
в какой-нибудь угол, словно их преследовал кошмар.
Кое-кто, чтобы нарушить невыносимую тишину, пробовал напевать
что-нибудь из репертуара куплетных автоматов. И тут же умолкал, испуганный
собственным голосом - таким слабым, таким одиноким... Вольфганг
недоумевал. Он подходил то к одному, то к другому и шептал им на ухо:
- Вы свободны! Радуйтесь же! Прислушайтесь - неужели вы не слышите
восхитительных мелодий тишины? Не слышите, как все живое поет хвалебную
песнь? Прислушайтесь к шепоту ветра, к падающим каплям росы, прислушайтесь
к шороху воздуха в легких, к благодарному стуку сердца! Вы свободны! Так
начинайте жить! Поделитесь друг с другом новыми мыслями!
Но его никто не слушал. Сначала родился шепот, он перешел в согласный
жалобный крик:
- Спаси нас! Спасите от этой ужасной тишины, которая делает нас такими
маленькими и ничтожными! Верните нам шум! Включите чудесные вибратубы,
веселые восторг-автоматы, упоительных синтосоловьев! Верните нам праздник,
механическую музыку и потешные песенки, потому что внутри нас так пусто,
так пусто!
И толпа устремилась к Департаменту пропаганды - наиважнейшему
учреждению СПД, огромному розовому небоскребу, где механические писатели,
электронные поэты и автоматические композиторы трудились, чтобы жизнь была
непрерывным праздничным представлением. И хитроумные думающие роботы,
услышав жалобный призыв толпы, тотчас загорелись новым рвением.
Миллиарды электрических импульсов побежали по проводам с этажа на этаж.
Замелькали сигнальные лампочки. Включились резервные динамики. С площадок,
куда не распространилось действие сверхзвуковой симфонии, поднялись в
воздух музыкальные вертолеты.
- Дети! - зарокотал отеческий металлический голос с крыши Департамента.
Подключенный прямо к сети механический писатель заработал на полную
мощность. - Дети! Какой-то безумец устроил покушение на нас, на машины! На
нас, которые неустанно трудятся, чтобы обеспечить узаконенное право
человека на бездумье! Но вы не бойтесь! Мы спасем вас от террора тишины!
Слушайте! Мы снова начинаем играть! Веселитесь опять! Ликуйте! Хохочите!
Шумите! Танцуйте под блаженные звуки ксинги, юмбы и хух-хух!
Ласковый металлический голос смолк, но из вертолетов и броневиков
полиции СПД снова зазвучали приторные рулады вибратуб и сладкое пение
роботов-куплетистов:

Дружно - юмба, дружно - бумба,
Веселись на всю катушку!

Напряжение оставило бледные, испуганные лица. Появились робкие улыбки,
люди взялись за руки, сделали ногами одно коленце, другое, запрыгали и
подхватили:

Дружно - юмба, дружно - бумба...

И с благословения доброго металлического голоса начался огромный
импровизированный асфальтовый бал. А в это время электрические ищейки
полиции СПД выследили оборванного худого человека, который стоял,
прислонясь к стене, и глядел на лежащую у его ног разбитую вдребезги
черную скрипку...


- ЧуднАя какая мелодия, верно, Джим?
- Верно, Сэм! Это одна из тех запретных песенок, их пели в средние
века, до закона о бездумье!
Два сторожа в белых халатах смотрели на дверь с надписью: "Палата
1014". Одна из многих дверей в одном из многих коридоров больницы для
умалишенных. Сколько их тут, этих дверей, и за каждой - один из тех, кто,
как ни странно, потерял рассудок от шума нескончаемых праздников, от
серийных мелодий музыкальных автоматов.
Сторожа переглянулись с усмешкой и прильнули к глазку в двери. Посреди
комнаты стоял худой человек со странным, одухотворенным лицом, в
предписанной регламентом розовой одежде. На маленькой нескладной скрипке
он играл чудесный концерт Мендельсона.
Но этого сторожа, естественно, не могли знать.
- Сам ее сделал! - сказал Джим. - И ведет себя тихо, лишь бы ему
разрешили пиликать на ней!
- Псих психом! - Сэм покачал головой. - Ведь это он тогда затеял
покушение, тишину устроил! Чего захотел - чтобы люди задумались! Псих! А
эти его трени-брени... То ли дело автоматическая вибратуба!
- Спрашиваешь! От его пиликанья только тоска берет! - Джим прислушался
к чистым, глубоким звукам, которые доносились из палаты 1014. - Кстати, ты
слышал последнюю: "Ба-бу, милашка!"? Класс!
- Спрашиваешь!
Они воткнули себе в уши грушевидные микроприемнички, и в черепе
отдалось упоительное "ба-бу".
Во всех коридорах, отделениях, палатах динамики блеяли и завывали:
"Ба-ба-бу, милашка!"
Умалишенные колотили ногами в дверь, кричали и протестовали. Им
хотелось покоя, ПОКОЯ! Но здесь никакие мольбы не помогали. Все равно их
не выпустят, пока этот гам не станет для них таким же необходимым, как
воздух.
Вдруг в свистопляску металлической музыки вплелась нежная мелодия из
палаты 1014. И соседи перестали колотить в дверь, чтобы не заглушать
трепещущие струны, которые так ласково пели о тихой радости, о покое, о
зарождающейся надежде. Да-да, они слушали!
Недаром в этой больнице были собраны самые тяжелые случаи...

Источник http://zverolovlev.narod.ru/misc_sf_anthology.htm#618000

Метки:  

Тайна славянской азбуки

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:38 + в цитатник
Фрэнки-шоу- Игры Богов

Статья, посвящённая тайне славянской азбуки предлагает вам окунуться в мир наших предков и познакомится с заложенным в азбуку посланием. Ваше отношение к древнему посланию может быть неоднозначным, однако можно с уверенностью утверждать - после прочтения статьи вы взглянете на азбуку другими глазами.

Свое название старославянская азбука получила от сочетания двух букв «аз» и «буки», которые обозначили первые буквы алфавита А и Б. Интереснейшим фактом является то, что древнеславянская азбука представляла собой граффити, т.е. надписи, нацарапанные на стенах. Первые старославянские буквы появились на стенах церквей в Переславле приблизительно в 9-ом веке. А уже к 11-ому веку древние граффити появились в Софийском соборе в Киеве. Именно на этих стенах указывались буквы азбуки в нескольких начертаниях, а ниже приводилось толкование буквы-слова.

В 1574-м году произошло важнейшее событие, которое способствовало новому витку развития славянской письменности. В Львове появилась первая печатная «Азбука», которую увидел Иван Фёдоров – человек, напечатавший её.

СТРУКТУРА АЗБУКИ

Если вы оглянетесь назад, то увидите, что Кирилл и Мефодий создали не просто алфавит, они открыли славянскому народу новый путь, ведущий к совершенству человека на земле и торжеству новой веры. Если вы посмотрите на исторические события, разница между которыми составляет всего 125 лет, то поймете, что на самом деле путь утверждения христианства на нашей земле непосредственно связан с созданием славянской азбуки. Ведь буквально за одно столетие славянский народ искоренил архаичные культы и принял новую веру. Связь создания кириллицы и принятия христианства сегодня не вызывает никаких сомнений. Кириллица была создана в 863-ем году, а уже в 988-ом князь Владимир официально заявил о введении христианства и свержении примитивных культов.

Изучая старославянскую азбуку, многие ученые приходят к выводу, что на самом деле первая «Азбука» является тайнописью, которая имеет глубокий религиозный и философский смысл, а самое важное, что она построена таким образом, что представляет собой сложный логико-математический организм. Кроме того, сравнивая множество находок, исследователи пришли к выводу, что первая славянская азбука была создана как целостное изобретение, а не как творение, которое создавалось по частям путем добавления новых буквенных форм. Интересно также то, что большинство букв старославянского алфавита представляют собой буквы-числа. Причем, если вы посмотрите на всю азбуку, то увидите, что ее условно можно разделить на две части, которые в корне отличаются друг от друга. При этом первую половину азбуки мы условно назовем «высшая» часть, а вторую «низшая». Высшая часть включает в себя буквы от А до Ф, т.е. от «аз» до «ферт» и представляет собой перечень букв-слов, которые несут в себе понятный славянину смысл. Низшая часть азбуки начинается с буквы «ша» и заканчивается «ижицей». Буквы низшей части старославянской азбуки не имеют численного значения, в отличие от букв высшей части и несут в себе негативный подтекст.

Для того чтобы понять тайнопись славянской азбуки, необходимо не просто бегло просмотреть её, а вчитываться в каждую букву-слово. Ведь каждая буква-слово содержит смысловое ядро, которое вкладывал в неё Константин.

БУКВАРНАЯ ИСТИНА, ВЫСШАЯ ЧАСТЬ АЗБУКИ

Азъ – это начальная буква славянского алфавита, которая обозначает местоимение Я. Однако ее коренным смыслом является слово «изначально», «начинать» или «начало», хотя в быту славяне чаще всего употребляли Азъ в контексте местоимения. Тем не менее в некоторых старославянских письменах можно найти Азъ, который обозначал «один», например, «поеду азъ к Владимиру». Или же «начинать с азов» обозначало «начинать с начала». Таким образом, славяне обозначали с началом азбуки весь философский смысл бытия, где без начала нет конца, без тьмы нет света, а без добра нет и зла. При этом главный акцент в этом ставится на двойственности устроения мира. Собственно и сама азбука построена на принципе двойственности, где она условно разделена на две части: высшая и низшая, положительная и отрицательная, часть, расположенная в начале и часть, которая находится в конце. Кроме того не стоит забывать о том, что Азъ имеет числовое значение, которое выражается цифрой 1. У древних славян цифра 1 была началом всего прекрасного. Сегодня, изучая славянскую нумерологию, можно сказать, что славяне, как и другие народы, разделяли все числа на чет и нечет. При этом нечётные числа были воплощением всего положительного, доброго и светлого. В свою очередь чётные числа представляли тьму и зло. При этом единица считалась началом всех начал и очень почиталась славянскими племенами. С точки рения эротической нумерологии считается, что 1 представляет собой фаллический символ, с которого начинается продолжение рода. У этого числа есть несколько синонимов: 1 – это единица, 1 – это один, 1 – раз.

Буки (Букы) – вторая буква-слово в азбуке. Она не имеет цифрового значения, однако имеет не менее глубокое философское значении, нежели Азъ. Буки – значит «быть», «будет» чаще всего использовалась при оборотах в будущей форме. Например, «боуди» обозначает «пусть будет», а «боудоущий», как вы, наверное, уже догадались, обозначает «будущий, предстоящий». В этом слове наши предки выражали будущее как неизбежность, которая могла быть, как хорошей и радужной, так мрачной и ужасной. До сих пор доподлинно неизвестно, почему Букам Константин не дал числового значения, однако многие ученые предполагают, что это связано с двойственностью этой буквы. Ведь по большому счету она обозначает будущее, которое каждый человек представляет для себя в радужном свете, но с другой стороны это слово также обозначает неизбежность наказания за совершенные низкие поступки.

Веди – интереснейшая буква старославянского алфавита, которая имеет числовое значение 2. У этой буквы есть несколько значений: ведать, знать и владеть. Когда Константин вкладывал в Веди этот смысл, он подразумевал сокровенное знание, знание – как высший божественный дар. Если вы сложите Азъ, Буки и Веди в одну фразу, то получите фразу, которая обозначает «Я буду знать!». Таким образом, Константин показывал, что человек, открывший созданную им азбуку, впоследствии будет обладать каким-то знанием. Не менее важна и числовая нагрузка этой буквы. Ведь 2 – двойка, два, пара были не просто числами у славян, они принимали активное участие в магических ритуалах и вообще были символами двойственности всего земного и небесного. Число 2 у славян обозначало единение неба и земли, двойственность человеческой натуры, добро и зло и т.д. Одним словом двойка была символом противоборства двух сторон, небесного и земного равновесия. Причем стоит отметить, что славяне считали двойку дьявольским числом и приписывали ему массу негативных свойств, считая, что именно двойка открывает числовой ряд отрицательных чисел, которые несут человеку смерть. Именно поэтому рождение близнецов в старославянских семьях считалось плохим знаком, которые несли роду болезни и несчастья. Кроме того у славян дурным знаком считалось вдвоем качать колыбель, двум людям утираться одним полотенцем и вообще совершать вдвоем какое-либо действие. Несмотря на такое отрицательное отношение к числу 2, славяне признавали его магическую силу. Так, например, многие ритуалы изгнания нечистой силы проводились с помощью двух одинаковых предметов или при участии близнецов.

Глаголь – буква, значение которой является выполнение какого-либо действия или произношение речи. Синонимами буквы-слова Глаголь являются: глаголить, говорить, разговор, речь, а в некоторых контекстах слово глаголить использовалось в значении «писать». Например, фраза «Да подаст нам глаголь и слово, и мысль, и деланье» обозначает, что «разумная речь дает нам и слова, и мысли, и поступки». Глаголь использовался всегда только в положительном контексте, а его числовое значение было числом 3 – три. Тройка или триада, как её часто называли наши предки, считалась божественным числом.

Во-первых, тройка – это символ духовности и единения души со Святой Троицей.
Во-вторых, тройка/триада была выражением единения неба, земли и подземного царства.
В-третьих, триада символизирует завершение логической последовательности: начало – середина – конец.

И наконец, триада символизирует собой прошлое, настоящее и будущее.

Если вы посмотрите на большинство славянских обрядов и магических действий, то увидите, что все они завершались троекратным повторением какого-либо ритуала. Простейший пример, троекратное крещение после молитвы.

Добро – пятая буква в славянском алфавите, которая является символом чистоты и добра. Истинное значение этого слова «добро, добродетель». При этом в букву Добро Константин вкладывал не только чисто человеческие черты характера, но и добродетель, которой должны придерживаться все люди, любящие Отца небесного. Под Добром ученые, прежде всего, усматривают добродетель с точки зрения поддержания человеком религиозных канонов, которые символизируют Заповеди Господни. Например, старославянская фраза: «Добродетелью и житию истиньноу прилежати» несет в себе смысл о том, что человек должен в реальной жизни блюсти добродетель.

Числовое значение буквы Добро обозначается цифрой 4, т.е. четверкой. Что же вкладывали славяне в это число? Прежде всего, четверка символизировала четыре стихии: огонь, вода, земля и воздух, четыре конца священного креста, четыре стороны света и четыре угла в комнате. Таким образом, четверка была символом устойчивости и даже незыблемости. Притом, что это четное число, славяне не относились к нему с негативом, ведь именно оно в совокупности с тройкой давало божественное число 7.

Одним из самых многогранных слов старославянской азбуки является Есть. Это слово обозначается такими словами, как «есть», «достаток», «присутствие», «присушность», «существо», «естество», «природа» и другие синонимы, которые выражают значение этих слов. Наверняка, услышав эту букву-слово, многие из нас сразу вспомнят фразу из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», которая уже стала крылатой: «Азъ есть царь!». На таком наглядном примере легко понять, что человек, сказавший эту фразу, позиционирует себя как царь, то есть царь – это его настоящая сущность. Числовая загадка буквы Есть скрывается в пятерке. Пятерка относится к наиболее противоречивым числам славянской нумерологии. Ведь она является и положительным и отрицательным числом, как, наверное, цифра, которая складывается из «божественной» триады и «сатанинской» двойки.

Если говорить о положительных сторонах пятерки, которая является численным значением буквы Есть, то, в первую очередь, необходимо отметить, что это число несет в себе большой религиозный потенциал: в Священном Писании пятерка является символом благодати и милости. Масло для священного помазания состояло из 5 частей, в которые входили 5 ингредиентов, а при осуществлении обряда «окуривания» также используется 5 различных ингредиентов, таких как: ладан, стакт, оних, ливан и халван.

Другие философы-мыслители утверждают, что пятерка – это отождествление с пятью органами чувств человека: зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. Есть в пятерке и негативные качества, которые были найдены некоторыми исследователями старославянской культуры. По их мнению, у древних славян пятерка была символом – риска и войны. Ярким свидетельством этому служит проведение битв славянами преимущественно по пятницам. Пятница у славян была символом числа пять. Однако и здесь существуют некоторые противоречия, так как другие исследователи-нумерологи считают, что славяне предпочитали проводить битвы и сражения по пятницам исключительно потому, что считали пятерку счастливым числом и благодаря этому надеялись выиграть сражение.

Живете – буква-слово, которое обозначается сегодня, как буква Ж. Смысл значения этой букв достаточно прост и понятен и выражается такими словами, как «живой», «жизнь» и «живущий». В эту букву мудрый Константин вкладывал всем понятное слово, которое обозначало существование всего живого на планете, а также сотворение новой жизни. Во многих своих трудах Константин показывал, что жизнь – это великий дар, которым обладает человек, и этот дар должен быть направлен на совершение добрых поступков. Если вы объедините смысл буквы Живете со смыслом предыдущих букв, то у вас получится доносимая Константином до потомков фраза: «Я буду знать и говорить, что добро присуще всему живому…» Числовой характеристикой буква Живете не наделена, и это остается еще одной загадкой, которую оставил после себя великий ученый, философ, оратор и лингвист Константин.

Зело – буква, которая является сочетанием двух звуков [д] и [з]. Главное значение этой буквы для славян заключалось в словах «крепко» и «сильно». Сама буква-слово Зело употреблялась в старославянских письменах как «зело», что обозначало сильно, крепко, весьма, очень, а также его часто можно было встретить в предложении как «зельный», т.е. крепкий, сильный или обильный. Если рассматривать эту букву в контексте слова «очень», тогда можно привести в качестве примера строки великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, который писал: «Теперь я должен перед Вами зело извиниться за долгое молчание». В этом выражении «зело извиниться» можно легко перефразировать в словосочетание «очень извиниться». Хотя здесь также уместно будет и выражение «сильно измениться».

Численным содержанием буквы Зело является шестерка, которая у славян, прежде всего, ассоциировалась с кознями дьявола и чем-то опасным и злым. Посудите сами:
--в шестом пункте молитвы Господней говорится о грехе;
--шестая заповедь гласит о самом страшном грехе человека – убийстве;
--род Каина закончился шестым поколением;
--пресловутый мифический змей имел 6 имен;
--число дьявола представлено во всех источниках как три шестерки «666».

Список неприятных ассоциаций, связанных с числом 6 у славян можно продолжать. Однако можно и заключить, что в некоторых старославянских источниках философы замечали и мистическую притягательность шестерки. Так любовь, которая возникает между мужчиной и женщиной также ассоциировалась с шестеркой, которая представляет собой соединение двух триад.

Земля – девятая буква старославянской азбуки, значение которой представляется как «земля» или «страна». Иногда в предложениях буква-слово Земля употреблялась в таких значениях, как «край», «страна», «народ», «земля» или же под этим словом понималось тело человека. Почему Константин назвал букву именно таким образом? Всё очень просто! Ведь все мы живем на земле, в своей стране, и относимся к какой-либо народности. Поэтому слово-буква Земля представляет собой понятие, за которым скрывается общность народа. Причем все начинается с малого, а заканчивается чем-то большим и необъятным. То есть Константин в этой букве воплотил следующее явление: каждый человек является частью семьи, каждая семья относится к общине, а каждая община в совокупности представляет собой народ, который живет на определенной территории, называемой родным краем. И вот эти лоскуты земли, которые мы называем родным краем, объединены в огромную страну, где есть единый Бог. Однако кроме глубоко философского смысла в букве Земля скрывается число, которое непосредственно связано с жизнью самого Константина. Это число 7 – семь, семерка, седмица. Что может знать современная молодежь о цифре 7? Только лишь то, что семерка приносит удачу. Однако для древних славян и в частности для Константина семерка была очень значимым числом.

Во-первых, Константин был в семье седьмым ребенком.
Во-вторых, именно в семь лет Константину приснилась Прекрасная София. Если немного углубиться в историю, то хочется рассказать об этом сне. София Премудрая в верованиях византийцев была божеством наподобие Афины у древних греков. Софию считали символом Божественной Премудрости и почитали, как верховное божество. И вот однажды семилетнему Константину приснился сон, в котором Господь обратился к нему и сказал: «Выбирай себе в жены любую девушку». При этом Константин осмотрел всех девушек города и увидел Софию, которая в его сне представлялась как прекрасная розовощекая девушка. Он подошел к ней, взял за руку и отвел к Господу. Рассказав утром отцу этот сон, он услышал в ответ такие слова: «Храни, сын, закон отца твоего и не отвергай наказания от руки матери своей, тогда изречешь ты мудрые слова…» Это напутствие отец дал Константину, как молодому человеку, который вступает на праведный путь. Однако Константин понимал, что в жизни существует не только праведный или правильный путь, а и путь, который подстерегает того, кто не чтит Божественные заповеди.

Число семь для славян и Константина в частности обозначало число духовного совершенства, на которое легла Божья печать. Причем семерку мы можем увидеть практически везде в повседневной жизни: неделя состоит из семи дней, нотная азбука из семи нот и т.д. В религиозных книгах и писаниях тоже не обходится без упоминания числа семь.

Иже – буква, смысл которой можно выразить словами «ежели», «если» и «когда». Смысл этих слов по сей день не изменился, просто в повседневной жизни современные славяне используют синонимы Иже: если и когда. Константина больше увлекала не словесная расшифровка этой буквы-слова, а числовая. Ведь Иже соответствует цифра 10 – десять, десятка, декада, как мы сегодня называем это число. У славян число десять считается третьим числом, которое обозначает божественное совершенство и упорядоченную завершенность. Если вы обратитесь к истории и различным источникам, то увидите, что десятка имеет глубокий религиозно-философский смысл:
--10 заповедей – это завершенный Божий кодекс, который открывает нам основные правила благодетели;
--10 поколений представляют полный цикл семьи или нации;
--в молитве «Отче наш!» содержится 10 моментов, которые представляют собой завершенный цикл принятие Бога, почтение Всевышнего, мольба об избавлении и логически завершающим моментом является признание Его вечности.

И это лишь неполный цикл упоминаний числа 10 в различных источниках.

Како – буква-слово славянской азбуки, которое обозначает «как» или «подобно». Простой пример употребления этого слова «како он» сегодня звучит просто «как он». В этом слове Константин пытался выразить схожесть человека с Богом. Ведь Бог создал человека по образу и подобию своему. Числовая характеристика этой буквы соответствует двадцати.

Люди – буква славянского алфавита, которая сама за себя говорит о том смысле, который в неё заложен. Истинное значение буквы Люди применялось для обозначения людей любого сословия, пола и рода. От этой буквы пошли такие выражения, как род людской, жить по-людски. Но, пожалуй, самой знаменитой фразой, которая используется нами и сегодня, является «выйти в люди», что обозначало выйти на площадь для собраний и гуляний. Таким образом, наши предки целую неделю работали, а в воскресенье, которое было единственным выходным днем, наряжались и выходили на площадь, чтобы «на других посмотреть и себя показать». Букве-слову Люди соответствует число 30 – тридцать.

Мыслете – очень важная буква-слово, истинный смысл которой обозначает «мыслить», «мыслящий», «думать», «размышлять» или, как говорили наши предки, «мыслить умом». Для славян слово «мыслить» обозначало не просто сидеть и размышлять о вечности, в это слово вкладывалось духовное общение с Богом. Мыслете – это буква, которой соответствует число 40 – сорок. В славянском мышлении число 40 имело особое значение, ведь говоря «очень много» славяне имели в виду 40. Видимо, в древности это было наивысшим числом. Например, вспомните фразу «сорок сороков». Она говорит о том, что число 40 славяне представляли, как мы сегодня, например, число 100 – сто. Если же обратиться к Священным письменам, тогда стоит отметить, что славяне считали 40 еще одним божественным числом, которое обозначает определенный период времени, который проходит человеческая душа с момента искушения до момента наказания. Отсюда традиция на 40 день после смерти поминать усопшего.

Буква-слово Наш тоже говорит сама за себя. Константин Философ вкладывал в неё два значения «наш» и «брат». То есть это слово выражает родство или близость по духу. Синонимами истинного смысла буквы были такие слова, как «свой», «родной», «близкий» и «принадлежащий нашему роду». Таким образом, древние славяне разделяли всех людей на две касты: «свои» и «чужие». Буква-слово Наш имеет свое числовое значение, которое, как вы наверное, уже догадались, равно 50 - пятьдесяти.

Следующее слово в азбуке представлено современной буквой О, которая в старославянском алфавите обозначена словом Он. Истинным значением этой буквы является «лицо». Кроме того, что Он обозначало личное местоимение, его использовали для обозначения какого-либо человека, личности или персоны. Число, которое соответствует этому слову – 70 – семьдесят.

Покой – буква духовности славянского народа. Истинный смысл Покоя заключается в тишине и покое. В эту букву Константин Философ вкладывал особый душевный покой или душевную гармонию. Он часто в различных трудах акцентировал внимание людей на том, что, только имея в душе благодать, можно обрести душевный покой. Согласитесь, он прав! Человек, совершающий добрые поступки, имеющий чистые помыслы и почитающий заповеди, живет в ладу с самим собой. Ему не нужно ни перед кем притворяться, потому что он в ладу с самим собой. Число, соответствующее букве Покой равно 80 – восьмидесяти.

Рцы – это древнеславянская буква, которую мы знаем сегодня как букву Р. Конечно, спросив простого современного человека о том, знает ли он, что обозначает это слово, вы вряд ли услышите ответ. Тем не менее, буква-слово Рцы была хорошо знакома тем, кто держал в руках или видел на стенах церквей первую славянскую азбуку. Истинный смысл Рцы заключается в таких словах, как «изречешь», «скажешь», «выскажешь» и других словах, близкими по смыслу. Например, выражение «рцы же премудрости» обозначает «изрекай мудрые слова». Это слово часто использовалось в старинных письменах, однако сегодня его смысл утратил свою значимость для современного человека. Числовым значением Рцы является 100 – сто.

Слово – буква, о которой можно сказать, что именно она дает название всей нашей речи. С тех пор как человек придумал слово, окружающие предметы получили свои названия, а люди перестали быть безликой массой и получили имена. В славянской азбуке Слово имеет множество синонимов: сказание, речь, проповедь. Все эти синонимы часто использовались при составлении как официальных писем, так и написании ученых трактатов. В разговорной речи эта буква также нашла широкое применение. Числовым аналогом буквы Слово является 200 – двести.

Следующая буква азбуки сегодня известна нам как буква Т, однако древние славяне знали ее как букву-слово Твердо. Как вы понимаете, истинный смысл этой буквы говорит сам за себя, и обозначает она «твердый» или «истинный». Именно от этой буквы пошло известное выражение «твердо стою на своем слове». Это обозначает, что человек четко понимает, что он говорит и утверждает правильность своих мыслей и слов. Подобная твердость – это удел или очень мудрых людей или полных глупцов. Тем не менее, буква Твердо указывала на то, что человек, говорящий что-то или совершающий поступки чувствует себя правым. Если говорить о числовом самоутверждении буквы Твердо, то стоит сказать, что ей соответствует число 300 – триста.

Оукъ – еще одна буква в азбуке, которая на сегодняшний день трансформировалась в букву У. Незнающему человеку, конечно, тяжело понять, что обозначает это слово, однако славяне знали её как «закон». Оукъ часто употреблялась в значении «указ», «скреплять», «законник», «указывать», «крепить» и т.д. Чаще всего эта буква использовалась для обозначения государственных указов, законов, принятых чиновниками и редко употреблялась в духовном контексте.

Заканчивает плеяду «высших» букв азбуки Ферт. Эта необычная буква-слово обозначает не что иное, как славу, вершину, верх. Но обращено это понятие не к человеческой славе, которая обозначает известность какого-либо человека, а воздает славу вечности. Обратите внимание, что Ферт является логическим окончанием «высшей» части азбуки и представляет собой условный конец. Но этот конец дает нам пищу для размышления о том, что все-таки есть вечность, которую мы должны прославлять. Числовым значением Ферта является 500 – пятьсот.

Рассмотрев высшую часть азбуки можно констатировать факт, что она является тайным посланием Константина к потомкам. «Где это видно?» - спросите вы. А вы попробуйте теперь прочитать все буквы, зная их истинных смысл. Если брать по несколько последующих букв, то складываются фразы-назидания:
--Веди + Глаголь обозначает «ведай учение»;
--Рцы + Слово + Твердо можно понять как фразу «изрекай слово истинное»;
--Твердо + Оукъ можно интерпретировать как «укрепляй закон».

Если вы присмотритесь к другим буквам, то тоже сможете найти тайнопись, которую оставил после себя Константин Философ.

А вы задумывались когда-нибудь, почему буквы в азбуке стоят именно в таком порядке, а не каком-либо другом? Порядок «высшей» части букв кириллицы можно рассмотреть с двух позиций.

Во-первых, то, что каждая буква-слово складывается в осмысленную фразу с последующей, может означать неслучайную закономерность, которая была придумана для скорейшего запоминания алфавита.

Во-вторых, старославянскую азбуку можно рассмотреть с точки зрения нумерации чисел. То есть каждая буква представляет собой еще и число. Причем все буквы-числа расположены в порядке возрастания. Так, букве А – «аз» соответствует единица, В – 2, Г – 3, Д – 4, Е – 5 и так до десяти. С буквы К начинаются десятки, которые здесь перечислены аналогично единицам: 10, 20, 30, 40, 50, 70, 80 и 100.

Кроме того многие ученые заметили, что очертания букв «высшей» части азбуки графически просты, красивы и удобны. Они прекрасно подходили к скорописному письму, и человек не испытывал никаких затруднений в изображении этих букв. А многие философы усматривают в численном расположении азбуки принцип триады и духовной гармонии, которой достигает человек, стремясь к добру, свету и истине.

БУКВАРНАЯ ИСТИНА, «НИЗШАЯ» ЧАСТЬ АЗБУКИ

Как человек образованный и стремящийся к истине Константин не мог упустить из виду тот факт, что добро не может существовать без зла. Поэтому «низшая» часть старославянской азбуки является воплощением всего низменного и злого, что есть в человеке. Итак, давайте познакомимся с буквами «низшей» части азбуки, которые не имеют числового значения. Кстати, обратите внимание, их не много-не мало 13!

«Низшая» часть азбуки начинается с буквы Ша. Истинный смысл этой буквы можно выразить такими словами как «шваль», «ничтожество» или «врун». Часто в предложениях они использовались для указания всей низменности человека, которого называли шабала, что обозначает врун и пустомеля. Еще одно слово, происходящее от буквы Ша, «шабендать», что значит суетиться по пустякам. А особенно гнусных людей называли словом «шаверень», то есть шваль или ничтожный человек.

Очень похожей на Ша буквой является следующая буква Ща. Какие ассоциации возникают у вас, когда вы слышите эту букву? А вот наши предки эту букву употребляли в случае, когда говорили о суете или пощаде, однако коренным синонимом к букве Ща можно подобрать лишь одно слово «нещадно». Например, простое старославянское словосочетание «предают без щадности». Его современный смысл можно выразить во фразе «беспощадно предают».

Ер. В древности Ерами называли воров, мошенников и плутов. На сегодняшний день мы знаем эту букву, как Ъ. Ер не наделен никаким числовым значением, как и другие двенадцать букв низшей части азбуки.

Еры – это буква, которая дошла до наших дней и красуется в нашем алфавите, как Ы. Как вы понимаете, она тоже имеет нелицеприятный смысл и обозначает пьянчугу, ведь, ерыгами в древности называли гуляк и пьяниц, которые болтались без дела. Фактически существовали такие люди, которые не работали, а только гуляли и пили хмельные напитки. Они были в большой немилости у всей общины и часто были гонимы камнями.

Ерь представляет собой в современной азбуке Ь, однако смысл этой буквы многим современникам неизвестен. Ерь имела несколько значений: «ересь», «еретик» «враг», «колдун» и «отщепенец». Если эта буква выступала в значении «отщепенец», тогда человека называли «ериком». В остальных определениях человека называли «еретиком».

Это слово было, пожалуй, самым ужасным из всех славянских оскорблений. Ведь все мы прекрасно знаем из истории, что случалось с еретиками…

Ять – это буква, к которой наиболее подходит синоним «принять». В старославянских текстах его чаще всего использовали как «имать» и «ятный». Удивительные слова, особенно для современных людей. Хотя думаю, некоторые сленговые словечки, употребляемые нашими подростками, и древние славяне не поняли бы. «Имать» употреблялось в контексте поймать или взять. «Ятный» же употребляли в старославянских текстах, когда говорили о чем-то доступном или о легко достижимой цели.

Ю [у] – буква скорби и печали. Её коренным смыслом является горькая доля и несчастливая судьба. Славяне называли юдолью плохую судьбу. От этой же буквы пошло слово юродивый, что обозначает уродливого и безумного человека. Юродивые в азбуке Константина обозначались исключительно с негативной точки зрения, однако не стоит забывать, кем изначально были юродивые. Ведь если вы обратитесь к истории, то увидите, что юродивыми называли странствующих монахов и соратников Иисуса, которые подражали Сыну Божьему, принимая насмешки и издевательства.

[И]Я – буква, не имеющая названия, однако в ней скрыт глубокий и устрашающий смысл. Истинным значением этой буквы является несколько понятий, таких как «изгнанник», «изгой» или «истязать». И изгнанник, и изгой – это синонимы одного понятия, которое имеет глубокие древнерусские корни. За этим словом скрывался несчастный человек, который выпал из социальной среды и не вписывается в существующее общество. Интересно, что в древнерусском государстве существовало такое понятие, как «князь-изгой». Князья-изгои – это люди, лишившиеся своего удела из-за преждевременной смерти родственников, которые не успели им передать свои владения.

[И]Е – еще одна буква «низшей» части азбуки, не имеющая названия. С этой буквой у древних славян были связаны совершенно неприятные ассоциации, ведь она обозначала «мучения» и «маяния». Зачастую эта буква употреблялась в контексте вечных мук, которые испытывают грешники, не признающие законов Божьих и не соблюдающие 10-ти заповедей.

Еще две интересные буквы старославянского алфавита Юс малый и Юс большой. Они очень похожи по форме и смыслу. Давайте же рассмотрим, в чем их различие.

Юс малый по форме напоминает связанные руки. Самое интересное то, что коренным смыслом этой буквы являются «узы», «оковы», «цепи», «узлы» и похожие по смыслу слова. Часто Юс малый использовался в текстах как символ наказания и обозначался такими словами: узы и узлят.

Юс большой был символом темницы или тюрьмы, как более строгого наказания за совершенные человеком злодеяния. Интересно, что и по форме эта буква была похожа на темницу. Чаще всего в древнеславянских текстах вы можете встретить эту букву в виде слова узилище, под которым подразумевался острог или тюрьма. Производной этих двух букв являются буквы Иотов юс малый и Иотов юс большой. Графический образ Иотова юса малого в кириллице аналогичен образу Юса малого, однако в глаголице эти две буквы имеют совершенно разные формы. То же самое можно сказать о Иотовом юсе большом и Юсе большом. В чем кроется секрет такого разительного отличия? Ведь смысловое значение, о котором сегодня знаем мы, у этих букв очень похоже, и представляет собой логическую цепочку. Давайте рассмотрим, каждый графический образ этих четырех букв в глаголице.

Юс малый, обозначающий узы или оковы, изображен в глаголице в виде человеческого тела, на руки и ноги которого как бы одеты кандалы. За Юсом малым идет Иотов юс малый, который обозначает заточение, заключение человека в темницу или острог. Изображена эта буква в глаголице как некоторая субстанция, похожая на клетку. Что получается дальше? А дальше идет Юс большой, который является символом темницы и изображен в глаголице как скрюченная фигура. Поразительно, но за Юсом большим идет Иотов юс большой, который обозначает казнь, а его графическим изображением в глаголице является не что иное, как виселица. А теперь давайте рассмотрим отдельно смысловые значения этих четырех букв и их графические аналогии. Смысл их можно отобразить в простой фразе, которая указывает логическую последовательность: сначала на человека надевают оковы, потом заточают в острог и наконец логическим завершением наказания является казнь. Что же получается из этого простого примера? А выходит, что Константин, создавая «низшую» часть азбуки, также вложил в нее определенный скрытый смысл и упорядочил все знаки по определенному логическому признаку. Если же вы посмотрите на все тринадцать букв низшего ряда азбуки, то увидите, что они являются условным назиданием славянскому народу. Объединив все тринадцать букв по смыслу, мы получим следующую фразу: «Ничтожные вруны, воры, мошенники, пьянчуги и еретики примут долю горькую – изгоями будут замучены, в кандалы закованы, в темницу брошены и казнены!» Таким образом, Константин Философ дает славянам назидание о том, что все грешники будут наказаны.

Кроме того графически все буквы «низшей» части намного сложнее воспроизвести, чем буквы первой половины алфавита, и сразу бросается в глаза то, что многие из них не имеют названия и численного отождествления.

И наконец, о второй половине старославянского алфавита можно сказать, что большинство букв-слов не имеют того позитивного начала, которое заложено в буквах «высшей» части. Практически все они выражены шипяще-цикающими слогами. Буквы этой части алфавита косноязычны и лишены мелодичности, в отличие от тех, которые расположены в начале таблицы.

БОЖЕСТВЕННАЯ ЧАСТЬ АЗБУКИ

Изучив истинный смысл двух частей старославянской азбуки, мы получаем два совета-назидания от мудреца. Однако не думайте, что на этом секреты азбуки заканчиваются. Ведь мы имеем еще несколько букв, которые стоят как бы особняком от всех остальных. К этим знакам можно отнести буквы Херъ, Омега, Цы и Червь.

Самое интересное, что буквы Х – Херъ и W – Омега стоят в центре азбуки и заключены в круг, что, согласитесь, выражает их превосходство над остальными буквами азбуки. Главными особенностями этих двух букв является то, что они перекочевали в старославянскую азбуку из греческого алфавита и имеют двойственный смысл. Посмотрите на них внимательно. Правая сторона этих букв является отражением левой стороны, таким образом, подчеркивая их полярность. Быть может, Константин не случайно, а умышленно позаимствовал эти буквы у греков? Ведь в греческом понимании буква Х обозначает Вселенную, и даже ее числовое значение 600 – шестьсот соответствует слову «космос». Константин вкладывал в букву Х единение Бога и человека.

Рассматривая букву W, которой соответствует число 800 – восемьсот, хочется акцентировать внимание на том, что она обозначает слово «вера». Таким образом, эти две буквы, обведенные в круг, символизируют веру в Бога, являются образом того, что где-то во Вселенной есть космическая сфера, где живет Господь, определивший от начала и до конца судьбу человека.

Кроме того Константин в букву Херъ вкладывал особый смысл, который можно отразить словом «херувим» или «родоначальник». Херувимами считали высших ангелов, которые были ближе всего к Богу и окружали Престол Господен. Славянские слова, произошедшие от буквы Херъ, имеют только положительное значение: херувим, хероизм, что обозначает героизм, херальдика (соответственно геральдика) и т.д.

В свою очередь, Омега наоборот имела значение конечный, конец или гибель. Это слово имеет множество производных, так «омежный» обозначает взбалмошный, а омерзительный имеет значение чего-то очень плохого.

Таким образом, Херъ и Омега, заключенные в круг, и были символом этого круга. Посмотрите на их значения: начало и конец. А ведь круг – это линия, которая не имеет ни начала, ни конца. Однако в то же время она является и началом, и концом.

Есть в этом «зачарованном» круге еще две буквы, которые мы знаем в старославянской азбуке как Цы и Червь. Самое интересное, что эти буквы имеют двойственный смысл в старославянском алфавите.

Так положительное значение Цы можно выразить в словах церковь, царство, царь, цесарь, цикл и еще во множестве похожих по смыслу слов-синонимов этих значений. При этом буква Цы подразумевала как царство земное, так и царство небесное. В то же время его употребляли с негативным оттенком. Например, «цыць!» - заткнись, прекрати говорить; «цирюкать» - кричать, голосить и «цыба», что обозначало неустойчивого тонконогого человека и считалось оскорблением.

Буква Червь также имеет как положительные черты, так и отрицательные. От этой буквы пошли такие слова, как чернец, то есть монах; чело, чаша, чадо, человек и т.д. Весь негатив, который можно было выплеснуть с этой буквой, можно выразить такими словами, как червь – низменное, пресмыкающееся существо, черево – брюхо, черь – приплод и другие.

Изучив азбуку с самых «азов» мы можем прийти к выводу, что Константин оставил своим потомкам главную ценность – творение, которое призывает нас стремиться к самосовершенствованию, учению, мудрости и любви, оминая темные тропинки злобы, зависти и вражды.

Теперь, раскрывая азбуку, вы будете знать, что творение, появившееся на свет благодаря стараниям Константина Философа, является не просто перечнем букв, с которых начинаются слова, выражающие наши страх и негодование, любовь и нежность, уважение и восторг.

Список литературы:
К. Титаренко «Тайна славянской азбуки», 1995 г.
А. Зиновьев «Тайнопись кириллицы», 1998 г.
М. Кронгауз «Откуда есть пошла славянская письменность», ж-л «Русский язык» 1996 г., №3
Е. Немировский «По следам первопечатника», М.: Современник, 1983 г.

Источник: http://www.habit.ru/13/276.html

Метки:  

Бегство от одинОЧЕНЬства

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:37 + в цитатник
Девушка после расставания с молодым человеком, в которого она была сильно влюблена, рассказывает своим подругам, как ей теперь хорошо, и каким негодяем он был. При этом его подарки, фотографии и их общие воспоминания она бережно хранит и в тоске перебирает каждый вечер. Успешная дама-руководитель, регулярно приходя после рабочего дня в свой дом, в котором никогда не было мужской заботы и детских голосов, часами разговаривает по телефону, смотрит телевизор и потом от бессилия засыпает. Просыпаясь утром, она смутно помнит свои сны, но видит мокрую от слез подушку и чувствует тяжесть в душе. Пожилая женщина с нетерпением ждет майских праздников, чтобы с радостью выйти на митинг солидарности с другими пенсионерами. Идя под цветными знаменами в толпе единомышленников, она не чувствует себя ненужной и одинокой. Там, среди тысячи людей, она часть чего-то большего, что дает ей защиту и спокойствие.

Бегство от так называемого «одиночества» - давняя болезнь человечества. Кому из нас неизвестна тоска и стремление заполнить время, когда рядом нет кого-то? Мы заполняем эту пустоту телевизором, едой (такое стремление «заесть» переживания часто является причиной излишнего веса), разговорами, алкоголем, развлечениями или сексом. Знакомо ли вам желание ощущать себя принадлежащим к чему-то большему - быть членом различных клубов, сообществ, работать в крупных организациях или уходить в религиозные секты?

Известный психотерапевт И.Ялом выделяет три типа одиночества (изолированности)- от себя (внутриличностное), от других (межличностное) и от Жизни (экзистенциальное). Через это становится понятно, что общего между этими женщинами разного возраста, социального положения и жизненных ситуаций. Если посмотреть внимательно, то можно заметить, что каждая из них стремиться избежать чего-то одного - ощущать себя одинокой. При этом разница между ними лишь в том, от какого одиночества они стремятся спрятаться. Первая убегает от какой-то части себя (напр. своих сильных и расстраивающих переживаний), возводя барьеры между частями своего Я. Это происходит не только когда человек хочет защититься от неприятных чувств или мыслей, но и в случаях, когда он отрицает собственные желания, следует за «правильно» или «нужно» и не доверяет себе. Во втором случае женщина убегает от отношений с другими людьми и понимания, что она живет не так, как ей этого хочется. Причин этого может быть несколько и в том числе неумение строить близкие отношения, страх, личностные особенности и предыдущий опыт отношений и др. В последнем же случае пожилая женщина прячется в толпе от грусти и тоски от осознания, что никто и ничто не смогут дать вечного смысла, радости и внимания. У нее могут быть сколь угодно хорошие отношения с членами ее семьи и собой. Однако, проживая жизнь, она может придти к тому, что только она сама несет ответственность за нее и что никакие отношения не смогут дать ей полного понимания и постоянной любви. И если ситуации первых двух женщин (молодой и деловой) можно изменить в работе с психологом или при самопознании, то положение пожилой женщины ничего изменить не может. Это связано с тем, что ничто не сможет отменить жизненный факт - наше экзистенциальное одиночество.

К осознанию этого факта приходят не только старики. Этот вопрос возникает перед нами, когда уходят из жизни близкие и важные для нас люди, и мы остаемся одни. Он врывается вихрем в нашу жизнь как после трагических событий (напр. стихийных бедствий, войн, терактов или катастроф). Его слабое дуновение мы можем услышать когда заблудившись мы не можем найти дорогу в незнаком и пустынном месте. Часто после этого мы чувствуем страх и беспомощность перед чем-то более могущественным и иногда понимаем, что в жизни нет ничего постоянного, всегда соответствующего нашим ожиданиям. И если мы пойдем дальше, то можем увидеть, что мы весьма ограниченно можем влиять на ход нашей жизни, поскольку должны в одиночку противостоять перед силами природы и обществом.

На первый взгляд ситуация кажется безысходной. Может возникнуть ощущение, что любые отношения не имеют смысла и мы обречены влачить печальное и жалкое существование отшельников, бредущих по одинокой пустыни. Однако если посмотреть глубже возникающего в начале страха и беспокойства, то не все кажется таким тупиковым. Попробуем разобраться, что же такое экзистенциальное одиночество, как можно жить полно, осознавая привносимые им ограничения и на основе чего можно строить отношения, признавая невозможность «спасения» от одиночества.

Начнем с того, что такое экзистенциальное одиночество. Слово «экзистенциальный» берет начало в философии и, в общем, связано с вопросами существования человека, как человека (в отличие от других живых существ, не имеющих самоосознания). Если обобщить идеи философов и психологов этого направления, то можно сказать что они рассматривают человека как творца собственной жизни, встречающегося с вечными вопросами существования (смерти, свободы, ответственности, одиночества), ищущего смысл своей жизни и являющегося большим, чем сумма его составляющих (характер, темперамент и т.п.) Экзистенциалисты также говорят о данностях бытья, одной из которых и является одиночество. Какими бы ни были удовлетворительными отношения с другими людьми и с собой, человек все равно остается изолированным.

Как мы увидели выше, экзистенциональная изоляция приводит к разной степени дискомфортным внутренним переживания и способам их избегания. Принимая как аксиому защитную функцию психики от травмирующих нас переживаний (тем более таких, абсолютного «решения» которых не существует), возникает вопрос - существуют ли какие-то возможности жить полной жизнью, невзирая на это одиночество? Или все, что у нас есть - это искать спасения в кому-то (или чем-то) и быть несчастными? Не претендуя на полноту ответа на этот вопрос, рассмотрим три разнонаправленных возможности.
Принимая ответственность за свою жизнь, к нам приходит понимание, что только мы сами, а не кто-то другой, являемся творцом ее. Это осознание приводит к сильному переживанию одиночества - ведь никому и ничему нет дела до моей жизни?! Философ М.Хайдеггер говорил об этом как о вброшенности в мир, в который нас поместили без нашего согласия. И хотя мы сами творим свою жизнь, она все-таки ограничена тем, что мы делаем это в одиночку. Все, что есть у человека это мужественное принятие на себя частичного груза экзистенциального одиночества и стоическое проживание его.
В трудах ряда современных исследователей можно найти иной подход к проблеме одиночества. Современный восточный мистик Ошо, часть своих бесед посвятил обсуждению этой темы. Прежде всего, он, как и экзистенциалисты, говорит том, что одиночество - это часть нашей природы. Поскольку человек чаше всего не осознает изначальную природу этого, он остается незнакомцем для самого себя, и вместо того чтобы увидеть одиночество как «красоту и блаженство, молчание и мир, непринужденность с существованием», он ошибочно принимает его как чувство что одинокости. «В одиночестве», - пишет Ошо - «есть красота и великолепие, позитивность; в чувство, что тебе одиноко - бедность, негативность и мрачность». Когда человек чувствует, что ему одиноко, то он думает, что ему кого-то не хватает - иными словами, что он изначально неполный, нецелый. Смысл же того, чтобы быть одному иной - это не значит, что человеку кого-то не хватает, это означает, что он нашел себя.
В своих беседах Ошо много уделял внимания социальной обусловленности - влиянию общества на индивидуальность. Говорят о трансформации чувства одинокости, покинутости в одиночество он говорит, что поначалу знать «что я один в незнакомой стране» - болезное переживание, поскольку оно отнимает все наши иллюзии «я в браке», «мы не одни», «я член общества» и т.п. Но потом, пройдя это (отчасти благодаря медитациям, психологической работе и др.) появляется возможность узнать себя - понять, что я - это часть бесконечной Природы, которые проявляются в каждой молекуле. И как только человек становиться лицом к лицу со своим одиночеством, принимает его, то оно меняет окраску, качество, вкус. Оно становиться единством. И тогда оно - не изоляция, оно - уединение. Изоляция несет в себе несчастье; уединение содержит в себе наполненность радостью и счастьем.
Ошо не выделяет одиночество и бытие с другими как взаимоисключающие состояния. «Красиво быть одному, и так же красиво быть влюбленным» - пишет он. Для него эти два состояния взаимосвязаны и не противоречивы. Он призывает человека наслаждаться другими в полной мере. В этот момент нет необходимости думать об одиночестве. Когда хочется быть одному, то необходимо двигаться в одиночество и наслаждаться им в полной мере. И этого не нужно выбирать - если быть внимательным к себе, то можно увидеть цикличность этих состояний. Он считал, что фактически наслаждаться одиночеством, можно, только если человек наслаждается отношениями. Когда человек глубоко движется в отношения, то в нем возникает глубокая потребность быть одному. Считать эти две вещи взаимоисключающими - опасно. Важен синтез, т.к. в большинстве своем не счастливы и те, кто только живет в миру, и те, кто только остается только в одиночестве. «Любовь», - пишет он, - «очень парадоксальное явление. В одном смысле оно делает нас одной душой в двух телах; в другом - она дает каждому из нас индивидуальность, уникальность». Таким образом, оценивая одиночество (точнее единство с собой) как позитивное состояние и уделяя ему важную роль в духовном развитии, Ошо говорит также и о важности отношений с другими, как компонента полноценной жизни человека.
Перефразируя Т.Уильямса, можно сказать, что человек думает как ему жить дальше, будучи обреченным на пожизненное заключением в одиночной камере своего «Я». Выше мы рассмотрели два возможных «выхода» из этого положения - принятие факта экзистенциальной изоляции и изменение отношения к нему. Еще одним, наиболее распространенным и мощным способом ограждения себя от экзистенциального одиночества являются отношения. Несмотря на то, что не существует отношений, которые смогли бы уничтожить изоляцию, великие отношения, по словам мыслителя М.Бубера, могут пробить брешь в барьерах одиночества, смягчить его суровый закон и перебросить мост от одного самостоятельного существа к другому. Об этом же пишет и Ялом: мы плывем в темном океане Жизни одинокими в своей лодке. Однако нас приободряет то, что мы видим свет таких же плывущих рядом лодок.

Мысль о том, что признание собственного одиночества и наличие способность стойко его встретить позволяют человеку строить поистине человеческие отношения, основанные на любви, понимании и доверии, встречается как в философской, так и психологической литературе. Может возникнуть вопрос «а на основе чего же еще можно строить близкие отношения, кроме как не на любви и понимании?» Поскольку этот вопрос отнюдь не праздный, он заслуживает того, чтобы ему уделить место на этих страницах.

Обвинения нашего времени в потере гуманного, человеческого облика уже успело стать общим местом. Однако будем откровенны. Нас часто больше тревожит ураган на другом конце Земли, чем жизнь наших близких в соседней комнате. Современное оружие массового поражения обезличило ответственность - простое нажатие нескольких кнопок может уничтожить целые страны, обозначенные на мониторе запуска ракеты как небольшие картинки. Индустрия развлечений и обслуживания превращает людей в бездушные автоматы, к которым «клиент» зачастую относится с позиции удовлетворения - неудовлетворения «потребности», забывая о том, что перед ним такой же, как и он сам, живой человек. И этот список можно продолжить. Только признав собственное одиночество и смело глядя ему в лицо мы можем строить отношения, свободные от использования другого как средства, за которым мы можем спрятать от ужаса экзистенциальной изоляции. Что же представляют из себя такие отношения?

М.Бубер выделил два типа отношений: «Я-Ты» и «Я-Оно». Последний тип взаимосвязи - это отношения без взаимности, где другой это средство, функция, объект. Этому Бубер противопоставляет «Я-Ты» отношения, которые построены на взаимности и включающие переживания другого. Различия между эти типами отношений лежат не только в их природе, но и в том, что есть «Я» в каждом из них. При отношениях «Оно» человек не полностью находиться в «отношениях» - он удерживает часть себе, т.к. в этом случае он занимается категоризацией, анализом и оценкой об «Оно». В таких отношениях другой человек («Ты») ценен не сам по себе, а рассматривается только с точки зрения того, насколько он удовлетворяет какую-то мою потребность, т.е. становиться безличной функцией («Оно»).

Основной способ переживания «Я-Ты» отношений - диалог. В нем «каждый из участников имеет в виду другого или других в их особом бытии и обращается к ним с намерением установить живые взаимоотношения между собой и им». Когда же человек использует другого для решения своих проблем, то такое общение есть «монологи, замаскированные под диалог».

А.Маслоу - один из основателей гуманистической психологии - считал, что действия человека определяются двумя типами мотивов: восполнение дефицита и рост. Он выдел несколько характеристик человека, ориентированного на рост. Среди них: способность реализации собственного потенциала, большая самодостаточность, меньшая зависимость от подкрепления среды, меньшая потребность в межличностных отношениях, восприятие людей не с позиции полезности («использования»), а с позиции уникальности каждого человека. Т.о., эти люди руководствуются не социальными, а внутренними ориентирами. Исходя из этого, Маслоу выделял два типа любви (а в нашем случае отношений) - бытийную и дефицитарную. Сравнивая эти типы Маслоу считал, что для бытийной любви характерны: минимум тревоги-враждебности, независимость, автономность, минимум ревности, большая бескорыстность, альтруистичность, заботливость.

Э.Фромм, в одной из своих блестящих работ «Искусство любви», также затрагивает вопрос о том, что должны представлять из себя ненуждающиеся отношения. Так же как и другие рассмотренные нами ранее мыслители, Фромм считает экзистенциональную изоляцию причиной серьезного беспокойства человека. Рассматривая то, как человечество в ходе своего развития преодолевало эту изоляцию, Фромм пишет, что ни творческая деятельность, ни оргиастические состояния, ни следования обычаям, ни верованиям группы не являются достаточными для этого преодоления - они были лишь частичными ответами. Полный же ответ - это достижение единения с другим человеком в любви.

Фромм отличал «симбиотическое слияние», при котором ни один из партнеров не является целостным и свободным, от «зрелой» любви. Последняя есть союз при условии сохранения индивидуальности, где двое становятся одним и все же остаются двумя. Об этом же пишут и некоторые другие авторы. Так, например О.Ранк говоря о росте человека, пишет о нем как о процессе отделения. Наша жизнь начинается как слияние яйцеклетки и сперматозоидов, продолжается как физическая связь с организмом матери через пуповину и развивается дальше как эмоциональная зависимость от родителей. Вырастая, человек начинает все больше полагаться на себя, отделяет себя от других и становится независимым. Однако платой за это отделение является одиночество. Понимая это, многие выбирают оставаться незрелыми, зависящими от отношений с родителями или находят им замену в супруге. Таким образом, стремящийся к росту человек, находясь в отношениях, должен решать две задачи: научиться быть с другим человеком не сливаясь с ним и не сводить другого до средства, спасающего от одиночества.

Человек способен любить, только если свободен от ряда ограничений. Для Фромма они состоят в следующем. Мы часто воспринимаем мир и людей в нем с точки зрения их полезности или опасности для нас и не замечаем их ценности в независимости от того, что они нам дают. С другой стороны, на способность любить оказывает влияние социальное окружение и взгляды родителей, впитанные нами с детства. Это отчетливо видно в некоторых случаях, где браки совершаются не на небесах, а на семейных советах. Любовь это активный процесс, основанный не на «получении», а на отдаче; участии, а не увлечении. Для зрелой любви также характерны забота, отзывчивость и уважение.

Таким образом, внутреннее состояние и постоянное развитие самого любящего является важным условием построения зрелых, свободных от нужды отношений. Вот некоторые внутренние качества, способствующие этому:
-вера в себя;
-постоянная активность (здесь важно различать внешнюю суету и внутреннюю деятельность, в которой любящий находится в состоянии постоянного активного интереса к любимому человеку);
-осознанное отношение к себе и жизни (что достигается постоянным самоисследованием и внимательным отношением к тому, что происходит в жизни);
-избегание внутренней лени (напр. в форме откладывания чего-то на потом, или пустого времяпровождения);
-творческое, созидательное отношение к жизни;
-смелость считать определенные ценности достойными высшего внимания, а также смелость делать эти ценности важнее безопасности, спокойствия или привычного образа жизни;
-бескорыстное отношение к другому: не искать и не ждать от него похвалы, восхищения, власти, сексуальной разрядки и проч.;
-«любовное» отношение ко всему: любовь не как особенное отношение к какому-то одному человеку, а как жизненная позиция.

Подводя итог вышесказанному, можно сказать, что принятию факта и «неисправимости» экзистенциальной изоляции и сильных переживаний, связанных с этим, помогает внутренняя сила, ощущение собственной ценности и твердое знание себя. Если же это не удается, то мы начинаем различными обходными путями искать безопасности. Чаще всего это происходит через отношения, в которых другой человек используется для «спасения» от одиночества и удовлетворения каких-либо потребностей.

Другой способ ухода, связан с потерей себя через погружение в другого человека, работу занятие, социальную или религиозную структуру (партию, секту, неформальное объединение и проч.) Сюда же можно отнести страх отличаться от других - быть подобным остальным в одежде, поведении, ценностях и т.п. Однако это не только не «спасает», но и делает жизнь такого человека несчастной. Он не только жертвует собой ради зыбкого ощущения ложного единства с кем-то или чем-то. Он еще и не понимает, что находится в тяжелом положении, поскольку он выбрал потерять себя.

Автор Немировский К.Е.

Метки:  

ПЕРЕПОДГОТОВКА

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:35 + в цитатник
Однажды Ангел обратился к Богу с просьбой:

- Отче, у меня проблема.

- Что тебя волнует, Ангел мой? – приветливо улыбнулся Господь.

- Понимаешь ли, Создатель, мне стало трудно выполнять обязанности Ангела, потому что я стал как-то хуже понимать людей… Временами мне кажется, что еще немного – и они начнут меня раздражать! А мне ведь положено проявлять ангельское терпение!

- А что именно тебя раздражает в людях?

- Они все время недовольны тем, что есть, но часто не знают, чего хотят. Они постоянно на что-то жалуются. Они воюют друг с другом и истребляют окружающую природу. Они ненавидят тех, кто на них не похож. Они зависят от чужого мнения и зачастую больше верят не мудрецам, а болтунам и демагогам. Они молятся в церкви, чтобы тут же грешить снова. И это удручает меня!

- Да, сын мой, дело серьезное, — в раздумье потеребил седую бороду Господь. – Ты прав, с этим надо что-то делать. Причем срочно! В тебе появилась оценочность – а это признак того, что ты перестаешь быть Ангелом… Наверное, заразился от людей!

- Вот и я о том же, — удрученно ответил Ангел. – Мне кажется, что я нуждаюсь в профессиональном росте. Я слышал, что некоторых Ангелов направляют на Курсы Повышения Квалификации. Могу ли я просить направить меня на обучение?

- Можешь, сын мой. Такие курсы действительно есть, и они очень эффективные! Те, кто хорошо учится, как правило, добиваются отличных результатов.

- А каким предметам там обучают?

- Разным. Самым разным предметам! Я бы сказал, разностороннее образование! Буквально университет для Ангелов. Ты обязательно найдешь там друзей и единомышленников, и тебе не придется скучать.

- А в какой форме обучение? Лекции? Семинары?

- Большей частью интерактив. Все через личный опыт, чувства и ощущения. Ну, и теории немного будет, причем с разных точек зрения. Это для пущего плюрализма и ради свободы выбора.

- Да, Творец, это именно то, что мне надо! Я очень хочу попасть на такие курсы. Что для этого надо?

- Что надо? Всего лишь ознакомиться с условиями приема, сынок… Во-первых, ты получишь тело, оно выдается раз и навсегда, замены не будет. Оно может тебе нравиться или не нравиться, но это единственное, что точно будет в твоем распоряжении до конца обучения. Все остальное ты будешь получать во временное пользование, на тот или иной срок. Это ясно?

- Ясно. Нет ничего моего, кроме тела. Его надо беречь, потому что оно на все время обучения одно.

- Далее… Тебе придется учиться днем и ночью столько времени, сколько потребуется для завершения процесса. Каждый человек и каждое событие станут твоими Учителями, поэтому обижаться на них нет смысла.

- А если они ошибаются?

- Не существует ошибок, только Уроки. И Учителя. Ты тоже будешь Учителем для кого-то, имей в виду.

- Я? Учителем??? Но я не умею! А если не получится?

- Что ж, и такое может быть… Неудачи — неотъемлемая часть успеха. Каждый промах можно проанализировать и обратить в новый успех!

- А можно отказаться от Урока, если не получается?

- Урок будет повторяться в разнообразнейших формах, пока не будет усвоен полностью. Если не усвоишь легкие Уроки, — они станут труднее. Когда усвоишь – сдашь зачет и перейдешь к следующему Уроку. Такая уж программа, не обессудь!

- А как я пойму, что Урок усвоен?

- Ты поймешь, что Урок усвоен, когда твое поведение и понимание изменятся. Мудрость достигается практикой.

- Да, я понял. Скорее бы набраться побольше Мудрости!

- Не жадничай, Ангел! Иногда немного чего-то, — лучше, чем много ничего. Ты получишь все, что захочешь. Ты подсознательно верно определишь, сколько энергии на что потратить и каких людей привлечь к себе. Посмотри на то, что ты имеешь – и знай, что именно этого ты и хотел. Твое «сегодня» будет обусловлено твоим «вчера», а твое «завтра» будет определяться твоим «сегодня».

- Но если я ошибся, если я выбрал не то, и это создало мне проблемы?

- Что снаружи, то и внутри. И наоборот. Внешние проблемы — точное отражение твоего внутреннего состояния. Изменишь то, что внутри – и снаружи все постепенно изменится. Жизнь подскажет!

- А как? Как я услышу ее подсказку?

- Боль — это способ, который Вселенная использует, чтобы привлечь твое внимание. Если душе или телу больно – это сигнал, что пора что-то менять!

- Неужели другие Ангелы, обучающиеся на курсах, будут приносить мне боль, Отче?

- Помни, что вы все – Ученики, и все на равных условиях. Другие — всего лишь твое отражение. Ты не можешь любить или ненавидеть то, что есть в других, если это не отражает твоих собственных качеств. Помни: там только Ангелы, только тебе подобные, других существ там просто нет. Так что любая боль – это будет лишь игра, оценка, реакция твоего разума.

- Должен ли я еще что-то знать, Господи?

- Пожалуй, да. Хочу, чтобы ты попытался понять: там, куда ты попадешь, нет места лучше чем «здесь». «Там» ничуть не лучше, чем «здесь». Прошлое стоит тут же забыть, будущее ты не сможешь предвидеть, для тебя будет по-настоящему важным только то мгновение, в котором ты «сейчас».

- Мне сложно понять, о чем ты говоришь. Но я буду стараться. Думаю, Учителя мне все растолкуют, верно?

- Не стоит перекладывать ответственность на Учителей или кого-то еще. Учителя дают тебе программу, но учишься-то ты! Сколько захочешь усвоить – столько и останется с тобой.

- Я постараюсь усвоить все, что возможно!

- Да, Ангел мой! Делай лучшее из возможного – и ты не промахнешься.

- Но ты – ты, Господи, будешь ли ты по-прежнему руководить мною? Или мне придется учиться по книгам и конспектам?

- Я не покину тебя ни на миг, сынок! Я буду с тобой и в тебе. Но мы будет далеко друг от друга, и тебе придется заново учиться слышать меня. Могу тебя утешить: все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах или конспектах. Все, что ты должен делать — смотреть в себя, слушать себя и доверять себе. Так что, если не передумал, пожалуй, я тебя сейчас и транспортирую туда, к месту обучения!

- Хорошо. Благодарю, Отче! Я готов. Только бы не забыть все эти премудрости!

- А вот тут тебя ждет сюрприз, малыш, — засмеялся Создатель. – Видишь ли, суть переподготовки Ангелов в том и заключается, чтобы они заново, с чистого листа, прошли всю программу. Так что ты забудешь обо всем, что я тебе тут наговорил. И ты вспомнишь об этом тогда, когда будешь готов… Ну, поехали?

- Поехали! – решительно тряхнул крыльями Ангел и узрел открывшийся пред ним тоннель, куда, зажмурив глаза, нырнул, как в бездну. В полную неизвестность. Но он доверял Богу, и поэтому не раздумывал. Впрочем, полет его был недолгим…

… Раздался крик, и где-то на Земле родился еще один человек.

Метки:  

ПЛАНЕТА ЛЮБВИ

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 18:34 + в цитатник
В бескрайних просторах Космоса, в одной из обширных Галактик, возле яркой Звезды существовала Планета. Она была еще довольно молодая – всего несколько миллиардов лет, и на ней было все, что полагается порядочной планете: почва, вода, рельеф, разные микроорганизмы, растительность, какие-то животные… В общем, планета как планета – таких в Космосе великое множество. Правда, на Планете пока не наблюдалось разумной жизни – но какие ее годы? Ведь она была, по космическим меркам, еще совсем юной.

Впрочем, сама Планета так не считала. Она казалась себе изрядно пожившей и даже слегка припорошенной пылью веков. В самом деле, трудно было даже представить, сколько витков она исправно совершила вокруг своей Звезды, ни разу не сошла с орбиты, старалась сдерживать эмоции (ведь от них на поверхности планет бывают такие катаклизмы!), и ее было трудно упрекнуть в пренебрежении своими вселенскими обязанностями. Да, Планета была очень уважаемым и симпатичным космическим телом!

Но иногда Планете становилось грустно. Дело в том, что у нее не было Спутника. А ей очень хотелось! Она видела, что у других планет спутники имеются, а у некоторых и не один. Спутники вращались вокруг планет, то приближались, то удалялись, но тем не менее придерживались заданных траекторий, при этом освещая свою планету и делая ее еще ярче и интереснее. Иногда спутники срывались со своих орбит и улетали в открытый космос, порою слишком приближались к планете, падали и сгорали в плотных слоях атмосферы, а были случаи, когда спутники взрывались и разлетались на множество мелких астероидов, но это редко, когда отношения Планеты и Спутника входили в опасный резонанс.

В общем, у всех Спутники были, а у Планеты не было. Ну ладно, пусть не у всех – но у большинства-то были!!! И ей хотелось, чтобы у нее тоже завелся Спутник. По этому вопросу она обратилась к своей Звезде:

- Слушай, ну почему так? Разве не каждая Планета достойна Спутника?

- Каждая, — кратко ответила Звезда.

- Тогда почему у меня нет?

- Не созрела, — полыхнула протуберанцем Звезда.

- Но вот те Планеты, что расположены в соседней Звездной Системе, — каждая имеет по три Спутника!

- Не завидуй, — посоветовала Звезда. – Каждому – свое.

- И в нашей семье… Нас тут семь планет, и только две со Спутниками. Ну как так?

- А вот так, — ответила Звезда. – Не доросли. Молодые еще, глупые. Ты что думаешь, Спутники из космического вакуума берутся? Их надо привлечь, и тогда они у тебя будут!

- А как, как привлечь? – заинтересовалась Планета.

- Ну, это ты уж сама думай, как! Придумаешь – значит, созрела! А я за тебя ничего делать не собираюсь, достаточно того, что я тебе энергию даю. И советы.

- Понятно, — судорожно вздохнула Планета, и где-то на ней произошло землетрясение со смещением пластов.

После этого разговора Планета задумалась. Она совершенно не представляла, как привлекаются Спутники. Она попыталась спросить у другой Планеты их Звездной Системы, у которой Спутник уже имелся, но та посмеялась:

- Малышка, мой опыт тебе не пригодится! Каждая Планета решает этот вопрос по-своему, поэтому и Спутники все разные по размеру, составу и силе притяжения. Так что сама, сама, сама! Мне вот никто не помогал!

Планета расстроилась и даже немного поплакала, вследствие чего на ней произошло небольшое наводнение.

- Нет, нет, нет, так нельзя! – испугалась Планета. – Эдак я все живое на себе погублю, а оно-то чем виновато?

А потом она увидела, что к ней приближается Шальной Метеорит.

- Привет, Планетка! Какая ты симпатичная! – издали закричал он.

- Привет, — заулыбалась Планета. – Ну у тебя и скорости! Я так не умею…

Слово за слово, они разговорились, и Планета, набравшись храбрости, предложила:

- Слушай, Метеорчик, а ты не хотел бы стать моим Спутником? Постоянным…

- Я? – удивился Метеорит. – Знаешь, конечно, ты мне нравишься, и я мог бы сразу воспользоваться твоей доверчивостью и жаждой Спутника. Но именно потому, что хорошо к тебе отношусь, скажу «нет».

- Почему? – огорчилась Планета.

- Я ж Шальной! – объяснил Метеорит. – Туда лечу, сюда лечу… Не могу я долго на одной орбите быть. В конце концов, мне станет скучно, рухну я на тебя и что-нибудь испорчу. Будет на тебе какая-нибудь гигантская впадина, а то, еще хуже, вообще снесу — с орбиты сойдешь, придется потом привыкать, восстанавливаться…

- Спасибо за честность, — подумав, ответила Планета. – И что, все Метеориты такие… непостоянные?

- Все! – не задумываясь , сказал ей Шальной Метеорит. – Мы так устроены. Только не все вот такие честные. От нас многие Планеты страдают. Так что имей в виду: Метеориты на роль Спутников не годятся. Так, если только на короткое время…

И Шальной Метеорит полетел дальше, в глубины Космоса, а Планета осталась ждать других Спутников. Ожидание оказалось недолгим: вскоре у нее на примете оказался солидный Астероид.

- Простите, я вижу, вы в свободном полете? – обратилась к нему Планета.

- Да, так и есть — подтвердил Астероид. – Ищу, где найдется местечко для одинокого путника…

Разумеется, у Планеты такое местечко нашлось, и Астероид прочно утвердился на орбите. Планета так воодушевилась, что и у нее теперь имеется Спутник, что на ней сменилась эпоха и произошел эволюционный скачок.

Впрочем, радость ее оказалась недолгой, каких-нибудь пара миллионов лет. Дело в том, что Астероид был совершенно каменный, весь в острых выступах и очень, очень холодный. И он никак ее не освещал и не согревал. То есть Планете от такого Спутника было ни горячо, ни холодно.

- Астероид, ну почему ты всегда сам в себе? – упрекнула его Планета. – Ни поговорить, ни посмеяться… Летишь, молчишь, словно спишь все время.

- Я и сплю, — объяснил Астероид. – Просыпаться – оно себе дороже получается. Если хочешь знать, я таким не сразу стал, я другой был, веселый и живой, и по размеру во много раз больше. Настоящий Спутник! Но потом… не сложились у меня отношения с одной Планетой. Она меня все воспитывала, пилила, пыталась преобразовать и сделать разумным — на свой лад, разумеется! Я ее любил, поэтому терпел, молчал и держал все в себе. Но я уже просто не мог выносить такой жизни!!! И однажды случилась страшная катастрофа. Я взорвался! Порвало меня на тысячи мелких осколков, и теперь я несусь прочь от нее, одинокий странник в космической черноте, и все чувства во мне умерли. Вот так!

- Может, пора уже оттаять?– робко спросила Планета. – Я же тебя не пилю и не переделываю?

- Именно это ты сейчас и пытаешься делать, — холодно заметил Астероид. – Я такой, какой есть. Поздно мне меняться. Признаю, нет во мне целостности! И заметь: я к тебе в Спутники не набивался. Сама позвала.

- Ну ты и тип! – ужасно рассердилась Планета, и на ней разом проснулась и стали плеваться раскаленной лавой десятка полтора вулканов. – Надо было сразу говорить, что никакой ты и не Спутник! А то еще и виновата осталась!

Но делать было нечего. Планета плюнула на Астероид – просто сдвинула его орбиту подальше, чтобы на глаза не попадался, и пригорюнилась. Ей было одиноко как никогда, на душе – холод и мрак, и настроение было стабильно кислое. На ней даже случился застойный период – наступило сильное похолодание, стали закисляться и заболачиваться почвы, вымерло десятка полтора видов крупных млекопитающих, а на полюсах образовались вечные льды.

- Планета! Слышишь, посмотри сюда, — услышала она вкрадчивый шепот из глубин Пространства. – Я тут… Я жду тебя… Ты прекрасна и удивительна… Я всегда хотел такую, как ты…

Планета очнулась от своего горестного забыться, посмотрела туда, откуда доносился этот бархатный голос – и никого не увидела.

- Ищи самое темное место, — посоветовали ей. – Приглядись, я тут!

Она всмотрелась – и вдруг увидела нечто огромное, восхитительно-темное, невероятно притягательное… От него исходил Зов, и Планете захотелось немедленно на него отозваться.

- Кто вы? – замирая, спросила Планета.

- Разрешите представиться, я – из соседней Галактики, мое имя – мистер Черная Дыра, — представился незнакомец. – А вы… За вами я давно наблюдаю. И прямо скажу – никого прекраснее за всю свою долгую жизнь я еще не встречал!

- Правда? – расцвела Планета. – А вы… очень старый?

- Старше, чем ты можешь себе представить, крошка, — усмехнулся мистер Черная Дыра. – Но душою я молод, и хотел бы быть твоим Спутником во веки веков, аминь…

- О господи, кажется, я нашла себе Спутника, — не веря себе, прошептала Планета. – Ну так летите же скорее сюда, давайте познакомимся поближе!

- Не могу, я же иностранец, — возразил мистер ЧД. – Это тебе придется сойти с орбиты и подлететь ко мне. Давай, малышка, не бойся! Нам будет хорошо вместе, обещаю.

Его голос был так сладок, а речи так заманчивы, что Планета, не долго думая, стала потихоньку сползать со своей орбиты и двигаться туда, на чарующий звук.

- Скорее, скорее, я весь в нетерпении! Стань моей! Я хочу слиться с тобой, вобрать тебя всю, обнять со всех сторон, познать тебя до последней молекулы!

- Да, да, я сейчас! – заторопилась Планета. – Я лечу к тебе, милый!

И вполне возможно, что на этом и закончилась бы ее жизнь молодая, погибла бы Планета во цвете лет, но тут подал голос забытый ею Астероид.

- Стой, дурочка! Куда ты??? Это же верная смерть!

- А тебе чего надо? – нетерпеливо подпрыгнула Планета, и по ней прошлись мощная цунами, обогнув экватор аж два раза. – Ты там спишь – ну и спи себе!

- Ты не знаешь, куда собираешься встряпаться, — еще пуще встревожился Астероид. – Это же Черная Дыра!

- Ну да, я знаю, он представился, — отмахнулась Планета. – И ничего, что он иностранец! Теперь он будет моим Спутником, а ты – отдыхай!

- Да погоди ты! – возопил Астероид. – Ты хоть знаешь, каковы обычаи у этих самых иностранцев??? По каким законам они живут? Может, тебе это вовсе не подойдет!

- Потерплю, изучу и привыкну, — с достоинством отозвалась Планета. – Зато у меня будет Спутник!

- Глупая!!! Спутник – это тот, кто рядом с тобой, на стабильной орбите! – рассердился Астероид. С него вдруг слетела вся холодность, и он стал накаляться. – А Черные Дыры занимаются поглощением! Он заполучит тебя, сожрет, а потом распылит на атомы! Знаешь, сколько космического вещества уже пропало в Черных Дырах бесследно? В том числе и глупых, неопытных, доверчивых планеток – таких, как ты! Это ловушка!

- Обманываешь, — не поверила Планета. – Мстишь.

- Ах, так? Не веришь? Тогда смотри! Только, пожалуйста, ничего не говори и не двигайся, так наблюдай, с места!

И Астероид, поднатужившись, соскочил с орбиты Планеты и направился к Черной Дыре.

- Эй, красавчик! – крикнул Астероид. – Посмотри на меня! Я тебе нравлюсь? Как ты относишься к опытным, повидавшим мир космическим бродягам? Нет желания сойтись поближе? Поговорить по душам? Проникнуть друг в друга?

- Ты прекрасен, — зазвучал выразительный голос, и Планета с изумлением узнала в нем мистера ЧД. – Ты такой сильный, и это мне нравится. Я никогда не видел никого брутальнее тебя. Подлети поближе, мой мальчик… Скорее, скорее, я весь в нетерпении! Стань моим! Я хочу слиться с тобой, вобрать тебя всего, обнять со всех сторон, познать тебя до последней молекулы!

- Не может быть, — пропищала Планета, застыв недоумении – и на ней случились безумные и нелогичные приливы и отливы. – Он же это мне только что говорил??? Я не верю!

- Не веришь? – крикнул ей Астероид. – Сейчас поверишь!

И он вновь двинулся по направлению к Черной Дыре.

- Я иду к тебе! Но путь так долог, а время бесконечно… Я жду-не дождусь момента, когда мы сольемся, — говорил Астероид. – Ты так могуч, ты такой огромный… Помоги же мне преодолеть этот путь!

- Иди сюда! – загромыхал голос, и Планета в ужасе содрогнулась, нечаянно утопив полконтинента и десяток островов, зато подняв из глубин четыре новых горных хребта.

Она увидела, как мистер ЧД вдруг выпустил черные щупальца, они метнулись к Астероиду, который к тому времени уже весь налился багровым светом, и Астероид неудержимо, все быстрее и быстрее, заскользил туда, в центр Тьмы.

- Смотри, Планета! Вот так Черные Дыры заманивают, высасывают тебя до дна – и прощаааай…

Это были последние слова Астероида. Дальше он просто исчез там, в Черной Дыре. Планете даже показалось, что она успела разглядеть, как в последний момент он рассыпался искрами, превратился в пыль. Но может, конечно, просто привиделось…

- Кошмар, — выдохнула она. – Куда я чуть не вляпалась??? И что теперь делать?

- Думаю, для начала вернуться на орбиту, — раздался спокойный голос Звезды. – И хорошенько подумать, почему это все с тобой произошло.

- Звезда, милая Звезда! – жалобно пролепетала Планета. – Я так испугалась… Ведь я могла погибнуть! Почему ты меня не остановила?

- А смысл? – Звезда, как всегда, была лаконична.

- Я чуть не погибла! А ведь мне всего лишь хотелось любить!!!

- Ну так и любила бы, — ответила Звезда. – Знаешь, прежде, чем любить то, чего у тебя нет, имеет смысл научиться любить то, что уже есть.

- О чем ты? Я опять ничего не поняла! Почему мне никто не объяснит толком?

– Ты же никого не слушаешь. Ты слишком озабочена поиском Спутника, только об этом и думаешь. А о чем должна думать?

- О чем?

- О себе. Ты должна прежде всего озаботиться тем, кто есть ТЫ, а не кто есть рядом с тобой. Посмотри, во что ты себя превратила?

- Во что? – Планета глянула на себя и ужаснулась: ее переживания так неузнаваемо изменили ее облик, что оставалось только охнуть: вся ее поверхность была в ранах, впадинах и морщинах.

- И скажи спасибо, что у тебя оказался друг, который вовремя вмешался, — заметила Звезда.

- Ты об Астероиде? Но он же погиб, упал в Черную Дыру, превратился в ничто! – вспомнила Планета. – Или мне показалось?

- Нет, не показалось. Его засосала Черная Дыра. Черные Дыры живут за счет других космических тел. Они забирают чужую энергию. Так что на месте Астероида могла бы оказаться и ты, но он пожертвовал собой, чтобы спасти тебя, глупую.

- Он погиб вместо меня? – никак не могла поверить Планета.

- Он прожил долгую, нелегкую жизнь и умер красиво, — сказала Звезда. – Перед смертью он вновь испытал Высокие Чувства – сострадание, благородство, сочувствие и любовь. Ты же видела, как ярко он вспыхнул?

- Я буду помнить его всегда, — тихо сказала Планета. – И знаешь, сейчас я хотела бы отдохнуть. Мне надо о многом подумать.

… В следующие несколько миллионов лет Планета была очень занята. Она совершенно оставила мысль о каких бы то ни было Спутниках и занялась собой. После всех своих душевных и физических катаклизмов она была совершенно опустошена, но это было и хорошо: всегда легче построить на пустыре новое, нежели переделывать старое. И Планета старалась!

Она придумывала конфигурации водоемов старательно совмещала их с линиями берегов, выводила новые и новые сорта плодов, рассаживала повсюду цветы, изобретала экзотических птиц, с любовью раскидывала по поверхности цепочки гор и ожерелья озер. Немного отдохнув и полюбовавшись содеянным, она сочиняла мифы и легенды, которые тут же запускала в атмосферу, устраивала муравейники и термитники, продумывала взаимосвязи между разными видами организмов. Это было увлекательное занятие, которое требовало внимания, терпения и усидчивости, и Планета старалась не отвлекаться. Поэтому она не сразу заметила Пришельца — космическое тело, которое оказалось в непосредственной близости от нее.

- Ух ты! – восхитилось тело. – Как у тебя тут здорово! Прямо райская планетка!

- Ну, тут еще далеко не все обустроено, — деловито отозвалась Планета, формируя цепочку гряды островов в океане. – Работы еще много. Хотя и сейчас мне уже нравится, что получилось.

- Много работы? Помощь нужна? – воодушевился Пришелец. – Я в математике и геометрии хорошо понимаю, в физике твердых тел, и еще много чего могу!

- Ну, если у тебя есть время и желание… Не мог бы ты помочь мне разобраться с цикличностью приливов и отливов? А то у меня это пока слабое звено. А я тем временем сотворю побольше песка и насыплю вон там пустыньку, давно собиралась, да все руки не доходят.

- Отлично! Приливы-отливы за мной. Начал думать.

Вместе дело пошло веселее. Пришелец оказался толковым, работящим и с хорошим чувством юмора. Они все чаще вместе планировали какие-то нововведения, советовались и даже порою спорили, но так получалось еще веселее.

- Эй, Планета! Как дела? – крикнула как-то сверху Звезда.

- Работаю над собой, — отозвалась Планета. – Вздохнуть некогда.

- Я вижу, ты стала куда более стабильной и выдержанной, — похвалила Звезда.

- Да? А я и не заметила. Ну, раз ты говоришь, то наверное…

- Ты не возражаешь, если я слегка подвину орбиту твоего Спутника? А то тут спонтанные возмущения возникают, — попросила Звезда.

- Спутника? Какого Спутника? – удивилась Планета.

- Ну вот этого, который сейчас заканчивает перешеек между материками.

- А, Пришельца? Но он вовсе не Спутник! – ответила Планета. – Мы просто вместе занимаемся обустройством мира.

- Занимайтесь на здоровье. Только знаешь, если космическое тело длительное время находится на устойчивой орбите вокруг другого тела, то это и есть Спутник, между прочим.

- Дааа???? – поразилась Планета. – Надо же! А я и не заметила!

- Разумеется. Тебе же не до этого было – ты свою жизнь устраивала.

- Ну да. Я и не думала даже про Спутников, и не вспоминала. Откуда же он взялся?

- Так давай его и спросим. Спутник, а ты откуда взялся? – спросила Звезда.

- Летел мимо. Смотрю – Планета неземной красоты, причем в стадии развития. Вся такая увлеченная, вдохновенная! Жизнь так и кипит, кругом сплошная эволюция. И главное – простора много, есть, где силы приложить. Мне сразу интересно стало, думаю, вдруг и я полезен буду? Ну, вот, с тех пор и участвую в преобразованиях планетарного масштаба. Мне нравится!

- Поздравляю, дитя мое! Вот видишь, созрела – и все само собой устроилось. Теперь у тебя имеется постоянный Спутник, и я за тебя спокойна, — сказала Звезда. – Какие планы?

- Скажем? – обратилась Планета к Спутнику.

- Ну, Звезде-то отчего не сказать?

- Тогда ты и говори!

- Мы тут о зарождении разумной жизни подумали, — сообщил Спутник. – Пора, самое время. И у нас уже по этому поводу куча идей.

- Молодцы! – одобрила Звезда. – Удачи вам, у вас получится. И еще. Красавица моя, ты не могла бы проконсультировать тут одну молодую? А то я ей говорю, а она мне не верит…

- Да пожалуйста, — удивилась Планета.

- Спрашивай, — посторонилась Звезда, и Планета увидела другую планетку, совсем молодую – видать, только-только сформировалась, не остыла еще от тепла Звезды.

- Скажите, пожалуйста, как привлечь в свою жизнь Спутника? – робко спросила она, с восхищением глядя на красавицу Планету.

Планета задумалась. Ей хотелось предостеречь малышку от ошибок, которые стоили ей нескольких миллионов лет жизни – от непостоянных Шальных Метеоритов, от засасывающих Черных Дыр, от всяких катаклизмов, которые так уродуют твой мир… Но ничего этого она говорить не стала. Она вдруг поняла, что от всего на свете не убережешь, и нельзя запретить кому-то совершить собственные ошибки, но есть нечто, что должна знать любая уважающая себя Планета. Поэтому она и сказала вот что:

- Люби не то, чего пока нет, а то, что уже есть. Занимайся собой, девочка. Совершенствуй себя, ухаживай за собой, будь изменчивой и жизнерадостной, благоустраивай свой мир. Стань интересной сама для себя – и тогда Спутник тобой заинтересуется без твоего вмешательства!

- Так и есть, — подтвердил Спутник. – Именно этим она меня и притянула.

- Спасибо, — проговорила юная планетка, скромно отступая в тень Звезды.. – Я запомню!

- И хватил болтать, давай делом заниматься! – ворчливо сказал Спутник. – Кажется, мы говорили о зарождении разумной жизни?

- Угу, — улыбнулась цветущая Планета. – Говорили.

- Тогда от слов – к делу! – решительно объявил Спутник. – На нашей чудесной Планете начинается новая эра!

… Они так и кружатся до сих пор в бескрайней Вселенной – Планета Любви и ее верный Спутник. А на Планете живут, рождаются и умирают, встречаются и расстаются, влюбляются и творят чудеса их дети – целое человечество, рожденное на Планете Любви.

Метки:  

Поиск сообщений в Солнечный_берег
Страницы: 7 6 [5] 4 3 2 1 Календарь