-–убрики

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в дочь_÷ар€_2

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 01.07.2013
«аписей: 2606
 омментариев: 11
Ќаписано: 2777

ƒ№я¬ќЋџ („ј—“№ 1)

ѕонедельник, 28 Ќо€бр€ 2016 г. 22:19 + в цитатник

Ќа этот раз султан задержалс€ в походе дольше, чем когда бы то ни было раньше. —ловно бы хотел дать своей любимой ’уррем как можно больше времени дл€ наслаждени€ независимостью и свободой. Ќаверное, и все те, кто окружал султаншу, придерживались такого же мнени€, одни изо всех сил угожда€ ей, другие завиду€, третьи т€жело ненавид€ ее или и презира€, ибо где же это видано, чтобы женщине, да еще и чужестранке, давать такую неограниченную власть, такую силу и свободу, от которых она неминуемо обленитс€ и избалуетс€, будучи даже св€той…

» никто не мог увидеть того, что было скрыто и навеки должно быть скрытым от всего мира: если и вправду у –оксоланы была свобода, то только дл€ страданий, и чем большей свободой она могла пользоватьс€ (и радоватьс€? какое глумление!), тем большие страдани€ ожидали ее в каждом дне прожитом и еще не прожитом.

—частье тоже бывает бременем несносным.

„резмерна€ почтительность окружала –оксолану всюду, но не было ни любви, ни уважени€, ни сочувстви€. ≈е никогда здесь никто не любил, поначалу потому, что была всем чужой, потом из-за того, что все были чужими ей, — вот так и должна была жить среди страданий и непокорности, ненависти и недовольства, без любви и милосерди€, всегда одинока€, всегда наедине со своей судьбой. ќдна на всем белом свете — этого невозможно даже представить! Ѕрошена среди диких зверей, как ƒаниил в ров со львами! „то ее спасло? —удьба? Ќо даже судьба тер€ет свою слепую силу там, где грем€т пушки и льетс€ кровь. ”же более тридцати лет –оксолана была свидетельницей величайших преступлений на земле, их жертвой, а люд€м, окружающим ее, казалось, что она причина этих преступлений. “емна€ молва ставила ’уррем над самим султаном, царство —улеймана называли «царством султанши». ќсманские хронисты писали о ’асеки: «—тала всемогущей, а султан всего лишь обыкновенна€ кукла в ее руках». » никто не знал, как хотелось –оксолане отмыть руки от пролитой султаном крови, в каком отча€нии была она от этих несмываемых следов.

—то€ла вознесенна€ над миром, одинока€, будто храм на площади, как велика€ джами€, открыта€ всем взгл€дам, беззащитна€, беспомощна€, созерцаемой со всех сторон, ей всем нужно нравитьс€, всех нужно привлекать, покор€ть и побеждать. ћожет, потому любила ходить в јй€-—офию, выбира€ врем€ между двум€ дневными молитвами, когда гигантский храм сто€л пустой и таинственный, как века, как истори€, как вс€ жизнь.

Ќе дл€ исцелени€ души ходила в —офию, нет! Ќе чувствовала себ€ виновной ни перед людьми, ни перед богом, а если уж и должна была что-нибудь исцел€ть, так разве лишь свое тело. ѕотому что тело с течением времени требовало все большего внимани€ и заботы. ¬нешне словно бы ничто и не изменилось: была по-прежнему тоненькой, из€щной, легкой, как и в ту ночь, когда привели ее из дома »брагима в султанский гарем. ≈сли бы сохранилс€ нар€д, в котором тогда была, то свободно надела бы его на себ€ и сегодн€. Ќо это только внешне, дл€ глаза постороннего, оставалась такой, как и тридцать п€ть лет назад. —ама же чувствовала, как разрушаетс€ ее тело где-то в глубинах, незаметно, медленно, но неуклонно, и никака€ сила не может предотвратить это ужасное разрушение. ƒо тридцати лет не замечала возраста, даже не задумывалась над этим. –одила шестерых детей, а сама в душе по-прежнему оставалась ребенком. —орокалетие встретила с испугом, восприн€ла как переход в другую жизнь, полную скрытых угроз, таинственно-непостижимых и потому стократ более опасных, чем угрозы €вные, ибо с теми хот€ бы знаешь, как боротьс€. ѕ€тидес€тилетие налетело на нее, будто орда: прогибаетс€ степь, дрожит небо, стонет простор, и нет спасени€, нет убежища. ѕ€тидес€тилетн€€ женщина напоминает ув€дшие осенние листь€: они еще сохран€ют форму, пахнут пронзительнее, чем молодые, еще живут и хот€т жить, но уже никогда не вернетс€ к ним весна, как река не вернет своей воды, отданной морю; как дожди, пав на землю, не подымутс€ больше в облака; как луна, навеки вознесенна€ в небо, не опуститс€ на землю.

ѕотому чуть ли не половину времени поглощало у –оксоланы ее тело. ÷елыми часами она могла сидеть в своих мраморных купальн€х, рассматривать себ€ со всех сторон в венецианских зеркалах, натиратьс€ маз€ми, бальзамами, пробовать ванны, которые когда-то примен€ли египетские царицы, императрицы –има, вавилонские богини, служители таинственных восточных культов, китайские императоры. —пасалась от ув€дани€, хваталась изо всех сил за молодость, хотела удержать ее возле себ€, не поддавалась годам, всю власть свою бросала на то, чтобы отвоевать ее у жестокого времени, и, обессиленна€, исчерпанна€ напрасной борьбой, вынуждена была признать себ€ побежденной и отступить.  ак корабли, которые не приплывают, как цветы, которые не расцветают, как губы, которые не целуют, как дети, которые никогда не вырастут, — вот чем становилась теперь молодость дл€ –оксоланы. » не заплачешь, не пожалуешьс€ никому — ни люд€м, ни богу.

Ўла в —офию, когда изнемогала в борени€х со временем и миром, и шла не за милостью и милосердием, а дл€ того, чтобы почувствовать величие и с новой силой встать на спор с судьбой.

¬еличие начиналось там уже с площади перед св€тыней, с площади, котора€ своей безбрежностью подавл€ла человека. ќранжева€ глыба собора мощно вздымалась до самого неба, заполн€ла весь простор. ƒев€ть монументальных дверей, чудесно разделенных округлени€ми стен, вели внутрь св€тыни. Ќескончаемый выпуклый карниз соедин€л все входы в гармоничную, спокойную целостность, и только огромные императорские двери, закрытые кожаной пурпурной завесой, были словно вызов и угроза простому смертному. —ултаны, отдава€ преимущество величию, можно сказать, таинственному, не стали пользоватьс€ большими двер€ми, через которые входили в —офию все византийские императоры, начина€ с ёстиниана, при котором возведен собор, и от ‘еодоси€, который соорудил широкие мраморные ступени перед главным входом, вплоть до последнего из них, несчастного  онстантина ѕалеолога, затоптанного разъ€ренными кон€ми убийц ‘атиха. ¬ восточной стене —офии, напротив ворот ¬еликого дворца, ‘атих велел пробить вход дл€ султанов, а внутри св€тыни поставлено дл€ них возле стены михраба мраморное возвышение на колоннах, где и совершали намазы сам ‘атих и все те, кто унаследовал его трон, — Ѕа€зид, —елим, —улейман.

–оксолана любила входить в собор через императорские двери. Ќе таилась, не скрывалась, шла открыто и свободно, легко ступа€ по высоким мраморным ступенькам. ѕусть та€тс€ презренные евнухи, след€щие за каждым ее шагом, стара€сь при этом не попадать султанше на глаза, забегали в —офию раньше нее, пр€чась там за столбами и колоннами.  ого охран€ют? ≈е от мира или мир от нее?

¬ то солнечное утро она приехала во двор —офии и, по своему обыкновению махнув рукой свите, чтобы никто не смел идти за ней, тихо пошла по каменным плитам. ”спокаивающе журчала вода в большом круглом бассейне с каменными лавками, на которые садились правоверные дл€ омовений перед молитвой. ќт боковой двери слуга, поднима€ руки так, что они каждый раз обнажались из широких рукавов темного халата, отгон€л назойливых голубей. —тарый ходжа чистил веничком красный ковер, разостланный перед главным входом. √олуби трепыхали крыль€ми у самого лица –оксоланы, овевали ее торопливым ветром, смело падали к ногам, собира€ невидимые крошки.

ќсманы, завоевав ÷арьград, уничтожили не только его народ и св€тыню, но даже легенды, взамен их выдумав собственные. “ак возникла и легенда о голуб€х возле мечетей. ƒескать, султан Ѕа€зид купил у бедной вдовы пару голубей и пустил их во дворе своей мечети, сооруженной прославленным ’айреддином, который впервые применил дл€ украшени€ капителей каменные сталактиты и соты. — тех пор, мол, голуби расплодились возле всех мечетей —тамбула. —читали, будто до султанов не существовало ни этих птиц, ни этого трепыхани€ крыльев в каменном затишье нагретых солнцем дворов и над журчащей водой, проведенной в город из окрестных гор по древним акведукам.

—луга, подн€в руку, чтобы прогнать голубей, застыл, увидев султаншу, ходжа поскорее спр€тал веничек за спину и низко клан€лс€, пока –оксолана проходила мимо него. Ёти люди не мешали ей. —ливались с молчаливой гармоничностью св€тыни, голуб€ми, с небом и солнцем. — благоговением и почтительностью, не отважива€сь даже взгл€нуть вслед, сопровождали султаншу покорными поклонами, и она на какой-то миг словно бы даже поверила, что войдет в —офию одна, без никого, и укроетс€ там хот€ бы на короткое врем€ от всевид€щих очей, затер€етс€ в огромной мечети так, что не найдет ее даже зла€ судьба. ѕереживала это ощущение каждый раз, хот€ и знала, что оно обманчиво, что оно разобьетс€ вдребезги, как только минует она согбенного в поклоне ходжу, приблизитс€ к гигантскому порталу маленька€ песчинка в хаосе мироздани€ перед этими каменными массами, о которые уже тыс€чи лет бьютс€ крики и шепоты, перед этим гигантским каменным ухом бога, что слушает молитвы, просьбы, жалобы и прокл€ти€ и ничего не слышит.

ƒумала не о боге. » не о тех, от кого хотела скрытьс€ за толстыми стенами —офии. „то они ей? ƒаже самые чистые ее намерени€ толковали по-своему, каждый раз выискива€ в них что-то затаенное, чуть ли не преступное.  огда отдавала —инану свои драгоценности дл€ застройки участка јврет-базара, весь —тамбул загудел, что сделала это нарочно, чтобы помешать —улейману восстановить Ёски-сарай, ‘атиха, сгоревший во врем€ последнего большого пожара. ƒескать, —улейман, усматрива€ в этом пожаре руку бога, хотел восстановить первый дворец «авоевател€ и переселить туда весь гарем во главе с султаншей, спр€тать ее за высоченными стенами ‘атиха, куда не загл€дывает даже солнце, а самому спр€татьс€ в “опкапы от ее чар.

 огда и этого показалось мало, родились новые слухи. Ѕудто —улейман хотел в “опкапы построить дл€ себ€ отдельные покои, куда был бы запрещен вход даже дл€ ’уррем, но она подговорила его вз€тьс€ наконец за сооружение его мечети —улеймание, и теперь —инан вкладывает в это строительство все государственные прибыли, а сам султан дл€ пополнени€ государственной сокровищницы вынужден вот уже третий год скитатьс€ где-то в кызылбашских земл€х.

¬ерный √асан, терпеливо перенос€ страдани€, старательно собирал дл€ нее слухи, она принимала все доброе и злое внешне невозмутимо, иногда даже оживленно, а душа постепенно наливалась €дом и горечью. Ќичего св€того не было на этом свете, и не ощущала она никакой св€тости, даже вход€ в этот величайший храм, в котором поселилс€ суровый аллах. Ќо р€дом с ним продолжали жить боги христианские, и если пристально всмотретьс€ в глубокую полусферу абсиды, можно было увидеть будто сквозь огненный туман фигуру с распростертыми руками, фигуру ќранты, ѕанагии, покровительницы ÷арьграда, котора€ продолжает жить, схороненна€ в тайниках великой церкви, и молитьс€ за род людской, подобно тому св€щеннику, что вошел в стену, когда турки ворвались в св€тыню, и должен когда-то выйти, чтобы совершить богослужение за всех пострадавших.

–оксолана знала, что о ней никто не молитс€. » сама, кажетс€, тоже не молилась в душе. Ћишь только отбивала поклоны и произносила слова  орана, но это не дл€ себ€, а дл€ других, дл€ тех, которые след€т за нею, надзирают, изучают, выжидают: а ну, если не так ступнет, а ну, выдаст себ€, а ну… ¬ходила в эту самую большую в империи мечеть, в эту обитель аллаха, прикрыва€ веками глаза, так, будто испытывала трепет набожности, а у самой отзывались эхом слова величайшего мусульманского богохульника Ќасими, которого когда-то фанатики безжалостно убили, может, именно за эти стихи:

¬хожу ли € в мечеть, иду ли мимо храма,

Ќаправо € иду, налево или пр€мо,

я думаю о том и убеждаюсь в том,

„то бог — любой из нас, из сыновей јдама! [25]

ќ Ќасими узнала дес€ть лет назад, на первый взгл€д совершенно случайно, но когда потом думала об этом поэте и о случае, который открыл ей существование великого богоборца, пон€ла, что это просто одно из тех событий, которые неминуемо должны были случитьс€. ”же многие годы –оксолана испытывала страх перед своей способностью всезнани€, чуть ли не €сновидени€. ≈е осведомленность о том, что происходило в мире, о науках, искусствах, тайных культах, о гени€х и еретиках, о вознесении и преследовании, падени€х и наказани€х — все это впитывалось ею словно само по себе, говорило с ней на таинственном €зыке, которого она никогда не знала, но понимала, каким-то непостижимым образом, как будто приходили к ней из неведомых земель и незримых далей каждый раз новые вестники и помогали не только все пон€ть и познать, но еще и жить вместе со всем миром — видеть те же самые сны, радоватьс€ и плакать, рождатьс€ и страдать, преодолевать преграды и гибнуть, мучитьс€ в отча€нии и про€вл€ть непоколебимую волю к жизни.

¬ол€ к жизни. ƒес€ть лет назад султан велел старому тезкиристу [26] Ћ€тифи собрать дл€ него все самое лучшее из османской поэзии за все века.

Ћ€тифи на несколько мес€цев засел в старом книгохранилище султана Ѕа€зида, перелистывал рукописи, шелестел бумагой, скрипел каламом, брызгал чернилами сам, покрикивал на подчиненных — €зиджи, выделенных ему дл€ переписывани€. Ќеутешна€ в материнском горе после смерти ћехмеда, –оксолана металась тогда, не наход€ себе места от печали, никто никогда не знал, чего пожелает султанша, куда захочет пойти или поехать, — так оказалась она в книгохранилище Ѕа€зида, не дав ни времени, ни возможности напуганному Ћ€тифи скрытьс€ с глаз.

–ассыпа€ рукописи, кута€сь в своей широкий темный халат, старик склонил негнущеес€ костл€вое тело в низком поклоне, пыталс€ незаметно протиснутьс€ к выходу, выскользнуть из помещени€, чтобы не накликать на себ€ высокого гнева, но –оксолана указала ему рукой на его место, сама подошла к старику, ласково поздоровалась, спросила, как продвигаетс€ его работа.

— я знаю, что его величество султан поручил вам составить тезкире османских поэтов «ћешахир-уш-шуара», — сказала она, — и мен€ тоже интересует ваша благословенна€ работа.

Ћ€тифи прислонил палец к своему глазу — жест, который должен был означать: «¬аше желание дл€ мен€ дороже моего глаза». «атем стал перечисл€ть поэтов, которых уже внес в свою тезкире: –уми, —ултан ¬елед, ёнус Ёмре, —улейман „елеби€, автор божественного «ћевлюда»…

— Ќо €, ничтожный раб всевышнего, столкнулс€ с некоторыми трудност€ми, ваше величество, пусть дарит аллах вам счастливые и долгие дни.

–оксолана улыбнулась.

— я думала, трудности бывают только у поэтов, когда они слагают свои песни, — сказала она.

— ћо€ султанша, — поклонилс€ Ћ€тифи, — над поэтами только бог, а надо мной великий султан, да продл€тс€ его дни и да разольетс€ его могущество на все четыре стороны света. —ултан обеспокоен высокими государственными делами и законами, так смею ли € тревожить его своими мелкими заботами?

ќна хотела сказать: «ћожешь спросить у мен€, € передам султану», но чисто женское любопытство толкнуло ее поговорить с этим старым мудрецом поподробнее. ¬елев принести сладости и напитки, –оксолана заставила Ћ€тифи сесть на подушки напротив себ€, внимательно просмотрела уже переписанные главы тезкире, потом ласково спросила:

— “ак в чем же ваши трудности, почтенный и премудрый Ћ€тифи?

— ¬аше величество, — всполошилс€ старик, — смею ли €?

—  огда султанша спрашивает, надо отвечать, — игриво погрозила она ему пальчиком.

Ћ€тифи вздохнул.

—  огда € принималс€ за это дело, все казалось таким простым. “еперь сомнени€ раздирают мою старческую душу, разум помутилс€, растер€нность воцарилась в сердце, от первого и до последнего намаза, беседу€ с аллахом, каждый раз допытываюсь, кого включать в мою тезкире, кого вписывать дл€ светлейших глаз великого султана, кого выбирать, допытываюсь и не нахожу ответа.

–оксолана вовсе не удивилась.

—  ого включать? –азве не €сно? ¬сех великих!

— ћо€ султанша, — молитвенно сложил худые свои ладони Ћ€тифи, — а кто великий?

— “от, кто славный.

“огда старый тезкирист и назвал им€ Ќасими.

—  то это? — спросила –оксолана. — я никогда не слышала его имени.

— я учинил грех, потревожил ваш царственный слух этим именем. Ётот человек был богоотступником.

— “огда зачем же…

— Ќо и великим поэтом, — торопливо добавил Ћ€тифи.

— ¬ чем же его богоотступничество?

— ќн ставил человека превыше всего.

— ј в чем его величие?

— ¬ том, что возвеличивал человека в прекрасных стихах. ” него есть такие стихи:

¬ершитс€ в мире все по божьей воле,

’оть бог один и нету бога боле,

Ќо человек не менее, чем бог,

»сточник хлеба он, добытчик соли.

Ѕог — человечий сын, и человек велик.

¬се создал человек и многое постиг.

¬се в мире — человек, он — свет и мирозданье,

» солнце в небесах есть человечий лик [27] .

» еще много подобных стихов.

— ѕочему € нигде не встречала их? — спросила –оксолана.

— ќни не проникают во дворцы, хот€ вс€ вселенна€ наполнена их музыкой.

—  то-нибудь их записывал?

— ƒа, ваше величество. ѕри султане Ѕа€зиде јхмед ’арави почерком талик переписал весь диван Ќасими. я нашел рукопись в этом книгохранилище.

— ѕочему же никогда не давали мне читать этих стихов? ћне казалось, что € перечитала всех поэтов.

— ћо€ султанша, вам давали только рукописи, завернутые в шелк, то есть самые ценные. ƒиван Ќасими хранилс€ незавернутым, как все малоценное.

— Ќо ведь вы утверждаете, что он великий поэт?

— ћо€ султанша, вы можете убедитьс€ в этом, если разрешите вашему рабу Ћ€тифи прочесть хот€ бы одно стихотворение Ќасими от начала до конца.

— „итайте, — велела она.

—тарик начал читать такое, от чего вздрогнула душа –оксоланы. Ќикогда не слышала она таких стихов и даже в мысл€х не имела, что человек может написать нечто подобное:

¬ мен€ вмест€тс€ оба мира, но в этот мир € не вмещусь.

я суть, и не имею места, и в бытие € не вмещусь.

¬се то, что было, есть и будет, все воплощаетс€ во мне.

Ќе спрашивай! »ди за мною — € в объ€сненье не вмещусь.

¬селенна€ — мой предвозвестник, мое начало — жизнь тво€.

”знай мен€ по этим знакам, но € и в знаки не вмещусь.

я самый тайный клад всех кладов, € очевидность всех миров.

я, драгоценностей источник, в мор€ и недра не вмещусь.

’оть € велик и необъ€тен, но € јдам, € человек,

я сотворение вселенной, но в сотворенье не вмещусь.

¬се времена и все века — €. ƒуша и мир — все это €,

Ќо разве никому не страшно, что в них € тоже не вмещусь?

я небосклон, € все планеты, и јнгел ќткровень€ €.

ƒержи €зык свой за зубами, и в твой €зык € не вмещусь.

я атом всех вещей, € солнце, € шесть сторон твоей земли,

—корей смотри на €сный лик мой: € в эту €сность не вмещусь.

я сразу сущность и характер, € сахар с розой пополам,

я сам решенье с оправданьем, в молчащий рот € не вмещусь.

я дерево в огне, € камень, взобравшийс€ на небеса.

“ы пламенем моим любуйс€, € в это плам€ не вмещусь.

я сладкий сон, луна и солнце. ƒыханье, душу € даю:

Ќо даже в душу и дыханье весь целиком € не вмещусь.

—тарик — € в то же врем€ молод, € лук с тугою тетивой,

я власть, € вечное богатство, но сам в века € не вмещусь.

’от€ сегодн€ Ќасими €, € хашимит и корейшит [28] ,

я меньше, чем мо€ же слава, но € и в славу не вмещусь [29] .

Ћ€тифи задыхалс€, пока читал стихотворение. –оксолана подвинула ему чашу с щербетом.

—  акова судьба Ќасими?

— ќн убит за вероотступничество, ваше величество.

—  огда и как?

— —то тридцать лет назад в ’алебе. ќ смерти Ќасими рассказываетс€ в арабском источнике « унуз-аз-захаб». “ам говоритс€, что Ќасими был казнен во времена правител€ ’алеба яшбека. ¬ том году в ƒар-уль-адле — во дворце правосуди€, в присутствии шейха »бн ’атиба аль-Ќасири и наместника верховного кади€ шейха »зуддина аль-’анбали, рассматривалось дело об јли аль-Ќасими, который сбил с истинного пути некоторых безумцев, и они в ереси и безбожности подчинились ему. ќб этом сказал кади€м и богословам города некий »бн аль-Ўангаш јлханафи. —удь€ сказал доносчику: «≈сли это вранье, то ты заслуживаешь смерти. ƒокажи, что сказанное тобой о Ќасими правда, и € не казню теб€».

Ќасими промолвил: « елме-и-шахадет», то есть покл€лс€, что будет говорить правду, и опроверг все то, что о нем говорили. Ќо в это врем€ по€вилс€ шейх, Ўихабуддин »бн ’илал. «ан€в почетное место в меджлисе, он изрек: «Ќасими безбожник и должен быть казнен, даже если захочет пока€тьс€». » спросил: «ѕочему же не подвергаете казни»? јль-ћалики ответил вопросом: «ј ты напишешь собственноручно приговор?» “от ответил: «ƒа». » немедленно написал приговор, с которым тут же ознакомил присутствующих. Ќо они с ним не согласились. јль-ћалики возразил: « адии и богословы не согласны с тобою.  ак € могу казнить его только на основании твоих слов?» яшбек сказал: «я его не казню. —ултан велел ознакомить его с этим делом. ѕодождем приказа султана».

“ак меджлис разошелс€ во мнени€х, а Ќасими осталс€ в темнице. ќ деле Ќасими доложили султану ≈гипта ћуай€ду, от которого пришел приказ еще более жестокий, чем ожидали судьи. —ултан велел содрать с Ќасими кожу и его тело выставить на семь дней в ’алебе, кроме того, отрубить ему руки и ноги и отослать јлибеку »бн «ульгадру и его брату Ќасруддину, которых Ќасими тоже сбил с истинного пути своими стихами. “ак было и сделано. јвтор « унуз-аз-захаб» пишет, что хот€ Ќасими был г€уром и богоотступником — муехидом, но, да простит бог, говор€т, что у него были тонкие стихи.

— —ледовательно, даже у его палачей не было сомнений в его величии?

— ¬ этом нет сомнени€, мо€ султанша. Ќо можно ли считать его османцем? ќн родом из Ўемахи, это азербайджанска€ земл€, и люди, живущие на ней, называют ее «огненной», потому что там во многих местах из недр пробиваетс€ на поверхность огонь и никто не может сказать, когда это началось, почему так происходит и когда будет этому конец. ¬ долинах между гор пышные сады и виноградники, гранатовые и ореховые рощи, а города всегда славились ремесленниками, такими умелыми, что с ними не могли сравн€тьс€ даже мудрые арм€не. ¬ этой земле родилс€ несравненный Ќизами и еще множество поэтов. ћожет, рождались они дл€ того, чтобы плакать над ее судьбой, потому что богатство всегда привлекает захватчиков. “ак произошло и с јзербайджаном. ¬о времена Ќасими его земл€ стала добычей жестокого “имура. ¬се разрушил и уничтожил властитель мира, но дух людской оказалс€ сильнее мощи оружи€. “ебризский поэт и философ ‘азлулах Ќаими, словно бы отрица€ ненависть, цар€щую в мире, написал несколько книг о величии человека, среди них книгу любви «ћахаббат-наме», в которой ставил человека на место бога. ”ченики ‘азлулаха называли себ€ хуруфитами.

— я слышала о хуруфитах, — заметила –оксолана.

— ’уруфитом стал и Ќасими. ќн называлс€ »мадеддином, а вз€л себе им€ Ќасими, по-арабски «душа», «нежный ветерок». Ёто должно было означать человек сердечный, душевный. ѕо приказу ћираншаха, “имурова сына, ‘азлулаха казнили, его ученики разошлись по свету, преследуемые. Ќасими тоже вынужден был бежать из родных мест. ћного лет под чужим именем, то под видом погонщика верблюдов в караване, то под видом купца, странствовал он по османским городам, был в »раке, —ирии, бедствовал т€жко, не име€ ни прибежища, ни спокойстви€, он повсюду нес свое слово, которым прославл€л человека. ¬ ’алебе настигла его нечеловеческа€ смерть, но и умира€ он упорно повтор€л: «јналхагг!» — «я истина, € бог!»

ћного легенд сложено об этом поэте. ¬ одной из них, сотканной словно бы из слез, любви и гор€, рассказываетс€, будто Ќасими наутро после казни живой вышел из всех семи ворот ’алеба, нес€ в руках содранную с себ€ кожу, приговаривал: «—мотри на несчастного ашика [30] : с него кожу сдирают, а он не плачет!»

— –азве такое мужество не может зажечь османский дух? — спросила султанша.

— —тало уже обычаем не произносить его имени среди правоверных, ваше величество.

— –азве никто из правоверных не увлекалс€ стихами Ќасими?

— ќт них был в восторге великий јлишер Ќавои, а несравненный ‘изули, которому падишах —улейман, вступив в Ѕагдад, даровал берат [31] , даже отважилс€ писать назире [32] на газели Ќасими. ¬ стихах самого Ќасими встречаютс€ имена великих поэтов и ученых ¬остока — јбу јли »бн —ины, ’агани, Ќизами, ‘елеки, ’алладж ћансура, Ўейха ћахмуда, Ўабустари, ќвхади ћарагинского.

» он снова прочел стихи:

¬о мне живут миры, все восемнадцать тыс€ч,

» скрыт во мне аллах, который скрыт во всем.

я — тайна всех чудес, сокрытых в этом мире,

я — солнце, что всегда горит над миром днем.

ѕред вами Ќасими свою откроет тайну:

«я счастлив: бог сокрыт в обличии моем!» [33]

— —ын ¬остока должен принадлежать ¬остоку, — задумчиво промолвила султанша. — –азве нельз€ изменить обычай, если он устарел?

— ј что скажет великий султан на мою дерзость? — робко спросил Ћ€тифи.

— ¬ы преподнесете свое тезкире мне, а уж € преподнесу его падишаху.

“ак величайший еретик ислама нашел свое прощение в царстве величественнейшего из султанов лишь благодар€ усили€м и смелости слабой женщины, потому что женщина эта стремилась служить истине, а разве же истина не бог всех еретиков?

“еперь, направл€€ письма ’уррем из своего последнего похода, —улейман каждый раз пересыпал их строками, которые она сразу же узнавала: «ƒуновени€ ветра принос€т запахи твоих волос каждое утро», «ƒуновение ветра от запаха твоих волос стало ароматным». » она тоже отвечала ему словами Ќасими: «∆ажду встречи, о живой источник, приди! Ќе сжигай мен€ в разлуке, приди, душа мо€, приди!»

ѕисала, еще не зна€, что тело ее самого младшего сына в ѕечальном походе уже приближалось к —тамбулу. Ѕа€зид нес брата медленно, металс€ где-то среди мертвых, пустынных анатолийских холмов и долин, делал странные круги, вс€чески отт€гива€ ужасный миг, когда его мать, султаша ’уррем ’асеки, увидит наконец то, что должна увидеть, и заломит свои тонкие руки над мертвым сыном своим, теперь уже третьим.

ќна должна была если и не увидеть издалека этот траурный поход Ѕа€зида с телом ƒжихангира, то хот€ бы почувствовать еще на рассто€нии, еще в тот день, когда сын ее последний раз вознес свои тонкие, как у матери, руки и красно-синие звери поглотили его сердце.

Ќе чувствовала ничего, наверное, потому, что уже и у самой начало умирать сердце, с каждой смертью умирала и частица ее самой, — она умирала вместе со своими сыновь€ми; лучше бы отмирала по част€м эта нечеловеческа€ импери€, в которой она стала султаншей.

—улейману написала: «јллах покарал нас за то, что мы не любили ƒжихангира. –ос забытый нами, чуть ли не презренный, а когда умер, то оказалось, что он был самым дорогим».

—ултан знал, что утешить ’уррем не сможет ничем, но упорно допытывалс€, что бы мог дл€ нее сделать. Ўел дальше и дальше в землю шаха “ахмаспа, оставл€л после себ€ руины и смерть. ¬ письмах об этом не писал. ≈сли и вспоминал вз€тые города и местности, то получалось каждый раз так, что пришел туда лишь дл€ того, чтобы поклонитьс€ пам€ти того или иного великого поэта, которыми так славны земли кызылбашей. Ќазывать это кощунством никто не мог, даже –оксолана делала вид, что верит султану, тем более что врем€ и рассто€ние помогали ей скрывать истинные чувства.

ј султан, опустошив јрмению, которую перед тем три года вытаптывали войска шаха “ахмаспа, перешел через горы, направл€€сь в долину  уры, где среди широкой равнины сто€л тыс€челетний город √€нджа. “о, что осталось за горными хребтами, —улеймана не интересовало. Ќе слышал стонов, не видел слез, дым пожаров не проникал в его роскошный шелковый шатер. ≈го старые глаза не вчитывались в горькие строки арм€нских иштакаранов [34] , в которых писалось: «Ётим летом написана св€та€ книга, в горькое и т€желое врем€, ибо в горечь и печаль повержен многострадальный арм€нский народ.  аждый год новые и новые беды обрушиваютс€ на арм€нский народ: голод, меч, пленение, смерть, землетр€сение».

—улейман сто€л перед √€нджей, смотрел на ее высокие красноватые стены, на неприступные башни, на гигантские чинары, поднимавшиес€ над стенами, башн€ми и домами города, будто зеленые поднебесные шатры, и весьма был удивлен, что этот город до сих пор цел, что не стал он добычей ни шахского войска, ни его собственной силы.

Ѕезбрежные виноградники вокруг √€нджи были вытоптаны османским войском в один день, вековые ореховые деревь€ вырублены дл€ костров, на которых готовилс€ плов €нычарам, речка √€нджа-чай была запружена, чтобы оставить осажденный город без воды. —улейман послал глашатаев к стенам √€нджи с требованием впустить его в город без сопротивлени€, ибо он пришел, чтобы поклонитьс€ пам€ти великого Ќизами, который прожил всю жизнь в √€ндже и там был похоронен.

√€нджинцы не открыли ворот султану. Ќе верили ему, знали о его злодейском поклонении их гению, ибо кто же приходит к Ќизами с тыс€чными ордами, которые вытаптывают все живое вокруг? Ќе пытались откупитьс€ шелками, которыми славились их ремесленники, как делали это когда-то при монголах, ибо все равно не смогли спасти свой прекрасный город.

—ултан созвал диван, и на диване ему рассказали о том, как √€нджа защищалась когда-то от “имура. ¬оины вышли из города и стали перед его стенами. Ѕились, пока за ними не упали стены. “огда они перешли к своим домам, спр€тали в них женщин, детей, стариков и все подожгли. —ами же пали мертвыми у родных порогов, никого не отдав в руки врага. “огда над уничтоженной √€нджей возвышалс€ только мавзолей Ќизами да виднелась на далеком горизонте выщербленна€ гора јлхарак, вершина которой когда-то откололась во врем€ землетр€сени€ и, загородив ущелье, дала начало жемчужине этих мест — озеру √ЄйгЄль. — тех пор г€нджинцы не перестают повтор€ть: «ƒаже мертвым нам принадлежит Ќизами безраздельно».

 огда —улейману рассказали эту легенду, он произнес строки из Ќизами:

 то сто€ть дерзнет перед лицом твоим?

ƒа ослепнет тот под лучом твоим! [35]

» мрачно махнул рукой над равниной, на которой лежала прекрасна€ √€нджа с ее мечет€ми, медресе, рынками, прославленными р€дами ремесленников, буйными чинарами, подобных которым, наверное, не было нигде в мире, с ореховыми и гранатовыми садами, тихими улочками и журчанием прозрачной воды. » город за три дн€ был сметен с лица земли, сожжен, разрушен, растоптан султанскими слонами.

“еперь над развалинами возвышалс€ лишь куполообразный мавзолей Ќизами, словно перст судьбы, который упр€мо указывает на небо, но никогда не отрываетс€ от земли, из которой вырос.

—ултан поехал к мавзолею. “ам уже был разбит дл€ него походный шелковый шатер, земл€ устлана коврами, возле которых, не сме€ ступать туда, собрались вельможи, имамы, улемы, поэты, мудрецы.

— ѕусть звучат здесь только стихи великого Ќизами, — сказал —улейман. — » пусть отныне всегда будет так. “ут ничто не может существовать, кроме величи€ Ќизами.

ƒл€ султана и гостей были разыграны «—казание слав€нской кн€жны» из «—еми красавиц» Ќизами, и довольный —улейман щедро одарил чтецов и пожелал провести ночь возле мавзоле€. » в ту ночь написал ’уррем обо всем, привед€ в письме строки из Ќизами о слав€нской кн€жне:

¬едь она в любой науке сведуща была,

„удеса умом крылатым совершать могла,

“айну всех светил небесных, мудра€, прочла,

» на тайну тайн арканом мысль ее легла [36] .

«–азве же это не о моей бесценной ’уррем сказано у великого Ќизами!» — восклицал султан.

Ќа рассвете, когда он вышел из шатра, чтобы дохнуть росы, его спокойствие нарушила кака€-то возн€ среди бостанджиев. —ултан спросил, что там случилось! „ауш доложил, что задержан какой-то оборванец, неизвестно как проникший на осле сквозь все рубежи охраны и оказавшийс€ чуть ли не возле шатра его величества.

— ѕриведите его сюда, — велел —улейман.

Ѕостанджии поставили перед султаном невысокого гологрудого человека, оборванного, с наполовину выдернутой бородкой, но с глазами дерзкими и непокорными.

—  то ты? — спросил султан.

„еловек должен был бы упасть на колени и есть землю, но он сто€л и смело смотрел завоевателю в глаза. ќтвечать тоже не торопилс€, а когда ответил, то коротко, одним словом:

—  аймакчи.

—  ак смел сюда проникнуть? — снова спросил —улейман.

“огда человек заговорил гор€чо, быстро, почти сердито.

ќн — каймакчи.  то знает, что это такое, тот знает, а кто не знает, тот никогда и знать не будет, потому что только в √€ндже умеют готовить насто€щий каймак и только здесь его по достоинству цен€т. ÷елую ночь он кип€тит буйволиное молоко, снимает с него жирные пенки, расправл€ет, кладет одну на другую, чтобы на рассвете в особой посуде привезти в город, где у него есть посто€нные покупатели, как они есть у каждого г€нджинского каймакчи, потому как г€нджинцы вот уже тыс€чу лет каждое утро после первого намаза ед€т свой неповторимый каймак и никака€ сила не помешает им это делать.

— Ќо нет ведь ни √€нджи, ни г€нджинцев! — невольно огл€нулс€ на разрушенный город султан.

„еловек нисколько не был смущен.

— ≈сли есть мой каймак, будут и г€нджинцы, — твердо промолвил он.

—ултанские дурбаши покорно посматривали на —улеймана, ожида€ его жеста, чтобы мгновенно обезглавить этого наглого человека. Ќо султан неожиданно сказал:

— ќтпустите его.

» дописал в своем письме к ’уррем о том, как помиловал он странного каймакчи.

Ёто письмо не тронуло ее сердце. Ќи похвала ее достоинств, выраженна€ строками из Ќизами, ни султанское милосердие. ≈сли бы он был таким же милосердным к ее сыновь€м и к ней самой! ќн и его бог.

“ак кто же господствовал над ее судьбой? Ѕог? Ќо почему он такой немилосердный? ƒь€вол? Ќо зачем он дал ей вознестись? Ћюди? ќни мешали всем силам, добрым и злым, и делали это неразумно и преступно. јнгелы? »х она никогда не видела и не верила в то, что они существуют. „то же тогда остаетс€? —лучай? Ќет, она сама, ее вол€, ее отча€ние.  априз судьбы? —ултан всю жизнь шел через кладбища, она вынуждена идти через могилы своих детей и могилы своего народа. Ќеизбежность, от которой она хотела спастись, даже сменив веру, будто султанскую одежду или украшени€, которые она мен€ет по п€ть и по дес€ть раз на день. ј чего достигла? Ќикуда не денешьс€, не убежишь от своих начал, своих истоков, ибо человек начинаетс€ как река, но от воды отличаетс€ тем, что обладает пам€тью — этим величайшим наслаждением, но и т€гчайшей мукой одновременно.

ћожет, и в —офию ходила, чтобы спастись от воспоминаний, спр€татьс€ среди величи€ и св€тости. Ўла сюда упорно, несла свое одиночество, хот€ и знала, что —офи€ не пр€чет от просторов земли и неба, от ветра и облаков, от журчани€ вод и людских голосов, от клокотани€ крови и тихих смертей, здесь все словно бы продолжаетс€, сгущаетс€, обретает еще большую силу, но все это дл€ тела, а не дл€ души, ибо душа все же находит здесь хот€ бы краткую передышку и выражает недовольство, когда ее снова пытаютс€ отбросить в пережитое, не хочет безумного возврата в прошлое, где толп€тс€ призраки и подавленные страхи, бестелесные, изъеденные ржавчиной времени, но все равно до сих пор еще жадные, с алчно разинутыми паст€ми в ожидании новых жертв. ќна не хотела больше приносить жертв и знала, что придетс€ делать это снова и снова, ибо что такое вс€ ее жизнь, как не сплошна€ жертва?

ћогучие лучи света падали косыми снопами на гигантский красный ковер, расстеленный в мечети. Ќа михрабе зеленым, желтым, голубым, розовым, бирюзовым цветом сверкали витражи. ¬се здесь было знакомым и все таким необычным, будто видела впервые.

Ѕезбрежный простор внутри св€тыни. „етыре главных столпа создают прославленный четырехугольник, на который положены вверху арки с крытыми углами.  упол покоитс€ на этих арках, нависает над мечетью божественной сферой. –итм округлостей поднимаетс€ выше и выше, охватывает теб€ непобедимо и поднимает в центральную сферу, широкую, как купол звездного неба, как самое творение. Ѕоковые нефы и абсиды отделены от центрального пространства п€тнадцатью колоннами из зеленого крапчатого мрамора. Ќа одной из них след от копыта ‘атихова кон€ высоко над полом, еще выше, почти на недос€гаемой высоте, след от руки «авоевател€ и косой шрам на колонне, как утверждают имамы, след от удара ‘атиховой сабли. „то это за конь был, оставивший след от своего копыта на мраморе, правда это или выдумка, не все ли равно? ћожет, церковь была так завалена трупами, что ‘атих ехал по ним чуть ли не под сводами, а был он так жесток и немилосерден ко всему сущему, что рубил даже камень.  акое ей теперь до всего этого дело?

(продолжение следует)

—ери€ сообщений " Ќ»√ј 2: —“–ј—“№ —”Ћ≈…ћјЌј ¬≈Ћ» ќЋ≈ѕЌќ√ќ":
„асть 1 - ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈
„асть 2 -  –ќ¬№
...
„асть 15 - ƒ∆»’јЌ√»–
„асть 16 - Ѕјя«»ƒ
„асть 17 - ƒ№я¬ќЋџ („ј—“№ 1)
„асть 18 - ƒ№я¬ќЋџ („ј—“№ 2)
„асть 19 - ¬—“–≈„ј
...
„асть 24 - ƒЌ≈ѕ–
„асть 25 - ¬–≈ћя;  јћ≈Ќ№; ЋјЌ№
„асть 26 - ”“≈Ў≈Ќ»≈ »—“ќ–»≈…: ј¬“ќ–— ќ≈ ѕќ—Ћ≈—Ћќ¬»≈




 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку