-Музыка

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Валерий_Рыбалкин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 10.07.2013
Записей:
Комментариев:
Написано: 2268

Всех, кто добр и чист душой, 
Приглашаю в гости! 
Блог пока мой небольшой, 
Есть потребность в росте! 
 
Говорите от души! 
Я люблю поспорить. 
Все посты здесь хороши, 
Но не надо вздорить! 
 
Что понравилось - отдам! 
Лучшее, любое! 
Коли дни продлятся нам, 
Напишу другое!
 
 
Валерий Рыбалкин на сервере Проза.ру

Валерий Рыбалкин на сервере Стихи.ру


Убитая совесть 17, окончание

Воскресенье, 19 Марта 2017 г. 08:36 + в цитатник
малый (400x266, 58Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Окончив институт, он женился и трудился на одном из градообразующих предприятий. Однако наступили лихие девяностые, и пришлось ему идти на фанерный завод, находившийся под контролем криминала. Работая там, Силин развёлся с женой, а его сын Павел связался с бандитами. С помощью проныры-адвоката отец освободил парня от тюрьмы, наставил на путь истинный, а затем женил на дочери мэра города, в которую тот влюбился без памяти. После женитьбы оба учились заочно и работали на «фанере» мастерами под началом старшего Силина. Но детей у них не было, и Павел, разведясь с Лидией, ушёл жить к матери.
 
   Глава 17 (окончание) Павел покидает родной город, сват Виктора становится ему тестем, уход Силина с завода с последующим возвращением, беседа с первой женой у постели больной дочери.  
   1.
   Армия и флот тогда, в начале нулевых находились в ужасном состоянии. Процветала дедовщина, солдаты батрачили на своих командиров, вместо учёбы занимались непонятно чем. Поэтому зажиточные обыватели покупали липовые медицинские справки, давали взятки военкому или его окружению, всеми правдами и неправдами пытаясь избавить своих великовозрастных недорослей от некогда почётной обязанности служить Отечеству. Те же, у кого не было денег, попросту скрывались от призыва, а работники военкоматов периодически устраивали настоящие облавы на этих уклонистов. Но отец Павла регулярно «отстёгивал» кому надо положенную мзду, и парня не трогали до тех пор, пока… он сам не пришёл на приём к военкому.
 
   – Здравия желаю, – поздоровался Силин, войдя в кабинет. – Дело в том, что по семейным обстоятельствам… в общем, я хочу служить. Только отправьте меня, пожалуйста, подальше, лучше на Тихоокеанский флот.
   Военком – упитанного вида подполковник – молча полистал его личное дело, после чего поднял глаза на парня и сказал весьма неодобрительно:
   – Странная, очень странная у вас просьба, молодой человек. Имея высшее образование, вы хотите служить рядовым матросом. Конечно, и микроскопом можно гвозди заколачивать – подставка у него тяжёлая. Но ведь вам там палубу придётся драить и гальюны чистить. Так… судимость у вас погашена. Собственно, я ничего не имею против. Вот только… вы говорили об этом с отцом?
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 2 пользователям

Убитая совесть 16

Воскресенье, 05 Марта 2017 г. 20:33 + в цитатник
малый (400x266, 58Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Окончив институт, он женился и трудился на одном из градообразующих предприятий. Однако наступили лихие девяностые, и пришлось ему идти на фанерный завод, находившийся под контролем криминала. Работая там, Силин развёлся с женой, а его сын Павел связался с бандитами. С помощью проныры-адвоката отец освободил парня от тюрьмы, наставил на путь истинный, а затем женил на дочери мэра города, в которую тот влюбился без памяти. После женитьбы оба учились заочно и работали на «фанере» мастерами под началом старшего Силина. 
 
   Глава 16. Бывший зек Сергей – новый друг Лёши, «герыч», суд над Алексеем, развод Павла и Лидии.
    Как-то незаметно сошёлся новый механик Лёша со слесарем Сергеем – бывшим заключённым – спокойным, уверенным в себе человеком. Невысокого роста, он никогда не повышал голоса, почти не пил, работу выполнял добросовестно, не спорил с начальством и мог быть примером для увлекающегося эмоционального Лёшки. В коллективе Сергей утвердился просто – в свободное от работы время он точил на наждаке, а затем полировал до зеркального блеска экзотического вида ножи-финки со специальным желобком для отвода крови – настоящее холодное оружие. Ребята смотрели на блестящие, с цветными наборными ручками «игрушки» – орудия возможного убийства – и невольно начинали относиться с уважением к человеку, который вместе с блатным жаргоном принёс из-за колючей проволоки это поистине дьявольское своё увлечение.
 
   Друзья держались вместе не только на работе, но и за заводскими стенами. Сергей, освободившись, нашёл "молодую вдову", жил с ней в небольшом домике и ни в чём не нуждался. Он поддерживал старые воровские связи и пропадал время от времени, оставляя своего непосредственного начальника Алексея и подругу-сожительницу в некотором замешательстве. Возвращался при деньгах и, как положено, "проставлялся" перед ребятами, а перед руководством особо – коньяком и деликатесами. Все были довольны, тем более что «пропащий» быстро нагонял упущенное по работе.
 
   Но Силину такая паталогическая расхлябанность была не по нутру. Он систематически ругал Лёшу то за пьющего Рената, то за отсутствующего Сергея, то за иные провинности. Правда, рублём родственника не наказывал, но бедолаге и без того здорово перепадало «на орехи». Однажды после очередного нагоняя Алексей вернулся с планёрки в подавленном состоянии – умел Силин «достать», унизить человека. Несправедливо обиженный механик чувствовал себя бессловесной тварью, ничтожеством, последним холопом самодура-начальника. Он сел на лавку в мастерской и долго не мог успокоиться.
 
   Сергей, желая помочь другу, отвёл его в кладовую – подальше от посторонних глаз. Молча достал шприц, заправил дозой героина, сделал укол. И тут Алексей впервые почувствовал… эйфорию. Не спеша, медленно, но верно неописуемое блаженство разливалось по всему его телу. Сердце забилось чаще, пульс стал прослушиваться там, где его никогда не было. С каждым толчком «мотора» кайф проникал всё глубже, всё дальше от своего эпицентра, охватывая каждую мышцу, каждую жилку, каждый пальчик. Едва сдерживая стон наслаждения, Лёша прилёг на лавку. Голова его была лёгкой и светлой, все земные беды показались начинающему наркоману мелкими недоразумениями, а жизнь – светлой и изумительно-прекрасной…
 
   Сергей стал часто заходить к Алексею домой. Лена – жена механика – не возражала и с симпатией относилась к новому другу семьи. Она ждала второго ребёнка, но выплаты за банковский кредит съедали слишком много денег, которых, как всегда, катастрофически не хватало. И тут снова помог друг Серёга. Он предложил приятелю сходить вечером на дискотеку и продать там несколько доз героина, который по-свойски называл «герычем». К тому времени Лёша просто так, ради эксперимента несколько раз пробовал колоться. Он знал, что может наступить привыкание, но бравировал, играя с огнём.
 
   – От одного раза ничего не бывает, – посмеивался Сергей, – ты только дозу соблюдай, а то ведь это опасная штука.
   На молодёжную дискотеку молодой человек пошёл, полагаясь исключительно на её величество фортуну. И эта ветреная дама на сей раз его не подвела. К своему удивлению, за несколько минут Лёша заработал треть месячной зарплаты, что толкнуло его на новые «подвиги».  Лёгкие деньги развращают, и спустя какое-то время он как ни в чём не бывало расфасовывал «герыча» по пакетикам и продавал потребителям, круг которых расширялся с каждым днём.
 
   Лена ужаснулась, когда узнала, откуда пришли в семью деньги. Она дала от ворот поворот Сергею, затеяла серьёзный разговор с мужем, требовала, просила, умоляла его отказаться от ужасного бизнеса, от торговли смертью. Но тот её не слушал. Более того, он стал чаще колоться, пытаясь доказать супруге, да и себе тоже, что «герыч» почти безвреден. Странно, но поначалу всё было нормально.
   Первым звонком стала смерть тридцатилетнего рабочего – наркомана с длительным стажем. Нелегко восемь часов стоять у станка, особенно по ночам. Вот и покупал этот трудяга у Лёши белый порошок, благодаря которому мог играючи выполнить любую норму. Но бесплатный сыр – известно, где бывает. Однажды организм несчастного отца семейства не выдержал, и сердце его остановилось навсегда. Врач констатировал передозировку наркотика, но дело замяли.
 
   Лёша испугался. Правда, не за своих клиентов, а за себя. Ведь могли докопаться до того, что именно он продавал погибшему героин. А ещё молодой мужчина твёрдо решил: больше ни одного укола в свою вену. Но не тут-то было – «герыч» мёртвой хваткой вцепился в его слабую плоть. Боль нравственная и физическая не отпускала ни на минуту. Хотелось выть, лезть на стену, было жалко себя, Лиду с детьми, умершего наркомана. Ночь превращалась в сплошной кошмар и скрежет зубовный. То ли во сне, то ли наяву приходил погибший, спрашивал, кто теперь будет кормить несчастных сирот, тянул костлявые руки к горлу убийцы – к его, Лёшиному горлу. Содрогаясь всем телом, пытаясь заглушить  стоны, несущиеся из пересохшей глотки, бедолага просыпался, чувствуя боль в суставах, во всём ноющем теле. Это была ломка, о которой до этого он знал лишь понаслышке.
 
   2. 
   Решимости хватило ненадолго. Дрожащими пальцами механик приготовил дозу, расстегнул брюки и с наслаждением всадил шприц в паховую вену. Так делали опытные наркоманы, чтобы скрыть следы своей ужасной привычки и оставить сгибы рук девственно чистыми. Что ж, оставалось только признать своё окончательное поражение в битве с «герычем» и постараться максимально ограничить приём наркотика с тем, чтобы протянуть как можно дольше и не умереть от передозировки по примеру тех, кого коварный белый порошок довёл до белого же савана.
 
   Лёшин «друг» с презрением наблюдал за жалкими потугами своего слабовольного товарища. Он прекрасно знал, что справиться с «герычем» практически невозможно. И не такие пробовали! Слесарь улыбнулся, вспоминая, как один наркоман в отчаянной попытке избавиться от зависимости попросил друзей приковать себя к батарее. Это были адские муки! Рассказывали, что он зубами грыз наручники, пытаясь добраться до заветного шприца! Перетерпел, выжил, год не кололся, а затем всё равно сорвался в пропасть!   
 
   Сергей прошёл суровую школу советских и постсоветских лагерей. Он уважал людей сильных, способных противостоять обстоятельствам. Прочих бывший зек считал пылью придорожной, расходным материалом, подчиняя этих слабаков своей воле и используя их, как придётся. Выйдя в очередной раз на свободу, он решил, что настало время покончить с воровской романтикой и заняться делом. Подобрал шустрых ребят без криминального прошлого, наладил связи с нужными людьми, в том числе в милиции, и начал потихоньку торговать – не вонючей травкой, не грязной синтетикой, а чистейшим героином. Будучи неплохим психологом, начинающий наркодилер с природной хваткой паука плёл свою сеть, которая со временем стала приносить ему неплохой доход. Милицейская "крыша" давала иллюзию полной безнаказанности, но Сергей знал: ничто не вечно под луной. Знал и готовился...
 
   3.
   Очередная смена руководства УВД вызвала волну репрессий в ведомстве, нарушив идиллию нижних чинов, успешно снимавших пенки с мутной криминально-наркотической реки. Правда, львиную долю прибыли приходилось отдавать наверх, но это было в порядке вещей. Тогда, на рубеже тысячелетий милицейская гидра без меры лакала из смердящего трупами криминального источника. Хлебала всей своей бандитско-коррупционной чудовищной пастью и никак не могла насытиться. Казалось, что этому беспределу не будет конца.
 
   Капитан, с которым сотрудничал Виктор, сообщил ему, что нужна жертва. Мол, идёт кампания по борьбе с наркотиками, и если городской отдел милиции не внесёт в это дело свою посильную лепту, то нерадивых блюстителей порядка уволят и наберут новых. Собственно, весь сыр-бор разгорелся после того как кто-то доложил губернатору, что в городе наркоманы мрут, будто мухи. Виктор подумал, почесал за ухом и предложил в качестве жертвы… Лёшу.
 
   Сказано – сделано! Алексея взяли на улице. В его кармане лежали всего-то две дозы "герыча". Но этого было вполне достаточно, чтобы суд назначил ему длительный срок заключения. С женой к тому моменту мужчина развёлся. Платил алименты, заходил иногда домой, но не мог там находиться долго – просто не выдерживал. Слёзы супруги, её скорбный вопросительный взгляд… будто он что-то украл у неё и не собирается отдавать…
 
   В те годы многие женщины запросто разводились со своими запойными непутёвыми мужьями, чтобы отобрать у них часть заработка – было такое поветрие. Мужчина в этом случае продолжал жить в семье, выплачивая алименты, но иногда, обидевшись, бывший супруг уходил к другой. Та тоже рожала ему детей. И, случалось, через суд эти жёны делили между собой… нет, не мужчину, а всего лишь его зарплату. В общем, в стране наступил полный разлад и раздрай, не идущий ни в какое сравнение с пуританскими нравами недавнего советского прошлого…
 
    Сергей несколько раз приходил к арестованному. Приносил продукты, справки, характеристики для грядущего суда. И у Лёши не оставалось ни малейшего сомнения в их суровой мужской «дружбе». Тем более что наркодилеру удалось даже здесь, в камере вручить арестанту несколько доз героина, без которых тот не смог бы выжить.
   – Ты поговори с Силиными, со Штольцем, – умолял посетителя начинающий узник. – Может быть, они по своим каналам смогут что-то сделать для меня?
   – Я, конечно, попробую, – успокаивал Лёшу Сергей, – только боюсь, что ничего не получится. Времена изменились. Милицейские слишком много власти на себя взяли. Скольких братков отправили за решётку! Подходит к концу наше время.
 
   4.
   Через несколько месяцев состоялся суд. Лена с Сергеем пришли заранее, заняли места в первом ряду. Горе сближает людей, делает нас терпимыми ко многому и ко многим. Так несчастная женщина нашла помощь и поддержку у того, кто фактически предал её любимого мужа. Правда, об этом она не знала наверняка. И лишь смутные сомнения изредка мелькали в её буйной затуманенной горем головушке.
 
Алексей сидел за металлической решёткой, будто дикий зверь в клетке. Старушки в разноцветных платочках – завсегдатаи судебных процессов – судачили о чём-то вполголоса. А Елена не могла поверить, что вот сейчас, после суда её Лёшу увезут куда-то далеко, в какой-то лагерь, где он будет мучиться долгие годы. Ей было страшно за себя, за него, за детей. И ещё она начала догадываться, кто является истинным виновником случившегося.  
 
   – Пять лет с отбыванием срока в колонии строгого режима, – зачитала вердикт судья.
    Процесс закончился, присутствующие встали и пошли к выходу. Лёшу увели, а Сергей, пытаясь утешить несчастную женщину, вполголоса говорил ей:
   – Пять лет – это минимум. Могли дать больше. Скажи спасибо, что я выбил для него положительную характеристику. А ещё – строгий режим даже лучше, чем общий – порядка больше. И если он будет правильно себя вести, то выпустят года через три. Только в администрации лагеря надо кое-кого «подмазать».
 
   – Ладно, может хотя бы про наркотики там забудет, – вздохнула Лена. Но, посмотрев в глаза Сергею, поняла, что даже на это не стоит рассчитывать. 
   Трудно сказать, что увидела в пустых холодных зрачках безжалостного наркодилера несчастная обманутая женщина, но тут же, в зале суда, с ней случился припадок. Без всяких на то оснований она набросилась на своего помощника и благодетеля: 
   – Ты, ты виноват во всём, – сквозь слёзы кричала соломенная вдова, пытаясь наманикюренными ногтями добраться до спокойных серых «моргалок» ставшего для неё ненавистным Сергея. – Ты посадил его на иглу! Мужа… единственного… ненаглядного! Ты упрятал его за решётку Ты! Ты! Ты!..
    
   Женщине сделали успокоительный укол, а её спутник повернулся и, ни слова не говоря, пошёл прочь. Он по опыту знал, что пройдёт время, и эта визжащая, брызжущая слюной истеричка успокоится, а потом сама приползёт к нему за помощью. Он, конечно, даст ей денег, устроит свидание с Лёшей. Но за это они с мужем организуют для него канал транспортировки героина в зону. За колючей проволокой тоже нужен кайф. Зеки – такие же люди, как и все остальные. И они будут платить ему за смертоносный белый порошок.
 
   5.
   Старший Силин был доволен. Он всё-таки сумел вытащить сына из смердящего криминального болота и наставить его на путь истинный. Павел женился по любви, и это радовало. Молодые работали на «фанере» мастерами – в соседних цехах в одну смену, не желая расставаться ни днём, ни ночью. Оба учились на заочном отделении вуза. Вместе решали задачки, писали контрольные, готовились к экзаменам. Правда, детей у них не было, но это поначалу никого не беспокоило.
 
   Однако спустя несколько лет, когда настало время получать дипломы и думать о будущем, всё изменилось. Многие их сверстники давно нянчились со своими детишками, а они с Лидией по-прежнему оставались вдвоём. Возможно, виной этому были импортные противозачаточные таблетки? Кто знает? Врачи лишь разводили руками, не находя у супругов никаких отклонений.
 
   И тут Павел вспомнил, что когда-то давно, до знакомства с Лидой одна из его многочисленных любовниц забеременела и сделала аборт. Не удержавшись, он рассказал об этом супруге. Та стала разбираться и поняла, каким Казановой был её муж до свадьбы. Слово за слово, одно подозрение следом за другим, и… вдруг рухнуло то, что держало их вместе все эти долгие годы. Кануло в Лету непередаваемое духовное единение, исчез не поддающийся описанию возвышенный сонм мыслей и чувств – светлый храм любви, на возведение которого ушли годы кропотливого труда.
 
   Жизнь дала трещину, и в одночасье с грохотом рассыпалась, развалилась крепкая молодая семья! Отчего? Почему? Может быть потому, что браки перестали заключаться на небесах, а то, что скреплено всего лишь круглой печатью загса, бывает весьма и весьма недолговечным? Трудно дилетанту отличить драгоценную вещь от дешёвой подделки, настоящее чувство от его имитации, волю небес от измышления шарлатана. Вот и приходится нам зачастую использовать суррогаты – вместо таинства брака, освящённого церковью, банально сожительствовать друг с другом.
 
   Холодной зимой камень и лёд кажутся одинаково прочными. Но горный кряж практически вечен, а река, напротив, регулярно освобождается от своего ледяного панциря. Приходит весна, и её скованная морозом поверхность – казалось бы, твёрдый незыблемый монолит – вдруг даёт трещину, затем вторую, третью, появляются промоины, лёд отходит от берегов, за которые держался всю холодную зиму. И вот, наконец, огромные глыбы, похожие на айсберги, в гневе налетают друг на друга, дробятся на мелкие осколки, сносятся быстрым течением в низовья с тем, чтобы растаять, раствориться в тёмных глубинах далёкого бескрайнего моря. Точно так же и союзы любящих сердец зачастую подвержены разрушению, если построены они не на железобетонной плите, а на растрескавшемся зыбком фундаменте.
 
   Правду говорят, что от любви до ненависти – один шаг. И каждый решает сам, стоит ли ему переступать роковую черту. Редкая пара сохраняет первозданную чистоту своих чувств до гробовой доски. Чаще – годы совместно прожитой жизни превращают любовь в стойкую привычку либо, наоборот – в злобу и ненависть к тому, кто совсем недавно был для тебя дороже всего на свете.
   Так случилось и у наших разругавшихся вхлам супругов. Совместная жизнь стала для них немыслимой. Поэтому, следуя примеру отца, Павел оставил Лидии только что отстроенный коттедж и переехал к матери. Мало того – ему пришлось уйти с завода, чтобы исключить случайные встречи с бывшей супругой, которая работала в соседнем цехе. Виктор, конечно, постарался вразумить сына, устроив многодневный вялотекущий скандал с выяснением отношений и пьяными задушевными беседами.
 
   Но тщетно. Невозможно склеить вдребезги разбитый священный сосуд любви. Не вымарать из непослушной памяти все те обидные, страшные слова, которые были сказаны супругами впопыхах, в пылу спора. Ведь самые глубокие, самые болезненные раны способны нанести лишь те, кого мы так искренне когда-то любили. Только близкие люди знают, как лучше уколоть… заклятого врага. Так, чтобы взвыл от боли.
 
   6.
   Павел переехал к матери – в тот самый дом, где прошло его детство. Нелегко ему было расставаться с Лидией. А ещё он не знал, что делать со своей неудавшейся жизнью. Светлана Ивановна долгие годы работала школьным учителем, а эта профессия, как и любая другая, накладывает на человека определённый отпечаток. Однако, воспитывая чужих детей, она в какой-то момент упустила своего собственного сына, не смогла уберечь его от разлагающего влияния криминальной среды в лихие девяностые. Потом у Павла вроде бы всё наладилось, и вот опять…
 
   – Ты, сынок, не слушай ничьих советов, – говорила своему любимцу немолодая уже женщина, видя, как тот страдает. – Я понимаю, трудно тебе сейчас, тревожно, но прошлого не вернуть. Надо думать о будущем. Это твоя жизнь, и ты сам должен решить, что делать дальше. Тут тебе никто не поможет. В каждом из нас есть божья искра. Называют её по-разному – душа, совесть. Послушай, что она тебе подскажет, подумай, и только после этого принимай решение. Деды и прадеды наши молились, советовались с Богом, а ты попробуй хотя бы так.
 
   – Ой, мама! – с удивлением посмотрел на неё Павел. – Неужто ты уверовала? Не может быть! Столько лет школьников атеизму учила, рассказывала им, что бога нет, и вот – на тебе!
   – Его вроде бы и нет, когда всё хорошо, – пытаясь оправдаться перед сыном, ответила женщина. – А вот если беда нагрянет или одиночество комом подкатит под горло, то очень даже хочется помолиться, чтобы отпустил Всевышний грехи наши тяжкие, чтобы не висели они на душе, будто вериги каторжные, чтобы легче стало.
   Никогда не думал Павел, что мать скажет ему нечто подобное. Но слова эти помогли ему решиться на многое.
 
Продолжение следует.
Все части смотрите не моей страничке. Просто нажмите метку "Убитая совесть". 

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Убитая совесть 15

Вторник, 28 Февраля 2017 г. 22:46 + в цитатник
малый (400x266, 58Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил институт, женился и работал под покровительством отца. Но наступили лихие девяностые, и пришлось ему идти на фанерный завод, где наш герой стал директором кооператива. Многих сгубили новые реалии жизни, когда криминал стал второй властью на местах. Силин развёлся с женой, а его сына Павла задержала милиция за убийство прохожего. С помощью проныры-адвоката Виктор освободил парня от тюрьмы и отправил его на лесоповал мастером – от греха подальше.
 
   Глава 15. Строительство коттеджа, возвращение Павла из «ссылки» и его распутство с последующей женитьбой, новая родня, любовь Павла и Лидии, механик Алексей. 
   1. 
   Трудно далось Виктору освобождение родного чада от грозившего тому тюремного срока. И не только потому, что денег много ушло – это ещё полбеды – бывшие друзья отшатнулись от бесчестного директора кооператива. Слишком нагло, чересчур топорно действовал адвокат, подкупая судейскую братию. Но тогда, в лихие девяностые, понятия чести и совести постепенно стали превращаться в пустой звук. «Процессы пошли», как говаривал незабвенный Михаил Сергеич. А из тени вдруг появились люди, умевшие делать деньги. Причём, нравственным поведением эти персонажи никогда не отличались.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Убитая совесть 14

Вторник, 10 Января 2017 г. 12:48 + в цитатник
sddefault мал (400x236, 19Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил институт, женился и работал под покровительством отца. Но наступили лихие девяностые, и пришлось Виктору идти на фанерный завод, где он стал директором кооператива и нещадно эксплуатировал труд подчинённых. Многих сгубили новые реалии жизни, когда криминал стал второй властью на местах. Силин развёлся с женой, а его сына Павла задержала милиция за убийство прохожего. 
 
   Глава 14. Стихийный митинг, суд над убийцами, Николай – брат Саши, жизнь стала налаживаться.
   1.
   Горбачёвская перестройка и последовавший за ней медвежий натиск Ельцина сломали в головах обывателей все стереотипы – замесили, раскрутили формировавшиеся веками представления о добре и зле, о прекрасном и чудовищном, и нельзя было понять в образовавшейся мутной жиже, где тут грешное, а где праведное. Но, несмотря ни на что, все знали, что таких людей, как Саша, убивать нельзя – ни по совести, ни по гражданским законам, ни по воровским понятиям. И пытаясь защититься от уголовного беспредела, народ начал бунтовать.
 
   Это сейчас можно легко и просто размножить любой документ, а в советские и даже в постсоветские времена вся множительная техника состояла на учёте у компетентных органов, и на копирование любой бумажки нужно было разрешение. Но тут вдруг небольшой волжский городок заполонили – наклеенные как попало, размноженные непонятно где – яркие горячие призывы собираться на митинг протеста, направленный против разгула преступности и бездействия властей. Глава городской администрации был в шоке, милиция сбилась с ног, срывая прокламации. Определили, на каком предприятии размножали листовку, однако репрессий не последовало. Может быть потому, что волна возмущения выплеснулась на улицы.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 4 пользователям

Убитая совесть 13

Четверг, 22 Декабря 2016 г. 07:58 + в цитатник
sddefault мал (400x236, 19Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил институт, женился и работал под покровительством отца. Но наступили лихие девяностые, и пришлось Виктору идти на фанерный завод, где он стал директором кооператива и нещадно эксплуатировал труд подчинённых – наказывал и увольнял людей за малейший проступок. А знающего, но мягкотелого энергетика Диму Силин целенаправленно изводил придирками, регулярно лишая премии. Бандиты из местной ОПГ «крышевали» эту так называемую «фанеру», внося криминальный оттенок в работу предприятия. А в личной жизни главного героя начались нелады.
 
   Глава 13. Разрыв Силина с женой, работа сына Павла на «фанере», сумасшествие и смерть Димы, убийство прохожего Саши.
   1.
   После разрыва с женой Силин какое-то время жил один на съёмной квартире. Работа не давала расслабиться, но к женщинам лёгкого поведения он охладел, понимая, что до добра они не доведут. Прельстившись анонимностью, мужчина подал объявление в службу знакомств местной газеты. Однако в маленьком городке директор производственного кооператива был слишком заметной фигурой, чтобы остаться неузнанным. Слабые попытки вернуться в семью также не увенчались успехом.
 
   После всего, что произошло, бывшая считала Виктора врагом номер один, предателем. Слишком много нелестных слов сказала она ему, чтобы после этого они могли жить рядом. Дочь её поддерживала, и противостоять этому тандему было практически невозможно. Светлана подала на развод, потребовав в суде, чтобы неверный муж содержал её и обоих детей. Будучи в расстроенных чувствах, он согласился на какие-то выплаты, переписал на жену свой шикарный особняк, после чего остался гол, как сокол – нормальное состояние для мужчины, только что оставившего семью.
Читать далее

Метки:  

Понравилось: 2 пользователям

Убитая совесть 12

Понедельник, 05 Декабря 2016 г. 15:13 + в цитатник
sddefault малый (400x236, 19Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил институт, женился и работал под покровительством отца. Но наступили лихие девяностые, и пришлось Виктору идти на фанерный завод, где он стал директором кооператива и нещадно эксплуатировал труд подчинённых – наказывал и увольнял людей за малейший проступок. А знающего, но мягкотелого энергетика Диму Силин целенаправленно изводил придирками, регулярно лишая премии. Бандиты из местной ОПГ «крышевали» эту так называемую «фанеру», внося криминальный оттенок в работу предприятия. 
 
   Глава 12. Слепой, болезнь энергетика Димы, семейная жизнь Силина, гарем, разрыв Силина с женой Светланой.
   1.
   Лущильные станки гремели, будто собирались взлететь. Пар неспешно поднимался к чёрным прокопченным сводам цехов. Рабочий день на «фанере» начинался с обхода. Директор медленно вразвалочку шёл вдоль производственных линий, останавливаясь там, где что-то не ладилось. Сквозь гул и скрежет оборудования выслушивал объяснения мастеров, расспрашивал рабочих, чтобы точно знать, кого и за что он будет наказывать спустя полчаса на планёрке.
 
   Пытаясь скрыть недочёты и упущения, опасаясь за целостность своих премий, начальники смен заранее воровали друг у друга готовую продукцию – подделывали маркировку на пачках белоснежной свежесклеенной фанеры. Но это было рискованно и не всегда помогало. Значительно больший ущерб безупречно отлаженному производству Силина, как это ни странно, наносил начальник охраны предприятия по кличке Слепой. Этого отъявленного вора и бандита боялись все. А он частенько, не стесняясь, отгружал пачку-другую экспортной фанеры с тем, чтобы вывезти её с завода на грузовой машине либо на катере по Волге. Украденное продавал за бесценок, а деньги пропивал в кабаке со своими братками-охранниками.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 3 пользователям

Убитая совесть 11

Суббота, 19 Ноября 2016 г. 13:20 + в цитатник
shutterstock_153175742-1200x630 мал. (400x210, 16Kb)

 

   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил институт, женился и какое-то время работал на заводе под покровительством отца. Но в лихие девяностые заработки упали, и пришлось Виктору идти начальником цеха на фанерный завод, который процветал, продавая свою продукцию за рубеж. Однако бандиты из местной ОПГ обложили предприятие данью – заставили платить за «крышу», договорившись с руководством о том, что сами они будут сидеть на проходной в качестве охранников.
 
   Глава 11. Силин – начальник производства, затем директор; главный энергетик и его жена Катя; стиль руководства директора; Штольц в роли главного инженера. 
   1.
   Фанерный завод был на подъёме. Генеральный директор радостно потирал руки, баржами отгружая продукцию в страны дальнего зарубежья. А в обратном направлении на банковский счёт предприятия непрерывным потоком текли зелёные бумажки с портретами американских президентов. Денег хватало на всё – на новые станки и оборудование, на зарплату рабочим, на бандитскую «крышу», на взятки областным и московским воротилам, чтобы те не ставили палки в колёса, а наоборот – искали новые рынки сбыта.
 
   Открыли вспомогательные производства – мебельное, ДСП, площадку по распиловке брёвен и многое другое. Отметив образцовое состояние цеха, которым руководил Силин, Генеральный предложил ему возглавить весь процесс выпуска фанеры, значительно увеличив зарплату. Конечно, Виктор согласился, нимало не заботясь о судьбе своего предшественника, которому без обиняков предложили искать новую работу. И вообще, с кадрами проблем теперь не было. На больших заводах платили копейки, поэтому появилась уникальная возможность привлекать на разбогатевшую «фанеру» лучших специалистов города.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Убитая совесть 10

Пятница, 04 Ноября 2016 г. 20:34 + в цитатник
sddefault (400x236, 19Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил радиоинститут, женился и некоторое время работал на большом заводе под покровительством отца, незаконно наживаясь за счёт государства. Но грянула перестройка, и новые люди захватили предприятие, вытеснив старую гвардию. Пришлось Виктору идти начальником цеха на фанерный завод, где работали не только вольнонаёмные рабочие, но и заключённые. Там он навёл драконовские порядки, за что был жестоко избит. Бывший зек по кличке Штольц вмешался в драку, отбил Силина у разъярённых работяг и проводил его до медпункта.
 
   Глава 10. Штольц, лихие девяностые, ограбление Силина, смотрящий Педаля, братки на проходной, Слепой.
   Немного подлечившись и придя в себя после избиения, Виктор вернулся на родной завод к отцу, который взял его в свой цех замом. Но жить на одну зарплату и наблюдать, как вновь избранный директор со своими вассалами жируют и наживаются за счёт предприятия, было выше его сил. В долю Силина не брали из-за родителя – старого коммуниста, который привык работать за идею. Не нужны были новым хозяевам соглядатаи и свидетели их тёмных дел. Поэтому спустя какое-то время Виктор решил вернуться на «фанеру». Тем более, его место в который раз освободилось – никто не хотел работать с зеками.
   
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

На смерть Арсения Павлова, Моторолы

Среда, 19 Октября 2016 г. 13:49 + в цитатник
5c5239d6844932525636cc81f3504a4d мал. (400x266, 41Kb)
 
Погиб солдат - полковник ДНР.
Кто знал его - снимите шляпу. 
Широк в кости, не сноб, не лицемер.
Из тех, кто не подвержен драпу.
 
Надёжный друг, отличный семьянин,
Душой высок, хоть и не вышел ростом. 
Не из богатеньких, не дворянин,
Но не чета пронырливым прохвостам.
 
Он не искал ни выгод, ни чинов,
К большим деньгам испытывал гадливость.
Он ненавидел подлых и лгунов,
По жизни был всегда за справедливость.
 
Не смог смотреть на радость палачей,
Когда в Одессе, в Доме Профсоюза
Горели души и сердца людей -
Наследников почившего Союза. 
 
Он бросил дом затем, чтоб оградить
Россию от взбесившегося брата.
Пришёл детей и женщин защитить
От диких нелюдей, от супостата.
 
И вот убит - ужасно, подло, в спину!
Ликует враг, сокрыв свою личину.
 
Но мстители придут, в намереньях тверды. 
Лазутчиков найдут, сомкнув свои ряды.
 
А в памяти людской, пусть в виде ореола,
Останется святой и чистый... Моторола.

Метки:  

Понравилось: 8 пользователям

Девка крепостная плачет у воды

Понедельник, 10 Октября 2016 г. 08:11 + в цитатник
190992_original малый (281x400, 69Kb)
 
Девка крепостная плачет у воды:
"Не видать мне рая, жду большой беды!"
 
Русская мадонна, локон завитой,
Шепчет монотонно: "Добрый, молодой!   
   
Говорил мой милый ласковы слова.
Взял же меня силой – ради баловства. 
 
Обрюхатил барин девичью красу.
Дворянин Гагарин, от него несу.
 
От него несу я сына в подоле.
Жаждал поцелуя, был навеселе!.."
 
С болью вспоминая грех несчастный свой, 
Девка крепостная – в омут головой.
 
Разошлись над нею тёмных вод круги.
Осуждать злодея – думать не моги!
************************************
 
Благородный барин – унтер-офицер –
Русский, не хазарин, показал пример: 
Запорол до смерти рекрута кнутом.
А затем, поверьте, обругал скотом.
 
Но его простили – он ведь светлый князь.
Малость пожурили, бога не боясь.
ШомполА, шпицрутен, розги, мордобой!
Сильный – неподсуден, слабых – на убой!
 
Пушечное мясо – рядовой солдат –
От штыка, фугаса умереть он рад.
Только забивали многих просто так –
Чтоб другие знали: жизнь твоя – пятак.
 
Пристрелил солдата белый офицер:
Морда хамовата, глуп и лицемер.
Нет в крестьянских жилах крови голубой,
Быдлотупорылый, значит – на убой!
 
А потом топили баржами господ.
Били, материли – осерчал народ.
Гнали из России голубых князей,
Чтобы не гнобили те простых людей.
 
Только возвратиться вздумали опять.
Нам бы разозлиться, снова их... прогнать!

Метки:  

Понравилось: 3 пользователям

Убитая совесть 9

Понедельник, 03 Октября 2016 г. 14:01 + в цитатник

754297303177602 малый (383x300, 95Kb)

   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он окончил радиоинститут, женился, и отец помог ему получить распределение на завод в родной город. Однако, поддавшись вездесущему «зелёному змию», молодой человек совершил ряд проступков, за что был жестоко наказан.
 
   Глава 9: Работа на заводе, командировки, перестройка, выборы директора, фанерный завод, зеки.
   1.
   Пытаясь спасти сына от пристрастия к алкоголю, отец предложил ему сменить обстановку, перейти в другой цех, и Виктор с радостью согласился. Дело в том, что там посылали сотрудников в длительные командировки, а ему хотелось скрыться, уехать из родного города, где все знали о его опрометчивой пьяной выходке. Было неприятно перед сослуживцами, перед женой и родителями, досадно, что так глупо попался. Конечно, он решил навсегда покончить с Зелёным змием, но уйти от того, что сейчас называют корпоративами, оказалось практически невозможно. Всё же молодой человек клятвенно пообещал супруге, да и себе тоже, что будет знать в этом деле меру.
Читать далее

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Отравленный колодец

Воскресенье, 28 Августа 2016 г. 20:26 + в цитатник
177 (400x276, 91Kb)
   1.
   Страсти накалялись. Расширенное заседание родительского комитета в одной из школ шахтёрской Горловки грозило закончиться скандалом. Речь шла о заведующей учебной частью Зинаиде Ивановне.
   – Или вы уберёте отсюда эту жабу или ноги моего ребёнка в этой школе больше не будет! – резала правду-матку одна из активисток. – У меня муж в ополчении служит, а тут… и нечего свидомым (компетентным, знающим) нацистским прихвостням охмурять наших детей! Ну чему она может научить школьников, если у неё у самой мозги набекрень? Правильно, бабы? Пусть мотает отсюда подобру-поздорову, а то ведь мы можем и силу употребить!
 
   Народ зашумел, заволновался. Ещё бы, регулярные «укроповские» бомбёжки, разрушенные дома, убитые и раненые соседи – всё это довело людей до последней черты. Ненависть к хунте, к тем, кто пришёл сюда убивать, насиловать и грабить, зашкаливала. Но директор Ирина Павловна, перекрывая своим поставленным учительским голосом общий гвалт, предложила завучу ответить на предъявленные обвинения. Собственно, они с Зиной были в некотором роде подруги и даже одноклассницы. Но сейчас это не имело абсолютно никакого значения. После киевского майдана страна буквально раскололась на два лагеря. Особенно здесь, в Донбассе. И зачастую члены одной и той же семьи находились по разные стороны баррикад, стреляли друг в друга.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 2 пользователям

Любовь

Среда, 10 Августа 2016 г. 13:02 + в цитатник

krasivye-pricheski-na-srednie-volosy-v-shkolu-2_6 (429x550, 32Kb)

   1.
   Урок только что начался. Министерская контрольная по математике в десятом А была знаковым событием. Тем более – в преддверии выпускных экзаменов. Тогда, в начале семидесятых годов прошлого века школьники почему-то обходились без ЕГЭ. Но, как и во все времена, чтобы поступить в вуз, надо было твёрдо знать теорию и уметь решать любые виды задач. Володя сидел на своём обычном месте – средний ряд, предпоследняя парта, справа. Партами ребята по привычке называли столы и стулья в кабинетах для старшеклассников.
 
   Сверху на проштампованном тетрадном листке парнишка написал дату, чуть ниже: «Контрольная работа». Затем глаза его привычно скользнули вперёд и вправо. Туда, где сидела она, Светлана. Та, в которую он был так давно и безнадёжно… влюблён. Правда, об этом не знал никто – ни одна живая душа на всём белом свете. Это была смертельно-страшная тайна, о которой он никогда и никому не признался бы даже под самой ужасной пыткой. Разве только ей, Светланке, своей единственной и ненаглядной. Но объясняться, произносить вслух какие-то пустые маловыразительные слова ему почему-то совсем не хотелось. Да и зачем что-то менять? Не стоит усложнять жизнь ей и себе. Ведь он и так был безмерно счастлив тем, что шесть дней в неделю имел безусловную возможность обнимать влюблённым взором, бережно ласкать своими расширенными от восторга, светлой тоски и нежности глазами этот божественно-прекрасный образ – такой близкий и такой безмерно далёкий одновременно. Большего блаженства юноша не мог себе даже представить.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Убитая совесть 8

Четверг, 21 Июля 2016 г. 09:30 + в цитатник
river-viiperi-by-christian-rios-for-daman-magazine-vividstateorg-01 (292x400, 89Kb)
   Виктора Силина, десятилетнего мальчишку, приняли в пионеры 22-го апреля 1964-го года в небольшом волжском городке. Сын руководителя подразделения на одном из градообразующих предприятий, он рос, как и большинство его сверстников: пионерская, затем комсомольская организации, увлечение музыкой, радиотехникой, запуском самодельных ракет. Но было и другое – азартные игры в кампании хулиганов, драки, войны малолеток – всё это наложило неизгладимый отпечаток на его характер. По окончании школы парень поступил в радиоинститут, где учиться было совсем непросто. Но он преодолел все трудности и получил диплом инженера.
 
   Глава 7. Распределение, молодой специалист, испытание Зелёным змием.
   1.
   Учиться на последних курсах было намного легче, чем вначале. Отсеялись случайные люди, остались только те, кто прошёл суровую школу и усвоил основы своей будущей профессии. Да и преподаватели по большей части старались заинтересовать студентов, а не уличить их в незнании. После защиты дипломных проектов пришло время определяться – кто и где будет работать после окончания вуза. Распределение было всесоюзное. Как говорится, от Москвы – до самых до окраин. Ребята шутили, мол, спасибо Екатерине Второй, что продала Аляску. И хотя сию оплошность совершил Александр Второй, такие исторические подробности мало кого интересовали. Ведь в технических вузах тогда изучали исключительно историю КПСС.
Читать далее...

Метки:  

Понравилось: 2 пользователям

Поиск сообщений в Валерий_Рыбалкин
Страницы: [6] 5 4 3 2 1 Календарь