-–убрики

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в дочь_÷ар€_2

 -ѕодписка по e-mail

 

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 01.07.2013
«аписей: 2606
 омментариев: 11
Ќаписано: 2777

Ѕј…ƒј („ј—“№ 1)

ѕонедельник, 28 Ќо€бр€ 2016 г. 21:18 + в цитатник

„то начинаетс€ несчастьем, заканчиваетс€ тоже несчастьем. ¬сегда о самом главном узнаешь слишком поздно. » хот€ весть о казаках в Ёди-куле, словно бы сост€за€сь, принесли ей √асан-ага, ћихримах, даже сам султан, –оксолана знала, что уже поздно, что ничем не поможешь, да еще и этот неповоротливый и неуклюжий –устем на этот раз про€вил неуместную резвость и дал —улейману прекрасный повод выставить перед всем —тамбулом виновников ужасного пожара, сожравшего чуть ли не половину столицы, обвинив этих несчастных, не спрашива€ их провинности, ибо побежденный всегда виноват и всегда платит самую высокую цену.

√асан приходил к ней каждый день, она допытывалась:

—  ак они там? „то делает тот, которого ты называешь Ѕайдой?

— ¬аше величество, он поет.

— ќ боже! „то же он поет?

— ѕесни. —ам слагает их дл€ себ€. ѕоследн€€ така€: «ќй, п’Ї Ѕайда мед-горiлочку, та не день не нiчку, та й не в одиночку!..»

— Ёто ћихримах послала ему еду и питье. ћое дит€!

√асан-ага печально улыбнулс€ одними глазами. ≈сли бы султанша могла видеть, как ест и пьет Ѕайда в подземель€х первого палача империи ƒжюзел-аги…

Ќо женщине не всегда надо знать, видеть, она наделена непостижимым умением чувствовать. Ќеожиданно весь мир дл€ –оксоланы замкнулс€ на этом странном Ѕайде с его казаками, жила теперь в каком-то лихорадочном напр€жении, ждала каждый день вестей из Ёди-куле, гон€ла туда √асана, дважды вызывала к себе –устема-пашу и оба раза прогон€ла с не присущей ей злостью, ибо ничего иного не мог вызвать в ней этот неуклюжий и так по-глупому предупредительный босн€к, пожелавший превзойти всех султанских визирей на чужом горе. » это она возвратила этого нелюд€ из забвени€, призвала в столицу!

ќна мучилась от затаенных мыслей, тревожных желаний, невысказанных просьб, которые готовила дл€ султана. „то придумать, как подойти к —улейману, о чем просить? ≈й почему-то казалось, что она не сможет жить в этих дворцах, если не воспользуетс€ на этот раз своей властью, чтобы помочь люд€м, в жилах которых течет родна€ кровь, голоса которых стонут где-то в подземель€х точно так же, как стонал здесь в рабстве ее голос, в глазах которых те же самые вишневые звезды, что и в ее глазах.

—ултан, словно бы почу€в пос€гательство на свою власть, в эти тревожные дни избегал –оксоланы. ћожет, встревожилс€, когда увидел, как засверкали ее глаза от известий о заточенных казаках, может, донесли ему, что ћихримах посылала этим разбойникам напитки и еду, — он допустил к себе –устем-пашу, расспросил, как тот управилс€ с такими дерзкими налетчиками, одарил его кафтанами, затем ввел в диван и велел рассказать о своем геройстве во врем€ пожара визир€м, чтобы те смогли надлежащим образом оценить его преданность султану, которую сами они не сумели про€вить в такое смутное врем€. ¬изири возненавидели –устема сразу и единодушно, но его это не очень беспокоило, он лишь посмеивалс€ в свой жесткий ус: «” кого целые штаны, тот садитс€ где хочет». —читал, что совесть его чиста, потому что выполнил свой долг перед султаном. ≈сли бы ему сказали, что султаном назван вороной жеребец из его конюшни, он точно так же старалс€ бы и дл€ жеребца, ибо, если подумать, жеребец такой же правоверный, как и султан.

ќтчасти беспокоила –устема султанша, но считал, что здесь дело наладитс€ само по себе, потому что в руках у него была принцесса ћихримах, с которой каждодневно упражн€лс€ в верховой езде на јт-ћейдане, удовлетвор€€ ее праздное любопытство к украинским пленникам в Ёди-куле. ≈сли уж человека вырвали из зубов черта и с другого конца света призвали в столицу, то зачем-то он нужен. √лавное здесь — затер€тьс€ в толпе, пристроитьс€ где-нибудь, хот€ бы на краю гигантского придворного колеса, которое само теб€ закрутит, а крутилось же оно непрестанно, размеренно, несмотр€ ни на что. —ултан молилс€ в мечети, заседал с визир€ми в диване, вместе с великим муфтием јбусуудом, который, подобно ученому чижу, ежедневно корпел над законами, ходил в мечеть, султанша изнывала где-то в глубинах гарема, принцесса ћихримах училась верховой езде, украинские пленники надежно сидели в подземелье в Ёди-куле, евнухи сплетничали по всем закоулкам “опкапы, стрем€сь заменить свою мужскую неполноценность €зыком, которым они владели так же умело, как €нычары оружием.

≈динственное, что изменилось в эти дни в великом дворце, но чего –устем по своей неопытности еще не смог заметить, — это то, что султан не звал к себе –оксолану, а она не шла к нему, не просила, не посылала писем через кизл€р-агу »брагима, схоронилась в глубинах дворца, будто умерла.

“опкапы полнились настороженностью, ожиданием, пересудами, подозрением. ћожет, падет всемогуща€ султанша или хот€ бы пошатнетс€. ћол, разгневалс€ султан на свою жену, все подземель€ Ёди-куле забиты злоумышленниками, которых султанша зазывала из своих далеких заморских степей, провела, содействовала, подговаривала, помогала, чуть ли не сама поджигала с ними —тамбул. » теперь будет расплата и возмездие. Ќе миновать кары и самой –оксолане.

„ерные слухи бурлили вокруг –оксоланы, блюдолизы, дармоеды, прислужники и обманщики купались в этих слухах, как в райских реках удовольстви€, одна лишь султанша ничего этого не слышала, не знала, забыла и о султане, и о коварной чел€ди, и о себе. ќ боли своей душевной, о своей недоле, о своем народе. ќна не видела казаков, которые мучились где-то в подземель€х Ёди-куле, не представл€ла их живыми, не слышала их голосов, даже песн€ загадочного Ѕайды не откликалась в ней, потому что слух ее наполнен был песн€ми собственными, горькими воспоминани€ми о своих истоках, недостижимых теперь ни дл€ пам€ти, ни даже дл€ отча€ни€. «ќй, летить ворон з чужих сторон, та ножки пiдiбгавши. ќй, т€жко ж менi та на чужбинi, родиноньки не мавши…» ѕервые п€тнадцать лет ее жизни, на воле, на родной земле, разрастались в ней, будто сказочный папоротник, все пышнее и пышнее, но, верно, должен быть на нем и тот волшебный цветок, которого никто никогда не видел, но вера в который держала ее на свете. ќ цвет папоротника, народ мой!

ƒумала о своем народе. “ыс€чи лет жил он на плодородной, прекрасной земле. –азбросанный по широким степ€м, среди раздольных рек и лесов, растерзанный захватчиками-властелинами без меры, без проку, без веры, но единый, могучий и добрый ко всему живому, растущему и цветущему, к солнцу, звездам, ветрам и росам. —колько было завистливых владык, охочих, враждебных, которые хотели согнать этот народ с его земли, поработить, согнуть, уничтожить.  азалс€ он всем чужеземцам таким добрым, кротким и беспомощным, что сам упадет в руки, как перезревший плод. ј он сто€л непоколебимо, упорно, тыс€челети€, враги же погибали бесследно, аки обре, и над их могилами звучали не прокл€ти€, потому что ее народ не умел ненавидеть, и не молитвы, потому что верили там не в богов, а в жито-пшеницу, в мед и пчелу, потому что там до самого неба лилась песн€: «ƒунаю, ƒунаю, чому смутен течеш?..» ќкрестные захватчики считали свои победы, а ее народ мог считать разве лишь урон, причиненный ему то одним, то другим врагом, но не жаловалс€, терпеливо переносил горе и беду, еще и посмеивалс€: «„ерт не схватит, свинь€ не съест».

ѕочти двадцать лет изнывала –оксолана в стамбульском гареме, не тер€ла времени напрасно, перелистала целые горы пожелтевших рукописей в султанских книгохранилищах, читала поэмы, хроники, описани€ сурнаме [13] , кичливую похвальбу — и всюду только победные походы, звон мечей, свист стрел, стон погибающих, озера крови, ужасные вороны над телами поверженных, черепа, как камни, муравьи, черви, гадюки. —урнаме были словно бы продолжением войны, здесь тоже убивали простых людей, но не мечами и пушками, а недоступной дл€ бедных пышностью, несносной торжественностью, шумом, топотом, давкой.

–азнузданные в убийствах и грабежах, османцы в то же врем€ непоколебимо придерживались предписаний, вынесенных еще их предками, может, из далекого “урана, записанных огузскими ханами: «ќтец огуз-ханов провозгласил и определил тюре — пути и наставлени€ его сыновь€м. ќн сказал: учитыва€ то, что ханом с течением времени станет  айи, да будет провозглашен он бейлербеем [14] правого крыла. Ќо в соответствии с тюре бейлербей должен быть также и у левого крыла. ƒа будет им Ѕайиндыр. “юре угощени€ тоже должно иметь такой пор€док, о брат мой: сначала должен садитьс€  айи, затем Ѕай€и, затем јлкаевли и  араевли, после них пусть садитс€ язир, а за ним ƒюкер, а уже потом, разумеетс€, “удирга, япурлу, явшар,  ызык, Ѕедели, и самым последним на правом крыле —  аргин.

¬от в таком пор€дке надо садитьс€, и перед ними должны класть подарки, ставить кумыс и кумран. » как пьютс€ сообразно со старшинством кумыс и кумран, так пусть раздаютс€ должности и звани€ беев между коленами и родами, а если что-нибудь останетс€, могут воспользоватьс€ и другие».

» все это — дикость, бессмысленные обычаи, обожествление каждой буквы только за то, что записана она предками, — сливаетс€ у этих людей в пон€тие отчизны, со слезами на глазах они восклицают: «ќ ватан, ватан!» («ќ отчизна, отчизна!»)

ј что вынес ее народ из седой древности, из золотого  иева, из его пышности и славы, котора€ погибла под обломками соборов, разрушенных ордами диких ханов? “айные письмена, спр€танные за монастырскими стенами, печальные песни да цветистые думы о несметном богатстве ƒюка —тепановича и невиданной красоте „урилы ѕленковича. Ќарод не хвалилс€ и не жаловалс€, изливал в песн€х и шутках все свои кривды и свою недолю, нес в своей крови печаль степей, а в пам€ти красу и бессмертие золотого  иева, оберегал свою душу — и так выдержал века.

ј она? ”берегла ли душу свою? Ќе отдай зверю души своей, горлица, не отдай. ќна все же отдала, потому что была бессильной, собственно, мертвой. Ќо ведь воскресла и обрела силу. ј вспомнила ли о своем народе на заоблачных вершинах султанского могущества, шевельнула ль хоть пальцем, чтобы убавить кривды, причин€емые османскими головорезами? “еперь они поймали ее братьев и называют разбойниками лишь за то, что они хотели отомстить хот€ бы малость. ј что она, могущественна€ султанша? „то будет делать теперь, что делала прежде? ѕосылала деньги в –огатин, посылала сына-недоростка в –огатин, да и сама поехала бы в золоченой карете в –огатин, чтобы возродить в пам€ти отцовский дом на взгорье, росные утра и кукушку на ольхе! Ќарод мой, почему не сумела сделать дл€ теб€ добро?

»знеможенна€ от дум, растер€нна€, беспомощна€, как никогда ранее, с самого утра –оксолана шла в сады гарема, бродила там, избега€ встреч, прогон€€ с глаз надоедливых евнухов и угодливых служанок, слушала голоса птиц и журчание воды в фонтанах, искала успокоени€ в голубом си€нии мор€, в перешептывании деревьев, в €рких вспышках цветов, но не было спасени€ и там. ’отелось живого слова, сочувстви€, совета, поддержки, да только где ты все это найдешь, где услышишь, если вокруг все молчит, убитое рабством, уничтоженное страхом, задушенное насилием?

Ќеожиданно в один из дней ее мук раздалс€ в апельсиновой роще, возле которой остановилась султанша, молодой девичий голос. ≈внухи метнулись туда, чтобы заткнуть рот нарушительнице поко€, но –оксолана движением руки остановила их, прогнала прочь, а сама остановилась оцепенело и слушала, слушала… ћолода€ болгарка-рабын€ печально пела о том, как из белого мор€ выросло дерево, вершина которого доставала небо, ветви стелились по земле, цвет на нем серебр€ный, плоды перламутровые, а маленький птенец соловей сидел на дереве, плакал, выщипывал на себе перышки и бросал в море. ѕроходивший мимо царь  онстантин спросил птенца, о ком он так тоскует. » ответил птенец:

÷арю-ле, царь  остадине!

“ебе са царско свьршило,

«ем€ ште турска да стане,

“а ми е бълко и жалко,

¬ъв турски ръце шта падне.

—ултанша быстро прошла под апельсиновыми деревь€ми, так быстро, что черн€ва€ тоненька€ рабын€-девочка не успела не только убежать, но даже испугатьс€, приблизилась к болгарке, обн€ла ее, поцеловала, заплакала, а потом сказала: «Ѕудешь свободной». » так же неожиданно, как по€вилась, исчезла, удивл€€ даже равнодушных ко всему на свете евнухов.

Ќеизвестно, кто кого просил, кто кого простил, но снова были друг возле друга —улейман и –оксолана, и “опкапы замирали от райских восторгов, забыв о всех своих пророчествах, отбросив неуместные опасени€, спр€тав как можно глубже злорадство.

–оксолана попросилась к султану, пришла в его ночь, а ему казалось. что это он наконец пришел к ней, как беззащитный раб, как побежденный воин, как изгнанник и нищий. » когда подала ему милостыню когда ошеломила его поцелуем, взгл€дом и молчанием, очертание ее единственных в мире уст показалось ему дороже всех его побед, всех покоренных безбрежных просторов, могущественнее гигантской державы. ќдолеть мог самых грозных врагов, но только не самого себ€, не свое преклонение перед этой женщиной.

ќн что-то говорил ей растер€нно и бессв€зно, — кажетс€, ссылалс€ на государственные дела и государственные об€занности, — а она покорно молчала, как бывша€ маленька€ рабын€, така€ же маленька€ и тоненька€, будто девчонка, будто былинка, ему даже страшно становилось: а вдруг сломаетс€ в его т€желых и цепких объ€ти€х, султанских объ€ти€х… ќбнимал весь мир, а перед глазами сто€ла эта загадочна€ женщина. „то в ней? » зачем, и почему, и до каких пор? »спокон веков рабынь своих султаны одаривали драгоценност€ми, чтобы си€ли золото и самоцветы в сумерках султанских ложниц, напомина€ о богатстве, величии и могуществе. ј у ’уррем си€ло тело. ƒа еще как ослепительно!

— ¬аше величество, — прошептала –оксолана так тихо, что он едва ли услышал, — почему вы мен€ покинули, почему забыли? ћожет, € не мила вашему султанскому сердцу? Ќо ведь если женщина надоела, достаточно трижды произнести по-арабски ритуальное «“алак, талак, талак!» — «“ы свободна, ты свободна, ты свободна!» — и конец всему, мен€ не будет, € исчезну, умру, полечу, как маленький аист, в дальние кра€.

ќн улыбнулс€ почти болезненно.

— —вободна? я согласен. “ы в самом деле свободна, свободнее всех. Ќо не от мен€, а дл€ мен€. —вободна дл€ мен€.

— ” вас импери€, государство.

— ќно не только мое, но и твое.

— «ачем женщине государство? √осударство — это только слово, а женщине недостаточно слов. ќна все хочет превратить в поступки, так как принадлежит к миру ощутимых вещей: носит воду и дрова, разжигает огонь, чтобы согревать жилище и варить еду, — это дл€ нее дом и семь€. √осударство дл€ нее не выдуманные законы, которые никогда не примен€ютс€, не бесчисленное множество безым€нных людей, а рожденные ею дети, воины, умирающие в битвах, не просто бесстрашные борцы, а тоже ее родные дети. ∆енщина создана, чтобы давать жизнь и оберегать ее, а это так трудно в этом мире, где ее отстран€ют от всего, отказывают ей даже в обыкновенном человеческом разуме, не говор€ уже о свободе. Ќо все равно она должна исполнить свое предназначение, позаботитьс€ о пор€дке в государстве, где цар€т насилие и хаос, извлечь выгоду от власти, которой завладеет муж, сравнитьс€ с ним в разуме, если ей воспрещено превосходить мужа. ¬аше величество, € хотела бы быть женщиной!

— Ќо ты ведь женщина над женщинами! “ы султанша.

— ј что султанша? ≈й суждены лишь торжественность или любовные страсти.

—ултан снисходительно погладил ее золотистые волосы.

— “ы забыла о св€тости.

— —в€тость? ƒл€ кого же? ƒл€ толп, которые никогда мен€ и не видели?

— ƒл€ мен€. ƒаже когда € в походах, когда € далеко от твоего голоса, все остаетс€ возле мен€, твое сердце р€дом со мною, твой разум тоже р€дом со мною.

— ј €, даже чувству€ вашу руку на своей груди, не забываю о рассто€нии, которое нас всегда разъедин€ет.

—ултан встал с ложа, завернувшись в просторный шелковый халат, прошел к фонтану посреди ложницы, присел над водой, понуро гл€д€ впереди себ€. —просил, не скрыва€ раздражени€:

— „то надо сделать, чтобы уничтожить рассто€ние, гнетущее теб€?

— ¬аше величество, пожалейте мою тревогу.

ќн затаилс€ где-то в глубинах ложницы, откуда не доносилс€ ни малейший шорох. “олько вода журчала беспечно, с равнодушием вечности.

— ћой султан, вы знаете, о ком € тревожусь! ѕримите этих заблудших детей свободы под покровительство своей истины.

—улейман прошелестел шелком, вздохнул гневливо:

— „то общего у великой султанши с этими неверными?

— ¬ моих жилах течет така€ же кровь, как у них.

— ¬ажна не кровь, а вера. –азве султаны смотр€т, кака€ кровь течет в жилах их героев?

— Ќо ведь, ваше величество, эти люди герои над геро€ми! –устем-паша не смог одолеть их, даже име€ в дес€ть раз больше людей. ќн вз€л их коварством, и они поверили его слав€нской речи. ћой народ доверчив.

—ултан упр€мо держалс€ на рассто€нии, так, будто наде€лс€ на поддержку темноты. ѕока не видел –оксоланы р€дом, мог сопротивл€тьс€ ей.

— ќни понесут заслуженную кару. Ёто разбойники и поджигатели. я набросил бы петлю даже на шею собственного сына, если бы он начал жечь —тамбул.

— ‘атих начинал с этого, мой повелитель. ќн превратил ÷арьград в пепел, чтобы возродить его еще более прекрасным.

—ултан даже встал от возмущени€.

— —равнить великого ‘атиха с безым€нными разбойниками!.. ‘атих был воин!

— ќни тоже воины, а не разбойники, ваше величество! ѕожар длилс€ целый мес€ц до их по€влени€ в ”скюдаре.

— ќни подожгли ”скюдар!

— Ќо ваше величество, они хотели просто посветить себе.

— ѕосветить дл€ грабежа?

— ќни слишком благородны, чтобы употребл€ть такое грубое слово. ќни говор€т: «ƒоскочить».

—ултан уже был возле нее. Ёта женщина ошеломл€ла его, как вспышка молнии. ≈динственное спасение — бежать от нее.

— ј что такое — доскочить?

ќна засме€лась тихо, скрыва€ насмешку.

— Ёто означает: приблизитьс€ к чему-то так, что оно становитс€ твоим.

ќн прот€нул руку. –ука была т€жела€ и жадна€. ≈ще и не зна€, какими будут слова ’асеки, с какими просьбами она обратитс€, он готов был на все ответить: «ƒа! ƒа! ƒа!» Ћишь бы только иметь под рукой это пугливое тело. ћожет, полюбил ее когда-то именно за то, что ничего не просила, не требовала, не капризничала. ј потом не заметил даже, как становилась похожей на других женщин, которые надоедают своими домогательствами, ибо все равно не могла уподобитьс€ никому на этом свете, была единственна€, единственна€, единственна€!

— Ќикто не избежит своей участи на этом свете, — еще пробормотал —улейман, словно бы пыта€сь оправдать свою неуступчивость.

Ќо –оксолана уже знала, что султан готов сказать: «я подумаю», нужно только дать ему врем€ дл€ отступлени€, чтобы выйти с честью. ќна долго ластилась к суровому властелину, умело чередовала чары своей души и своего легкого и послушного тела и только потом прошептала ему в твердое ухо так, будто опасалась, чтобы кто-нибудь не подслушал:

— ћой повелитель, повезите мен€ в Ёди-куле, чтобы € увидела этих загадочных рыцарей.

ќн сопротивл€лс€, пыталс€ отстранитьс€ от нее, отодвинутьс€ хот€ бы чуть-чуть, но она не отпускала, руки, хот€ и тоненькие, были сильными, обнимали —улеймана с такой силой, что он сдалс€ и приник к –оксолане еще крепче.

— ћен€ и наших детей Ѕа€зида и ћихримах, ваше величество.

—ултан все же сделал последнюю попытку сопротивлени€:

— ћихримах? ј ей зачем это зрелище?

— ќна уже слышала о казаках. ƒаже посылает их ватажку Ѕайде еду. ” нее доброе сердце.

— Ќегоже дл€ дочери султана.

— ¬ таком возрасте € подарила вам сына ћехмеда, мой падишах. Ќо ћехмед в Ёдирне, —елим в  ютахье, ƒжихангир слишком мал дл€ таких зрелищ. ѕотому и прошу вас, чтобы с нами поехали Ѕа€зид и ћихримах.

„то может дать любовь, кроме хлопот?

— я подумаю, — сказал султан.

 аждый выезд султана из “опкапы государственное событие. ¬ыезжает ли он на молитву, топча конем широкие малиновые сукна, расстилаемые от ворот Ѕаб и-√умаюн до јй€-—офии, едет ли на войну или на столичные торжества сурнаме — каждый раз расставл€ютс€ от самых ворот “опкапы вдоль всего пути следовани€ султана наемные крикуны, которые воп€т изо всех сил: «ѕадишахим!» («ќ мой падишах!») “олпа, жаждуща€ зрелищ, гудит и клокочет: «√у, гу, гу!» Ѕегут дурбаши, готовые убить каждого, кто попадетс€ на пути, звенит дорога€ сбру€ на кон€х, стучат медные, золоченые колеса султанской кареты, в которой —улейман сидит с султаншей ’асеки, пр€чась за шелковыми занавесками, и чь€-то легка€ рука каждый раз чуть-чуть приподнимает занавеску, и толпы ревут еще вдохновеннее, догадыва€сь, что это рука волшебницы, котора€ навеки поймала сердце их падишаха в тугую петлю своих €нтарных волос.

 ак прекрасно чувствовать любовь своего народа за такую невысокую плату!

ќслепительно белый, словно гр€да облаков, воздух, €ркие краски вытанцовывают и неистовствуют на домах, минаретах и деревь€х, гигантские жилища аллаха — джамии, гробницы — тюрбе, где в молчаливом величии под роскошным мрамором и ткан€ми сп€т султаны ‘атих, Ѕа€зид, —елим, дворцы вельмож, дерев€нные халупы бедноты, хамамы, фонтаны — чешме, крытые базары, узкие улочки и гр€зные площади, — а над всем этим огромное солнце, будто огненный шар.

«а султаном ехали его дети — ћихримах в закрытой карете, Ѕа€зид с √асан-агой и вооруженной свитой. ≈хали великий муфтий с имамами, великий визирь с визир€ми, кади —тамбула со своими €сакчи, мухзирами, дидобанами и шехир-эминами, шли стражники, музыканты, €нычары, затем придворна€ чел€дь, чашнигиры, шербетчи и хельваджи со сладост€ми дл€ султана и его свиты, юркие мискчибаши разбрызгивали во все стороны мускус и бальзам, чтобы смрад толпы не беспокоил св€щенные ноздри падишаха и его великой султанши. » все это сверкало золотом, драгоценными камн€ми, одеждой на вельможах, на воинах, на чел€ди, искрилось такими дикими красками, что хотелось закрыть глаза, и –оксолана опускала занавеску, откидывалась на жесткие парчовые подушки, украдкой посматривала на окаменевшего в султанском величии —улеймана. Ќичего нет страшнее на свете, чем завоеватели. “еперь готовы рубить головы кому попало за то, что сгорел дес€ток нищенских халуп, а ведь сами сожгли полмира! ‘атих, захватив ÷арьград, не пощадил ни людских пристанищ, ни домов божьих. Ћетописец, содрога€сь сердцем, писал: «ѕожжьен бысть град и церкви несказъны лепотой, им же не може число съповедати».

ѕравославный патриарх был изгнан из —офии, на него наложили пешкеш в три тыс€чи дукатов, а —офию превратили в джамию, дл€ чего забелены были известью бесценные мозаики. Ѕыли разрушены прославленнейшие здани€ ÷арьграда и на их месте возведены джамии в честь султанов. ƒжами€ ‘атиха на месте церкви јпостолов, джами€ Ѕа€зида — на месте церкви Ѕожьей матери ’алконстант, джами€ —елима — на месте монастыр€ —пасител€. ÷ерковь »оанна Ѕогослова превратили в зверинец. Ќепобедимый воин христианский √еоргий ѕобедоносец каждую ночь по€вл€лс€ в јй€-—офии и вел тайную войну. ”тром на стене находили следы крови. ћусульмане вытирали кровь, но п€тна проступали снова и снова.

«нала ли –оксолана обо всем этом? «нала! ќбо всем знала! ѕочему же не пришла на подмогу √еоргию ѕобедоносцу?

»новерцам воспрещено строить новые церкви, возводить дома выше мусульманских, воспрещено носить €ркую одежду, одеватьс€ в меха, в атлас, франкскую камку и шелк. «авоеватели издевались над ними: ««аплатите за разрешение носить голову на плечах!»

’ристиане обречены были на самую т€желую, самую гр€зную работу. ќни топили подземные печи хамамов, били камень и чинили мостовую, под надзором чуплюкбаши вывозили мусор с јт-ћейдана, €нычарских кишласи, крытых базаров.

» об этом она знала! Ќо не пыталась что-либо изменить, ибо что может даже всемогуща€ женщина против древних обычаев, которые окружают человека, словно непробиваемые стены —тамбула? Ќа стороне того, кто хочет быть самим собой, — лишь несчастное сознание, на стороне всех остальных — мощь, сила. “ам — мысль, а здесь — слепа€ вера. ћысль в столкновении с верой всегда проигрывает. » сегодн€, хот€ и вымолила у султана этот необычный выезд, это путешествие в нижайшую юдоль людского гор€, так и не знала, что это ей принесет, на что наде€тьс€, чего ждать.

Ќикто, за исключением посв€щенных, не знал, куда едет султан, а если и догадывалс€, что едет в —емибашенный замок, то никто не знал, зачем именно. ѕотому что Ёди-куле дл€ обленившихс€ стамбульских толп — это прежде всего государственна€ сокровищница, это семь неприступных каменных башен, набитых богатствами, которым завидует весь мир. “ам золото, нетленное и €сное, как солнце на небе, как нивы колос€щиес€ и нивы скошенные. “ам серебро зеленовато-сизое, как соколиное крыло, темное, как земл€, истоптанна€ войском, будто загорелые воины после похода. “ам золото фараонов, императоров, шахов и царей. —еребро финикийцев и вавилон€н людей, которых уже нет и никогда не будет. “ам драгоценные камни »ндии, ѕерсии, ’иджаза. “ам ткани из неведомых городов и меха еще более неведомых зверей. “ам слонова€ кость и горючий камень латырь, перлы невиданных размеров и цветов, ароматные смолы, кожа крокодилов и бегемотов, перь€ страусов и райских птиц. » все это принадлежит султану, а значит, словно бы и всем.

— ѕадишахим!

ј торжественный поход углубл€етс€ в недра —тамбула. ¬озле городских стен, вдоль ћармары, на юг, до «олотых ворот ÷арьграда, на которых когда-то прибил свой щит киевский кн€зь ќлег, за полтыс€чи лет до ‘атиха перевезший свои корабли по суше и внезапно ударивший на императора.  н€зь из золотого  иева, и ворота названы «олотыми еще с тех времен.

(продолжение следует)

—ери€ сообщений " Ќ»√ј 2: —“–ј—“№ —”Ћ≈…ћјЌј ¬≈Ћ» ќЋ≈ѕЌќ√ќ":
„асть 1 - ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈
„асть 2 -  –ќ¬№
...
„асть 6 - –”—“≈ћ
„асть 7 - ѕќ∆ј–
„асть 8 - Ѕј…ƒј („ј—“№ 1)
„асть 9 - Ѕј…ƒј („ј—“№ 2)
„асть 10 - «ј ќЌџ
...
„асть 24 - ƒЌ≈ѕ–
„асть 25 - ¬–≈ћя;  јћ≈Ќ№; ЋјЌ№
„асть 26 - ”“≈Ў≈Ќ»≈ »—“ќ–»≈…: ј¬“ќ–— ќ≈ ѕќ—Ћ≈—Ћќ¬»≈




 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку